Совершенство

Теодор.       Не секрет, что каждый любознательный турист, особенно подвыпивший, мечтает найти приключения на свою ж… Кхм. Душа требует продолжения банкета, а ноги сами несут в неизвестном направлении. А на утро, как следствие, похмелье, проститутка сопит под боком, а у тебя даже денег нет, ибо какая-то сволочь вытащила их у тебя из кармана. А, может, и та самая путана, что проснулась и время от времени бросает на тебя странные взгляды. Но это лучший вариант развития событий. При худшем же, ты можешь вообще не проснуться.       Вообще, восемнадцатый округ вполне себе приличное место. Днем. Здесь есть несколько достопримечательностей, не таких известных, как Лувр, например, или, скажем, Собор Парижской Богоматери, но все же. Излюбленным местечком одиноких туристов (и не только туристов) мужского пола, без сомнения является улица Красных фонарей. Тут-то и начинается все веселье, как только солнце окончательно скроется за горизонтом, стыдливо краснея.       Выпей в одном из баров, пропахшим дешевым куревом и таким же дешевым алкоголем; прогуляйся по злачной улочке, сними себе девочку, с дальнейшим продолжением веселенького вечера, разумеется, и, наконец, посети старый добрый Мулен Руж. Поверь мне, это будет самый лучший вечер в твоей жизни, не омрачит его даже самое худшее утро твоей жизни.       Сложив обе руки на руль, я откинулся на сидение и раздраженно вздохнул.       «Чертовы туристы!»       Каждый вечер мне приходится наблюдать подобную хрень, а именно затор на гребаной улице, ведущей к моему дому.       «Шато Руж это круто, можно развлекаться каждый вечер! Почему бы не приобрести здесь квартирку с видом на бордель?»       Какой же я кретин! Ядерный просто! Развлекаться, как же. В следующей жизни, возможно, но уж точно не в этой. Если бы все дело было в нехватке времени! Хотя это тоже немаловажная причина. Все дело в отсутствие желания поднимать зад с дивана после рабочего дня. А выходные? А что выходные? По выходным я совершаю великий подвиг – учу недоумков, занимаюсь благотворительностью. Ну почти… Хотя вряд ли тех денег, что мне платит университет за подготовительные курсы, хватит хотя бы на вечер в более или менее сносном баре в компании хорошенькой девушки.       Машина впереди тронулась, но, проехав всего несколько метров, замерла. Чертыхнувшись, я уставился в окно, рассматривая витрину секс-шопа. Здесь этих столь необходимых магазинов больше, чем продуктовых, что сильно осложняет мою жизнь. Есть хочется всегда, а товары из секс-шопа за углом моего дома никак не годны для утоления этой важной физиологической потребности.       За двадцать минут, мы продвинулись максимум метров на пятнадцать, а навязчивые мысли о дурацких магазинах с секс-товарами и подсчеты времени, прошедшего с момента моей последней эякуляции, просто не давали мне покоя, заставляя недовольно ерзать на сидении. — Тео, милый! – послышался радостный вскрик со стороны пассажирского сидения.       Я повернул голову в направление к источнику восторженного ультразвука и губы сами собой расплылись в довольной усмешке. - Матильда, сколько лет! - хмыкнул я, смотря на ее недовольно поджатые губы. - Не так уж много, а тебе лишь бы побольней. - Ага, запрыгивай, давай, подвезу.       Матильда выразительно посмотрела на цепочку неподвижных сигналящих машин и, тряхнув рыжими кудрями, уселась рядом со мной.       Мы были знакомы с самого детства – росли вместе на улице Барбес. Там белые крепко держатся друг за друга, иначе можно и получить хорошеньких таких плюшек от детей из семей эмигрантов, и это только в лучшем случае. Но мы стали исключением, и шатались по темным улочкам вместе с чернокожими ребятами. Всяко веселей, чем сидеть дома и трястись от страха. - Как работа? – поинтересовался я, встречаясь взглядом с темно-карими глазами. - Стоит, - лукавая улыбка осветила милое личико, а кудряшки снова жизнерадостно подпрыгнули. - Серьезно? Да из-за вашей клиентуры я уже час домой не могу попасть. - Нынче, видимо, дамы полусвета не в чести, этим буржуа танцульки подавай, - драматично изрекла она, кивком головы указывая на здание кабаре со сверкающей красной мельницей над входом. В детстве она мечтала стать танцовщицей кабаре, все уши прожужжала нам с Джозом. Но, как и все наши самые лелеемые грезы, мечта не стала явью. Матильда не вышла ростом. - Понятно, - вздохнул я, снова уставившись в окно. - Как ты? - Все по-старому. - Очень исчерпывающе, - рассмеялась она, - а отец как? - Ты не поверишь, ничего не изменилось, - горько усмехнулся я, снова оборачиваясь к собеседнице. - Как?! Значит, Джоз мне опять лапшу на уши понавешал! - Видимо, когда ты в последний раз с ним говорила, отец все еще был в завязке.       