Сверкающие глаза

      Десять дней корабли Отряда стояли у станции «Омега». Десять дней члены экипажа и команды «Нормандии» могли позволить себе полностью отдохнуть после труднейшей миссии.       Все эти дни командование Отряда занималось поиском, систематизацией и изучением материалов по Левиафанам. Не умеющие отдыхать синтеты, теперь уже – все четыре синтета Отряда - были рады тому, что их мощь и совершенство снова востребованы: они не любили простаивать в бездействии.       Андерсон в очередной раз пригласил Шепарда к себе и сразу дал понять, что разговор намерен вести в неформальной обстановке, но о вещах достаточно серьёзных и сложных.       - Как я и предполагал, Джон, – сказал Андерсон, - Это так кажется большинству, что совсем никто из разумных не интересуется малозначительными фактами. Мне не особо хотелось выходить снова на адмирала Хакета, поэтому я попросил своих знакомых передать мне дополнительную профильную информацию. Дополнительную к той, которую вы уже изучили. И у нас появилась зацепка. Пока мы работали в заретрансляторном пространстве четвёртой Омеги, на Цитадель прибыла дочь доктора Гаррета Брайсона – Энн Брайсон. Она прибыла туда на несколько декад, но ею уже заинтересовались и СБЦ и Спектры. Они, в том числе, и переслали мне материалы, которые им самим удалось добыть. – Андерсон раскрыл свой командирский инструментрон, нашёл нужный файл, открыл его. - Кое-что удалось получить и из внецитадельских источников. Вот: Гаррет Брайсон возглавлял особую группу «Аврора», созданную по приказу адмирала Хакета для расследования легенд и слухов о Жнецах. Группа действовала едва ли не с момента выхода человечества в Большой Космос. Под её нужды был передан старый крейсер – «Свенсон». Группа в том числе нашла и наиболее полную информацию о левиафане Диса. Есть нестыковка – согласно данным группы «Аврора» Диса – это погибший в бою Жнец.       - Так вот почему Жнецы столь определённо заявили о том, что вторжение откладывается. – сказал Шепард. – Я что-то вроде этого предполагал, но за неимением фактов – не особо верил в это. К тому же, если Диса не левиафан, а Жнец… то… если Левиафаны строили Жнецов по своему образу и подобию… Нет, не верю, слишком просто и плоско получается. – размышлял вслух Шепард, - Что-то тут не вяжется в систему. Нужны дополнительные доказательства.       - Доктор Брайсон предположил, Джон, что Дису убил настоящий Левиафан. В отчётах группы, к которым мне мои знакомые дали доступ, указывается, что полевым подразделениям группы «Аврора» оказывается неизменное, сильное, многоуровневое сопротивление. Брайсон отмечал в одном из отчётов, что предполагает худшее: кто-то ещё ищет этого Левиафана и, скорее всего - это сами Жнецы, в том числе и действующие через своих пособников и иных агентов. На основании некоторых, прямо не раскрытых в доступных мне отчётах, данных, Брайсон пришёл к выводу, что Левиафан – истребитель Жнецов, высший хищник. Он заставляет Жнецов нервничать. – Андерсон помолчал с минуту, явно что-то обдумывая. - Сами понимаете, Джон, нервничать перед вторжением – контрпродуктивно. И Жнецы вполне могут искать Левиафана, чтобы ликвидировать его до того момента, когда потребуется реализовать план Жатвы. Они понимают, что Левиафан, убивший Дису, с такой же эффективностью и лёгкостью будет убивать и других Жнецов. При всей многочисленности этих креветок и при том, что этим креветкам будут оказывать помощь многочисленные одурманенные пособники, нельзя сказать, что Жнецы столь уж уверены в своих преимуществах, имея за спиной столь эффективного и сильного врага.       - Они задержали Жатву для того, чтобы получить время перебросить ресурсы на поиск Левиафана, командир. – сказал Шепард. – И, скорее всего, ищут его в нашем пространстве. Значит, Левиафаны действительно расположены в нашем пространстве. В пространстве Млечного Пути. И нигде больше. В противном случае… я не нахожу оснований для откладывания момента начала Жатвы, командир.       - Могу добавить, Джон, что Жнецы, вполне вероятно, понимают – атаковать Левиафана в нашем пространстве одиночным Жнецом – непозволительная роскошь. Значит, они пытаются совместить момент атаки на Левиафана с моментом полномасштабного развёртывания процесса Жатвы.       - Деспойна. – сказал Шепард. – Мы не решились туда зайти, даже приблизиться не решились. Нельзя поверить, что Жнецы о Деспойне не знают. Значит, они догадываются. Догадываются о том, что Левиафан на самом деле не один. Так же они могут догадываться о том, что и Явик - тоже не один. И, учитывая, что теперь Жнецам противостоит и Явик и этот Левиафан, а также, что и другие обитатели Млечного Пути хоть как-то, но готовятся не сдаваться на милость Жнецов, а противостоять Жнецам в вооружённой борьбе с ними… Жнецы могут понимать, что нынешнее противостояние для них будет долгим и трудным, гораздо более трудным, чем раньше. Если теперь, в этот цикл, активизировались Левиафаны, если их активизация резко отличается от той, которая имела место в прошлые Циклы Жатв… Жнецы вполне могут быть заинтересованы сначала уничтожить Левиафанов, потом – протеан, а потом – найти возможность выполнить программу Жатвы. И всё это им придётся делать одновременно в общем потоке заданий Жатвы. Если Левиафан не один… У Жнецов – большие проблемы.       - Именно. Дело в том, что корабль доктора Брайсона пропал несколько месяцев назад. На связь не выходил, в густонаселённых районах не появлялся. С учётом того, что это – спецкрейсер почти полной автономности, уповать на то, что его легко застать на месте последнего сеанса телеметрии – глупо. Альянс, между тем, не организует масштабные поиски, опасаясь привлечь к нему, к этому кораблю, внимание. – сказал Андерсон. – И у него, а в особенности – у адмирала Хакета, нет возможностей, которые, к счастью, есть у нас. – командир фрегат-крейсера положил перед Шепардом ридер. – Ознакомьтесь.       - Хм. – Шепард прочёл короткий текст. – Дэвид, я Миралу с разрешения Архангела лично расцелую в обе щёки. И буду ходатайствовать об установке на «Омеге» ей памятника, подобного тому, какой обитатели Цитадели хотят поставить на своей станции в честь и в благодарность нашей Аликс. Это же надо – точные координаты дрейфующего корабля! Закрытый сектор. Куда ещё, как любит говорить моя Светлана, звёздный Макар телят не гонял.       - Насчёт памятника Мирале на «Омеге» - очень хорошая идея, Джон. – улыбнулся Андерсон. – И насчёт поцелуев, думаю, Архангел не будет возражать, вы же фактически – отец Миралы.       - Как и вы, Дэвид. – сказал Шепард.       - Возможно, возможно. Но всё равно, на Цитадель нам придётся заглянуть и пообщаться с Энн Брайсон. То, что мы теперь уточнили логику развития событий в цепочке Левиафаны – Жнецы, даёт нам большой шанс привлечь на свою сторону действительно сильного и крайне опасного для Жнецов союзника.       - Что нам известно о его дочери? – Шепард вернул ридер командиру. – Если уж нам предстоит возвращение на Цитадель по этому поводу…       - Не так много, но каждая из этих деталей для нас крайне важна. Традиционно доктор Брайсон сделал дочь членом своей группы «Аврора», она тоже учёный, под её началом была своя подгруппа, которая первоначально занималась на одной из наземных баз сортировкой и обработкой информации и добытых образцов.       - Где эта база? – заинтересовался Шепард.       - Планета Итвиса, система Юнгар, скопление Укреш. – ответил Андерсон. – Понимаю, малоизвестная система ещё более малоизвестная планета, скопление тоже малоисследованное. На всё катастрофически у разумных обитателей Галактики не хватает сил, времени, ресурсов, желания. По последним данным Энн очень переживает пропажу крейсера и пропажу отца. Я попросил вскрыть личные файлы Энн Брайсон. Она в них неоднократно указывала, что её отец временами был… одержим, даже безумен. Он очень любил работать на своём крейсере, работать в основном там, куда не ходили большинство кораблей, где не было признаков малейшей освоенности. Мы также нашли информацию о том, что перед тем, как отец пропал, Энн… поссорилась с ним из-за пустяка. Они не сошлись во мнении относительно того, как следует сортировать и классифицировать новопоступившие образцы. А потом… Потом крейсер ушёл, как всегда не оставив точного маршрута и координат, а Энн отправилась на базу. На ту самую, на Итвисе. Она понимала, что полёты крейсера длятся долго, поэтому работала там… спокойно, что-ли. А когда она прибыла на Цитадель… В её багаже был найден шар.       - «Глаз» Левиафана. – проговорил Шепард.       - Именно. – подтвердил Андерсон. - Следуя согласованному с нами на этот случай спецпротоколу безопасности, сотрудники Цитадели не стали обнаруживать свою осведомлённость о том, что это. Пропустили и Энн и её багаж на станцию, тем более, что там уже была какая-никакая, но лаборатория. Сейчас «Глаз Левиафана» как раз там. И я предполагаю, что Энн Брайсон готова совершить очередную глупость, пытаясь заменить пропавшего отца.       - И эта глупость состоит в том, что она попытается войти в контакт с этим «Глазом Левиафана». – сказал Шепард. – Похоже, у нас появился повод посетить Цитадель. Серьёзный повод.       - Предполагаю, Джон, что гонять туда-сюда оба корабля нет необходимости. – Андерсон встал. – Так что к Цитадели пойдёт только «Нормандия». «Волга» подключится тогда, когда нам придётся расследовать пропажу крейсера доктора Брайсона. И предполагаю также, что Энн Брайсон придётся взять на борт фрегат-крейсера.       - Угум. Как и этот «глаз». – сказал Шепард с явным неудовольствием.       - Как и этот «глаз». – подтвердил Андерсон. – Ещё одно основание для того, чтобы первоначально не привлекать к этому делу экипаж «Волги». Я сомневаюсь, Джон, что Левиафаны не знают ни черта о нашей с вами отрядовской работе. Вот искренне сомневаюсь и ничего с этим сомнением поделать не могу.       - Какой срок отлёта, командир? – Шепард поднялся со своего места.       - Через пять суток. На утро шестых суток. Раньше - не получится. Я попросил пока СБЦ и Спектров Цитадели лишить Энн Брайсон возможности работать в станционной лаборатории отца. По последним данным там по распоряжению руководства СБЦ и Корпуса Спектров установлена достаточно совершенная изолирующая система, так что этот «глаз» если и работает, то в режиме пассивного приёмника. Войти в прямой контакт с «глазом» Энн Брайсон не сможет – мы об этом позаботились. Зал, где расположен «глаз» заблокирован. Доктор Брайсон сделал из квартиры лабораторию, но пока что основа этой лабы – только этот зал. Всё остальное – вполне нормативная квартира. Так что Энн Брайсон – явно не бездомная и имеет хорошие условия для жизни. Даже очень хорошие.       - Ясно, командир. – старпом кивнул. – Разрешите идти?       - Идите. Будем готовиться. И, полагаю, Деспойна от нас тоже никуда не денется. Туда тоже придётся высаживаться. Но сначала – Цитадель, крейсер, Энн Брайсон. Как то в таком порядке. Сложный орешек – эта Анна-Лиза, Аннелиза.       - Мы решим эту задачу, командир. – Шепард переступил порог, выходя из командирской каюты.              - Джон, ты что, тоже поддерживаешь Андерсона? – на связь по спикеру вышла Светлана. Шепард от неожиданности даже остановился на лестнице: такого от своей супруги он точно не ожидал.       - Эм. А почему я не могу его поддерживать, Свет? – наконец спросил Джон первое, что пришло ему на ум.       - Да потому что он опять пытается разделить отряд, Джон! Он опять пытается действовать в масштабах одного корабля. А ведь Явик предлагал ему командовать эскадрой, куда спокойно бы вошли все три крейсера протеан. Почти тысяча человек дополнительно.       - Ну мы же передали азари, турианцам и саларианцам эти крейсера. Пусть они и формируют эти экипажи, Света. Что вообще происходит-то? – Шепард вошёл в каюту, плотно прикрывая дверь и закрывая защёлку. – Объясни толком, я - не Мирала.       - С Миралой я ещё поговорю потом. Поблагодарю её за то, что она дала Андерсону координаты этого крейсера. – Светлана не скрывала своего недовольства, переходящего в жёсткое раздражение. Шепард, конечно, знал, о перепадах настроения, столь свойственных беременным женщинам, но Светлана вообще-то ранее мёртво держала себя в руках. А тут… - Хорошее турне устроить решил Андерсон. Сначала Цитадель, потом – неведомый сектор. А затем и до Деспойны дело дойдёт. План есть? Нету у Андерсона плана. Нету. Есть только намётки.       - Света, это только потому, что все детали нужно собирать последовательно, а не параллельно. Мы не можем всё делать параллельно. Да, наш Отряд силён, у нас немало возможностей и хорошая поддержка, но мы не можем…       - Можем, Джон, можем. Андерсон входит в режим, который у нас в Академии Разведки называют «головокружение от успехов». Да, удалось вроде бы победить Коллекционеров, хотя и там есть вопросы. Удалось избежать необходимости десантироваться на «Аверн», но под ударом всё равно осталась «Омега». Теперь мы будем разбираться с Левиафанами, полезем на Деспойну, а результат? Результат – удар Жнецов по «Омеге». Через тот же ретранслятор «Омега-четвёртая», Джон. В результате мы фактически делаем то, от чего пытались всемерно дистанцироваться, когда разбирались с батарианским Бахаком – мы приближаем Жатву, Джон. Не факт, что Левиафаны выступят открыто против Жнецов. Совершенно не факт. В то время как фактом является то, что «Цербер» выступит на стороне Жнецов при атаке на «Омегу». Потеряв эту станцию, мы фактически потеряем туманность Омега. Всё. Мы можем считать её потеряной. Эвакуировать никого никуда мы просто не успеем – я просчитывала эти варианты. Никого. А если в плен к Жнецам или к «Церберу» попадёт Мирала – скорости Жатвы и её эффективности можно будет только горько завидовать. Горько, Джон. Да, я не сомневаюсь, что омеговцы будут сопротивляться, но они сейчас не готовы воевать и против Жнецов и против «Цербера». Против одного только «Цербера» они ещё могут выстоять, а против кораблей «Цербера» и нескольких креветок неподвижная станция, уже давно забывшая, что такое работа главных двигателей, выстоять не сможет. А мы фактически провоцируем эту атаку, Джон. И провоцируем сдачу станции. И сдачу туманности Омега тоже.       - Света, я прошу…       - Не надо меня просить, Джон. Не надо. Я ясно вижу – Андерсону понравилось рулить в одиночку. Да, одним кораблём, но в качестве полновластного хозяина положения. Единоличного хозяина. Он тяготится своей совещательной позицией в Отряде, он снова хочет быть единственным распорядителем судьбы корабля и экипажа. Опять будем воевать поодиночке и поодиночке умирать? Андерсон делает всё, чтобы прекратить наше партнёрство и наше сотрудничество. Он устал быть «одним из», он хочет снова стать единственным. Единственным, кто может решать что-то окончательно. И это – гарантия победы Жнецов, Шепард.       - Я…       - Да, я поняла, помню и знаю, что ты всего лишь старший помощник. Что Андерсон – командир фрегат-крейсера. Но спешу тебе напомнить, старпом, что Андерсон получил в своё распоряжение фрегат-крейсер благодаря работе имперских российских структур. Я тебе перешлю на инструментрон один любопытный документ, а точнее – выдержку из этого документа – с полным текстом ты и сам ознакомишься потом. – Светлана помедлила и Шепард вывел текст документа на один из настенных экранов. – Вижу, что получил. Прочти. Там текста немного, на пять чтения минут хватит.       Шепард вчитался, затем перечитал ещё раз. Ситуация становилась весьма опасной: Андерсон рисковал. Стоимость реконструкции «Нормандии», стоимость всех работ и материалов, стоимость применённых технических решений, новинок и ноу-хау была запредельной для бюджета Альянса. А внизу стояла подпись Андерсона и возразить Андерсону было нечего – подпись была большая, официальная, проставленная личным стилусом-кодатором. Захочешь опровергнуть – не сможешь, ибо спишут в момент в умалишённые. Не имеющие ни статуса, ни полномочий, ничего.       - Прочёл? Хорошо, что прочёл. Подумай теперь, сможет ли Альянс полностью быстро и реально компенсировать Империи потери, связанные с такой, с позволения сказать, благотворительностью, Джон. Почему благотворительностью? Потому что Империя, подписывая этот договор, никогда не рассчитывала на то, что эти пункты, эту часть придётся реально задействовать когда-либо. Нам свойственно доверять своим партнёрам. Доверять, Джон. Но если партнёры обманывают наше доверие за наш же счёт…       - Предполагаешь…       - Я не предполагаю, Джон. Я – не предполагаю. Всё ты сам прочёл в договоре. Я не сомневаюсь в том, что договор ты читал и раньше и внимательно читал, но я знаю, что большинству людей не свойственно читать внимательно так называемую «карательную» часть договора – психология людская такова. И ты прекрасно понимаешь, что Империя может потребовать передачи фрегат-крейсера под своё непосредственное управление, а затем – и владение. И Турианская Иерархия, как ты уже прочёл в договоре, в данном конкретном случае согласится с нашими имперскими требованиями. Пойми простую вещь, Джон: либо мы все умираем вместе и почти что одновременно, либо мы все побеждаем вместе и почти что одновременно. Все другие варианты действий не просто контрпродуктивны, они крайне опасны тем, что мы будем гарантированно уничтожены. Гарантированно, подчёркиваю. Вспомни о том, как Альянс был недоволен нашей имперской готовностью прислать миллион военнослужащих спецназа на Цитадель. Вспомни, Джон, как он был этим недоволен, поскольку сам Альянс мог выставить только сто пятьдесят тысяч спецназовцев. Восемнадцать крупнейших стран мира, возможно – даже сильнейших смогли бы наскрести у себя всего сто пятьдесят тысяч спецназовцев для охраны и обороны центральной станции Галактики. Тебе напомнить, что именно Империя требовала пропустить всех Советников и весь личный состав их аппаратов через курс антитеррористической подготовки?       - Не надо, помню. Советник Валерн заплатил за это несогласие своей жизнью. – сказал Шепард.       - А ты чуть не заплатил своей жизнью, спасая Тевос и Спаратуса от церберовцев, Джон. Как ты думаешь, кто мне дороже – ты или эти двое инопланетян? И после этого ты полез в «Омегу-четвёртую», Джон. Я чуть с ума не сошла от страха и опасения за твою судьбу и за тебя, а теперь Андерсон пытается расколоть Отряд только по той простой причине, что тяготится ролью человека, имеющего не решающий, а только совещательный голос. Я с разрешения Титова так тебе скажу: даже Станиславу сложно стало разговаривать с Дэвидом. Сложно, Джон. Я не вмешиваюсь в его работу с Андерсоном, но я слежу за тем, как осуществляется эта работа. И я вижу, что Андерсон пытается перебрать на себя роль старейшины, которого все слушают и никто не может ничего возразить. Старейшин уважают за мудрость и за жизненный опыт, Джон. А какой жизненный опыт у Андерсона? Напомнить, что он мог бы стать первым Спектром и не стал им? Кто в этом виноват? Сарен? А что помешало Андерсону проявить подготовленность и разумность? Ничего не мешало. И теперь, когда в его руках новейший модернизированный корабль, который принадлежит непойми кому конкретно, Андерсон пытается играть самостоятельную роль. Я замечу, Джон, если ты этого до сих пор не заметил, что Андерсон никогда особо и не возражал, когда ты держал меня и мой экипаж и мой корабль «на подхвате». Я не говорю о механическом равенстве, Джон. Я говорю о партнёрстве. Тебе напомнить, дорогой, что Оливия пришла ко мне на корабль?       - Не надо. Помню и знаю об этом.       - Как ты полагаешь, я имею право заявить права на неё и на её дочь? Кстати, если тебе что-то непонятно, то вот её письмо. – Светлана перекинула на инструментрон старпома файл. – Почитай.       Шепард вчитался. Оливия была согласна переселиться на «Волгу», о чём вполне чётко, полно и официально сообщала Светлане, как командиру крейсера. Дочитав текст файла до конца, Шепард вдруг осознал, что следом уйдут и Марк и Легион. Они охраняют и защищают киборгессу, теперь уже, точнее, двух киборгесс. Шепард не был в курсе таких интимных деталей, смогла ли Оливия передать своей дочери способность порождать управляющие центры ИИ, но не сомневался, что в любом случае Аликс уйдёт следом за матерью, а следом за киборгессами уйдут киборги.       - Как видишь, Джон, ситуация такова, что Андерсон, мягко говоря, заигрался. Я имею все основания подозревать, что он стремится стать спасителем Галактики. Спасителем Галактики от Жнецов. Не понимающим, что стать таким Спасителем может только всё население Галактики поголовно. Поголовно, Джон. Одиночку такая роль раздавит быстрее и сильнее кузнечного пресса! – Светлана помолчала. – Я уже имела неприятный разговор с Примархом Палавена. Он не только воин, он дипломат, джентльмен и кавалер. Но даже он возмущён тем, как Андерсон обращается с Найлусом и Сареном. Они оба, напомню, Джон, Спектры. И по общепринятым общеизвестным правилам для того, чтобы столько Спектров собралось на одном корабле, должны быть жесточайшие и очень очень очень серьёзные основания. Таких оснований теперь нет, Джон. Потому что Спектр Андерсон упорно не принимает непосредственного участия в высадках, он не бегает по планетам, не стреляет, не утихомиривает нарушителей галактической безопасности. Он просто сидит на борту фрегата и пытается делать вид, что руководит. Тебе напомнить Устав Спектров, Джон? Я не сухарка, но такие вещи я не склонна забывать. Там чётко написано, что Спектр не имеет права отсиживаться в тылах. Не имеет права, Джон. А Андерсон это именно и делает. Два Спектра – Найлус и Сарен - бегают с тобой, тоже Спектром, на высадки, а когда рядом с тобой на высадках, в боевой обстановке был Андерсон? Когда он хоть раз рисковал своей собственной жизнью на высадках? Можешь не вспоминать вирттренажёр на «Вершине». Это - детские игрушки, а я имею в виду реальную высадку и реальную опасность. Спектр, Джон, я повторяю, не имеет права отсиживаться в тылах. Не имеет права, Джон. Не име-ет! Иначе это не Спектр, а офисный клерк. Коему полномочия Спектров только мешать будут. Незачем ему такие полномочия, если он уютно устроился на борту модернизированного корабля и носа за пределы не кажет. Ты, Спектр, постоянно бегаешь на высадки, даже на базе Коллекционеров Андерсона рядом с тобой не было, не говоря уже о высадках на планеты. С тобой бегают на высадки Найлус и Сарен, реально рискуя шкурами, головами и всем остальным, включая психическое здоровье. А чем рискует Андерсон, подписывая бумажки и распоряжаясь? Чем, Джон? Или ты сомневаешься в том, что я не инициирую процесс разбирательства? Инициирую, Джон, ты сам видишь и понимаешь, что оснований для него – уже вагон и маленькая тележка. Кто ломал Хакета, Джон? Ты его ломал. Ты. А теперь Андерсон пытается сделать всё, чтобы спасти Хакета от позорной отставки. Потому что группа доктора Брайсона работала из рук вон плохо. Потому что доктор Брайсон развёл семейственность, нарушив основной принцип – близкие родственники не могут работать в одной организации, если один из них по службе обязан подчиняться другому. А Энн Брайсон работала в подгруппе, организованной в группе «Аврора», она работала там локальным руководителем, который по любым законам и всем мыслимым нормативам подчиняется вышестоящему руководителю. Своему отцу, Джон. Своему отцу. И что в результате? В результате корабль с доктором Брайсоном пропал, а Энн Брайсон теперь пытается найти отца. Не руководителя группы, организованной по приказу адмирала Хаккета, а отца. И она готова прозакладывать душу и тело для того, чтобы найти своего отца. Кто, Джон, должен был думать, прежде чем давать разрешительную визу на подчинение по службе дочери отцу? Эта виза. – Светлана отправила Шепарду ещё один документ. – Вот она, Джон. Виза с подписью Хакета. Посмотри и убедись.       Шепард открыл присланный файл. Всё верно. Виза адмирала Хакета с разрешением дочери подчиняться по службе своему собственному отцу. Непосредственно подчиняться, как низовой руководитель – вышестоящему. И принцип «вассал моего вассала – не мой вассал» для Хакета тут не сработает. Поскольку если признать вассалом Хакета Энн Брайсон… Действительно, тогда Хакет виноват кругом и обязан поднять Альянс на уши, но найти этот пропавший крейсер и этого доктора Брайсона вместе с экипажем – тоже.       - Джон, я скажу так. Я не верю в то, что координаты этого крейсера известны только Мирале. Это глупо - так полагать и так быть в этом уверенным. Значит, в случае необходимости эти координаты будут выложены на стол кем-то другим. Каким-то другим, более экзотическим и действенным образом. Ты уверен в том, что действуя по таким координатам Андерсон не подставляет Миралу? Знаю, что не уверен. А теперь посмотри на это дело с другой стороны – кому принадлежит корабль «Нормандия»? Даже определить сходу трудно его принадлежность. Корпусу Спектров он не принадлежит – стопроцентно. Альянсу? Тоже, особенно – после модернизации. А теперь представь, что вы пойдёте туда по этим координатам только на «Нормандии», без присутствия рядом «Волги», как корабля стопроцентно принадлежащего Российской Империи. Теперь представь, что вы находите там Доктора Брайсона, который заявляет, что скрывается. Скрывается, поскольку знает о нашей общей разумноорганической неготовности воевать с Жнецами и не хочет приближения срока Жатвы. И со своей стороны тоже будет прав. Теперь представь, что от месторасположения корабля Брайсона «Нормандия» следует на Деспойну и попадает под удар. Под удар Левиафана, Джон, потому что Левиафаны, миллиард лет правившие Галактикой имеют опыт, не сопоставимый с поистине детским опытом какого-то там Альянса Систем. И «Нормандия» не покидает пределы Деспойны по той простой причине, что Левиафаны достаточно сильны, чтобы силой удерживать на планете и судно и экипаж. Как тогда будет выглядеть Андерсон? Я тебе сейчас пошлю снимки с наших высокозащищённых зондов, Джон. Секретные, необщедоступные снимки. На этих снимках, - Светлана отправила супругу несколько десятков зашифрованных файлов, - ясно видно, какие корабли теперь плавают в этом океане. Все их идентификационные знаки видны – и принадлежность к расе и принадлежность к организации. Синтеты подтвердят. Посмотри и подумай о том, не окажется ли одним из этих остовов «Нормандия» всего-то через несколько месяцев, Джон. Посмотри и подумай, какова цена нашему мотанию по Галактике, если «Нормандия» останется одним из этих обломков в океане Деспойны. – Светлана умолкла, давая возможность Шепарду повнимательнее рассмотреть снимки.       Крыть было нечем. На снимках ясно читались все и любые идентификаторы. Сверхзащищенные зонды Империи были, как оказалось, на Деспойне, точнее – над планетой, но на таком близком расстоянии, о каком и мечтать-то не смели лучшие разведки Альянса и стран, входивших в него. Шепард почувствовал, что ещё немного – и ему придётся решать.       - Я напомню, Джон, несколько месяцев безвестности. Я напомню, Джон – у Альянса нет сил, средств и ресурсов, чтобы вытаскивать «Нормандию» с Деспойны, украшенной запрещающими подход к планете знаками в ничуть не меньшей степени, чем ретранслятор «Омега-четвёртая». Я напомню, Джон, что то, что вы сделали за этим ретранслятором, забудут очень быстро за те же месяцы под грузом рутинной информации. И никто не будет разыскивать какой-то там фрегат-крейсер непонятной принадлежности и непонятного статуса. Никто, Джон. Империя не будет вписываться на это – «Волга» останется у «Омеги», разведкрейсер ни в какую авантюру не влезал. И я точно знаю, что моему адмиралу никто из вышестоящих имперских адмиралов не отдаст приказ идти на выручку «Нормандии» к Деспойне. Потому что разведка – это не авантюра. А это уже будет не разведка, а полномасштабная спасательная операция. И что, Альянс уплатит Империи за это в полной мере? Я до сих пор не получила от Альянса информацию о том, что Альянс уплатил Империи за модернизацию фрегата «Нормандия» полную стоимость. А чужими руками жар загребать – это не по имперски.       Светлана помолчала, но затем продолжила:       - И ещё, Джон. Чтобы ты не имел малейших сомнений в том, что такой беспредел происходит на всех уровнях. Я перешлю тебе материалы по итогам массовой проверки защищённости колоний. – она отправила супругу несколько десятков файлов, - эту проверку проводила комплексная комиссия и там представителей Империи не было. Там были представители двухсот стран, которые только-только вышли в космос и основали первые колонии за последние десять лет. Они проверяли не только свои колонии – аховое положение с ними общеизвестно. Они проверяли колонии Альянса и других объединений. Проверяли и имперские колонии. Посмотри, подумай.       Шепард открыл на настенных экранах сразу несколько файлов, просмотрел. Насчёт аховости Светлана, конечно, немного превысила градус оценки, но в остальном… Колонии Альянса, во всяком случае – большинство таких колоний, так и остались малозащищёнными. Как от бомбардировок с орбиты, так и от десантов. Ясно, что в те колонии, которые сумели обзавестись более-менее сильной системой обороны, уже сейчас стояла длинная очередь из разумных, желающих переселиться туда на постоянное место жительства, а что будет, когда начнётся вторжение и нужно будет куда-то эвакуировать жителей из множества колоний, оказавшихся под ударом?       Светлана не стала давать ему информацию по защищённости имперских колоний или тех колоний, которые так или иначе курировал Корпус Спектров. Ясно, что там, в основном, дела с обороной обстояли намного лучше.       - Эвакуация, Джон – это крайне затратная штука. А в условиях войны – это ещё и крайне дорогая и опасная штука. Представил ты масштабы, знаю. И пойми простую вещь: указывать врагу сверхзащищённые колонии, заставляя их персонал снимать коконы защиты для приёма транспортов с эвакуируемыми, никто в большинстве случаев не будет. Ресурсы в этих колониях тоже не беспредельны. И лишних ртов в этих колониях терпеть никто не будет. Сам видишь, что в любом случае – либо выживают все, либо погибают тоже все. Можно допустить вариант «почти все» с определёнными ограничениями, но это всё равно не выход – враг у нас внешний и крайне сильный и опытный. В одиночку с таким врагом не справится никто. А тут, Джон, сам видишь – именно ставка на одиночек, которые сумели подсуетиться. И какова цена будет этому одиночному мельтешению? При ковровой зачистке эти одиночки просто стянут на себя дополнительные силы нападающих и в конце концов рухнут, будучи затем гарантированно уничтоженными. – Светлана помолчала. – Так что, извини, Джон. Но либо Андерсон оставляет Отряд единым, либо он будет зажат в тиски. Я получила от Имперского штаба Астроразведки России все необходимые полномочия для противодействия ликвидации Отряда, как многокорабельной и многоэкипажной боевой единицы. В заключение, я напомню тебе, Джон, что Найлус тоже попытался использовать фрегат «Нормандия» как личный корабль Спектра Цитадели. И ты сам, Джон, вынужден был поставить Найлуса на подобающее ему место, объяснив ему в том числе и то, что «Нормандия» - не корабль, полностью и без остатка принадлежащий Спектрам Цитадели, а корабль, причём боевой корабль Альянса Систем Земли. Подумай также над тем, Джон, что Примарх Палавена готов отдать приказ о возвращении Найлуса Крайка и Сарена Артериуса на службу в Вооружённые Силы Иерархии. В силу того, что интересы расы для турианцев первичны, оба турианца подчинятся этому приказу быстро и без возражений, сняв при этом с себя обязанности Спектров Цитадели. Совет Цитадели в нынешних условиях слаб и, соответственно, Корпус Спектров – намного более проблемен, чем раньше. Подумай, стоит ли тебе в таком случае оставаться Спектром. Как бы Андерсону не оказаться капитаном, не имеющим корабля, Джон. До связи.              