Kill or be Killed

Утром я просыпаюсь от ужасного стука, сначала даже не могу понять, что это. Смотрю по сторонам и вижу Четыре, со злости кидаю в него подушку, но она не пролетает и метра. Он улыбается и уходит. Вот тебе и доброе утро, в Эрудиции-то меня солнечный свет по утрам будил. Сперва, как только я очнулась, я не могу осознать, что делаю в этом темном помещении. Где мои светло-голубые занавески и полки с книгами? В вечном полумраке Бесстрашия просыпаться намного тяжелее. Я надеваю обтягивающие штаны и кофту с длинным рукавом, конечно же, черного цвета. Мои волосы расплетены и волнами ложатся на плечи. Я с презрением смотрю в зеркало и в отражении ловлю взгляд Питера, он улыбается мне, а я ему. В очереди в столовой я стою позади Эрика, он сразу замечает меня и немного отходит вперед, всем своим видом показывая, что не хочет стоять рядом. Я делаю несколько шагов назад, еще больше отходя от него, чем вызываю недовольство тех, кто стоит позади. Мужчина оборачивается на шум и кривится, я слегка приседаю в поклоне. А вот теперь день действительно начинается хорошо. Эрик берет омлет и много мяса, хлеб и фасоль. Эрудиты обожают фасоль, видно, от некоторых привычек не так уж просто избавиться. С полным подносом я иду к свободному столу, начинаю есть омлет и думаю о сегодняшней тренировке. Юрай сказал, что это будут бои, он знает здешние правила лучше нас. Но он не рассказал, чего именно ждать от этих тренировок, объяснил только то, что Эрик ввел новые правила, которых не было раньше, насчет того, что слабые выбывают. Все зависит от рейтинга, а рейтинг складывается из очков, что мы зарабатываем. Еще раз, не обращаясь ни к кому конкретно, но все поняли, что это для меня, сказал, что с Эриком шутить не стоит, что он всегда находит способы отыграться. Мол, лучше почувствовать себя униженным пару минут, чем присоединится к Афракционерам. Я с ним согласна. Согласна до того самого момента, пока не вижу злые холодные глаза Эрика. - Держи, - я слышу голос Четыре и передо мной плюхается тарелка с шоколадным тортом, - это примирительный кусок. – Он садится напротив и улыбается. - Спасибо, - говорю я, – Да, кстати, всю жизнь мечтала о таком радушном пробуждении после первой ночи в новой фракции. - Мне тоже нравится, - со смехом говорит он и я шутливо пинаю его по ноге, – Я столько разных способов придумывал, а этот - самый, - он неопределенно взмахивает рукой в воздухе, - действенный. – Мы смеемся и в общем завтрак проходит в хорошей, можно сказать, даже дружеской обстановке. Мы говорим много, но не касаемся никаких важных тем, наши разговоры абсолютно пусты, я и Четыре просто смеемся ни с чего. Я больше не затрагиваю опасную для него тему прошлого, чего-то настолько сокровенного, что я даже не хочу думать об этом. У всех людей есть страхи, я уверена, что один из его - это прошлое. Четыре уходит, но не прощается, скоро мы увидимся на тренировке. Для меня тренировки, и силовые в том числе, не в новинку. Теперь я наверняка знаю, что все эти года, что я занималась боевыми искусствами, не прошли даром. Здесь, в Бесстрашии, много правил, самые глупые и несправедливые из них, как говорят многие, даже рожденные в Бесстрашии, придумал Эрик. Теперь я понимаю, что у него будет прекрасный способ отыграться, унизив при всех, но при этом не запачкав свои руки. С каждым шагом, что я приближаюсь к тренировочному залу, мне становится не по себе. Мои руки трясутся мелкой дрожью, а ноги подкашиваются, огромных усилий мне стоит не упасть. Даже перед глазами расходятся черные круги, как во время головокружения. Во мне нарастает паника, я чувствую каждой клеточкой в своем теле, что Эрик не упустит свой шанс. Я захожу в зал, все уже здесь, ловлю злой взгляд лидера Бесстрашия, он как бы говорит, мол, наконец-то, мы только тебя и ждали. Я молчу, становлюсь возле Кристины и Трис, Кристина слегка сжимает мою ладонь и улыбается. Она тоже понимает, что я доигралась. Мы расходимся по залу и каждый встает у манекена. Нас должны обучить некоторым основным приемам, так как многие из тех, кто находится в этом зале, скорее всего, впервые приступают к физическим упражнениям. Я знаю, что Эрик следит за моими движениями, и решаю сделать вид, что я, как раз-таки, одна из тех, кто никогда не надевал спортивную форму: до спаррингов ни ему, ни моим соперникам не нужно