The Enigma's Anomaly

Джерард выглядит как гребаный придурок в смокинге. Я выгляжу как гребаный придурок в смокинге. Сегодня каждый выглядит как гребаный придурок. Я решил, что это все-таки не свидание. Это просто какая-нибудь встреча в очень странном месте с одним очень красивым парнем, а я — это просто один из нейтральных чуваков, что здесь ошиваются. Это что-то типа конференц-зала (ресторана?), я не знаю, как это правильно назвать. Джерард действительно выглядит раздраженным, когда я пытаюсь к нему пробраться, но его лицо тут же озаряется, когда он видит меня. Он стоит возле своего офиса, и я прошу остановить такси, которое я заказал, возле него. Его одежда выглядит жутко накрахмаленной и жесткой, будто она висела в его шкафу около трех лет, что, кстати говоря, вполне вероятно. И честно говоря, он выглядит довольно мило в этом костюме, хоть он ему совершенно не идет, но мне все равно нравится. — Вау, ты выглядишь... — говорит Джерард, но не заканчивает предложение. Я надеюсь, что он не собирается сказать "тупо" или, не знаю, "убого". Джерард говорит, что туда, куда мы идем, идти недалеко, буквально несколько метров от его офиса, и он указывает в сторону, начиная движение. Он не такой суетливый, каким был буквально несколько недель назад; может быть, это из-за того, что сейчас ночь. Даже я, как опытный снайпер, испытываю затруднения во время стрельбы из-под прикрытия в ночное время, поэтому сейчас у него не было причин волноваться за свою шкуру. На улице уже темно, время близилось к восьми часам вечера, но на дорогах все еще был плотный поток машин. Я просто пялюсь на него, пока мы идем по тротуару. Я даже не пытаюсь что-то предпринять, не знаю, оторвать взгляд. Он выглядит так потрясающе и скромно одновременно. Я думаю о том, как он берет мою руку в свою. Я бы просто взял его за руку и почувствовал его теплую ладонь в своей. Мои потные пальцы переплетаются с его пальцами, пока я пытаюсь унять дрожь в конечностях. Почувствовал бы, как его большой палец ласкает тыльную сторону моей ладони. Затем я бы попытался скрыть ту глупую улыбку, которая появляется на моем лице только из-за этих его прикосновений. Я бы прислонился к нему и почувствовал тепло, исходящее от его тела. Моя рука бы выскользнула из его руки, потому что я был бы слишком взбудоражен эмоциями, но он бы снова схватил ее, сжав чуть посильнее, чем прежде. Я бы никогда не сбежал, если бы он этого не хотел. Я остался бы с ним и охранял его от тех людей, которые хотели причинить ему боль. Я бы уберег его от всего. Я бы оберег его от таких... таких, как я. Мысль об этом убегает так же быстро, как и появляется, и реальность ударяет меня по лицу. Это никогда не произойдет. У меня никогда не будет совместной жизни с Джерардом, как бы я этого ни хотел. Он никогда не будет в безопасности со мной, с убийцей. Он был бы в опасности, он уже в ней. Я — его опасность. Я не держу его за руку. Я не прижимаюсь к нему, я даже не касаюсь его. Мои песни по жизни "On My Own" из мюзикла "Отверженные" и "Untitled" группы Simple Plan, что стоят на повторе. Я терпеть не могу это гребаное одиночество, зная свою неизбежную гибель. Я терпеть не могу, зная то, кто я такой, но больше всего я ненавижу осознание того, что он никогда не сможет быть со мной. Джерард указывает на здание перед нами, имеющее сплошные белые стены с огромным количеством панорамных окон. Если честно, я даже и не знаю, чего здесь больше: окон или стен. Я думаю, что это какой-то музей, но сегодня это явно было чем-то другим. Я думаю, что это, скорее, какое-то красивое место, где можно провести свадебную церемонию или типа того. Как только мы попадаем внутрь здания, я чувствую себя немного странно, как не в своей тарелке. Каждый в этом помещении какой-то большой или, ну, старый, по сравнению со мной, крошечным парнем в татуировках. Все эти люди принадлежат к тому типу людей, которые могли бы обидеться, если бы кто-то говорил слово "черт" слишком часто. Но ведь "черт" это не ругательство. Поэтому лучше использовать "хрен". Я — хрен, потерянный во всем этом дерьме. Когда-нибудь, в один прекрасный день, вы захотите подняться на стол и громко начать ругаться матом, лишь для того, чтобы посмотреть на реакцию людей, и сегодня это один из тех дней. Хотя я все-таки не решился сделать это. Я слоняюсь вокруг Джерарда, тесно зажимаясь между тельцами всех этих богатых шишек. Я завидую им, тому, как они зарабатывают деньги, ничего при этом не делая. От этого получаешь гораздо больше удовольствия, чем от самой работы. По крайней мере, меньше проблем. Несколько людей, что присутствовали на данном мероприятии, были писателями разных жанров, но большинство из них это были просто ценители. Может быть, один человек из пяти действительно горбатился на работе, честно зарабатывая деньги. Я избегаю больших групп людей, затем спокойно наблюдаю за тем, как Джерард ходит вокруг комнаты, недовольно пыхтя, пытаясь избежать разговоров. Можно сказать, что он пытается сбежать подальше от центра комнаты, чтобы прижаться к стенам, но его подлавливают