Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

Часы бьют полночь, оглушая громким боем и всполошенными выкриками кукушки. Нарцисса поплотнее заворачивается в покрывало и медленно переворачивает страницу книги. Домовиха почтительно подносит ей очередную чашку с чаем. Перед тем как сделать глоток, Нарцисса некоторое время бездумно наблюдает за кружащимся в чашке лимоном. Она старательно делает вид, будто то, что Люциус не пришел ночевать – в порядке вещей. Когда муж не явился к ужину, Нарцисса послала за ним эльфа. Однако тот принес лишь ответ, что Люциус вернется поздно, без объяснения причин. Не в силах заснуть, Нарцисса заставляет себя читать дамский роман – только бы не строить безумных предположений где – и с кем – мог быть в это время ее муж. «У него дела. У него, как всегда, дела», – вслух объясняет себе она, вновь переворачивая страницу. Главная героиня романа испускает протяжный «стон страсти», отдаваясь своему возлюбленному – между прочим, женатому мужчине с детьми... «Люциус просто заработался и забыл о времени», –сообщает Нарцисса страницам книги и чуть не давится чаем из-за внезапного судорожного вздоха. Откашлявшись, она продолжает читать, начиная потихоньку ненавидеть главную героиню, которая готова соблазнить чуть ли не всех чужих мужей. А еще в книге есть сумасшедший маньяк, убивающий прохожих на ночных улицах. – Еще чаю? – нерешительно бормочет домовиха. «Он просто задерживается», – подавляет зевок Нарцисса и отдает эльфийке чашку. Но на душе становится все тревожнее, а в голову лезут воспоминания о таких же бессонных ночах... * * * Авроры зачем-то оцепили дом, пока их руководитель, стоя напротив входной двери, громко зачитывал Люциусу и Драко требование «немедленно сдаться властям». Люциус, спустившись на пару степеней вниз, время от времени оглушенно тряс головой – взлом защитных чар поместья мракоборцами не прошел для него даром. Вообще-то, Люциус бы беспрекословно впустил авроров по первому их требованию, но они, разумеется, предпочли действовать нарочито грубо. Драко выглядел не лучше отца, да и Нарцисса еле держалась на ногах. – Мы добровольно передаем себя в руки правосудия и согласны сотрудничать со следствием, – произнес Люциус положенную фразу, стараясь держаться с достоинством, но не презрительно – злить мракоборцев не стоило. – Вы идете с нами, – громко объявил старший аврор. – Разумеется, – почтительно поддакнул Люциус, делая вид, что его ничуть не тревожат защелкнутые на руках противомагические браслеты. – Как скажете, мистер... Как ваше имя? Аврор, игнорируя его вопрос, ткнул издалека пальцем в Нарциссу и Драко: – Вы тоже идете с нами. Драко вздрогнул и попятился. Авроры оживленно зашевелились, подтягиваясь. Нарцисса решительно подтолкнула сына вперед: – Милый, давай подойдем... – Нет! – вырвал руку из ее пальцев Драко. Лицо у него стало совсем бледным, а глаза лихорадочно блестели. – Драко, иди сюда, – дернулся было к сыну Люциус, но один из мракоборцев перехватил его. Двое других направились к Драко, нацелив на него палочки. – Все будет хорошо, – уверенным голосом сказала Нарцисса. – Я тебе обещаю, Драко. А теперь надо делать так, как говорят господа авроры. – Мам... Я не хочу... – слабым голосом протянул Драко, безнадежно опуская плечи. Авроры приблизились и закрепили ему на запястьях сдерживающие магию кольца. Нарцисса тоже протянула руки, но один из мракоборцев помотал головой: – Вам не положено. Драко растерянно захлопал глазами: – Но почему тогда мне?! Нарцисса еще раз ободряюще улыбнулась ему и обратилась к аврору: – Пожалуйста, можно и мне браслеты? Вы же понимаете, мой сын думает, раз ему их надели – то считают его опасным и, соответственно... – Не положено, – скучным голосом оборвал ее аврор и равнодушно отвернулся, отдавая приказы. Несколько мракоборцев вошли в дом, остальные рассыпались по саду. Встревоженные павлины кругами носились по двору, а перепуганные домовики выстроились в нестройную шеренгу. Люциус переминался поодаль, окруженный стражами, бросая тревожные взгляды на сына и