Когда меня не станет

Со дня празднования открытия съезда прошли долгие трое суток. За все это время со мной не происходило ничего нового или необычного. Я исследовала улицы Петербурга, пыталась снять интересный влог о моей поездке, закрывалась в одиночестве в своем номере и слушала музыку на полную громкость. Монотонные дни жутко утомляли меня. Я была готова сделать всё для того, чтобы хоть как-то раскрасить свое пребывание в Петербурге, но, к сожалению, ничто уже не радовало. Я все больше и больше ощущала горький привкус одиночества на своих губах, но все же старалась не заострять на этом внимание. Мне уже приходилось сталкиваться с таким, когда меня не принимали мои одноклассники и бывшие друзья. Это тяжело, но со временем начинаешь справляться. Так тянулось моё время. С размышлениями об одиночестве, с воспоминаниями о прошлом и громкой музыкой. Проходили бесчисленные часы моей жизни, но однажды утром, когда я как обычно валялась на своей огромной двуспальной кровати в позе звездочки, в дверь моего номера постучались. Я лежала поверх одеяла в длинной синей рубашке, которую отобрала у своего отчима, ибо ему она была мала, а я любила ходить по дому именно в таких вещах, которые свободно болтаются на тебе и не мешают. Показываться кому-то в таком виде, разумеется, было неприлично, но я решила, что с другой стороны двери находилась Вэй или наша сопровождающая, которая хотела сообщить мне какие-нибудь новости по поводу ближайших мероприятий. На крайний случай это могла быть горничная. В моем номере не убирались уже дня два, поэтому здесь царил невообразимый хаос, срач, беспорядок, или называйте это как хотите. Кажется, я слишком долго раздумывала о том, кто же мог ко мне заявиться, так как стук в дверь повторился. Вставать с кровати не было никакого желания, но я все, же пересилила свою лень и быстро поднявшись, побежала к двери. Я повернула дверную ручку, и кто-то, стоящий с той стороны, резко потянул дверь на себя. От столь неожиданного шага, я чуть ли не вывалилась из своего номера и практически упала на руки к своему нежданному гостю. Дабы действительно не упасть, я схватилась за дверной косяк обеими руками, и думаю, это выглядело жутко глупо. Я ещё не успела опомниться, как услышала громкий смех рядом с собой, который воспроизводил потревоживший меня парень. Я пристально смотрела ему в глаза, в то время как он не переставал смеяться. – Первый раз вижу вас таким счастливым, господин Рудской, – я старалась быть с ним как можно ехиднее. Вы наверное, подумаете, что после того как я заявилась к нему в номер пьяной, это глупо и нелепо, но я совершенно забыла упомянуть для вас тот факт, что на протяжении трех монотонных дней, всеми любимый Ванечка не отлипал от своей Марьяночки и старался делать вид, что мы с ним незнакомы. Я конечно понимаю, почему возникла такая ситуация, но вместе с тем, это меня жутко бесит. Я не прощу его уделять много внимания моей персоне, мы можем просто прогуливаться по парку, беседуя о незначительной ерунде, как хорошие знакомые. Ведь так? – Прости, Инги, – парень прикрыл рот рукой, но я все ещё продолжала видеть широкую улыбку идеально белых зубов. – Просто ты такая заспанная, домашняя и неуклюжая, что я не удержался. Я решила проигнорировать эту фразу и громко вздохнула. Я кстати, почти привыкла слышать это «Инги». Ну, в любом случае лучше, чем ничего. – Ты зачем пришел? – я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него. – Ты как мой номер нашел вообще? – Меня направили к тебе высшие силы, – Иван, продолжал дурачиться, что раздражало и располагало к себе одновременно. – А если серьезно, то я просто решил зайти за тобой, чтобы нам вместе пойти на конференцию. – Конференция? – я удивленно уставилась на Ваню и внутри все как-то непривычно сжалось. – Но она же… Она же пятого числа. Это ведь завтра… – Дурная,- тихо произнес он и внимательно посмотрел мне в глаза. – Сегодня и есть пятое. Давай сделаем так. Ты будешь задавать как можно меньше глупых вопросов, и как можно быстрее собираться. Я же в это