The Enigma's Anomaly

— Джерард, если я тебе больше тут не нужен, то мне надо идти, — говорю я. — Ох, Фрэнки, ну почему? — О, ну вот, пожалуйста, он снова говорит «Фрэнки». Кажется, кусочек меня только что умер где-то внутри, в хорошем смысле. Я смотрю на часы — уже семь вечера. Джерард сидит рядом со мной на диване и хмурится, он явно огорчен моими словами. Мне не хочется уходить, но и навязываться надолго мне тоже не нужно. — Джерард, — устало рычу я, — Майки сказал, что сегодня останется с тобой. Я тебе не нужен! — Ну да, только я хочу, чтобы ты остался, вот с Майки у меня просто нет выбора, — говорит он, а у меня голова кружится от этих слов. Майки ушел полчаса назад, чтобы собрать себе вещи на ночь. Я действительно хочу остаться с Джерардом, но мне не хочется оказаться навязчивым. Проблема в том, что он сейчас здесь, я сейчас здесь, и сейчас мне нужно его убивать, у меня не осталось ни одной причины быть с ним или хотя бы быть рядом с ним. Мне не хочется мелькать перед ним долго, я могу надоесть ему. — Ну пожалуйста, — говорит Джерард и усиленно моргает. Он как гребаный гипнотизер, Богом клянусь. Джерард мог бы стать магом. Он бы просил зал увидеть, как он вытаскивает кролика из шляпы, и все бы увидели. — Господи, Джерард! — вздыхаю я. — Ладно. — Ты останешься? — произносит он, выглядя до предела взволнованным. Я угрюмо киваю, а он сразу улыбается. Проходит секунда, и я больше не понимаю, что происходит. Кажется, я схожу с ума. Потому что в одно мгновение я просто сижу рядом с ним, а в другое — он целует меня. И, ох, черт, он целует меня. Вот дерьмо. Вот дерьмо. Дерьмо! Вот правда. Он правда целует меня. Это действительно Джерард, и это действительно я и... Блять. Самое ужасное в том, что этот парень умеет целоваться. Я никогда не мог определить, хорошо человек целуется или нет, но Джерард определенно был на высоте. Я не могу сдерживаться и отвечаю на поцелуй, потому что он невероятно хорош в этом. Мой желудок скручивает. Что он творит со мной? Он заставляет меня терять всякий контроль. Я ведь должен убить его. Ну, должен был. Я этого не сделаю. Хотя сейчас отличный момент. Просто потрясающий. Я бы просто вытащил пушку и приставил ствол к его виску, но я не могу. Не могу и не буду, и конечно же, не хочу. Но и целовать его мне тоже нельзя. Это все слишком быстро, я пока не разобрался в себе, так что этого просто не может сейчас происходить. Мне требуется минута, чтобы собраться с мыслями и оттолкнуть его. Хотя мне этого не хотелось. Я бы сделал все что угодно, только бы не отталкивать его. — Нет, Джерард, — бормочу я, уставившись на свои ладони. Мне не хватает смелости посмотреть на него, он наверняка выглядит разбитым. Я бы тоже так себя чувствовал. Я ответил на поцелуй, кому бы не было теперь больно? — Я думал... Я решил, что... — говорит он, но не может закончить предложение, а от этого только хуже. — Мне жаль, Джерард. Мне жаль. — О Боже, как же мне жаль, я поднимаю голову и также стараюсь не смотреть на него. — Ты ответил на поцелуй, — говорит он, так тихо, что я едва могу слышать. — Я не могу смешивать работу, и, ну, ты понял, — говорю я. Это самая настоящая правда, но он не догадывается, о какой своей работе я сейчас говорю, пусть продолжает думать, что я журналист. — Я тебе не нравлюсь, я понимаю, — бубнит он, и тут мне становится по-настоящему не по себе. Он больше ничего не говорит, а я поворачиваюсь к нему, но это большая ошибка. Он будто подстреленный щенок, которого я еще и пнул ногой. Я пнул щенка. Я хочу сказать ему, что все это неправда, но я не знаю как. Пусть лучше думает, что он мне не нравится. Это больно, и я ненавижу эту мысль, но так будет лучше. — Мне нужно идти, — произношу я и встаю. Какое клише. Я парень, который сбегает от трудных ситуаций. О Боже, я просто отвратительный человек. Я это знал давно, но теперь я хуже еще раз в десять. Это Джерард, это все он. Он совершенен. Кто бы смог его обидеть? Я выхожу из квартиры до того, как понимаю, что вообще способен передвигаться. Я иду по коридору, опустив голову. Черт, я только что убежал от самого горячего парня в мире. Я идиот. Хотя это не новость. И все-таки, какой же я идиот. Невероятно тупой и законченный дебил. Такой тупой, что мне даже больно об этом думать. Пока я размышляю о своей тупости, то чуть не врезаюсь во что-то. Точнее, в кого-то. — Ого, Фрэнк. — Этим кем-то оказывается Майки. У него все то же непроницаемое выражение лица. Интересно, у него вообще есть способность двигать мышцами лица? Сейчас не самое подходящее время для подобных размышлений. Мне просто хочется поскорее уйти отсюда, чтобы постараться восстановиться за ближайшие сутки. — Прости, мне нужно идти, — в спешке произношу я, — скажи Джерарду, что мне жаль. — Почему тебе жаль? — спрашивает Майки, пока я ухожу. — Просто скажи ему, — говорю я, выходя на ночную улицу. Я не знаю, что мне делать, не знаю, куда идти. Не думаю, что мне сейчас стоит возвращаться в свою квартиру. Мне не по себе, я напуган. У меня чувство, что я должен вернуться в его дом, но уже поздно, к тому же там Майки. Не могу поверить, что я так просто ушел от него. Я никогда не был размазней. Я борец. С другой стороны, мое поведение полностью меняется, когда я с Джерардом. Он делает меня другим человеком. Я даже не понимаю кем. Мне