Сверкающие глаза

      Выполнив требования многочисленных протоколов и соглашений, корабли Отряда прибыли на орбиту Иден-Прайм. Заняв место на внешнем рейде, «Волга» и «Нормандия» готовились к переходу на внутренний рейд. Отстояв старпомовскую вахту у Звёздной Карты и совершив очередной обход корабля, Шепард пообедал в столовой фрегат-крейсера, перекинулся парой фраз с поваром и засел за изучение материалов по Иден-Прайму. Ему очень хотелось отследить происшедшие на планете изменения, причём сделать это как-можно более полно. Если командование Отряда примет решение о стоянке хотя бы на сутки – высадки на поверхность планеты избежать не удастся.       Пока шли согласования и утряски, Шепард вчитывался в скупые строки информационных материалов. Живописная планета. Процветает сельское хозяйство. Одна из первых колоний землян за пределами ретранслятора Харон. Биосфера планеты удивительно хорошо подходит для распространения именно земных форм жизни. Природное привычное и даже где-то безопасное изобилие стало причиной притока большого количества иммигрантов с планет Солнечной системы и прежде всего с Земли. Застройку планеты вели не только Альянс Систем, но и другие корпорации, принадлежащие странам, не являвшимся членами Альянса.       Считалось, что в настоящее время Иден-Прайм представлял собой идеальную модель устойчивого и организованного развития. Население планеты проживало по большей части в мегаполисах, эффективно использовавших свободные пространства и возвышавшихся над тысячами километров зелёных полей, теплиц и фруктовых садов.       В материалах нашлись и сведения о том, что случилось тогда, в дни прибытия на планету странного большого корабля. Как обычно, выдвигались самые разные версии: от сугубо обывательских до весьма схожих с научными. О том, что был найден некий маяк, говорилось мало, да и тех, кто это говорил, часто комментаторы и оппоненты не воспринимали всерьёз. Мало кто из комментаторов и информаторов был способен и сегодня дать объективную и полную картину происшедшего.       Синтеты, как ни старались, не смогли найти ничего, что хотя бы отдалённо соответствовало правде, известной ныне отрядовцам. Может быть, действительно, как и указала в своём отчёте Оливия, была некая полная информация в рукописных материалах, до сих пор хранящихся у землян в личных архивах, но эти материалы столь редко попадали в Интернет и под оцифровку…       - Странное чувство, капитан. – в каюту старпома неслышно вошёл Явик. – Вот сейчас смотрел на планету с орбиты и чувствовал… словно это моя вторая родина. – протеанин сел в свободное кресло, посмотрел на Шепарда, оторвавшегося от чтения. – И если мне кто-то скажет, что я – дважды рождённый… Теперь я, пожалуй, не буду спорить с этим.       - Может быть так оно и есть. – ответил хозяин каюты. – Я вот тут посмотрел… некоторые материалы. Как бы этой колонией не заинтересовался прежде Жнецов «Цербер».       - Заинтересуется. – ответил воин древней расы. – Ибо теперь «Цербер» - если не сами Жнецы, то нечто, очень близкое к ним. Будет атака. Будут бои. Будут сигналы бедствия. – протеанин посмотрел на экраны, транслировавшие пейзажи планеты. – поля будут гореть, огромная монорельсовая дорога превратится в груду металла. Вряд ли «Цербер» допустит, чтобы атака Жнецов на эту колонию не удалась. Но если атака удастся – человечество потеряет мощный и ценный источник ресурсов. Да, восполнимых ресурсов, но – мощный и ценный источник. – Явик внезапно сменил тему разговора. - Кстати, капитан, я тут проверил. Нас хотят видеть археологи. Те самые. Кроме того, неплохо бы отпустить Ричарда к своим родителям. Пусть побывает дома. Да и вам, может быть, будет интересно побывать там, где всё произошло.       - Ричарда отпустит Андерсон. Если сочтёт нужным и возможным. – сказал Шепард. – Я препятствовать не буду. Пока это ещё возможно сделать – пусть это будет сделано. С археологами… Если командир фрегата разрешит – я встречусь. Но – только если сам командир не пожелает взять на себя основную часть контакта. Вы правы, Явик, нам всем, во всяком случае – очень многим отрядовцам - следует побывать на Иден-Прайме. Это - самая лучшая стоянка из доступных Отряду на сегодняшний день. Я не особо верю в то, что Иден-Прайм – лучшая база для кораблей Отряда, как это пытаются представить некоторые здешние средства массовой информации, но в том, что это – весьма комфортная стоянка, я - не сомневаюсь.       - Пойдёте вниз?       - Да, Явик. Пойду. Как обычный офицер, как обычный человек. Если Светлана захочет – я составлю ей компанию. Сейчас, знаете ли, меня больше беспокоит Х-57. Там будет напряжённая работа. Может быть, я просто не умею полностью расслабляться и отдыхать…       - Может быть, капитан, может быть. – Явик встал. – Насчёт себя – не знаю. Не особо хочется снова натягивать невидимость. Подумаю ещё. – с этими словами он покинул каюту старшего помощника.       Шепард не кривил душой, когда говорил, что он не умеет расслабляться и отдыхать. Это было в большинстве случаев именно так – сказывалась долгая холостяцкая жизнь, сказывалась жизнь, накрепко связанная с армией, где понятие «ничегонеделание» легко сопоставлялось с понятием «вредительство» и «воинское преступление», а потому ничего не делающих воинов просто не существовало как явления – воины были постоянно загружены учёбой, работой и совершенствованием.       - Джо. – в наушном спикере проявился голос Светланы. – Ты один?       - Да, Свет. – Шепард прикрыл дверь в каюту, вернулся к столу, сел в кресло, - Рад тебя слышать. Как у тебя?       - Я вполне в форме. Ты как насчёт прогуляться вниз? Заглянем к археологам, побываем у крестьян. Пройдёмся, подышим воздухом. Просто мечтаю о том, чтобы снять шлем за пределами корабля.       - Если Андерсон отпустит – я готов.       - Отпустит. Я с ним уже говорила. Он сказал, что сделает всё, чтобы большинство отрядовцев побывало на планете, хотя бы несколько часов провели в нормальных, почти земных условиях. Со своей стороны я всё сделала для того, чтобы большинство волговцев побывали на планете подольше.       - Тогда… - Шепард прочёл поступившее от командира фрегат-крейсера сообщение. – Вот только что получил разрешение от командира на инструментрон.       - Лады. Тогда – встретимся на том месте, откуда стартовала «Нормандия», уходя с планеты. У меня есть ещё несколько дел. Как только разберусь с ними – на своём челноке прибуду.       - Я тоже. Надо помочь Оливи и Адамсу. Закупить, если возможно, некоторые материалы.       - Понимаю. Оливи надо создать отличное тело для своей дочки. Ладно. До встречи, Джо.       - До встречи, мой Свет. – Шепард прервал связь, встал, выключил инструментрон и стал собираться.       Переговорив с Адамсом, он помог главному инженеру составить срочные заявки на многие материалы и детали, подписал некоторые документы как Спектр, чтобы местные чиновники не чинили излишних препятствий, потом поговорил с Оливией, записал её пожелания по материалам и оборудованию.       - Я остаюсь на борту, капитан. – сказала киборгесса. – Знаю, Светлана будет на Иден-Прайме. Рада за неё. Если что – сразу мне, капитан. – улыбнулась Оливия. – Легион не будет также спускаться, а Марк… Ему интереснее перелопатить пару сотен здешних серверов.       - Хорошо, Оливи. – усмехнулся старпом. – Надеюсь, интересную информацию вы мне перешлёте?       - Как только, так – сразу, капитан. – Оливия кивнула. – Здесь безопасно. Я как раз пересматриваю материалы, рассказывающие о том, что здесь тогда произошло. Интересно.       - Да уж. Но, хорошо, что теперь из нашего появления над планетой никто проблемы не делает. – Шепард подхватил укладки. – До скорого.       - До скорого, капитан. – Оливия вернулась в свой информационный зал, который делила вместе со своей дочерью. Дверь зала плавно и быстро закрылась – обычно киборгессу в её уединении никто не беспокоил без крайней нужды личными визитами – вполне было достаточно средств аудио и видеосвязи. Личные визиты потому были редки и позволяли Оливии спокойно и свободно заниматься воспитанием дочери. Нормандовцы и волговцы пока даже не знали, как Оливия её назвала – для них новорождённый ИИ был просто «дочерью Оливии».       Идущий вниз челнок был уже заполнен нормандовцами. В салоне находились Аленко, Дженкинс, оба турианца, трое полисменов-десантников. Последним в салон вошёл Явик, кивнувший всем пассажирам и сразу занявший своё обычное место на лавке, начав переход в состояние невидимости.       - Джон. – у проёма на трапе появилась Чаквас. – Как вернётесь на борт – зайдёте ко мне.       - Да, Карин. – Шепард учтиво кивнул. Водитель челнока включил сигнал подготовки к отлёту и проём начала перекрывать створка. – Обязательно буду.       - Хорошо. – врач корабля сошла с трапа и направилась к выходу из ангара.       Челнок начал выходить за пределы защитного поля ангара, преодолел защитное поле фрегат-крейсера и начал неспешный спуск к планете. Водитель челнока уже знал о точках, где пожелали высадиться пассажиры этого рейса – карта на экране на стене в салоне челнока была украшена рядом индивидуальных значков. На светившемся рядом небольшом текстовом экране уже было выведено расписание грузовых, пассажирских и смешанных рейсов с борта и на борт фрегат-крейсера. Похоже, командование Отряда приняло решение не занимать место на внутреннем рейде, обойдясь привычной практикой использования челноков.       Сверившись с последними новопоступившими отчётами, Шепард узнал, что снабженец фрегата уже получил заказы от Адамса, подписанные Шепардом и разместил их у местных предпринимателей. Те через несколько часов обещали доставить упакованные грузы на площадку, с которой их заберут несколько челноков «Нормандии». Оливия будет рада – у её дочери появится реальный шанс обрести тело в кратчайшие сроки. Да и Гарднер будет тоже рад – он наконец смог закупить настоящие, земные продукты в оптово-промышленных масштабах, забив склады, кладовки и холодильники фрегат-крейсера доверху.       Первыми сошли полисмены-десантники. Их ждали в местном штабе Сил Полиции Иден-Прайма. Затем вышел Кайден Аленко – у него была назначена встреча с членами местного отделения Общества «Эль-Два». Дженкинс сошёл на третьей остановке – его ждал разъездной мобиль фермерского объединения, на территории которого проживали его родители. Четвёртая остановка – и салон челнока покидают турианцы – их пригласили поучаствовать в какой-то спортивной игре с элементами силового спорта. Явик, ничем не проявлявший себя, остался наедине с Шепардом.       - Яв… Не понял?! – Шепарда заинтересовала причина, по которой протеанин передумал оставаться на борту фрегат-крейсера.       - Точнее – сделали вид, что не поняли, капитан. – Явик, не снимая поле невидимости, вышел на связь по кодированному каналу старпомовского спикера. – Я подумал о том, что мне лучше быть рядом с вами. Не везде и не всюду в этот раз, конечно, но – рядом с вами.       - Рад. Заодно посмотришь на Иден – Прайм вблизи. – кивнул Шепард, вставая. Челнок выходил на точку, с которой стартовал фрегат, уходя с планеты в тот памятный день. – Как живая картина перед глазами стоит…       - Да уж. – прострекотал Явик. – Я до сих пор помню, как мы, протеане, отступали в убежище. А уж день своего отлёта с планеты – помню в мельчайших деталях. Сам удивляюсь, ведь плохо, просто отвратительно себя после анабиоза чувствовал, а запомнил столь много. Наверное, потом проявились детали. Скорее всего – именно так. – фигура протеанина замерцала. – Я только покажусь Светлане, чтобы она не беспокоилась, Джон.       - Хорошо. – Шепард прощально кивнул водителю, подхватил и пристегнул укладки к поясу и к наспинным креплениям. – Пошли, что ли?       - Идёмте, капитан. – протеанин, по прежнему слабо мерцая, шагнул следом за старпомом на землю планеты. Челнок, освободившись от пассажиров, ушёл круто вверх, к фрегату – график полётов требовалось выдерживать.       Рядом опустился командирский челнок с «Волги». Светлана, кивнув своим десантникам, взглядом указала на мерцавшую фигуру протеанина. Те понимающе кивнули и остались в салоне машины, сразу взявшей курс на орбиту.       - Привет, Джон. – Светлана обняла и расцеловала Шепарда, обернулась, приобнимая Явика. – Рада видеть тебя, Яв.       - И я вас тоже, Светлана. – протеанин, поклонился супруге старпома, уменьшил мерцание. – Я побуду в невидимости, а то сюда набегут любопытствующие.       - Хорошо. – Светлана одобрительно улыбнулась и Явик исчез. – Идём, Джон. Тут есть просёлочная дорога между полями. Подышим воздухом, подвигаемся, поговорим.       - Хорошо, Свет. – Шепард забрал часть укладок у жены, прицепил их к наспинным креплениям. – Идём.       - Идём, Джо. – Светлана приобняла мужа и вместе они сделали первые шаги по тропинке, ведущей среди поделенного на участки поля к просёлочной дороге, оборудованной просторными обочинами. – Хорошо, что теперь здесь выращивают сельхозкультуры, а не занимаются раскопками.       - Раскопками здесь занимались несколько месяцев после нашего отбытия к Цитадели, Светлан. – уточнил Шепард, - Мы только немного подстегнули процесс. Остальное местные сами сделали. И охрану, и рекультивацию, и восстановительные процедуры – всё это сделано ими. Мы в это время уже были далеко, а Назара… Он вообще нацелился уйти сразу в закрытые районы Галактики, подальше даже от мест, куда так тянет авантюристов, разведчиков и исследователей.       - Да уж. Галактика даже для нашего Отряда оказалась… мягко сказать, неожиданно большой. – поддакнула Светлана. – Уж сколько планет мы исследовали повторно со всей тщательностью – десятки. А впереди – вряд ли их будет меньше, Джон.       - Меньше – не будет. Я вот думаю всё чаще о том, что когда начнётся Вторжение, нашему Отряду придётся прорываться во многие звёздные системы уже с боями. – сказал старпом. – Потому что мы слишком многое упускаем, слишком многое так или иначе оставляем на потом. Эта инерция… и мышления и деятельности… довольно неприятная штука, если вдуматься.       - Не только неприятная, Джон. Вредная. – подтвердила Светлана. – По меньшей мере большинство нормандовцев уже высадились на планету, через несколько часов здесь будут и большинство волговцев. – она сверилась со своим инструментроном, не раскрывая средний и большой экраны. – Организована смена минимальных экипажей. Хм. Ты это получил? – она указала на значок сообщения с кодом Дженкинса.       - Не смотрел. – Шепард развернул свой инструментрон. – И мне прислал. Приглашение. Придётся идти до ближайшего поселения, а там просить транспорт. Чесать пешедралом восемьдесят-девяносто километров… Прогулка ещё та получится.       - Только, надеюсь, ты не будешь подчёркивать разницу между мной и тобой? – усмехнулась Светлана.       - Не буду, но об этой разнице я никогда не забываю, мой Свет. – Шепард обнял супругу и поцеловал её в губы. Светлане определённо это понравилось и она с жаром ответила на поцелуй мужа.       - Хорошо, что не забываешь. – каперанг нажала несколько сенсоров на клавиатуре инструментрона. – а о транспорте не беспокойся. В космопорту в дежурном режиме стоят несколько челноков с крейсера. Ими могут воспользоваться все нормандовцы и все волговцы. Через десять минут один из челноков придёт сюда. Можем пока пройтись, наше местоположение уже известно водителю.       - Волшебница! – Шепард покрепче приобнял подругу.       - Ага. – довольно усмехнулась Стрельцова.       Челнок прибыл вовремя. Учтиво поприветствовав командира крейсера, водитель вывесил трап и сразу, едва Шепард помог взойти на борт машины Светлане, закрыл дверцу.       - Курс, командир?       - Согласно координатам этого сообщения. – сказала Светлана, продемонстрировав водителю малый экран своего инструментрона. Понимающе кивнув, водитель скрылся в кабине и спустя несколько секунд машина уже летела в нужном направлении. Светлана и Джон стояли у иллюминатора боковой салонной двери.       - Смотреть на эти зелёно-жёлтые волны… Истинное наслаждение для человеческого глаза. – тихо сказал Шепард.       - Согласна, Джо. – Светлана склонила голову на плечо мужа. – Действительно, это успокаивает и умиротворяет.       Несколько минут они молча смотрели на бескрайние поля, изредка перемежаемые участками тепличных хозяйств, сетками тропинок и дорог – как обычных, грунтовых, просёлочных, так и имевших твёрдое искусственное покрытие.       - Подлетаем, сэр. – водитель включил экраны в салоне. – Вас уже ждут и встречают.       - Спасибо. – Шепард подхватил укладки. – Идём, Светлан. Придётся многое рассказать. Может быть, даже Явик кое-что дополнит, если захочет, конечно.       - Захочу. – Явик вышел на связь по капитанскому спикеру, не проявляясь из «невидимости». – По обстоятельствам, Джон.       - Конечно, по обстоятельствам. – улыбнулся старпом, помогая Светлане сойти на плиты посадочной площадки у просторного трёхэтажного фермерского дома. – Куда же нам без этих обстоятельств.       Ричард Дженкинс, успевший переодеться в груботканые фермерские рубашку и штаны, представил прибывших гостей своим родителям и сестре. Пока женщины, завязав оживлённую беседу, направились в дом, мужчины прошли на подворье и стали обходить многочисленные подсобные помещения – фермеру не терпелось похвастаться своим хозяйством и Шепард это прекрасно понимал и принимал. Экскурсия заняла почти полтора часа – хозяйство было большим и сложным, а пояснения отец Ричарда любил давать полные и даже где-то исчерпывающие. Старпом отметил, что в манере говорить у главы семьи Дженкинсов не сквозило мнимое превосходство крестьян над горожанами. Ричард большую часть экскурсии молчал, изредка подтверждая высказывания отца короткими репликами или просто кивками головы. Похоже, отец держал сына в большой строгости. Что-ж, при таком обширном хозяйстве дисциплина – первое дело, гарантирующее значительную часть успеха.       Пройдя в дом, мужчины, не дожидаясь напоминаний со стороны женщин, сменили обувь на домашние шлёпанцы и вымыли несколько раз с мылом руки.       - Капитан. – тихо сказал Ричард, улучив момент, когда отец прошёл на кухню, где в это время находились все женщины, - Если нет пятёрки десанта, значит…       - Наш друг здесь. Рядом с нами. – подтвердил Шепард так же тихо. – Будет удобный момент – он проявится. Если захочет.       - Подтверждаю. – прострекотал Явик. – Рич, ты же оставил свой спикер в ухе, так что я и тебе скажу – подтверждаю.       - Хорошо. – тихо ответил капрал. – Теперь я услышал тебя, друг.       - Так. – в проёме кухни появилась сестра Ричарда – Милена. – Помыли руки, сменили обувь. Вижу. Теперь – за стол. Папа…       - Всё, всё. – шутливо подняв обе руки на уровень плеч, сказал глава семьи. – Стол и обед с такими гостями – святое дело. На кухне?       - Да, папа. – кивнула Милена, возвращаясь на кухню. – Прошу за мной.       За просторным, по-крестьянски основательным столом в этот раз собралась вся семья Дженкинсов. Светлана, конечно же, сидела по правую руку от мужа, а Милена – рядом с Ричардом.       Прочитав короткую молитву, глава семьи подал всем пример, первым зачерпнув себе половник наваристого супа и отрезав кусок от большого, явно домашнего производства, каравая. Соблюдая традиционную очерёдность, принятую у фермеров, суп налили себе, отрезав также куски от каравая, его жена и дочь. Затем наступила очередь сына. Дженкинс постарался налить себе супа побольше, а хлеба отрезал чуть меньше чем отец, вызвав на лице главы семьи одобрительную улыбку. Джон пропустил жену вперёд и наливал суп и отрезал хлеб последним, что его нисколько не оскорбило и не обидело – традиция есть традиция. Несколько минут за столом царило обычное молчание – люди быстро работали ложками и откусывали от ломтей кусочки мягкого и сытного хлеба.       Едва только суповые тарелки опустели, Милена сноровисто подала на стол стопку тарелок для вторых блюд. Тарелки расхватали все едоки и сделали это очень быстро. Здесь Шепарду пришлось удивиться – за то время, пока он с Ричардом осматривали подворье и службы, женщины сумели наварить картошки и сварганить макароны по-флотски, с мясом. Светлана довольно кивнула, поймав удивлённый взгляд Джона и подтверждая, что это – её идея, к тому же не встретившая ни непонимания, ни сопротивления со стороны хозяев.       Теперь каждый из сидевших за столом мог выбрать себе второе блюдо по вкусу, что и было сделано в считанные секунды. На третье хозяйка дома подала морс из ягод, выращенных в тепличном хозяйстве и печенье, сделанное на местном кондитерском комбинате.       Пока Ричард помогал матери прибраться, глава семьи Дженкинсов жестом пригласил Светлану и Джона к себе в комнату. Может быть, это был даже кабинет, пусть даже и нестандартный, настоящий кабинет фермера. Предложив гостям присесть в плетёные кресла, отец Дженкинса вопросительно посмотрел на Джона:       - Капитан, а почему за столом не было вашего друга? – без предисловий и обиняков спросил он.       - Потому что я предпочёл сохранить безвестность. – сказал Явик, проявлясь мерцающей фигурой рядом со столом, за которым уже успел утвердиться хозяин кабинета. – И потому, что мне интересно наблюдать за жизнью вот так, не проявляя своего присутствия.       - Исчерпывающий и точный ответ. – нисколько не обидевшись на некоторую резкость, сказал отец Ричарда. – Присаживайтесь, Явик. Мне Ричард о вас уже успел много рассказать.       - Могу себе представить, что он обо мне рассказал. – ответил протеанин, занимая место в свободном плетёном кресле. – Полагаю, вы ждёте от меня рассказа о том, что именно здесь, неподалёку, произошло тогда?       - Было бы интересно послушать. – не стал отрицать глава семьи Дженкинсов. – Тем более, что – из первых уст.       - Я тогда мало что мог сам запомнить. Всё запоминалось… автоматически. После анабиоза я чувствовал себя не лучшим образом… Несколько часов пришлось приходить в себя на борту фрегата. Но в целом… Сейчас я рад, что так всё получилось. Всё же проснуться пятьдесят тысяч лет спустя… Это напрягает. Даже очень. Когда мы отступали в убежище и готовились к переходу в анабиозные капсулы… Мало кто из моих соплеменников думал, что кому-то удастся вообще тогда выжить. Жнецы наступали по всем фронтам…       - И… - осторожно заметил хозяин кабинета.       - И мало кто из граждан империи Протеан верил в то, что им удастся сохранить свои жизни и сущности в целости. Мы тогда… - Явик помедлил, словно раздумывая, следует ли так говорить здесь и сейчас, – всерьёз готовились умирать и собирались только подороже продать свои жизни. Здесь, на этой планете… жило немало протеан. Мы, так же как и люди, старались строить… на века. Потому, наверное, и сохранились эти колонны, башни и подземные сооружения. Неплохо сохранились. Тогда, в наш Цикл… на это мало кто из протеан и рассчитывал. Все наши граждане… были готовы поддерживать постройки в нормальном состояниии веками. Мы живём долго и постройки наши тоже соответственно проектируем, как долговременные. Но на такой срок… нет, мы не рассчитывали. В наш Цикл… спрятаться от Жнецов было особо… негде. И потому беженцы со многих известных нам, протеанам, планет, имели гораздо больше шансов погибнуть. Сейчас… я вижу, что у вас есть шанс выжить и уцелеть. У людей. Но – не только у людей. Простите, я не буду выдавать себя за пророка и говорить о том, кто уцелеет или не уцелеет. Это всё равно будет только моё личное мнение. А оно может быть ошибочно.       - И… каково ваше мнение о людях? – с явным напряжением в голосе спросил глава семьи Дженкинсов.       - Ваш сын – хороший солдат. Для человека. Вы, люди, прошли большой и сложный путь. А мы, протеане, видели вас ещё тогда, когда вы жили в пещерах.       - Благодарю. – церемонно кивнул отец Ричарда. – Мне было приятно это услышать.       - Теперь я могу добавить. – продолжил Явик, выдержав короткую паузу. – Шансы на то, что многим расам… я по-прежнему не буду называть кому именно, удастся выжить в противостоянии с Жнецами… выше, чем в прошлый, наш Цикл. Тогда у нас, как вы, вероятно, поняли, не было надежды. Теперь, в этот цикл, здесь… эта надежда… есть. И это – главное отличие нашего Цикла от вашего Цикла. Надежда, дающая право жить будущим, а не только… настоящим и прошлым. – Явик, сказав это, замолчал надолго и это молчание никто из присутствовавших в кабинете не прервал.       Протеанин встал. Прошёлся по кабинету, остановился у большого окна, взглянул на открывающийся из него вид.       - У нас было… много таких планет. В том числе и в закрытых секторах. Было много. А потом… потом мне пришлось видеть, как многие из этих планет… горели и взрывались.       - Взрывались? – в голосе главы семьи Дженкинсов послышалось искреннее горькое изумление.       - Увы, да. Взрывались. Война с Жнецами шла столетиями. Мы – долгоживущая раса и потому сражались упорно и стойко. За каждую планету, за каждый астероид, каждую звёздную систему. Да, не скрою, нам приходилось отступать. Раз за разом. Мы, да, отступали, сдавали позиции. Мы не были сильны, мы не были всегда сильнее Жнецов. Иногда нам удавалось переходить в наступление. И тогда, чтобы ослабить врагов, среди которых было… много одурманенных, нам, протеанам, приходилось взрывать планеты. Цветущие, живые планеты. Взрывать, чтобы они, эти планеты, не достались врагам. Или Жнецам, или их приспешникам. А приспешников… самых разных… у Жнецов тогда было … немало. – сказал Явик, не отрывая взгляда от вида за окном. – Многие из нас так и не увидели такой красоты… больше никогда. И мы, те кто остался целостными… стали верить только в то, что мы должны быть сильными и беспощадными к своим врагам. Проявления слабости, - Явик извиняющимся взглядом коснулся лица сидевшей в плетёном кресле Светланы. Та кивнула в ответ, дав протеанину понять, что не обижается на него за проявленную резкость, - Проявления слабости нам пришлось… объявить вне закона, что ли. Это было… непросто, но это было сделано. Что позволило нам… задержать приход времени своего краха ещё на несколько… несколько десятилетий.       - Вы считаете, Явик, что каждая планета… - осторожно спросил глава семьи Дженкинсов.       - Да, считаю. – подтвердил с лёгким стрёкотом в голосе протеанин. – Считаю, что такая планета, как Иден Прайм, глубоко и полно освоенная и потому – представляющая значительную ценность… Будет атакована в приоритетном порядке. Силами десанта. Силами орбитальных бомбардировщиков. Силами приспешников Жнецов. Я знаю, что какая-то определённая подготовка вами, жителями Иден-Прайм, подготовка к обороне планеты осуществляется. И очень хочу надеяться, что вы успеете сделать всё необходимое прежде, чем планета окажется под сосредоточенным и массированным ударом. – Явик отошёл от окна, повернулся к нему спиной, посмотрел на сидевшего в кресле главу семьи Дженкинсов. – Потому что корабли и войска Жнецов появятся над планетой едва ли не быстрее, чем появился этот Жнец.       - О нём давно не было никаких известий. – сказал отец Ричарда.       - Галактика – большая. Мы побывали у многих десятков планет, пересекли из конца в конец несколько десятков звёздных систем. – сказал протеанин. – Но мы видели, ощутили, изучили и записали слишком мало. Слишком мало. Большинство посещённых нами планет… малопригодны для использования на сегодняшнем уровне вашей науки и техники. Даже столь древние по сравнению с человечеством расы, как азари, турианцы и саларианцы… так и не смогли освоить слишком многие планеты, которые формально пригодны уже сегодня к полномасштабному освоению. Даже без терраформирования, только в качестве ресурсных источников и ресурсных баз. И это тоже не сделано.       - Слишком много времени упущено. – проговорил хозяин кабинета.       - Да. Слишком много времени. И слишком много возможностей. – подтвердил протеанин, садясь в кресло.       - Хорошо. – глава семьи Дженкинсов встал. – Мы всегда рады гостям. На третьем этаже у нас – гостевые комнаты. Их там целых шесть, у нас часто бывают гости. Располагайтесь. Транспорт – двухколёсные мотоциклы и квадроциклы у нас тоже есть, но я так вижу, госпожа Стрельцова не отпустила челнок.       - Увы, командирская необходимость. За предложение отдохнуть в гостевых комнатах – спасибо. – Светлана с усилием поднялась из кресла, с благодарностью во взгляде уцепившись за протянутую ей Шепардом руку. – Пока у нас есть свободные часы для пребывания на планете… мы бы хотели подышать воздухом. – она просмотрела информацию, поступившую на малый экран своего инструментрона. – Командование Отряда распорядилось, что до девятнадцати ноль-ноль вопрос об отлёте с планеты ставиться не будет. Это, конечно, предварительная информация, но уж какая есть на данный момент.       - Тогда – тем более. – одобрительно улыбнулся глава семьи Дженкинсов. – Располагайтесь в любой комнате и можете отдыхать так, как вам будет удобнее.       - Спасибо. – Светлана легко увлекла Джона за собой. Они поднялись на третий этаж, выбрали себе комнату и ненадолго присели в размещённые там старинные деревянные, уже не плетёные из лозы, а именно изготовленные из цельных досок кресла. Шепард вопросительно посмотрел на жену, та отрицательно покачала головой, давая понять мужу, что оставлять в комнатах что-либо из вещей не следует.       - Спасибо, Джо. – сказала она через четверть часа. – Я отдохнула, теперь пойдём, пройдёмся. Думаю, там будет возможность присесть.       - Охотно, Светлан. – Шепард пропустил жену вперёд и вскоре они уже миновали ограду, выходя на обочину просёлочной дороги. – Яв?       - Я буду рядом. – сказал протеанин, не выходя из невидимости. – Пока всё в норме. Думаю, вы правильно поступили, не оставляя ничего в гостевых комнатах. Напряжённо всё вокруг здесь выглядит как-то. – в голосе Явика послышалась нешуточная озабоченность.       - Может быть, может быть. – проговорила Светлана. Она с облегчением вздохнула, ощущая, как свежий воздух проникает в мельчайшие уголки лёгких. Да, беременность двойней для неё была определённо не сахаром. Слабость, головокружение, головные боли, гормональные всплески – всё это подтверждалось объективными обследованиями, проводимыми неумолимой Аллой, вознамерившейся, ни много ни мало, довести Светлану до закономерного итога буквально не выпуская из под медицинского «колпака». Да и сама Светлана уже с интересом наблюдала на экране за двумя детьми – маленькими, но вполне себе живыми и самостоятельными.       Зрелище завораживало. Какое там ультразвуковое исследование – современные армейские медицинские сканеры были комплексными аппаратами и врач и сама Светлана уже видела, кто из детей – мальчик, а кто – девочка. Это раньше сто лет назад на УЗИ невозможно было определить точно, кто есть кто, сейчас же это было вполне рядовым результатом и Алла, совершенно закономерно уже концентрировала свои усилия на профилактике будущих возможных проблем.       Светлана была счастлива тем, что она одновременно, ну почти одновременно родит и мальчика для Джона и девочку для себя. Ей, как она считала, в очередной раз крупно повезло. Повезло. И потому она со всем пониманием отнеслась к настороженности Явика – пожалуй, никто кроме воина древней расы не осознавал и не ощущал столь чётко и однозначно тихую поступь надвигающейся смертельной опасности, серьёзной угрозы для всего населения галактики – будь то разумные органические существа, разумные синтеты или неразумные животные.       