Тайная комната

Смутные очертания прибрежных скал проступали в рассветных сумерках. Мечник чувствовал запах моря, почти ощущал брызги воды на лице, только необыкновенная тишина заставляла быть настороженным. Все так же опасливо прислушиваясь, брюнет шел вперед. Зачем? Он и сам не смог бы ответить, что ожидал увидеть, восход солнца или корабль на горизонте… Вот еще шаг и он окажется по щиколотку в воде. Однако этого не происходит. Знакомый скрежещущий звук разрывает мираж. - Вы все-таки вернулись, господин. Канда в ужасе подскакивает на кровати. Сон? В маленькой коморке, которую ему отвели в ордене темно, окно намертво закрыто и воздуха не хватает. Азиат не привык к таким «хоромам». Кровать раз в пять меньше привычной, одеяло колючее, простыни не шелковые, потолок только что не падает на голову. Мечник глубоко вздыхает, зато он сам это выбрал и может делать, что хочет. Эта мысль его привлекла. Почему он должен сидеть в этой коробке, никто не запрещает ему выйти прогуляться. Нет, я определенно ищу приключений, и смею вас заверить, успешно их нахожу, на все части тела. Чего и следовало ожидать, моя любовь к подкопченным ребрышкам, вела меня в кладовую ордена. Вот только не довела. Путь омрачился нежданно-негаданной встречей с ножнами мечника, прямо промеж глаз. Офигительные, доложу я вам, ощущения. На мои праведные возмущенные вопли, я получил: «Не фиг шляться по ночам». Согласитесь, в качестве оправдания не катит. Вот и меня не устроило: - Мог бы и повежливее. Извиняться не учили? Канда смерил меня таким взглядом… что-то средние между презрением и желанием добить из жалости. Но извиниться не соизволил, видимо, все-таки не учили. - Что ты здесь делаешь? – пытаюсь хоть как-то наладить беседу, помнится, на следующее задание Комуи планировал нас отправить вместе. - Тот же вопрос. Надо попросить Комуи послать их с историком-младшим. Брюнет обошел меня (чтоб не сказать перешагнул через) и направился вглубь коридора. М-да, не заладилось у нас как-то. Причем, с самого начала. Если я хоть что-то понимаю в жизни, наш новый знакомый больше проникся симпатией к Лави. Или даже уважением. Мысли были прерваны настойчивым бурчанием желудка и я спешно возобновил свой путь. Канда мысленно выругался и двинулся в направлении, где, по его мнению, должен был находиться выход. Хотелось вырваться из духоты мрачных коридоров, ночью они напоминали его покинутое жилище. Мечник намеренно старался не упоминать слово «дом». Место заточения не может быть домом. В очередной раз, выйдя в примыкающий коридор, Канда чертыхнулся. «Тч, надо было у этого мелкого спросить. Хоть какая польза от встречи». Утро встретило книгочея младшего сюрпризом, едва он успел выйти из комнаты. Даже двумя. Прямо перед дверью, оперевшись спиной о стену, сидел темноволосый мечник. Глаза его были закрыты, а грудь мирно вздымалась. Рядом, сладко посапывая и уткнувшись носом в плечо азиату, дремал Аллен Уолкер. Каким удивительным образом эти двое оказались здесь, да еще и умудрились проспать явно не один час, у историка младшего даже предположений не возникло. - Аллен? Открывать глаза отчаянно не хотелось. Было тепло и уютно, к тому же приятно пахло чем-то, что щекотало нос. Пушистое и мягкое. Не припомню, чтобы моя подушка обрастала мехом. Сладко потянуться и… - Какого хрена? Я отчаянно хочу взвыть от сильного тычка в ребра, но спросонья получается нечленораздельное мычание и глаза распахиваются сами собой. Это черт знает что вообще такое, вчера ночью получил, теперь, это у меня полоса удач так начинается? Кстати, об этом. Никто ведь не удивился, что отхватил я опять от мечника? Между прочим, исключительно из чувства любви к ближнему своему я его вчера не бросил, разбудить хотел. - И где благодарность? - Это за что же? – интересно, а он рычать умеет, вот