Уловив в моем голосе нотки раздражения, Матильда решила сменить тему. - Подружку нашел? - Да сколько угодно! Правая, левая…       Девушка громогласно расхохоталась. Увидев мою недовольную рожу, она начала хохотать еще громче, если это возможно, конечно. - Черт! Ты живешь в двух шагах от прибежища проституток, но дрочишь, как пятнадцатилетний подросток. На кого дрочишь-то хоть? Приобрел элитное порно у Луи? - Громче, Матильда, громче! Еще не все услышали. И откуда, по-твоему, у меня найдется время на все это? Если бы не долбанная работа… - У меня тоже работа. – Я иронично изогнул бровь, попытавшись выразить взглядом все, что я думаю о «работе». - Ладно, ладно, прости, - подруга уже не смеялась, но я видел, как подозрительно подрагивают ее губы. - Раз ты такая умная, может, подгонишь какую-нибудь милашку? - Да за кого ты меня принимаешь?! Конечно, подгоню, - ее взгляд полон немого превосходства, - подожди немного, сейчас все будет.       Она вылезла из машины и, покачивая бедрами, двинулась по улице к компании своих «подруг».       Проводив Матильду взглядом, я облокотился на спинку сидения и прикрыл глаза, ероша пальцами отросшие волосы.       «Да уж! Давненько я не пользовался услугами мамзелей. Даже нервничаю чуток. Хотя, какого хрена? Я взрослый человек, а веду себя как неуравновешенный подросток»       Дверь со стороны пассажирского сидения резко распахнулась, и предо мной снова явилось довольное, как у кошки, съевшей всю рыбу в лавке, лицо Матильды. - Ну вот! Как и обещала, - она усадила на место рядом со мной черноволосую девушку с разукрашенным, как у индейца, лицом. - Сойдет?       Я бросил взгляд на молодушку, сидящую рядом. Лицо бледное, маленькое, с большими карими глазами и пухлыми губами. Она определенно была в моем вкусе, но обилие косметики на симпатичной мордашке и удушливый приторно-сладкий аромат духов портили всю картинку. - Сойдет, спасибо, - я одарил подругу благодарной улыбкой. - С меня причитается. - Конечно, причитается! Удачи, - сказала она, как мне показалось, нам обоим и удалилась, оставив меня наедине с робко улыбающейся интердевочкой. - Как тебя зовут? – бесстрастно спросил я, не глядя на нее. - Та… Кристина! - Понятно. Ты недавно здесь…эм… работаешь? - Да, - прокашлялась она, стыдливо отводя взгляд. - Сколько тебе лет? - Это допрос? - Возможно, - ухмыльнулся я, поворачиваясь к ней и вперив испытывающий взгляд. - Восемнадцать.       «Черт!» - Матильда бы мне еще со школы кого подобрала! Вылезай из машины! - Нет, умоляю! Если вы от меня откажитесь, меня побьют! И потом, мне очень нужны деньги! Пожалуйста…       Ее взгляд был такой молящий, что хотелось просто дать ей денег, погладить по голове и отпустить домой. Только не к сутенеру, а к матери. - Прошу вас. Мне скоро девятнадцать. Я не знала, что мой возраст – проблема для вас. Обычно клиенты предпочитают помоложе, - она что-то еще лепетала про клиентуру и молодых проституток, но слушать ее не было никакого желания.       «Она одного возраста с моими ученицами»       Это мне немного претило. Не знаю почему, но и они, и эта девочка с испуганными глазами казались мне детьми, хотя разница в возрасте не столь уж ужасающая. - Я не могу…       Договорить она мне не дала. Ее мягкие губы накрыли мой рот, а руки начали бесстыдно лезть по кофту, касаясь груди влажными ладонями. Такой атаки я не ожидал. Несколько секунд просто сидел недвижно, как статуя, а затем сдался и, глухо застонав, ухватил ее за талию, притягивая ближе, и запустил пальцы в длинные густые волосы.       «Нужно потерпеть до дома. Нужно потерпеть до дома. Нужно потерпеть до дома» - мелькало в голове, словно красная табличка «опасность!».