время посижу у тебя в зале и подожду тебя. Договорились? – С чего вдруг? – отвечать вопросом на вопрос нелепо, но слишком уж меня удивила его внезапная заботливость. – Как можно меньше вопросов, Инги,– Рудской подошел ко мне, и аккуратно взяв за плечи, развернул в другую сторону, желая, чтобы я, наконец, закончила свои расспросы и пошла собираться. Что ж. Пусть сегодня будет, так как он хочет. Я отправила его ожидать меня в зале, а сама побежала в спальню, найти что-нибудь из одежды, подходящее к данному мероприятию. Думала я над этим долго. Об этом говорили вещи, разбросанные по полу в моей комнате. В итоге я остановила свой выбор на черном платье чуть выше колена, с вышитым белым воротником. После того, как платье уже было надето на мне, я села на стул перед туалетным столиком с зеркалом и начала приводить в порядок свои волосы. Собирать их в какой-нибудь хвост или косичку мне не хотелось, и поэтому я решила оставить их распущенными. Оставшееся время я рисовала широкие стрелки черной подводкой, и аккуратно прокрашивала свои губы помадой, почти нейтрального цвета. Когда я наконец-таки собралась и вышла в зал, где меня ждал Иван, он сидел на диване и смотрел в одну точку. – Эээй, Рудской, – я подошла к нему и слегка толкнула его в бок. –Ты чего завис? – Долго же ты собираешься, – продолжая смотреть в то место, ответил парень. – Что даже дольше Марьяны? – приторно-милым голосом спросила я, но довольно быстро поняла, что это вопрос без ответа. – Может, мы уже пойдем? Ваня поднялся с дивана и бросил холодный взгляд на меня. Если честно, то я совершенно не понимаю этого человека. То он ржет, как ненормальный на пороге моего номера, то смотрит на меня с каким-то отвращенным презрением, что мне становиться не по себе. Мы медленно вышли из моего номера, я закрыла его на ключ, и Рудской потянул меня в сторону лифта. Как он объяснил, конференц-зал находился на самом последнем этаже отеля «Москва». Иван посмотрел на свои наручные часы, и даже не глядя в мою сторону, пробормотал что-то вроде: «Опаздываем». Как и обычно в таких случаях, я решила промолчать. Ваня вёл себя жутко странно, но на мои расспросы о его невероятно переменчивом настроении, он ничего не отвечал. Достигнув нужного этажа, мы вышли из лифта и быстро направились в сторону конференц-зала. Ещё задолго до того, как я увидела двери зала, моему взору предстала толпа народу с камерами, блокнотами и ручками, и откровенно говоря, мне все это не очень нравилось. Я старалась не волноваться, но думаю, у меня это слишком плохо получалось, потому что почти перед самым входом на конференцию, Рудской схватил меня за руку и оттащил в сторону. – Инги, – он продолжал крепко сжимать мою ладонь в своей, но теперь помимо этого, Ваня одарял меня взглядом, в котором я видела какую-то заботу и понимание, хотя, возможно, я просто хотела это видеть. – Ты должна запомнить сейчас мои слова. Ты, маленькая вредная девчонка, должна быть сильной несмотря ни на что. – Рудской, я сейчас не совсем понимаю, к чему ты ведешь… – Не перебивай меня, – Иван не дал мне договорить фразу до конца, но я не стала возникать по этому поводу, и молча, продолжила слушать его. – Я абсолютно точно знаю, что сейчас, на тебя свалится масса негатива. Неприятные вопросы, скользкие темы для расспросов. Понимаешь. Ты должна быть к этому готова. Готова к тому, что сейчас, вон там, – он жестом показал на конференц-зал. – Вон там, они будут добиваться того, чтобы ты растерялась и выдала информацию, которой им не следует располагать. В тот момент, я не понимала причину его чрезмерного волнения, но старалась отнестись к каждому его слову очень серьезно. – Я обещаю тебе, что буду держаться, – уверено заявила я. – Я буду на тебя надеяться, – парень отпустил мою руку и жестом показал на то, что пора заходить в зал. – Но в любом случае, знай, что ты можешь на меня рассчитывать,– эту часть фразы он сказал почти шепотом, но я все равно хорошо расслышала её, и от этого на душе стало как-то теплее. Мы зашли в конференц-зал, как и предполагал