Несколько десятков минут или несколько часов прошло – Шепард не помнил. Его не интересовали данные с индикаторов времени. Всё это время Шепард размышлял. Думал. О многом думал. И о том, о чём ему сказала Светлана по аудиосвязи, и о том, что она ему не сказала. Шепард пересмотрел и перечитал несколько раз все материалы, присланные ею. Перечитал полные версии документов. Ему очень не хотелось рубить сплеча, но ситуация действительно выходила из-под контроля. Только что завершилась труднейшая операция в заретрансляторном пространстве «Омеги-четвёртой». Только что от станции «Омега» ушли последние транспортники Альянса и транспортники Иерархии, забиравшие личный состав, оружие и оборудование, использованное в ходе этой операции. Теперь наступала очередь других дел, других задач, других занятий и действительно, рассчитывать на то, что происшедшее за «Омегой-четвёртой» очень многие будут долго помнить и без конца изучать было недальновидно – у разумных органиков всегда хватало забот.              - Капитан. – на связь с Шепардом по аудиоканалу спикера вышла Оливия. – прошу вас подойти в наш с Аликс зал. Как можно быстрее.       - Хорошо. – Шепард встал, проверил скафандр и оружие, вышел в коридор, направляясь к лестницам – в таких случаях он принципиально не пользовался лифтами. На полдороге к нему присоединились Найлус и Сарен, а также Эрих Гебен – второй пилот фрегат-крейсера. У самой двери зала их встретил лейтенант Аленко с пятью полисменами-десантниками. Все молча переступили порог зала, где их уже ждали Марк, Легион и Оливия с Аликс.       - Проходите и присаживайтесь. – сказала Оливия. – Кому где удобнее. Разговор пойдёт о складывающейся ситуации. Информацию все получили и ознакомились?       Органики и синтеты кивнули.       - Тогда не будем терять времени. Всем вам хорошо известно, что происходит в Отряде в последнее время. Всем вам хорошо известно, что нам предстоит сделать в ближайшее время. И всем вам хорошо известно, с каким врагом нам придётся столкнуться.       - Полагаю, я тоже должен присутствовать. – на пороге зала стоял Андерсон.       - Проходите, капитан, присаживайтесь. – Оливия кивнула. – Ваше присутствие очень важно и ценно для нас.       - Витиевато. – Андерсон сел. – И каковы ваши предложения?       - Наше предложение одно – мы действуем двумя кораблями, капитан. – сказал Найлус. – И двумя экипажами. И никак иначе. Мы – Отряд. А один корабль – это уже не Отряд. – турианец положил перед Андерсоном стопку ридеров. – Ознакомьтесь, капитан. Если вы это помните, то освежите свою память и подумайте, что разделение отряда – это не разовая мера.       - Хорошо. – Андерсон углубился в чтение содержимого ридеров. На это у него ушло меньше десяти минут. – И?       - Как видите, капитан, ситуация складывается так, что разделение Отряда, продолжение практики действий отдельными одиночными кораблями – контрпродуктивно. – сказал Сарен. – Мы выжили там, за ретранслятором, только потому, что нас, в отсутствие «Волги», поддержали и Турианская Иерархия, и Альянс, и экипаж и команда крейсера, оставшегося у станции «Омега». Нас поддержали многие. Не только Альянс Систем, капитан. И сейчас ни волговцы, ни альянсовцы, ни турианцы не поймут, если вы попытаетесь и в дальнейшем действовать только фрегат-крейсером. В данном случае, как вы убедились, в дело вступают процедуры, которые ведут к вашему отстранению от командования кораблём и экипажем. Модернизированный и реконструированный за счёт Империи фрегат-крейсер «Нормандия» фактически имеет все шансы перейти во владение Российской Империи. И Турианская Иерархия здесь возражать не будет, капитан. А Российская Империя уже высказалась в подписанном вами, капитан, договоре.       - Я также напомню вам, капитан. – сказала Оливия, - что я легализовалась на борту крейсера «Волга». И первое жильё получила именно там. Оно и сейчас осталось за мной.       - Я буду там, где будет моя мама, капитан. – сказала Аликс. – И я защищала Цитадель от «Цербера» не потому, что там живут люди, а потому, что там живут разумные органики многих рас, которые работают и действуют рядом с людьми уже три десятка лет и считают нашу расу перспективной. И, если вам нужен мой ответ, то я скажу так: я уйду на борт «Волги» вместе с мамой.       - Я напомню, капитан. – в разговор вступил Марк, что меня «Цербер» сделал по образу и подобию капитана Шепарда, а не вашему образу и подобию. И Цербер будет атаковать нас, отрядовцев, в том числе и прежде всего потому, что считает именно капитана Шепарда наиболее опасным своим оппонентом и противником. Я допускаю, что капитан Шепард примет своё решение, детально обдуманное, но скажу так – я уйду следом за Оливией, поскольку считаю обязанным защищать и Оливию, и её дочь, и супругу капитана Шепарда от всех и любых посягательств. И я буду это делать на борту крейсера «Волга». А не на борту фрегата «Нормандия».       - Я был послан сообществом гетов во внешние миры как разведывательно-исследовательская платформа, капитан. – сказал Легион. – и встретился на борту полуразрушенного полумёртвого Жнеца не с вами, а с капитаном Шепардом. Его и его сокомандников я защитил от посягательств хасколюдов. Ему я передал в руки плату системы «свой – чужой», позволившую нам прорваться в заретрансляторное пространство и, как мне теперь стало ясно, безопасно вернуться назад. И я знаю, капитан, что Шепард постоянно рисковал собой на высадках. Он рисковал собой, капитан Андерсон, а не кем-то из сокомандников. Они, кстати, тоже рисковали, потому что были уверены: Шепард пойдёт на всё, чтобы вытащить их из самой сложной ситуации. Я доверил не вам, а капитану Шепарду судьбу своего народа на «станции еретиков» и он, капитан Шепард, решил эту судьбу правильно. Я был на многих высадках рядом с Шепардом и поддерживал его с борта корабля. И если потребуется, я буду продолжать это делать с борта крейсера «Волга». И защищать и капитана, и его супругу и тех, кто стоит рядом с капитаном Шепардом и катрерангом Титовым. Потому что верю: Шепард и Стрельцова защищают не гетов-еретиков, служащих Старым Машинам – Жнецам, а истинных гетов, которые строят свою судьбу сами, с полной личной ответственностью. Я скажу так, капитан Андерсон. Шепард прежде всего рискует собой. И он не прячется от опасности. Вы же рискуете не собой, а другими. И сейчас разница рисков достигла критического уровня.       - Капитан. – Эрих остался сидеть в кресле, но все видели, как он напряжён. – Я не буду много говорить, но я был до недавнего времени военным полисменом. Мне пришлось по ряду причин уйти с лётной работы. И я уже думал, что никогда не вернусь за штурвал. Шепард, а не вы, капитан, разрешил мне вернуться за штурвал и ощутить радость, которую полностью и без остатка знает, понимает и осознаёт только лётчик, только пилот. У вас, капитан, была вся информация о том, что я – пилот, боевой пилот. И вы оставили меня на позиции полисмена. А Шепард вернул меня в пилотское кресло. Я скажу так, капитан. Я много времени, достаточно времени провёл рядом с Джефом Моро. Мы о многом говорили и я многое видел и чувствовал. Джеф сделал невозможное, он, кого считали инвалидом и были готовы сделать всё, но не допустить в пилотское кресло, не дать ему жить полной жизнью, вернулся за штурвал боевого космического корабля. По всем канонам и по всем процедурам ему светила наземная должность. Только наземная должность, капитан Андерсон. Только наземная. Он делом доказал, что он – пилот боевого космического корабля. И Шепард, а не вы помогли Джефу Моро стать тем, кем он стал сейчас. Шепард, а не вы дали возможность Моро сконцентрироваться на пилотских обязанностях, не искать успокоения в слежении за происходящим на фрегате через множество телекамер. Благодаря Моро и его мастерству мы выжили там, в заретрансляторном пространстве. Если бы Моро не поверил в себя, мы бы там, капитан, остались. Мы там не остались, капитан, потому что за штурвалом «Нормандии» были не вы, а был Моро. Моро, которого Шепард мог списать на берег в три секунды, как получивший от вас все возможности и все права для этого. Но Шепард не списал Джефа на берег, он побудил его ещё больше поверить в себя. И я скажу так, капитан. Во всём лётно-пилотском составе ВКС Альянса не найдётся пилота, способного выжать из «Нормандии» то, что способен выжать из неё Моро. То, что он, Джеф Моро может делать с фрегатом, даже я, проведший с ним рядом десятки часов в полной мере делать не смогу. И никто