***

      «Воскресенье, как же я тебя ненавижу!»       Опять я едва смог добраться до пункта назначения, потому что воскресенье час-пик – это хуже, чем любой другой день в это время.       Казалось бы, выходной, можно посвятить день себе любимому. Куда там! Изволь притащить свой зад с другого конца города и обучай бездарей такой непостижимой для них наукой, как юриспруденция. Какой смысл? Для них это как китайская грамота. - Ну? Закончили?- раздраженно бросил я, отрываясь от наинтереснейшего занятия – разглядывания обшарпанного стола.       Сегодня я был так неизмеримо счастлив, что устроил деткам письменный контроль знаний. Обычно я их редко устраиваю, а если и устраиваю, то предупреждаю заранее. Но сегодня что-то настроение было не комильфо, и ветерок так нежно-нежно нашептывал мысли об убийстве. Это все было очень странно, учитывая, что вчера отсчет начала моего воздержания от плотских утех обновился.       Студенты недовольно посмотрели на меня, что-то возмущенно бормоча себе под нос.       Я поднялся с места и, проходя мимо столов, начал собирать листочки с работами. Дойдя до последнего стола, мне не удалось сдержать злорадной ухмылки: Ноэль торопливо дописывала свою работу, бросая на меня разъярённые взгляды. Не теряя времени, я схватил работу прямо у нее из-под носа, от чего на листке появилась длинная рассекающая полоска от соскользнувшей ручки. - Я еще не дописала! Какого черта вообще у меня самая трудная тема?       Я улыбнулся, довольный собой и, не сказав не слова, отошел от ее стола. - Ну что ж, времени совсем мало осталось, - начал я, бросив взгляд на наручные часы. – Дюваль! Я, кажется, не говорил, что вы свободны! Так вот, у меня для вас бесспорно счастливая весть.       Голос мой был полон яда: новость не очень-то радостная вообще-то. - В общем, с вашего чудо-университета, в который вы, мои наивные детки, планируете поступить, притащится какой-то старикан и будет наблюдать за моей работой. Прошу вести себя прилично. И пореже посылать меня к черту, мадемуазель Роше. - А я-то что? – видимо, настроение у нее не на шутку поднялось, это пугало. Встретившись взглядом с серыми, как грозовые тучи, глазами, я попытался предупредить ее, мол, если что, шею сверну. - Ну а теперь, можете быть свободны, господа.       Студентов как ураганом снесло. Конечно, сегодня же воскресенье. Какого черта им торчать тут? И я, пожалуй, свалю поскорей. - Месье Луис, - услышал я за спиной знакомый противный голос. С хрена ли она здесь еще? - Что еще?       Я услышал ее прерывистый вздох и почти уверен, что она закатила глаза. - Я тут в общем… короче, я решила извиниться.       И тут я понял, что вчерашний косячок был явно лишним. - Чего? - Блин, да извиняюсь я! Вам что, так нравиться надо мной измываться? – вспылила она. Черт, да ее фиг поймешь, я же переспросил просто. - Ни в коей мере, мадемуазель Роше, - спокойно ответил я.       Ноэль как-то недоверчиво на меня посмотрела, но, встретив мой фирменный серьезный взгляд, кивнула. - Так вот, я нагрешила, в общем, - она снова закатила глаза, - ну вы поняли, да?       «Э, нет! Я хочу мольбы о прощении, дабы потешить свое самолюбие.» - О чем ты?       «Черт, я и не заметил, как перешел на «ты». Чую, плохое знамение.» - Я просила у вас прощения, - я видел, что она на краю, перед совершением моего кровавого убийства с последующим изнасилованием.       «Да уж! Ну и мысли» - Я не слышал.       Так, руки сжаты в кулаки, лицо покраснело, глаза бешеные – еще чуток и клиент доведен до ручки. - Я прошу прощения, месье Луис, - мое имя, кстати, было произнесено не с благоговением ученика к любимому учителю, а выплюнуто, как просьба пойти в ад и гореть там вечно. - За что? - Ну почему, мать вашу, почему вы постоянно меня бесите?! В чем ваша, нахрен, проблема?! Я бы извинилась, вы бы порадовались моим унижениям и все, блин! Разошлись бы с миром, я – домой, вы – в ад.       Извращенный садист в моей голове злорадно потирал ладошки и захлебывался слюной от счастья. - Зачем так кричать, мадемуазель Роше. Вы могли бы просто все спокойно объяснить. А сейчас вы меня снова оскорбили, - я сокрушенно покачал головой.       Кажется, своим спокойствием я еще больше вывел ее из себя. - Как вы сказали? «Спокойно объяснить»? Ну ладно, - она была зла, очень зла. Светлые волосы растрепались, даже дыбом слегка встали, глаза потемнели от гнева, щеки запылали. - Вы – самый большой придурок, из всех существующих на земле. Вы их король, больной на голову и еще вечно раздражающе смеетесь, у меня аж все сводит внутри от отвращения, - она с пеной у рта набросилась на меня, корча гримасы и забавно жестикулируя, а я что? Я смеялся невинным смехом ребенка, впервые оказавшимся в Диснейленде. - Никогда не слышал ничего оскорбительней в свою сторону, - еще пуще расхохотался я. - Иди ты знаешь куда! - Ну вот, опять! Вот тебе легко послать меня, а я, может, плачу потом в подушку. Подумай о моей тонкой душевной организации.       