Грязнокровка

      Гарри сидел за столом в кабинете особняка на Гриммо, наблюдая отсутствующим взглядом за пляской языков пламени в камине, и напряжённо размышлял о сложившейся ситуации. Початая бутылка огневиски, которого в ней осталось на донышке, подтверждала всю сложность размышлений, результат которых его не радовал – ведь сегодня он понял, что окончательно запутался в том, что происходит.       Да, сначала он обрадовался, словно первокурсник первому получившемуся заклинанию, что Грейнджер у него в руках. Тем более, что цена этого успеха была смехотворна – всего лишь выслушать историю этой су… Ладно, чертовски умной суки, да просмотреть парочку её воспоминаний, сдерживая себя не столько данной клятвой, сколько предвкушением того, что она и так сдохнет в ходе ритуала.       Это, однако, оказалось гораздо сложнее, чем он думал в начале. Слишком болезненными оказались эти воспоминания, заставляющие кровоточить, казалось бы, уже давно зарубцевавшиеся шрамы его души. Да и взгляд с третьей стороны, пусть и не поменяв его отношения к Дамблдору, всё же заставил слегка иначе относиться к ней. Ещё не сочувствуя, но невольно примеряя её жизнь на себя, и, к своему удивлению, находя много похожих эпизодов. И недавно он осознанно поймал себя на подобной мысли.       Случившееся заставило Гарри судорожно проверять себя на посторонние воздействия, зелья и проклятия. И, какая неожиданность, кое-что постороннее в своём организме он сумел обнаружить. Что именно это было у него в крови, он понять не сумел, но вот пара основных компонентов навевала мысль о чём-то влияющем на критичность мышления. Седативный эффект при этом явно шёл бонусом. В итоге, пришлось несколько часов потратить на чистку организма.       Как он смог сам себя уговорить тогда не нарушать клятвы, он сам не понял, но играть больше под её дудку уже не хотел. Легко запоминаемое воздействие сыворотки правды, как и мерзостный вкус после её применения на языке, она бы легко заметила, что с учётом невозможности применения стирания памяти у окклюмента подобного уровня, полностью отсекало настолько простой и понятный путь получения ответов. Зелье же болтливости вызвало у неё просто несварение.       Подобное совпадение… Напрягало. Пусть она и проговорилась, дав ему объяснение своему приходу в его руки. В тот момент, он даже на пару мгновений подумал оставить ей жизнь – ведь что маггла может сделать волшебнику? Но промелькнувшие мечты так и останутся мечтами – эта стерва будет опасна всегда. В любом виде. Ему ли об этом не знать?       В итоге оставалось просто терпеть, стараясь незаметно подталкивать её к тому, чтобы пересказ шести лет их жизни не затянулся ещё на эти же самые шесть лет. Хотя, с учётом маховика времени, тут будут и все десять, наверное. Он, конечно, с возрастом стал несколько терпеливее, но не настолько же!       И вот сегодня она изобразила перед ним, что сорвалась, как бы показав свои истинные чувства. И Гарри совершенно не понимал зачем она это сделала. Зачем вести такое логичное повествование, показывая себя в его глазах жертвой, и даже мученицей, подталкивая его к выводу, что она всегда была на его стороне, а всему виной злобный бородатый дедушка, дать весомую причину своего появления и обоснование желания умереть от его руки, и при этом практически следом сказать, что ненавидит его?       Подобное было нелогичным, подозрительным и непонятным, а потому заставляло его чувствительную точку ощутимо, и даже несколько резко, напрягаться в попытке понять, где же тут запрятана ловушка. Как на зло, на ум ничего не приходило.       А в это время, этажом выше, одна особа накинула себе на шею привычную тяжесть золотой цепочки, прикидывая, хватит ли ей четырёх оборотов или лучше будет сделать их пять, но посидеть немного под заклинанием хамелеона?       На следующее утро двое заклятых друзей, позавтракав тем, что Гарри собственноручно принёс из ближайшей маггловской бургерной, продолжили начинающее становиться им привычным занятие – просмотр воспоминаний с авторскими комментариями. Правда, началу просмотра предшествовало короткое вступление девушки.       — Знаешь, Гарри, – задумчиво накручивая на пальчик локон волос, сказала Гермиона. – Я, когда задумывала показать тебе свои воспоминания, думала пройтись по каждому году наших приключений. Но, вижу, что и тебе и мне подобное уже ни к чему. Изначально я думала, что ты поймёшь меня, и, если не простишь, то позволишь просто уйти без долгов перед тобой.       Гарри на этих её словах в который раз судорожно сжал многострадальные подлокотники раритетного кожаного кресла. Гермиона сделал вид, что не заметила этой реакции.       — Но теперь… теперь и я осознала, что мне подобное от тебя как-то и не нужно. Так что давай закругляться.       — Ты признаёшь свой рассказ оконченным? – по-настоящему удивился Гарри её неожиданному финту.       — Почти. Осталась только пара памятных для нас моментов. Убийство Сириуса, Джинни и… Рон.       — Что? – Гарри показалось, что ему послышалось. – Ты… Ты… Неужели и тут ты…       Гермиона же, не став дожидаться пока к Блэку вернётся дар членораздельной речи, стала заполнять думосброс своими воспоминаниями.       — Я покажу. Но, чтобы ты на меня сейчас не набросился, наплевав на клятву, скажу на словах – Блэка убила Джинни, пусть и неумышленно, но став причиной его падения в Арку. Джинни убила я, так как её действия подпадали под приказ Дамблдора о твоей защите. Рон же, случайно узнав обо мне… наивно совершил зверское самоубийство, посмев меня опоить какой-то дурманящей и возбуждающей гадостью, и позволив отыметь слизеринцам мою безвольную тушку. Да, директор тогда стёр мне воспоминания, в который раз, но после я смогла восстановить всё заблокированное. А ведь если бы Дамблдор не запретил мне стирать память Уизли, ничего бы этого не случилось. Наверное… Так про последнее мне воспоминания загружать? А то там всё немного в тумане.       Гарри никак не отреагировал на её вопрос, а потому Грейнджер, равнодушно пожав плечами, закинула ещё одну светящуюся нить в думосброс. Спустя несколько мгновений они вместе погрузились в свежую порцию воспоминаний.       Гарри очутился в зале с Аркой Смерти в тот самый момент, когда они, тогда ещё школьники, вели бой с Пожирателями. И его внимание сразу же захватила дуэль Сириуса и Беллатрикс Лестрейндж. Её безумный смех и плавные уверенные движения. Его оскал на лице, уже предвкушающий победу. Их пикировка во время боя. И… цвета лучей из палочек, а также схемы движений. Ступефай? Риктумсемпра? Но… Но… Почему, он же сам… Он же тогда сам видел же…       — Они не могли сражаться друг с другом, – тихонько произнесла Гермиона. – Для истинных Блэков семейные узы не пустой звук, как ты сейчас видишь, Гарри. Не об этом ли ты всегда мечтал? Семья, несмотря ни на что? Пусть Сириус не разделял взглядов семьи, пусть он разругался со всеми и хлопнул дверью, пусть он отсидел десяток лет в Азкабане, пусть Белла стала Лестрейндж и с гордостью носила на предплечье метку Тёмного Лорда, но он всё равно не смог поднять палочку с желанием убить. Впрочем, как и она. Глупость, если спросить у меня.       И, одновременно с окончанием фразы, Сириус элегантно увернулся от красного луча Беллы, отпрыгнув в сторону туманной завесы Арки… Чтобы поймать грудью такой же луч, выпущенный с той же стороны. Сириус замер, парализованный в момент, когда ещё не поймал равновесие после прыжка на площадку перед Аркой, и стал поначалу медленно, но постепенно всё быстрее заваливаться в Арку. Ещё мгновение, и он провалился сквозь неё.       Переведя взгляд в сторону, откуда прилетел второй луч заклинания, Гарри увидел Джинни, замершую посреди схватки, и наполненными ужасом от содеянного глазами смотревшую на Арку. Белла также обернулась, пытаясь найти того, кто помешал её дуэли с Сириусом. Ещё одно мгновение на осознание того, кто именно стал причиной его смерти… И женщина обманчиво плавно развернулась к рыжеволосой девушке, перехватывая палочку в более удобное положение для наложения теперь уже смертельного проклятия.       Джинни же, хоть и видела Беллу, продолжала неподвижно смотреть на неё, даже не пытаясь поднять руку с палочкой. Казалось, ещё секунда, и Белла убьёт ту, что стала причиной смерти последнего прямого из Блэков, но… Откуда-то сбоку прилетел тёмно-зелёный луч непонятного заклинания, заставивший женщину резво дёрнуться в сторону и переключить своё внимание на более опасного противника.       