The Enigma's Anomaly

— Знаешь, вчера ты был довольно зол, — произносит Джерард, смотря прямо на меня. — Да? Прости, я просто... Прости. — И ты немного приврал. — А, ну, извини. Боже, я все продолжаю извиняться, прости. Черт! Короче, ты меня понял, — отвечаю я. — Фрэнк, я тебе не нравлюсь или что-то еще не так? Может, ты боишься всего того дерьма, что со мной происходит, потому что... — Нет, мне не страшно. Я просто слишком неловкий, мне не хотелось показаться грубым. — Все хорошо, мне кажется это милым, — произносит художник. Значит ли это, что он считает меня своим другом? Я сразу же перестаю думать об этом. Я пытаюсь взглянуть на него, но сложно смотреть этому человеку в глаза после вчерашнего. Мне так стыдно, и в то же время меня так тянет к нему, ничего не могу поделать с этим. Я почти его не знаю, но в нем что-то есть. Мне никогда не хотелось быть с кем-то из-за душевных качеств и всего такого. Во всяком случае, не в такой степени. Конечно, Джерард довольно горячий и сексуальный, но мне он действительно нравится. Мне нравится, как он полностью уходит в себя, когда мы говорим о его работе, как он иногда неосознанно уходит от темы, начиная болтать всякую несуразицу. Мне нравится, как он улыбается, когда разговаривает со мной. Мне нравится, как он нервно стучит пальцами по столу, когда сосредоточен. Мне хочется сказать ему, насколько он очарователен, когда так широко улыбается, сказать ему, что меня сводит с ума то, как он поправляет непослушные волосы за ухо. Я ненавижу не ненавидеть его, но мне нравится восхищаться им. Он совершенно необъясним для меня. Он — моя аномалия.

