The Enigma's Anomaly

Давайте просто скажем, что я знаю, как дернуть за некоторые ниточки. У меня есть связи, у которых есть свои связи. Можно с уверенностью сказать, что я могу создать любое прикрытие в практически любой ситуации. Лучший вариант, который я сейчас вижу, является то, что кто-то будет следить за Джерардом Уэем на регулярной основе, по крайней мере, на некоторое время. Кто-то одноразовый, но кто-то, кому он будет доверять. Это в какой-то мере унижение, своего рода, определенная связь с моим бывшим другом из колледжа. Абсолютно чистым другом из колледжа, который, скорее всего, никогда в жизни не видел пистолет. Мы стали друзьями, проучившись вместе несколько лет, но мне не особо нравится думать о тех временах. Можно с уверенностью сказать, что мой английский друг не нашел действительно хорошего применения в жизни. Я звоню сказанному выше другу, который работает в каком-то известном штампованном журнале для знаменитостей. Он тянет за несколько ниточек, и угадайте, кому теперь поручат статью о нью-йоркском художнике комиксов? К сожалению, мне на самом деле придется написать эту чертову статью, и, черт, это действительно будет захватывающе — у меня будет возможность описать всю его жизнь от самого начала до конца. Статья, связанная со смертью. Завораживающая статья. Конечно, он не будет знать, что я пишу о его смерти, но мне просто нужно быть рядом с ним. Все же, было бы очень подозрительно, если бы я не смог закончить ее после его смерти. Фактически, это часть некого испытания. Как говорит мой друг, они действительно меня наймут, чтобы я смог работать в журнале, если моя работа будет достаточно хороша, но я, конечно же, не собираюсь ее принимать всерьез. Все, что я должен сделать, это написать статью для журнала «One-Stop», и тогда я смогу заполучить труп. Я никогда по собственному желанию не читал журнал, но большая часть людей говорит о том, что журнал идет в ногу с поп-классикой. Мне плевать, я должен совершить убийство. Мне плевать на то, что у одной знаменитости появился спиногрыз от другой знаменитости, мне просто нужно пустить пулю сквозь грудь одного парня. Мой друг звонит мне, стараясь сделать это так, чтобы никто не узнал об этом разговоре, чтобы проинформировать меня о том, что я встречусь с Джерардом Уэем спустя неделю после второй попытки убийства. Вторая попытка убийства не попала на главные страницы газет, но я уверен, что те, кому нужно, знали о том, что произошло. Понедельник; я стараюсь укоротить свой путь до офиса, потому что это, блин, очевидно, что художникам комиксов нужны свои офисы. Я не тот, чтобы судить. Здание было не таким большим, каким я себе его представлял, состоящий из двух этажей, но это — общий офис, в котором расположены другие компании, сидящие за своими столами. Я следую за знаками, пока не упираюсь в коридор, где расположены два отдельных офиса. Это не было чем-то большим и интересным, простые и скучные офисные коридоры; первое, что я вижу, войдя внутрь, это женщина, сидящая за своим маленьким столом. На двух дверях висели доски, на одной из которой что-то говорилось про Уэя, а на другой – про Шехтера (Брайан Шехтер — бывший менеджер My Chemical Romance. — прим. перевод.) — Могу ли я Вам помочь? — говорит женщина за столом. Она выглядела как маленькая мышка, где-то в начале тридцати, и она заметно нервничала. — Да, я, кхм, Фрэнк. Я хотел написать статью о... — А, да, я помню, что ваши люди звонили мне, — говорит она, глядя на ежедневник на своем столе. Также на ее столе лежит маленький флаер; и вся эта ее нерешительность говорит о том, что она всего лишь ассистент. У него есть ассистент? Слишком шикарно иметь такое для простого художника. Как она смотрит на меня и как действует, заставляет меня подумать о том, что она