Когда меня не станет

Мне казалось, что мои неосознанные пошатывания в разные стороны даже попадают в ритм музыки. Конечно, на самом деле, это вряд ли было так. Я лишь старалась отвлечь себя от мыслей о том, зачем я бреду в номер триста четырнадцать. Потому что ответа у меня не было. Я, видимо, глупо надеялась, что Рудской мне его даст. Обнаружив дверь с нужным номером, я не сразу решилась постучаться. Остатки рассудка начали выдвигать на передний план мысли о том, что Иван может быть с Марьяной или может не быть там вовсе. Или, что хуже всего этого, может быть не рад увидеть меня в такой час в таком состоянии. Но отступать теперь уже глупо и поздно. Поэтому я вздыхаю и громко стучусь. Несколько секунд жду, но ответа не следует. Замечательно. Повторяю попытку ещё сильнее. Чёрт. А что если он уже спит там, а я его столь настойчиво бужу? Будет очень неловко. Я, наверное, додумаюсь в таком случае только до того, чтобы развернуться и убежать. Но неожиданно для меня дверь распахивается. Юноша с недоуменным видом стоит напротив меня. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но почему-то так и не делает этого. Видимо, ждет моих оправданий? – Вань… – я произношу его имя, даже не успев осмыслить этот момент. Пить, наверное, все же стоило меньше. Теперь нужно хотя бы держать себя в руках. – Да? – он скрещивает руки на груди и смотрит на меня с виноватой улыбкой. – Скажи, а… зачем я пришла? – пару секунд я смотрю ему в глаза, но потом не выдерживаю и опускаю голову. Рудской улыбается и тоже опускает взгляд. Молчит. Жду ли я, что он действительно на это ответит? Наверное, нет. Я паталогически боюсь неловких ситуаций, но сама же и создаю их. Источник всех моих бед и есть я. – Рад, что ты здесь, – отвечает Иван после паузы. – Проходи, – он жестом приглашает меня войти в апартаменты. – Будешь сильно против того, что я не одна? – прищурившись, спрашиваю я. Ваня смотрит на меня с удивлением, а я в ответ на это, поднимаю руку с бутылкой шампанского, которую все это время держала за спиной. – Господи, зайди уже, а, – Рудской закатывает глаза и затаскивает меня в номер. Я делаю несколько шагов по коридору и останавливаюсь. Его апартаменты сильно отличаются от моих, поэтому мне хочется все тут осмотреть. Домашняя обстановка может очень многое рассказать о своем хозяине. Пока я окидываю взглядом комнаты, Иван забирает шампанское из моих рук. Я нахмуриваю брови, на что он отвечает: – Да, я открою. В ответ я только киваю и чувствую, что голова снова идет кругом. Меня это напрягает, но что тут можно поделать? Если я сейчас лягу, будет еще хуже. Так что лучше буду делать вид, что все нормально, а там может оно и само пройдет. На крайний случай, мистер здоровый образ жизни точно не бросит меня в беде, верно? Номер Вани совмещал в себе одну большую спальню, санузел, маленькую кухню. Я точно никуда не тороплюсь этой ночью, поэтому осмотреть комнаты еще успеется. А пока я иду вслед за Рудским, который направляется открывать бутылку. Его кухня намного больше, чем моя. Даже непонятно зачем такая в отеле. Иван располагается на стуле рядом со столешницей. И несмотря на то, что рядом стоит еще один стул, я приземляюсь прямо на кафельный пол возле холодильника. Юноша заинтересованно наблюдает за моими действиями, а я почти не отдаю себе в них отчета. – Ну, и чем ты хочешь заниматься? – он откупоривает шампанское и ставит его рядом с собой. – Именно этим, – киваю я на бутылку. Я жду, что Ваня передаст мне её, но в ответ парень только пожимает плечами, как будто бы он здесь не при чем. Приходится подняться