не сможет. Потому что если уйдут синтеты – фрегат-крейсер не сможет должным образом пилотировать никто. Мы при реконструкции и модернизации сделали всё, чтобы в пилотской кабине присутствовали и люди - не меньше, чем двое, и синтеты – не меньше чем двое. Мы всё сделали для того, чтобы пилотирование фрегат-крейсера было совместным, коллективным делом, ибо только в коллективных усилиях, в соединённых усилиях органиков и синтетов – один из ключей победы над Жнецами. Я здесь потому, что Джеф по объективным причинам не может покинуть свой пост. И скажу так – если уйдут синтеты, с фрегата уйду я и уйдёт Джеф. Потому что мы все поверили не вам, капитан Андерсон. Мы все поверили Шепарду. А следующим шагом будет передача фрегата в распоряжение ВКС Российской Империи, ибо я и Джеф внимательно изучили всю документацию и официально подтверждаем: прав на владение и использование фрегат-крейсера «Нормандия» у Альянса Систем гораздо меньше, чем у Российской Империи. Благодаря Империи, благодаря её связям с теми странами, которых Альянс проигнорировал при своём формировании и уточнении своего персонального членского состава, фрегат-прототип «Нормандия» стал тем кораблём, каким он является сейчас, в настоящий момент. Кораблём – объединителем. Кораблём, на котором нет инвалидов, нет первосортных органиков и второсортных синтетов, нет перворазрядных турианцев и второразрядных землян. Есть разумные, которые просто хотят победить агрессора, готового вторгнуться в их общий дом. И скажу так, капитан Андерсон. Я – немец и никогда об этом не забываю. Да, мы, немцы, с Россией много раз воевали. У нас были противоречия и были столкновения. Но мы всегда помнили, что Россия – сильна единством. Тем же самым единством, какое всегда цементировало немецкую нацию, даже в эпоху разделения. Если мне предложат выбор, то я, оставаясь верным Германии, я буду верен и России, давшей возможность мне сесть за штурвал столь совершенного и поистине уникального корабля. Без России фрегат-крейсера «Нормандия», капитан Андерсон, просто не было бы.       - Мне сложно говорить вот так сразу. – начал Аленко. – Но, наверное, я должен. И я скажу так. Благодаря Шепарду я стал тем человеком и тем офицером, каким являюсь сейчас. Шепард спас меня от негативного влияния моего устарелого имплантата «Эль-Два». Он сделал так, что я остался биотиком и стал офицером ВКС, который, смею надеяться, может и умеет руководить людьми, которые ему доверились. Шепард, а не вы, капитан Андерсон, использовал свои возможности, чтобы решить проблему биотиков с «Эль-Два». А таких биотиков-людей уже сейчас - многие тысячи. Рядом с Шепардом я участвовал во множестве высадок. Видел его, а не вас, капитан, под огнём и в бою. Шепард дал мне под начало людей, которых считали тупыми полисменами, просто ходячими военно-полицейскими дубинками. И сделал так, чтобы они стали профессиональными военными космическими десантниками. Не просто космическими пехотинцами – десантниками. Он пояснил мне многие детали и побудил работать с коллегами так, чтобы они не боялись воевать, но умели возвращаться живыми. Я видел, как погибли трое моих коллег – полисменов–десантников там, на базе Коллекционеров. Я видел это своими глазами, капитан Андерсон. И я никогда себе не прощу их гибели. Сколько буду жить – никогда. Потому что именно вы, капитан Андерсон, представитель старой военшколы Альянса, не дали возможности этим людям остаться выполнять свои функции на Земле, остаться военными полисменами. Они были привлечены сюда, на миссию, которая была явно с двойным дном, которая носила противоестественный и противозаконный характер. И Шепард, а не вы сделал всё, чтобы эти люди нашли на борту фрегата, тогда ещё фрегата-прототипа «Нормандия», больше, чем казарму и рявкающего по любому поводу на них офицера, чтобы они нашли дом и семью. Эти трое моих коллег, да, коллег, погибли с честью, потому что верили не вам, капитан Андерсон. Они верили Шепарду, поверившему в них. Шепард не стал становиться в позу старшего помощника, второго после вас, капитан, офицера корабля. Он вместе с нами рисковал там, перед Жнецом. И глядя, как рискует он, рисковали полисмены, ставшие десантниками. Я знаю, что Шепард отдал бы последние свои личные деньги, чтобы помочь семьям погибших. Я знаю, что он отдал бы не только деньги. И я скажу так. Если уйдут на борт «Волги» синтеты, если туда уйдут мои коллеги, следом уйду и я. Ибо то, что мы сделали там, на базе Коллекционеров, мы сделали объединёнными усилиями. Рядом с нами были космодесантники Империи. Рядом с нами были солдаты и офицеры Турианской Иерархии. Победить Жнецов и решить проблему Левиафанов мы без приложения единых усилий не сможем.       - Я так скажу, капитан. – в разговор вступила появившаяся в зале несколько минут назад Дженнифер. – Вы знаете, что любой офицер Альянса обязан уничтожить меня, как бандитку, наёмницу и преступницу. Приказ номер… - она выдала длинный ряд цифр. – Я находилась годами в розыске. И Альянс не собирался даже сажать меня в тюрьму, меня просто прекратили временно искать. А я в это время сидела в криостазисе в «Чистилище». Альянс меня даже не сумел поймать. Меня поймали не альянсовцы, капитан. Это ли не показатель слабости организации, которой вы служите. И я поверила не Альянсу. Я уже давно не верю организациям, я верю отдельным личностям, даже если эти личности – и не люди совершенно ну ни разу вот не люди. Я поверила Шепарду, капитан. Я поверила доктору Чаквас. Я поверила Светлане. И я ни разу не разочаровалась за эти декады, не пожалела о том, что я им всем, по-разному, конечно, но поверила. Потому что они едины не формально, а реально, фактически едины, оставаясь очень разными, оставаясь свободными. Вы все знаете, что я… я люблю Шепарда, который, может быть, любит меня. И я скажу так: я люблю Шепарда и я не связана этим чувством по рукам и по ногам. Шепард – уникален. Он даёт любящему его человеку, любому разумному органику любой расы свободу. Свободу жить своей жизнью. Собственной жизнью. Строить её, эту жизнь, по собственному разумению. Я не знаю, как это Шепарду удаётся. Даже я, женщина, не могу это внятно словесно объяснить. Наверное, это объяснить невозможно, но я попытаюсь. Я живу свободной жизнью и продолжаю любить Шепарда. Я знаю, что я свободна и могу полюбить и поверить любому другому мужчине. Могу выйти за любого другого мужчину замуж и родить от него детей. Потому что Шепард не командует мной. Он не довлеет над моей жизнью и судьбой. И я знаю, что случись что – встану рядом с Шепардом и буду работать и воевать на его стороне. Потому что он мне верит и я ему верю. Шепард дал мне надежду на лучшую жизнь. И эту надежду наполнил реальным, а не эфемерным содержанием. Благодаря ему я выжила там, на базе Коллекционеров. Я видела Шепарда в бою. Я видела его всякого. Я не знаю, лучший ли я биотик человечества или очень посредственный. Для меня сейчас это - не важно. Для меня важно то, что своих детей я буду воспитывать так, чтобы они выросли похожими на Шепарда. Потому что он даёт надежду всем нам и говорит раз за разом только одно: работайте для воплощения надежды вместе и рядом. Вместе и рядом, капитан Андерсон, вместе и рядом. А не поодиночке, не разделённо на корабли и на расы и на народы и на планеты и на звёздные системы. Мы сейчас как никогда должны быть едины, потому что мы должны выжить. Выжить. Я выживала в бандах, я выживала в группировках и нигде не чувствовала себя в семье. Нигде не чувствовала себя своей, вот полностью своей. Я почувствовала себя своей рядом с Шепардом, рядом со Светланой, рядом с доктором Чаквас. Я выжила там, на базе Коллекционеров, потому что другие, те, кто шёл рядом с Шепардом, отдавали мне лучшее. Защищали меня, оберегали меня. Давали мне возможность не напрягаться, не рисковать. Потому что понимали, наверное… что я буду рисковать и напрягаться, если мне придётся защищать их и бороться за них. А тогда они защищали и боролись за меня, капитан Андерсон. И я почувствовала себя своей. Я почувствовала себя в семье, в своей второй семье. И, если мне предложат выбор – я уйду следом за Шепардом, капитан. Потому что только так я буду чувствовать себя живущей полной жизнью, а не жизнью инструмента и оружия.       - Мне, не скрою, сложно выступать сейчас, когда почти все высказались. – в зале появился Явик. – Я пребывал всё это время в невидимости, слушал, смотрел, наблюдал. Напомню вам, капитан Андерсон, с чего всё начиналось. А начиналось всё с того, что вам, офицеру ВКС Альянса неумные генералы вроде того же Хакета и вроде того же Михайловича приказали нарушить закон. Да, капитан Андерсон, приказали нарушить закон, согласно которому каждая раса и каждый народ, каждое государство должны жить прежде всего своим умом. И постоянно делать ответственный выбор во взаимоотношениях с окружающими их расами, народами и государствами. Вы, согласившись молчать о сути миссии «Нормандии», подставили весь экипаж «Нормандии», тогда ещё фрегат-прототипа, под удар. Вы, офицер ВКС Альянса, подписали документы, которые не имели права подписывать. Вы и никто иной возглавили полёт, который не имел права состояться, потому что не был принят в эксплуатацию корабль, не был собран, набран, слётан полноценный сработанный экипаж корабля. Вас использовали, капитан и вы не воспротивились тому, что вас используют. Грязно используют. Вы знали о цели миссии. Знали о том, что практически тот же Хаккет догадывается: Жнецы - не миф. Следовательно, протеане, последние оппоненты Жнецов, тоже могут оказаться совсем не мифом. Вы возглавили экипаж корабля, капитан, экипаж, которому было поручено украсть протеанский Маяк у человечества. Вы давали присягу защищать человечество, капитан, защищать страну, как часть материнского мира человечества, защищать народ, как часть человечества. А фактически вы подставили человечество под удар. Потому что участвовали в воровстве. В воровстве Маяка, благодаря которому люди могли бы узнать точно и полно о грозящей им катастрофе, капитан, о грозящей им опасности. Вы едва не стали первым человеком-Спектром, капитан Андерсон и я скажу, почему вы им не стали. Вы не стали им потому, что не привыкли напрягаться, не привыкли прыгать выше головы, не привыкли рисковать, не привыкли действовать за рамками. Вы считали, что достаточно выполнять приказы и этого будет достаточно. Только присутствие в составе экипажа фрегат-прототипа капитана ВКС Шепарда, которого выдернули на борт корабля приказом военного времени, позволило вам, капитан Андерсон, избежать очень крупных и очень болезненных неприятностей и проблем. Как удобно, однако, когда старший помощник командира фрегата одновременно является и командиром группы высадки. Занят по горло, не имеет свободного времени. Не имеет возможности вести хоть какую-нибудь личную жизнь. Как удобно, что есть человек, одинаково тянущий и выполняющий наилучшим образом и работу на борту корабля и работу за его пределами, на тех же высадках. И я хочу спросить вас, капитан Андерсон: а где ваша роль, как командира корабля? Где ваша роль, как руководителя экипажа? Вы ни разу не участвовали от начала до конца в высадках, ни разу не занимали ключевой позиции в вопросах снабжения корабля всем необходимым. Благодаря Шепарду фрегат-прототип стал фрегат-крейсером. Благодаря Шепарду есть теперь контакт и с СБЦ и с Корпусом Спектров и с рядом ключевых рас. Благодаря Шепарду спасены двое из трёх Советников Цитадели, спасены от смерти. От бесчестья спасены, капитан. Благодаря Шепарду у нас теперь есть команда. Есть экипаж, есть коллектив. Благодаря Шепарду, а не вам я жив, здоров, как живы и здоровы мои соплеменники, которых вы, люди, просто списали не в архив, капитан, а в утиль, в забвение. Вы согласились с тем, чтобы уникальный маяк был изъят с планеты, переданной под власть человеческой расы, капитан. Вы и никто другой. Кто поставил Найлуса Крайка на место? Шепард. Кто в кратчайшие сроки сделал из сборной солянки экипаж и команду? Шепард. И, замечу, капитан, что при всём при этом за истекшие декады Джон Шепард пользовался своими немаленькими запредельными внегалактическими возможностями считанные разы. Всегда пользуясь только стандартными средствами. А вы, капитан? Я не зря предложил вам эскадру. Я не зря это сделал. Я попытался поставить вас на более высокий уровень. И вы не захотели, капитан. Вы не захотели потому, что даже участие в командовании отрядом всего лишь из двух кораблей, полноценное реальное участие в командовании для вас – непосильная задача, капитан Дэвид Андерсон. Вы привыкли командовать только одним кораблём и одним экипажем. В обычное время, в обычных условиях это всё понятно, приемлемо и даже, может быть, где-то и нормативно. В обычных, подчёркиваю. Но мы уже давно не в обычных условиях, если вы этого не заметили. Мы уже не замкнуты в своих мирах, мы живём в Галактике. Мы посетили десятки звёздных систем, мы убедились, что работы нам, разумным органикам и разумным синтетам, хватит на тысячелетия. Всего лишь для успеха этой работы нам надо объединиться и выстоять, выжить и победить. А вы пытаетесь в условиях, когда необходимо объединение, разъединить Отряд, лишить фрегат-крейсер «Нормандия» поддержки Империи. Империи, капитан. Империи, очень схожей с той, какой служил я. Моя Империя позволила десяткам разумных рас сопротивляться Жнецам столетиями. А вы сразу же согласились украсть у человечества Маяк, капитан. Украсть предупреждение об опасности, передав его втайне тем, кого Шепард вынужден был недавно спасать от смерти. Вам, капитан, надо бы задуматься, что теперь возможна только одна из двух крайностей: либо мы все, органики и синтеты Млечного Пути побеждаем Жнецов, объединившись в усилиях и стремлениях, либо мы все гибнем, как погибли десятки рас, разъединённых в очередной раз Жнецами. – Явик сделал паузу, превратившись в едва заметный силуэт. – Третьего выбора у нас нет и никогда не было. А вы пытаетесь разъединить нас. Вы пытаетесь вбить клин между нами, потому что вы неспособны руководить и эскадрой и Отрядом. По совокупности сделанного вы сами сделали выбор, капитан. Мы уйдём с фрегат-крейсера на крейсер «Волга», чтобы служить не Российской Империи, а интересам обитателей Млечного Пути. И интересам разумных органиков всех и любых рас, прекрасно знающих, кто такой капитан Джон Шепард, и интересам разумных синтетов всех и любых рас, также прекрасно знающих, что смог сделать капитан Джон Шепард за это время, пока вы, капитан Андерсон, отсиживались в командирской каюте фрегата и подписывали пластики, ни разу не побывав под реальным огнём, из которого капитан Шепард не вылезает сутками. Он, а не вы, капитан Андерсон, даёт Галактике надежду на выживание и на перспективу жизни и будущего. Он, а не вы, капитан Андерсон. Я говорю это, как представитель Старшей Расы, как командир и воин, знающий десятки и сотни ныне погибших рас. Я говорю и от их имени, потому что они просят меня постоянно о том, чтобы их смерть не была напрасной. И для того, чтобы их смерть не была напрасной, я сделаю всё, что в моих силах, зная, что также сделает и капитан Шепард. Жнецы едины в своём стремлении укатать разумных органиков в пасту. Мы должны быть едины в своём стремлении уничтожить Жнецов раз и навсегда. Мы должны быть едины. – Явик сделал короткую паузу. – Мы собрались здесь, зная, что вы придёте. И мы хотим вас спросить: вы будете продолжать разделять Отряд или сделаете всё, чтобы сохранить его единым? Подумайте, капитан Дэвид Андерсон. Потому что от вашего решения, принятого здесь и сейчас, зависит то, останетесь ли вы во главе сильного и мощного профессионального и признанного экипажа, одного из двух лучших экипажей Галактики или вы останетесь один и будете списаны на берег быстрее, чем догорит спичка. – Явик замолчал и опустился в кресло.              