Жмурики под кроватями.

-… Давай, рассказывай, что вспомнила. — Ты тоже что-то припомнил? — догадалась Сакура, когда они прошли в кухню и сели, так сказать, за стол переговоров. Хозяйка дома разлила чай в стаканы, поставила вазочку с конфетами и внимательно поглядела на Какаши Хатаке, так представился этот человек, даже паспорт показал, чтобы она не сомневалась. Но кто он такой, кем работает, так и не удосужился проинформировать. Сказал, что пока это не имеет значения. — Да, — нехотя ответил Какаши, — смутно помню, что нас куда-то везли (теперь-то я точно это знаю — куда). Еще голоса, множество голосов, но я не уверен. — Он потер переносицу и небритую расцарапанную щеку. — Вообще-то голосов было трое, мужчины разговаривали с сильным азиатским акцентом. — Ее новый знакомый вопросительно приподнял бровь, Сакура продолжила повествование: — На несколько секунд я пришла в себя и услышала, как эти азиаты говорили что-то о выставке… и о женщине с красивым именем… и каком-то переодевании. — О какой еще выставке? — недовольно переспросил Хатаке, разглядывая маленькие ступни женщины. От этого пристального взгляда ей вновь стало не по себе, от мужчины веяло силой и угрозой в каждом слове и жесте. Все его движения были плавными, но в то же время, было в них что-то звериное, сильное. — Ты у меня спрашиваешь? — рявкнула Сакура, заламывая руки. — Не стоит. — Чего не стоит? — глумливо улыбнулась родственница Мадары. — Опасаться меня. Я просто хочу разобраться в этом убийстве. Девушка всмотрелась в его спокойное лицо и кивнула. Мужчина выглядел очень убедительным, ему хотелось верить, даже такой недоверчивой особе, как Сакура. Она, как и Какаши, безоговорочно доверяла только себе.  — Они говорили что-то насчет экспонатов и старинных монет, смутно помню, но уверена, что это были азиаты. Я работала полгода с жителями востока, поэтому и утверждаю — акцент восточный, — доверительно прошептала Сакура, рассматривая точеный профиль Хатаке и родинку над верхней губой. — Ты что-нибудь выяснил о том человеке? — О покойнике? Хм, да. Ты разве не заметила, что он тоже азиат? — Комиссар искоса глянул на ее вытянувшееся лицо.  — И что? — не поняла Харуно-Учиха. — Значит, мне предстоит встреча с серьезными людьми. — Опасными? — Да, — лаконично ответил Какаши. — Я пробил по базе этого Масаси, никаких подтверждений того, что он имеет знакомства с мафиози, нет. Остается только нанести визит дорогому господину Такеши, главарю местной азиатской группировки. — Вот так вот просто спросить, не его ли люди прихлопнули… — Нет, не его, — почти уверенно ответил Хатаке, — они прекрасно знают меня в лицо. Не стали бы связываться. Хотя… — Да кто ты вообще такой? Так трудно сказать или тебе просто нравится выводить людей из себя? — И это тоже, — весело ответил мужчина. — Я комиссар главного управления полиции нашего округа. Сакура замерла с открытым ртом, закрыла его, пожевала губами. Настороженно спросила: — Я не поняла, почему ты спрятал труп? — Потому что меня и так высокое начальство не жалует за мою беспринципность в одних, и принципиальность в других вопросах. Меня нельзя купить, если я точно знаю, что человек виновен, но могу уладить или замять дело, когда с определенностью могу сказать, что обвиняемый невиновен. Мне плевать на социальное положение обвиняемого, в отличие от других предпочитаю действовать по своему усмотрению, вне зависимости от того, нарушаю я закон или нет. — И ты еще говорил, что я не имею совести! Ну да, другого легче осрамить, так? — Точно, — легко согласился мужчина, засовывая в рот целую конфету. — А чего седой? — с вызовом в голосе пробормотала Сакура, теряясь под его цепким взглядом. — Не будем терять время попусту, — неожиданно грубо ответил Какаши. — Поедешь со мной, китайцы и японцы обожают таких светлокожих блондинок, — с сомнением рассматривая розовые волосы, пробубнил главный «фараон» города. — Нет, меня не впутывай, я и так от страха трясусь весь день. — Зря, ты знаешь Мадару Учиха, кто он в… определенных кругах? — Та кивнула, он продолжил: — Твоя фамилия