Грязнокровка

      Она очнулась от давно забытых звуков автомобилей и щебетания птиц, доносящихся откуда-то издалека, лежа на чём-то мягком, укрытая одеялом. Воздух был свеж и слегка влажен, говоря о том, что недавно прошёл дождь. Открывать глаза не хотелось – предательское чувство страха сковывало веки так, словно их приклеили заклинанием вечного приклеивания.       Боялась, но стоило ей лишь расслышать чьи-то осторожные шаги, от которых еле слышно поскрипывали ступени лестницы, как те распахнулись сами собой, а тело рефлекторно напряглось… Чтобы впасть в ступор от осознания того, что…       — Мерлин, у меня получилось!!! – Хотелось бы сказать, что девочка, проснувшаяся дома в своей кровати, прокричала их во весь голос, да только голос у неё пропал от избытка чувств.       Гермиона села на кровати и с ностальгией стала рассматривать свою старую детскую – мягкий пушистый ковёр, непонятного из-за возраста серо-бежевого цвета, ломящиеся от учебников и справочников книжные полки, вместе с книжным шкафом со стеклянными дверцами, кучу мелких плюшевых игрушек, растыканных по углам дивана, стоящего у стены напротив…       Дальнейшую ностальгическую медитацию теперь уже опять девочки прервала вошедшая к ней в комнату мама, явно пришедшая разбудить своё чадо.       — Гермиона… - начала говорить она, едва распахнув дверь и поворачиваясь в сторону кровати. – А, ты уже встала? Иди умывайся, и бегом завтракать. И даже не смей смотреть в сторону своих волшебных учебников, пока как следует не поешь!       Однако Джина Грейнджер совсем не ожидала того, что её любимое чадо вдруг с места и без разбега, практически телепортировавшись, окажется у неё на шее, обнимая оную так, словно пытаясь удушить.       — Мама, мама!!! – заливалась слезами девочка, всё сильнее пытаясь обнять женщину.       Джина, явно растерявшаяся от подобного напора дочери, старалась успокоить ту, нашёптывая что-то ласковое на ухо и поглаживая по спине.       — Ну, тише, тише… Не плачь. Это был просто сон…       Спустя десяток минут Гермиона всё-таки вспомнила, что окклюменцию она изучала, а потому попыталась применить ранее натренированные навыки… и обломалась. Сознание категорически не понимало, как можно успокоиться и не думать о белой обезьяне. В результате чего удивилась так, что истерика прекратилась мгновенно.       — Так, мам, прости, мне нужно в ванную, – скороговоркой пробубнила она, шмыгнув носом и вывернувшись из объятий. – Я сейчас спущусь.       — Хорошо, милая, – озадаченно посмотрела на закрывшуюся в глубине коридора дверь Джина. – И что это только что было?       А девочка в этот момент уже внимательно рассматривала себя в зеркале, пытаясь определить, в какой момент времени она вернулась, и что за фигня произошла с её способностями и навыками. Почему-то рефлексы тела остались при ней, что удивительно само по себе, а вот моторики никакой не было, что подтверждал саднивший локоть, которым она умудрилась удариться о дверь. С разумом и сознанием вместе с памятью тоже было всё не слава богу. Она знала, что и как делать, но не могла применить ни одного приёма окклюменции – мозг явно не знал, что так можно мыслить. Как это коррелировалось с тем, что она привычно реагировала на внешние раздражители, ей было решительно непонятно, ведь рассчитывала она совсем на обратное – имея тренированный разум, быстро довести до кондиции тело.       Но всё это мелочи, и она о них будет думать потом – завтрак ждёт.       Спустившись вниз, она заново знакомилась с родителями, заново наслаждалась чувством свободы, когда не нужно непрерывно следить за окружением и ожидать нападения в любой момент. Если и были у неё счастливые моменты в детстве ранее, то они просто меркли с тем ощущением счастья, что она испытывала в этот момент.       После затянувшегося завтрака Гермиона вернулась в свою комнату, пытаясь настроиться на деловой лад. Первое, что ей нужно определить – время, а потому она начала искать свои учебники для Хогвартса, ведь мама ей недавно про них говорила, а, значит, первый поход в Косой переулок уже был. Пять минут поисков, и…       — Нет. Не может этого быть. Я просто их купила заранее, – пребывая на грани истерики, прошептала Гермиона, отказываясь верить своим глазам. – Я же всё рассчитала, всё должно было получиться… Палочка! Где эта блядская деревяшка?!       Девочка судорожно начала повторный обыск в комнате, переворачивая всё вокруг.       — Вот, нашла! – воскликнула она. – У меня не должно быть этого обета здесь.       Истерически всхлипывая, то и дело откидывая руками волосы назад, она пыталась успокоиться и произнести заклинание проявления клятв. Три слова, жест и замерший напротив ладони кончик палочки, прошедшей в ходе него мимо локтя.       — Мерлин, за что?! – не выдержала она, разрыдавшись от осознания того, что всё было зря.       Вокруг её руки ядовитой сияющей змеёй свилось кольцо принесённого обета.       

***

             Гарри Поттер открыл глаза. Сквозь окружающий его полумрак едва виднелось что-то беловатое. Неосознанным жестом он привычно нашарил справа себя очки, надев их.       Знакомый потолок чулана под лестницей заставил его предвкушающе улыбнуться. Дамблдор, Грейнджер – всё только начинается.       Петуния Эванс испуганно покосилась в сторону чулана, откуда неожиданно начал доноситься пугающий любого нормального человека просто-напросто дьявольский смех.