Тайная комната

Ночь вспыхнула двумя пронзительными полосами света. Аллен с немым восхищением смотрел на росчерки катаны, даже не замечая, чем становится встреченное ею на пути. Азиат упивался этой бойней, по-иному нельзя и назвать. Нарвавшиеся на экзорцистов акума не успели даже пожалеть о своей опрометчивости, а коронованный клоун – активировать свое оружие. Площадь насквозь пропиталась черной кровью демонов, а вакидзаси так и не покинул ножен, когда все было закончено. Брюнет напоминал изваяние, стоя посреди поверженных врагов: меч отведен в сторону, готовый в любой миг молниеносно отразить атаку, голова запрокинута вверх, глаза прикрыты. Кажется, он чувствует, как брызги кровавого дождя стекают по его лицу. Светловолосый экзорцист невольно посмотрел на небо – ни облачка, затем на лицо Канды – ни одна капля гнилой крови не запятнала мечника. «С каких это пор, я стал на него _так_ смотреть?». - И долго ты собираешься изображать статую? Время не детское, а мы еще не нашли, где переночевать. Канда фыркнул и бросил взгляд на окрестности. Уолкер прав, поблизости из претендентов на жилье несколько полуразрушенных домов, некогда представлявших собой не только архитектурную ценность, но и функционально предполагавшихся в качестве жилья. Теперь же едва ли можно найти хоть один из с них с целой крышей или не провалившимся полом. Еще был фонтан, прямо в центре площади, он так же не годился для временного пристанища. А вот водосток рядом вполне мог сойти в качестве убежища на оставшуюся часть ночи. Памятуя о годах заточения в своей «золотой клетке», мечник сразу же отмел эту мысль и даже внутренне содрогнулся. Однако кое-кто столь же внимательный уже поднимал решетку, закрывавшую спуск вниз. - Я не полезу в эту выгребную яму, - брюнет постарался, чтобы прозвучало убедительно. - Ну, после того, что ты учинил здесь, - Аллен красноречиво обвел взглядом усеянную кусками плоти брусчатку, - я бы не стал утверждать, что выгребная яма именно там. - Тч, не хватало еще плесени и сырости. - Канда, проснись, он пересох лет 10 тому назад. - У меня клаустрофобия, - привел последний аргумент мечник. - У меня тоже, - согласился Уолкер, и добил: - Возьмемся за руки? Вопреки своему заявлению о внезапно возникшей клаустрофобии, Аллен первым спустился в водосток. Как и предполагал, внутри не было даже намека на ручеек, фонарик выхватил переплетение труб, уходивших к водонапорной башне. Пространства не много, но выпрямиться можно, а для того, чтобы сидя проспать остаток ночи, привалившись к вещмешку – хватит и подавно. Блондин уже хотел крикнуть «Спускайся» и чуть не шарахнулся, обнаружив мечника в полушаге от себя. - Нельзя же так пугать! - Не знал, что у экзорцистов такая неокрепшая детская психика, - язвительно откликнулись рядом. Мечник располагался чуть поодаль, укладывая любимое оружие себе на колени. Вынул из ножен вакидзаси, бережно прошелся пальцами по острию, клинок хищным блеском ответил хозяину. Так и не убрав его в ножны, откинулся чуть назад, и уперевшись спиной в стену замер, прикрыв глаза. «Он похож на опытного, много странствовавшего воина. Даже не пытается подвинуть ближе катану, в столь маленьком помещении ей воспользоваться было бы сложно, можно поранить напарника. Странно это, для человека, который провел всю свою сознательную жизнь в замке» - размышлял светловолосый, пристально вглядываясь в лицо азиата, - «Спит?». Хотел дотронуться до плеча, но был остановлен насмешливым: - Решил таки подержаться за руки? Насупившись, коронованный клоун счел за благо улечься (насколько это возможно) спать, в качестве невысказанной обиды неуважительно повернулся к мечнику задом. Ему снились сумрачная богато украшенная гостиная, на окнах - вишневые портьеры, подхваченные золотистыми шнурами затейливого