Kill or be Killed

Четыре всем своим видом показывает, как ему неприятно мое общество, я его не осуждаю. Иду одна, следом за Питером, Трис и Кристина впереди. Я даже не хочу их догонять, наверное, они восприняли все еще хуже, чем Четыре. Я не могу понять, какая им вообще разница, что значат эти злые взгляды? Теперь вместо нескольких друзей, погнавшись за одним, я потеряла всех. Я одна и меня никто не поддержит. Четыре просто делает вид, что он сильно занят, Кристина осуждает прямо, а Эрик… Я сама уже не понимаю, чего именно ждала от всего этого, зачем ввязалась. Захожу в зал, на ходу обматывая руки эластичными бинтами, сегодня первые бои. Чувствую себя плененным предателем, которого ведут на расстрел. По сторонам куча осуждающих лиц, они перешептываются и расходятся в стороны, дабы быть как можно дальше от меня. Словно я какая-то больная, пораженная страшным вирусом. Поднимаю голову и понимаю: все это лишь плод моего воображения. Кроме Трис и Кристины, никто на меня не косится, все дружелюбны, как и раньше. Питер машет в знак приветствия, я улыбаюсь в ответ. За то время, что мы провели в Бесстрашии, я еще больше убедилась в том, что была права, когда увидела его в первый раз. Питер лживый и мелочный, тот, кто готов пойти на многое ради своей выгоды; он настоящий Бесстрашный, в плане своей сущности, он убийца, которому не нужны объяснения, зачем это делать. Он тот, кто выполнит любой приказ командира, кто убьет своих друзей и даже близких, если этого потребуют. Вот кого ищут для Бесстрашия: людей мертвых внутри, людей низких, тех, кого не страшно потерять в случае чего, ведь они не несут никакой пользы для общества. Я смотрю на таблицу, где указан наш рейтинг: я на третьем месте, как бы Эрик не старался, этого ему не отнять. Иду к манекенам и начинаю разминаться. Я действительно жду боя, мне кажется, он отвлечет меня от мыслей хотя бы не надолго. - Первый бой, - слышу я голос Эрика и оборачиваюсь, – Трис и Питер, - я морщусь, теперь я точно уверена, что он знает о чувствах Четыре. Я вижу боль в глазах мальчика из Отречения, сейчас он похож на Стиффа, как нельзя лучше. Трис медленно идет на ринг, я подхожу ближе, но не становлюсь рядом с Кристиной. Эрик дает знак, что они могут начинать. Трис даже удается напасть первой, раз, второй. Но Питер сильнее, он опытнее, ему ничего не стоит скрутить ее. Он издевается, выкидывая в ее адрес колкости, это еще больше ослабляет ее. Питер бьет Трис по лицу, она падает на пол. Я смотрю на Четыре, он не выдержит: либо подбежит к Трис и поможет ей, либо убьет Питера, а затем и Эрика. Четыре просто уходит, но я понимаю, как тяжело ему в этот момент. В нем борются два противоречивых чувства, и он знает, что если поможет Трис, то сделает еще хуже ей же самой. Думаю, со временем это поймет и она сама. Питер бросает взгляд на Эрика, как бы спрашивая разрешения, и ударом ноги вырубает Трис. - Уберите это отсюда, - шипит Питер. Кристина подбегает к Трис и уводит ее в медцентр. Взгляд Эрика скользит по залу, он долго смотрит на меня и вкрадчиво произносит. - Следующие Уилл и Дианта. – Конечно, Уилл достаточно большой парень, он тоже из Эрудиции. Но мне не будет слишком тяжело победить его. У меня есть преимущества, которых нет у него. В то время как он корпел над учебниками, я отрабатывала удары в подвале своего дома. Из старых матрасов я делала мишени или стелила их на пол в качестве матов; обеденные ножи использовала для метания; мешки, в которых была напихана разная макулатура и старые вещи, как грушу. Я поднимаюсь на ринг и немного прыгаю на месте, это успокаивает меня. Смотрю на Эрика: его руки спокойно сложены на груди. Он кивает. Я бью Уилла по лицу – в скулу и бровь, его щека быстро краснеет и распухает. Но ему удается схватить меня под руки и ударить. Я падаю на колени, пронзительно вскрикиваю, чувствую острую, простреливающую боль в ребре: Уилл ударил именно туда, где покоилась моя незажившая татуировка. Меня ослепляет, а когда чернота уходит, смотрю на растерянное лицо Уилла. - Бей давай! - орет Эрик, но это адресовано не мне, а сопернику. Он словно раздумывает, но ударяет меня ногой. Я падаю, тяжело дышу, но я знаю, что должна встать. Хотя бы назло Эрику. Я встаю, сильно бью Уилла в пах, в грудь. Даю ему немного отдышаться, да и сама пытаюсь свыкнуться с болью в ребре. Я чувствую, как Уилл тянет край моей футболки вверх, и вижу выпученные глаза Эрика. Он так разъярен, буквально искрится. Я зла на себя, на свою неосмотрительность, на