жену. Нарцисса сжала пальцы сына, шепча ему ласковые и успокаивающие слова. Через несколько минут ее прежний собеседник закончил с распоряжениями, достал порт-ключ и активировал его. Не особо церемонясь, он втолкнул Нарциссу первой в портал. А потом последовали долгие допросы – ласковые и угрожающие, под «Веритасерумом» и без него. Впрочем, до физического насилия дело не дошло, да и условия содержания были сносными. Но мужа и сына Нарцисса не видела в течении нескольких дней, и это тревожило ее так, что оно не могла ни спать, ни есть. Наконец, после еще одной серии повторяющихся вопросов – «Почему на вас следы многократного «Обливиэйта» и что вам об этом известно?», «Зачем вы солгали Волдеморту?», «Что вам известно о хоркруксах?», «Вы лично видели, как применяли заклинание «Авада Кедавра» и кто это делал?» – ей, неожиданно, объявили, что она может провести время до суда у себя дома. – А мой сын?! – Нарцисса даже не шевельнулась. – Вам сообщат, – допрашивавший ее аврор направился к дверям. – А мой муж?! – не отставала она. Аврор хмыкнул и, в приступе откровения, протянул: – Миссис Малфой, вы лучше забудьте о нем. Он виновен в жутких преступлениях. Его посадят – и надолго. И не скажу, что я этому буду не рад. Нарцисса вскинула голову: – Ваши чувства и ваше необоснованные предположения меня отнюдь не интересуют. Аврор окинул ее снисходительным взором: – Вы можете идти, миссис Малфой. Потом потянулись месяцы изматывающих ночей без сна и кошмаров, преследующих ее в краткие минуты дремы. Нарцисса вела долгие разговоры с адвокатами, которым она платила баснословные деньги и обещала еще больше – чуть ли не по фунту золота на первую клетку шахматной доски и вдвое больше предыдущего на каждую из последующих – только бы они помогли Драко и Люциусу. Она каждый день подавала прошения о свиданиях хотя бы с сыном, но получала неизменный отказ. Слушание ее собственного дела в Визенгамоте, как и уверяли адвокаты, прошло без особых неожиданностей. В итоге, Нарциссу выставили чуть ли не безвольной заложницей Темного Лорда и Пожирателей Смерти. Сам Гарри Поттер давал показания в ее пользу. Глядя на него, Нарцисса, разрывалась между жалостью к этому несчастному ребенку, так же, как и ее Драко, втянутому в безумные взрослые игры, и досадой из-за того, что Поттер был в безопасности и на свободе, тогда как ее любимого мальчика держали взаперти, одного, без нее... Нарциссу оправдали по всем тяжким обвинениям. Впрочем, защитники предлагали обелить ее и полностью, но при этом неизбежно очернив Люциуса, а никакие денежные штрафы того не стоили. А потом состоялся суд над Драко. До этого адвокаты доставляли Нарциссе обнадеживающие весточки о нем, но увидела она сына только во время судебного заседания. Невероятно исхудавший, настороженный, весь съежившийся, ее мальчик выглядел таким беззащитным и испуганным, что Нарцисса впоследствии никак не могла понять, каким образом удержала в себе бушующую стихийную магию, которая иначе точно испепелила бы всех находившихся в зале. Поддерживаемая одним из адвокатов, Нарцисса почти упала на скамью. В этот момент она ненавидела как всех окружающих – за то, что они сделали с ее сыном, так и саму себя – за то, что не защитила его, хотя и обещала, оставила одного, не уничтожила эти стены, разделявшие их, и этих людей, не пускавших ее к нему. Она презирала себя за то, что недостаточно требовала, недостаточно молила, что не валялась в ногах у чиновников, чтобы испросить разрешение быть со своим ребенком, не угрожала, не убивала, не накладывала «Империо», не рвала на части... – Миссис Малфой, вам плохо? – помощник адвоката протянул ей стакан воды и Нарцисса машинально вцепилась в прозрачное стекло. – Нет, Питер, – мертвым голосом отозвалась она, думая о том, что предала своего сына. – Вы очень бледная. Может, выйдете ненадолго? – не отставал Питер. – Пока слушание не началось... Нарцисса, не отрываясь, смотрела на Драко, сжавшегося на своем месте обвиняемого. Он втянул голову в плечи и закрыл глаза. Драко был так близко, что все разделявшие