плетения, портреты на стенах в тяжелых рамах, хрустальная люстра, нависающая дамокловым мечом над головой. Все здесь было призвано показать роскошь, и лепнина на потолке, и украшенная изразцами каминная полка, и резные вставки плотно сомкнутых дверей. Мебель отсутствовала, в бальной зале она ни к чему. Поверх иллюзии сна, он вспомнил, что повсюду должны висеть зеркала, но их не было. Уловил движение сзади, но не развернулся. Почувствовал объятия и теплое дыхание в своих распущенных вопреки обыкновению волосах. Не отстранился, наоборот, прижался сильнее, чувствуя спиной, как бьётся чужое сердце. Нет, не чужое, родное до боли сердце. Откинул голову на плечо тогда еще 5му или 8му, какая разница, какому по статусу магистру тайных искусств. Хотел, чтобы черные пряди смешались с неистовым пламенем огненных волос. Подумал: «тогда у него не был искалечен глаз». Кто-то наблюдавший сверху отметил – «Тогда у него не было сломано сердце». До боли захотелось посмотреть в это сияющее изумрудное безумие, и увидеть там свое отражение, но страшно. Почему нет зеркал, что может в них отразиться? Этого он знать не хотел, переплетая свои пальцы с пальцами Его советника, неосознанно стараясь удержать эту иллюзию, не давая рассеяться дымкой в холодной спальной комнате с огромной кроватью, заправленной шелковыми простынями, распахнутым окном и увечным созданием в стеклянной колбе. «Вы все-таки вернулись, господин». Все сны заканчивались одинаково. Аллен проснулся раньше, этот на первый взгляд, показавшийся странным момент, был обусловлен тем, что у него жутко затекло все тело. Распахнув сонные глаза, экзорцист с удивлением обнаружил себя обнимающим спящего мечника, который вольготно расположился на щедро предоставленной Уолкером груди и явно чувствует себя куда более комфортно. Сейчас грозный азиат выглядит так тепло и по-домашнему, что первое желание спихнуть брюнета моментально улетучилось, уступив место любопытству. Мысленно хмыкнув, что это у них уже традиция такая – просыпаться вместе, экзорцист наблюдал за подрагивающими ресницами спящего, что-то ему снится? Чуть повел носом, вдыхая запах иссиня-черных волос, вкусно. Даже не верится, что это уютно устроившееся сейчас существо может едко огрызнуться, да еще чего доброго и затрещину отвесить, не утруждая себя объяснениями. Теплый, хрупкий, нуждающийся в защите. «Да что же со мной происходит!» - Аллен все же вывернулся из-под расслабленного тела мечника. Выглянув наружу, узрел всю ту же непривлекательную картину, но все же отправился осмотреться. Вайра не знал, сколько прошло времени, его положение оставалось неизменным. Он впал в некое подобие анабиоза, секунды шли, он чувствовал их течение, но не отсчитывал. Просто смирился, что они проходят сквозь него. Старался не ждать, потому что, когда начинаешь ждать, понимаешь, это может быть вечность. Страх не убьёт его, не изуродует больше, чем есть, он поглотит, заставит совершить запретное. Заставит позвать на помощь, а тогда… тогда господин не простит его. - Значит, не позовешь? Увечная голова встрепенулась, если попытку прислушаться можно так назвать. До ужаса знакомый голос. Может, показалось? - Не показалось, Вайра, - слуга почувствовал блуждающую на губах собеседника усмешку, - я вижу его сны. То, что до этого чудилось кошмаром, обретало ужасающе реальные очертания. Огненные волосы, заплетенные в косу, изумрудные глаза, нос, губы, подбородок, шея, ниже. Предметы одежды, ножны Тесея, наконец, кончики кожаных с выделкой сапог. Он здесь. А убежать нельзя. Какая ирония. - Ты не справился, - стальные нотки в голосе, он огорчен, - Меня не было всего пару сотен лет, а он уже сбежал. Как такое могло случиться? Отвечать не хотелось, да и что слуга мог ответить. Он ничего не видел, но в тайне, в самой глубине своего