здесь новенькая. Наверное, нанял ее в последние несколько дней. — Он сейчас не в офисе, но вы можете найти его в кафе за углом. — О, спасибо, — говорю я, махая ей рукой, прежде чем оборачиваюсь и возвращаюсь туда, откуда пришел. Я иду по коридору, выходя за дверь, и вижу кафе, про которое она говорила, и хватаюсь за ручку. Как только я оказываюсь внутри, я просматриваю каждую голову и лица людей, что находились в кафе, пока не натыкаюсь взглядом на ярко-красноволосого парня, сидящего в самом дальнем углу, подальше от окон. По крайней мере, он кое-что понял из того, что произошло в последние несколько дней. Ему, вероятно, сказали полицейские, чтобы тот избегал окон. Я снова побеждаю в своей маленькой игре и встаю рядом с его столом. — Извините, хм, Вы мистер Уэй? — спрашиваю я и тут же переключаюсь на выдуманный образ. Я все еще Фрэнк, но я «поддельный» Фрэнк. Фрэнк, которого все видят и о котором думают, что я - это я, а не хладнокровный убийца, которым я являлся в действительности. — Что? Ах, да. А что? — спрашивает он, выглядя взволнованным, но позволяя мне подойти чуть ближе и смотря на меня. Он склоняется над своим альбомом, будто это его рабочий стол, где он проводит все свое время. Он выглядит слишком комфортно за своим одиночным столиком. Может быть, он один из тех людей, что делают всю свою работу в таких вот маленьких кофейнях. — Здравствуйте, я Фрэнк, приятно встретиться с Вами. Я тот парень, который пишет статью о вас для журнала «One-Stop», — говорю я, проясняя ситуацию. Он выглядит удивительным, находясь так близко, что я даже не могу оторвать от него глаз. Я не могу решить, бледен ли он или нет, но я больше склоняюсь к положительному ответу, и его волосы такие же выразительные, как и сам ад. Они немного грязные, и я могу сказать, что он поправлял их слишком часто, чем должно было быть. Его глаза — это то, что притягивает мое внимание больше всего, хотя, я даже и не мог понять, с одной стороны они были коричневыми, глубокими и хищными, а с другой стороны, где освещение падало на другую сторону радужки, были зеленоватыми. — Ох, да. Ага. Я почти забыл о том, что все это происходит, — говорит он, выглядя растерянным, и он снова проводит рукой по волосам, но, похоже, он пытается прекратить делать это. Его план с треском проваливается, касаясь рукой волос, которые стали выглядеть еще более неопрятными. — Что Вы имеете в виду? — спрашиваю я, хотя абсолютно понимаю то, о чем он говорит. — Хм, ничего, ничего, — говорит он. — О, я извиняюсь, вы говорите о тех выстрелах? — спрашиваю я, играя роль человека, который пишет статью для журнала. Это не было чем-то сверхсекретным. — Вы слышали об этом? — Я журналист, — отвечаю я. — О, да, я думаю, вы бы знали об этом, эм, — отвечает он. — Вот дерьмо! Вы можете сесть. Извините, я забыл, эм, ага. Я слегка хихикаю над его неловкостью, но сажусь напротив него, и он нервно смотрит на меня. Он один из тех неловких сукиных сынов, выглядящих озадаченно лишь от одного моего присутствия. Он суетлив, и не похоже, что он хорошо контролирует свои конечности, походя на неуклюжего астматика. Он должен иметь контроль над своими руками, хотя бы потому, что он художник. У вас должна быть твердая рука для таких вещей. Мне тоже нужна, так сказать, твердая рука, но это не имеет значения, если вы не можете контролировать адреналин, что выбрасывается в вашу кровь при экстренных ситуациях. — Ну, как насчет того, чтобы нам начать с этого? Попытка выстрела довольно интересная история, — говорю я, услышав свой собственный голос, и за это мне хочется ударить себя. Голос сухой и грубый, как все то, что я делаю. — Попытки, если быть точнее, — исправляет он. Он понятия не имеет, что разговаривает с парнем, который пытался его застрелить. — Было больше