их люди показались Нарциссе совершенно неважными. – Миссис Малфой! Что вы творите?! – с другого боку истерически прошипел адвокат, выхватывая у нее стакан с закипевшей водой. Нарцисса недоуменно перевела взгляд на свои светящиеся ладони и приложила одну к поверхности перегородки между сидениями. На дереве остался обугленный след. Вокруг взволнованно зашептались, а представители прессы направили на нее своим колдоаппараты. – Миссис Малфой, осталось недолго, мы выиграем этот процесс, поверьте мне! – умолял ее Питер, придерживая за плечи. – Потерпите пару часов и ваш сын будет с вами, я вам обещаю! – Нет никаких оснований переживать, – солидно пробасил третий юрист из нанятых Нарциссой. – Это наше пятое дело Пожирателей Смерти и мы еще ни одного не проиграли. А с вашим сыном все будет совсем легко. – Он не смотрит на меня, – пробормотала Нарцисса. – Почему он на меня не смотрит?! – Подождите немного, – увещевал ее Питер, – и он будет и смотреть, и разговаривать с вами. Миссис Малфой, выпейте-ка воды, я добавил туда пару капель успокоительного... Нарцисса пыталась сосредоточиться на процессе, на фразах обвинителей, на речах адвоката, но ничего не понимала. Драко отвечал на вопросы тихим голосом. Он не поднимал глаз – видимо, его слепили вспышки журналистов, непременно желающих получить фото «самого юного приспешника Темного Лорда». Часы тянулись ужасающе долго. В перерывах Драко уводили из зала, и Нарцисса не могла его больше видеть, а газетчики, как безумные, рвались к ней через заслон стражей. Когда же стали оглашать приговор, Нарцисса едва не потеряла сознание, сдавив пальцами руку бедного Питера. – Миссис Малфой, больно же, – проныл тот и сразу же радостно вскрикнул: – Слышите?! Мы выиграли это дело! – Что? – повернулась к нему Нарцисса. Она безумно боялась понять его неправильно. Адвокаты принялись наперебой что-то твердить ей, журналисты издалека выкрикивали нечто непонятное, а Драко замер, сгорбившись на стуле. – Что они решили?! – Миссис Малфой, его отпустят домой, но ограничат на год перемещение по стране, кроме того вам придется заплатить... – принялся перечислять Питер, но Нарцисса не слушала больше, а рванулась к своему сыну, почти сбив по дороге нескольких мракоборцев. – Драко! – она держала его, стараясь не сжимать – таким хрупким он был – и целовала его лицо, его руки, шею, все, до чего могла дотянуться: – Мой ангел, мой мальчик, мой Драко! Драко безвольно подчинялся. – Ты со мной! Ох, мой Драко, прости меня, прости меня, сынок! – рыдала Нарцисса. – Я обещала быть с тобой все время – и бросила! Прости меня, мой маленький! – она готова была на коленях ползать перед ним, только бы он не смотрел на нее так отрешенно. – Я виновата, Драко, как я виновата перед тобой! – Все, миссис Малфой, давайте мы доставим вас домой, – суетился вокруг них Питер, закрывая спиной от журналистов. – Драко, солнышко мое, счастье мое, радость моя, мальчик мой... – без остановки перечисляла Нарцисса, касаясь, словно слепая, кончиками пальцев его лица, перебирая светлые волосики, спадавшие ему на лоб: – Как ты исхудал... О, что они с тобой сделали?! Я убью их, я их всех... – Миссис Малфой! – взвизгнул один из адвокатов. – Тише! Что вы такое здесь говорите! – и, вместе с коллегами, потащил Нарциссу, крепко удерживающую Драко, прочь из зала, расшвыривая заклинаниями вездесущих газетчиков. Теперь Нарциссе стало еще одновременно и легче, и сложнее. Драко был с ней рядом, но полностью погрузился в себя, почти не разговаривал и часто плакал, скрываясь от всех в дальних закоулках особняка. У него не было аппетита, несмотря на все кулинарные изыски Нарциссы, его ничто не радовало. Обязательные пятничные явки в аврорат, чтобы доказать, что он никуда не сбежал из Великобритании, лишь усугубляли его состояние. Нарцисса ненавидела пятницы и бюрократов, придумавших эту пытку, в которой не было никакого смысла, ведь на Драко ранее было наложено заклятие, ограничивающее дальность перемещения от дома. Она пыталась развлечь сына: водила на прогулки, читала ему вслух