очень может пригодиться. Если что, они поостерегутся трогать нас. Я не доверяю незнакомкам, поэтому хочу, чтобы ты пока побыла у меня на виду, рядом. Тем более мы с тобой в одной лодке, те уроды знают тебя в лицо, и не исключено, что могут наблюдать за тобой. Проверим заодно, на прицеле ты или нет. — А за тобой? — Нет, за мной точно не было хвоста, я уверен, — твердо ответил он. — Азиаты единственная группировка, которую я не могу запугать, пробовал уже, ничего не вышло. Они очень скрытные, умные и жестокие, это плохое сочетания качеств для нас с тобой. Но я даже рад, что именно женщина стала моим помощником. — Я вроде еще не согласилась, — возмутилась хозяйка дома, — а ты уже называешь меня своей помощницей. — Одевайся и приведи себя в порядок, — посоветовал Хатаке, указывая на ее беспорядочную прическу — короткие волосы стояли дыбом. Он нагло усмехнулся, видя негодования Сакуры. — Я видел у тебя в гараже машину, возьмем ее, моя слишком приметная. Побудешь недолго моим водителем, — он опять весело подмигнул, и как показалось женщине, искренне улыбнулся. — Веди себя с Такеши очень раскованно, улыбайся, строй глазки, короче, сама поняла. Ты же женщина. — Я никогда не строила глазки чужим мужчинам, только Саске, — неохотно призналась Харуно-Учиха. — Я первый раз ему изменила, понимаешь? Не по своей воле, — она чуть покраснела, произнося эти слова. Какаши даже стало жаль ее, он знал все про ее жизнь с собственным мужем, Мадара подробно описал их отношения. — Забей, что было, то прошло, мы ничего не можем изменить в прошлом, но можем найти тех выродков, кто нам подложил такую «свинью». Сразу предупреждаю, Такеши и его люди очень странно разговаривают, с сильным акцентом, не выговаривая букву «л» и растягивают слова иногда. К их говору нужно привыкнуть. — Я же уже сказала, что много общалась с китайцами и японцами, память отшибло? Комиссар внимательно оглядел женщину, она не выглядела напуганной, наоборот, очень собранной, дерзкой и чуть сварливой, с огоньком авантюризма в зеленых глазах. Это ему понравилось, если что-то пойдет не так, такая девица не спасует перед трудными обстоятельствами. Какаши хорошо разбирался в людях, напрактиковался за десять лет работы в полиции. — Ооо, — Такеши Тикани склонился в приветственном поклоне, церемонно и вежливо попросил входить в его кабинет. — Сто вась приверо, господина Какаси и госпоза Утиха в мой скромный ресторан? Какаши поведал часть правды, рассказал о трупе, который был найден полицейскими. Покойник был азиатом по имени Масаси Кисимото. — Не слышал о таком, Такеши? — напрямую спросил комиссар. — Возможно, кто-то из твоих людей знает о нем. Его видели вчера в «Запретном Рае», у Мадары, с человеком, на руке которого была татуировка в виде Желтого Дракона — знака твоего мафиозного клана. «Фараон» нагло врал, но это был верный способ заставить шевелиться этого узкоглазого змея, хитрого и пронырливого, как лиса. — Хм, минутку, — японец сморщил лицо в подобие улыбке, засеменил к выходу. — Ты видел его лицо, когда он выходил из комнаты? — Какаши отрицательно покачал головой. — Я поглядела в зеркало на его отражение, оно было таким злым и недовольным. — А ты что хотела? Я практически обвинил его клан в преступлении, посмотрим, что из этого выйдет, — довольный собой, тихо произнес Хатаке, оглядываясь вокруг. Кабинет был оформлен в темно-красных тонах, такое ощущение, что находишься в аду. — Ты неплохо держишься для испуганной девочки, — заключил полицейский. — Было бы еще лучше, если бы твоя рука не лежала у меня на колене. — Азиаты уважают сильных мужчин, женщины которых подчиняются им. Сакура громко фыркнула, выражая свое недовольство таким отношением к прекрасному полу. — Как глупо. — Потише, за нами могут наблюдать, — все так же тихо посоветовал седой комиссар, сжимая тонкие пальчики девушки. -… Он сказал правду, Какаши? — в десятый раз подряд спрашивала Сакура, осторожно ведя автомобиль по тихой улочке. — Его люди действительно не в курсе, кто такой этот Масаси? — В его интересах говорить правду, сейчас они