люди, которых он вынужден поприветствовать. Он пожимает им руку, болтает около пяти минут, уходит, и затем его снова кто-то втягивает в разговор. Это выглядит довольно забавно, и я иногда посмеиваюсь над его постоянными нападениями. Я не могу поверить, что я тусуюсь с кем-то, кого я должен убить. Это немного грустно, тот факт, что я должен его убить. Это так неправильно. Я знаю, что я только что помог ему, тем самым приблизившись к нему, но такое чувство, будто я злоупотребляю его доверием. Хотя, на самом-то деле, так оно и есть, но это не в моих профессиональных интересах. — Хочешь выпить? — спрашиваю я, и он в ответ яростно кивает. Мы идем к открытому бару, и я оглядываю маленькое помещение. Великолепный дом, великолепный зал. На стене, что была напротив бара, висело огромное количество полок, а по бокам были окна от пола до потолка, через которые можно разглядеть городские огни. Автомобили, заполняющие каждую улицу, успокаивали своим мерным движением. — О чем задумался? — спрашивает он, взяв в руку стакан с виски, а я просто заказал себе маленькую бутылочку колы. — Это потрясающе, — игриво говорю я, и он морщит нос. — Это не совсем то место, где я хотел бы сейчас быть, — отвечает он. — Потому что ты предпочитаешь хипстерские кофейни, — дразню его я. — Черт возьми, ты прав, — отвечает он и улыбается мне в ответ. Мы стояли в самом конце барной стойки, рядом с длинным рядом высоких стульев, но ни на один из них не садимся. Мы просто прислонились спинами к барной стойке, и я не могу отрицать того, что я немного поражен тем, насколько он прекрасен. Невероятная атмосфера в этой комнате делает все таким легким и в то же время простым, освещая его под прекрасным углом. Если бы здесь никого не было, я бы поцеловал его, но нет. Это Джерард, и я должен убить этого парня. Я до сих пор не могу принять мысль о том, что Джерард должен быть мертв. Это не кажется правдоподобным или даже вообще возможным. Он полон жизни и энергии, он такой добрый и милый. Он слишком вежлив. Кому он так сильно насолил, что тот решил просто-напросто его прикончить? Джерард не тот парень, который обсирает людей, и он не тот человек, который любит говорить гадости о ком-то. И он действительно такой неуклюжий, поэтому я не подозреваю его в чем-то таком, не знаю, незаконном, что он вытворяет под красной копной своих волос. — Какой смысл во всем этом? — Заставляет. Публичность? Вообще, я без понятия. — Джерард пожимает плечами. — По крайней мере, здесь бесплатная еда, — отвечаю я. Он хихикает, и мое сердце будто взрывается, потому что это самый великолепный звук, который я когда-либо слышал. Я просто хочу убить его, не причинив особой боли. Все это выходит из-под контроля, настолько он мне нравится. Я не хочу падать! Меня привлекает куча людей, с которыми бы я не хотел иметь отношения, но с которыми я бы просто хотел перепихнуться. Секс является одной из многих, многих, многих вещей, которые я хочу сделать с Джерардом. Я отчасти хочу от него будущих приемных детей. Я снова кусаю губы от того, как он на меня влияет, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я замечаю маленькую красную метку на груди Джерарда, прямо там, где находится сердце. Похоже на лазерную указку, и я на секунду выпадаю из реальности, прежде чем понимаю, что это такое. Я уверен, что в этот момент я похож на идиота, но как только что-то щелкает в мозгу, мои внутренние инстинкты бьют мне по мозгам. — Боже мой, Джерард. Ложись! — кричу я, и он выглядит на мгновение озадаченным, прежде чем я буквально хватаю его за руку и тяну вниз. Не секундой позже что-то рушится с громким звуком, и я оглядываюсь на ледяную скульптуру в центре зала, которая прямо-таки взрывается на моих глазах. Очевидно, что я единственный, кто понимает, что сейчас произошло, потому что, глядя на остальных, можно понять по их лицам, что они не понимают, как скульптура, по сути, раскрошилась без всякой на то причины. Признаю, что я почти что не услышал звук пули, прошедшей сквозь высококачественное стекло окна. Я знаю, что это стекло высокого качества, так как оно не осыпалось полностью, но, безусловно, оставило небольшой след от пули. Джерард и я закатились под стойку бара, но Джерард не обращает на меня внимания. Его рот от удивления открыт, и его глаза широко раскрыты. Его волосы немного грязные, а костюм благополучно изгажен, но он, по крайней мере, цел и невредим. Он сначала смотрит на меня, потом на скульптуру, затем снова на меня. Группа людей разбежалась подальше от скульптуры. Кто-то кричит от боли, и я смотрю на небольшой круг людей, в центре которого стоит человек, сжимая плечо. Была только одна пуля, поэтому, судя по расчетам, винтовка была мощной, раз она прошла через стекло, скульптуру и пробила плечо человека. Две вещи, которые стали мне понятны. Первое — кто-то снова пытался убить Джерарда. У этого человека была отличная цель, потому что он должен был убить Джерарда. Только опытный убийца, как я, мог бы сделать такой выстрел. Второе — Джерард все еще жив. Я только что спас жизнь Джерарда.