книги, устраивала милые сюрпризы. Постепенно, Драко стал немного приходить в себя, а когда в первый раз после суда согласился сесть на свою лошадь и сделать пару кругов, то подъехал к матери разрумянившийся и улыбающийся: – Видишь, я не забыл, как обращаться с лошадьми, мама! – он взмахнул своей шляпой, салютуя Нарциссе. Она счастливо засмеялась в ответ: – Ты бесподобный наездник, милый! – Благодарю, – важно кивнул он и, не выдержав, тоже расхохотался: – Представляешь, она вспомнила все мои команды и слушалась беспрекословно, – Драко потрепал лощадь по холке и отдал поводья груму, спешиваясь. – Ты видела, как мы взяли барьер? – Да, милый, – Нарцисса обняла его. – Тебе следует почаще выезжать на конную прогулку. Вот, даже румянец на щеках появился. А еще ты бы мог полетать на своей метле... – Нет, не стоит, – поморщился Драко. – Но в остальном ты права, – он подал ей руку и предложил: – Может, пройдемся с тобой по саду? Нарцисса расстроенно отказалась: – Я бы с удовольствием, дорогой, но... Сейчас должны прийти адвокаты: надо обсудить некоторые аспекты... насчет папы. Драко помрачнел: – Ах, вот как... Извини, я совсем не принимаю в этом участия, все свалилось на тебя. Впрочем, наверное, из меня сейчас вышел бы не лучший помощник. – Ох, что ты, солнышко! Уже одно то, что ты рядом со мной, поддерживает меня просто неимоверно, – заверила его Нарцисса. – Не переживай, я справлюсь. – И... Каковы шансы, что отца оправдают? – нахмурил брови Драко, испытующе глядя на мать. Она грустно пожала плечами: – Пока сложно сказать. Адвокаты очень хороши, но они лишь недавно приступили к изучению всех материалов, – она смолкла, стараясь выровнять дыхание. – Там все несколько... сложно... Хотя они уверяют... – голос сорвался и Нарцисса отвела глаза. Драко неловко положил ей руку на плечо: – Мамочка, вот увидишь, у них все получится! – Конечно, милый, – она заправила ему прядь волос за ухо. – Главное, что с тобой все в порядке. Папа об этом знает и он очень этому рад. – Нам так и нельзя с ним увидеться? – с надеждой поднял на нее глаза Драко. – Или передать письмо? – Милый, – растроганно притянула его к себе Нарцисса, – к сожалению, пока нельзя. Однако мы все равно будем пробовать еще и еще. Драко сердито пнул камушек носком ботинка. Затем поинтересовался: – А когда суд? Нарцисса только вновь пожала плечами и Драко тяжело вздохнул: – Знаешь, я постоянно думаю обо всем... И... Я никак не могу понять, как же мне стоило поступать, чтобы все в итоге оказалось не так... плохо. И еще... Как ты считаешь, папа очень во мне разочарован? – Что? – изумилась Нарцисса. – Разочарован в тебе?! Да мы с ним... – Мама, – нетерпеливо перебил ее Драко, – я знаю, для тебя я всегда буду «самым лучшим», что бы я ни делал и как бы ни поступал. И я тебе за это очень благодарен. Но отец... Он-то всегда был более объективным. Я видел, как он смотрел на меня все это время, еще когда Темный Лорд был здесь, да и потом! – Драко нервно дернул плечом: – Тогда, когда за нами пришли авроры... Он смотрел так, как будто я не оправдал его надежд. Я оказался слабым, неспособным на неординарные решения, на самостоятельные действия. Нарцисса растерянно засмеялась: – Драко, что ты такое говоришь?! Папа так любит тебя! Он так тобой гордится, он так за тебя переживает... Драко упрямо помотал головой: – Нет. Ему стыдно, что у него такой сын. Слабохарактерный и недостаточно умный! – Драко?! – Нарцисса неверяще смотрела на него. – Откуда у тебя такие мысли?! – она вдруг прищурилась: – Это... Это тебе в аврорате такое сказали? Там, на допросах, да? Наверняка это так! Драко тихо произнес: – Но это же правда. Нарцисса ухватила его за плечо и резко развернула к себе: – Не смей верить всяким гадостям, сказанным тебе этими выродками. Не смей вспоминать их слова. Они солгали тебе, а ты... Ты решил, что их гнусности правдивее того, что мы с отцом говорили тебе каждый день? Разве мало мы доказывали тебе свою любовь?! Ее тон напугал Драко и он замер, широко распахнув глаза. – Твой отец связался не с теми людьми, это