Kill or be Killed

В тренировочном зале все громко перешептываются, этот общий гул давит, как будто он не снаружи, а внутри моей головы. Эрик стоит чуть дальше всех, он ничего не говорит, а просто наблюдает за тренировкой. Сегодня мы метаем ножи, все стоят у своих мишеней, а рядом на низких столиках по равному набору холодного оружия. Я кидаю четвертый нож и он, как и остальные до этого, вонзается в центр. Я смотрю на Эрика и он кривится, ловлю себя на мысли, что я часто поглядываю в его сторону ради того, чтобы увидеть одобрение в его холодных глазах. Вижу, что у Трис тоже все идет хорошо, Четыре смотрит на нее и уголки его губ приподнимаются. Эрик идет в мою сторону и внутри я вся напрягаюсь. Что теперь не так? Его взгляд скользит по каждому, как у хищника, что ищет более слабую жертву. Я чувствую, как он останавливается и смотрит мне в затылок, но стою и не шевелюсь. Он проходит и останавливается возле Ала так, что я вижу его лицо. Все ножи парня в беспорядке разбросаны по полу, он не попал ни разу. Они летят с огромной скоростью, в этом и состоит его ошибка, и со звоном бьются о стену, отлетая назад. - Смотреть противно, - говорит Эрик, словно эти слова - яд, которым он хочет убить Ала. Я непроизвольно отступаю назад и лидер кидает беглый взгляд. - Он выскользнул, - говорит Ал. - Так подними. - Я стою и смотрю на Эрика, он - неотрывно на Ала. - Пока они бросают? – ужасается он. - Ты боишься? – шипит Эрик. - Быть проткнутым ножом? Да, боюсь. - Прекратили бросать! - кричит Эрик. – Встань перед мишенью. – Я чуть не вскрикиваю и подаюсь вперед, рука Эрика дергается в моем направлении, но он тут же убирает ее. Я не понимаю, что это значит. Ал больше не спорит, ссутулившись, идет к стене и встает лицом к нам. – Помоги мне, Четыре, - говорит Эрик и я вижу, как Четыре меняется в лице. Мне кажется, он думает о том же, что и я: Эрик пытается выставить его своей собачкой. Да, это лучшая характеристика. – Пока Четыре будет метать ножи, ты, - он указывает острием на Ала, - будешь стоять здесь. Если отклонишься, вылетишь. – Политика Эрика проста, но я рада, что он вызвал Четыре. Так у Ала больше шансов уйти целым. – И запомните все, - Эрик оборачивается к нам, он скользит взглядом по толпе и, смотря мне в глаза, заканчивает, - приказы не обсуждаются. Четыре становится напротив стены, в одной его руке пять ножей. Он берет один и уже готовится бросить. - Стойте! - кричит Трис, - Это ничего не доказывает! Каждый может стоять там. – Лицо Эрика пылает от злости, я вижу, как напряглись мышцы на спине Четыре. - Тогда ты можешь занять его место, - просто говорит лидер. Я думаю, он не ожидал, что Трис сделает это, но она идет и встает на место Ала. Четыре смотрит на меня растерянным, мертвым взглядом. – Правила те же. – Взгляд Эрика, каким он смотрит то на Трис, то на Четыре, говорит об одном: Эрик понял, что у Четыре есть чувства. Лидер щурится и усмехается. Четыре бросает первый нож и Эрик останавливается рядом с ним. - Далековато, Четыре, - расслаблено говорит он. Четыре кидает еще два: один около щеки Трис, второй прямо над головой. – Ты можешь лучше. – В глазах Трис испуг, но она стоит и не шевелится. Либо такая храбрая, либо страх парализовал ее. Последний нож врезается рядом с ее лицом и ранит ухо. Правильно, Эрик бы не отпустил ее, если бы не увидел хоть каплю крови. – Бонусные очки за отвагу, - говорит он, - Мой тебе совет, держи рот на замке. – Трис кивает и мы все расходимся. Я догоняю Кристину, она тоже напряжена, это была трудная тренировка. Я думаю о том, что Эрик где-то отчасти прав. Конечно, не в том, что он заставляет подвергать нас свою жизнь опасности или избивать друг друга. Просто он пытается передать нам все посредством практики. Боль, которую ты чувствуешь сегодня, превратится в силу, которую ты почувствуешь завтра. В одиночестве я иду в столовую, все остальные уже там. Когда я захожу, вижу, что почти все столы заняты. Беру суп и пирог с грибами, есть не хочется, в желудке как будто находится что-то вязкое. Я стою в растерянности с подносом в руках, когда вижу, что единственное свободное место в зале находится возле Эрика. Словно все сговорились. Выхода нет. Я сажусь напротив него и пытаюсь вести себя обычно. Он смотрит на меня, готовый разорвать на кусочки, но я выдерживаю его взгляд. - Зачем ты села сюда? – шипит Эрик. - Потому, что