с пола и сесть напротив него. Бокалов мне не предлагают, поэтому я делаю несколько глотков прямо из горла. Пузырьки немного обжигают небо, но в целом идет неплохо. Я морщусь и ставлю шампанское обратно. – Какая же ты, дурочка, Инги, – Рудской берет бутылку и делает несколько глотков. Я недовольно хмурюсь: – Ты чего это пьешь? Он отвечает не сразу. Разглядывает меня несколько секунд, а потом возвращает шампанское на место и спокойно произносит: – Просто попробовал, не думай. Я поднимаю брови и отвожу взгляд в сторону. Может я чего-то не знаю, и Иван нормально относится к выпивке? Хотя нет же. Он мне сам сегодня сказал. «Мы не пьем!!!!!!!» и все такое. Эти мысли лучше запить. Делаю несколько больших глотков и снова жмурюсь. Не могу без этого. Ваня снова улыбается. – Я смешная по-твоему? – прищурив один глаз, спрашиваю я. На самом деле, слова уже начинают даваться мне труднее. Даже не знаю, что будет, когда я допью и эту бутылку. – Нет. Ты милая, – спокойно отвечает Рудской. Я стараюсь не подавать виду, но меня это очень смущает. В приятном смысле. Сдерживать эмоции особо не получается, поэтому я опускаю взгляд и улыбаюсь. Надеюсь, он улыбается тоже. Чтобы прервать эту неловкость, я, не поднимая глаз, встаю со стула, захватываю шампанское и выхожу из кухни. Почему бы не осмотреться прямо сейчас, пока я еще не придумала, что дальше делать. Да, и пока я не осознала, что я сейчас делаю вообще. Я забредаю в ванную комнату. Не знаю зачем. Стою на пороге в полной темноте, нервно рыская рукой по стене в поисках выключателя. Я ощущаю, как сзади подходит Иван. Юноша намного выше меня, но я все равно слышу, как он стоит за моей спиной и громко дышит. Происходит резкий щелчок, и свет включается. Я осматриваюсь и вижу, что это Ваня щелкнул включателем с противоположной стороны от меня. В этот момент отчего-то по телу пробегают мурашки. Я не совсем понимаю, пугает меня такая близость или наоборот? Лучше, наверное, и не задумываться. Делаю еще глоток, чтобы не начать бояться человека, которому сама навязалась. Чтобы отвлечься, я бегло осматриваю комнату. Ничего необычного. Зеркало, сушилки, туалет, белая ванна, кафельный пол и стены, выложенные из сине-белой плитки. Я не вижу смысла еще здесь задерживаться, но в проходе все еще стоит Иван, который не дает мне выйти. Мне на ум не приходит ничего умнее, чем пойти и сесть на край ванны. Юноша остается стоять на месте. Я бросаю на него вопросительный взгляд, и он спокойно спрашивает: – Что? – Ничего, – отвечаю я и падаю. Это было запланировано, но, по-моему, это происходит так резко и громко, что Рудской может испугаться. Со стороны это могло выглядеть так, как будто я отключилась. Только подумав об этом, я увидела стремительно приближающийся силуэт. Ваня подошел ко мне вплотную, взволнованно дыша и внимательно меня осматривая. – Ты совсем? В ответ я только громко смеюсь, зажмурившись от удовольствия. На самом деле, я не знаю, что меня так смешит в этой ситуации, но прямо сейчас в эту самую секунду я не могу перестать заливаться и, наверное, это здорово. Хоть под действием алкоголя, хоть в первый раз за долгое время, но все же суметь отпустить ситуацию и выдохнуть. Я останавливаюсь только для того, чтоб сделать еще глоток. Правда расслабляться мне приходится недолго. Разозленный юноша вырывает из моих рук бутылку. Я с удивлением смотрю на него, но ничего не успеваю сказать перед тем, как он выливает на меня шампанское. Я начинаю визжать, а потом смеяться. Довольно неприятно, но мне все равно весело. Черт бы его побрал этого Рудского. Когда он