Kill or be Killed

В жизни каждого человека наступают такие моменты, когда он просто не может выдержать того, что на него навалилось. И дело даже не в том, что ты принимаешь какие-то сложные решения или у тебя в жизни произошла трагедия, просто все давит и тебе сложно. Ты все время чувствуешь себя пустым, растерянным… Можно вытерпеть кучу испытаний, а в конце сорваться из-за того, что чай недостаточно сладкий. Я чувствовала, что сейчас у меня именно такой период. Просто все навалилось так резко, что мне действительно было тяжело нести все это. После драки с Эриком мне никто ничего не сказал, я думала, Бесстрашные будут смеяться, но они смотрели с некой долей уважения. Я не стала прятать побои под одеждой и скрывать синяки косметикой. Во-первых, не было смысла: кровоподтеки на лице были большими, бровь мне зашили в больнице Бесстрашных, но она все равно была распухшей. Во-вторых, я просто не хотела этого делать, не хотела прятать. Правда, на ужин в вечер после драки я не пошла. Видно, я все же не была настолько храброй, как считала. Я не хотела идти туда не из-за толпы людей, что увидят меня в таком виде, а из-за Эрика, что своим победным, триумфальным взглядом сломает меня окончательно. На следующий день Кристина предлагает пойти и сделать себе татуировки, так как мы Бесстрашные, теперь это неотъемлемая часть нашей жизни. Мы спускаемся вниз, тату-салон находится через пролет от Ямы, там не так много людей, и это меня успокаивает, я не готова сейчас на большую компанию. Кристина выбирает что-то из предложенных вариантов, а я, сжимая в руке обрывок листка, иду к Тори. - Привет, - говорю я, она улыбается и кивает, – Я бы хотела это. – Я протягиваю ей эскиз, что нарисовала вчера перед сном, Тори разворачивает его и смотрит на меня безумными глазами. - Ты уверена? – Ее голос дрожит, листок выпадает из рук, она резко наклоняется и сгребает его в охапку. Смотрит по сторонам и облегченно вздыхает. На клочке бумаге черной ручкой, что я стянула у Четыре, нарисован глаз Эрудитов, в зрачке которого разгорается огонь Бесстрашия. – Если кто-то узнает, - ее голос еле слышен, - особенно Эрик, тебе придется очень худо. – Я киваю, я все прекрасно понимаю. – Где? – все еще тихо произносит она. Я поднимаю край футболки, оголяя ребра, и указываю пальцем на то место, где обычно они выпирают. – На ребрах? Для первого раза это очень смелое решение, – Тори улыбается, - это больно. - Мне не привыкать. - Я жестом показываю на свое лицо и мы смеемся. За то время, что Тори набивает мне татуировку, я успеваю пожалеть об этом много раз. Это действительно больно, похоже на то, как на тесте на принадлежность к фракциям нам вводили иглу с сывороткой, только такое ощущение, что этих игл было сотни, и все они вводились одновременно. Кровь текла из-под ее рук раз за разом, когда Тори вводила и выводила иглу, кожа жгла и саднила, красные пятна выделялись даже на фоне черных штанов. Тори вытирает ее куском ткани и все время о чем-то говорит. Я рада, что у нее хорошее настроение, так как своим беззаботным щебетанием ни о чем она здорово отвлекала меня от странных мыслей, что лезли в мою голову. Я понимала, что Эрик хочет, чтобы я его боялась, чтобы испытывала страх перед ним. Хорошо, он получит то, что хочет. Проходит около двух часов, прежде чем Тори заканчивает работу. Я пальцами вытираю слезы, их мало, но они есть, и улыбаюсь, повернувшись к девушке. - Спасибо, - говорю я, – Может быть, еще что-то? – Тори пожимает плечами. У нас еще много времени, а идти никуда не хочется, потому что здесь, в расслабленной атмосфере рабочего места Тори, мне легко и приятно. Я останавливаю свой выбор на россыпи перьев, что летят, словно по дуновению ветерка, чуть выше запястья. Так как первое тату я не планирую выставлять на всеобщее обозрение, здраво следуя совету Тори, но хочу, чтобы Бесстрашные считали меня одной из своих, уже в полном смысле этих слов, второе тату, которое ни к чему не обязывает, дается мне легче. Из салона я выхожу ближе к вечеру, переодеваюсь и иду на ужин. Каждый вдох отдается колкой болью в ребре из-за татуировки и побоев Эрика. Он здорово постарался, однако. Я беру пару булочек и яблочный сок, нахожу Четыре и сажусь за стол. - Как дела? – обеспокоенно спрашивает он. - Все отлично, - говорю я и протягиваю ему руку. - Ты сделала тату? – Четыре улыбается, - Оно такое… женское. – Он смеется. – Я бы не сделал такое. – Я тоже смеюсь, чуть не разлив сок по столу, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Эриком, он сидит недалеко от нас и мне становится некомфортно. – Я хотел с тобой поговорить. - Четыре внимательно рассматривает свою еду. Начинает крошить хлеб, отрывая его мелкими кусочками и скатывая между пальцами. – Точнее, мне нужен совет. - Что такое? – Я улыбаюсь, он так волнуется, что мне становится смешно, но я сдерживаюсь. - Да, не важно. - Четыре, перестань, - я касаюсь его руки, - это связанно с девушкой? – Он поднимает на меня