Когда меня не станет

Я шла по четвертому этажу в сторону номера Ивана. Весь сегодняшний день я просидела одна в своём номере, размышляя об отъезде юноши, но только под ночь я наконец поняла, что нужно делать. Я заказала себе в номер бутылку шампанского, и на удивление, мне принесли её без лишних вопросов о возрасте. Пила я в привычном одиночестве, но всю бутылку я все же не осилила. Выпила примерно половину, почувствовала легкое опьянение и решила, что на сегодня этого хватит. Сегодня на мне были туфли на высоком каблуке, что вдобавок к моему состоянию заставляло меня чуть-чуть покачиваться из стороны в сторону при каждом шаге. Ещё на мне было черное платье с белым воротничком. Я была в нем на конференции, когда мы с Рудским впервые поцеловались, и ещё в ту злополучную ночь на прошлой неделе. Оказавшись около двери в ванин номер, я не сразу решилась постучать. Прямо как в тот день, когда я впервые завалилась к нему после вечеринки. Ох, сколько воспоминаний… Я мечтательно пробежалась взглядом по коридору и измученно улыбнулась. Сегодня мне ни разу не довелось заплакать. А все потому что слез и боли больше не осталось. Осталось только опустошение, но сегодня я буду улыбаться. Мы с Рудским видимся в последний раз. Я хочу, чтобы он запомнил меня такой. Неуверенно стучусь в дверь. Снова, будто в тот день, думаю о том, что с Иваном возможно Марьяна. Что ж. Надеюсь, что в этот раз мне вновь повезет. Парень открывает дверь почти сразу. Видимо сегодня я далеко не первая, кто его посетил. Он всем рассказал о своем отъезде и организаторы пытались его отговорить, а участники съезда неустанно вились вокруг него, изображая на свои видео-камеры прощание с их «лучшим другом Ванькой Рудским». – Привет, – все ещё пытаюсь выдавить из себя некое подобие улыбки. Кстати, после визита Ивана я так ничего и не ела. В общем состояние у меня не лучшее, но я все ещё пытаюсь держаться. Все равно Рудской со мной не увидится больше. – Здравствуй, Инги, – он смотрит на меня, и я замечаю в этом его взгляде какое-то сочувствие ко мне. Так и хочется рассмеяться и сказать, что не стоит. Я знаю, что все будет хорошо. – Я ждал, что ты придешь. Заходи. После его приглашения со вздохом прохожу в номер. Это необъяснимое чувство, когда все в одном месте кажется тебе и до боли знакомым и чужим одновременно. Из-за этого я понимаю, что хочу сохранить в своей памяти каждую деталь этого места. Места, в котором я была влюблена и места, в котором меня предали. Знаете боль предательства настолько исчерпывающая, что после нее ничего не остается. Ох, я об этом уже говорила, но так больно, так больно… – Если хочешь, можем с тобой выпить чего-нибудь, – Ваня закрывает дверь и вместе со мной входит в зал. Мы садимся на кровати друг напротив друга, и в моей голове появляется мысль о том, что ему кажется, совсем не о чем со мной поговорить, раз уж он предлагает выпить. – Нет, спасибо, – пытаюсь быть доброжелательной с ним. – Я уже, – при этой фразе невольно улыбаюсь и вижу, что он улыбается вместе со мной. Видит мою улыбку и улыбается. Понимаете, да? Понимаете, что при всей этой киношной романтичности он бросает меня, уезжая к себе домой. – Как хочешь, – Рудской опускает взгляд, и я поступаю анологично. Краем глаза замечаю, что в углу комнаты стоят большой собранный чемодан и маленькая черная сумка. – Ты уже собрал вещи? – неприятно говорить об этом, но так или иначе – мне пришлось бы. В конце концов, я пришла к нему попрощаться. – Да-да, конечно, – мой вопрос будто выводит его из легкого транса, в котором он был с того момента, как я пришла. – Мой самолет в 10 утра, поэтому мне надо будет уехать из гостиницы где-то в семь. – Оу, сейчас уже половина первого. Ты наверное, хотел поспать, я помешала, – я мгновенно вскакиваю с кровати. Будет очень жаль, если он сейчас тонко намекнет мне на то, что я действительно пришла не вовремя. Я рассчитывала на то, что мы все же беззаботно поболтаем о чем-нибудь на прощание. – Нет, – Иван хватает меня за руку и усаживает обратно на кровать. – Я сегодня вряд ли буду спать, так что я только рад тому, что ты составляешь мне компанию, – я усаживаюсь на своё место, а он все продолжает держать меня за руку. Смотрю ему в глазу и опять читаю в них непонятное мне чувство. Это преданность. Такая чистая и непорочная, но откуда в нём это? Я влюблена в него, но глупо не отрицать того, что верность не числится в списке его хороших качеств. Поэтому я и не понимаю, почему все так. – Спасибо, что