Когда меня не станет

      Мой взгляд прикован к мигающему двоеточию на электронных часах. Шесть вечера, а я все еще сижу в ожидании неизвестного чего. Покачиваясь в компьютерном кресле, я, наверное, уже в сотый раз за последний час беру в руки конверт с судьбоносным письмом. Мне кажется, что чем дольше я тут сижу, тем больше набираюсь уверенности в том, что поеду в Петербург вне зависимости от того, что скажут родители. Все же, это моя жизнь, и я считаю, что сейчас я это заслужила. Нужно же когда-нибудь начинать жить для себя, верно?       Я решаю зацепиться за эту мысль, и пока уверенность меня не покинула, срываюсь с места с конвертом в руках. Сколько можно выстраивать идиотские гипотезы у себя в голове, когда можно просто поговорить с человеком и попросить его о понимании? Я уже давно заметила, что моя проблема в том, что я слишком много думаю, прежде чем что-нибудь сделать. Это додумывание не имеет никакого положительного эффекта, а только тратит мое время и силы.       Вхожу в родительскую спальню. Мама и отчим сидят на диване и смотрят очередное посредственное шоу. Я устраиваюсь рядом с ними, но пока решаю отмолчаться. Не хочется их отвлекать от просмотра, потому что так они точно ответят на отвали. Лучше переждать и потом поговорить нормально.       Почти моментально мама переводит взгляд с экрана на меня и спокойно спрашивает: – Что?       Я молча передаю ей письмо и от нетерпения начинаю теребить подол платья. Мне кажется, что каждое её действие зацикливается в бесконечности. Например, то, как она достает листок, как разворачивает его, как отчим пододвигается к ней, чтобы узнать в чем же дело.       Не знаю сколько проходит минут. Одна, две или десять. Когда я уже почти отчаиваюсь и хочу спросить у них, что они об этом думают, мама, наконец, начинает говорить. – Ты что, действительно хочешь поехать? – она все еще говорит спокойно, но её холодно-отстраненный тон немного выбивает меня из колеи. – Да… Да, ведь… – я начинаю нервничать, поэтому всё, о чем я думала последний час испаряется из моего сознания. Что тут вообще сказать? – Я думаю, что это ценный опыт, и к тому же возможность заработать неплохие деньги. Проживание и питание оплачивается, а проходит это все вообще в Петербурге. Я же столько лет мечтала…. – Ты же понимаешь, что это очень серьезное решение, – мой отчим – Женя, произносит это с такой жалостью, что мне даже кажется, что он с этим переигрывает. Хотя, скорее всего, ему правда очень жаль. Он хороший человек, но не любит бороться против системы. Особенно если эта система – моя мама. – Целый месяц в такой дали от дома это довольно много. – Да, я знаю, но мне через год сдавать экзамены и уезжать. Почему бы не попробовать самостоятельную жизнь хотя бы на месяц? – Самостоятельную жизнь, – мама усмехается. – Лучше попробуй начать готовиться к экзаменам, раз уж ты сама о них вспомнила. Тебе нужно определяться в жизни, а ты все в облаках витаешь. – Я не витаю в облаках! – аргументы иссякали, консенсус не состоялся. Я понимаю, что этот разговор вот-вот перерастет в ругачку, но давать заднюю уже поздно. – Это же реальное оплачиваемое предложение от реальных людей. Как это вообще может быть связано с тем, что я… – Разговор закончен, Инга. Ты не поедешь, – отвечает мама и вновь переключает внимание на телевизор. Так демонстративно заканчивать разговор? Нет уж, спасибо. – Я поеду. – Милая, пойми, – Женя начинает пытаться утешить меня по давно отработанному сценарию. Я благодарна ему за все, но слушать это, уже никаких сил. – Тебе лучше остаться дома, ведь если ты сейчас уедешь… – То обратно из своей «самостоятельной жизни» можешь не возвращаться, – перебив его, заканчивает мама.       Мне этого до ужаса не хочется, но я все же чувствую, как на глазах выступают слезы. Мне не остается ничего кроме как кивнуть и бросить в ответ: «И ладно». Не дожидаясь маминой реакции, я убегаю в свою комнату. Хочется скатиться вниз по стенке и разрыдаться, но я просто закрываю дверь и падаю на кровать. Кто бы сомневался.       Мы с мамой никогда не были лучшими подружками или вроде того. Я не знаю, так бывает только в пресловутых американских фильмах или в жизни тоже, но я лично больше склоняюсь к первому. Не имею понятия, о чем можно с ней разговаривать. Не понимаю, как и зачем рассказывать ей что-нибудь о моей жизни. Да, и она не особенно интересуется… Может быть, мы просто с ней слишком разные. Я понимаю, что это немного смешно звучит, но как это еще назвать? Как назвать её дурацкий взгляд полный сожалений, мол «как же жаль, что это я тебя так воспитала»? Я всегда делаю вид, что не замечаю этого, но я же не идиотка. И Женя тоже не идиот и всё понимает. С ним мы намного лучше ладим. Может потому что он моложе мамы, даже не знаю... Обычно дети ненавидят своих отчимов, но у меня всё наоборот. Кстати, иногда это чрезмерное «не как у людей» даже раздражает.       