кажется, я забыл, кем являюсь на самом деле, как только полностью растворился в роли наемного убийцы. Я не мог вспомнить самого себя до того, как попытался представиться другим человеком. Это был ложный Фрэнк, когда я впервые вошел в ту кофейню две недели назад, но Джерард помог мне вновь обрести себя. С Джерардом я тот, кто я есть. Сырой, настоящий Фрэнк. Я ни киллер, ни журналист под прикрытием, я просто Фрэнк. Я Фрэнк, которому нравится играть на гитаре, который постоянно слушает The Smiths. Как ему удалось так быстро вернуть настоящего меня? Довольно сложно теперь сказать, кем я теперь являюсь без Джерарда рядом. Кто я, когда Джерард не смотрит? Я думал, что знаю... Но я не представляю себя киллером, больше нет. Это Энигма. Часть моей души, Энигма, она была теперь захвачена одним чертовым придурком со своими чертовыми комиксами. И я не помню, когда «чертов придурок» стал синонимом к «Джерард Уэй», но это так. Эти два словосочетания теперь значат одно и то же. Не знаю, куда я решил направиться, но тут я обнаруживаю себя в метро. Иногда мне нравится ездить по разным маршрутам, чтобы привести в порядок мысли. Каждый раз, когда я оказываюсь в вагоне, моя голова сразу же начинает ясно работать. Мне нравится описывать историями людей вокруг себя, это помогает расслабиться. Я просто наблюдаю за ними и стараюсь воспроизвести их истории. Например, тот парень, что сидит напротив меня и постоянно проверяет свой мобильный, — будущий отец, который ожидает рождение ребенка. Его жена родит в ближайшие пару дней, так что он постоянно проверяет телефон на пропущенные вызовы. Возможно, он остался на работе чуть подольше, ведь скоро возьмет отпуск из-за рождения ребенка. Он не ел, но голоден, он ждет, что его жена позвонит и попросит купить что-то для ужина. Он надеется, что у него будет девочка, он только и представляет себе день, когда она впервые сядет на велосипед. Он нервничает, ему тяжело ждать. Я совершенно ничего не знаю об этом человеке, но это тот, кем он является в моей голове. Это помогает мне уйти из реальности, пока я придумываю людям несуществующие жизни. Спустя час у меня начинает кружиться голова, так что я выхожу на ближайшей к своему дому остановке. Я выбежал из метро и оказался за пять кварталов от дома, но я не прочь прогуляться. Я не живу на Форт-Ноксе или в подобном дерьме, но и не в замшелом Бронксе, так что здесь не так людно, да и улицы не кишат всякими бандитами. Это не самое безопасное место в мире, но, учитывая то, что это все-таки Нью-Йорк, здесь довольно спокойно. Как только я захожу в свою квартиру, то сразу же бегу к компьютеру и отправляю сообщение. Я больше не могу заниматься этим, лучше я сразу отправлю деньги их владельцу. Я получил совсем небольшой аванс для этого задания, но я не могу оставить себе эти деньги. Ради Джерарда я должен избавиться от них. Я говорю клиенту, что отказываюсь от задания, и как только мое сообщение отправлено, я тяжело вздыхаю. Нет обратной дороги. Теперь я не должен убивать Джерарда Уэя. Я сделаю все возможное, чтобы другой убийца не добрался до него, хотя я и не могу спросить у бывшего клиента имени другого киллера. Это будет подозрительно. Я снова вздыхаю и начинаю очищать мою настенную доску от заметок про Джерарда. Я складываю их в тонкую папку и прячу ее в свой тайник под паркетной доской. Пока я убираюсь, то замечаю на полу какую-то бумажку, так что я сразу же ее поднимаю. Это лист с инструкциями убийства Джерарда. Этот листок, как и остальные пару документов, лежал под этой секретной частью моего паркета. Такое ощущение, что я занимаюсь его делом уже года. Неужели я и вправду знаю Джерарда так недолго? Всего пару недель? Он заставляет меня думать, что я знаю его года. Я смотрю на этот документ несколько секунд, пока до меня доходит, что там есть заметка, написанная от руки. Кто-то напечатал этот лист и что-то записал на нем своей рукой. Возможно, там остались отпечатки. У меня не будет другого шанса, чтобы идентифицировать автора списка. С другой стороны, у меня нет доступа к базе отпечатков. К сожалению, я уже прикоснулся к этому листу, так что мои отпечатки также остались на нем. Но кое-что я еще могу сделать с этой бумагой. Несложно сделать копии подобного документа. На нем есть текст, написанный от руки, по почерку будет возможно определить человека, того, кто хочет убить Джерарда. Я беру пару одноразовых перчаток и делаю копию. Теперь мои отпечатки пальцев будет невозможно распознать. Я кладу копию в конверт и запечатываю его, распечатываю адрес и наклеиваю, чтобы опять же не оставить свой собственный почерк. Как только дубликат полностью готов, я сжигаю оригинал в своей печке. Это занимает немного времени, но в итоге документ оборачивается в черный пепел. Как только оригинал испаряется, я беру конверт и выхожу из квартиры. Я долго иду вниз по улице, натыкаюсь на почтовый ящик и бросаю туда письмо. Естественно, я не указал адрес отправителя, но все-таки лучше отправить его из дальнего почтового ящика. Полиция скоро получит конверт, так что и расследование будет развиваться куда быстрее. Так им будет намного легче найти того ублюдка. Для меня важнее всего — обеспечить безопасность Джерарда. Даю вам слово — Джерард доживет до четвертого сезона «Шерлока». Он нужен мне живым. Любой ценой.