Kill or be Killed

- Я требую реванша! - громко кричу я и все, кто находятся в зале, замирают, опасливо косясь на Эрика. Бои у нас уже закончились, но бесстрашные должны поддерживать свою физическую форму, поэтому три раза в неделю мы занимаемся в зале. Всю тренировку я смотрела на Эрика, чтобы увидеть в его взгляде хоть какие-то эмоции, но их не было, словно не было и вчерашней ночи. Услышав мои слова, он останавливается, медлит пару секунд, но все же оборачивается. На его лице усмешка, мерзкая и гадкая, глаза холодны, и мне так хочется его ударить, увидеть его кровь, что никакой страх меня не останавливает. - Котенок решил напугать тигра? – Издевается он, но все же делает несколько шагов в сторону ринга. - Тигр слишком высокого мнения о себе, - шиплю я,- пора бы посадить его в вольер. – Эрик открывает рот, чтобы, наверное, высказать все, что он думает обо мне, но молчит. Срывает куртку и кидает ее на пол. - Закрой свой рот, - тихо и холодно говорит он. Я мотаю головой в знак несогласия. - Не забывай, Эрик из Бесстрашия, - говорю я, подражая его голосу, широко расставляю ноги, чтобы стоять устойчивее. Мне кажется, он может подбежать и ударить, нужно быть готовой ко всему. Гнев в моей душе такой сильный, что адреналин, кажется, сейчас внутри меня вместо крови, – я знаю обо всех твоих приемах. – Мужчина поднимается на ринг, наклоняя голову сначала влево, затем вправо, я слышу хруст его суставов. Готовлюсь, чтобы либо ударить, либо блокировать его удар, немного приседаю. Зачем я делаю это? Зачем говорю? Еще есть шанс переиграть все в шутку. - Тварь, - шипит он. - Не угадал. - Я резко бью его по лицу со всей силой, на которую способна. Костяшки горят красным и на некоторых даже выступает кровь. Он явно не ожидал этого, пошатнулся и проводит рукой по лицу. Из его носа льется кровь и я ликую. Замахиваюсь для удара, но, конечно, Эрик перехватывает мою руку. Он сжимает мое запястье так сильно, что кажется, он сломает его, а может, уже сломал, и со злостью откидывает меня, отчего я врезаюсь в стену ринга. Встаю и чувствую легкое головокружение. Эрик хватает меня за волосы, с силой тянет вверх, я вскрикиваю от простреливающей боли; он бьет меня лицом о жесткий пол ринга, я сплевываю кровь. Эрик дает мне отдышаться и я смотрю ему в глаза, все еще лежа на полу, его рука крепко держит копну волос и я смеюсь. - Представляй, - шепчу я, - ведь это можно было бы иметь, - выделяю последнее слово, - без лишних зрителей и ринга, что залит кровью. – Он рывком поднимает меня на ноги и бьет по ребрам с одуряющей силой; я думаю, нет, я уверена, что он сломал мне ребро. В глазах темнеет, и я молю свой мозг, чтобы он отключил меня и все кончилось. Но он не слушает и словно кричит: "Ты сама этого хотела, сражайся, ты же сильная." Я обмякаю в руках Эрика и он, наверное, думает, что со мной кончено, откидывает в сторону и поворачивается спиной. Я собираю все силы и встаю. Пока он не ожидает, бью его под колено, мужчина рычит и падает, второй удар в пах, я хочу ударить еще, но Эрик хватает меня за ногу, я приземляюсь рядом с ним, он перекатывается на меня и нависает сверху. - Какая же ты все-таки жалкая, - выдыхает он мне в лицо и смотрит в глаза холодным, презрительным взглядом. Словно то, что он сейчас говорит со мной, это честь для меня. Словно ему противно даже находиться рядом, не говоря уже о том, чтобы прикасаться, - Уймись, - говорит он, отталкивается и уходит. Я медленно встаю, опершись рукой об пол, она скользит по охладевшей крови, моей крови. Никто не спешит на помощь, все неофиты стоят в стороне, их различает лишь одно: половина смотрит на меня, другая - в сторону двери, за которой скрылся Эрик. Протираю лицо ладонью, она