Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

Приказав посадить вдоль ограды поместья кипарисы, Абраксас Малфой объяснил свой выбор их способностью отталкивать вредоносное волшебство. Впрочем, Нарцисса подозревала, что на самом деле ему просто нравились эти высокие, мрачные, навевающие мысли о смерти деревья. Самой Нарциссе они никогда не внушали особой симпатии, но сейчас Нарцисса находит даже какое-то очарование в этих величаво спокойных гигантах. Она запрокидывает голову, чтобы рассмотреть качающиеся верхушки – Абраксас уверял, что кипарисы могут переговариваться между собой, передавая особые знания. «Надо будет посмотреть в книгах, так ли это», – вслух говорит Нарцисса, чтобы не забыть. Еще Абраксас говорил, что нельзя спать под кипарисами, потому что они вытянут из спящего всю жизненную силу. Нарцисса и не собирается засыпать. Она просто гуляет, измеряя шагами расстояние от кипариса до кипариса, и наслаждается теплым вечером. «Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять», – дотрагивается Нарцисса до очередного ствола. Можно подумать, у нее нет никаких забот, раз она занята таким бессмысленным делом. Можно подумать, это не она вернулась полчаса назад от Кэрона Стрэдлинга – который, если называть вещи своими именами, является ее любовником. «С сегодняшнего дня», – уточняет Нарцисса и легкомысленно усмехается: интересно, а у любовников есть срок годности? Если она никогда больше не встретится с Кэроном, как долго он еще будет считаться ее любовником? «Я ненормальная», – решает Нарцисса и смеется. Она определенно ненормальная, ведь сегодня она изменила мужу. Да не просто какому-то абстрактному «мужу», а Люциусу Малфою – тому самому Люциусу с великолепной осанкой, пронзительным взглядом серых глаз, шелковистыми длинными волосами, ниспадавшими Нарциссе на грудь, когда они занимались любовью. Люциусу, которого она так любила, за которого каждый день благодарила судьбу, ради которого была готова на все. Кроме того, из-за того заклятия, превращающего вино в воду, сегодня наверняка случится скандал. Люциус так просто этого не оставит. Но, тем не менее, Нарцисса чувствовала невероятное воодушевление и веселье. А еще свободу – от обязательств, от чужого мнения, от навязанной роли «правильной жены». «Мне на-пле-вать на всех! – улыбается Нарцисса и обнимает ствол кипариса. – Пусть говорят, что хотят, пусть шепчутся, пусть смеются, пусть ругают, пусть кричат мне вслед – я буду жить так, как хочу. Я не должна ничего и никому. Я, наконец, свободна!». Она представляет себе, как будет идти вместе с Кэроном по улице – влюбленная и счастливая, обнимая его, не слушая гнусных сплетен, не обращая внимания на плевки вслед и ехидные «Спуталась, шлюха, опозорила и мать, и отца, да весь род Блэков»... Тут улыбка Нарцисса несколько бледнеет: все-таки не слишком приятно, когда ее называют «шлюха», пусть даже и в воображаемом мире. Да еще эти мысли о «позоре рода». Нет, это не может быть про нее! Она всегда была правильной и послушной, гордостью родителей, а потом – и мужа. Это Андромеда и Сириус были стыдом Блэков. «Мы с Кэроном уедем! – находит Нарцисса выход. – Уедем далеко. Туда, где никому не будет до нас дела... Мы поедем на французскую Ривьеру. Там прожигают жизни богатые чистокровные маги, отгороженные от внешнего мира стеной из приемов, танцев, казино и роскоши. Там вполне смогут затеряться такие изгои, как я и Кэрон...». И опять что-то не дает Нарциссе покоя в этих мыслях о добровольном изгнании. Как отнесется общество, даже такое свободолюбивое и прогрессивное, как на Ривьере, с тому, что она променяла Люциуса Малфоя на Кэрона? Насколько чистокровным будет считаться Кэрон? Да, со стороны его отца нареканий быть не должно, хотя вначале придется доказать их родство с Ивэном. А со стороны матери? Кэрон говорил, кажется, что у Стрэдлингов шесть поколений без магглов... Но так ли это на самом деле? Нарциссу передергивает при мысли о том, что он мог бы оказаться грязнокровкой. Нарцисса массирует себе виски: «Ничего, все можно продумать