пришла. Хотя я все равно хотел заглянуть к тебе перед отъездом. – Значит, теперь не заглянешь? – я переплетаю наши пальцы между собой и в ту же секунду понимаю, что поступаю неправильно. Это именно, что неправильно. Я не была тем человеком, которого Иван выбрал для своей любви, а это значит, что всех этих наигранных нежностей у нас быть не должно. Я в очередной раз понимаю что-то, но не могу принять к сведенью. Порой мне кажется, что это так нелепо – быть мной. – Нет, что ты. Я зайду разумеется, – Рудского похоже не особо смущают наши прикосновения, что честно признаться, огорчает меня. Я надеялась, что не для меня одной это важно. Пару минут мы просто молча сидим в компании друг друга. Ваня не сводит с меня глаз, будто пытается надолго запомнить каждую черточку моего лица. Прямо, как и я запоминаю стены этой комнаты. – Инга, что с тобой будет дальше? – ну, вот. Он прерывает молчание разговором на самую неподходящую тему. – У тебя есть покурить? – так нелепо перевожу наш немногословный разговор на другую тему, но Иван все понимает. Ну, или просто видит, что беседовать о себе я сейчас не очень-то и хочу. – Ах, да. Сейчас принесу, – Рудской вскакивает с места и идет в коридор к своей ветровке. Я вслед за ним поднимаюсь с кровати, и начинаю медленно скитаться по его спальне из стороны в сторону. Когда Ваня возвращается, он указывает мне на балконную дверь. – Идём. Ничего не отвечая, я следую за ним. Парень открывает дверь и впускает меня на балкон. Почти моментально меня обдает прохладный ночной ветерок. Иван войдя следом, прикрывает дверь, чтобы холод и дым не попадали в комнату. – Знаешь, я всегда думала, что мне повезло в том, что я живу на первом этаже, ибо там нет пожарной сигнализации, – я беру у него из рук одну сигарету. – Я всегда так думала, а сейчас понимаю, что все это время была неправа. Это так прекрасно жить на каком-нибудь предпоследнем этаже. Выходить каждую ночь на балкончик и просто любоваться тем, что происходит на улице. – Тебе жаль, что мы лишь на четвертом? – парень пытается зажечь свою зажигалку, но та никак не поддается. Видимо кончился газ. Я протягиваю ему свою под предлогом «отдашь потом». – Нет, мне не жаль, – я наконец поджигаю махорку своей сигареты. – Мне не жаль, потому что с тобой, ночью и разговорами – любой вид из окна прекрасен, – провожаю взглядом дым, который клубьями выходит из моего рта. Переведя взгляд на Ваню, понимаю, что он заворожено, смотрит куда-то вдаль и улыбается. Похоже, что до него действительно долетели мои слова. Это хорошо, потому что я не врала ни грамма. Любой миг, а в особенности этот – невероятен для меня. Невероятен из-за того, что он сейчас такой настоящий стоит рядом со мной в любимой желтой толстовке с закатанными рукавами, держит в правой руке сигарету, молчаливо думает о чем-то и так искренне улыбается. Иван опускает взгляд вниз и вновь пытается перевести наш разговор в ненужно русло. – Извини, что я бросаю тебя… – Не надо, – моментально вылетает из моих уст, затыкая Рудского. – За последние два дня я слышала это чаще, чем «привет». Я уже говорила, что не могу принять твои извинения. Если тебе реально жаль – останься. Не надо пустословить, Вань. Это ТЫ приучил меня к тому, что верить словам не стоит. Верить стоит только поступкам, действиям, да чему угодно, что дает видимый результат, – мои эмоции потихоньку начинают оживать, и я умолкаю, пока не наступил тот момент, когда я перегну палку и разговор перейдет в истерику. – Инга, я знаю, что… – отвечает как-то раздраженно и замолкает в самый ненужный момент, заставляя меня обдумать в своей голове кучу вариантов продолжения этой фразы. – Я знаю, что ты не слышишь мои извинения и мне жаль, потому что я не могу дать тебе большего. Выдыхаю. Так шумно и будто бы облегченно. Хотя возможно я действительно испытала какое-то облегчение, потому что услышала то, что должна была. На несколько секунд мой взгляд становится безжизненно-стеклянным, зависнув в одной точке. Быстро встряхнув головой, чтобы прийти в себя, я выбрасываю сигарету. – Прощай, Рудской. Была очень рада знакомству, – безэмоционально смотрю на него, после чего разворачиваюсь в сторону двери. – Ещё увидимся, Инги. Перед отъездом я зайду, и ты лучше не запирай дверь. Думаю, что ты будешь спать, когда я приду, – Иван снова хватает меня за руку пытаясь задержать, но в этот раз нет нужды меня останавливать. – Да, – я аккуратно отдергиваю руку и задумчиво повторяю за ним. – Ещё увидимся…