Точнее, противницу. Гермиону.       Гарри поражённо смотрел на разворачивающееся перед ним действо, в котором между двумя достойными друг друга противницами, непрерывно меняющими позицию и уворачивающихся от встречных заклинаний, царило напряжённое молчание, лишь слегка нарушаемое их натужным дыханием. Казалось, для них больше не существовало остального мира – только противник и его палочка. Но стоило только шальному заклинанию нарушить их танец, как в ту сторону мгновенно отправлялось что-то заковыристое, а что именно, даже сейчас, слёту, Блэк определить не мог. Такими темпами, прежде, чем противницы покинули зал с Аркой, ответку успели схлопотать трое Пожирателей и пара Орденцев. Причём последние получили её не от Беллы.       — Дальше неинтересно, – сказала Гермиона, и картинка побоища в министерстве сменилась такой для него знакомой кухней Норы Уизли, где Джинни добавляла какое-то зелье в тарелку с едой.       — Джинн, что ты делаешь? – спросила её Гермиона, только что вошедшая на кухню и заставшая её явно на месте преступления, судя по тому, как вздрогнула Джинни. Не дождавшись ответа, Грейнджер быстро подошла к девушке и выхватила у той фиал с зельем из рук. Уверенные движения руки над открытым фиалом, лёгкий вдох, и осознание того, что едва тут не произошло. – Знакомый запах, Джинн.       — Гермиона, – с паникой на лице, очень неубедительно, попыталась оправдаться рыжеволосая. – Это не то, что ты думаешь!       — Правда? – очень натурально удивилась одна из сильнейших окклюментов своего поколения. – А мне кажется, что так пахли те пирожные, которыми угостил меня Рон, а потом… Впрочем, тебе этого не нужно знать.       Джинни потрясённо ахнула, от подобных новостей даже на секунду забыв о той пикантной ситуации, в которой она оказалась.       — Но ты же ведь не…       — Это неважно. – Едва видимая красная вспышка оставила Джинни стаять замершей статуей. – Легиллиментс!       — Она собиралась подсунуть тебе это приворотное, Гарри, – нейтральным тоном произнесла взрослая Гермиона. – Точнее, подливала в течение года разные составы. Но так как ты дундук тормознутый, глубоко закомплексованный и стеснительный, результатов она не видела. В результате всё больше повышала дозировки и меняла составы, не имея терпения подождать, пока от предыдущих очистится твой организм. Если бы я не поймала её сейчас, то ты гарантированно был бы мёртв после этого ужина.       — Не верю… – Подобное откровение стало для Гарри полностью неожиданным.       — Просто смотри.       А на кухне в этот момент Гермиона закончила просмотр воспоминаний своей уже бывшей подруги.       — Значит, парное зелье? Значит, для закрепления влечения обязательно нужно в течение суток трахнуть объект воздействия? И ни в коем случае не пить пару зелья одному, так как они вместе в организме превращаются в яд?       Джинни, несмотря на парализацию, становилась всё бледнее и бледнее.       — Значит, это ты дала Рону фиал с таким запомнившимся мне вкусом? Что же, тем лучше. Это как раз подпадает под мою клятву защищать Гарри и устранять угрозы его жизни. Ты ведь фактически его травила, и даже если я сотру тебе память, ты всё равно продолжишь свои попытки стать миссис Поттер…       Глаза Джинни наполнились ужасом, когда она осознала, что задумала Грейнджер. И та полностью подтвердила её догадку, аккуратно запрокинув голову и влив всё содержимое фиала в рот несостоявшейся миссис Поттер.       — Фините! – сняла она парализацию, предварительно уничтожив все улики.       — Гермиона, не надо!!!       — Обливиэйт! Ты вспомнила, что забыла у Лавгуд свой дневник, и срочно должна его забрать.       Гермиона слегка потрясла Джинни за плечо, отчего та очнулась.       — Джинни, ты в порядке? – заботливо произнесла девушка.       — Да, Герм, в полном, – слегка заторможенно произнесла Джинни. – Мне просто нужно срочно кое-что сделать…       С этими словами она быстро покинула кухню.       Гарри резко повернулся к повзрослевшей версии малолетней убийцы из только что просмотренных воспоминаний, явно желая сказать что-то резкое.       — Хочешь сказать, что я не должна была вмешиваться, и мне нужно было позволить ей тебя оприходовать по полной программе? – опередила его она, сбив весь порыв.       — Да.       Гарри смущённо отвёл глаза в сторону. Гермиону же явно задел данный факт биографии Поттера, а потому она продолжила давить ему на мозоль.       — Тогда почему ты никак этого не показал ей в школе? Зачем ты пытался бегать за Чжоу, если тебе так была дорога Джинни?       — Я… Тогда я ещё, видимо, не понимал, что… хочу быть с Джинни, – тихо, смотря в пол сказал Гарри. – Джинни была для меня просто подругой, как и ты. Просто младшая сестра лучшего друга. А Чжоу… Она была красива, заставляла обращать на себя внимание… Повёлся, наверное, на внешнюю красоту. Правильно Снейп говорил, я – идиот.       — И в итоге она потихоньку травила тебя, пока ты определялся. И даже пыталась провоцировать, клеясь к другим парням. А ты просто благородно решил не мешать ей, страдая в уголке?        Гарри, по-прежнему рассматривая что-то на полу, убито кивнул.       — Ну, извини, Гарри, что я поступила так с твоей, на тот момент будущей, тайной любовью. – Извинений, впрочем, как и сожаления, в её голосе совсем не было слышно. – Мне как-то было насрать на тебя в тот момент. Ну, трахнулись бы вы вечерком, ну, смотрел бы ты на неё влюблённым телёнком до конца дней своих, если бы выжил. Плевать я в тот момент хотела на это. Формально, это было лишь оправданием для Дамблдора. А убила я её вот за это…       Картинка воспоминаний сменилась, перенеся их в один из заброшенных классов Хогвартса. Там были двое – Рон и Джинни. Рон выглядел смущённым, что лишь подчёркивалось краснотой его лица, а Джинни – уверенной и привыкшей командовать.       — Да пойми же ты! – уговаривала она брата. – Если ты и дальше будешь так себя вести, то её уведёт какой-нибудь Томас или Финниган! Я же вижу, что она тебе нравится, а ты не вызываешь у неё отвращения. Она же заучка, и ждать от неё, что она покажет заинтересованность в тебе, всё равно, что у моря погоды. Ты должен взять всё в свои руки! А моя обязанность, как сестры, тебе в этом помочь.       — Но… – робко попытался превратить монолог в диалог Рон.       — Никаких «но»! – не дала сбить себя Джинни. – Ты с этим своим «но» ещё долго будешь собственноручно в одиночестве свою палочку полировать. Её просто надо чуточку подтолкнуть. Просто открыть глаза, а дальше всё получится само собой. Она же тебе нравится? Нравится. Умная? Умная. Красивая? Красивая. Ну, когда вылезает из книг и берёт в руки гребень.       Джинни на этом месте коротко хихикнула, вызвав смешок и у Рона, когда они вспомнили не одну пару подобных моментов с участием обсуждаемой персоны.       — И мама будет не против, если она станет твоей невестой, – привела самый весомый довод Джинни.       Однако Рон всё ещё сомневался.       — Всё равно я считаю, что нельзя так с ней – она же наша подруга. И вообще, а тебе-то какой толк в этом, что ты так усиленно меня к ней подталкиваешь? – Парень, наконец-то, проявил подозрительность.       — Гарри начал на неё заглядываться, – ни капельки не смущаясь, ответила фанатка Поттера. – Он пока ещё сам не понял, что рядом с ним есть девушка, но мне со стороны виднее.       — И ты решила использовать меня, чтобы убрать конкурентку? – Брат явно обиделся на сестру, судя по тону вопроса и выражению лица.       — Но ты же мой брат. Да и сам на неё засматриваешься! – аргументировала свою позицию Джинни. Рон утомлённо со стоном впечатал лицо в ладонь, громко простонав сквозь пальцы.       Однако Джинни не сколько не смутилась его укоризненным взглядом, ожидая его ответа с нисколько не смущённым взглядом.       — Ладно, как ты себе это представляешь? – спросил у сестры Рон. – И учти, я пока ещё ни на что не согласился…       Воспоминание ещё раз мигнуло, сменив декорации уже на другой заброшенный класс. Ну, как заброшенный – кто-то приложил много усилий, чтобы убрать пыль и прочий мусор с пола и остальных поверхностей, а также расставил столы так, чтобы было за ними сидеть более удобно. Мелочи вроде нормальных мягких стульев вместо приевшихся лавочек шли приятным бонусом, явно добавляя уюта помещению. Хотя с несколькими пейзажами или натюрмортами на стенах, как в остальных классах, было бы ещё интереснее. Но, может, просто у этого кого-то было такое изысканное отношение к искусству.       