одной? — спрашиваю я. — Две, но вторая не была публичной. — О Боже, мне жаль слышать об этом. И я не лезу не в свои дела, сэр. Я просто пытаюсь написать интересную статью. — Не называй меня сэр, фу, — говорит он, поморщившись. — Просто Джерард. — Прости, — говорю я, улыбаясь. По-видимому, убедительно, раз уж он улыбается в ответ и убирает волосы со своего лица. Это было очень мило. Кто пожелал смерти этому парню? Он восхитителен. Он нервно прикусывает губу, заставляя меня хотеть применить этим губам более эффективное использование, но, черт, я не могу думать так о своей цели. — Фрэнк, да? — Да, это я. — Я действительно стараюсь произвести на него впечатление. — Хорошо, Фрэнк. Ты уверен, что хочешь написать статью именно про меня? Особенно после того, как кто-то пытался убить меня. Я не хочу делать себе больно, но я действительно, правда, ненавижу кого-то, кто делает больно себе из-за меня. Я наседаю на него, скармливая правду. Сортируя ее, конечно же. Я вздыхаю и говорю: — Ну, хм, чтобы быть полностью честным с тобой, я на самом деле еще не журналист. Я хочу им быть, но я должен написать хорошую статью, прежде чем это произойдет, так что я беру высокую планку. У меня есть единственный шанс, и я готов рискнуть. — Хорошо, я вижу. Значит, я высокая планка, достаточно интересный, да? — Я думаю, что ты сможешь справиться с этим. Кроме того, я уверен, что ты очень интересный, — говорю я с улыбкой. Я думаю, что я просто флиртовал. То есть я не флиртовал, но я флиртовал, да. Черт. Да, я флиртовал, видя, как Джерард краснеет. Я хочу взять и выбить из него страдания этого бедного ребенка прямо здесь и сейчас, но я не могу рисковать в кафе, там, где есть множество свидетелей, которые смогут подтвердить, что я был здесь. К сожалению, две попытки убийства были провалены, поэтому мне нужно будет оставить его в покое на какое-то время. — Так что же ты хочешь знать? Это типа большой статьи или что? — спрашивает он. — Я спрашиваю лишь потому, что я действительно скучный. — Я не уверен. Я не знаю, где эта статья будет висеть, но да, она будет примерно на две-три страницы, так что, думаю, будет достаточно большой, — отвечаю я. Я не хочу, чтобы он думал, что меня интересует только стрельба, потому что это кажется слишком подозрительным. Также мне нужно столько времени, сколько мне дадут. — Ты спросил меня о том, кто это может быть за прицелом, но я не уверен, кто именно за этим стоит. Ты знаешь столько же, сколько и я, — говорит Джерард. Это не так, но я, пожалуй, опущу это. — А ты, ну, знаешь почему? — спрашиваю я. На самом деле, интересно, кто желает ему смерти, ведь даже я не знаю об этом. Я просто человек, который стоит на серединке, зная только то, что мне нужно убить его. — Нет, но это страшно, — отвечает он. Я уверен, что ему действительно страшно. Он продолжает: — Я не знаю, что именно я сделал, но, кажется, этого достаточно, чтобы прикончить меня. Мне сказали, что лучше не выходить из своей квартиры, но мне нужно было сделать кое-что, и я не мог сделать это в таком душном месте, как квартира. — Ну, это было неделю назад, поэтому я абсолютно уверен в том, что ты в безопасности. Джерард пожимает плечами. — Я не знаю. Я не уверен, что мы должны говорить об этом, хотя бы потому, что я могу попасть в неприятности. Ага, я тоже. Только по другим причинам. — О, точно, прости, — говорю я. Я извиняюсь слишком часто. — Тогда... ты бы хотел рассказать мне о своих комиксах? Подкинув ему этот вопрос, я стараюсь разговорить его, чтобы он хоть немного расслабился. Я едва успевал записывать за ним, но я должен взять эти чертовы заметки, или я просто буду не в состоянии написать это ублюдскую статью. Он уверен в том, что может говорить об этом. Он так страстно говорит обо всем этом, что