The Enigma's Anomaly

— Нет, я в порядке, — Джерард говорит с кем-то по телефону, когда я возвращаюсь в такси. Мне потребовалось около двадцати минут, чтобы переодеться и захватить пистолет. Также я успел связаться со своим клиентом, чтобы выяснить, что это, черт возьми, вообще было такое. Все, что они сказали мне, это то, что я действую слишком медленно. Я уверен, что я все еще пытался прикончить его. Я не хочу, чтобы кто-нибудь взял эти деньги, кроме меня. Это мое, и я хочу, чтобы только мне заплатили за это. — Майки, я в порядке! — раздраженно говорит Джерард в телефон. — Нет, он в порядке, ему попали в плечо. Мне не слышно, кто на другом конце провода, но не слишком трудно догадаться, кто это. Таксист отъезжает от моего дома и начинает движение в сторону квартиры Джерарда. Я никогда там не был прежде, но я видел ее очень много раз, находясь за ее пределами. — Ну, Фрэнк спас меня, — говорит Джерард, и я слегка краснею. Я чувствую себя немного странно, разъезжая с ним в одной машине и держа за пазухой пистолет. Я переоделся из костюма в простой свитер и джинсы, по крайней мере, это удобнее. — Нет, я не знаю, он просто увидел лазерную точку и... — Предполагаю, что Майки перебивает его. Джерард закатывает глаза и смотрит на меня, улыбаясь. Он такой чертовски милый, даже когда раздражен. — Хорошо, хорошо, я не буду выходить из дома, — говорит Джерард, после того как Майки, по-видимому, дает ему указание оставаться дома. — Да, я занавешу все окна. — Нет, тебе не нужно приезжать, Фрэнк останется со мной на всю ночь, — продолжает он. Я снова краснею. Это звучит так двусмысленно, и я, Господи Боже, надеюсь, что Майки не подумает ничего такого. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Джерард, в конце концов, вешает трубку, когда кто-то снова звонит. Сколько людей, которых он знает, должны позвонить ему в десять часов вечера? Джерард стонет, когда видит очередной вызов, и одними губами произносит: "Менеджер". Этот звонок длился не так долго, как предыдущий, он просто быстро объясняет, что происходит, и вешает трубку. — Знаешь, ты не можешь винить людей в том, что они о тебе беспокоятся, — говорю я. — Я волнуюсь, но то, чего у меня нет, — защиты. Думаешь, я хочу быть застреленным? Майки, видимо, думает, что я веду себя недостаточно безопасно. — Ну, он не ошибается, когда говорит, чтобы ты оставался дома. — О Боже, ты же не собираешься меня опекать? — спрашивает Джерард, выглядя совершенно безнадежно. — Эм, нет, — отвечаю я. — Просто... Джерард, я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Как раз вовремя, потому что машина останавливается, как только я договариваю, и отворачиваюсь, чтобы скрыть свои горящие щеки. Я быстро выхожу из машины и протягиваю руки к лицу, пытаясь стереть это недоразумение. Я убираю их и осматриваюсь. Несмотря на то, что это опасно, я всегда любил Нью-Йорк в ночное время. Городские огни, звук проезжающих мимо машин. Это действительно успокаивает меня. — Ты действительно уверен в том, чтобы остаться здесь, Фрэнк? Потому что я могу попросить Майки или... — Нет, все в порядке, — говорю я и делаю все возможное, чтобы улыбнуться, и позволяю ему вести меня внутрь здания. Он живет в гораздо более приличном доме, чем я, с более ухоженным холлом, к тому же дверь у него была из хорошей древесины, не то что моя на расшатанных петлях. Он ведет меня на третий этаж, затем вытаскивает связку ключей, открывая дверь. Он жестом приглашает меня в свою квартиру, которая гораздо приятнее, чем моя. Вместо крошечной кухни у него просто огромнейшая, оборудованная кухня, которая выглядит так, будто