измученного отсутствующего сердца был рад, что хозяину удалось уйти. Хотя бы на недолго. Оставив его здесь, хотя бы так. Ведь хозяин непременно вернется, всегда возвращается, уже которую тысячу лет. Чары этого демона слишком сильны. Колбу подняли с пола. - Что изменилось, Вайра? Почему он не дождался? - Незваные гости пришли, - слуга терялся в догадках – что же теперь. Впервые за непрерывно повторяющийся цикл что-то изменилось. Его господин ушел. В неведении своего заточения, опутанный чарами, вот уже много тысячелетий он бесконечно погибал в этой комнате от рук наемных убийц, сражаясь, или, не желая проигрывать, заколов себя вакидзаси. Чтобы быть воскрешенным далеко-далеко, там, где есть нарочито шикарно убранная бальная зала, чтобы вновь стать игрушкой рыжеволосого демона. И вот цикл прервался. О, нет, так думать слишком непозволительная роскошь. Не за этим здесь магистр тайных искусств, не для того, чтобы упустить свою игрушку. Верит ли он сам в свою любовь, возможно. Только эта любовь – подделка. Разве можно любить внушая чужие воспоминания, воскрешать, оправдываясь, что когда-то они были беззаветно счастливы. В ущербной голове шевельнулось что-то похожее на жалость – демон сам обманывает себя, это он потерялся в своих иллюзиях. Прячется в хитросплетении случайностей, боясь вынырнуть в реальность. Чего он боится – быть убитым или Его смерти? А, может, все проще – страшится быть брошенным? Кто знает, что он видел там, за Гранью, окунувшись в будущее. Один из досадных побочных эффектов Великого знания – невозможность изменить грядущее. Демон преступил закон, замкнул круг. И вот уже не одну тысячу лет существует эта комната, затерянная во времени и пространстве, созданная лишь с одной целью – заточить сердце, воспоминания и того, кому они принадлежат. Всего несколько десятков столетий назад к жутковатому интерьеру присоединился Вайра. В своей неизменной любви к хозяину, умоливший демона позволить оставаться всегда подле, пусть даже в таком виде. Что было в увиденном магистром будущем, он не знает, но там не было места ему. Теперь же он единственный собеседник и, как господин не открещивается от этого, друг на протяжении уже многих лет. Хранитель обретенного знания существования этой комнаты. Демон пришел и Вайра не смог понять, что же чувствует. Злость, от того, что клетка скоро захлопнется вновь. Или радость, потому что все станет, как раньше. А может, отчаяние из-за упущенной возможности все изменить. Какие сны тебе снятся, хозяин? Кого ты видишь, закрывая глаза, когда выравнивается твое дыхание? Что так испугало Замкнувшего круг, что он прервал свой сон и старательно обходит комнату, подмечая каждую деталь. Вайра слышит, как осколки хрустят под ногами магистра. Одно он решил точно. Помогать он не будет. Сейчас слуга чувствовал себя малодушным, поддавшись слабости и завершив свою жизнь в реальности. Останься он там, могло ли все измениться? Тайную комнату нашли, так что же не так сейчас? Вяло отмахнувшись от обалдевшего от жары Тимкампи, Аллен тащился за самураем. Пот лился градом, прямая спина маячившая спереди была единственным ориентиром в темно-сизом мареве. Экзорцист сосредоточил все усилия на том, чтобы не потерять его из виду. Не жаловался, не просил сделать привал, хотя желудок распевал псалмы, понимал, что на обычный туман это мало походит, лучше побыстрее выбраться. Канда признаков усталости не проявлял, только рука, сжимающая рукоять катаны выдавала его напряженность. Блондин помалкивал еще и потому, что выбрать «короткий» путь предложил именно он, и это по его милости они уже битый час идут в неизвестном направлении. Впрочем, кто его знает, может, у мечника врожденное чувство ориентирования на местности, вон как бодро вышагивает. «И вообще, у него своего мнения что