ведут себя тише воды, ниже травы, не высовываются. Но с ними надо держать ухо востро, иначе можно получить нож в спину… или пулю в лоб. Какаши еще раз посмотрел в зеркало заднего вида, глаза загорелись подозрительным блеском. — А за нами хвост, представь себе, детка, — голос улыбался, но взгляд был строгим, настороженным. — Да не верти ты башкой по сторонам, на дорогу смотри. Сворачивай здесь, проедем через парк. — Через пару минут он попросил: — Остановись вон у той беседки. Посмотрим, кого фортуна нам подкинула. Они вышли из машины, прошли в беседку и присели на резную лавочку, делая вид, что очень заняты болтовнёй. Парк в это время суток был пуст, что развязывало руки Хатаке — не будет нежелательных свидетелей. — Не называй меня больше так. Соскучился? — Харуно-Учиха повертела ножкой, напоминая об их утреннем расставании. — Тебе не нравится слово «детка», детка? — глядя ей прямо в глаза, задал провокационный вопрос коп. — Иди ко мне, — неожиданно для Сакуры, он притянул ее к себе, обнимая за талию, не позволяя женщине вырваться из его сильных рук. — Тихо, тихо, — насмешливо произнес он, — спокойно. Подыграй мне, детка, — на ухо прошептал он. — За нами следят, сделай вид, что тебе весело, болтай какую-нибудь ерунду, смейся, а я пойду посмотрю, кто же так нами заинтересовался. Какаши уложил ее на скамью, хитро подмигнул притихшей Сакуре, и на четвереньках, чтобы его не видели противники (или противник), покинул беседку. Почти ползком комиссар пробрался к интересующему его человеку, прячась за невысокими кустами. Осмотрелся по сторонам — никого, кроме них троих поблизости не наблюдалось. Резко выпрямился, ударил по правой почке, затем под дых, а напоследок рубанул ребром ладони по кадыку. Мужчина захрипел и свалился на желто-красный ковер из опавшей листвы. — Учиха, иди сюда, хватит завывать, от твоей фальшивой игры мухи дохнут, — позвал Хатаке Сакуру. — Что ты с ним сделал? — испуганно глядя на бесчувственного азиата, спросила она. — Это человек Такеши? — Сейчас спросим, — резко ударив по лицу лежащего коренастого мужчину, сказал Какаши, потряс того за грудки, приводя его в чувство. Когда узкоглазый разлепил веки, коп спросил: — Слушаю тебя внимательно, приятель, — и улыбнулся жуткой улыбкой, от которой даже у Сакуры побежали мурашки по спине. — Сто, ты сто, господина, я просто гуряю тут, не знаю, о тём ты говорись, — затараторил мужчина, хотел подняться, но получил сокрушительный удар в нос, из которого хлынула кровь, а азиат взвыл, словно ему наступили на яйца, закашлялся и выплюнул сгусток крови, окрасив и так цветастый осенний ковер красными пятнами. — Или ты говоришь на иностранном языке, или я тебя плохо слышу, — в голосе комиссара слышалось неприкрытое раздражение. — Кто послал? Такеши? Человек с разбитым носом покачал головой. — Кто тогда? Азиат начал вырываться. Словно обезумев, он попытался укусить Какаши за нос, но тот вовремя отпрянул, непроизвольно разжал руки, отпуская низкорослого мужчину, но Сакура не растерялась — врезала отточенным приемом азиату меж ног. Хатаке даже на секунду стало жалко задохлика — он прекрасно помнил удар этой розоволосой бестии. Какаши еще не успел встать на ноги, а в руке Харуно-Учиха, откуда не возьмись, появился его «Питон», коп даже рот открыл от удивления и непонимания. «И когда успела стащить? — мелькнула острая мысль. — Ловкая девочка, с такой тоже надо быть поосторожнее». Под дулом кольта азиат вообще разнюнился, глаза смотрели жалобно, но Хатаке ни на секунду не поверил в его испуг, слишком хорошо был знаком с коварством представителей восточных кланов мафии. Зеленоглазая валькирия недрогнувшей рукой приставила «Питон» ко лбу азиата, твердо произнесла: — Говоришь, кто тебя послал — живешь! — Я нисего не сказу, госпоза, мозесь стрерять, убить, пытать, но не предам свою госп… — он осекся, прихлопнул рот рукой, проговорившись. — Этот собака сам во всем виноват, — закричал он и указал пальцем на Какаши. — Свою госпожу, ты хотел сказать? Это что-то новенькое, — нахмурился комиссар. — В деле о жмурике