заранее. А людям можно заткнуть рты деньгами. Деньги творят чудеса, как говорит Люциус...» – но и тут тревога не отпускает ее. Кэрон не выглядит богатым человеком – в той степени, к которой привыкла Нарцисса. «Нет, это так низко, сводить все к деньгам!» – укоряет себя она, хотя в душе все еще шевелятся сомнения. Сможет ли она забрать хотя бы то, что составляло ее приданое? И знать бы, насколько велико оно было – Нарцисса никогда особо не вникала в финансовые дела, ведь ими занимался Люциус. Ей хватало того, что муж никогда не ограничивал ее траты и беспрекословно оплачивал счета. Кроме того, Нарцисса всегда могла самостоятельно снять определенную сумму денег с их общего счета в Гринготсе – как тогда, когда она платила адвокатам Люциуса и Драко. Однако будет глупо полагать, что Люциус не поступит подло и не постарается максимально ограничить Нарциссу в деньгах, если она уйдет к Кэрону. Люциус всегда был мстительным. «А Драко?! – замирает Нарцисса. – Великий Мерлин, я ужасная мать! Я совсем забыла о ребенке... Что же будет с ним?» – она закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. Поймет ли сын ее увлечение Кэроном? Драко, конечно, уже взрослый мальчик, но у него такая ранимая, слабая психика, да еще подорванная этой проклятой войной. А Нарцисса даже не решается себе представить, что с ней случится, если и сын от нее отвернется. Она тогда просто умрет! «Нет, сначала надо все хорошенько обдумать и взвесить, – Нарцисса поглаживает шероховатую кору кипариса. – В моем возрасте не стоит бросаться сломя голову в авантюры. Надо как-то обойтись без громких сцен и прочих гадких вещей. Ах, если бы Люциус был из тех мужей, что признают право своих жен на личную жизнь! Все стало бы куда легче. Но он не поймет моей потребности в счастье – если это счастье не связано напрямую с ним». Прежнюю эйфорию сменяет тревога. Совсем скоро Нарциссе предстоит еще и объяснение насчет заклятия «Превращай-в-воду» – наверняка эльфы уже все донесли Люциусу. Страшно представить, как он разозлился. «А что с ним станет, если он узнает о Кэроне?» – закрадывается в голову предательская дума и Нарцисса непроизвольно ежится. Воображение живо рисует ей то, что Люциус может сотворить с Кэроном, да и с ней тоже. «Нет, нельзя допустить, чтобы он обо всем узнал, – делает вывод Нарцисса. – А это значит...», – ей не хочется додумывать дальше, поэтому она вызывает домового эльфа и приказывает перенести ее в особняк. Дома она долго не осмеливается выйти из своей комнаты. Все же, прежде чем накладывать заклятье, стоило еще раз попытаться объясниться с Люциусом, объяснить, что он пьет все больше и больше, и что это ее пугает. «Что я наделала?» – нервничает Нарцисса, а домовой эльф уже в третий раз передает ей просьбу мужа спуститься к нему в гостиную. В конце концов, видимо, устав ее ждать, Люциус самолично является к ней, и Нарциссе приходится выслушать ожидаемые претензии. В запале, он не особо подбирает слова, так что она узнает о том, что «никогда не была нормальной женой» и что в ней «говорит дурная кровь сумасшедшей семейки Блэк». Руки у Люциуса трясутся от гнева и, кажется, от желания выпить. – Ты не имела никакого права вмешиваться в мою жизнь... в мои пристрастия... то есть... Ты не имела никакого права ограничивать мою свободу! – распинается Люциус, размахивая руками. – И что я теперь буду говорить деловым партнерам?! «Нет, я не могу с вами выпить за успех нашей сделки, потому что у меня во рту вино станет водой»?! Нарцисса совершенно не понимает, почему этот факт помешает ему выпить, но не возражает. – Как ты вообще могла пойти на поводу у какого-то дряхлого портрета?! Я разрежу его на кусочки и сожгу в камине! – Люциус стучит кулаком по столу, отчего письменные принадлежности Нарциссы подпрыгивают с жалобным звяканьем. – Ты вообще понимаешь, что посягнула на мое мужское достоинство?! – кричит Люциус, указывая на Нарциссу перстом вытянутой руки. – Я сам могу решать, когда мне пить и что мне пить! Она не произносит ни звука, не делает ни одного движения. Прямая, бесстрастная, Нарцисса