Точка зрения

      …Ссора началась на пустом месте, что называется, «из ничего». И, как это обычно бывало, переход на повышенные тона, желчь и обвинения произошёл почти неуловимо и оттого неожиданно. Ещё несколько мгновений назад это была вполне себе заурядная дискуссия по чисто техническому аспекту работы с ускорителем нейтральных частиц, в которой из общей заурядности и рутинности можно было бы выделить разве что замечание доктора Джудит Моссман о поспешности и опрометчивости решения использовать ускоритель в работе с Образцом № 18. Замечание было резонное, поскольку физические свойства Образца ещё не были до конца изучены, и, соответственно, не было никакой уверенности в том, что бомбардировка его поверхности разогнанными нейтронами не приведёт к его коллапсу с непредсказуемыми последствиями. Однако на эту ремарку последовала более чем молниеносная реакция. Аликс Вэнс, сощурив глаза до узких щёлочек, со всем имевшимся в её распоряжении ядом в голосе поинтересовалась, изволила ли доктор Моссман прочесть работу профессора Кляйнера, в которой целый раздел (Приложение В-2) посвящён тестовым прогонам Образца в ускорителе частиц. Доктор Моссман, ещё не успев сообразить, к чему ведёт дальнейший ход беседы, спокойно ответствовала в том смысле, что упомянутую работу прочла не один раз и столько же раз высказала свои замечания касательно некоторых пунктов. В частности, информация, приведённая в Приложении В-2, по её, доктора Моссман, личному мнению, носит к настоящему моменту по большей части гипотетический характер и нуждается в тщательной и всесторонней проверке. Судя по всему, этот ответ дочери профессора Вэнса по каким-то причинам пришёлся не по душе.       – Вот как? – с желчью и вызовом осведомилась Аликс. – Стало быть, Вы, доктор, считаете проведение этих тестов нецелесообразным, я правильно поняла?       – Нет, Аликс! – слегка опешив, воскликнула Моссман. – Я лишь высказалась о преждевременности этих тестов, не более…       – Преждевременности, ага, – перебила Аликс с нескрываемой враждебностью в голосе. – И сколько же времени, по-Вашему, должно пройти, прежде чем тестирование станет своевременным?       – Только после того, как мы убедимся в его стопроцентной безопасности и…       – И кто же будет в этом «убеждаться»? – вновь перебила Аликс, угрожающе приближаясь к своей оппонентке. – Уж не Вы ли? Вы ведь у нас самый квалифицированный специалист, куда нам всем до Вас…       – Аликс, – устало вздохнула Моссман, – ты перегибаешь палку.       – Да что Вы говорите! – вошедшая в раж Аликс приблизилась почти вплотную. – И это мне заявляет человек, ставящий под сомнение квалификацию и компетентность двух крупнейших в этой области учёных и открыто саботирующий работу по проекту!       Это был старый и избитый приём. Повысить голос, заглушить оппонента своей шумной претенциозностью, надвинуться для пущей острастки, ну и, конечно же, обозвать под конец саботажницей. Техника ведения научных споров имени Аликс Вэнс. Целью всего этого было, как и всегда, спровоцировать ответную грубость и с наслаждением раздуть бессмысленный скандал с уже полным переходом на личности и оскорбления. Однако доктор Моссман уже взяла себя в руки.       – Я даже не буду просить Вас аргументировать это обвинение, мисс Вэнс, – брезгливо отодвигаясь, холодно проговорила она. – На моей памяти, когда Вы и ранее изволили обвинять меня в саботаже, во всех случаях конечный результат неизменно подтверждал мою правоту. И Вам об этом прекрасно известно. Поэтому дальнейшую дискуссию с Вами по текущему вопросу считаю бессмысленной, как исчерпавшую себя. К всеобщему счастью, наш прогресс в работе над проектом определяется именно кропотливым и щепетильным подходом к каждой детали, а не лобовыми кавалерийскими наскоками на коллег по работе. Наука должна стоять выше любых эмоций, даже таких… ярких и сильных, как Ваши. Поэтому будьте так добры контролировать их и держать при себе.       Дочь Вэнса завершать разговор в подобном духе явно не желала, поскольку уже раскрыла рот, готовясь выдать ещё что-нибудь едкое и ядовитое, однако с шумом распахнувшаяся дверь оборвала её на полу-вздохе.       – Что у вас здесь происходит? – с лёгкой обеспокоенностью в голосе спросил профессор Илай Вэнс, входя в Главный экспериментальный зал со стороны восточного крыла.       – Твоя подружка, папа, – саркастически изрекла Аликс, указывая большим пальцем в сторону Моссман, – вздумала читать мне нотации. Спасибо, что снова оставил меня с ней наедине. Мы потрясающе увлекательно побеседовали.       – Мы с мисс Вэнс, – пояснила Джудит, старательно сдерживая себя, – немного разошлись во мнениях по поводу использования ускорителя нейтральных частиц.       – О господи, – пробормотал профессор, устало прикрывая глаза рукой. – Вас двоих и впрямь нельзя ни на минуту оставить. Постеснялись бы хотя бы при гостях… – прибавил он, глядя на Аликс. Но та его уже не слушала.       – Дядька, наконец-то! – радостно воскликнула она, вприпрыжку бросаясь к высокому темноволосому человеку, стоявшему у выхода в тот же коридор, откуда только что пришёл Вэнс.       Это был крепкого телосложения мужчина, на вид – около сорока лет, с несколько угловатыми чертами лица и пронизывающим взглядом серых со стальным оттенком глаз. Одет он был в серо-синюю военную форму, которая привлекала к себе внимание в первую очередь нашивкой на левом рукаве. В отличие от привычной для глаз буквы «лямбда» жёлтого цвета у него здесь красовалось изображение серебристой пирамидки, расколотой надвое ярко-зелёной молнией. Надпись вокруг эмблемы гласила: «Объединённые системы безопасности». Поскольку жилета-разгрузки, рюкзака и автомата за плечами не наблюдалось, можно было предположить, что на этот раз он прибыл не с боевого задания и, скорее всего, без подчинённых.       – Ну вот и славненько, – с улыбкой и видимым облегчением пробормотал Вэнс, наблюдая за тем, как Аликс и неожиданный гость заключают друг друга в тёплые дружеские объятия. – Разрядили обстановочку… Джудит, ты случайно не видела мой блокнот? Я, кажется, оставлял его здесь на столе…       – Он, как всегда, лежит на книжной полке в комнате наблюдения, Илай, – рассеянно ответила доктор Моссман, которой подобная «разрядка обстановочки» была, мягко говоря, не по душе.       Всё её внимание сейчас было поглощено стоявшими у двери в восточное крыло Аликс и посетителем. А точнее, самим посетителем, который улыбался девушке, отвечал на какие-то её расспросы, спрашивал о чём-то сам… но глаза его при этом неизменно пристально глядели на Моссман. Джудит почувствовала лёгкий холодок где-то в груди. Так было всегда, при каждой встрече с этим человеком и ему подобными, и на это имелись достаточно веские причины.       – Доктор Моссман, здравствуйте, – спокойно и без какой-либо интонации произнёс он, продолжая глядеть ей в глаза.       – Добрый день, капитан, – сухо ответствовала она, чувствуя, как по спине поползли мурашки…       …Да, у неё были более чем веские причины опасаться этого офицера, равно как и у него были не менее веские основания не доверять ей. Ей прекрасно было известно, кто он и чем он со своей командой занимается, и это знание заставляло её постоянно держать ухо востро и быть, что называется, в тонусе. И это слишком мягко сказано, ибо перед ней стояла жизненная необходимость сохранять кристальную честность перед людьми, чья работа заключается в том, чтобы знать всё и обо всех, и при этом ухитряться сохранять от них в тайне некоторые критически важные аспекты своей личности. И она чувствовала, что «человек-с-пирамидкой-на-рукаве» подозревает её – подспудно, бездоказательно, интуитивно, но подозревает и потому ни на секунду не спускает с неё глаз. Именно поэтому её работа требовала подчас приложения титанических усилий и так негативно отражалась на здоровье. Именно это постоянное хождение под дамокловым мечом и было первопричиной её плохого сна и утренних головных болей, ухудшившегося аппетита и выкуривания полутора пачек сигарет ежедневно. Стоит ли в таких условиях удивляться постоянным мелочным перепалкам с этой девчонкой…       Аликс Вэнс звала капитана «дядькой». Разумеется, он не был ей родным дядей. Насколько Джудит было известно, он был знаком с Илаем ещё со времён Первого вторжения, а через некоторое время после Семичасовой войны стал постоянным гостем в Восточной Чёрной Месе. Илай никогда не вдавался в подробности их знакомства, но обмолвился несколько раз, что они с дочерью «обязаны капитану жизнью» и отзывался о нём очень тепло. Аликс же в нём души не чаяла и радовалась, как ребёнок, каждому его визиту. И он, судя по всему, испытывал к семейству Вэнсов такие же чувства, потому что бывал замечен в долгих задушевных беседах с профессором за чаепитием и уделял достаточно много времени Аликс, занимаясь с ней уроками самообороны, владения оружием и программированием. Пистолет, с которым она не расставалась, был собран ею собственноручно под его общим руководством.       Впрочем, далеко не весь персонал комплекса разделял благожелательный настрой Вэнсов по отношению к «нашим друзьям», как называл их профессор. Работники из числа людей относились к ним с опаской, потому что догадывались о постоянной слежке и так называемых спонтанных проверках, которые их нервировали и невольно порождали атмосферу недоверия и скрытности. Вортигонты держались с «кураторами» подчёркнуто нейтрально и, в отличие от людей, никаким проверкам не подвергались, что способствовало несколько неприязненному отношению некоторых работников и к вортигонтам тоже. Помимо этого, было и ещё кое-что. Никому из персонала не нравилась внезапность, с которой «кураторы» наносили свои визиты. Порой складывалось такое ощущение, что они появляются буквально из ниоткуда. Более того, никто в комплексе, включая даже самого профессора Вэнса, не знал, как именно они в комплекс попадают. Ходили слухи, что существует некая тайная дверь, ведущая, в свою очередь, в тайный тоннель, по которому они и проникают в лабораторию и по которому же её покидают. Однако, ни на одном чертеже ничего подобного обозначено не было, и никто из обшаривших всю лабораторию вдоль и поперёк никаких тайных дверей и тоннелей не обнаружил. А закончилось это всё, в конце концов, прямым приказом Вэнса, запрещавшим какие бы то ни было поиски под страхом перевода в наземный патруль. Такая непреклонность и безапелляционность, разумеется, тоже не добавили благоприятности в общую обстановку.       