все остальные места заняты. - Он смотрит по сторонам, как бы убеждаясь в правдивости моих слов. - Ты зря это сделала. - Эрик престает есть. – Хотела подставить меня? Чтобы кто-то из других лидеров узнал о ленте Эрудиции и меня изгнали - Нет. - Я туплю взгляд. – Я не этого хотела, - смотрю ему в глаза, - я сама не знаю, зачем сделала это. Просто, - у меня немного садится голос, - я думала, тебе будет приятно. – Я вспоминаю его улыбку и морщусь. Может, мне показалось? - Не пытайся набиваться ко мне в друзья, - тихо говорит Эрик. Что? Я смотрю на него широко открытыми глазами, мне смешно. – Мне не нужны подружки Четыре. Я резко поднимаюсь, рукой задев стакан с соком. Мои глаза жжет от слез, я даже не пытаюсь их сдержать. Разворачиваюсь и выбегаю из столовой, остальные Бесстрашные косятся на меня. Я бегу, не разбирая дороги, пытаясь спрятаться, раствориться, исчезнуть в коридорах подземелья. Когда устаю, без сил сажусь на пол у одной из стен и облокачиваюсь на нее спиной. Сколько времени прошло? Провожу рукой по лицу. Мне больно внутри, и мне кажется, лучше бы он снова ударил меня, по лицу, по ребрам, но его слова - они больнее всего, что было до этого. Словно ожоги, они горят на моем теле. Я пытаюсь стряхнуть их с себя, но ничего не выходит. Чувствую, как стучит мое сердце, так быстро, что мне кажется, оно остановится от напряжения. Гулко ударяется о грудную клетку и возвращается назад. Я надеюсь, он отпразднует свою победу, пусть посмеется надо мной со своими друзьями, с остальными новоприбывшими, мне уже все равно. Я прикасаюсь к татуировке на ребре, она греет меня, не могу этого объяснить, но ее тепло расходится по телу. Немного легче, слезы уже не сжимают мое горло так сильно, дышать легче. Душа – необъяснимая вещь. Никто не знает, где она находится, но каждый чувствовал, как она болит. Я поднимаю голову и вижу фигуру в конце коридора, она быстро приближается ко мне. В свете лампы я вижу лицо Эрика. Он присаживается рядом и смотрит вперед. - Ты пришел добить меня? – спрашиваю я. - Нет. - Его голос слегка растерян. – Я хотел, - он запинается. Я смотрю на него во все глаза, это очередная шутка? – Извини за то, что было во время обеда. – Я ничего не говорю, мне сложно сейчас разобраться со своими эмоциями и истинными намерениями Эрика. – Как тебя зовут? – Я рвано смеюсь. - Ты же знаешь, видел рейтинг. - Нет, - он качает головой, - до Бесстрашия, в Эрудиции, какое было твое настоящее имя? - Я не меняла имя, - я улыбаюсь, - Дианта. – Мой голос эхом отдается от каменных стен и усиленный в несколько раз возвращается обратно. - Цветок Бога, - говорит Эрик и в первое мгновение его слова не имеют для меня значения, но вскоре я понимаю, что он произносит то, что значит мое имя. Истинный Эрудит. Я смотрю на него и улыбаюсь, он сидит так близко ко мне, что я даже чувствую его дыхание. Одна нога Эрика подогнута, а вторая выпрямлена. – Я тоже не менял. – Кажется, такая обыденная фраза, но я знаю, с каким трудом для Эрика дается искренность хоть в чем-то. Сейчас он, можно сказать, обнажил душу. Он поднимается и подает мне руку. Я раздумываю пару секунд и хватаю за его ладонь. Он легко поднимает меня на ноги. – Кстати, - говорит он и разворачивается, чтобы уйти. – Мне нравится твоя татуировка. - Четыре сказал, что она девчачья, – со смехом отвечаю я. - Я не о той, что на руке, – говорит он и уходит. Я обескураженно смотрю ему вслед и не знаю, что делать и как поступить. Кто еще знает, кроме него? Может, нужно догнать Эрика, пока не поздно? Но я просто стою, а его силуэт отдаляется все дальше от меня и вскоре скрывается за поворотом. Мне кажется, что я вижу улыбку, словно он идет и улыбается всю дорогу, и эта улыбка вовсе не похожа на злую гримасу. Я не могу заснуть до самого утра, а когда слышу стук, которым Четыре нас будит, облегченно вздыхаю. Иду в душ, через минут пять замечаю, что даже не включила воду, Кристина смеется. - Ты обеспокоена со вчерашнего дня, - замечает она, - Что произошло? И почему ты убежала из столовой? – Я молчу и отвожу глаза. – Тебе Эрик что-то сказал? – спрашивает она еще раз. Но я опять ничего не отвечаю, Кристина оставляет попытки добиться от меня ответов или каких-то объяснений и уходит одеваться. Я надеваю кофту, которая значительно больше, чем мне нужно, но я боюсь теперь, после того, как Эрик как-то смог