ли нет? Я предложил дорогу, мог бы показать другую. Нет, он показал, но свое мнение надо отстаивать. Если я скажу в колодец прыгнуть, он тоже прыгнет?» Хотя на душе скребли кошки. "Надо будет извиниться при случае". В последнее время книгочей младший просто не понимал, что с ним происходит. Он отключался в самых неожиданных местах безо всякой на то причины. А очнувшись, абсолютно не мог вспомнить, что же делал все это время, с удивлением узнавая, что только что говорил с Линали или же собирался в столовую, по словам Комуи. Вот и сейчас он явно был где-то не здесь, последний раз переворачивая страницу, прочел название 73й главы «Пространственные переходы. Эффект черновика». Теперь же заголовок гласил – «Глава 118. Телепортация», и он решительно ничего не помнил о пространственных переходах. А Панда все так же сосредоточенно изучал фолианты, не высказывая никаких претензий к прилежанию ученика. Лави задумался, рассказать или пока не стоит. С одной стороны, ничего страшного не происходит, экзаменовать его историк пока не собирается, а, значит, учить пропущенное бессонными ночами не придется. Однако считать признаком «бычьего» здоровья откровенные провалы в памяти также весьма наивно. И еще какие-то странные чувства, как воспоминания. Только не записанные в памяти историка, а мимолетные, нестабильные, исчезающие. Запахи, тени, обрывки фраз. Что-то произошло, когда экзорцисты увидели замок, а, может, позже, когда вломились в запертую комнату. Что-то щелкнуло и сломалось, как туго стянутая пружина, не выдержало и лопнуло. И стало все по-другому. «Надо туда вернуться». Только одному идти нельзя. Не в его состоянии. «Подожду, когда Аллен вернется с задания. Канду перспектива возвращения вряд ли обрадует, даже пытаться не стоит. А друг не откажет». Я устал, порвал одежду, почти сдох. Я умер от голода мучительной смертью не один раз, а этот все шагает вперед. Мы, случайно, не по кругу ходим? - Канда? – хочу воззвать к.. к чему интересно, совесть там и не ночевала. Мечник продолжает идти, оглох что ли. Пытаюсь догнать и кричу громче: - Канда!? - и с налету врезаюсь в спину без предупреждения остановившегося брюнета. Тот оборачивается с немым удивлением. Смотрит, как будто в первый раз видит. - Что? – не выдерживаю. - Так странно вдруг вспомнить о твоем существовании. Мило просто до жути. - Извини, что не потерялся. - Не привык быть в компании. - Твои извинения приняты, - благосклонно киваю - Пф, ты что-то хотел? - Уточнить маршрут нашего следования. Брюнет сощурился: - Поправь меня, если не буду точен: Ты, выбравший маршрут, хочешь уточнить у Меня, который согласился довериться твоей интуиции в лице твоей же пятой точки, куда мы идем? Не люблю я, когда он так смотрит, сразу усталость отступает и хочется бежать, далеко и долго. Выдержать взгляд помогает только воспоминание об утреннем пробуждении, может, просветить, кто конкретно искал утешения, утыкаясь носом мне в плечо? Смотрю в непроницаемые полуночные глаза - наверно, стоит оставить эти ценные знания при себе. До поры. - Ты идешь впереди. - Всего лишь против направления ветра. - А если ветер меняет направление? - Тогда бы мы не увидели той деревни, до которой почти дошли. Заглядываю через плечо азиата, и впрямь чуть в стороне сизое марево расступается и просвечивают очертания домов и деревьев. - Продолжим путь? Иногда Замкнувший круг глубоко раскаивается. Что было бы, оставь он все как есть, смог бы он изменить настоящее? Он сделал заложником и себя, и единственного человека, которого любит. И что теперь? Может ли так дальше продолжаться? Но… Двери на балкон распахнуты, ветер заставляет волнами вздуваться тонкие тюлевые занавеси, как будто хочет заглянуть девушке по юбку. По комнате шныряет утренний игривый сквозняк. Первые солнечные лучи