правда, – строго выговаривала ему Нарцисса. – Но его вина лишь в том, что он не распознал вовремя их фальши и двуличия. Они распинались о чистокровных ценностях и лучшем мире – таком, где каждому будет воздано по заслугам. А в итоге – все скатилось с поклонению сумасшедшему созданию, которое все никак не могло сдохнуть и избавить нас от себя! Драко молча слушал ее. По его лицу Нарцисса не могла разобрать, что он думает о ее словах. – Увы, твой отец слишком поздно осознал истинное положение дел, – продолжала она. – Он уже не мог ничего поделать, не мог сразу же спасти тебя от царившего вокруг безумия. Но не смей его упрекать в этом! – горячо воскликнула Нарцисса. – Он делал все, что было в его силах – как и я. Он любит тебя так сильно, как, наверное, никого в своей жизни. Ты должен всегда помнить об этом, Драко, – она крепко ухватила сына за плечи: – Ты меня понял? – Да, мама, – ответил Драко дрожащим голосом. – Мне... Мне очень жаль, что я... что... Ох, мамочка! – он уткнулся ей в шею, выплакивая всю свою тревогу, свои страхи, свою боль: – Я просто так боюсь, что отец и ты во мне разочаровались! Я хотел, чтобы вы мной гордились... – Мы гордимся, милый, – ласково гладила его по волосам Нарцисса. – Мы счастливы, что ты у нас есть. А теперь, давай вернемся домой – адвокаты, верно, уже заждались нас. После первого исчезновения Темного Лорда, когда Люциуса обвиняли в принадлежности к Пожирателям Смерти, еще был жив Абраксас Малфой, и это он улаживал все дела с законом. Теперь же Нарциссе не хватало его деловой хватки, его многосторонних связей и его рассудительности. Нанятые юристы делали все возможное и невозможное, но некоторые вещи были им не под силу. Поэтому Нарциссе пришлось, отбросив гордость, идти на поклон бывшим врагам, умолять, подкупать, одаривать всем, чем бы ни просили. Бедный Гарри Поттер в конце концов стал ее избегать – так часто Нарцисса обращалась к нему, чуть ли не репетируя с ним будущие показания в суде. Кроме всего прочего, количество свиданий адвокатов с Люциусом было ничтожно малым и они никак не успевали полностью обговорить все детали за ограниченное время. Нарцисса случайно узнала, что человек, который мог бы разрешить им видеться почаще, не делал этого из-за дружбы с Артуром Уизли. А уж о взаимной неприязни между Малфоем и Уизли знало все Министерство, да и, наверное, весь британский магический мир. Переступив через гордость, Нарцисса опустилась до того, что напрямую обратилась к Артуру Уизли. Природное обаяние и красота Нарциссы, а также привораживающие артефакты, которыми она обвесилась, словно елка иголками, сделали свое дело. Вконец растерявшийся Уизли, конфузясь, согласился повлиять на своего несправедливого друга. Драко тоже рвался пойти на заседание Визенгамота. Но Нарциссе не хотелось, чтобы он видел отца таким же несчастным, каким был на суде сам. Впрочем, волновалась она напрасно, так как Люциус держался весьма хорошо. Его манера разговора, поза, выражение лица были до мельчайших подробностей предварительно проработаны с адвокатами, подключившими экспертов-психологов. Люциус ни в коем случае не должен был выглядеть ни излишне самоуверенным, ни безмерно виноватым. С Нарциссой тоже провели беседу на эту тему: – Когда речь шла о Драко, вы прекрасно изобразили переживания любящей матери, но с вашим мужем совсем другое дело, – втолковывал ей все тот же помощник адвоката Питер. – Здесь вы не должны выглядеть истеричной женой Пожирателя Смерти или, хуже того, будущей вдовой, заранее оплакивающей своего мужа. Нарцисса ахнула: – Вы считаете, что... – Нет, вовсе нет, миссис Малфой, мы его вытащим, – поспешил утешить ее Питер. – Я имею в виду, вы не должны внушать своим поведением такие мысли присяжным и судьям, вы понимаете, о чем я? Вежливость, учтивость, спокойные и открытые ответы – если обвинению вздумается вас вызвать, хотя навряд ли – у них есть все материалы ваших показаний и вашего судебного разбирательства. Никакого эпатажа, никакой трагичности, никаких громких требований – просто спокойная уверенность, что ваш