увидеть мою татуировку. Он никому ничего не сказал, я была уверена в этом, так как всю ночь ждала, что кто-то нападет на меня. Думаю, он бы не медлил. Я иду в столовую и ни с кем не говорю по пути. Встаю в очередь и вижу Эрика перед собой. Опять. Я хочу уйти в конец, но он, как будто специально, оборачивается. - Доброе утро, - приветливо говорит мужчина, - проходи вперед. – Эрик отходит, освобождая мне место перед собой, и я медленно, ожидая чего-то плохого, прохожу мимо него. Это похоже на подставу, но ничего не происходит, он просто делает этот жест, поступая, как хороший друг или, если угодно, заботливый парень. - Спасибо, – отвечаю я и около минуты мы проводим в тишине. - Сегодня будет тяжелая тренировка. – Слышу я его шепот у уха и вздрагиваю. - Зачем ты так делаешь? – рассержено кричу я и оборачиваюсь. - Ты боишься? – сладко протягивает Эрик и я шутливо бью его в плечо. Глаза мужчины немного темнеют, так бывает, когда человек начинает злиться, я понимаю, что не стоило этого делать. Другое дело шутливые потасовки с Четыре, какие-то расслабленные фразы, но этого нельзя делать с Эриком, с ним всегда нужно держать дистанцию. - Извини, - тихо говорю я, он перехватывает мое запястье, но так, что это не причиняет мне сильную боль. - За что? – Эрик улыбается и аккуратно бьет меня в плечо, - За это? – Я смеюсь и пытаюсь вырваться, Эрик ударяет меня по ребрам, но опять же, слабо, как будто мы друзья и просто дурачимся. Я и сама на некоторое время забываю, кто мы, что он мой командир, что пару дней назад избил меня, что он тот самый Эрик, которого стоит опасаться, что здесь полно людей, которые не поймут и осудят меня. Не его, Эрика никто не вправе судить, все ножи полетят в меня. Он резко останавливается, поворачивает меня спиной и прижимает к своей груди, одной рукой он все еще крепко держит мои запястья, второй берет две тарелки с кашей, пару бутербродов, два чая и торт. Я чувствую стук его сердца, тепло, что исходит от его груди, мне приятно, и сейчас, в это блеклое мгновение, что вскоре не будет укладываться в моей голове, я действительно могу признать, что мне это нравится. Я чувствую, как напрягается его рука, когда он поднимает поднос и отпускает меня, чтобы поддержать его второй. Эрик кивает в сторону двух свободных мест и мы идем туда. - Я знаю, что ты любишь его. - Эрик улыбается и ставит рядом со мной тарелку с тортом. Я замечаю, как он красив, я уже не вижу маски холодного, безрассудного лидера Бесстрашия, я вижу парня. Если в первые дни я обращала внимание только на его естественную мужскую красоту, тренированное тело, то сейчас я могу рассмотреть его глаза, что не кажутся такими колкими, когда Эрик расслаблен. На его прямой нос и тонкие губы, он всегда смешно поджимает их, когда чем-то недоволен. Я смотрю по сторонам и натыкаюсь на непонимающий взгляд Трис, откровенно враждебный – Кристины, растерянный и пустой – Четыре. Он напряжен, рассержен, я вижу это потому, как часто подергивается его бровь. Я понимаю, как ужасно поступаю, по их мнению, но я не боюсь признаться себе, что я делаю это осознано, что я хочу этого. Я резко отворачиваюсь и смотрю на умиротворенное лицо Эрика, сейчас он меньше всего похож на безжалостного лидера Бесстрашных, он простой, открытый и мне даже страшно становится от этой мысли, но он – настоящий. Эрик пододвигает ко мне чай и сахар, делит поровну бутерброды. - Подружки Четыре перестали тебя раздражать? – резко спрашиваю я и напряжение повисает в воздухе. Лицо Эрика меняется и шея покрывается пятнами, он пальцами сжимает вилку так, что они начинают белеть. - Пересядь, - тихо шипит он и я жалею, что сказала это. Зачем я сама испортила такой момент? - Эрик, я не…- начинаю говорить, но он перебивает меня. - Я сказал, пересядь. – Уже громче. Лучше бы он закричал, тогда я знала бы, что это самое опасное, на что способен Эрик, но его ровный холодный голос пробирает до дрожи. Я смотрю ему в глаза, не знаю, что могу сказать сейчас. Я сама разрушила это хрупкое мгновение, просто разбила, еще и пройдясь по нему. Он похож на огонь Бесстрашия, тот, что воспламеняется за секунду, тот, рядом с которым нужно быть осторожным, чтобы не обжечься. Но я точно знала, чувствовала, что этот огонь, если с ним правильно обращаться, может согреть. А я просто взяла и затушила его. Нас по-прежнему двое: я и моя свобода.