Kill or be Killed

Поздно ночью я выхожу из комнаты. Иду по коридорам по направлению к Яме. Подхожу к мосту, перегибаюсь через него и вслушиваюсь в мирный шум воды. Яма редко бывает умиротворенной, а сейчас ее тихий, неспешный рокот призывает расслабиться. Я прижимаюсь к перилам и закрываю глаза. Все внутри меня бьется в такт ритма воды. Вдох. Выдох. Мне кажется, что я даже засыпаю, впервые после событий вчерашнего дня мои мысли пусты. Я как ребенок, во мне одна лишь пустота. Я слышу шорох позади, может, чьи-то шаги, но не придаю этому особого значения. Чья-то рука грубо хватает меня и оттаскивает к стене, вжимая в нее. Я открываю глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Это Питер. Он сжимает мои запястья и придавливает всем телом так, что я не могу пошевелиться. - Питер, - хрипло шепчу я. Его рука перемещается на мои бедра, он подхватывает край футболки и тянет вверх. Мне противно, я пытаюсь ударить его ногой, вывернуть руку, но парень держит меня чересчур крепко. Я в ловушке. Питер тянется к моему лицу, я отворачиваюсь и он дает слабину. Отступив на миг, что дает мне возможность немного отбежать, он хватает меня за плечо и со всей силы бьет по лицу. Удар такой мощный, что на глаза наворачиваются слезы. Питер хватает меня за подбородок и делает еще одну попытку. – Помогите, - оглушительно кричу я и он бьет меня по ребрам, попадая в татуировку. Та, что на левой руке, нестерпимо жжет, я сдавлено рычу, чтобы не выдать свою слабость. Теперь мы стоим около лампы и Питер может увидеть мой страх. – Четыре! – снова ору я во весь голос. Но меня никто не слышит, в Бесстрашии все спят или не хотят помогать. Я не замечаю, как Питеру удается поднять вверх край моей футболки, обнажив татуировку на ребре, а когда я замечаю, то чуть не кричу. - Сука, - шепчет он, - я всем расскажу об этом! – Он бьет меня по лицу, в живот и я кашляю, оседая на пол. - Помогите, - совсем тихо говорю я и закрываю глаза. Мне кажется, что все кончено. Я все еще чувствую руки Питера под футболкой, на талии, ребрах. Он нежно проводит по ключице и целует в шею, меня передергивает, я пытаюсь скинуть его с себя, но ничего не выходит. Собрав последние силы, я отталкиваю его и чувствую, как мое тело больше не сковывают его руки. Не веря, открываю глаза: он не мог так просто сдаться. Питер лежит на полу, а Эрик стоит над ним, его лицо перекошено от ненависти. Лидер бьет Питера так сильно, что мне кажется, парень уже мертв, но срывающиеся стоны, что хрипло вылетают из его горла, говорят об обратном. Не знаю, сколько это длится, но я понимаю, что Эрик просто не может остановиться; подползаю и хватаю его за руку. Он стряхивает меня легко, как котенка, но это его отрезвляет. Эрик грубо тащит меня в коридор и я иду, но ощущаю, что больше не могу строить из себя героя. Мои ноги подкашиваются, я спотыкаюсь и падаю, удерживаемая только лишь его пальцами. Эрик обхватывает меня руками и прижимает к себе, я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Утыкаюсь в грудь и вдыхаю терпкий запах. Я плачу. Долго и сильно. Я не Бесстрашная, я всего лишь жалкая девчонка. Пытаюсь успокоиться, но ничего не выходит. - Я слабая, - шепчу я, - ты был прав, я ничего не стою. - Замолчи, - грубо говорит он, – Не смей так говорить. - Но ты же, - начинаю я, но Эрик перебивает меня, прижав пальцы к губам. Этот жест выходит настолько трепетным и нежным, что я с усилием давлю в себе желание удержать его ладонь. - А я имею право, - он улыбается, - хорошо? – Я киваю и все же перехватываю его руку своей. Он не одергивает и не убирает ее. Сжимаю его пальцы между ладонями и долго смотрю