The Enigma's Anomaly

Мне позвонили около восьми часов утра, что просто невозможно. Насколько хорошо я знаю Джерарда — он никогда не поднимется с кровати раньше одиннадцати утра. Это Джерард, если мой Caller ID (Caller ID является услугой телефонного обслуживания, она позволяет получить номер вызывающего абонента — прим. перевод.) меня не обманывает. Я не могу сделать это сейчас, так что я отклоняю входящий вызов. Мне нужно немного поспать. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе — что я и буду делать в ближайшие несколько дней, — так что мне нужно отдохнуть столько, сколько мне позволят. Я кладу телефон на тумбочку, снова проваливаясь в сон, но через пятнадцать минут он снова звонит. Ебучий Джерард. Разве он не понимает, что сейчас рано? Я не хочу ни с кем говорить, пока я не посплю, по крайней мере, восемь часов. Я просто хочу спать! Я выключаю телефон, потому что, скорее всего, будучи сонным, я скажу что-нибудь такое, о чем потом пожалею. Может быть, я признаюсь ему в вечной любви, или, может быть, я скажу ему, чтобы он отъебался от меня на веки вечные. Я очень непредсказуемый, когда сонный. Мне удается выжать из себя еще час сна, пока я снова не просыпаюсь. Я не могу заснуть, так что с таким же успехом я могу просто встать с кровати. Такой ранний подъем означает то, что мне нужна просто бешеная доза кофеина. После чашки кофе и черствого куска хлеба, который я нашел в своей кладовой, я нахожусь в таком состоянии, чтобы, по крайней мере, начать делать хоть что-то полезное. Хотя я даже и не знаю, что мне делать. На данный момент я не пытаюсь никого убить. На самом-то деле, я мог бы сейчас начать писать статью о Джерарде. Звучит так, словно это какая-то невероятно тяжелая работа. Я не в настроении, чтобы делать сегодня что-то сверхтрудное. Я мог бы попытаться найти новое дело. Что-то быстрое и легковыполнимое, что-то, что помогло бы мне попытаться вернуться в игру. Такое чувство, будто я вечность назад взял задание, хотя не так давно у меня было поручение грохнуть Джерарда. Я не уверен, хочу ли я заниматься тем же, чем занимался раньше. Я бездумно начинаю листать дело на Джерарда. Я не знаю, зачем я это делаю, это меня немного утешает. Я действительно не знаю, что ищу, я просто хочу увидеть его. Может, я должен перезвонить ему. Может, я должен пойти к нему. Я включаю свой телефон, продолжая мысленно спорить с самим собой. Независимо от того, как сильно я пытаюсь себя утешить в том, что это морально не навредит кому-либо, зная, что я за человек. Я — человек, который убивает людей. Я — бездушный человек, который смотрит в прицел своей винтовки и забирает чью-то жизнь. Я — человек, который пощадил парня лишь потому, что он милый. Это происходит со мной сейчас, потому что люди, которых я убил в прошлом, возможно, были милыми. Они, возможно, пожертвовали на благотворительность или спасли жизнь младенцу. Я мог убить следующего президента, не дав ему даже и подумать. Сейчас этот глупый парень впорхнул в мою жизнь, заставляя меня понимать, каким я был все это время черствым. Что, если я убил кого-то, кто был таким же удивительным, как и Джерард? Я, наверное, убил чью-то невесту. Чьего-то ребенка. Чьего-то лучшего друга или дядю, или тетю, или кузена. Я убил так много людей, и от этого становится больнее. Почему я понял это только сейчас? Я был в этой игре в течение почти трех лет. Это должно было поставить на мне клеймо плохого человека, но такое чувство, будто осознание ситуации приходит ко мне только сейчас. Как мне дальше жить с самим собой? Как сделать так, чтобы не чувствовать той саднящей боли, из-за которой я понимаю, что я стал причиной множеств похорон? Люди, которые были ближе к жертвам, чем я к Джерарду, и я просто забрал эту жизнь. И ради чего? Денег? В этом весь я? Я просто убивал людей ради себя, но чем я