замешана какая-то баба. Этого только не хватало. Женщины намного коварнее мужчин, — пояснил он Сакуре, та гордо улыбнулась, — их не так просто раскрыть, поймать на горяченьком. — Он вновь повернул голову к азиату: — Говори, — процедил Какаши, ломая мужчине средний палец на правой руке. Тот взвыл, но Хатаке поддал ему кулаком в район солнечного сплетения, азиат задохнулся и начал падать боком на листву. — Вот слабак, — прокомментировала Сакура и на мгновение отвернулась от худого задохлика. Она пропустила момент, когда азиат внезапно выбросил руку вперед, выбил «Питона» из рук девушки, бросился наутек вглубь парка. Какаши и Сакура припустили за ним. — Куда он так несется? — пропыхтела девушка, бежавшая позади комиссара. Она сняла туфли и теперь мчалась почти так же быстро, как глава полиции. — Там старый, заброшенный клуб. Он оказался прав, на глазах у изумленных Сакуры и Какаши, азиат со всего разбега врезался головой в угол здания, размозжив голову о кирпичную кладку. Череп треснул пополам, тело уже мертвого человека шмякнулось о землю, а вокруг головы безумного бегуна начало растекаться неприятное месиво мозгов, крови и осколков костей. Женщина закричала и отвернулась от покойника, что так красочно разукрасил блеклый пейзаж возле серой стены клуба. Ее затрясло, она схватила копа за рукав, приговаривая: — Зачем, зачем он так? Пошли отсюда, у меня плохое предчувствие, а интуиция никогда меня не подводит. Хатаке остался почти равнодушным внешне. — Надо осмотреть труп. Постой тут, подыши, — он успокаивающе похлопал ее по плечу, — я быстро. Единственной вещью, которая привлекла внимание комиссара в одежде покойника, оказалось приглашение на бал-маскарад, который состоится в эту субботу в особняке Мадары Учиха. Плюс татуировка Желтого Дракона на руке. — Как занимательно, Мадара терпеть не может азиатов, тем более людей Такеши. — Он мстительно рассмеялся, у Такеши явно завелись «кроты», кто-то из его людей работает на другого хозяина — однозначно. На некую, пока неизвестную женщину. — Это уже что-то. — Какаши! — визг-крик его спутницы заставил его вздрогнуть, он повернулся в ее сторону и грязно выругался — с другого конца парка к ним приближались несколько человек в плащах и шляпах, у каждого в руке по пистолету. — Вжжжик! — первая пуля просвистела мимо левого уха мужчины, врезалась в кирпичную кладу. Они опять бежали. Но на этот раз уходили от погони, петляя меж деревьями и кустами, все дальше загоняя себя в ловушку — впереди, метрах в ста кончался парк, переходя в обрыв. Сакуре казалось, что она способна обогнать саму смерть, так быстро проплывали мимо нее стволы деревьев, в ушах и голове свистел ветер — мысли от страха попрятались в самые потаенные уголки сознания. Плечо девушки обожгло огнем, но в пылу погони она не придала этому особого значения. Какаши уже был без шляпы, ее сбила очередная смертоносная «пчёлка». Они свернули вправо, туда, где по обрыву тянулся густой кустарник. — Здесь нас пока не видно, кусты высокие, но долго нам не продержаться, они загоняют нас в ловушку, путей к отступлению нет, — обрадовал спутницу комиссар. Сакура не поверила своим глазам — он как всегда был весел. Сумасшедший! — Так чего же ты ржешь? Рожа такая довольная, словно мы не на волосок от смерти, а в парке развлечений, — простонала уставшая и раскрасневшаяся девушка. — Кстати, а ты совсем ничего, растрепанной ты нравишься мне больше, — он подмигнул ей и остановился, схватив Сакуру за руку. — Дальше бежать некуда. Если только ты не хочешь сигануть с обрыва, детка. Они присели за толстым деревом и оглянулись вокруг, но картина не радовала двух загнанных людей — кругом только почти голые деревья, опавшая листва и крутой обрыв. — Мы в западне, Хатаке, я не хочу умирать, нам даже спрятаться негде. Через минуту они все равно нас отыщут. Что нам делать? — Испуганные зеленые глаза с надеждой посмотрели в серые. — Давай приляжем, самое время, — весело, проговорил Какаши, а в следующую секунду повалил ее на листву. Это было единственным верным решением в данной ситуации.