Жмурики под кроватями.

Внизу хлопнула входная дверь, а мужчина так и стоял, согнувшись пополам, матерился на чем свет стоит. — Вот паршивка, — сквозь зубы прошипел Какаши, держась за причинное место двумя руками. Со стороны выглядело, будто мужчина боится, что все его причиндалы того и гляди вывалятся наружу. — Ох… тяжелая у нее нога. Он осторожно сел на краешек кровати, под которой отдыхал покойник, и постарался придумать, как поступить с ним — закопать в лесочке или сбросить в реку с моста Свободы, очень удобное безлюдное место в пяти милях от города. Но для начала… Комиссар Хатаке напряг мышцы, отодвинул кровать метра на полтора и присел рядом со жмуриком. Минут пять спустя он уже знал имя убитого — Масаси Кисимото, нашел в его кармане паспорт и квитанцию из химчистки. Документ был подлинным, не липка. В этом полицейский был абсолютно уверен, по долгу службы он должен был разбираться в таких вещах. — Такое ощущение, что кто-то нарочно играет со мной, даже паспорт в карман засунули, решили облегчить мне работу?.. Мозги вышибу. Те, кто решил со мной так пошутить… наводит на мысль, что они не знали, с кем связываются. — Подумав минуту, сам себя поправил: — Не пойдет, они же знали, куда меня надо вести… Хотя, это можно объяснить тем, что мой паспорт тоже был при мне, хм, а вот значка не было. Скорее всего, это сделали дилетанты или «гастролеры» залётные. Каждая собака знает меня в лицо. Ни один представитель мафии в этом городе не посмел бы тявкать на меня. Какаши решил не делать выводов, пока не найдет улики и доказательства той или иной версии. Он был убежденным прагматиком, верил только в истинные, установленные факты. Главное, суметь отыскать эти самые факты. «Девка вряд ли была в курсе, слишком была пьяна. Плюс наркота. Теперь ясно, отчего ни я, ни она ничего не помним. Привкус во рту говорит именно об «ангельской пыли». Если бы я своими глазами не видел, как она накачивается алкоголем, тогда другое дело. Но не буду и ее списывать со счетов». Розоволосую, зеленоглазую женщину он сможет отыскать в любой момент, стоит только спросить людей из «Запретного Рая» или уличных попрошаек, с которыми он был на короткой ноге, опять же по долгу службы. Бармены, завсегдатаи, кто-то да знает ее в лицо. Или ее спутников, тоже весьма примечательных внешне людей. Клуб, первое место, куда он отправится, как только разберется с трупом. Хатаке принял решение не подключать никого из своих помощников по одной простой причине — он доверял только самому себе. Конечно, у него были верные люди, но что знает двое, то знает и свинья. Все очень просто, в этом мире можно доверять только самому себе, истинно верил комиссар. «Сам справлюсь, не впервой». Полицейский уже убедился, что его кольт абсолютно чист — ни одного отпечатка пальца на нем не оказалось, кто-то очень тщательно стер их. Хатаке осмотрел весь дом на наличие следов преступников. Напрасно он облазил каждый уголок и закуток, каждое окно и все двери. Кто бы ни был дерзкими убийцами, они не оставили никаких зацепок. Оставалось только одно место для прояснения обстоятельств прошлого вечера и ночи — клуб, там все и началось. Какаши поглядел на часы — полпятого утра. Дело было сделано, этот бедняга Кисимото обрел свое последнее пристанище в болоте в пяти милях от города. Идеальное место для сокрытия трупа — его никогда не найдут, трясина не отдает назад то, что взяла. Бедняга больше ничего не мог «поведать» Какаши, «фараон» обыскал его с ног до головы, но на теле не оказалось ни татуировок, ни других отличительных признаков, по которым можно было бы судить о его причастности к какому-либо клану мафии. — Теперь нужно узнать все об этом Масаси. Хорошо бы, чтоб у него не было семьи, — раскуривая папиросу, вслух размышлял он. Хатаке здорово разозлился на неведомых ублюдков, что посмели его унизить. Выхватил кольт и шмальнул три раза из «Питона». Нервы в последние несколько недель совсем ни к черту негодны, потому он и решил взять отпуск за последние пять лет службы. — Грёбаная работа, — проворчал он, засовывая оружие в плечевую кобуру. Через четыре часа Хатаке уже знал почти все о неприметном человеке по имени Масаси Кисимото: 37 лет, не женат, детей не имеет, судимостей нет, адрес такой-то, автор нескольких книг об истории огнестрельного