Молодая Грейнджер озадаченно рассматривала новое амплуа заброшенного класса, незаметно для себя приподняв правую бровь, чем невольно повторила выражение лица профессора Снейпа, с которым оный обычно пристально рассматривал очередное уникальное по своим неповторимым характеристикам творчество какого-нибудь гриффиндорца в классе зельеварения. Девушка периодически переводила взгляд с комнаты на зажатую в руке записку, словно желая убедиться, что она попала по адресу.       — А, ты уже здесь? – донеслось со стороны дверей. Обернувшись на голос, зрители увидели только что вошедшего в комнату Рона. – Мне казалось, что ты, как обычно, задержишься в библиотеке…       — Ну, я же обещала тебя подтянуть в Чарах… - слегка обиженным тоном ответила на эту подколку она. – Я смотрю, ты немного тут подготовился? Хотя мы могли, как и раньше, заниматься в гостиной факультета.       Гермиона слегка кивнула головой в сторону столов со стульями.       — Делов-то – переставить пару стульев со столами и Эванеско потренировать, – серьёзно ответил он. – Зато никто не будет к тебе приставать с вопросами, и всё твоё внимание достанется мне.       Она лишь звонко рассмеялась в ответ на этот только что озвученный коварный план.       — Кстати, держи, – протянул ей свёрток Рон. – Ты же опять опоздала на ужин, так ничего и не успев съесть. Я кое-что захватил тебе перекусить на кухне.       Она слегка смутилась от подобного внимания, но быстро зарылась в свой будущий ужин.       — Ты пока ешь, а я покажу, как у меня получается задание Флитвика, – сказал подруге Рон, улыбаясь тому, с каким предвкушением та сервирует себе ужин, трансфигурируя из какой-то мелочёвки себе тарелки и остальную сервировку.       Некоторое время больше ничего интересного не происходило – девушка ужинала, а Рон кое-как кастовал заклинания разных курсов, при этом больше внимания уделяя не отработке чар, а наблюдению за Гермионой. И вот, видимо, наконец, случилось то, чего он ждал – её движения стали несколько заторможенными, а взгляд потерял большую часть осмысленности. На просмотре воспоминаний это отразилось не лучшим образом – части картинки начали случайным образом затягиваться туманом, а лицо Рона начало терять чёткость, приобретая чьи-то чужие черты.       — Спасибо, Рон, – поблагодарила его Гермиона. – Было очень вкусно. Ты как-то договорился с эльфами, что они сделали такие восхитительные пирожные?       Несмотря на то, что со стороны было видно, что с девушкой что-то не то, она сама ничего подобного не замечала, а её речь была по-прежнему чистой и ровной.       — Это… Джинни передала, – с запинкой ответил тот.       — А, тогда понятно, – хихикнула своим мыслям Гермиона. – Ладно, на чём мы с тобой остановились?       Она начала вставать, но, стоило ей только сделать шаг в сторону Рона, оставшись без опоры, как она сразу же потеряла равновесие, и точно бы упала, если бы её не подхватил на руки Рон. Точнее, всем было понятно, что это Рон, только в наблюдаемых воспоминаниях его лицо уже давно было другим – волосы стали чёрными, лицо сделалось шире и не таким вытянутым, а глаза изменили цвет на зелёный. Короче говоря, чтобы узнать в нём Гарри Поттера, не хватало только очков.       — Какого чёрта? – не замедлил высказать своё отношение к подобному плагиату оригинал.       — Таково действие этой отравы, – безэмоционально ответила Гермиона. – Оно влияет на восприятие, незаметно подменяя реальность на образы тех, к кому на самом деле влечёт жертву. Иронично, не правда ли, Гарри?       А воспоминания шли своим ходом – пока зрители отвлеклись на разговор между собой, Гермиона с полной самоотдачей взасос целовалась с объектом своей потаённой страсти, постепенно начиная давать волю рукам, самозабвенно исследуя тело и начиная избавлять его от мантии.       — Гарри, я… - начала говорить Гермиона из воспоминаний, когда они переместились на столы, а её рот ненадолго освободился. Рон же в этот момент суетливо избавлялся от остатков одежды. – Я люблю тебя!       