Если честно, после этого разговора я немного сбита с курса. Я знаю, что твердо решила ехать и сказала об этом маме, но её реакция все равно немного дезориентирует меня. Сложно сказать, насколько она серьезна в намерении не пустить меня домой, если я все же уеду. Конечно, больше похоже на то, что она меня просто запугивает, но она обычно очень долго злится, если что-то происходит не так, как она это планирует. Да, и это ведь в любом случае будет побегом? Насильно меня здесь не держат, но все равно. Как теперь понять, что ради месяца приключений, я готова нырнуть в этот омут с головой?       Одиночество часто меня спасает. Поэтому я решаю, что стоит пойти в парк и немного упорядочить свои мысли. Я прекрасно знаю, что еще немного и стены в этом доме начнут давить на меня, поэтому соскакиваю с кровати, кидаю рюкзак на плечи и двигаюсь к выходу. Задерживаться здесь больше нет никакого смысла.       Я слышу мамины шаги, когда уже сижу на пуфике в коридоре и натягиваю на ноги летние сапоги. – Что уже уходишь? – какой милый сарказм с её стороны. – Я хочу прогуляться, – поспешно отвечаю я. – Не забудь взять сигареты, – произносит мама с насмешкой. Не знаю, что её в этом так смешит, но я уже давно привыкла к таким издевкам, так что, она могла бы и не стараться.       Я со вздохом поднимаюсь и открываю дверь. Мама все еще стоит где-то неподалеку и смотрит мне вслед. На долю секунды это останавливает меня, но потом я мотаю головой и ухожу. После ее фразы про курение и правда нестерпимо захотелось сигарету. Никотиновая зависимость пришла ко мне вместе с анорексией, диетами, самобичеванием. В какие-то моменты мне помогали цепляться за реальность только большая кружка кофе и курение. Я не знаю, возможно на самом деле от этого становилось только хуже, но я исправно самовнушалась. Это хотя бы давало возможность отвлечься от мыслей о еде. Правда, только на первое время, но все же… Не знаю от чего это помогает мне отвлечься теперь. Может быть от самой себя. Как будто дым, который изучает тебя изнутри и растворяется, может унести с собой все проблемы. Я понимаю, что это, конечно, не так, но в какой-то момент я все же переборщила с самоубеждением. Сигарета за сигаретой, и теперь я не могу бросить. Мама довольно быстро узнала об этом. Она не пыталась отучить меня или мотивировать на то, чтобы я бросила. Просто все время унижала меня тем, какая я слабая, как я легко позволяю сигарете владеть собой. Это обидно, но я быстро привыкла. Она тоже. Наверное, в её сознании было поздно что-то менять в отношении меня. Да, я еще несовершеннолетняя, но в последний год мама как-то перестала меня воспитывать. Только постоянно все запрещает в угоду собственному эго. Мне от этого очень неприятно, даже не знаю, как она может не понимать этого.       Оказавшись на улице, я направляюсь в свое любимое место. Есть одно дерево в заброшенном парке рядом с домом. Его повалило грозой на землю, и теперь там можно сидеть и рефлексировать. Туда крайне редко забредают прохожие, так что, можно не волноваться, что тебя кто-нибудь застукает.       До парка я добираюсь минуты за три. Мысли о послании не выходят из моей головы не на секунду, но меня немного отвлекает приятная прохлада, которую дарит тень ветвистых деревьев. Я очень люблю это место, и, наверное, это одна из немногих вещей в моей жизни, которую мне бы не хотелось навсегда потерять.       Моё излюбленное местечко находится в нижней части парка. Как и предполагалось, здесь никого нет. Только я, журчание реки, протекающей неподалеку, и лучи приветливого весеннего солнца. В этом есть две главные жизненные составляющие – спокойствие и величие. Некоторые верят, что у каждого человека есть собственное место силы. Если все это правда, то этот парк – моё.       Я сажусь на ствол дерева и осматриваюсь по сторонам. Никого. Достаю из рюкзака пачку сигарет и, проделав привычные действия, закуриваю. В какой-то степени мне нравится курение. Например, когда с первой затяжкой впускаешь в себя никотин и чувствуешь, будто весь мир на секунду замедляется, и ты остаешься в нем совсем один. Это быстро проходит, но мне хватает и этого.       Я выпускаю облако дыма изо рта и слышу, как в рюкзаке звонит телефон. На экране высвечивается «Женя». Я делаю ещё одну затяжку и отвечаю на звонок: – Что-то случилось? – сейчас мой голос кажется мне спокойным и плавным, но, скорее всего, это просто эффект от сигареты. – Инга, где ты? Ты что, действительно собираешься уехать? – я замечаю, что он говорит взволнованно. Не могу не сказать, что это заставляет моё сердце приятно вздрогнуть. Это же так важно, чтобы кто-то о тебе заботился. – Я сейчас в парке. Просто решила прогуляться. – Ты уедешь? – он тихо повторяет вопрос. Думаю, мама не в курсе того, что он мне звонит. От этого он и говорит полушепотом. – Да, – твердо и неожиданно для самой себя отвечаю я. –Жень, ты… Ты только не сердись на меня. – Я и не собирался на тебя сердиться. Но хорошо ли ты все обдумала? Все рассмотрела? Милая, ты же прекрасно знаешь свою маму… – Знаю, – туша сигарету, произношу я. – Но теперь мне хочется, чтобы и она меня прекрасно узнала.