Обычные такие выходные

Утром следующего дня они уже сходили с поезда в Годриковой Впадине. Стояла всё та же безветреная, удушающая погода, казалось, плавился даже воздух. Солнце слепило глаза, но Рон хорошо видел две фигурки, очень выделяющиеся резким контрастом черной и белой макушки. Малфой прижался к Гарри спиной, а тот обнял белобрысого за талию. Они стояли неподвижно и ждали Рона с Гермионой. Малфой сказал что-то и ухмыльнулся — быстро мелькнули белые зубы. В ответ Гарри поднял руку и дал ему несильную, но звонкую пощёчину: её звук донёсся до Рона с Гермионой. Малфой не стал разбрасываться заклинаниями, вырываться из объятий и возмущаться, только поморщился; видимо, такое рукоприкладство было для них в порядке вещей. Когда они с женой подошли, Гарри отпустил Малфоя. Неожиданно тот улыбнулся и первым подал руку Рону раскрытой ладонью вверх. Рукопожатие вышло некрепким, хотя Малфой очень старался, надавливая своей костлявой рукой. Всё такой же тощий, всё такой же настырный. Когда Рон брезгливо одёрнул руку, Малфой усмехнулся и скользнул взглядом к Гермионе, уже пообнимавшейся и громко поздоровавшейся с Гарри. — Чёрт, Уизли, куда ты дел ту девочку-заучку и кто эта прекрасная молодая женщина? — спросил Малфой, наклоняясь и целуя её ручку. Гермиона заметно покраснела и смущённо улыбнулась, как будто ей в первый раз делали такие комплименты. Хотя… Рон честно попытался вспомнить, когда же ему удавалось выдавить из что-то большее, чем «Ну, ты умная и, эм, красивая», и сдался. Наверное, это действительно был первый настоящий комплимент, сделанный Гермионе как женщине, а не как ученице-отличнице. Рон заметно напрягся, глядя на них с Малфоем. Гермиона сегодня была действительно шикарна: волосы в намеренно небрежном пучке, летнее красное платье до колена с довольно откровенным вырезом, радостная улыбка и горящий взгляд — она всю дорогу восторгалась реками и полями, в красоте которых Рон ничего не смыслил. Зато женскую красоту он ценил. Честное слово, если бы он не был знаком с ней уже десять лет, он бы подумал, что она пытается его соблазнить, подбить на быстрый секс в кабинке туалета в поезде. На самом деле Гермиона просто наряжалась для «выхода в люди», упорно не замечая сексуального подтекста. Или это просто он становится озабоченным? Возможно, учитывая, что этой ночью жена снова придумала какую-то отмазку и отвернулась. По дороге к поттеро-малфоевскому дому — у него тоже пока не было названия — компания разделилась. Малфой шёл впереди с Гермионой, обаятельно улыбался и жестикулировал, рассказывал ей, кто из их общих знакомых в каком доме живёт, расспрашивал её о Розе, иногда здоровался с прохожими, даже потрепал по голове какого-то соседского мальчишку. Гермиона немного испугалась такого напора, но не нашла в его словах подвоха, и стала слушать и отвечать с интересом. Рон плёлся позади с Гарри и с подозрением щурил глаза, поглядывая на Малфоя. — Он может быть ужасно харизматичным, когда в хорошем настроении, — сказал Гарри. Пояснять, кто такой «он», не требовалось. — Он странный какой-то, — буркнул в ответ Рон. — Ты даже не представляешь, насколько странный, — улыбнулся Гарри. — Это, кстати, была его идея позвать вас в гости. Он сказал, что пора бы уже начать общаться с вами по-человечески. — «Малфой» и «по-человечески» — это невозможное сочетание, — Рон пнул камень на дороге. Тот пролетел метров пять, попрыгал, издавая при ударе глухие звуки, и затих. — Ты просто его не знаешь. Он, конечно, не всегда такой, но постарается быть с вами приветливым. — И ты туда же! — огрызнулся Рон. Малфой его услышал. Скорее всего, он слышал всё, сказанное до этого, но не показывал виду. — Расслабься, Уизел. Если тебя напрягает, что я умею быть нормальным, то я могу врезать тебе по носу или Круциатус применить. Всё ради твоего спокойствия, — усмехнулся Малфой, откинув голову чуть вбок и назад, чтобы его было лучше слышно. Рон фыркнул и замолчал.

***

Едва они зашли в маленький уютный домик, на улице пошёл дождь, даря долгожданную прохладу. Остаток дня прошёл, к удивлению Рона, довольно спокойно. Капли мерно стучали по крыше. Горел камин. Вчетвером они ели конфеты, слушали маггловский рок-н-ролл, который так любила Гермиона, играли в плюй-камни, в карты, в слова и другие дурацкие игры, в которые обычно играют выпускники школы, собираясь вместе. Особенно понравилось Рону играть в «отгадай слово на лбу» —гиппопотомомонстросесквиппедалиофобию Гермиона всё-таки не отгадала, Гарри долго тупил со Снейпом, а Малфой так и не понял, кто такой Рей Уильям Джонсон. А вот на игре в карты Рон сосредоточился: у Малфоя было слишком невинное выражение лица. Как раз когда слизеринец положил карту, которая уже ушла, Гарри, тоже внимательно следивший за игрой, дал ему подзатыльник. В ответ он только усмехнулся и вытащил другую карту, но больше мухлевать не пытался. Словом, вечер удался. А вот ночь — нет.