с отстраненным интересом наблюдает за тем, кого привыкла считать родным и близким человеком. Сейчас у нее нет к нему совсем никаких чувств. Но когда она уже полностью уверяется в своем безразличии к мужу, он, неожиданно, начинает смеяться. Нарцисса даже вздрагивает и недоуменно хлопает ресницами. — Ты... – задыхается от смеха Люциус. – Нет, это же надо было додуматься... Я решил, что мне подсунули фальшивое вино! Понимаешь... все бутылки... по двадцать галлеонов каждая... Во всех – вода! – он хватает ее за плечо и хохочет уже ей в лицо: – Я же заставил домовиков перепробовать всю партию этого вина! И только в конце эти паршивцы вежливо... сообщили... ох, что это все ты устроила – и эта змеюка Мелисса, чтоб она в гробу без перерыва переворачивалась! Нарцисса все еще не находит, что сказать. Когда Люциус вот так смеется, задорно и открыто, она уже не может оставаться к нему равнодушной. Ей хочется улыбнуться в ответ и дотронуться до его губ. – Нет, это же безумие! Я даже огневиски попробовал – и все без толку! Да как ты вообще могла так поступить со мной? – делает он жалобное лицо и интересуется: – Но ты же можешь снять это проклятие? Нарцисса качает головой: – Ну... кажется... оно само проходит... – То есть ты не можешь его снять?! – Люциус растерянно прикусывает кончик большого пальца, но тут же брезгливо отдергивает руку: – Нарцисса, это... это безответственно! И нечестно – за моей спиной устроить такое! Если тебя что-то не устраивало – ты могла бы просто поговорить со мной об этом! – Я пыталась, – пожимает плечами она. – Ты не слушал. Люциус только безнадежно отмахивается. Нарцисса пытливо разглядывает его лицо: она не ожидала, что он так быстро успокоится и настроилась на затяжной скандал – возможно, даже с попытками рукоприкладства и проклятий. «Не побочный ли это эффект от «Превращай-в-воду»? В конце концов, надо же было как-то обезопасить себя от реакции того, на ком оно испытывалось», – строит догадки Нарцисса. Тем временем, у Люциуса становится уже настолько печальный вид, что ей даже хочется его как-то утешить: – Послушай, милый, в конце концов, ничего страшного не произошло. – Нет?! – вскидывается Люциус. – Действительно, подумаешь, я не могу теперь оценить на вкус вино из собственных запасов! Пустяки, правда? Нарциссе это и впрямь кажется пустяками. Люциус расстроенно хмурится: – А я-то на завтра пригласил нескольких знакомых у нам на ужин... Значит, мне придется лишь смотреть, как они смакуют мое «Вдова Клико»... И как, по-твоему, я смогу притворяться, что пью его, зная, что с каждым моим глотком эта драгоценная жидкость обращается в воду?! – Мне очень жаль, – говорит Нарцисса без особого раскаяния. Люциус фыркает, ни капли не поверив ей. И, что-то сообразив, притягивает Нарциссу поближе: – Хорошо же, дорогая женушка. Если я не могу расслабиться со бокалом вина – тогда я собираюсь расслабиться с тобой. Нарцисса замирает под его плотоядным взглядом. «Нет, я же совсем недавно была с Кэроном, я не могу так! – вырывается она. – Это слишком... безнравственно!». Однако Люциус не собирается сдаваться – он толкает ее к креслу и вдавливает тяжестью своего тела в кожаную податливую мягкость: – В чем дело, Нарси? За свои ошибки надо платить, тем более, что я не требую чего-то, чего ты и сама не хочешь! Нарцисса закрывает глаза и подчиняется: нельзя давать ему повода для подозрения. Наглые, холодные, твердые пальцы мнут ее соски, проталкиваются между ног, пролазят внутрь, причиняют боль. В эту секунду она его ненавидит. А уже в следующую – приятное тепло растекается по телу, тягучая истома захватывает ее, распространяясь от нежных, горячих рук, которые гладят ее грудь, ласкают, доставляют невероятное удовольствие. Нарцисса расслабляется от неожиданности и, захваченная врасплох предательством собственного тела, страстно отвечает на поцелуи Люциуса, уже не думая о ком-то другом и не желая никого другого. Только ночью, в кровати, она вновь может вдумчиво рассуждать о сложившейся ситуации. Ей становится абсолютно ясно, что бросать мужа