The Enigma's Anomaly

Я просыпаюсь раньше Майки и Джерарда. Джерард пускает слюни, но я не особо задумываюсь об этом. Он лежит на животе, и его волосы лезут ему в глаза, тем самым закрывая половину лица, а кончики его пальцев едва касаются пола. Я чувствую себя счастливым, глядя на него, хотя ситуация полное дерьмо, но она скрашивается тем, что я его друг. Из его потенциального убийцы я превратился в несчастного друга. Если меня, конечно, можно так назвать. Я встаю и иду на кухню, чтобы приготовить кофе. Он начинает ворочаться на диване, когда я стою на кухне, поэтому я варю кофе для нас двоих. Он что-то пыхтит себе под нос, как будто пытается убедить себя проснуться, и это, наверное, самая забавная вещь, которую он когда-либо делал. — Ауч, — стонет Джерард спустя несколько минут, лежа на диване, — моя голова, она, блять, болит. — Тебя вчера все-таки подбили, — отвечаю я. — Это действительно произошло? — стонет он в ответ. — Ты, блять, был под кайфом, так что не удивительно, что ты не помнишь. — Знаешь, что было бы действительно круто? Если бы люди перестали в меня стрелять. — Мне очень жаль, но лучшее, что я могу предложить, так это кофе, — отвечаю я. — Отлично, — говорит он, и я слышу, как он копошится на диване, поднимая голову, чтобы посмотреть, как я разливаю кофе по чашкам. Я беру один для себя, по пути к дивану захватывая кофе и для него. — Спасибо, Фрэнк, — говорит он, и я протягиваю ему кружку, но он кривится. — Нет, другой. — А что не так? — спрашиваю я, глядя на чашку. — Она зеленая. — А что не так с зеленым? — Зеленый — это тебе не творческий цвет, — отвечает он. Я ухмыляюсь, но передаю ему другую кружку, и он принимает сидячее положение, и я сажусь рядом с ним. Его волосы грязные, и он выглядит таким сонным, но в любом случае он безупречен, кто я такой, чтобы жаловаться? — Ну, спасибо, что остался на ночь, — говорит он. Ему неудобно, и я не могу его винить в этом. Прошла уже неделя с тех пор, как мы в последний раз виделись. Целую неделю, и чтобы я вернулся, в него должны были выстрелить. Почему он не ненавидит меня? Я немного ненавижу себя. Он думает, что я его ненавижу, разве нет? — Джерард, я хочу, чтобы ты знал, что я тебя не ненавижу, — говорю я. — Хорошо, — говорит он и кивает, делая громкий глоток кофе. — Мне очень жаль. — Все... То есть все в порядке. Не волнуйся. — Я просто... Что насчет того... Мы можем забыть то, что произошло? — спрашивает Джерард. — Это не твоя вина, Джерард, я ввел тебя в заблуждение. Он хмурится. — Пожалуйста, можем ли мы забыть то, что было? — Да, да, прости. Забыли. — Уверен? — Да, Джерард. Все в порядке, — отвечаю я. Между нами повисло минутное молчание, прерываемое неловкими шумными глотками. Я не знаю, что мне сказать, поэтому я просто молчу. Твою мать, я действительно чувствую себя неловко. Никто из нас никогда так долго не молчал. Так тихо. Что же делать в этой ситуации? Джерард пытался поцеловать меня, а сейчас я сижу здесь, рядом с ним. Я сижу здесь, рядом с этим парнем, которого я мог бы полюбить, и он бы мне ответил тем же, но я ничего не делаю. Если бы я мог воплотить свое одно желание, то я бы хотел, чтобы всего этого дерьма не было. Я бы никогда не стал убийцей, я бы никогда не обидел Джерарда, да я бы даже никогда его не встретил, я бы не был в этом дерьме. Я бы предпочел его не знать вовсе, чтобы не чувствовать себя таким несчастным, зная, что я не могу быть с ним. О Боже, я хочу его. Я хочу вернуться на три года назад, и я хочу встретиться с Джерардом. Я хочу встретиться с ним в этом дебильном хипстерском кафе, и я хочу болтать с ним о зомби или о другом дерьме. Я хочу пригласить его выпить кофе, а затем покраснею, потому что мы в гребаной кофейне. Я хочу пойти с ним на свидание, попытаться взять за руку, а затем снова покраснеть, потому что я неудачник. Я хочу пойти с ним на задние ряды на последний фильм о Гарри Поттере. Я хочу встретиться с его семьей и нервничать, боясь, что им не понравится такой, как я. Я хочу снимать с ним квартиру и наблюдать за тем, как развивается его первый изданный комикс. Я хочу читать газету через его плечо и корчить ему рожи за столом. Я хочу снять с него любимую футболку, на которую он пролил виноградный сок. Я хочу проснуться в понедельник, еще до того как солнце встанет, и простонать, потому что мне надо идти на работу, но потом я улыбнусь и почувствую, что все в порядке, потому что со мной рядом будет лежать Джерард. Я хочу ссориться с ним из-за еды или прочего тупого дерьма. В основном то, что я хочу, это он. Я не хочу, чтобы он был под прицелом, и я не хочу быть убийцей. Я не хочу всего этого. Единственное, что я действительно