видеть, что я умею. Неловко бью по груше, удар выходит чересчур сильным, я вижу, что даже у Питера не выходит так. Оборачиваюсь, в глазах Эрика растерянность, я не думала, что это будет так сложно. Бью еще несколько раз, только теперь моя кисть абсолютно расслаблена, я вскрикиваю от боли и опять смотрю в сторону Эрика. Он смеется - значит, поверил. Четыре зовет нас к рингу и говорит Питеру подняться на него. Он объясняет, что покажет пару ударов: тех, которыми можно защищаться, и тех, благодаря которым мы должны нападать и побеждать. Питер чувствует себя уверенным, он достаточно большой. Мне кажется, что в Искренности ему все же удалось как-то поддерживать себя в форме. С первых секунд понятно, что Четыре ему никогда не победить, и дело даже не в разнице в возрасте, не в силе, а в навыках. У Питера их просто недостаточно. "Вот, что главное" - думаю я про себя, эта мысль меня ослепляет: я понимаю, что смогу победить любого из них, так как у меня есть опыт. Четыре бьет Питера по лицу и, останавливаясь, помогает ему встать, объясняя всем, в чем была его ошибка, и показывает, как блокировать подобные удары. Потом демонстрирует несколько вариантов нападения ногами, как защищать живот и грудную клетку. Эрик стоит немного в стороне, его руки сложены на груди. Когда я поворачиваюсь, наши взгляды пересекаются. Интересно, как долго он на меня смотрит? Мужчина закусывает губу и подмигивает, всем своим видом показывая, что у него появилась идея. - Стой, Четыре, - расслабленно говорит он и поднимается на ринг. Небрежно махнув рукой, он показывает Питеру, что тот свободен. В глазах Четыре растерянность, он знает, что от Эрика можно ожидать всего, что угодно. – Одним из наших устоев, - произносит он, расхаживая туда-сюда, - является равноправие. Здесь, в Бесстрашии, нет разницы, парень ты или девушка, нас отличает только одно, - все смеются, я напряжена, так как все это время Эрик смотрит прямо на меня. – Поднимайся, - просто говорит он. Лидер не называет имени, не подает каких-либо знаков, но я делаю шаг вперед, а мои ноги тут же становятся ватными. Вот оно, Эрик дождался своего времени. Я слышу неодобрение, все шумят, Четыре делает шаг к Эрику. - Это перебор, - тихо произносит он. - Я так не считаю. – Мужчина кивает мне, показывая, чтобы я шла быстрее. Я поднимаюсь, ринг плывет у меня перед глазами, но я не должна показать свой страх. – Ты уже продемонстрировала нам свои навыки пререканий с командирами, - он прямо смотрит на меня, - давай же посмотрим, на что ты способна на деле. - Ты перепутал, - спокойно произношу я, и уже в следующую секунду готова ударить себя по губам, но слова, что я произнесла так небрежно, уже вырвались, – Не с командирами, а капитанами. Ты же капитан Эрик. – Все смеются лишь несколько секунд, Эрик, кажется, готов убить меня прямо здесь. Он резко бьет меня по лицу, я бы могла блокировать этот удар, но я, наверное, более театрально, чем нужно, падаю на пол. Прикасаюсь рукой к губе и вижу кровь. Эрик стоит и ухмыляется, с пола он кажется еще более огромным. - Давай, вставай. - Он насмехается. Я встаю и мужчина замахивается для удара, я легко блокирую его и вижу в глазах Эрика растерянность: он не ожидал. Бью его в пах и рык отдается от стен тренировочного зала. Он оседает на колени, но лишь на мгновение: Эрик достаточно сильный, чтобы вытерпеть, пожалуй, любую боль. Пока у меня есть возможность, я бью его в грудь и по спине, ближе к почкам. Пытаюсь вложить в свои удары как можно больше силы, но, мне кажется, Эрик едва чувствует их. Он резко встает, ему не нравится то, что какая-то девочка унижает его при всех. Я бы не сказала, что это унижение, все видят, что это просто минутное везение для меня, но во взгляде мужчины я читаю противоположное мнение. Эрик легко сбивает меня с ног, я еще пытаюсь сопротивляться, но он садится сверху и прижимает мои кисти к полу, с силой вдавливая их в холод. – Поиграть хочешь? – шипит он. Мне больно, так больно, что слезы непроизвольно наполняют глаза. Нет! Он не должен их увидеть. Эрик легко перехватывает мои руки одной своей так, что его правая рука абсолютно свободна, и тут же следует череда ударов по лицу. Кровь застилает глаза, что даже видеть становится трудно, скорее всего, он рассек мне бровь. Мужчина хватает меня за горло и я пытаюсь выгнуться, лишь бы избавиться от этих