The Enigma's Anomaly

Дверь открывается, и я подпрыгиваю на месте от неожиданности. Скорее всего, Дьявол просто-напросто смеется надо мной. Ебучий ублюдок. Я рад, что пистолет был скрыт под курткой, поэтому я без проблем положил его во внутренний карман без привлечения внимания Джерарда. Я развернулся не сразу, потому что слишком занят тем, чтобы уложить оружие в карман, ругая того урода, что зашел так не вовремя. Джерард же быстро поворачивается на звук открываемой двери. Не мог бы этот некто сначала постучать? Хотя я благодарю Бога за то, что не выстрелил в Джерарда, в то время как кто-то был рядом. Это было бы очень опрометчиво. Я вспоминаю, что нужно повернуться, и смотрю на того, кто посмел прервать меня, ожидая увидеть его ассистентку. Но это не она. Это был парень, рост которого заставляет меня чувствовать себя карликом. Хотя он чертовски привлекательный со своими осветленными блондинистыми волосами. Он хмурится, и он не похож на тот тип людей, которые часто улыбаются. Он довольно-таки худой, если смотреть на его лицо, в особенности скулы, об которые вы с легкостью сможете нарезать черствый хлеб. Вероятно, я должен сейчас что-то сказать, а не просто стоять и пялиться на него. — О, эй, Майки, — говорит Джерард. — Что ты здесь делаешь? Используя свои мастерские способности интуиции, я могу предположить, что этого парня зовут Майки. Знаю, знаю, я шикарный Шерлок Холмс. — Эм... Кто это? — Это Фрэнк, — говорит Джерард. — Он журналист. — Журналист? — спрашивает Майки, глядя на меня сверху вниз. Я не люблю, когда кто-то достаточно высокий смотрит на меня, как на коротышку. Вероятно, он даже выше Джерарда, но я не могу быть достаточно уверенным в этом, так как не разглядывал Джерарда в полный рост. — Он пишет обо мне, — говорит Джерард, и я перевожу взгляд на него. Он улыбается, как гребаный придурок, каким он и являлся. — Ты? Ты абсолютно не интересен. Кто будет про тебя что-то читать? Я снова смотрю на Майки, и он выглядит слишком суровым. Я абсолютно уверен, что он шутит, но не вижу и намека на улыбку на его лице. — О, извини, Фрэнк. Это мой брат, Майки, — говорит Джерард. — Он кретин. — Спасибо, ты так любезен, — говорит Майки. Да, он немного похож на Джерарда. Не слишком, но теперь, по крайней мере, я вижу маленькое сходство между ними, после того как узнал, что они связаны родственными узами. Тот же нос, лоб. Не такой милый, как Джерард, но все же. Джерард отвечает: — Да, да. Так почему ты здесь? — Потому что ты идиот, который забыл, что мы должны были встретиться с тобой сегодня в обед. Я оглядываюсь на Джерарда, который подходит, становясь рядом со мной, и он кривится. — Я забыл, да? — Ну ты же тупица, поэтому я и не удивляюсь. Хотелось бы, чтобы Джерард знал о том, как это иронично, ведь Майки ему, по сути, спас жизнь. Этот высокий худощавый ублюдок – единственная причина, по которой Джерард все еще дышит. Думаю, что я бы смог убить их обоих, но это абсолютно несправедливо. Абсолютно ненужная смерть. Я не хочу этого делать, потому что Майки ни в чем не виноват. Возможно. Кроме того, я даже не могу себе представить, как трудно будет их семье. Одна смерть сильно ударит, а две и вовсе морально убьют. — Мы все еще можем пойти, — говорит Джерард, глянув на часы. — Фрэнк, ты тоже можешь пойти с нами. А в чем смысл? Я не в состоянии убить его с братом прямо там. — Нет, мне нужно... — Я настаиваю, — говорит Джерард. — Или тебе нужно куда-то идти? — Нет, просто я не хочу вторгаться в... И снова перебивает: — Чушь собачья. Ты можешь спасти меня от Майки. Ага, а Майки будет спасать тебя от меня, ты, чертов ублюдок. Почему он хочет, чтобы я пошел с ними? Он, должно быть, слишком хороший, потому что нет веской причины хотеть потусоваться со мной. — Ну же, Фрэнки, пожалуйста? Иисус, блять, Христос, он только что назвал меня Фрэнки? Обычно я бью в лицо за такое. Правда, я пару раз замахивался на пару ребят. Почему, когда Джерард говорит это, это звучит приятно? Нет, это неправильно. Я не могу позволить Джерарду называть меня Фрэнки и обращаться со мной так, как сейчас. Он не должен как-то по-ласковому называть меня, и я, по сути, тоже. Он не должен быть чем-то большим, чем очередная цель. Вот так. — Нет, я не могу. — Ты уверен? Почему нет? — Просто... агрх, я должен быть кое-где, — говорю я сердито. Это не означало, что я действительно сердит, просто я не мог сблизиться с Джерардом. Просто не мог. Я смущенно отодвигаю Майки, что отступил немного влево, чтобы я смог уйти, и иду к двери. Это не неловко. И под «неловко» я подразумеваю кучу неловкого дерьма. Я не могу сблизиться с ним. Я не могу рисковать быть пойманным за дружбой. И он бы понял, если бы знал ситуацию. Если вы спросите меня, то лучше быть расстрелянным в упор кем-то незнакомым, чем тем, кого вы хорошо знаете. Это предательство, и это в сто раз хуже. Это как удар ножом в сердце, даже хуже, потому что вы сначала умрете эмоционально, а потом уже физически. Я не хочу быть достаточно близок с Джерардом, чтобы принимать это за предательство. На той