останавливается я поднимаю на него максимально сосредоточенный и недовольный взгляд и выдавливаю из себя: – Так, может быть, это ты совсем? Я вижу, как уголки его губ ползут вверх, и Иван удовлетворенно отвечает: – Быть может. Я решаю выбраться из ванной, но получается это с трудом. Я вся липкая и мокрая, да и не совсем четко координирую свои движения. Видимо, сжалившись над моими жалкими попытками, Ваня вытаскивает меня. Я язвительно улыбаюсь ему и направляюсь к зеркалу. Не уверена, что хочу этого, но оценить ситуацию нужно. А она на самом-то деле хуже некуда. Глаза пьяные, волосы липкие и мокрые, тушь и подводка растеклись. Я разворачиваюсь к юноше и спрашиваю, чего он этим добился. Рудской только актерски пожимает плечами и кидает мне полотенце. Я накидываю его на плечи и иду в спальню. Я, кажется, планировала осмотреться. Комната довольно просторная и роскошная. Кровать с резным изголовьем, панорамные окна, пушистый светлый ковер, пуфики, тумбочки, растения в горшках и еще куча всего. Мне мой номер нравится, но с этим он, конечно, не сравнится. Не скажу, что мне особо обидно за то, что его комната намного лучше, но все же странно, что так нечестно получилось. Меня впечатляет вид из панорамного окна. Нельзя сказать, что ночной Петербург прямо был у меня на ладонях, но вокруг все так красиво переливалось и мерцало, подсвечивался величественный купол Исаакия и сиял в ночной мгле шпиль Адмиралтейства. Всё такое правильное и спокойное, что я не могу даже и шелохнуться. Я слышу, как Ваня аккуратно шагает по ковру позади меня. И все же, он не тот оптимистичный и веселый парень из роликов. На самом деле, Рудской где-то намного глубже, взрослее и интереснее. Мы знакомы всего ничего, но мне кажется, что я могу ему доверять. Хотя бы потому, что он подошел ко мне близко-близко, а я смогла только улыбнуться в ответ. Ни слов, ни действий, ничего и не нужно было. Казалось, вселенское умиротворение возникло над городом под нашими ногами, а создали его мы. Иван молча внимательно посмотрел на меня. В ответ я тоже перевела на него взгляд. Почему-то все ещё было неловко смотреть ему глаза в глаза. Поэтому я опять засмущалась, а он как-то по-дружески положил руку мне на плечо и притянул к себе. Оба мы рассматривали ночное небо, раздираемое городскими огнями. На удивление оно было таким пустым и одиноким, что немного нарушало нашу идиллию. – Здесь ведь звезд совсем нет… – непроизвольно шепчу я. – В моем родном городе можно в любой точке задрать голову вверх и найти все созвездия. – У меня на родине тоже… – Да, – протяжно отвечаю я. – А здесь ничего нет. – Наверное, потому что здесь мы можем это придумать, – с улыбкой отвечает Рудской. Мне очень нравятся эти слова, поэтому мне хочется как-нибудь его поддержать, но все кажется излишним. Наверное, даже обнять его было бы чем-то глупым. Поэтому я улыбаюсь в ответ и кладу голову ему на плечо. Иногда так бывает. Обстоятельства благоприятно складываются, да и всё. Шампанское, которое все еще играет с моим сознанием; ночная комната, залитая лунным светом; Ваня, который мило приобнимает меня. Я, наверное, под утро забуду половину из того, что произошло сегодня вечером, но я готова до последнего биться с собой и своими демонами, чтобы они оставили хоть немного места для сегодняшних чувств и ощущений. Я не смогу простить себе, если я забуду, как этот чужой человек дал мне почувствовать спокойствие, за которым я бежала вот уже несколько месяцев. Я старалась быть умиротворенной, но все срывалось, все сбивало, а сейчас все получилось. Сейчас все стало правильным.