сейчас мне кажется, что да. - За то, что согревал тебя теплом своего юного тела, - выкуси! Вообще-то зря я так, целые кости мне пока нужны, жаль, что поздно это осознал. Готовлюсь огрести, пытаюсь срочно вспомнить хоть одну молитву, смотрю на Канду в ожидании заслуженного… он чего, покраснел? Губы сами растягиваются в улыбке. Он и так умеет? Милашка. Пока брюнет поочередно меняет все оттенки красного, Лави утаскивает меня к себе в комнату от греха. - Аллен, ты совсем рехнулся? - Да он мне чуть ребра не переломал! - Это потому ты сияешь, как медный таз? Ой, а лыбу и правда хватит тянуть, с чего это я такой радостный. - И почему вы спали у моей двери? А вот это хороший вопрос. Помнится, после посещения мной одного богоугодного места (орденской кладовой), мысленно сливаясь в страстных объятиях с кроваткой, я, как раз таки собирался воплотить свои мечты, когда увидел сидящего в коридоре мечника. Постарался обойти подальше, памятуя о нашей последней встрече. Кто его знает – может, Канда старый любитель посидеть ночью в темных коридорах. Но, приблизившись, понял, что тот просто дрыхнет. Крайне удивившись, хотел разбудить, потом подумал, что, наверное, не надо, лучше сделать вид, что ничего не видел и пройти мимо. В конце концов, он здесь никому не мешает. Однако человеколюбие взяло верх, и я решил принести одеяло. Но ведь так он бы понял, что я его видел и не разбудил. Размышляя, как поступить, я присел рядом, пол действительно оказался холодным. Посмотрев на дверь, против которой спал мечник, отметил, что это комната Лави. - В общем, пока я решал, не взять ли у тебя одеяло, я заснул. - А он-то что здесь делал? - Меня не просветил. Это ведь у нас ты его большой друг. - С чего такие обвинения? – мне показалось или книжник покраснел? Может, это заразно? - Пойду в свою комнату, встретимся в столовой, - и это согрело мою трепетную душу. Как и ожидалось, Канды за дверью не было, ну, хоть что-то с утра должно быть приятным. Лави озадаченно посмотрел на брюнета, тот с невозмутимым видом ел завтрак и, судя по отрешенному выражению лица, объяснять ничего не собирался. Появление Уолкера в столовой на него тоже никакого впечатления не произвело. Палочки все так же изящно прихватывали жареные овощи и отправляли рот. Историк-младший заинтересовался процессом, повертел в руках вилку, ложку, попробовал взять их одной рукой одновременно на манер палочек, не удержав, уронил в тарелку с раменом, пытаясь спасти еще не до конца утонувшую ложку, опрокинул чашку с утренним кофе, поднимая чашку, задел поглотивший приборы рамен, расплескав его на стол, и устроив весь этот свинарник, грустно посмотрел на Аллена. В единственном зеленом глазу отразилась вся скорбь мира по безвременно почившему завтраку. Ни один мускул не дрогнул на лице мечника, когда он вставал из-за порядком загаженного стола. - Ну ты…. – только и смог выдохнуть Аллен. «Нет в жизни счастья» - решил Уолкер, выслушивая подробности задания от Комуи. Перспектива совместного путешествия с Кандой его не вдохновляла. Мечник тоже особо теплых чувств по этому поводу не испытывал, тем паче после своего ночного приключения. Суть его заключалась всего лишь в том, что, изрядно погуляв по орденским коридорам, Канда напрочь заблудился и понятия не имел, в каком направлении теперь искать свою комнату. Здраво рассудив, что утро вечера мудренее, сел рядом с первой попавшейся дверью, где и заснул, совершенно не рассчитывая на то, что часом позже к нему присоединится вечно голодающий Аллен Уолкер. Утром, после разговора с вышеупомянутым экзорцистом, мечник практически сразу нашел комнату, при свете дня это не составило ни малейшего затруднения. Канда демонстративно отвернулся к зашторенному окну, красноречиво выражая спиной всю степень своего недовольства. Впрочем, оно