испуганный взгляд. Я никогда бы не подумала, что для Четыре эта тема может быть такой трепетной, он не выглядит как парень, у которого не было девушек. Да и никто из Бесстрашных, на самом деле, так не выглядит. - Откуда ты знаешь? - Это заметно. Так, что? – Я приободряющее улыбаюсь и сильнее сжимаю его пальцы. - Я не понимаю, что чувствую, - он запинается, его взгляд бегает по залу, - точнее, не могу понять, как я к ней отношусь. - Это новоприбывшая? – спрашиваю я. - Кто ты? – Он смеется и кивает. - Сделаем вид, что я не понимаю, о ком ты говоришь. – Я раздумываю пару секунд и говорю, наклоняясь ближе, - Сделай так, чтобы об этом больше никто не знал. Если Эрик узнает, он найдет способ использовать ее против тебя в своих целях. – Четыре кивает, он понимает, о чем я говорю. Мужчина переводит тему, так как к столу подсаживаются еще несколько человек, Трис тоже среди них. Почему я решила, что это именно она? Не знаю точно. Просто эти беглые взгляды Четыре, легкое подергивание рук, когда она рядом, голос, что грубее, чем нужно, когда он говорит с ней. Думаю, Кристина или Питер уже поняли все. Искренним в этом плане легче: они учат язык жестов и знают, когда ты врешь, когда боишься, когда любишь. Я тоже знаю это. Эрудиция - это та уникальная фракция, которой известно обо всем, что делают и что учат в остальных общинах. У каждой фракции есть свои определенные отличия, все изучают с детства что-то свое, а Эрудиция знает все. Нам легче. Мы говорим о тату и о традициях Бесстрашия. Четыре рассказывает мне о праздниках и о некоторых странностях черной фракции. Например, о том, что на похоронах они не скорбят. Бесстрашные превращают траур в праздник и чтят умершего, так как он Бесстрашный в полной мере, раз отважился на смерть. Я понимаю, почему среди своры Бесстрашных я не видела ни одного пожилого человека. Если ты уже не можешь выполнять свои обязанности в полной мере, тебе предлагают уйти, куда - решать тебе. Но варианта только два: стать изгоем или умереть. Многие выбирают второе, и их тела чаще всего находят в Яме или на железнодорожных путях. Я думаю о том, что бы выбрала я. Наверное, смерть. После ужина я совершаю один из самых безумных поступков за то время, что нахожусь здесь. Я еще сама до конца не поняла, зачем я это делаю, что хочу из этого изъять… Обманом я выясняю у Зика, брата Юрайя, где живет Эрик. В моей голове такая каша, что я ни на секунду не задумываюсь о последствиях того, что делаю. Коридоры лабиринтов Бесстрашия уже не наводят на меня такой ужас, я уверенно иду туда, куда сказал Зик. Это настолько отчаянный порыв, что он добавляет мне храбрости, я чувствую себя неуязвимой, словно в Бесстрашии я живу уже десятки лет. Я подхожу к двери, за которой должен жить лидер Бесстрашных, кладу на пол свою синюю ленту, стучу несколько раз и быстро убегаю, скрывшись за углом. Там стоит огромный бак с водой, я становлюсь за ним и весь коридор у меня перед глазами, но меня не видно. Я жду. Через пару секунд дверь открывается рывком. Я вижу Эрика, такого обычного, что мне становится не по себе. Его волосы растрепаны, а не уложены назад, как обычно, глаза опухшие, а на щеке отпечатался орнамент от подушки. Наверное, он спал. Я пялюсь на него во все глаза, словно увидела приведение, просто это так странно, я даже не могу понять, что именно меня пугает. Такое ощущение, что я думала, что он не спит и не ест, а если и ест, то только новоприбывших, что не прошли инициацию в Бесстрашие. Он оглядывается по сторонам, смотрит в конец коридора и морщится. Эрик уже собирается уходить, но переводит взгляд на пол. Мужчина садится на корточки и пару мгновений смотрит вниз, пытаясь рассмотреть, что там лежит. Эрик быстро подбирает ленту и подносит ее к глазам, чтобы в слабом свете одной из ламп разглядеть найденное получше. Он еще раз смотрит по сторонам, я вижу, как сжимается его кулак, а края моей ленты безвольно свисают по бокам. Эрик разжимает ладонь, несколько раз моргает, словно думает, что это видение и синяя лента растворится. Он долго смотрит в сторону бака с водой, и где-то глубоко внутри я понимаю, что совершила ошибку. Но Эрик делает то, чего я никак не ожидала увидеть: он просто улыбается. Весь оставшийся день я провожу словно под воздействием алкоголя. Все время улыбаюсь, громко смеюсь ни с чего. Забегаю в комнату и, схватив Кристину за руки, начинаю кружиться. Мы устраиваем шуточные бои подушками, даже поем. Питер ходит с недовольным лицом и демонстративно закрывает уши. Я ссылаю все это на просто хорошее настроение, мне впервые так хорошо в этом месте. Даже полумрак и приглушенный свет не давят на меня, я засыпаю быстро и жду утра в надежде… "На что?" - спрашиваю я себя. Чтобы увидеть его. Нет, это все ерунда, просто мой мозг слишком перегружен и выдает какие-то глупости. Хорошее настроение у меня не из-за Эрика, этого же просто не может быть. Перед тем как заснуть, в моей голове бьется мысль: "Обманывать себя - глупо."