Уилла. Со всей силы бью его в кадык, он хрипло вздыхает, непонятные, нечеловеческие звуки вырываются из его горла. Парень оседает на колени, хватается за шею, кашляет еще раз и на ринг капают капли крови. Я испуганно сажусь рядом, пытаюсь как-то его поднять, но он падает. Глаза Уилла закатываются и мне даже кажется, что я перестаю слышать его дыхание. Я кричу в исступлении и смотрю на него, слезы катятся из моих глаз, я близка к истерике. Растерянно смотрю по сторонам, но не вижу никого, все силуэты расплылись в пятна. - Помогите, - шепчу я и вижу, как к нам бежит Четыре. Я хватаюсь за его руку, он говорит, что все будет хорошо. Все как в тумане, я даже не понимаю, кто отводит меня в угол и дает воды. Чувствую резкий запах успокоительного, который в меня вливают залпом, сижу и смотрю в одну точку, а все звуки слились в один шумовой поток, что болью пульсирует в голове. Я такая слабая, такая жалкая. - Эй. - Кто-то аккуратно трогает мое плечо и я с силой поворачиваю голову, она тяжелая, словно в нее залили свинец. Это Эрик, он приседает рядом на корточки так, чтобы мы оказались на одном уровне. Что ему еще нужно? – Перестань, - он говорит тихо и проводит ладонью по моей щеке, стирая слезы, – Ты сильная. – Я усмехаюсь ему в лицо. – Мне не стыдно признавать это, может, я и строг, - он вздыхает, - или как вы там говорите? – Эрик пытается сделать девчачий голос, он получается смешной и я улыбаюсь. – Садист, верно? Но я привык признавать силу, а ты действительно одна из лучших. – Вот так легко, не сказав ничего особенного, Эрик сделал для меня больше, чем кто-либо из тех, кого я называла друзьями. Мне стыдно перед Уиллом, но в Бесстрашии существует одно негласное правило. Все его знают, но никто не говорит об этом вслух. Это правило просто: убей или будешь убитым. Я понемногу прихожу в себя, но теперь вместо давящей пустоты внутри меня я чувствую вину. Я хотела сходить в палату к Уиллу, узнать, как он, и извиниться, но Кристина меня даже на порог не пустила и я окончательно поняла, что нашей мнимой дружбе конец. После, через два часа самообвинений, я пришла к выводу, что моей вины в случившемся нет. Он сам выбрал эту фракцию. Пусть обвиняет Эрика, Бесстрашие, да кого угодно, мне нет до этого дела, я поступила так, как и должна была. Если им будет лучше, я останусь одна, сама по себе здесь, в этом страшном и чуждом для меня месте. Эрик смог здесь выжить и я смогу. Все еще чувствую его пальцы на моей щеке, его взгляд, полный заботы. Его откровенность в том, что он считает меня одной из лучших. Вечером я иду к Тори, мне кажется, что она одна сейчас мне поможет. Среди ее набросков я нахожу тот, что чем-то притягивает меня. Сама даже не пойму, что в нем такого. Словно паутина, сплетенная из коридоров Бесстрашия, замысловатая, запутанная, такая же, как и мое состояние сейчас. - Ты любишь играть с огнем? – со смехом спрашивает Тори. Я не понимаю, о чем она. – Ну, - начинает женщина, - сначала глаз Эрудитов, теперь татуировка, что почти как у Эрика. – Я кривлюсь, точно, вот где я ее видела. У Эрика на руках татуировки, что имитируют коридоры Бесстрашия. - Если она есть у Эрика, ее запрещено бить кому-то еще? – с вызовом спрашиваю я и тут же понимаю, что Тори ни в чем не виновата. - Нет, конечно, - она смотрит в пол, - просто ему вряд ли понравится. - Хорошо, - сдаюсь я, - оставим на потом. – Я прошу сделать тату на брови: две вертикальные полосы в самом конце, они похожи на пирсинг. Мне нравится. Пока Тори делает работу, я растерянно осознаю, что я пришла сюда, чтобы одной болью вытеснить другую, хотя бы на время. Да вся проблема в том, что та боль, что сидит внутри меня, намного сильнее. Забиваю левую руку извилистыми переплетениями от плеча до запястья с внутренней стороны. Меня все еще трясет мелкая дрожь, но я пытаюсь не думать о ней, забыть о нем. О Уилле. Я действительно подумала, что он может умереть у меня на руках из-за моего удара. Я бы не смогла жить с этим, с осознанием того, что я решила чью-то судьбу, убила кого-то. Я не Эрик, мне сложно представить себя вершителем судеб. Я иду в комнату, мне легче оставаться в полном одиночестве. Я думаю о том, что было бы, если бы я не ударила Уилла. Он бы ударил меня и тогда в больнице лежала бы я, вот и все. Пытаюсь убедить себя, что поступила правильно, самое странное, что я не могла даже себе это доказать. Мои чувства менялись с молниеносной скоростью, я запуталась и потерялась в самой себе и своих поступках.