ее и вовсе не используют. В гостиной стоит большой, гладкий и тонкий телевизор. Махровый ковер, на котором стоит журнальный столик, что отделяет телевизор и диван, и кофейный столик по левую сторону подлокотника, все было таким уютным. Огромная книжная полка, стоящая по правый борт от телевизора, наполненный кассетами с фильмами ужасов. Я учусь не удивляться различным выпадам Джерарда. Уже глядя на комнату, я могу сказать, что она могла быть разработана женской особью или кем-то, кто имел женские замашки, потому что все это выглядит не очень-то по-мужски. Моя гипотеза говорит о том, что Джерард немного гей. Я занавешиваю окна шторами по нескольким причинам: первая — я не хочу, чтобы кто-нибудь стрелял в него, вторая — я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как я стреляю в него. Он кое-что не учел: его реальная угроза стоит в нескольких футах от него и этой же угрозе потребуется некоторое время, чтобы прикончить его. Я наблюдаю за ним, и он так уязвим. Я могу сделать один чистый выстрел. Это так просто. Ничто не помешает мне. Мне просто нужно нажать на курок, и все. Это даже не вызовет никаких трудностей. Это очень просто. Здесь никого нет, кроме меня и Джерарда. Он повернут ко мне спиной, и я могу так легко испачкать его ковер его же собственной кровью. У меня нет причин нервничать или бояться. Мне просто нужно нажать на курок. Просто нажать. Лишь слегка надавить. Это даже не потребует какого-либо усердия, я мог бы просто выстрелить, и он бы просто упал. Я не знаю, почему я все еще стою здесь, смотря на него. Почему я просто не могу сделать этого? Почему? Мне нужны эти деньги, он просто еще одна жертва. Он всего лишь человек, такой же, как и я, так почему я не могу нажать на курок? Я не могу. Я не могу сделать это. Я чувствую, как в животе что-то резко опускается, как камень. Я не могу. В этот раз ничто не может помешать мне. На этот раз нет никаких причин, по которым я мог бы вздрогнуть или почувствовать необходимость остановиться. Я просто не могу сделать это. Я не не могу выстрелить в Джерарда Уэя. У меня нет никаких с этим проблем. Я физически не могу сделать это. Почему? Я никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Это мое тело протестует против меня, чтобы убил его, и моя голова знает, что я должен это сделать, но я просто не могу. Я не могу. Я знаю, что я не смогу отвернуться от него сейчас, когда я провел с ним столько времени, выполняя это чертово задание, но нет никакого здравого объяснения тому, почему я не могу выстрелить в Джерарда. Я едва осознаю, что опускаю пистолет вниз, ставя его на предохранитель, и складываю в карман. Я никогда не смогу причинить ему боль. Ничто в этом мире не причинит боль этому человеку. Ни деньги, ни репутация. Нет никаких причин, чтобы убить такого невинного человека. Две недели назад я знал, что облажался. И это только подтверждает. Я даже не могу убить красноволосого лузера. Либо я просто не хочу. Мое сердце говорит, чтобы я оставил его в живых, мое тело говорит, что я не могу убить его, и мой мозг говорит, что я должен сделать это, но я склонен прислушиваться к своему сердцу. Есть только один вывод, который я сделал из этого озарения. С сегодняшнего дня и последующие я не трону Джерарда. Я не могу, я просто хочу видеть его живым. Я хочу видеть его улыбку, как он болеет, плачет, смеется. Я хочу видеть все это. Я не хочу, чтобы он был холодным, бледным, бездыханным телом. — Ты в порядке? — спрашивает Джерард, оборачиваясь ко мне лицом впервые за все это время. Он нахмурился, сдвинув брови к переносице. — Да, — киваю я и усмехаюсь. — Я в порядке.