в глаза, улавливаю каждую линию его лица, каждую черточку. Этот настоящий Эрик - лучшее, что было у меня за все это время в Бесстрашии. Мужчина тыльной стороной руки проводит по моей щеке, я немного кривлюсь, видно, именно туда попал Питер. Я пододвигаюсь ближе и обнимаю его так крепко, словно он моя последняя надежда. - Спасибо, Эрик, - говорю я ему в плечо. - Не расслабляйся, - со смехом отвечает он. Я чувствую, что засыпаю, крепче прижимаюсь к Эрику, но холод стены заставляет ежиться. Он гладит меня по волосам, обводит татуировку на руке. В полудреме я слышу его расслабленный, ровный голос, - Нам нужно держаться друг от друга подальше, - вздох, - Я не хочу делать тебе больно, Ди. – Я замираю. - Давай, тебе пора, – говорит он и я отстраняюсь, – Завтра игра, готовься. – Он встает и собирается уходить. Как быстро меняется его настроение! Я тоже встаю вслед за Эриком и, поддавшись порыву, подхожу сзади и обнимаю его напряженные плечи. Он передергивает ими, пытаясь скинуть мои руки, но я крепче прижимаюсь к его спине и просовываю руки между его, складывая в замок на животе. Поднимаюсь на носочки и заглядываю ему через плечо. - Эрик, - тихо шепчу я. Мужчина все же сдается, я чувствую, как его мышцы расслабляются и он накрывает мои руки своими пальцами. Он всегда ищет во всем подвох, в каждом действии, в каждом слове. Я разворачиваюсь и убегаю, вырывая свое тело из теплого плена, скрывая в полумраке раскрасневшееся лицо и быстрый громкий звук сердца. Я сама еще до конца не поняла, что произошло, что двигало Эриком в этот момент, но я точно знаю только одно: он был настоящий, он не был Эриком-жестоким-лидером-Бесстрашия. Мне сложно понять его, я не знаю, как относиться к нему, что говорить и когда подходить или нет. Я боюсь, что об этом узнают остальные инициированные. И еще я совсем забыла о Питере. Он сразу же дает знать о себе, как только я просыпаюсь и иду переодеваться. - Эй! - кричит он и все оборачиваются в нашу сторону, – Может, снимешь футболку и сама всем покажешь? – Остальные ребята подходят и сковывают нас в круг. Мерзкий голос Питера ядом проникает в мою голову, мне хочется ударить его по лицу, и тут я с ехидством замечаю, насколько оно покалечено. Бровь распухла, губа и глаз подбиты; судя по тому, как он тяжело стоит, с ногой у него тоже проблема. - А ты не боишься после вчерашнего? - Питер резко обрывается, его злые глаза фокусируются на мне и он закусывает губу. - Тебе просто повезло, - выплевывает он мне в лицо, но дальше не продолжает. Питер разрывает круг, отпихнув Кристину плечом, и, подзывая Молли, уходит. Кристина смотрит на меня раздраженным взглядом и я тоже ухожу. Переодеваюсь и сажусь на кровать, сжав пальцами виски. Смотрю на свою татуировку на левой руке, она ярко красная, воспаленная по направлению всей руки. В некоторых местах вижу синяки и гематомы, оставленные Питером вчера. В эйфории я не обратила внимание на боль, сейчас же все мое тело ноет. Я достаю зеркало и в ужасе смотрю в него: да уж, Питер тоже здорово постарался. Я думаю о том, что Эрик ни слова не сказал об ужасе на моем лице. Собрав в себе силы, иду в столовую. Я чувствую, как голодна, но больше всего я разбита и раздавлена. Прокручивая в голове моменты вчерашней ночи, я понимаю, насколько ничтожна. Какая разница, что я могу выиграть на ринге, что я могу лучше всех метать ножи или стрелять, если я не в состоянии постоять за себя в обычной жизни? Что стоит мой опыт, да и зачем он нужен, если я не смогу себя защитить, если я так же слаба, как и любая девушка? А в Бесстрашии не нужны обычные девушки, и Эрику не нужна обычная слабая Эрудитка.