пытаются добраться до изголовья огромной двуспальной кровати. Рыжеволосый юноша глубже закапывается в многочисленные подушки, прячась от навязчивого гостя, чувствует шевеление под боком. Это любимый брюнет, спасаясь от раннего пробуждения, натягивает на себя одеяло, попутно стаскивая его с магистра и главного советника их высочества, отворачивается спиной. Рыжеволосый, он же советник, наклоняется к самому уху высочества и шепчет что-то почти неслышное. Темноволосый издает нечто вроде урчания, но не просыпается. Тогда магистр пытается силой стянуть несправедливо отобранное одеяло. Тот же результат. Решает действовать от противного и хочет спихнуть брюнета с кровати. Высочество недовольно фыркает, поворачивается и являет миру сонный взор сапфировых глаз. Недовольно выгибает тонкую бровь, оценивает ситуацию, и широким жестом откидывает одеяло в сторону советника. Перестарался спросонья. Взгляду магистра предстает соблазнительное обнаженное тело лучшего мечника Запределья. Синеглазый не смущается, сладко потягивается в кровати, ожидая реакции. Ему нравится этот восхищенный взгляд, ему нужно знать, что его любят, чтобы ему это доказывали. Магистр совсем не против предъявления доказательств прямо сейчас, тем более, раз наследник так настаивает. Придвигается ближе, позволив остаться себе в костюме Адама, отчего же и нет, здесь тоже есть чем полюбоваться. Замечает изучающий взгляд, они еще не касались друг друга, но эти минуты едва ли не лучше моментов безумной страсти. Никакого отчаяния, ничего вокруг, только эта игра, которой оба отдаются с наслаждением. Советник шепчет: «Юу» и проводит по длинным иссиня-черным прядям. В ответ азиат зарывается пальцами в огненных локонах своего магистра, доходящих почти до плеч. Где-то в глубине он понимает, что-то не так, волосы должны быть короче, и глаза… Но мысль такая мимолетная, что не удерживается на краешке сознания. Глаза – изумрудное безумие, вот и все, что нужно сейчас знать. Он сам тянется за первым в этот день поцелуем, он не ханжа, его не нужно просить, его нужно любить и он сам будет отдаваться. Почему нет? Это не сделает его навыки владения мечом хуже, не понизит положения, не запятнает репутацию. Сейчас ему очень хочется прижаться к такому надежному, сильному телу советника, раствориться в нем. Ловить его дыхание своими губами, шептать имя человека, который, может быть, один его и любит. Впрочем, нет. Есть еще Вайра. Как некстати он это вспомнил. Чересчур сильно сжал пальцы, советник недоуменно посмотрел на распластанного под ним азиата. К черту мысли, сейчас это все не важно. Канда погладил обиженное место, прикрыл глаза, боясь, что в них отразятся эмоции. Нет, не важно. В тот раз Юу был не такой, как всегда. Это точка отсчета. В чем он ошибся, что упустил. В тот раз брюнет был не с ним, отдавался яростно, горячо, но.. но.. этих бесконечных «но» с тех пор становились все больше. Он не выдержал, он должен был узнать. Сил и полномочий магистра тайных искусств вполне достаточно, чтобы шагнуть за Грань. Мыслей читать он не умеет, но увидев будущее, сможет предотвратить…что? То, что произойдет. Так он думал тогда, этим утешается сейчас. Он тысячу раз проклят, кровь с его рук не смыть, он покидает комнату в замке, оставив колбу с бездыханным существом внутри. Круг скоро замкнется, не стоит беспокоиться об уборке. Может ли так дальше продолжаться? Нет. Но он хочет вернуть утро с распахнутыми настежь дверями балкона, вздымающимися тюлевыми занавесями, сквозняком и сонным, тогда еще Его брюнетом. Это и несколько счастливых месяцев после – все, что у него осталось. Только этим он и живет. До завершения цикла считанные недели, он должен успеть убить наследника, лучшего мечника Запределья и Восточного принца Канду Юу, единственного любимого человека.