***

Здесь темно, и я едва могу различить что-то в тускло освещенном коридоре. Сейчас полпятого утра, и я спотыкаюсь о ковер, что лежит в коридоре. Я устал и чувствую, что готов упасть в обморок от истощения, но не останавливаюсь. По левую сторону от меня дверь, из-под которой прорываются тонкие лучи искусственного света, освещая противоположную стенку, но я прохожу мимо, идя к назначенной цели. Этот коридор кажется абсурдно длинным. Такое ощущение, что я иду по нему в течение долгих месяцев и лет, даже если я здесь нахожусь секунду или две. Дверь в конце коридора заперта, и я протягиваю руку вперед, чтобы ухватиться за дверную ручку. Она заперта потому, что это безопасно. Я вздыхаю и выуживаю скрепку из кармана, и это странно, потому что я не помню, когда прихватил с собой скрепки, но не обращаю на это внимания. Я шарю маленькой скрепкой в замке дверной ручки буквально секунду, но замок не трудно взломать. Это не тот замок, который будет держать злоумышленников, это тот вид замка, который будет держать вашего любопытного брата подальше от вашей комнаты. Дверь открывается без характерного звука. Я открываю дверь и тихо шагаю в комнату. Здесь почти так же темно, как и в коридоре. Желтый свет фонаря, что просвечивал сквозь шторы, помогает хоть что-то разглядеть в темноте комнаты. Воздух, что вытекал из кондиционера, легко раздувал полы штор. Я смотрю на этот танец ткани и встряхиваю голову, вспоминая, зачем я здесь. Я обращаю внимание на рисунок, мирно лежащий поверх покрывала. Его лицо повернуто в мою сторону, но он спит. Он такой красивый, когда спит, не зная и не заботясь о том, что кто-то за ним наблюдает. Заметно легкое покачивание его груди, и я смотрю на него в течение нескольких секунд, теряясь в прострации. Во сне он похож на ребенка. Такой же невинный и безмятежный. Светящиеся цифры будильника рядом с ним позволяют мне увидеть его. Его красные волосы не совсем сочетаются с цветом цифр на табло. Надо продолжить дело, я тянусь к своему пистолету, что мирно лежал в кармане. Недолго думая, я направляю ствол туда, где должно быть сердце, и стреляю. Выстрел отскакивает от стен комнаты и просачивается сквозь оконные рамы, распространяя звук по всему кварталу. Движение под одеялом заставляет мое сердце пропустить удар, вместо того чтобы выстрелить в сердце, я попал в живот. Его глаза резко распахиваются, и он смотрит прямо на меня. Он смотрит так ужасающе, как будто я воображение. Мне не нравится, как он сейчас выглядит: преданным, разочарованным. Он смотрит на меня, а его рука скользит по его телу туда, куда он был ранен, и когда он подносит руку к ране, его пальцы окрашиваются в ярко-красный цвет, намного ярче, чем его волосы. Глядя на свои пальцы в течение нескольких мгновений, он поднимает взгляд на меня, готовый разрыдаться. Его карие глаза теряют искру, и я вижу там не только физическую боль, но и эмоциональную. — Фрэнк? — спрашивает он слабым голосом. Я не отвечаю. Я не знаю, как говорить. Я тот, кто только что застрелил его, что я могу сказать в свое оправдание? — Ты? — спрашивает он, и я вижу, как свет гаснет в его глазах и как тонкая блестящая ниточка стекает по его щеке. — Все это время? — продолжает он, и я не знаю, что чувствовать. Мне не нравится видеть его таким: разочарованным и преданным. Ему мучительно больно. Я не знаю, как это чувствуется, я никогда не был подстрелен, но, думаю, это не очень приятно. Я решил забрать все его страдания, и я поднимаю руку вверх, приготовившись выстрелить во второй раз. Он умоляюще смотрит на оружие. — Пожалуйста? Нет, Фрэнк, — бормочет он, но я отрицательно качаю головой и снова стреляю. И снова. Выстрел был оглушительным, сжимающим голову. Я просыпаюсь от того, что кто-то звонит в дверь, не от выстрела. Колотит, колотит, колотит. Настойчивый звонок заставляет меня хотеть бросить