хуже этих людей? Что дает мне право жить, когда они не живы? Я убийца. Количества крови на моих руках достаточно, чтобы вынести мне пару десятков смертных приговоров. "Что я?" — вот лучший вопрос. Я даже не уверен в том, что я человек. Я убиваю людей. Это неправильно. Независимо от того, кто вы или какие обстоятельства сложились, убийство всегда было неправильным. Я пытаюсь убедить себя, что я не виноват, потому что я не тот, кто хочет держать на своих руках мертвого человека, но, в конце концов, я тот, кто нажимает на курок. В конце концов, это мои действия, которые лишают людей их жизней. Я, может быть, кто-то между убийцей и не убийцей, но я не могу это прекратить. Я никогда ничего не делаю, чтобы предотвратить чью-то смерть. Джерард не заслуживает этого. Джерард заслуживает кого-то более почетного. Он заслуживает врача или ученого. Он заслуживает того, чья душа чиста. Кого-то с моралью или кого-то, кто имеет хорошую репутацию. Он не должен тусоваться с таким позором, как я. Вот почему я не могу позвонить Джерарду. Вот почему я не могу любить Джерарда. Я не могу быть там, с ним, из-за своей работы. Я должен лишь держать его в постоянной опасности, и я должен был лгать о том, кто я есть на самом деле. Я должен был делать вид, что я не тот, кем являюсь на самом деле, если я хотел попробовать быть с Джерардом. Это не значит, что я не хочу его. Потому что я хочу. Боже, я так хочу. Я начинаю понимать, что я хочу Джерарда больше, чем что-либо прежде. Я не могу вернуться в прошлое. Независимо от того, как сильно я стараюсь быть достойным человеком, я никогда не смогу изменить свое прошлое. Я смотрю вниз, на пол. Я отключился на несколько минут и не понял, что листки, которые были аккуратно сложены в папку, упали на пол, рассеявшись по нему. Несколько фотографий Джерарда лежали лицом вверх, и я смотрю на него. Я даже не могу ничего поделать с этой улыбкой, с которой я смотрю на его лицо. Он просто смотрит на меня своими волшебными глазами. Он даже не кажется реальным. Как он может быть таким совершенным и так сильно отличаться от меня? Я не знаю, когда я так критиковал себя в течение своей жизни. Я никогда не оглядываюсь назад, но сейчас все по-другому. Я не могу ничего с собой поделать, но я думаю о том, как много боли я причинил другим. Оглядываясь назад, на свою первую жертву, это ощущение кажется нереальным. Я даже не могу вспомнить, каким я был человеком до своего первого выстрела. Это было лето, после того как я окончил колледж, и я не мог устроиться на работу. Я был в отчаянии, так что я не мог ничего делать, даже не мог заплатить за еду. Это было настолько мрачным. Я делал буквально все, чтобы сберечь себя от мысли о том, что я облажался. Я не хотел терпеть неудачу в свои двадцать лет. Это было несправедливо, что меня слили, даже не пытаясь что-то узнать. Тогда я и получил свое первое поручение. Для меня до сих пор это кажется нереальным. Я все еще не уверен, где бы я сейчас был, если бы я не пошел по тому пути. Было около полудня, когда я шел через весь парк после очередного проваленного собеседования. Там был тот парень, в темных очках и с капюшоном на голове. Я видел, как он подложил какой-то конверт под мусорный бак. Я был молод, поэтому, как только он ушел, я взял его. Я взял этот конверт и побежал с ним домой. Я не знал, на что я надеялся. Деньги, может быть? Может быть, я просто был до чертиков любопытным. Я хотел знать, что этот парень, который выглядел довольно-таки подозрительно, делал. Внутри этого конверта была пачка денег. Тысяча баксов наличкой. Там также была инструкция. Инструкция для убийства. Я не знал, что делать после этого. У меня не было никаких денег, вследствие чего и арендная плата хромала. Я не мог просто показать этот конверт полиции, потому что тогда мне пришлось бы отдать их. У меня не было другого