Kill or be Killed

На следующий день поздно вечером Кристина вбежала в комнату. Она испуганно посмотрела на всех и остановила свой взгляд на мне. Долго стояла, раскрывая и закрывая рот, но ничего не говорила. Ее черные глаза были огромными, а голос сиплым. - Ди, - начала она, - тебя Эрик зовет. Он очень злой, сказал, чтобы я немедленно тебя позвала. – Я ответила ей тем же удивленным взглядом. Я приподняла бровь и посмотрела по сторонам. Мы не пересекались с Эриком весь день, я не застала его в столовой, не было его и на симуляции страхов. Кстати, у меня их оказалась пять и Четыре с достоинством пожал мне руку в знак почтения. Я не могла понять, что могла сделать, а вчерашний поцелуй походил на сон, и я даже убедила себя, что ничего не было. Что я просто накурилась и трава одурманила мой разум. Я быстро пошла туда, где, по словам Кристины, меня ждал Эрик, завернула за угол и вскрикнула от испуга. Эрик улыбнулся и поцеловал меня, прижав к стене. Я ничего не понимала. - Кристина сказала… - Кристина же не должна догадаться, - перебил меня он, - я хотел тебя увидеть. И у меня есть сюрприз. – Я улыбнулась. Холодный ночной воздух обдувал лицо и я поежилась, жалея о том, что так легко оделась. Сейчас середина весны, и днем достаточно тепло, но вечером ветер пробивает до дрожи. Эрик не сказал, куда мы едем, но я уже догадалась, что это, скорее всего, штаб Эрудиции. Я чувствовала это внутри и тепло от предстоящей встречи с родным домом грело меня изнутри. Эрик крепко держал меня за руку и я только заметила, что на его запястье повязана синяя лента. Моя синяя лента. "Ты не выкинул ее?" - хотелось спросить мне, но я промолчала, я еще не разобралась, как стоит вести себя с Эриком. Когда мы услышали шум поезда, то подошли ближе к рельсам. Эрик запрыгнул легко, он делал это, наверное, сотни раз, и я думала, что он поможет мне, но мужчина просто стоял у двери со сложенными на груди руками. Я бежала за поездом, так же, как и в первый день, схватилась рукой за поручень и упала у ног Эрика на пол вагона. Я поднимаюсь, опираясь на стену, а Эрик садится на пол и вытягивает вперед одну ногу. Он кивает на место рядом с собой и я сажусь, все еще тяжело дыша. Мужчина смотрит вперед и улыбается. - Мы едем в Эрудицию, да? – Эрик все еще молчит. Мы спрыгиваем, как только замечаем яркие огни, мерцающие в окнах штаба. У меня внутри все замирает от страха и предвкушения. Я смотрю на Эрика, мне кажется, он чувствует тоже самое. Его глаза горят, из них льется дивный свет, что наполнен любовью. Я с восторгом стою и не двигаюсь, пару минут провожу, словно в оцепенении. Улицы, здания - все настолько родное, вызывает трепет в моей душе и легкое покалывание по телу. Я бы могла пройти по этим улицам с закрытыми глазами, с каждым метром связано что-то особенное, что-то, что уже не повторится. - Эрик, - шепчу я. Он оборачивается и я прижимаюсь к его груди, обвив руками за шею, – Это лучший подарок. - Лучший подарок для лучшей инициированной. – Эрик целует меня в лоб. Меня переполняют такие чувства: я хочу смеяться и плакать, кричать от восторга. Это мой дом, он не перестал быть моим за недели, прожитые в Бесстрашии, а для Эрика, по всей видимости, он родной даже сейчас. Мы стоим так еще пару минут, два гордых силуэта в грубой одежде черной фракции. Эрик срывается с места и бежит вперед, сначала я стою в ступоре, но скоро догоняю его. Я знаю, куда он бежит: к главному зданию, внутри которого на первом этаже находится огромная библиотека. Окна такие большие, что мы видим все, что происходит внутри, с безопасного расстояния. Я готова поклясться, что знаю каждого из этих людей, что все они мне так дороги, будто я говорила с каждым из них как минимум целую вечность. И все эти книги, я бы перечитала их, если бы вернулась в Эрудицию, и опыты, и лаборатории… Я даже никогда бы не подумала, что мне так будет этого не хватать. Мы садимся на траву и луна ярко освещает все вокруг. Лицо Эрика так умиротворено, что и без вопросов понятно, где его настоящий дом. В Бесстрашии он бы никогда не позволил себе так расслабиться, нет, там нужно быть начеку каждую секунду. Он встает и берет меня за руку, я с интересом смотрю на него и жду, когда он заговорит. - Хочешь, я покажу тебе, где был мой дом? – Я улыбаюсь и киваю. Мы больше не бежим, просто идем, как двое влюбленных, по улицам ночного города. Я видела отражения наших силуэтов в окнах домов: мы так дико смотрелись в своих грубых черных одеждах в этом тихом месте. Я думала о том, что хотела бы прожить всю жизнь с Эриком здесь, в Эрудиции; мы будто были созданы для этого места, для этой фракции. По крайней мере, он был создан. Эрик остановился у одного из стеклянных домов, что я хорошо знала. В нем было два этажа, а на втором, на балконе, всегда была открыта дверь. Я посмотрела вверх: она открыта и сейчас. Я улыбнулась, думая о своем доме, о своих родителях. Что сейчас с ними? Где они и чем заняты? - Я знаю этот дом, - тихо сказала я. И он тоже ответил мне улыбкой. Мы часто бывали здесь всей семьей на обедах или ужинах. - Моя семья давно здесь не живет, - говорит он жестко, но при этом горько. Я не продолжаю эту тему. Мы стоим так несколько минут и вглядываемся в темные окна этого дома, я - с интересом, он - с некой ненавистью. Ловлю себя на мысли, что "мы" - это нечто сокровенное, что хочется повторять часами. Мы, мы, мы… И так бесконечно, – Хочешь встретиться со своими родителями? – спрашивает Эрик и поворачивается ко мне. Внутри что-то больно колит и я бы все отдала за эту встречу, но… - Я обещаю, - продолжает он, - об этом никто не узнает. – Я вглядываюсь в его глаза: они холодны, как и обычно, и это, наверное, для него нормальное состояние. Я не ищу подвоха в его словах, я чувствую доверие. Но, согласившись сейчас на его предложение, я сломаю что-то внутри себя. Я приняла решение и, согласно правилам фракций, я не должна его нарушать, как бы этого не хотела. - Нет, - тихо говорю я, знаю, что мой отказ неубедителен, но я все же произнесла это. Эрик прижимает меня к себе. Мне так хочется закричать о том, что это неправда, я жажду увидеть свою семью, обнять маму, сестру. Я так скучаю по ним и сердце разрывается от боли, особенно здесь, на родной территории Эрудиции. Мы еще не ушли отсюда, но я уже хочу вернуться. - Молодец, - шепчет он. Мы гуляем еще около часа по аллеям парка мимо домов. Бродим, словно призраки, растворяясь в ночи. Я впервые слышу, чтобы Эрик столько говорил. Он рассказывает о своей прежней жизни в Эрудиции, что уже само по себе странно. Я не могу понять, или он настолько расслабился, что забылся, или просто доверяет мне. Его речь наполнена красками и эмоциями: он смеется, смущается, злится. Все это так ново для меня, что мне кажется, я вижу этого человека впервые. Такой Эрик дает мне надежду на хорошее будущее в Бесстрашии. Я хотела бы спросить о его инициации, о его первых днях в новой фракции и поединках. Особенно о том, что был с Четыре. Но еще рано, слишком рано, чтобы спрашивать у него о таком. Я не хочу рушить этот хрупкий мост между нами. Один раз я уже допустила ошибку. Эрик рассказывает о разных моментах из игры, где нужно захватить флаг (в которую мы играли не так давно), говорит, что она ему нравится, и они со старшими Бесстрашными собираются раз в неделю на разных территориях. Говорит о том, какие есть тактики, какие придумывают засады. Он, как ребенок, говорил и говорил об игре, про разные виды оружия, про свои любимые приемы. Я смеялась, а Эрик шутливо толкал меня в бок, и я бы все отдала, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Но всему приходит конец. Мы слышим стук колес и забираемся на перрон. Эрик снова не помогает мне, он, наверное, считает это совершенно не важным, возможно, так оно и есть. Запрыгиваем в поезд и я тяжело дышу, привалившись к стене. Эрик рывком поднимает меня на ноги и сильно вжимает в стену, он целует меня долго и напористо, нагло и совсем без чувств. Вжимает пальцы в бедра, после его прикосновений, наверняка, останутся синяки. Он тянет меня к себе и снова толкает, ударяя об стену. Я стискиваю зубы, чтобы не заплакать, хоть боль от удара пронзает позвоночник снизу вверх. Эрик хватает меня за шею сзади, потом стягивает волосы и отводит голову назад. Я отталкиваю его и он удивленно смотрит на меня. - Ты можешь делать это аккуратней? – зло спрашиваю я, прикасаясь к затылку, он ноет от удара, – Мне побоев и на тренировках хватает. - Знаешь, - его глаза тут же наливаются огнем, Эрик не любит, когда ему отказывают, – вся моя нежность ограничивалась постелью, иногда душем, - он смотрит на меня и его губы расплываются в улыбке, - реже улицей или тренажерным залом! – Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и мне противно от осознания того, что у Эрика наверняка были сотни девушек, женщин и я лишь одна из них. Одна из цифр в его бесконечном списке. - Все это, - я неопределенно машу рукой, имея в виду нашу сегодняшнюю прогулку, - было фарсом? Лишь красивой оберткой ради того, чтобы затащить меня к себе в кровать? - А тебе не нравится такой поворот событий? – он смеется, - Привыкла, что все смотрят на тебя с восторгом, – Эрик подходит ближе и упирается одной рукой на стену, – Признаюсь, - шепчет он, - я тоже впечатлен. – Он прижимает меня к стене, впиваясь в губы, наваливается телом и ставит колено между моих ног. Мне хочется оттолкнуть его и бежать так далеко, лишь бы не видеть этих глаз, насмешливую улыбку. И эти предательские слезы, я ненавижу их и ненавижу себя. Какая же я глупая. Я толкаю его, но ему все равно. В моих глазах паника, руки трясутся, я чувствую всю ту же безысходность, что и тогда с Питером. Теперь я точно уверена, что в моем пейзаже страха Питера заменит Эрик. – Ты подпускаешь мужчин так близко к себе, флиртуешь, это же очевидно. Хочешь сказать, они все твои друзья? Ты же просто еще одна маленькая шлюшка. Неужели я хуже, чем Четыре? - Не смей меня трогать! - ору я так отчаянно, что мурашки бегут по коже. Он смеется так гадко, так злорадно. Я чувствую, как поезд немного замедляется, значит, мы почти в Бесстрашии. Делаю еще одну попытку и отталкиваю Эрика в бок. Прыгаю, даже не смотря, достаточно ли безопасно. Твердо приземляюсь на ноги и бегу, немного присев в коленях. Волосы растрепаны, тело напряжено до предела, но уровень адреналина в моей крови так высок, что я не чувствую боли в мышцах. Почувствую утром, сейчас не время. Сейчас время другой боли. Пора бы уже привыкнуть.