муж невиновен и все происходящее – лишь ужасная ошибка, которую, конечно же, исправят. В общем, боюсь, что вам понадобится все ваше самообладание. Нарцисса кивнула: – Не переживайте, Питер, я справлюсь. Исполнить это обещание было нелегко, но Нарцисса и впрямь справилась. Сорвалась она лишь раз – уже на третьем или четвертом слушании, когда Драко все же упросил взять его с собой. Взволнованная тем, что ее муж и сын беспрестанно бросали друг на друга долгие взгляды, не имея возможности ни поговорить, ни даже обняться, Нарцисса никак не могла сконцентрироваться на речах вызываемых свидетелей. И вдруг ее заставила вздрогнуть новая фраза обвинителя: – Значит, вы утверждаете, что именно этот человек вас изнасиловал, когда вас удерживали против вашей воли в особняке Малфоев? Нарцисса даже привстала, чтобы получше разглядеть ту, кто посмел сказать такое: невысокую, хрупкую девушку, с копной кудрявых русых волос. – Да, – голос девицы звучал напряженно, – это так. Он и еще несколько человек неоднократно насиловали меня и других пленниц. Нарцисса потрясенно посмотрела на «вроде-бы-как-ее-верного-мужа», на чьем лице читалось непритворное изумление. Он попытался было что-то сказать, но судья строго напомнил, что слова ему не давали. Адвокаты также выглядели потрясенными. Нарцисса повернулась к сыну и скомандовала шепотом: – Драко, заткни уши пальцами. – Что?! – Драко приоткрыл рот и захлопал ресницами. – Как? – Вот так, – показала ему Нарцисса. – Немедленно! – Ты шутишь?! – Драко оскорбленно насупился. На них заозирались, и Нарцисса раздраженно прошипела: – Сейчас же заткни уши, я кому сказала! Драко, наконец, послушался, весь покраснев от стыда и опустив голову. Журналисты не переставали щелкать колдоаппаратами. – Вы знали об этом? – обратилась Нарцисса к адвокатам. Те синхронно замотали головами: – Что за бредовые обвинения! Откуда она только взялась?! Она ничего не докажет! Нарцисса отвернулась от них и сжала кулаки, вслушиваясь в показания девушки: – ... А потом они обездвижили меня, приговаривая, что покажут «место этой грязнокровной дряни»... Разодрали на клочки мою одежду и... этот человек вначале укусил меня за грудь... Зал загудел, словно улей встревоженных ос, журналисты повскакивали с мест, стремясь запечатлеть вконец потрясенного Люциуса, адвокаты лишь разводили руками. Нарцисса покосилась на надувшегося Драко: «Пусть уж лучше переживает из-за того, что выглядит глупо с заткнутыми ушами, а не слушает все эти отвратительные выдумки». Тем временем, дававшая показания девица дошла до совсем уж пикантных подробностей. Журналисты впали в полное неистовство, а Люциус, смертельно бледный, схватился за сердце, беззвучно шевеля губами. – Ему же плохо! – не выдержав, вскрикнула Нарцисса, срываясь с места. – Вызовите медика, сделайте же что-нибудь! – она готова была сейчас убить эту лживую тварь, которая своими грязными вымыслами пыталась очернить Люциуса. – Пустите меня! – ударила Нарцисса по рукам сдерживающего ее охранника. – Миссис Малфой, ему сейчас окажут помощь, смотрите, лекарь уже тут! – ухватил ее за талию Питер, оттаскивая назад: – Успокойтесь же! Судья громко постучал молотком, объявляя незапланированный перерыв, в связи с «плохим самочувствием подсудимого». Нарцисса нехотя вернулась на место, вытирая выступившие слезы: – Она все врет! – Безусловно, миссис Малфой, это очевидно! – Питер протянул ей платок. – Не переживайте, наши люди уже выясняют все подробности – кто она такая и откуда вообще ее вытащили. Мистеру Малфою как нельзя кстати стало плохо... То есть, я имею в виду, перерыв пришелся очень кстати. – Что вообще происходит?! – нервно вмешался Драко. – Я ничего не слышал – из-за тебя, мама! Что с отцом?! – С ним все будет хорошо, милый, – пришла в себя Нарцисса. – Видишь, доктор уже там. – Эта женщина... Она утверждает, что отец ее изнасиловал?! – не отступал Драко. Нарцисса нахмурилась: – Я же говорила, что тебе не стоит присутствовать на суде! Здесь все стремятся очернить твоего отца. Ничего нельзя принимать на