Она решительно направилась к выходу, извергая проклятия. - Эй, стой же, ненормальная, - рассмеялся я, хватая ее за локоть. - Это просто дружеская шутка. - Дружеская? Что-то я пропустила тот момент, когда мы стали друзьями! - Это потому, что ты спишь на задней парте. Каждый урок. - Нет, не каждый! Вчера, например, я как идиотка стояла посреди аудитории почти час!       «Ну вот, зачем напомнила?»       Мое тело затряслось в беззвучном смехе, а из глаз вот-вот должны политься слезы. Но я мужественно вытерпел, у нас же пари как - никак.       Ноэль снова хотела сбежать, но моя рука все еще крепко держала ее за локоть. Через тонкую кофту чувствовалось тепло ее кожи. И вообще, что-то в этом простом жесте и нашем с ней разговоре было новое. Раньше мы никогда не оставались наедине и я боюсь даже представить, чем закончится эта встреча, ибо какое-то непонятное чувство пробуждалось внутри меня все больше и больше с каждой новой остротой. - Да отпусти же, придурок! - Не горячитесь, мадемуазель, просто вы творите со мной странные вещи. Я обычно такой веселый, только когда обкурюсь.       Она изумленно смотрит на меня. - Отлично, вы еще и наркоман!       Я уже начал запутываться, когда мы на «ты», а когда на «вы».       Нагибаюсь к самому ее уху и шепчу: - Брось, неужели ни разу не баловалась травкой?       Кожа на ее шее и, я подозреваю, на всем теле покрылась мурашками. Дыхание стало глубже. А я уже не смеялся.       Встретился с ней взглядом, слегка склонил голову. Она поднялась на цыпочки и запрокинула голову. Может, я много о себе думаю, но девчонка, по-моему, хочет, чтобы я поцеловал ее.       «Стоп! Какого хера тут происходит вообще?!» - Простите, мадемуазель Роше, но мне не нравятся блондинки, - посмеиваюсь я.       Ее глаза широко распахнулись и смотрели на меня с недоверием. Щеки покраснели так сильно, что я сам начал чувствовать легкое смущение.       Но вот ее взгляд затуманился, грудь начала вздыматься сильнее и чаще, руки, медленно поднимаясь, двигаются по направлению к моей шее.       «Вот сейчас удушит».       Но я стоял на месте, затаив дыхание.       Ее руки крепко сжали ворот моей рубашки и потянули на себя. Я повиновался. А они все тянули и тянули. Казалось, все это длилось несколько часов, пока ее губы не коснулись моих, робко целуя.       А я стою, как непорочный монумент, не предпринимая никаких действий. А что делать-то?       Отшвырнуть ее нахрен, заявив, что до свадьбы ни-ни, или изнасиловать прямо на стареньком столе?       Просто, я думаю, идея с простым поцелуем вообще не вариант, так как стояк уже начал теснить брюки.       «Нахрен!» Резким движением обвил ее талию руками, приподнял и усадил на стол. Она сжала ворот моей рубахи еще сильнее, перекрывая мне тем самым доступ к кислороду.       Прорычав что-то нечленораздельное, я начал медленно, но верно пробираться руками к ней под майку. Сознание помутилось, я просто не понимал, что делаю. Я хотел ее – вот и все, что было известно.       Она вздрагивала от каждого прикосновения и тихонько постанывала, пробираясь к моим волосам и запуская в них пальцы.       Поцелуй стал глубже, жестче и мокрее, а воздуха стремительно стало не хватать. Языки сначала робко, потом уже более уверенно коснулись друг друга, скользя по зубам и небу. Жарко. Очень жарко. А сердце так билось, что в одно мгновение я подумал, что умру от сердечного приступа.       «Боже!»       Я покусывал и посасывал ее губы, от чего она еще громче стонала. Руки, наконец, отстали от волос и стали судорожно шарить по моему телу, поглаживая и спускаясь ниже, прямо к…       «Остановись, больной!»       Но мысли о том, что нужно остановиться, только распаляли меня, заставляя прижиматься к ней ближе, а целовать еще глубже.       Звонок мобильника ворвался в мой затуманенный разум, словно звон колоколов, извещающий о божией каре за грехи землян.       Ноэль вырвалась из моих объятий и спрыгнула со стола, отойдя на пару метров от меня. Телефон трезвонил, а я не мог отвести взгляд от ее сверкающих вожделением глаз и тяжело вздымающейся груди.       Но вот она на трясущихся ногах подбежала к столу,схватила сумку и немедленно ретировалась из аудитории, оставив меня одного, возбужденного до предела, под музыкальное сопровождение в виде рингтона на мобильном.       «Кажется, сегодня снова придется воспользоваться услугами Кристины»