Светлана радовалась тому, что Джон не стал настаивать на пребывании в гостевой комнате. Она не зря сказала ему, что желала бы снять шлем вне корабля, на какой-нибудь приемлемой для этого планете: духота для неё была теперь малопереносима, а временами – совершенно непереносима. Что поделать, двойня потребляет кислород в огромных количествах – то, что хватило бы ей, девушке, не хватало теперь троим живым разумным существам – ей и двум её детям. С этим приходилось мириться и изыскивать возможность компенсировать недостаток кислорода.       Титов не пускал её на большинство дежурств и вахт, распорядился, чтобы каюту командира крейсера регулярно продували кислородом, чтобы в каюте стояли баллоны с кислородом – как чистым, так и со смесями, безопасными для Светланы и её детей. Алла проверяла параметры содержимого баллонов с точностью, доступной разве что ИИ – ей, врачу, было приятно чувствовать себя необходимой и нужной не кому-нибудь из экипажа крейсера, а своей подруге – командиру корабля.       Врач корабля едва ли не силой заставляла Светлану есть больше овощей и фруктов, потреблять клетчатку в астрономических количествах. Уговоры на Аллу не действовали, обиды - тоже. Принимать пищу теперь приходилось намного чаще, причём Алла настаивала и регулярно контролировала, чтобы в это время Светлану не донимали с докладами, чтобы в каюте звучала спокойная музыка и не было ни малейших поводов для беспокойства.       Хорошо, что тошнота, ранее упорно преследовавшая Светлану едва ли не каждые два часа любых ходовых суток, наконец-то отступила. Но теперь основная нагрузка приходилась на сердце, лёгкие и почки будущей мамы и Светлана благодарила себя за то, что не прерывала никогда тренировки и не давала себе поблажек. Теперь Алла рекомендовала Светлане другие комплексы упражнений, предназначенные специально для беременных и их, эти упражнения, приходилось выполнять со всей тщательностью. Алла была поистине неумолима, всезнающа и вездесуща.       А сейчас Светлана была рада и счастлива тем, что наконец-то за долгие декады Джон, её Джон наконец-то рядом с ней и пока не собирается куда-то исчезнуть по многочисленным и неотложным старпомовским делам. Вот он стоит, сканируя взглядом окружающий пейзаж. Поля, теплицы, башни протеанских городов. То, что от них, башен, осталось, конечно. Учёные продолжали работать над их изучением. Пусть незаметно, пусть медленно, зато основательно. Их работа подтверждала известную истину: война войной, а жизнь и исследования всё равно возьмут причитающееся им. Каперанг помнила, как десантники группы охраны молчаливо признали право Явика охранять и защищать её, командира крейсера. Да, даже сейчас они находились в готовности и были способны прибыть на место, как говорится, в кратчайшие сроки. Явик не показывался из невидимости. Протеанин был прав: появись он – и тут, несмотря на рабочее время суток, собралась бы толпа. Как минимум – прессконференция, как максимум – праздник в честь протеанско-человеческой дружбы. Этого сейчас нельзя было допускать – экономика Иден-Прайма работала для Альянса, поставляла многие десятки наименований продуктов и товаров другим странам Земли.       Все работали для того, чтобы накопить побольше ресурсов, побольше резервов. Понимали – если планета будет захвачена Жнецами – нельзя допустить товарного или продовольственного голода. Это смертельно опасно. Поэтому с Иден-Прайма регулярно уходили караваны транспортников в самые разные уголки Галактики. На планете не было ни одного праздношатающегося человека, ни одного безработного, все были заняты делом. Для Светланы это не было в новинку – для неё принцип «всё – для фронта, всё – для победы» был рабочим, а не декларативным, как и для большинства имперцев.       Наверное, Явик снова и снова вспоминает минуты и часы боёв. Как-то, отвлёкшись от работы со «штыками» (обелисками), он показал ей ту реконструированную картину боёв на Иден-Прайм. То, что, как оказалось, запомнило, сохранило подсознание воина древней расы. Ей, Светлане, пришлось раз за разом упрашивать Явика показать ей эту картину. Он долго не соглашался, по вполне понятным причинам не соглашался – всё же Светлана носила под сердцем двоих детей старпома и лишние волнения ей были… мягко сказать – ни к чему. Упросила. Она вообще имела немало способностей и возможностей для того, чтобы раз за разом добиваться своего. Иначе она не достигла бы своего сегодняшнего положения, своего звания, своего поста.       Вот и сейчас Светлана ощущала, как скрывшийся в невидимости протеанин оглядывается по сторонам, снова и снова, вполне вероятно, вспоминая те часы боёв. Часы… Дни… Декады. Это всё не позади, это всё – впереди. И Светлана боялась, что не успеет. Не успеет родить детей до того, как всё начнётся. Начнётся война, начнётся противостояние. Она понимала, разумела, знала, что Титов спокойно примет на себя полное командование кораблём и экипажем, что он, её старпом, будет по-прежнему советоваться с ней по ключевым вопросам, но командовать кораблём и экипажем в большинстве случаев тогда будет только он.       Да, мужчины платили за эту возможность. Платили меньшей продолжительностью жизни. Казалось бы, женщины, раз за разом рожавшие детей, переносившие боль, страдания, длительные неудобства, должны были изнашиваться быстрее и, соответственно, жить меньше, чем мужчины. Но природа, эволюция посчитали по-иному и мужчины всё равно жили меньше, чем женщины. В среднем меньше. Так что Титов тоже знает об этом и он относится к этому факту спокойно. И он будет командовать тогда, когда для неё, Светланы Стрельцовой, дети будут основной заботой – и до родов, и во время родов и после родов. В трудную, критическую минуту управление всегда должен перехватывать наиболее подготовленный, наиболее способный разумный. Это было теперь не только человеческим принципом, это стало уже давным давно принципом для любой из известных разумных рас.       Светлане не хотелось целоваться и обниматься с Джоном в чужом, по сути, доме. Да, это был дом родителей капрала Дженкинса, но и только. Для неё и для Джона этот дом был чужим. И она не захотела ни минуты оставаться в этом доме, поскольку понимала – она должна быть рядом с Джоном, близко к нему. Насколько это вообще возможно здесь и сейчас. А в доме… Нет, в доме целоваться и обниматься с мужем ей не хотелось. И Джон это понял правильно. А может быть и не понял, просто согласился с тем, что ей, его жене и подруге, его любимой будет лучше на свежем воздухе, а не в помещении.       Вот сейчас он минуту назад подошёл к ней, встал рядом и чуть сзади, приобнял, чтобы она смогла опереться на него. Опереться. Почувствовать опору и защиту. Явик тоже здесь, он стоит в нескольких метрах на дороге. А Джон смотрит. Смотрит по сторонам, понимая, что Светлана сейчас занята размышлениями и прямой взгляд её может напрячь и обеспокоить. Да и никаких прямых взглядов не нужно было – Светлана уже наслаждалась возможностью почувствовать своего Джона. Может быть и стоило бы говорить о многом, вот прямо сейчас говорить, но говорить не хотелось. Наверное, не только ей, но и Джону.       Они прошли несколько километров, вышли к перекрёстку, пропустили колонну грузовиков с контейнерами, возвращавшихся от фермерских хозяйств к погрузочной площадке. В небе мелькнули чёрточки автоматических летающих грузовиков – машины пошли к площадке, забрали подготовленные к отправке «кубики» и отправились в обратный путь, к грузовым терминалам космопортов.       Миновав перекрёсток, Светлана и Джон спустились к реке. Стрельцова, поддерживаемая Шепардом, опустила ладони в воду, провела по лицу, ощущая живительную влагу. Вода была чистой, естественной, не технической, предназначенной для орошения, а природной и это придавало сил, спокойствия и уверенности. Светлана чувствовала любящий спокойный взгляд Джона и радовалась. Радовалась тому, что она, мать двоих детей, находится на вполне земноподобной планете рядом со своим любимым, рядом с человеком, которого она знала и понимала, в котором была способна раствориться и которому верила едва ли не больше, чем верила самой себе.       - Джон, есть предложение. – тихо сказала Светлана, когда они снова вышли на просёлочную дорогу.       - Хорошо, Светлан. – сказал Шепард.       - Ты ещё не выслушал, а уже соглашаешься? – усмехнулась Стрельцова.       - Потому что знаю. Желаешь поработать и предлагаешь прогуляться к полисменам и к турианцам. Как минимум. – уточнил старпом. – С кого начнём?       - Угадал. Ты прав. Ничегонеделание в таких объёмах… меня несколько напрягает. – согласилась каперанг. – А начнём мы с турианцев, Джон. С твоими полисменами мы встретимся позже. Полагаю, это мы сможем успеть сделать до отлёта с планеты.       - Хорошо. Будешь вызывать командирский челнок сюда?       - Именно. – Светлана открыла инструментрон, набрала несколько строк. – Через десять минут он будет на месте.       Увидев своего командира, десантники «пятёрки» охраны успокоились. Расположившись в салонном полумягком кресле, Стрельцова кивнула водителю, появившемуся на экране и машина взяла курс к турианской колонии, где в тот момент пребывали Гаррус и Найлус.       Может быть действительно она, каперанг Стрельцова, столь близко сошлась с Джоном Шепардом именно потому, что для них обоих главное место в жизни занимала их работа и их служба? Этой приоритетности не могло помешать даже то, что Джон был сиротой, а у неё, Светланы, были и родители, и братья, и сёстры. Светлана мало рассказывала им о том, как она работает, как проходит её служба и её родные с пониманием относились к этому. Мало она им рассказывала и о том, как она живёт с Джоном. В её семье было принято считать нормативом, когда за человека лучше всего говорят его дела. А дела Джона говорили о нём лучше всего. «Нормандия» стала почти что легендарным кораблём, а её экипаж – почти что легендарным экипажем. И Стрельцова понимала, что окончательно, пусть даже на несколько десятилетий легендарным и «Нормандия» и её экипаж станут уже во время войны с Жнецами. Понимала, что это – должная и необходимая, но крайне жестокая и большая цена за легендарность. Легендарность, тяжким грузом лёгшая на обычную человеческую и не только, кстати, человеческую жизнь членов экипажа и команды фрегат-крейсера.       Сама Светлана иллюзий не строила – фрегат, как более лёгкий корабль, всегда шёл впереди, а её крейсер использовался ну разве что в качестве дополнительного аргумента. Она не сомневалась, что случись что – и она сможет достойно и результативно поддержать нормандовцев мощью своего корабля и совершенством подготовки и вооружённости своего экипажа. А пока… Пока Андерсон и Шепард прочно удерживали «Волгу» и её команду с экипажем на «скамейке запасных». Позволяя готовиться. Готовиться к противостоянию с Жнецами.       Долгими вечерами Светлана говорила с Явиком о Жнецах. Как протеанин сумел так мягко изложить ей столь волнительные моменты – она сама иногда не понимала до конца. Но то, что он сумел ей рассказать о противостоянии с Жнецами… стало основанием для многих усовершенствований в системе подготовки волговцев к будущим боям. Теперь многие детали, сообщённые и даже показанные Явиком, становились объектом изучения в военных академиях и училищах Империи. Теперь бесконечные учения, маневры и выезды с тревогами неизменно строились с учётом новополученной информации. Принцип «генералы всегда готовятся к прошедшей войне» теперь работал необычайно эффективно, ведь в роли генерала выступал не какой-нибудь человеческий, пусть даже и имперский военачальник, а воин древней расы, уже прошедшей через горнило того противостояния, которое расам нынешнего цикла только предстояло.       Опыт и знания Явика, как воина и военачальника теперь работали не на прошлое, а на перспективу и потому не воспринимались как материал, достойный разве что внимания только военных историков. Вместе с совершенствованием подготовки воинов-людей и в первую очередь – Имперцев, совершенствовались и оружие и военная техника. Да, это давало определённую надежду и Явик прав – теперь у рас пространства Цитадели, вполне возможно, появилась надежда на то, что им, разумным органическим существам, удастся выжить. Не только победить Жнецов, но и выжить самим. И эту надежду приходилось подпитывать ежедневными практическими делами. Ежедневными практическими делами, как например то, которым были заняты старпом и командир кораблей Отряда в военном центре колонии турианцев на Иден-Прайм.       Когда-то турианцы вполне могли вбомбить человечество в каменный век. У них для этого были, как ни больно это было признавать ей, человеку и женщине, все возможности и ресурсы. Если бы не законы диалектики, если бы не право выбора… Турианцы бы отбросили землян в каменный век. Слишком несовместимы были опыт, база и возможности расы, имевшей опыт дальних космических пилотируемых полётов по Галактике в две тысячи лет и опыт, база и возможности расы, чей аналогичный опыт исчислялся в лучшем случае сотней лет и не выходил за пределы Солнечной системы.       Теперь в военном центре турианской колонии шла совместная работа людей и турианцев. Совместная, потому что и перед турианцами и перед людьми стоял враг, для которого и та и другая раса в любом случае были всего лишь объектами, подлежащими уничтожению. Естественно, погибать молча и подняв руки ни турианцам, ни людям не хотелось – слишком серьёзен был враг и слишком силён. Но не менее серьёзно и сильно и турианцы и люди верили в самих себя. Верили, что они не слабы, не беспомощны и потому способны огрызаться и сопротивляться. Не просто способны – обязаны.       Материалы, публикуемые пресс-центром Отряда в закрытых зашифрованных экстранет-сегментах, использовались военными и военизированными формированиями по-разному. Но использовались. Может быть, это и было частью подготовки к отражению Вторжения. Может быть. Но чаще эта работа воспринималась просто как необходимость. В военном центре колонии никто не обращал внимания на звания и должности, ведь все присутствовавшие в более чем десятке защищённых помещений понимали – случись что и они все погибнут, независимо от того, какой уровень кто из них конкретно занимает во властной или военной пирамиде. Все. На том простом основании, что раса, сумевшая выйти за пределы неразвитости, подлежала тотальному уничтожению. Точнее – переработке в очередного двухкилометрового или полуторакилометрового Жнеца. Раса, тысячи, десятки тысяч, миллионы и милиарды разумных должны были превратиться в пасту для постройки только одной, очередной «креветки». Одной из тех, кто в следующий Цикл обрушатся на поселения новых разумных рас, неся их жителям смерть через «возвышение».       Никто не строил излишних иллюзий. Да, человечество и турианцы могли проиграть. Пример проигравшей расы стоял рядом, скрываясь в невидимости. Протеане. Властелины огромной галактической империи сопротивлялись сотни лет. Миллиарды протеан были уничтожены. Миллиарды подчинённых им разумных рас ушли с галактической арены в безвестность. А сколько было до протеан таких рас? Те же иннусанон, жатиил и другие. Десятки. Те же Хранители. Властелины и одновременно – обслуживающий персонал гигантской космической станции. Существа Света, о которых было известно ещё меньше.       А сколько в Галактике мест, где ощущается присутствие разумной жизни, но следов этой жизни в современном этому Циклу понимании нет и, вероятнее всего, никогда в обозримом для рас нынешнего Цикла прошлом не было. Предстояло поработать хотя бы для того, чтобы организовать, не возглавить, а организовать должное сопротивление. Вряд ли можно будет сопротивляться столетиями, как это делали протеане. Вряд ли. Сил у современных Шепарду и Стрельцовой рас намного меньше – это объективные показатели, взятые отнюдь не из Экстранета и не со страниц бульварно-развлекательной прессы Цитадели и Земли. Нет. Это были данные серьёзных практических и теоретических исследований. Да, расы пространства Цитадели, расы нынешней Галактики могли проиграть. И к этому факту тоже готовились, размещая по планетам специальные «закладки». О содержимом этих закладок не знал почти что никто из разумных, но все органики знали – они очень разные, эти закладки.       