оружия, которые вышли малым тиражом и не имели особого успеха. В общем, ничего примечательного или интересного Какаши так и не выяснил об этом человеке. Каким боком он причастен к тем, кто его убил, пока неясно, но комиссар был полон решимости выяснить это. Возможно, Кисимото просто подвернулся под руку тем мерзавцам, только и всего. Хатаке наведался по адресу прописки убитого, расспросил соседей, не узнав ничего нового или полезного для расследования. У писаки не было даже близких друзей, жил он скромно и тихо, был нелюдим, но всегда подчеркнуто вежлив. Ничего интересного. Для очистки совести, «фараон» проник в квартиру Масаси и устроил там аккуратный шмон, ничего этим не добившись. — Теперь в «Запретный Рай», узнавать о своих вчерашних подвигах. — Наркота никого не красит, значит, вечер был полон событий и его выкрутасы не могли пройти незаметно, если в клубе было много посетителей. — Да там всегда много всякой швали, вроде воров в законе или элитных шлюх. Вышибалы в клубе пропустили его беспрекословно, знали его в лицо, как и многие завсегдатаи этого притона. — Мадара, — как всегда внешне дружелюбно, поприветствовал Какаши старшего из клана Учиха, хозяина «Рая», — есть разговор, наедине, — мотнув головой в сторону полуголой девицы, которая сидела на коленях старика, в приказном порядке попросил комиссар. Блондинка испарилась почти мгновенно, стоило Мадаре лишь взглянуть на нее. Учиха расплылся в подобострастной улыбке, приветствуя Хатаке словно старого друга. — Рад вновь видеть тебя в моем скромном… — Довольно этого пафосного дерьма, Мадара. Хочу знать, что особенного вчера произошло в твоем заведении. Не заметил незнакомых, новых лиц, и девушку с розовыми волосами с приятелями, если они, конечно, раньше тут бывали? Учиха неожиданно рассмеялся. — Так вот о ком мне сегодня поведали мои ребята. Ндааа, — протянул старик, — не знал, что жена моего племянника такая оторва. Какаши не поверил своему счастью, Мадара знал ту самую стерву, с которой он провел ночь (лицо и спину до сих пор саднило от ее когтей), и которая по сложившимся обстоятельствам оказалась свидетельницей преступления, найдя жмурика под кроватью комиссара. С ней надо было срочно связаться, если Мадара ее родич, он, возможно, узнает о покойнике в доме комиссара, тогда Какаши придется туго. — Она меня тоже интересует. Расскажи про нее все, что знаешь, — потребовал Хатаке. Сейчас он мало походил на дружелюбного весельчака. Собранный, уверенный в себе, в глубине темно-серых глаз угадывалась угроза. — Твой племянник тоже в деле? — Нет, слабак и слюнтяй, мамочкин сынок, — брезгливо проговорил старик. — То есть, один из немногих из твоей семьи нормальный человек, а не погань вроде тебя, — прокомментировал его слова Какаши. — Да, в семье не без урода, что поделать, — притворно вздохнул Мадара. Он действительно рассказал полицейскому все про Сакуру Харуно-Учиха и ее мужа Саске. Выходило, что эта девка действительно ни при делах, не связана с преступными элементами, в этом Мадаре можно было верить — он знал все про членов своей многочисленной семьи, так как был помешан на родственных связях. Учиха нехорошо усмехнулся и, подавшись вперед, спросил: — Зачем она тебе? Я слышал от моих ребят, что ты неплохо с ней вчера оторвался. — Какаши проигнорировал его вопрос и потребовал рассказать о новых посетителях, если такие были, которые привлекли внимание барменов или официанток клуба Мадары. Старик послал за вышибалой, что работал у входа вчера вечером, но парень точно мог сказать, что вчера было немного народа, и все были знакомые, кроме мужчины в зеленой рубахе и сером костюме. — У него еще большая родинка на левом виске, полные губы и узкие глаза, на азиата смахивает. Всё, всех остальных я хорошо знаю, никого новенького не было, — уверил амбал. — Вы, господин комиссар, вышли вместе с госпожой Учиха, — он замялся, не зная, как продолжить, мельком взглянул на хозяина, получил утвердительный кивок и вновь заговорил: — Вы того, этого, вы с ней начали целоваться еще в зале, потом вышли на улицу и сели в ваш Land Rover Serie I… шикарная машина, кстати говоря, — расплылся в улыбке парень, наверное, гадая, откуда у полицейского такая шикарная тачка. — Дальше я не стал наблюдать, вы начали стаскивать с нее одежду и… — Кто еще крутился возле