что-то острое в того, кто сейчас выебывает мне мозги. Я лежу на диване, потому что было бы странно, если бы я ночевал в комнате для гостей. Я знаю, что я немного придирчивый, но мне просто не нравится эта идея. Сон, который я видел, заставляет меня покрыться мурашками, но я тут же забываю про него, когда слышу голос Джерарда. Я даже не хочу вспоминать его лицо, когда я выстрелил. — Кто это, блять, такой умный? Я им сейчас пропишу! — кричит Джерард из своей комнаты. Я склонен согласиться с ним и придерживаю свою голову, чтобы посмотреть на то, как он быстро топает из своей комнаты. Его волосы на голове выглядят сексуально, и вы даже не представляете, как часто я хочу видеть эти волосы по утрам. Джерард — потому что он взрослый мужчина, принимающий важные решения в своей жизни, — носит пижамные штаны со "Звездными Войнами". Очень сексуально. На самом деле, не очень. Но мне нравится. Я наполовину выглядываю из-под спинки дивана, наблюдая за тем, как он подходит к двери, смотрит в глазок, вздыхает и открывает дверь. — Что тебе надо в такое раннее время? — спрашивает Джерард у человека, что стоит в дверном проеме. Джерард закрывает его своей спиной, но я могу сказать, что это Майки. Я не сказал ему ни слова с последней нашей встречи, но он кажется достаточно милым, но очень тихим. — Ты понимаешь, что сейчас уже полдень? — спрашивает Майки. Я пытаюсь вспомнить, какой сегодня день, но я уверен, что сейчас утро четверга. Может, и не уверен, но плевать. — Рано, — Джерард хмурится и разворачивается, оставляя Майки топтаться на пороге квартиры. — Спасибо за приветствие, — говорит он. Я вытягиваю голову чуть выше, чтобы заметить, как он держал в руках пакеты с продуктами. Я не пойму, все Уэи используют деревья-убивающие-пакеты? — Зачем ты здесь? — спрашивает Джерард. Он закатывает глаза и указывает на Майки, заставляя меня улыбнуться. Он такой милый, как сейчас. Не пытается произвести впечатление, наедине с теми, кому плевать на то, как он выглядит. Очевидно, он не должен усердно работать над своим внешним видом, так как он и так безбожно привлекателен, но все равно приятно видеть его таким... естественным? — Ты под домашним арестом, пока они не найдут того парня, который пытается убить тебя, — говорит Майки, небрежно бросая сумки на кухонный стол, предварительно закрыв за собой дверь и дважды прокрутив ключ в замке. — Ты слишком сильно беспокоишься, — стонет Джерард, потирая глаза. — У меня только один брат! — говорит Майки и здоровается со мной, как только замечает мое присутствие: — Привет, Фрэнк. — И что это значит — нахождение под домашним арестом? — спрашивает Джерард, глядя на Майки с невероятным энтузиазмом. — Я не хочу, чтобы ты покидал порог дома, если тебе что-то нужно. Я принесу тебе, если надо, — говорит Майки, указывая на пакеты, — просто скажи мне, если тебе что-то понадобится. — Ты относишься ко мне так, будто я больной или будто мне только что отхерачили ноги! — Я отношусь к тебе так, как относится тот, кто хочет тебя прикончить! — раздражается Майки. Осознание того, что я решил сохранить ему жизнь прошлой ночью, бьет меня по лицу, как кирпич. Теперь, когда наступило утро, я мог бы подумать о том, что сделал неправильный выбор, и забрать его обратно, но кажется, что из-за этого решения я становлюсь более... чутким?.. Я не собираюсь убивать Джерарда, и я создал мир, где я смирился с этим. Теперь это кажется таким очевидным — что я никогда не собирался убивать Джерарда. Как я раньше не понимал того, что это была моя судьба? — Майки прав, — говорю я устало. Мой голос звучит так, будто я только что проснулся. — Спасибо, Фрэнк, — говорит Майки и смотрит на Джерарда, выглядя чемпионом. — Будете продолжать в том же духе — убийство все-таки случится, только вот жертвой буду не я, понятно? — говорит Джерард, выглядя раздраженным.