Все органики Млечного Пути готовились к боям. К сопротивлению, к отражению агрессии. И теперь рядом с органиками стояли синтетики. Разумные синтетики, обладавшие телами ИИ. Оливия, Легион, Марк поддерживали многоканальную связь с Иден-Праймом и напрямую участвовали в работе собравшихся в военном центре турианской колонии разумных. Здесь никто не различал собеседника по расе – существовало только одно общее дело: выстоять и победить. Надо было требовать невозможного – победить, чтобы просто получить реальное и необходимое – выстоять. Если выстоим, если удержим позиции, то сможем накопить силы, средства и ресурсы для того, чтобы победить. В этом мало кто из присутствовавших в военном центре сомневался.       Светлана, сидя в полумягком кресле – упросили таки, прямо не указывая на её «положение» - посматривала искоса на Джона, обсуждавшего что-то у огромной разноцветной карты галактики. Прорабатывались десятки и сотни вариантов, никто не скрывал сложности, а подчас и трудности достижения необходимых и желательных результатов. Джон не давил авторитетом человека-Спектра, да какой тут особый авторитет-то? И Найлус Крайк и Сарен Артериус были гораздо более опытными и гораздо более известными Спектрами, чем Шепард. И, тем не менее, все трое работали в едином строю, потому что случись вторжение – воевать придётся всем разумным органикам без малейшего исключения.       Да, большинство военнослужащих-турианцев принципиально отказывались занимать кресла и стулья в этом просторном зале. Даже несколько турианок игнорировали сиденья, привыкнув за годы гражданской и военной службы к лишениям. Как там в уставе-то? «Стойко переносить тяготы воинской службы». Именно так. Иногда эта фраза присутствовала и в тексте военной присяги. У многих рас и в армиях многих стран Земли. Необходимость и достаточность.       Обсуждая с офицерами-турианцами варианты действий флотов и групп спецназа и десанта, Светлана и не ощущала, как время приближалось к вечеру, как приближался момент начала подготовки к отлёту. Время… Интересный феномен, сопровождающий жизнь разумного органика с рождения и до смерти. Оно способно ускоряться и замедляться, быть сверхзаметным и давить каменной плитой и быть незаметным и лёгким как пушинка, быть тягучим как кисель и скоростным как почтовый спецфрегат.       Сейчас Светлана находилась в своей стихии и ощущала, что и Джон тоже находится в привычной для себя рабочей обстановке. На кораблях Отряда у них обоих, вполне возможно, будут ещё не одна и не две возможности встретиться и побыть наедине друг с другом. Не надо афишировать свои личные взаимоотношения здесь. Не надо.       За три часа до часа «М», обозначающего время отлёта Отряда, Светлана и Джон на командирском волговском челноке перелетели в расположение Управления военной полиции Иден-Прайма. Здесь первенствовали военные полисмены из десантного подразделения «Нормандии» и даже Аленко не играл здесь сколько-нибудь заметной роли и не имел особого значения. Он ведь не был полисменом, он был офицером ВКС Альянса.       Сам Кайден недавно вернулся с собрания своих коллег, обладавших имплантатами серии «Эль-Два». Его визит на это собрание он сам воспринимал как абсолютную необходимость, серьёзно готовился к нему и был, как видно, удовлетворён результатами своего пребывания в среде своих коллег-биотиков. Им было необходимо наглядно и действенно убедиться в том, что они, биотики-люди, способны приносить реальную и большую пользу. Убедиться не на словах, а на деле.       Явик помог и здесь – он получил разработанную на Илосе вакцину, способную нейтрализовать большинство вредных воздействий, коими столь печально славились устаревшие имплантаты. И теперь эта вакцина помогала носителям «эль-вторых» сконцентрироваться не на неблагоприятных симптомах и ограничениях, а на активной и полноценной жизни и деятельности. Протеанин не стал делать тайны из технологии и состава вакцины – там не было ничего не доступного современному уровню развития человечества. Просто, как сказал Явик в разговоре с Аленко перед отлётом на Иден-Прайм, надо было побольше и поглубже подумать, поразмыслить и не останавливаться в размышлениях.       Главное – не останавливаться, ведь далеко не каждому разумному органику нравилось, что носители устаревших имплантатов будут избавлены от негативных воздействий этих поделок на здоровье и жизнеспособность. Далеко не всем это нравилось. И вакцина распространялась как волна по человеческим колониям – общество носителей «эль-вторых» избрало это направление одним из центральных для своей реальной работы, считая это действенной помощью коллегам по проблеме.       Не будучи биотиками, ни Шепард ни Светлана даже не претендовали на возможность появления на этом собрании носителей «эль-вторых». Не первенствовали старшие офицеры Отряда и на рабочей встрече с полисменами Иден-Прайма. Здесь, на этой встрече с правоохранителями шла речь о том же самом – о противодействии Жнецам. Здесь не было ни у кого сомнений в том, что в результате оболванивания, индоктринации, идеологической обработки у Жнецов могут появиться множество сторонников и помощников. Так всегда было и людям, землянам это было не менее хорошо известно, чем тем же турианцам. Именно поэтому здесь шла речь о том, как противодействовать не только основным силам и основным войскам и кораблям Жнецов, но и тем, кто будет поддерживать и способствовать деятельности захватчиков и оккупантов. Полисмены постепенно привыкали к тому, что они будут не просто мелкими исполнителями, а важным звеном в Сопротивлении. Гражданское Сопротивление тоже формировалось и начинало постепенно обретать силу и контуры, но сейчас важно было задействовать уже существующие силовые структуры, в которых правоохранители играли далеко не последнюю роль.       Светлану опять почти насильно усадили в кресло рядом со столом, причём разместили так, что она могла видеть большую часть зала, в котором работали полисмены. Не только видеть, но и активно участвовать в работе. Ей предоставили большую часть информации. Десантики «Волги» давным давно нашли общий язык с полисменами-десантниками «Нормандии» и теперь обсуждали отдельные вопросы и проблемы единых сценариев деятельности в большинстве мыслимых вариантов. Шепард большей частью внимательно слушал и смотрел, ограничиваясь короткими репликами и замечаниями.       Наконец наступил срок и гости стали собираться в обратный путь – на корабли Отряда. Расставались, конечно, с изрядной долей грусти и в жестах, и в глазах, и в разговорах. Никто не знал, на сколько ещё декад продлится мирное время, ведь им приходилось уже сейчас работать и готовиться жить и действовать в условиях войны с сильным, безжалостным и опытным, а потому – крайне коварным врагом.       Первой на своём командирском челноке улетела Светлана. Все понимали её состояние и потому никто даже не заикнулся о том, что она, как командир крейсера Отряда может и даже должна была улететь одной из последних. Все – и хозяева планеты и гости нормально восприняли сдержанность Стрельцовой и Шепарда, не ставших в очередной раз демонстрировать сугубо личные чувства открыто, при пусть и хороших и знакомых, но всё равно в большинстве своём чужих людях. На трёх челноках грузопассажирского класса на крейсер улетели волговцы. Затем наступила очередь нормандовцев. Проводить Дженкинса пришли все его родные – и мать, и отец и сестра. Ричард держался молодцом, хотя, было заметно, как он волнуется. Кайден убедился, что все десантники-полисмены вернулись из увольнения, что они готовы к продолжению работы и распорядился грузиться на прибывшие два фрегат-крейсерских челнока, дав возможность Ричарду подольше побыть с родителями и сестрой. Вернувшийся через четверть часа второй челнок забрал лейтенанта и капрала, а прибывший командирский челнок принял в свой салон Шепарда.       