моего авто, запомнил? — Нет, снаружи вообще никого не было, только вы и Сакура, это точно. Правда, я и наблюдал-то минуты три, затем вошел в клуб. — Он припомнил, кто был вчера в «Рае», всех Какаши знал не только по именам, но и лично. Никто из них точно не посмел бы тявкать в сторону шефа полиции. «Нда, задачка. Остается только этот недотепа Кисимото». — Можешь не продолжать, иди отсюда и забудь все, что только что говорил, — убедительно попросил Хатаке. Он заметил алчный взгляд Мадары, положил ногу на ногу и очень проникновенно произнес: — Ты тоже забудь обо всем, иначе… — он сделал многообещающую паузу и весело подмигнул, — твоя семья сильно поредеет. Я не трогаю тебя только потому, что у меня нет прямых доказательств твоих грязных делишек, но ты меня знаешь, лучше не злить, могу устроить веселую жизнь… Диктуй адрес своей родственницы. — Хатаке не финтил, он был честен, и Мадара это прекрасно знал, за его откровенность и безрассудную храбрость многие уважали Какаши, даже в преступном мире он был авторитетом. — Так приглянулась девочка? Или у тебя с ней какие-то дела? — Заметив нехороший взгляд, быстро поправился: — Я не лезу в твои дела, а ты в мои. Идет? Если нужна помощь, я готов содействовать, — старик расплылся в фальшивой, как и его слова, улыбке. — Забудь наш разговор и молчи, а то мало ли что, ты человек пожилой, здоровье уже не то, — проронил комиссар, взял листок с адресом Сакуры и вышел, не прощаясь. Сакура лежала в ванной, ломая голову над своей неприглядной жизнью. В свои 25 лет она имела все, кроме счастья в личной жизни. Ее муж, Саске, дома почти не бывал, что полностью устраивало его жену, которая никогда не любила его, знала о его любовных похождениях и ни капли не ревновала. Ей было попросту плевать на его постоянные интрижки на стороне. Сакура вышла за Учиха только из-за денег, чтобы быть полностью укомплектованной, так сказать, не нуждающейся ни в чем. Ее родители с детства твердили, что главное в жизни — это удачно выйти замуж, что она и сделала. — О чем я думаю? Лучше решить, что делать дальше, грозит ли мне опасность от тех типов и того страшного седого, который меня оприходовал этой ночью. — Лицо ее помрачнело, вспоминая сегодняшнее раннее утро в чужом доме. Девушке было страшно, очень страшно за свою жизнь, убийцы знали ее в лицо. Ситуация с трупом непонятна до крайности — зачем все так сложно устраивать, подсыпать ей и тому мужику наркоту, везти к нему домой, каким-то образом затаскивать того человека под кровать, чтоб потом его пристрелить? — Ничего не понимаю, — устало промямлила Харуно-Учиха. Сакура никак не могла решить — виновен седой или нет? Интуиция кричала «нет», а девушка всегда доверяла шестому чувству, оно почти никогда не подводило ее. Она вылезла из ванной, обмоталась полотенцем и поплелась в кухню заварить себе успокаивающий чай. Десять минут спустя, после двух чашек чая, Сакура почувствовала, как самочувствие резко поползло вверх. Голова больше не кружилась, руки не тряслись, а по телу расползалось приятное тепло. — Куда бы мне отправиться? Пожалуй, на Кипр, отдохну от передряг и волнений, пока тут все не уляжется, — нараспев сказала она своему отражению в зеркале шкафа, стоявшего в ее комнате. Сняла полотенце и начала натягивать белье. — Смыться не выйдет, — произнес хриплый голос сзади. Сакура, как была в одних трусиках, так и повернулась на знакомый голос, прикрывая грудь руками. В кресле сидел тот самый мужик, в постели которого она ночевала. Длинный кожаный плащ, тонкие пальцы обтянуты перчатками, ботинки из крокодиловой кожи, шляпа — типичный гангстер, решила Харуно-Учиха. И страшный взгляд темных глаз — дружелюбный и улыбающийся. «Быстро он меня нашел», — со страхом подумала девушка, с замиранием сердца наблюдая за развалившимся в кресле мужчиной. — Выметайся из моего дома, — без особой надежды на то, что он послушно исполнит ее просьбу, попросила Сакура. Мужчина даже ухом не повел, спокойно снял шляпу и примостил ее на прикроватный столик. — Тогда хотя бы отвернись, я оденусь, — с вызовом в голосе пробормотала она, девушка поняла, что разговора не избежать, пошла на мировую. — Да уж, будь любезна, смотреть на твои мощи больно, — в тон ей ответил нахальный мужик, намекая на ее не слишком большие округлости в районе груди.