И в то же время без «кураторов» было не обойтись. Во-первых, они регулярно поставляли шифровальное оборудование, которое надёжно защищало радиопереговоры Сопротивления. Шифры менялись каждые два-три месяца, и Альянс в большинстве случаев за таинственными разработчиками этих шифров не поспевал. Правда, Джудит не без оснований подозревала, что шифровальные комплекты, помимо прямого своего назначения, используются «кураторами» ещё и для слежки за Сопротивлением, но подтвердить или опровергнуть эти подозрения возможности не было.       Во-вторых, в комплексе периодически пополнялись запасы медикаментов, боеприпасов и продовольствия. Доктор Моссман была уверена на сто процентов, что происходило это не без участия «кураторов».       И в-третьих, «кураторы» снабжали Сопротивление ценнейшими разведданными, которые спасли не один десяток жизней и предотвратили несколько крупных провалов. Отрицать этот факт не посмел бы никто.       И всё же, они держали Сопротивление на коротком поводке, и это усложняло работу доктора Моссман в разы…       …Когда Джудит выкурила последнюю на сегодняшний день сигарету и неспешным шагом направилась из курилки к лифту, часы показывали 23:37. Половина ламп в опустевших извилистых коридорах уже были выключены в целях экономии электроэнергии. Каждый шаг отдавался гулким эхом в мертвенной ночной тишине, и лишь изредка попадавшиеся по пути вортигонты, никогда не спавшие круглосуточные дежурные, развеивали навязчивое ощущение запустения и тлена. Мысли доктора вертелись вокруг сегодняшнего визита.       В этот день Илай Вэнс и капитан проговорили почти два часа. С глазу на глаз в рабочем кабинете профессора. После чего капитан удалился также неожиданно, как и появился, а профессор засел в своём кабинете за какие-то расчёты и до позднего вечера никого к себе не пускал, даже дочь. Такое с ним случалось крайне редко и только после таких вот «частных визитов». Означать это могло только одно: у визитёра появилась некая очень важная информация, которую он счёл необходимым сообщить одному лишь Вэнсу, строго конфиденциально и при личной встрече. И последовавшая реакция Илая красноречиво подтверждала, что сведения представляли, судя по всему, важность чрезвычайную, и касались непосредственно проекта. А это, в свою очередь, означало, что ей в ближайшее же время жизненно необходимо выяснить, что это за сведения и как они могут повлиять на будущее проекта. Причём сделать это нужно, как обычно, не привлекая ничьего внимания…       Войдя в свой отсек, Джудит захлопнула за собой дверь, заперла её на ключ и оба засова и, включив попутно ночник, направилась к письменному столу. Достав из верхнего его ящика кожаные перчатки и крестовую отвёртку, она придвинула стул в угол, взгромоздилась на него и поочерёдно отвинтила четыре шурупа, удерживавшие решётку вентиляционной отдушины. Когда решётка была аккуратно снята и брошена на кровать, Джудит приподнялась на цыпочки и просунула руку в зияющую чернотой отдушину. Пальцы скользили по гофрированному металлу, пока не нащупали в верхней стенке небольшую выемку и тумблер в ней. Тихий щелчок. Лёгкое жужжание небольшого электромотора. Моссман слезла со стула и раскрыла скрипнувшую дверцу стенного шкафчика. Вместо дна, «спрятавшегося» теперь в правую стенку, внизу шкафчика взгляду теперь открылась дверца замурованного в пол несгораемого сейфа с кодовым замком. Присев на одно колено, женщина принялась деловито крутить ручку замка, набирая привычную комбинацию цифр. Ещё один лёгкий щелчок, и дверца открылась. Первым делом Джудит убедилась, что всё содержимое на месте, хотя тут же, как и всегда, посмеялась про себя над глупостью этой ситуации. Обнаружь кто этот сейф – и она бы уже давала показания на бесконечных допросах, объясняя не только сокрытие факта существования данного сейфа, но и наличие в нём незарегистрированного коммуникатора и пистолета с двумя обоймами.       Устраиваясь на кровати с уже включённым в сеть коммуникатором и набирая сообщение, она вдруг подумала, что факт наличия пистолета не смогла бы объяснить даже самой себе. Если вдруг всё полетит к чертям, пистолет её однозначно не спасёт. «Ну, разве что поможет застрелиться» – мрачно усмехнулась Моссман, постукивая пальцами по корпусу устройства в нетерпеливом ожидании ответа от получателя…