было, скорее, показное. Сидеть безвылазно в ордене после того как он вырвался из своего добровольного заточения, мечник не собирался. - Ваш поезд прибывает в полночь. Советую успеть собраться, - Комуи вовремя вспомнил о скудном выборе одежды их нового экзорциста, - Я скажу Джонни, чтобы снял с тебя мерки. Новенький, идеально сшитый черный плащ шикарно смотрелся на мечнике, Аллен невольно восхитился – «Хоть сейчас на подиум». За что был пронизан испепеляющим взглядом и сопровожден недовольным «Тч». Вот уже около часа они стояли на перроне, поезд опаздывал. Канда не выражал ни единого признака нетерпения, а вот Аллену, как обычно, приспичило поесть. Мудро рассудив, что ужин был давно, а завтрак будет не скоро, он направился на поиски «черствой корочки хлеба». Брюнет искренне недоумевал, где в такой час Мояши собирается разжиться едой. Через 15 минут мечника посетили сомнения – кто придет раньше, мелкий шпендель или поезд. Еще через 10 минут, проклиная Уолкера, холодную ночь, опаздывающий поезд и смотрителя в придачу, Канда отправился на поиск. Пропажа обнаружилась в ближайшей забегаловке. Загнанный в угол, экзорцист доказывал троим помятого вида мужичкам, что: - Это мой честно заработанный выигрыш! Гудок прибывающего поезда раздался более чем вовремя, мечник за шкирку вытащил Аллена из помещения вместе со всем «честно заработанным», попутно отвесил затрещину и достаточно бесцеремонно втолкнул в вагон. Тот счел за благо не возражать разозленному азиату, тем более что без него коронованный клоун навряд ли отделался бы так просто. Мечник с удовольствием расположился на нижней полке, поставил Муген у изголовья и почти заурчал, когда мирное «чух-чух» начало убаюкивающее укачивать. О том, как можно жрать в два часа ночи он не хотел даже думать. Хм, он даже ничего не сказал? Либо я его так достал, либо просто спать хочет. Я вот точно хочу, но есть хочу больше, тем более, что добытая мною жареная курица к утру остынет, нельзя так неуважительно относиться к труду кухарки. Иттадакимас! Проснулся я сам, просто потому что выспался. Как ни странно мой не ранний подъем не был встречен ни презрительным хмыканьем, ни вполне ожидаемыми подколками. Брюнет спал и просыпаться явно не собирался. Да уж, поздняя пташка. Второй день подряд спим вместе, это начинает входить в привычку. Я невольно покосился в сторону мечника, ну аки младенец. И кто бы мог подумать, что это он меня приложил своим Мугеном, между прочим, до сих пор синяк остался. Надо придумать чем заняться, ехать нам долго, а разговорчивого собеседника у меня не предвидится, жаль, что Лави не поехал с нами, у него всегда куча историй в запасе. 11 часов. Ну хоть проснулся бы что ли. Хоть какое разнообразие, смотреть в окно, конечно, интересно, но уже порядком раздражает. Да еще и не шуметь стараешься, чертово человеколюбие. 12 часов. Ну, Канда, ну давай уже. Пора просыпаться, солнышко в зените, птички поют, сейчас я уже запою. Час дня. Почему у меня нет будильника? Чтобы так включить, а потом – ой-ой, это я для себя поставил, но уже все проснулись. 14.00. Здравствуй, время обеда. Ближайший час есть чему себя посвятить. Три часа. Канда, ты просыпаться собираешься? Я, конечно, все понимаю, в здоровом теле здоровый сон. Но для такого количества сна ты выглядишь уж слишком худощавым. Четыре. А он вообще там живой? Может, палочкой потыкать? Да не, вроде дышит. А не посмотреть ли мне в окно. А то так много занятий – посмотреть в окно и посмотреть в окно. Пять вечера. Аллилуйя! Вы думаете, мечник проснулся? Я вот уже на это не надеюсь. Однако пришло время ужина. И пара сочных отбивных скрасит мое одиночество. Ой, наша спящая красавица зашевелилась, неужели запах почуял? Пользуюсь моментом: - Канда, ты вставать собираешься? Молчание было мне ответом. Нет, ну это уже ни в какие