Иван, самыми последними. Остальные приглашенные гости уже сидели на местах, где были указаны их имена. Наши с Ваней места были рядом друг с другом. Мы быстро прошли к столу, и, отодвинув свои стулья, уселись за стол переговоров. Я была на третьем от начала месте. Как нас всех вначале предупредили, расспрашивать нас будут строго по порядку. Первой была Рожкова, за ней наступала очередь Вангая, а после него уже дело доходило и до меня. Итак, первая в моей жизни конференция начиналась. Марьяне задавали множество вопросов на различные темы, и она, стараясь выглядеть мило и дружелюбно, отвечала на них. Её допрос занял где-то минут десять, после чего тоже самое повторилось с Рудским. Парень постоянно отшучивался, отвечая на вопросы, и все выглядело довольно позитивным и интересным. Я не понимала, зачем Иван устроил мне ту лекцию, перед началом конференции. Я не понимала. Не понимала до тех пор, пока очередь не дошла до меня. Первые вопросы, которые мне задали, были на тему моего канала, моих видео и прочего. Я старалась быть искренней и в тоже время интересной, и надеюсь, мне это удавалось. После этого меня начали расспрашивать о моих одноклассниках, и о моей школьной жизни. Это была не самая приятная тема для разговора со мной, но я считала, что не стоит подавать виду. Вначале, журналисты вроде бы не заметили подвоха и капли лжи в моих словах. Многие из них задали мне ещё по несколько вопросов, и вроде бы пресса уже собиралась перейти от меня к следующему блоггеру, как я увидела, что из толпы пробилась какая-то парочка. Худощавый парень в очках, и вместе с ним девушка лет семнадцати. Они подошли к микрофону, и что-то внутри подсказывало мне, что ничего хорошего от них ждать не стоит. – Как общество принимает вашу болезнь? – худощавый одарил меня ледяным взглядом. – Я не понимаю, о какой болезни идёт речь, – я продолжала, пытаться остаться на плаву, но они, проклятые журналисты, начинали задевать те темы, о которых я бы никогда не стала говорить. – Речь о вашей анорексии конечно, – к разговору подключилась девушка. Я не знала, что мне ответить на этот вопрос, ибо правильного ответа на него просто не существовало. Ответить «нормально» было слишком явной ложью. Ответить «отрицательно» означало привлечь к себе ещё больше внимания. Я испуганно посмотрела на сидящего рядом со мной Рудского, и, встретившись с ним взглядом, я прочитала в его глазах фразу, которая выражалась слишком явно. «Мне жаль». – Как я понимаю, вы не станете отвечать на этот вопрос, – девица высказала это предположение, и мне захотелось облегченно вздохнуть, но было ещё слишком рано. – Тогда расскажите нам что-нибудь о том, почему вы пропагандируете нездоровый образ жизни. – Я не занимаюсь этим, – я старалась сделать свой голос более твердым и убедительным, но думаю, получалось плохо. – А как же курение? Вы ведь курите. Позволять себе данную вредную привычку в столь юном возрасте… – На это подействовали определенные ситуации в моей жизни, – грубо оборвав журналистку, заявила я. – Я имею полное право умолчать с какими именно событиями это связано. – Оу, мы вас прекрасно понимаем, – в разговор вновь ввязался парень.– Эти события связаны с вашими шрамами на правой и левой руках, верно? Шрамы. Почему-то в ту секунду все внутри перевернулось и резко оборвалось. Это было ударом ниже пояса в мою сторону… Сейчас я вам все объясню. Как верно подметила эта парочка, шрамы связаны с анорексией, курением и прочими неприятными историями из моей жизни. Думаю, не стоит вам говорить о том, что я жутко ненавидела себя во время процесса похудения, и занятия телесными повреждениями собственного тела, были для меня, как обезболивающие для человека с сильной головной болью. Так я выражала своё душевное состояние, которое было никому неинтересно, но продлилось это недолго. Во-первых, не израненные места на моих руках закончились очень скоропостижно, а во-вторых, мои родители и некоторые учителя сказали, что сдадут меня в дурку, если я не перестану этим заниматься. Это хоть как-то заставило меня