веру, понимаешь? – Да, – недовольно откликнулся Драко, внимательно вглядываясь издалека в фигуру отца, на лицо которого уже стали понемногу возвращаться краски. – Питер, вы можете подойти к нему и узнать, как он себя чувствует? – Увы, боюсь, что нет, – развел руками Питер. – Сейчас для обвиняемых ввели ужесточенные правила. Драко поджал губы и сдержанно кивнул. Затем чуть отодвинулся от матери: – Ну, не обнимай меня, все же смотрят! Нарцисса вздохнула: – Извини. Постоянно забываю, что ты у меня взрослый. Смотри, папе уже лучше! Люциус и впрямь уже о чем-то оживленно дискутировал с колдомедиком. Потом он повернулся в сторону жены и сына, встревоженно и виновато щурясь. Нарцисса невесело улыбнулась ему и прижала ладонь к губам, а потом развернула ее к нему. В то, что отвратительные обвинения, прозвучавшие в сторону Люциуса, могли быть правдой, Нарциссе ни капли не верилось – ну разве что вначале в ее сердце подло закрались сомнения, которые она тут же вытравила. Девица оказалась ненормальной – сошла с ума после нападения Пожирателей Смерти на ее семью. С тех пор, она часто изрекала необоснованные инсинуации в адрес абсолютно незнакомых ей людей. И хотя, по мнению врачей, ее разум уже почти восстановился, показания человека, который еще пару месяцев назад страдал галлюцинациями и плохо помнил события собственного прошлого, нельзя было назвать достоверными – о чем и заявили суду адвокаты, во время возобновившегося слушания. Обвинители были посрамлены, и Нарцисса злорадно наблюдала, как протестующую сумасшедшую вывели из зала. Кроме этого неприятного момента, слушание прошло относительно спокойно. Защитники успешно опровергли большинство обвинений, Гарри Поттер в своих показаниях держался заранее обговоренной линии, с большинством свидетелей и даже присяжных удалось тайно прийти к взаимопониманию. В итоге, Люциусу приговорили к полугодичному заключению, но засчитали уже проведенные за решеткой месяцы, которые превышали полгода. Ему запрещалось занимать некоторые государственные посты и практиковать определенные типы заклинаний, да еще ограничивались перемещения по миру. Кроме того, были назначены огромные денежные штрафы. Однако, принимая во внимание тяжесть изначальных обвинений, приговор можно было назвать невероятно мягким. Первый вечер после суда прошел в эйфории. Драко много смеялся, Нарцисса строила планы на дальнейшую жизнь, Люциус беспрестанно признавался в любви к ним обоим. Но, как и для Драко, заключение не прошло для Люциуса даром. Его мучили постоянные головные боли, а сердце порой сжимало так, что приходилось вызывать колдомедика. Он часто нервничал, злился из-за пустяков и доставалось не только домовым эльфам, садовникам и конюхам, но даже и Нарциссе с Драко. Нарцисса, понимая состояние мужа, молча выслушивала его упреки и старалась успокоить. Но Драко очень обижался, устраивал истерики и запирался у себя в комнате, пока отец не приходил с извинениями. Да еще, после всего произошедшего, у Люциуса совершенно пропало половое влечение, и Нарциссе пришлось буквально совращать своего мужа – что ей, впрочем, вполне удалось. Однако со временем все постепенно устаканилось и вошло в колею. Люциус стал интересоваться происходящим в мире, начал заново налаживать деловые связи. Драко усиленно занимался по учебной программе, желая наверстать пропущенное и сдать впоследствии выпускные экзамены. А Нарцисса внезапно почувствовала себя более не нужной ни сыну, ни мужу, и совершенно не знала, чем себя занять... * * * Люциус является ранним утром, когда Нарцисса без аппетита ковыряет омлет, нарезая его на мелкие кусочки. Она усиленно делает вид, что не заметила мужа. – Ты уже встала? – изумляется он. – Так рано? Нарцисса молча кивает. Если она сейчас заговорит – то не сдержится и устроит ему сцену, а это не подобает «хорошей жене» – понятию, которое усердно прививал ей Люциус все годы супружеской жизни. – Мне тоже завтрак, – командует Люциус домовым эльфам. Нарцисса стискивает зубы – так сильно хочется высказать ему все, что она о нем думает. А Люциус, ничего не