вся в крови, держусь за ребра и неторопливо, сильно хромая иду в сторону выхода. Мне нужно в больницу, я чувствую, что выдержу еще всего лишь пару минут. В глазах расходятся черные круги, они то мигают, давая мне хоть что-то разглядеть, то застилают собой все вокруг, оставляя меня в кромешной тьме. Упираюсь на стену правой рукой и сильнее сжимаю ребра, становится невыносимо больно, я кричу, но продолжаю давить. Пока резкая боль будет простреливать мое тело, мозг не сможет отключиться и оставить меня здесь, в одном из коридоров Бесстрашия, где ни один человек не поможет, а лишь с усмешкой пройдет мимо. Я уже совсем сгибаюсь пополам, ноги подкашиваются и я запинаюсь через каждые пару секунд. Я не замечаю, как кончается стена там, где следует поворот, моя рука ловит лишь пустоту и я падаю на пол с хриплым отрывистым рыком. Я чувствую, что уже не смогу встать; не потому что перед глазами пелена, а ноги слабы и отказываются меня держать, я просто не могу. Пересилить эту боль, перекричать шум крови в ушах, бешеный стук сердца в груди. Мне кажется, что по пятам за мой идут Кристина, Трис, Уилл и Питер, они ухмыляются мне в спину, смеются и радуются. Я закрываю глаза. Уже не слышу ничего, что могло бы привести меня в чувство. Вокруг пустота. Я с силой ударяю по ребрам, боль захлестывает меня, я переворачиваюсь на спину и кричу во все горло. Это мой страх. Мой самый первый страх. Боль – это не всегда плохо, иногда боль служит во благо. Я становлюсь сначала на четвереньки, потом ставлю одну ногу и, уперевшись, выпрямляюсь. "Ну же, - говорю я сама себе, - еще чуть-чуть." И я иду. Как раненный солдат с ужасного, жестокого стрельбища. Вся в крови, побежденная и жалкая, но я иду, потому что сдаться – означает признать поражение. А я его не признаю. - Док, - зову я, слабо толкая дверь плечом. Мой голос был приглушенным, я бы даже не сказала, что он походил на шепот. Я подумала, что это последнее, что я говорю в своей жизни, и реальность больно хлестнула меня по лицу, оставляя огромные саднящие рубцы. В больнице обычно дежурили Дерил и Кара, они были выходцами из Эрудиции, одни из лучших докторов среди фракций. Дерил был молчаливым, но при этом серьезным и уверенным. На его брови было четыре прокола, волосы темно-синего цвета и множество татуировок. Рукава его рабочей одежды обычно были закатаны и обнажали полностью забитые руки. А Кара мне не нравилась, в ее взгляде было что-то дикое и опасное. Она так походила на Эрика - на Эрудита в одежде Бесстрашия. Я тяжело дышала, изо рта лилась кровь, она наполняла меня неприятным металлическим вкусом, меня тошнило и голова беспощадно раскалывалась. Руки тряслись мелкой дрожью и я явно чувствовала свой конец. Только не так. Только не так! Дерил вышел и тут же бросился ко мне. Он подхватил меня на руки и переложил на постель. - Девочка, - шептал он успокаивающе, пока его руки втыкали в мое тело иголки и подключали аппараты, на лицо он одел мне кислородную маску, – Все будет хорошо. – Видно, все было просто ужасно. Обычно врачи не успокаивают раненых, особенно в Бесстрашии, а раз Дерил начал говорить, что все будет хорошо, значит, я действительно на краю. Я чувствовала, как его рука, которой он аккуратно проводил по моему лбу, тряслась мелкой дрожью. Я в последний раз открыла глаза, посмотрела в его напряженное лицо и даже попыталась улыбнуться. Тело еще раз прострелила боль, я выгнулась на кушетке и закричала, но маска заглушила звук. Казалось, что внутри меня повреждены абсолютно все органы и клетки, что все сочится кровью. - Дай мне умереть, - прошептала я и он понимающе кивнул. Я не знала еще, какое он примет решение, но мои глаза закрылись и я наконец-то отключилась.