Распахнутая блузка, открывающая вид на аккуратные холмики груди девушки, с напряжёнными сосочками, а также широко разведённые ножки, задравшие юбку и позволившие увидеть клубничку, изображённую на её влажных трусиках, демонстрировали её желание во всей красе.       Блэка, наблюдающего за этой картиной, перекосило от отвращения. Впрочем, вторая участница этого просмотра также поморщилась. Настоящий Гарри повернулся к ней, явно не желая смотреть на то, что произойдёт дальше, с собой в главной роли. Впрочем, краем глаза он успел заметить, как Рон избавил девушку от предпоследней преграды, сдёрнув с неё этот забавный элемент белья.       — Клубничка? – уточнил Блэк, выразительно приподняв бровь.       — Заткнись, Поттер! – Обжигающий ответный взгляд поставил точку на этой теме.       — Ну, не хочешь, как хочешь. Только мы так и будем здесь смотреть эту порнушку, или пойдём уже в ритуальный зал? Сразу говорю, если ты таким образом хотела, чтобы я тебя трахнул, а потом разжалобился, то ты сильно просчиталась.       Гермиона не стала отвечать на эту шпильку, потому как дальнейшие события начали развиваться по неожиданному сценарию.       — Ступефай! – раздалось от двери, заставив оцепеневшего Рона опасть на пол.       Молодая же Гермиона уже настолько сильно попала под воздействие зелья, что никак не отреагировала на произошедшее.       — Это мы удачно зашли, – прокомментировал тот же голос, обладатель которого подошёл поближе к получившейся композиции. Вслед за ним зашли ещё двое, в таких же зелёных галстуках, как и на первом госте.       — Ух ты! Это же трипл «Г» и рыжий предатель крови Уизли! – присвистнул ещё один из них. – Похоже, мы совершили благое дело, не дав ему продолжить свой род.       — С другой стороны, он хотел трахнуть грязнокровку, показывая ей её место в нашем мире, – взял слово третий, – а мы не дали ему этого сделать. Это, как бы тоже нехорошо…       Пришедшая троица задумалась явно озадаченно, пытаясь решить неожиданную дилемму в рамках своего мировоззрения. Особого сюрреализма придавал этой сценке тот факт, что размытые воспоминания принадлежали той, что сейчас лежала на столе, а потому данный разговор между собой вёл Гарри Поттер.       — Гарри, возьми меня…       Оные «Гарри» переглянулись между собой, а потом кивнули друг другу.       — Ну-с, джентльмены, кто будет первым?       Довольные стоны девушки, раздавшиеся почти сразу, были заглушены вторым слизеринцем, решившим занять ротик девушки в процессе ожидания своей очереди.       — Достаточно, или предпочтёшь досмотреть до конца? – ехидно спросила настоящего Гарри Гермиона. – Или тебе показать наши дальнейшие встречи, после того, как меня начали шантажировать? Тебе показать со всеми тремя или по отдельности также сойдёт?       — Хватит, – отказался он от столь заманчивого предложения.       Разойдясь по креслам в кабинете, они надолго погрузились в молчание, каждый по-своему переживая только что увиденное.       — Надеюсь, детей у тебя нет? – неожиданно спросил он.       — Ты… - вскинулась было Гермиона, но резко дёрнувшаяся рука прервала её гневный порыв, и ответ вырвался у неё практически неосознанно. – Нет. Как и этих уродов.       — Это замечательно, – резко подобревшим тоном почти промурлыкал себе под нос Гарри, заметивший это подтверждение работы клятвы. – Они, как я понимаю, умирали долго, мучительно и вдалеке от тебя…       Гермиона настороженно покосилась на него, предчувствуя для себя что-то плохое. И Гарри не замедлил продемонстрировать правильность её ощущений.       — Гермиона, – ласковым голосом, словно они вернулись в Хогвартс, и ещё были лучшими друзьями, начал Гарри. – Скажи мне, милая, зачем ты на самом деле сдалась мне в руки и так рвалась в этот дом?       Она в удивлении распахнула глаза, осознавая заданный вопрос, а потом, когда к ней пришло понимание его сути, машинально потянулась к предплечью, на котором огненной лентой свилось магическое воплощение принесённой ею клятвы говорить правду.       Руку начинало пока понемногу, но постепенно всё сильнее, припекать, давая понять, что медлить с ответом ей лучше не стоит.