тогда остановиться, и после тех случаев, я больше не прибегала к этому. Мои шрамы на руках почти затянулись, но, если присмотреться их все же было видно. Я старалась не обращать на это внимания, и поэтому это вечно вылетало из моей головы. Я перестала прятать их под длинными рукавами. Я думала, что больше никогда не вернусь к этой теме, но сейчас, услышав вопрос от надоедливой прессы, я была полностью выбита из колеи. Их расспросы только в очередной раз показали всю мою никчемность, и я сдалась, хоть и пообещала Рудскому держаться. Тишина во всем зале издевалась над моим слухом, а внутренне состояние доходило до точки предела, и я заметила, как меня начинало трясти. Я была в жутко неловком положении. На меня были наставлены объективы десятков камер, и устремлены десятки пар глаз. Они ждали моего ответа, но мне было нечего им сказать. Я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Мне стало невероятно неловко, и мне оставалось только с позором выбежать из конференц-зала. Но. Он спас меня. Он обещал, что я могу на него рассчитывать и, он сдержал своё слово. Иван поднялся со своего места и, взяв меня за руку, произнес в микрофон: – Она не будет отвечать на ваши вопросы. По залу прокатилась волна негодования, и в какой-то момент, тишина сменилась шумом. Меня всю колотило изнутри, а по щекам начали скатываться слезы. Сквозь внутренний шум я разобрала, что журналисты начали засыпать Ваню расспросами о наших с ним отношениях. Кто-то даже упомянул о том, что видел, как мы прогуливались ночью, но вся эта шумиха, стала мне до жути безразлична. Рудской, продолжая держать меня за руку, вывел нас из конференц-зала, не ответив больше ни на один вопрос. Мы немного прошли по коридору, и он вновь отвел меня в тот угол, где мы стояли перед началом мероприятия. – Инги, ты как? – парень развернулся ко мне лицом, и я почувствовала прикосновение его тёплых рук на своих заплаканных щеках. – Все окей? Я уже не контролировала свои действия, а из моих глаз продолжали литься слезы. Я не хотела выглядеть слабой в глазах окружающих, но сегодня сломалась. Моя система дала сбой. Я сломала все, что строила. Не оправдала своих собственных ожиданий. Не сдержала слово, которое дала Рудскому. Путаница моих мыслей, не давала мне покоя, и я вместо того, чтобы успокоиться, разрыдалась ещё больше. Я уже не сдерживала своих эмоций и мои безмолвные слезы, перетекали в легкую истерику. Иван притянул меня к себе и крепко обнял. – Тсссс, успокойся, милая, – он произносил это шепотом на уровне моего уха. – Ничего страшного не произошло. Со всеми бывает, понимаешь? Его слова действовали на меня как сильная доза валерьянки. Я старалась успокоиться, как почувствовала, что Рудской немного отстранился от меня и теперь внимательно наблюдает за выражением моего лица. Я пыталась успокоиться, но у меня плохо получалось. Ваня ещё раз приблизился к моему уху, и все тем же убаюкивающим шепотом, поговорил: – Ты должна успокоиться. Я снова повторюсь. Ничего страшного не произошло. Ты не виновата, – я чувствовала его горячее дыхание, и от этого становилось спокойнее и легче. Я на какое-то время перестала рыдать, и подняла свой взгляд на Ивана. Он смотрел на меня своими чарующими зелеными глазами, и могу поклясться, они передавали вместе с собой какую-то магию. Слезы прекращали скатываться по моим щекам, а мы все стояли очень близко друг к другу и, не отрываясь, смотрели прямо в глаза. Он сильнее приблизился ко мне, и я вновь услышала его горячий шепот: – Вот так, Инги. Хорошо. Рудской прижал меня к себе, и когда наши лица были совсем рядом друг с другом, я почувствовала, как его теплые губы коснулись моих. Я была немного удивлена, но этот момент был слишком сладок, для того, чтобы его прерывать. Это утро определенно отложится в моей памяти одним из самых странных моментов. Пережить в одно и то же время разочарование в себе, своих внутренних принципах и возможностях, и снова получить веру. Я знаю, что такого не может быть, но вместе с тем, я не могу опровергнуть того, что чувствую.