По прибытии на борт фрегата Шепард доложился Андерсону, получил от него ридеры с последними данными и углубился в их изучение, ещё даже не дойдя до своей каюты. Отлёт с орбиты планеты был перенесён на полночь – пока шли углублённые исследования Иден-Прайма менять положение кораблей возле планеты было признано нежелательным. Информацию Отряда ждали слишком многие заинтересованные в ней и отдельные люди и сообщества колонистов. Часть информации по установленным каналам после минимальной отработки отправлялась на Землю и на «Арктур».       Корабли покинули орбиту Иден-Прайм ровно в полночь, завершив полный цикл обследований этой крайне ценной для землян планеты. Впереди их ждала средняя система Асгард, располагавшая четырьмя зарегистрированными в большинстве Справочников и Лоций планетами.       Несколько часов перехода никто из нормандовцев и волговцев особо не ощутил – все уже привыкли. Так что когда впереди открыла свой лик Локи – небольшая планета земного типа, по большинству характеристик не представлявшая особого интереса, никому из членов дежурных смен не пришлось насильно заставлять себя переключаться в рабочий режим. Было подтверждено, что одно полушарие Локои было по большей части покрыто ледяной шапкой, а другое – скалистыми базальтовыми плоскогорьями.       Грубая поверхность свидетельствовала о возможном глобальном катаклизме, нанёсшем значительный ущерб этой планете. Подозрение о катаклизме подтверждалось и необычно вытянутой орбитой, по которой данная планета вращалась вокруг местного светила – в апогее удаление составляло семь с небольшим астрономических единиц, а в перигее уменьшалось до шести с половиной астрономических единиц. Сканирование ледяной шапки планеты показало наличие под ней системы пересекающихся подземных тоннелей. Некоторые из них имели регулярную форму, поэтому первые экспедиции вовсю стремились обнаружить следы их искусственного происхождения. Впоследствии, однако, был сделан на тот момент весьма обоснованный вывод о том, что эти тоннели образовались естественным образом. На этом моменте спецы Отряда уже не стали заострять своё внимание, подтвердив между тем, что тонкая атмосфера планеты состояла в основном из криптона и ксенона.       Шепард знал, что теперь уже и синтеты Отряда примеряют к каждой планете своеобразный «стандарт выживания». Сеть тоннелей могла пригодиться солдатам Альянса во время организации и осуществления обороны звёздной системы от войск Жнецов, но атмосфера Локи была непригодна для дыхания, а Жнецы, как привыкли считать уже не только синтеты, но и люди, скорее всего располагают совершенной сканирующей техникой – если уж сканеры Отряда за считанные десятки секунд составили полную актуальную карту, то сканеры тяжёлых и больших кораблей Жнецов – тех самых каракатиц сделают это не в пример быстрее и качественнее, а следовательно, рассчитывать на то, что удастся спасти всех защитников планеты и звёздной системы не приходилось.       Пока Шепард знакомился с финальными отчётами по результатам обследования планеты и её района, пришёл доклад о том, что на планете в данный момент с тренировочно-разведывательной миссией находится отряд специального назначения Альянса – знаменитая «Дельта». Остальная информация была изъята из свободного доступа, но по опыту Шепард знал – «Дельта» прислала сюда один из отрядов новобранцев для осуществления тренировок «на натуре». Старпому очень хотелось верить, что едва только будет получен сигнал о вторжении – воинов спецназа заберут с планеты в кратчайшие сроки.       Следующей планетой, оказавшейся под прицелами сканеров и локаторов кораблей Отряда стал Тир, во многом схожий с Землёй. Атмосфера Тира состояла по большей части из азота и этана, было признано наличие достаточных условий для успешного терраформирования, но в этой же звёздной системе была уже Терра-Нова – давно заселённая и удобная для проживания, так что Тир многими местными и не только местными чиновниками воспринимался не иначе, как «вспомогательная» планета, что, конечно же, было не совсем верным.       Разворачивать терраформирование сейчас, учитывая длительность и трудоёмкость этого процесса, было слишком поздно. Хотя чиновники и отвернулись от перспектив Тира, сотня корпораций, принадлежащих как людям, так и инопланетянам, уже создала на планете мощную инфраструктуру, первенство в которой занимали добывающие и перерабатывающие предприятия, большинство оборудования которых было дистанционно управляемым. Местные ресурсы Тира в сочетании с залежами платины, обнаруженными и разрабатываемыми на Терра-Нове, служили сырьём для производства ценных водородных топливных элементов.       Конечно же, промышленники не могли обойтись при развёртывании своей активности без точных исследовательских данных, поэтому при углублённом сканировании Тира был обнаружен и Исследовательский флот Альянса Систем. Не весь конечно, но значительная и не самая худшая его часть. Капитаны и командиры его судов и кораблей с огромным интересом отнеслись к данным, переданным с бортов кораблей Отряда и нормативно восприняли чётко сформулированное предупреждение о необходимости быть в постоянной готовности к отходу с планеты в связи с ожидавшимся вторжением Жнецов. Учёные Альянса в большинстве своём не были зациклены на политических штампах, поэтому к предупреждению отнеслись со всей серьёзностью. Где-то это предупреждение, сделанное Отрядом, о деятельности которого и без того было многое известно, подстегнуло исследования, где-то позволило получить в кратчайшие сроки необходимое топливо и продовольствие, декадами задерживаемое нерадивыми снабженцами, а где-то помогло придать результатам уже завершённых исследований дополнительный вес для скорейшего внедрения в практику.       Огромный газовый гигант Борр с водородно-гелиевой атмосферой, располагавший более чем девятью десятками естественных спутников, обладавший массой, превышавшей массу хорошо знакомого землянам Юпитера больше чем в шесть раз и известный своей высокой температурой, находился на пороге превращения в звезду. Сильная гравитация планеты, конечно же, затрудняла добычу ресурсов, но это был единственный газовый гигант в системе. Потребность в водороде, используемом в местном производстве топливных элементов, а также необходимость роста поставок гелия-третьего, использовавшегося в качестве топлива для термоядерных двигателей, экономически оправдывала разработку ресурсов планеты даже при том, что затраты на эту разработку были непомерно высоки.       Шепард привычно отметил, что эту планету Альянс не отдаст без боя – скорее всего придётся привести сюда как минимум один из флотов Альянса – единственной надгосударственной структуры, для которой подобные затраты не являются критически губительными. Жнецы в свою очередь, пользуясь данными разведки, прежде всего уничтожат развитую инфраструктуру добычи гелия-третьего – самую ценную часть инфраструктуры, созданной разумными органиками вокруг планеты. Сопротивление флота Альянса будет, скорее всего, ожесточённым и отчаянным, Жнецы неминуемо понесут потери, замедлят своё продвижение вглубь освоенных разумными органиками территорий. Ситуация почти один в один напоминала ту, с которой уже столкнулись в своё время протеане.       Может быть уже во время противостояния придётся искать и изучать обломки самых больших кораблей Жнецов. В том, что корабли Жнецов будут дооснащены и перевооружены, Шепард не сомневался. Значит, придётся искать такие обломки и расходовать время и ресурсы на их изучение. О том, что это будет крайне опасным занятием и говорить-то особо не приходилось – такое понималось чисто автоматически.