замечая, склоняется над ней и приобнимает ее за плечи: – Я вчера был у Томаса Вудкока – прекрасный финансист! – и мы совсем заболтались. Было уже заполночь, я безумно устал, так что он предложил переночевать у него. Я думал послать тебе сову, но решил, что ты уже спишь... Ты беспокоилась? – Немного, – холодно отвечает Нарцисса. Люциус заглядывает ей в лицо: – Ты что, сердишься? – Вовсе нет, – Нарцисса накалывает на вилку омлет. Люциус усмехается: – «Вовсе нет»? У тебя такой вид, словно ты меня отравить собираешься! – он большим пальцем цепляет ее подбородок, заставляя повернуть голову, и смотрит ей в глаза: – В чем дело, Нарси? – Ни в чем, – Нарцисса придвигается вперед, к столу. – Садись завтракать. – Значит, ни в чем... – повторяет за ней Люциус, приподнимая ее волосы и целуя сзади в шею. – Хорошо, – он расстегивает по одной пуговички на ее платье – благо, они расположены на спине. Нарцисса вырывается: – Прекрати! Я же ем! – Ну так ешь, – смеется Люциус. – Кто тебе мешает? – он проскальзывает рукой за ворот ее платья. – Ты мне мешаешь! – отвечает Нарцисса, выделяя слово "ты". – Хватит, Люциус! Он враз становится серьезным и разворачивает ее к себе вместе со стулом: – Нарси, давай, выкладывай, в чем дело. Нарцисса кусает губы и не произносит ни звука. – Я сказал – выкладывай! – требует Люциус. – Сию же минуту. Что случилось? Она не выдерживает: – Что случилось?! А что может случиться, помимо того, что ты провел ночь непонятно где и непонятно с кем, а потом приходишь ко мне с совершенно неправдоподобной историей?! Люциус ухмыляется: – Так ты ревнуешь? Вот дурочка! – он приседает перед ней, укладывая голову ей на колени: – Нарси, ну ты что?! Зачем мне кто-то, кроме тебя? Она недоверчиво молчит. – Поня-а-атно... – тянет Люциус, вскакивая. – Хорошо, а ну-ка идем! – и тянет ее за руку. – Куда? – хмурит брови Нарцисса. – Будем смотреть мои воспоминания, – снисходительно бросает ей Люциус, – раз уж ты мне не веришь на слово. Нарцисса колеблется. Наверное, стоит сказать ему, что она ему безоговорочно доверяет и отказаться, но... Ведь на самом-то деле это будет неправдой, так как ее терзают подозрения. Решившись, Нарцисса соглашается и направляется вслед за Люциусом к думосбору. Она наблюдает вчерашние сцены его жизни: вот он заканчивает дискуссию с солидным мужчиной в годах, вот тот предлагает ему воспользоваться гостевой спальней, вот Люциус засыпает... Подсматривать за его снами кажется Нарциссе и вовсе постыдным, так что она резко поднимает голову, выныривая из думосбора: – Извини, – Нарцисса краснеет. – Я... не должна... была... Люциус насмешливо поднимает бровь и милостиво произносит: – Чего только не сделаешь, ради душевного комфорта дражайшей супруги! Но извиняться передо мной, дорогая, ты сейчас будешь по-другому... – он по-хозяйски притягивает жену к себе и приподнимает подол ее платья, а потом осторожно вводит в нее один палец, одновременно целуя горячие губы. Когда он проталкивает второй, то задевает ногтем ее кожу и Нарцисса вскрикивает, чуть привставая на цыпочки. Люциус начинает двигать пальцами – вверх-вниз – и она то приподнимается, то опускается на носочках, в одном с ним ритме. Одновременно, Нарцисса стягивает с себя платье и подносит руку Люциуса к своей груди. Он улыбается, сдавливая пальцами розовый сосок: – Хочешь, чтобы я поласкал тебя? Так, да? – Ох, да-а... – задыхается Нарцисса, ухватившись за него руками. Она обводит пальцем его изогнутые брови, невысокие скулы, тонкие губы. Затем расстегивает его рубашку и скользит ладонями по гладкому телу: – Ты такой красивый, Люци... Какой же ты красивый! – и тут же жалобно прибавляет: – Я не... не могу больше... А-ах... Пожалуйста, милый... Он только смеется, продолжая и дальше возбуждать ее тело, не давая ей вырваться. Нарцисса стонет и безвольно приникает к нему. Он толкает ее к креслу, наклонив над подлокотником, так, что она упирается руками в сидение, и входит в нее, двигаясь в нарастающем темпе. — Люблю тебя, – шепчет Нарцисса, отдаваясь ему полностью, доверяя ему полностью...