варианта, кроме как молчать и держать деньги при себе. Тот факт, который привлекал меня больше всего, это то, что тысяча баксов была всего лишь малой частью. Это была просто крошечная часть реальной суммы. Эта сумма была большой. Такой суммы у меня не было и близко на банковском счету. Мне были нужны деньги, и самый удобный способ в тот момент был прямо перед моим носом. Все, что я должен был сделать, это пустить пулю в лоб какой-то неверной жены. Это казалось таким простым. Это было так легко. Так что я сделал это. Я убил ее. Я убил эту женщину, не зная, кто она такая. Я только что убил ее за наличку. Хотя там было так много денег. Это было так дразняще легко, сидящее прямо посреди пустого поля, подстрекая меня. На следующий день я вернулся домой, и после ее убийства меня вывернуло наружу. Я чувствовал себя настолько больным и ужасным. Я не мог принять мысль о том, что я только что сделал. Я пошел на ее похороны и видел, как ее семья оплакивает ее гроб. Я наблюдал за друзьями женщины, которые оплакивали ее белый гроб. Я смотрел на эту боль, и я знал, что это была моя вина. Я не спал в течение недели после этого убийства. Я начал терять контроль над тем, кем я был, но было так много денег. Месяц спустя я убил другого человека. А потом еще, и это начало становиться все легче. Это было почти как игра. Я ненавидел последствия, но я любил награды. Я все еще люблю награду. Джерард. Что делает его лучше той женщины, которую я убил? Почему я думаю, что у меня есть разрешение играть в Бога? Это не мое предназначение: решать, кто умрет, а кто живет, но я все равно сделал этот выбор. Я до сих пор делаю этот выбор каждый день. Я думаю, что я ближе к тому ужасному монстру, которого вы когда-либо видели. Я встаю и подхожу к своему компьютеру. Я кладу пальцы на клавиатуру и начинаю писать статью. "Это так непристойно — когда вам нужно сказать о ком-то, кто очень мил. "Мил" кажется таким общим словом. Любому может это показаться приятным, а тупость слова заставит вас чувствовать себя одним из той серой массы. Тем не менее, некоторые люди, которых мы встречаем, бывают просто приятными в общении. Трудно поверить в то, что некоторые люди могут быть настолько чисты душой, что мы даже не можем подобрать слова, чтобы описать, настолько это прекрасно. Мы везде ищем негатив, поэтому у нас намного больше слов, чтобы описать жестокость человека, чем его добро. У меня нет слов, чтобы описать Джерарда Уэя. Он милый. В английской речи нет такого слова, чтобы описать зверскую простоту того, насколько этот человек хорош. Он добр. Он хороший, и я не знаю других слов, которые могли бы его описать." Мой телефон начинает звонить, когда я заканчиваю писать первые предложения, и я вздыхаю. Я смотрю на Caller ID и уже подозреваю, что это Джерард. К моему удивлению, это не Джерард, а неизвестный мне номер. Думаю, мне стоит ответить. — Алло? — спрашиваю я в телефон. — Фрэнк? Это Майки. Хм, странно. Когда у него появился мой номер? Глупый вопрос, он же брат Джерарда. — Ладно?.. — Джерард хочет знать, за что ты его ненавидишь. Он не может заснуть, и ты не отвечал на звонки. — Мне просто нужно немного времени, чтобы все обдумать. Мне нужно немного пространства, чтобы выяснить, что я делаю, — отвечаю я. Это был самое честное, что я кому-либо говорил. Кроме Джерарда, конечно же. Я никогда, кажется, не лгал Джерарду. По крайней мере, о своих чувствах. — Не возражаешь, если я спрошу, что, черт возьми, происходит? Я не понимаю, — спрашивает Майки. — Просто дай мне подумать о некоторых вещах, и я дам тебе знать о своем решении, — отвечаю я, вешая трубку секундой позже. Я понятия не имею, что я делаю, но я знаю, что мне сейчас не нужны морали младшего брата Джерарда. Независимо от того, что на данный момент происходит в моей жизни, я должен принять решение самостоятельно.