ворота. Подъем! Я старательно прицеливаюсь пирожком с капустой, чтобы «нечаянно» уронить его на подушку спящего самурая. - И что это ты делаешь? Упс, нежданьчик вышел, кажется, кое-кто проснулся и уже готов меня убивать. Бодрячком так, в качестве утренней разминки. - Кхм, ужинать собираюсь. - Смотрю, по доброте душевной, и меня накормить? - Заботливость – мое второе имя. - Мояши, позволь объяснить доступно. Это что-то новенькое: - Мояши? Меня зовут Аллен! Выразительно делаю ударение на своем имени, Канду это не впечатляет. - Объясняю – мы не друзья, не приятели, не собеседники. Волей случая так произошло, что мы едем в одном поезде, наши пути совпадают, у нас общее дело. И я буду очень признателен, если ты оставишь свою заботу при себе. Ферштейн? - Я-я, зер гут, - припоминаю что-то из раннего, а булочкой в него уже не нечаянно очень хочется кинуть, - Не смею тревожить твой сладостный сон, да будет он глубок и наполнен яркими сновидениями. Да воспоют же в нем райские птицы, а пышногрудые нимфы, - что-то меня совсем не туда занесло, сказывается влияние Лави. Так, что там у нас делают пышногрудые нимфы: - А пышногрудые нимфы услаждают твой взор замысловатыми танцами. Слабо себе это представляю, но Канду вроде проняло – удивленно изогнутая бровь и общая растерянность во взгляде. Надеюсь, это я своей витиеватостью фраз так его поразил. Угу, а еще я и по дому могу, и крестиком вышивать умею. - Это на тебе так действие чистой силы сказывается или ты с детства ушибленный? Давлюсь наполовину откушенным пирожком, только это спасает брюнета от выслушивания всего, что я о нем думаю. Вот же язвительная зараза. Остаток дня прошел в молчании. Канда, по всей видимости, познавал дзен, сидя в позе лотоса на своем сидении (чтоб он с него свалился), а я несколько раз прошелся по составу и решил лечь спать пораньше. Как водится, ровно в 12 пополуночи мне приспичило. Заранее предусмотрев такой момент, я оставил нычку с ужина. Знаете, иногда мне кажется, что еда ночью и еда днем имеют совершено разный вкус. Этот пирожок с капустой был однозначно вкуснее. Почувствовав себя значительно лучше, встал и потянулся до хруста костей. О, этот неловкий момент, когда состав резко тормозит и ты со всего размаху, сделав красивое движение рукой, будто взмахиваешь крылом, приземляешься на теплое, мягкое, сонное тело мечника…. я не забуду тебя никогда, если останусь жив после того, что сделает со мной сейчас Канда. - Мояши, твой нездоровый интерес к моей постели настораживает. - Прости, я нечаянно, - даже не огрызаюсь на Мояши, лишь бы пронесло. - Так же, как и пирожок? - Прости, Канда, я на самом деле, поезд резко дернулся и… - И все это, конечно, очень интересно, я только хотел узнать, не слишком жестко? - А? - Мояши, если ты сейчас же с меня не встанешь, будешь ночевать за дверью. Упс, какая я неловкая. Спешно пересаживаюсь на свою койку. Чуть отдышавшись, нахожу в себе смелость огрызнуться: - Какие милые и добрые слова, сразу чувствуешь, что продиктованы они заботой. Мне показалось или даже в темноте сверкнул хищный оскал? - Я полон неведомых тебе добродетелей. - Смотри не пролейся, - ну кто меня за язык тянет! Чувствую прикосновение холодного острия к своей щеке. - Уолкер, тебе одного шрама мало? Так я награжу вторым для симметрии. - Боюсь, мне такие пластические операции не по карману. - А я в качестве бесплатного приложения к твоим сломанным ребрам. Альтруизм – мое второе имя. Ого, да он меня тогда даже слушал, а мне казалось – говорю со стенкой. Аккуратненько отвожу лезвие от своего лица. - Был трудный день, Канда, давай ложиться спать. Мечник фыркает, но клинок вгоняет в ножны, а я едва успеваю прикусить язык и не ляпнуть «а уж как ты перетрудился» вместо «спокойной ночи». - Приятного аппетита. Нет, ну и кто он после этого?