точке, где я сейчас нахожусь, гораздо лучше. Мы не более чем знакомые, и он знает меня всего лишь полтора дня. Это не предательство. По крайней мере, я так думаю. Я плыву по течению в сторону своего дома и едва могу обработать все то, что делаю, прежде чем рухнуть на диван. Сегодня я чувствую себя несчастным. Я ненавижу все это. Я ненавижу, что не ненавижу Джерарда. Я больше не хочу быть в таком положении. Я хочу отправить эту чертову свою шпионскую деятельность спать и просто убить его. Кстати говоря о кровати... Я слишком устал, учитывая то, сколько я проспал. Я хочу смыть все эти эмоции к черту. Решив, что это хорошая идея, как только я приду домой, я приму душ. Может быть, помою посуду, это тоже в какой-то степени смывка эмоций. Через минуту после того, как я разделся, я смотрю на себя в зеркало и вздыхаю. На самом деле я не выгляжу как наемный убийца. Я смотрю на себя и вижу два расплывчатых мешка под глазами, но успешно игнорирую их. На мгновение мой взгляд ловит чернильные рисунки на моем теле. Я тру ладонью скорпиона, что ползет вверх по моей шее, прежде чем, кряхтя, заползти в маленькую стеклянную душевую. Это так расслабляет после сегодняшнего дня. Я не понимаю, почему это так влияет на меня. Я был так близок. Так близок. Я мог бы просто выстрелить, но тогда, где бы я был после этого? В тюремной камере, скорее всего. Может быть, это даже хорошо – что я не выстрелил в него. Может быть, это знак от Вселенной — что я не должен убивать Джерарда. Не-е-е-е-е-е-а. Я мою волосы и продолжаю думать о том, насколько я был близок. Я был с ним наедине. Я был наедине с Джерардом, и я до сих пор его не прикончил. Есть несколько других вещей, которые я бы хотел сделать с ним в одиночку. О Боже, нет, я не могу думать о таких вещах! Я продолжаю напоминать себе об этом, но, кажется, что моему мозгу абсолютно на это плевать. Должен же быть лимит! Почему мой мозг не игнорирует эти посылы? Тем не менее, я чувствую легкое головокружение, думая о нем. Погодите-ка, я знаю это чувство. Я смотрю вниз, подтверждая свои опасения. Ага, это не очень-то хорошо. Пожалуйста, пусть Джерард не будет виной этому. У меня, эм, вроде как стояк. Нехорошо. Ну как это, черт возьми, может быть виной Джерарда? Я едва знаю этого парня. Он просто действительно тупой парень, который любит комиксы. Хорошо, конечно, он горячий со своими грязными волосами и ямочками на щеках. Его маленький нос, бледная кожа, заразительных смех, кривая улыбка и то, как он жестикулирует, когда говорит. Вот дерьмо. Я не могу поверить в это, ни за что. Ни за что... или «никакого Уэя» (я ненавижу эти блядские шуточки американцев, которые невозможно перевести на русский, и чтобы они еще и были смешными. Так что, ладно. Оригинал: "No way... or well actually ‘No Way’" — прим. перевод.) Я должен вынести эту мысль из своей головы. Это безумие. Он просто парень. Просто случайный, красивый парень. Он не один такой. Я представляю его красные волосы и улыбку, и, о Боже, это не собирается покидать мою голову. Это не должно происходить. Лучше, что мне сейчас пришло в голову, это просто... просто покончить, блять, с этим. Я обхватываю себя ладонью, и я даже не могу выкинуть этого глупого ублюдка из своей головы. Он не съебет, что делает гораздо хуже. Черт, Джерард просто человек, чей облик я могу представить, и я не могу поверить в то, что я сейчас делаю. По крайней мере, я в душе. Размышления о Джерарде заставляют мое сердце бешено колотиться, и из-за крошечного чувства вины, и из-за чего-то еще, но я не уверен что именно. Это действительно не воспринимается как какая-то информация, пока я кончаю в свою руку. Боже мой, что я только что сделал? Дерьмо! Я не могу в это поверить. Я знаю Джерарда в течение дня. Дня. У меня не может быть к нему чувств, это просто безумие. Я просто, блять, дрочил, думая о Джерарде. Этого не должно быть. Я не могу в это поверить. Как я позволил себе сделать это? Это херня какая-то. Я не должен любить его, не говоря уже о том, что привлек его внимание к себе. Я должен сломать его, не втрескаться в него без памяти. Как я стал таким безнадежным? Что, блять, такого особенного в Джерарде Уэе, что это заставило меня дрочить на него? Почему кто-то хочет его убить? Что, блять, не так со Вселенной? Может быть, это расплата за мои прошлые поступки. Какой-то ебучий осел сидит где-то там, на облаках, и смеется надо мной, как будто я какой-то убогий персонаж игры «The Sims». Мне потребовалась буквально несколько минут, чтобы принять окончательное решение. Я очень сильно облажался. Ладно, я очень сильно облажался! Очень, очень, очень сильно облажался. Я ОБЛАЖАЛСЯ. Пиздецки облажался. Очень облажался. Насколько сильно я облажался? Очень сильно. Другими словами, Фрэнк Айеро невероятно проебался. На французском: Je suis tellement baisé. А теперь еще раз на румынском: Sunt atât de futut. Песня «Невероятно облажался с весенним пробуждением». Хайку: Я чертовски облажался, Время, чтобы самоликвидироваться, Потому что я облажался. Подведем итоги: Я. Очень. Сильно. Облажался.