***

За все неделю пребывания с Джерардом мне ни разу не выпала возможность убить его. Когда я пытался застать его одного в офисе, ассистентка сидела прямо у кабинета. Когда я заводил его в темный переулок — там кто-то уже был. Ничего не получается. Я никак не могу остаться с ним наедине. Целая неделя, а я до сих пор его не прикончил. Одна неделя перетекает во вторую. Он никогда не остается один, а я начал понимать, что стал больше, чем просто журналист, берущий у него интервью. Я его друг. Он мой друг. Он действительно мой друг. Я вижу его каждый день, и он освещает каждый из них. Я ничего не понимаю. Почему он такой милый? Теперь я точно знаю, что и он считает меня своим другом. Он сам сказал мне это. Он это обозначил, так что я цитирую: «Ты просто потрясающий человек, Фрэнк. Я рад, что мы встретились, потому что у меня никогда не было такого хорошего друга, как ты». Разве такое можно забыть или пережить? Я запрашиваю у своего клиента разрешение на продление операции, но ответа не следует. Я уже так давно на этой работе. Почти три недели. Мне пришлось пойти подзаработать, так что я смог оплатить квартиру, даже осталось немного. Тридцать шестой становится тридцать седьмым, но это не кровь Джерарда на моих руках. Какой-то наркобарон, так что мне не очень его жалко. Если бы работа киллера не обеспечивала меня такими деньгами, я бы давно ее бросил, но деньги мне нужны, так что я не могу навредить своей репутации. Просто не могу. Репутация — это все для человека. Мне нужно убить Джерарда. Я знаю его уже целых шестнадцать дней, и вот я снова сижу в этой кофейне. Он завораживает меня своей речью. Я даже забываю делать заметки. Мне просто хочется смотреть на него. Хочу слушать его вечно. Хочу слушать его целыми сутками. Я хочу... Не знаю, поцеловать его? — Тебе наверняка не интересно все то, что я говорю, — произносит Джерард, выглядя виноватым. — Что? Нет! Продолжай. Я не могу перестать покусывать губу, пока он рядом, не знаю почему. Я не делаю этого обычно, но эта привычка у меня теперь из-за него. Иногда он повторяет за мной мимику и тоже прикусывает губу, мне теперь интересно, кто кого копирует. — Ты просто не хочешь быть грубым, — отвечает Джерард. Я закатываю глаза и кладу свою ладонь на его. — Поверь мне, я думаю, ты очарователен. В тот момент, когда я почувствовал его кожу, через мою руку и прямо к сердцу словно прошел заряд электричества. Я взглянул на свою руку и быстро ее убрал, удивляясь самому себе. — Так что на тебя влияет? Ну, на написание комиксов и прочее? — спрашиваю я. — Ну, я не знаю. Все время забываю, что ты журналист, — говорит он. О нет, он действительно считает меня другом. Это нехорошо. Это очень нехорошо. В этой ситуации вообще сплошные минусы. И это один из них. Джерард словно обладает какой-то магией. Я всегда стараюсь отгонять подобные мысли, но сейчас это невозможно. Он нравится мне. Слишком поздно это отрицать. Он должен исчезнуть как можно скорее, или я вытворю что-то сумасшедшее. Я не могу быть с ним, он мешает моей миссии. — Наверное, то, что мне нравится. Ну, музыка, фильмы... — Что еще? А люди? — Все оказывают на меня некое влияние. Каждый понемногу. Знаешь, всякие игры слов и все такое, — ответил он. Если бы я его не знал, то решил бы, что сейчас он смотрит на меня особенно пристально. Да что я, в конце концов, какая-то гребаная девочка-тинейджер? Меня так безнадежно тянет к нему, это уже не смешно. — А, ну, что ты делаешь сегодня вечером? — спрашивает Джерард. Подождите, что он только что сказал? Не может этого быть. — Что? — Я, ну, там будет мероприятие для пожертвований сегодня, может, ты сходишь со мной? — произносит он. — Что? — повторяю я, немного сбитый с толку его вопросом. Он сразу же краснеет и, видимо, понимает, как звучало его предложение, так что он сразу поправляет себя: — Ну, тогда ты сможешь понять, каково находиться в моей сфере деятельности. Общение с другими художниками и так далее. Это что-то вроде благотворительного ужина. У меня есть два приглашения, и я подумал... Это было бы полезно для твоей статьи. О Боже, он такой неловкий и застенчивый. Я немного похихикал и понял, я такой же придурок. Я опытный убийца, мне не следует так хотеть попасть на благотворительный ужин с красноволосым парнем! — Конечно, это было бы круто, — отвечаю я и тоже краснею. Он заставил меня покраснеть. — Отлично. Там дресс-код, так что ты можешь позаимствовать одежду у меня, если нужно... — Нет, все в порядке, у меня все есть. К тому же я слишком низкий, чтобы брать у тебя одежду, — отвечаю я, пока мое лицо нагревается еще больше. Поверить не могу, что он заставляет меня краснеть. А вообще, дело дрянь. Как же я спрячу пушку в своем костюме? Особенно если там будет металлодетектор, что вполне вероятно. Видимо, мне вообще не следует брать с собой пистолет. Тогда зачем мне вообще туда идти? Если я не возьму пистолет, у меня не будет возможности убить его. Я мог бы попробовать пронести нож или что-то такое. Нет. Ни в коем случае, я не перережу ему горло. Во-первых, перерезывать глотку — не мой стиль, а во-вторых, я этого и не делал никогда. Это слишком личное. Ты слишком близко к своей жертве, когда используешь нож. К тому же это намного сложнее. Ты почувствуешь чужую кожу, физически почувствуешь то, как отнимаешь жизнь. Я не могу этого сделать, тем более с Джерардом. Я не могу убить его ножом. Мне и пистолетом это сделать нелегко. — Может... Может, мне не стоит приходить, — отвечаю я. Он положил свою ладонь на мою руку, и меня снова пронзил знакомый электрический заряд. — Пожалуйста? Я не могу сказать «нет». Просто не могу. Не этим щенячьим глазам. — Ладно, хорошо. Чем это будет без пистолета? Без бумаги и карандаша? Свиданием?