ни в коем случае нельзя. Оказывается, Нарцисса все еще любит его. Кэрона она тоже, вроде бы, любит, но радикально менять из-за него свою жизнь не готова. «В конце концов, мне не двадцать лет», – оправдывается Нарцисса. Как же жить где-либо еще, кроме как в Малфой-мэноре или в похожих условиях? Те же домовые эльфы... Да, можно всегда нанять слуг, но даже мысль о постоянном присутствии чужих людей в доме неприятна Нарциссе. Неужели она позволит чужому человеку касаться себя, одевать, заплетать волосы, помогать в ванной? Можно бы использовать для этой цели магию, но сколько же сил тогда уйдет на простой утренний туалет! Нарцисса смотрит на спящего мужа. Осторожно, чтобы не разбудить его, касается губами высокого лба с тонкими морщинками между бровями. Сейчас Нарцисса ощущает себя единым целым с Люциусом, а ведь днем она отдавалась другому! «Хорошо, что с Кэроном мы договорились увидеться аж послезавтра. У меня есть время успокоиться и распланировать, что делать дальше», – Нарцисса прижимается поближе к мужу и закрывает глаза. На званый ужин приглашены четыре пары, среди которых и недавно выпущенный из Азкабана Гойл с женой, школьной подругой Нарциссы. Их сын учился вместе с Драко и не раз гостил на каникулах в Малфой-мэноре. Остальных приглашенных Нарцисса знает лишь шапочно. Томас Вудкок – давний деловой партнер Люциуса. Это у него он тогда остался ночевать, не предупредив Нарциссу. Его супруга, милая седовласая леди, сразу приходится Нарциссе по душе. Некий Уивер, дальний родственник Эйвери, занимавшийся производством шерстяных тканей и миссис Уивер, дородная владелица известных шляпных мастерских, дополнявших бизнес ее мужа. Нарцисса любезно улыбается им, хотя внутренне презрительно морщится: Уиверы чистокровны только в четвертом поколении. Последним является тощий, вертлявый Боунс, чья тщедушность никак не вяжется с его основным занятием, некромантией. Жена Боунса, фигуристая яркая дама с загнутым вниз носом, кажется Нарциссе вульгарной. Однако Боунсы привели с собой и племянницу – бледную, долговязую девицу, в вышедшем из моды платье с широкими рукавами, подчеркивающими худобу рук. Как вскоре громогласно объявляет миссис Боунс, ей уже четвертый год безуспешно подыскивают жениха. При этих словах Нарцисса, встрепенувшись, заново оглядывает бесцветную невесту: нос у нее точно такой же, как и у миссис Боунс, ресницы и брови – белесые, глаза – голубоватые, а анемичные губы почти не выделяются на белой коже. «Впрочем, все это вполне поправимо, – склоняет голову набок Нарцисса и прикидывает: – Форма лица у нее красивая. Брови с ресницами можно затемнить, так что глаза сразу станут выглядеть по-другому – мне ли не знать об этом! А рыжина волос быстро убирается отваром из бузины, да маской из корицы...». – Рада вас приветствовать в Малфой-мэноре, Хедли, – сердечно улыбается Нарцисса, протягивая девице руку. Та, еще больше смутившись, бубнит ответное приветствие себе под нос. Ее воспитание оставляет желать лучшего. Но Нарцисса только тихо смеется и тут же приобнимает на секунду Фэй Гойл, по которой успела немного соскучиться – они давно не виделись. Подруга заметно постарела, да и наряд у нее дешевый и невзрачный. «Надо будет подарить ей ту материю, из которой я передумала шить себе юбку», – проявляет щедрость Нарцисса. Она тут же незаметно отдает домовому эльфу приказ найти и упаковать отрез ткани. Муж Фэй тоже выглядит неприглядно, что, впрочем, немудрено после пары лет в Азкабане. Нарцисса искренне недоумевает, что за деловые сделки может заключать с ним Люциус, ведь Гойл ведет себя так, словно не вполне осознает происходящее вокруг него. Но свои мысли Нарцисса, конечно же, держит при себе. Люциус рассаживает гостей и выбирает себе за столом место напротив жены. – Попробуйте артишоки в масле, – предлагает Нарцисса бесцветной Хедли. Та неуклюже тыкает вилкой в цветки и вытягивает губы, становясь похожей на овечку. – Вы еще долго будете гостить у ваших тетушки с дядюшкой? Мы могли бы как-нибудь вместе отправиться за покупками, – предлагает