хочу, так это парень, сидящий рядом со мной, но у меня нет такой возможности. То, что я хочу прямо сейчас, так это наклониться и сказать ему, что я здесь ради него, но я не могу этого сделать. Я знаю, что отсутствие человека рядом с собой зарождает в сердце еще большее чувство любви, но, когда я нахожусь рядом с ним, это гребаное чувство бьет по мне лопатой. Находясь рядом с ним, я понимаю, что это несправедливо по отношению к нам двоим. Если я хочу, чтобы он был в безопасности, то он не должен находиться рядом со мной. Находясь рядом с ним, я только и делаю, что усложняю жизнь нам обоим. Я прочищаю горло и говорю первое, что приходит на ум: — Моя статья будет опубликована на следующей неделе. — О, хорошо, — говорит он, а затем замолкает. Я чувствую себя ужасно, думая обо всем том дерьме, что с ним происходит. Я знаю его так мало, но он отдается мне сполна. Он отдается мне так, как никто другой, и я ненавижу это, но в то же время мне нравится это. Мне нравится, как он заставляет меня чувствовать себя, и я ненавижу это странное чувство. Есть множество причин, почему я люблю и ненавижу Джерарда. Он заставляет подвергнуть сомнению все мое существование, но он того стоит. — Что ж, я так понимаю, что с выходом статьи у нас нет никаких веских причин встретиться снова, — говорит Джерард. — Да, — отвечаю я шепотом. Он прав. Я просто журналист, пишущий о нем статью, и ничего более. Еще несколько минут молчания. Я не хочу даже думать о следующих неделях. Я буду несчастным, если я собираюсь избегать Джерарда. Я не хочу избегать его, но так будет лучше. — Я должен, эм, я должен идти, — говорю я, как только допиваю кофе. Нет смысла затягивать неизбежное. — Что? Ох. Конечно, хорошо. Я думаю в течение нескольких мгновений, прежде чем встаю. Я даже не знаю, как описать, как сильно я хочу остаться здесь. — Я провожу тебя до двери, — говорит он, вставая рядом со мной. Пауза затянулась, когда мы оба стояли на ногах, стараясь не смотреть друг на друга. Ни один из нас не забыл, что произошло на прошлой неделе, и ни один из нас никогда не забудет это. Это, блять, очевидно. Я должен идти вперед, или такими темпами я никогда не наберусь мужества, чтобы продолжить идти. Я оборачиваюсь и обхожу диван. Джерард следует за мной, когда я иду к двери. Я кладу ладонь на ручку двери, и каждый нерв моего тела говорит о том, чтобы я развернулся и поцеловал этого ублюдка. Мое тело пытается вырваться из оков разума и броситься в его объятья. Но я этого не делаю. Я просто открываю дверь, а затем разворачиваюсь, останавливаясь в дверной проеме. Почему это должно быть так сложно? Почему Джерард не может быть мудаком? Почему я должен заполучить этого горячего парня? Вселенная просто меня, блять, ненавидит с тех пор, как я вышел из муравейника три года назад. — Э, ну, наверное, прощай? — говорю я. Прощание звучит так решительно. Я не уверен, что я действительно имею в виду под "прощай": это что-то типа "да, прощай" или "увидимся"? Но я был склонен к последнему варианту. — Ага, увидимся. Или, может быть, нет. Что я имею в виду... под "пока"? — Ты не умрешь, Джерард, я знаю это, — говорю я. — Ну, однажды. Я просто хочу, чтобы это произошло в далеком будущем, а не так скоро. — Эй, — говорю я строго, — ты будешь в порядке. Ясно? Он пытается подавить улыбку и кусает губу. Я хочу, чтобы он кусал мои губы. — Ага, хорошо. Как скажешь, Фрэнки. Я хмурюсь и киваю. — Хорошо. Я тогда, эм, пойду. Я говорю и делаю шаг в коридор. Он не закрывает дверь, он не двигается, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Это, может быть, последний раз, когда я вижу его лицо, и если это так, то я хочу запомнить его. Я запомнить этот момент, потому что я не могу вспомнить вообще ничего. Его яркие волосы, его красивое лицо. Эти великолепные глаза, которые я буду видеть только во снах всю свою оставшуюся жизнь. Его губы, которые никогда не будут целовать меня. — Пока, Джерард, — говорю я и разворачиваюсь. Если он не закроет дверь, то я должен просто уйти. — Пока, Фрэнк, — говорит он так тихо, как только возможно. Я не разворачиваюсь, не останавливаюсь, пока не дохожу до конца коридора. Я даже не оглянулся, когда дошел до двери, ведущей на лестничную площадку. Я не знаю, закрыл ли он за мной дверь, но я не повернусь, чтобы проверить это. Я чувствую, как в моем желудке образуется кирпич. Я чувствую, как кто-то что-то кричит, но я продолжаю идти. Спускаюсь по лестнице вниз, выхожу в фойе, а затем оказываюсь на улице. Джерард мог наблюдать за мной из окна, но я надеюсь, что он этого не делал. Я надеюсь, что он не видит, как я поднимаю руку к своему лицу и вытираю подступающие слезы.