невольно вызывает во мне чувство восхищения. Если бы я был так же страстно чем-то увлечен, то думаю, что я был бы таким же, как и он. А еще я заметил кое-что: он постоянно жестикулирует, когда говорит. Все его эти жесты и факт того, что у него плохо развит контроль над собственным телом, делает его чуть-чуть забавным. Такое количество выброса информации из него, попутно жестикулирующееся руками, заставляет меня думать о том, что он не самый самоконтролируемый в своем потоке слов парень. Он говорит о том, на чем основана сама история, и мне уже хочется прочитать эту чертову книгу, но я просто киваю ему, и кажется, что он не замечает, как я потерялся в собственных мыслях. Злодей комикса какой-то корпоративный бизнесмен, и город, где все действия происходят, походит чем-то на Нью-Джерси. Он выглядит каким-то мультяшным героем, когда говорит. Его личность такая же огненная, как и его волосы. Обидно будет убить его. — О Боже, я заговорился. Мне очень жаль, — говорит он, выглядя таким смущенным из-за того, что говорит слишком много. Он подносит руки к своим вискам, начиная потирать их. — Ну, суть моей работы — разговаривать с вами, чтобы написать стоящую статью, — говорю я. — Боже, да, ты прав. Но, черт, я выгляжу полным идиотом перед тобой, — говорит Джерард, убирая прядь волос со своего лица. Я не знаю, хочу ли я его обнять или что. — Я думаю, что это мило, то, какой ты заинтересованный в своем деле. — Вот дерьмо, я снова с ним флиртую. Также я начинаю задаваться вопросом, чем же он еще увлекается, но я убираю к черту эти предательские мысли. Мне действительно нужно с кем-то потрахаться, если я уже на самом деле начинаю так думать об этом парне-который-должен-скоро-умереть. — И, ну, когда это статья будет готова? — спрашивает Джерард. — Говоришь так, будто это какое-то домашнее задание, — шучу я. — У меня есть около месяца, чтобы закончить ее, так что, если ты не против, я бы хотел наблюдать за тобой в течение недели или двух. — О Боже, тебе это надоест, — говорит Джерард, — но, конечно, звучит круто. — Отлично, — отвечаю я, закусывая губу. Мое кольцо в губе щелкает между зубами, и я чувствую себя как ребенок, строя глазки перед горячим парнем. — Так что я думаю, что мы будет проводить много времени вместе, я рад, что ты не придурок, — говорит Джерард, начиная краснеть после сказанного. Он и понятия не имеет, зачем я все это предложил. Я никогда прежде не вступал в контакт с кем-то, кого мне поручили убить, и, конечно, никогда не разговаривал с кем-то так долго. Я надеюсь, что смогу убить его в ближайшее время, не развивая дружеских отношений или типа того. Это было бы отстойно. Я действительно хотел бы подружиться с ним, но я не хочу видеть его лицо, когда он поймет, что это я пытался убить его последние два раза. Мне уже не нравится представлять то, как он узнает об этом. Он просто узнает об этом в последние секунды своей жизни, но это очень убого. Было бы лучше сделать это все быстро и безболезненно за его спиной, обернувшейся ко мне так, чтобы у него не было времени выяснить, что это был я. Я слишком чуткий для такого дела. Я не хочу делать это снова. Я не продержусь как частный сыщик. Это становится понятным буквально через несколько минут, когда я поговорил с ним и спросил его о том, что было бы, если бы обстоятельства сложились иначе. Ни одного положительного ответа, но он легко смущается, когда я говорю ему комплименты. Да, наверное, он говорит «да», но я не собираюсь думать о том, что это значит. Я ненавижу это, он заставляет меня смеяться. Это, блять, глупо, я должен засунуть это все куда подальше. Я не предназначен для шпиона, все должно быть намного проще! Он отвлекает меня своими словами, лицом и… да абсолютно всем. Не предназначен для этого детективного дерьма.