Нарцисса, попутно передавая блюдо с мясом Уиверу. Можно было бы поручить это домовикам, но она вошла в роль радушной хозяйки. – Да... – шепчет Хедли, заливаясь румянцем и от этого становясь в разы привлекательнее. Нарцисса замечает заинтересованный взгляд, брошенный Люциусом на племянницу Боунсов. Он тоже обращается к Хедли: – Действительно, вы могли бы заглядывать к нам в гости. Моя жена скучает в одиночестве. К тому же, скоро вернется наш сын – я думаю, молодые люди всегда найдут о чем поговорить друг с другом. Хедли растягивает губы в довольно привлекательной улыбке. Люциус тут же замечает это и делает ей изысканный комплимент, на который она отвечает благодарным взглядом. Нарцисса пытается подавить растущее внутри недовольство: «Ах ты бледная поганка! Значит, любишь улыбаться чужим мужьям?!», а вслух говорит: – Люциус, милый, возьми себе индейку. Она нафарширована грибами, как ты любишь. «Нет, все-таки мне показалось. Он совершенно равнодушен к ней», – Нарциссе тут же становится стыдно за свои мысли – как в адрес Люциуса, так и Хедли – и она удваивает свою приветливость. Ужин проходит хорошо, хотя Люциус хмурится каждый раз, когда приходится пить вместе с гостями вино. После десерта мужчины ненадолго удаляются обсудить дела, а женщины пьют чай с конфетами и листают модные журналы. Фэй приходит в восторг от подаренного отреза на юбку. Она горячо благодарит, и Нарцисса даже жалеет, что не отобрала ей заранее парочку своих ненужных вещей. Когда последние гости покидают дом через камин, Люциус, в состоянии легкой восторженности, обхватывает жену за плечи: – Они подписали контракты! Все трое! Ну, и кто там сомневался, что Люциусу Малфою это под силу? – Ты молодец, милый, – соглашается Нарцисса. – Да, я молодец, – Люциус тянется было к бутылке вина, но вспоминает о заклятии: – Вот, Нарси, я даже отпраздновать это не могу, – он привлекает ее к себе: – Хотя... Ты ведь, вроде как, обязалась компенсировать мне недополученное удовольствие, так? Но это чуть позже. Сейчас надо еще раз перечитать все подписанные договоры, чтобы быть уверенным в их правильности. Нарцисса, усмехается: у Люциуса первым делом, как всегда, его бизнес. Охваченная внезапным приступом нежности к мужу, она крепко обнимает его и шепчет: – Милый, давай уедем куда-то. Ненадолго. Только ты и я. Пожалуйста, давай уедем... – Я думал, ты уже избавилась от этих твоих истерических «давай уедем», – морщится Люциус. – Нарси, ты же знаешь... – Да, да, у тебя «дела» и ты «очень занят здесь, в Англии»... Но, Люци, ты же мог бы сделать перерыв? – Ну, я не знаю... – колеблется он. – Может, через месяц? Или даже через три недели, если ответ от одного моего поверенного в Манчестере придет раньше. Нарциссе ничего не остается, как согласиться. Хотя три недели – не такой уж и большой срок. Они уедут на море, в Торбей. Или в Бретань. Или в Гранаду – Нарциссе нравится Альгамбра и, к тому же, там продают восхитительные волшебные веера, нигде в мире больше не делают таких. Будут только она и Люциус и, может быть, между ними все станет опять как раньше. Правда, надо будет подумать, с кем останется Драко, ведь он к тому времени уже вернется из Германии. С другой стороны, ему девятнадцать лет, он вполне мог бы побыть дома один. Нарцисса уже видит себя в Гранаде, одетой по андалузской моде, с гребнем в волосах... Ах, Люциус точно не устоит перед ней! И, вполне вероятно, там он пересмотрит свое мнение насчет еще одного ребенка. Нарциссе так хочется покачать на своих руках светловолосую маленькую девочку. Поларис Моргана Малфой... – Ты так и будешь тут стоять? – насмешливо интересуется Люциус. – Извини, – спохватывается Нарцисса. – А можно... Можно я побуду с тобой, в твоем кабинете, пока ты будешь перечитывать контракты? Люциус удивленно поднимает бровь: – Ну, если ты так хочешь... Нарцисса следует за ним, вся в мечтах о Гранаде и ребенке. А завтра надо будет написать Кэрону и перенести на несколько дней следующую встречу с ним – ведь сейчас между Нарциссой и Люциусом все так хорошо, не стоит усложнять себе жизнь.