тисков, что мешают мне дышать. Перед глазами черные пятна, но время от времени проявляется перекошенное лицо Эрика. - Хватит! – Я слышу голос Четыре, хватка ослабевает и я судорожно вдыхаю несколько раз. Горло жжет от боли, но темнота отступает. Я вижу, как Четыре обхватывает Эрика за плечи и оттаскивает от меня. Мне даже становится смешно: лицо лидера в красных пятнах, и он неловко выкидывает ноги вперед, пытаясь задержать Четыре. Я подношу руки к горлу и пытаюсь встать, голова кружится, а перед глазами я вижу россыпь желтых пятен. Моргаю пару раз, после сильно зажмуриваюсь. Вроде бы лучше. Кристина подносит воду и я жадно глотаю ее, но когда она проходит по моему горлу, я морщусь от саднящей боли. Я встаю, опираясь на Кристину, шатаюсь, но все же иду. Она помогает мне сесть и обеспокоенно смотрит, не зная, что сделать или сказать. На самом деле, наверное, я бы ее и не услышала: я пытаюсь разобрать хоть какие-то звуки, но они слились в один общий гул и разрывают меня изнутри. Зажимаю уши руками и горблюсь, надеясь, что так я стану меньше и незаметней. Не выходит. Я вижу Эрика, что идет к нам, крик вырывается из моего рта, а Кристина встает передо мной, словно защищая своим телом. Он отталкивает ее в сторону, грубо взяв за запястье, и говорит, чтобы она вернулась к манекенам. Кристина стоит и ее взгляд мечется от меня к нему. Когда Эрик разжимает пальцы, я вижу красные следы на ее смуглой коже. - Встань, - говорит он мне и я встаю. Он делает пару шагов вперед, а я пячусь. Спиной чувствую холод стены и понимаю, что мне некуда бежать. Хочется раствориться в ней, как в сказке, пройти сквозь и оказаться в другой комнате, в безопасности. Эрик ставит правую руку сбоку от меня, в опасной близости от моей головы. – Я надеюсь, ты усвоила урок? – мягко интересуется он и я киваю. Мои глаза полны ужаса, я уверена в этом, его лицо источает самодовольство. – Чем ты вообще думала? – шипит он и я вздрагиваю. Эрик хватает меня чуть выше локтя, его пальцы сжимают мою руку именно там, где под рукавом кофты завязана синяя лента. – За это тебя тут же вышвырнут, если кто-то узнает. – Он не говорит о чем-то определенном, даже не намекает, но я понимаю, что он увидел символ моего неповиновения Бесстрашию. Его рука расслабляется, он пронзительно смотрит мне в глаза, источая холод. – Я никогда не думал, что Эрудиты такие глупые. - Но я же сейчас в Бесстрашии, думаю, это многое объясняет. – Я тут же туплю взгляд и смотрю в пол. - Ты не расскажешь никому? – спрашиваю я, сама не узнавая свой голос. - Нет, - говорит он и машет головой. - Ты из Эрудиции, верно? – Эрик напрягается. – По тебе очень видно. - Я думал, ты все же усвоила урок, – грубо произносит он и кривится, – Я не хочу, чтобы репутация моей фракции была подорвана из-за выходки какой-то девчонки. – Мужчина разворачивается и уходит. Вот и пойми теперь, что он имел в виду - Эрудицию или Бесстрашие. Он странный человек, сложный, я смотрю на его черную одежду и мне хочется перекрасить ее в синий цвет. Эрик останавливается и быстро идет обратно, я растерянно смотрю по сторонам. Не знаю, чего от него ожидать, единственное, что звучит в моей голове, это то, что он снова ударит меня. Эрик подходит к столу, я вижу, как дергается его губа, он закусывает ее, чтобы скрыть свою нервозность. Из-за чего ему нервничать? По-моему, все как нельзя лучше - лучше для него. Он открывает железную коробку, она красного цвета с белыми полосами по бокам, и достает какой-то пакетик. Протягивает мне, я медлю. - Бери, - говорит Эрик, - это лед. – Его губа дергается еще раз. Я аккуратно беру пакет из его рук и на мгновение прикасаюсь к пальцам. Они теплые, и я сама не понимаю, почему меня это так удивляет. Откуда во мне этот стереотип, что у злых людей холодные руки. Я слегка улыбаюсь. Вижу, что Эрик все еще смотрит на меня, его лицо расслаблено, словно он думает о чем-то прекрасном, словно нет этих ужасных правил, фракций, этого мира, в конце концов. Он видит мою заинтересованность и тут же меняется, резко отпускает пакет и выдергивает руку. Эрик уходит быстро и я понимаю, что он идет не в ту сторону. Он останавливается, громко выругавшись и развернувшись, идет в противоположную сторону, к выходу из зала. Его шея слегка покрыта пятнами. Да уж, Эрик, а ведь ты всего лишь человек. Я смеюсь и сажусь обратно на скамейку.