В зале информации воцарилась тишина. Мало кто из нормандовцев смотрел в эти минуты на сидевшего в кресле Андерсона. Шепард не сомневался – почти всё здесь происшедшее было передано и на борт «Волги», так что волговцы видели всё в реальном времени и сейчас тоже ждут. Ждут, что скажет Андерсон, потому что решение фактически уже принято. Волговцы готовы принять на борт весь экипаж фрегат-крейсера и сделать его неотъемлемой частью своего экипажа. А без нормандовцев Андерсон не сможет командовать фрегат-крейсером, даже если каким-то образом наберёт новый экипаж. Потребуется очень много времени на адаптацию, на тренировки, на подготовку. Да и вряд ли кто-то из профессионалов согласится пойти под начало к такому командиру, сумевшему разрушить действительно один из лучших экипажей космических военных кораблей Галактики. Многие не исключали и того, что Шепард при всём своём нежелании занимать место Андерсона, будет вынужден стать командиром фрегат-крейсера. А Андерсон в таком случае должен будет сойти на берег на той же «Омеге». И Ария постарается отправить капитана Андерсона куда подальше со станции, потому что Андерсону на «Омеге» места не найдётся. Больше не найдётся. Штаб-квартира Отряда для Андерсона будет закрыта и станция Отряда, какой и стала «Омега» – тоже будет закрыта. Следом закроется для Андерсона Штаб-Квартира на Цитадели, а затем – и сама Цитадель.       Происшедшее в зале сильно напоминало суд. Сильно напоминало. Об этом думали многие из тех, кто присутствовал в зале здесь и сейчас. Ждали того, что скажет Андерсон. Понимали, что он может просто встать и уйти. Тоже своеобразный, но ответ. Реальный ответ действием. Явик предполагал также, что Андерсон может попытаться застрелиться. Все присутствующие в Зале органики и синтеты были вооружены пистолетами. Все поголовно. И все умели ими пользоваться достаточно профессионально. Явик сомневался, что Андерсона будут удерживать от попытки самоубийства – это будет только его выбор.       Явик понимал, что такое могло произойти только сейчас, перед тем, как нормандовцам придётся принять реальное, непосредственное, деятельное участие в решении проблемы Левиафанов. Сейчас и здесь Отряд либо мог сохраниться и попытаться соединёнными усилиями решить проблему Левиафанов, либо распасться и перестать быть способным даже начать решать эту проблему. Ибо пребывания на Деспойне избежать не удастся. А Явику представлялось, что Деспойной дело не ограничится. Предстояло встретиться ещё с технологией влияния Шаров Левиафанов, что были намного совершеннее средств и способов, используемых Жнецами.              - Дэвид! – в зал стремительно вошла Чаквас. – Что же ты делаешь?! Что ты делаешь с Отрядом?! Ты пытаешься его не разделить! – она остановилась в нескольких метрах перед креслом, в котором сидел Андерсон. – Ты пытаешься его уничтожить! Уничтожить Отряд, который смог сделать то, что не смогли за тридцать лет сделать флоты Альянса! Я слышала всё, что здесь говорилось и видела всё, что здесь происходило. Во всех деталях. Если ты забыл, я тебе напомню, что как врач корабля, главный врач корабля я имею право списать тебя на берег по медицинским показаниям. Не отстранить от командования, здесь этого будет явно недостаточно, а списать на берег! И я готова это сделать, если ты продолжишь разрушать единство Отряда! Дистанцироваться от экипажа, от команды, от корабля, будучи его командиром и капитаном – это в нынешних условиях противоестественно и опасно, Дэвид. А ты продолжаешь отделять себя от команды и экипажа фрегата, продолжаешь это делать с упорством, достойным лучшего применения. Они, - Карин кивком головы указала на собравшихся вокруг кресла, в котором сидел Андерсон, нормандовцев, - стараются сохранить единство, стараются сохранить общность, стараются, потому что понимают – сейчас в одиночку нельзя ни выжить, ни сохранить себя. А ты не просто дистанцируешься от экипажа, Дэвид, ты вбиваешь клин между собой и экипажем, сбросив на Шепарда большинство функций. Кто в конце концов командует кораблём, кто командует экипажем этого корабля, Дэвид? Ты или Шепард?! У большинства здесь присутствующих и я заявляю об этом со всей ответственностью, есть чёткое понимание: кораблём и экипажем командует Шепард. А ты занимаешь свою должность командира чисто формально. И ещё более формально ты занимаешь должность Спектра. Потому что вопросы галактической безопасности, отнесённые к компетенции Корпуса Спектров Совета Цитадели могут решать только объединённые расы, объединённые коллективы. А ты разрушаешь единство, Дэвид. Как мы можем решить проблему Левиафанов, если будем разделены?! Поясни мне и всем, кто здесь присутствует, словами поясни, как?!       - Никак. – сказал Андерсон. – Есть вещи, которые я не могу делать. По самым разным причинам не могу. И готов это признать здесь и сейчас совершенно открыто. Да, мне сложно командовать фрегат-крейсером, поскольку такой класс кораблей не был изначально предусмотрен в классификации боевых кораблей Альянса Систем. Мне приходится фактически совмещать функции командира фрегата и командира крейсера. Если с командованием на уровне фрегата я ещё могу справиться более-менее оптимально и безопасно, то с командованием на уровне крейсера я справиться безопасно уже не имею возможности. И я знаю эту свою слабость. Знаю, потому и пытаюсь её преодолеть. И здесь многое у меня не получается. Меня всегда учили, что фрегат – автономная боевая единица. А сейчас я чувствую, как связан по рукам и по ногам необходимостью согласовываться даже в мелочах с командованием крейсера. Меня учили прикрывать и обеспечивать крейсера, дредноуты, космоносцы. Всему этому меня учили, но меня не учили командовать фрегат-крейсерами. Меня учили командовать максимум фрегатами. И да, я – офицер Альянса Систем, военно – космических сил Альянса Систем. И всегда считал Альянс лучшим и сильнейшим. А сейчас я уже так не считаю. Потому что действительно, Альянс ослабел и депрофессионализировался. И я вместе с ним. Я также виновен. Потому я считаю возможным заявить следующее: поскольку согласно Уставу старший помощник командира фрегата является не менее профессиональным и дипломированным командиром, он может в полной мере в случае необходимости заменить выбывшего из строя командира корабля. И сейчас я считаю, что настал такой момент. Впереди у нас – война с Жнецами. Впереди у нас – вооружённое противостояние с Жнецами. Я не верю в то, что Левиафаны способны остановить Жнецов. Я знаю, что они могут попытаться это сделать. И потому войны с Жнецами нам всем, обитателям Млечного Пути избежать не удастся. Я готов руководить кораблём и экипажем в боях с Жнецами и войсками их сообщников. Я готов это делать. Но выполнять задачи и функции, лежащие далеко за пределами обязанностей командира корабля я не готов. А сейчас таких задач и функций становится всё больше и больше. Поэтому я официально заявляю: с этой минуты командиром фрегат-крейсера «Нормандия» является Джон Шепард. Я ухожу на позицию советника. – Андерсон сел в кресло и опустил голову, чтобы никто не видел выражения его лица.              Через пятнадцать минут о принятом Андерсоном решении знали все отрядовцы. Ещё через десять минут Чарльз Пресли официально принял на себя обязанности старшего помощника командира фрегат-крейсера. Шепарду с трудом удалось убедить Андерсона не покидать командирскую каюту – только с помощью синтетов удалось доказать, что управление кораблём в полной мере можно перевести в каюту старпома и для этого не потребуются глобальные изменения. Пока Пресли осваивался со своей новой ролью, выполняя обязанности главного вахтенного по фрегату, Шепард принимал дела у Андерсона, убеждая его в том, что совсем скоро Отряду потребуются его, Андерсона, боевой опыт и знания. Андерсон молчал, стараясь не смотреть не только в глаза, но даже в сторону Шепарда. Техники работали, стараясь «не задевать» старших офицеров фрегат-крейсера, переключая аппаратуру на каюту старпома и устанавливая в ней соответствующие пульты и системы.       Выйдя из командирской каюты, ставшей каютой советника, Шепард даже не мог определить для себя, кто же он теперь есть. Только то обстоятельство, что Светлана по причине беременности почти полностью устранилась от командования крейсером, спасало его, Шепарда от обвинений в семейственности, хотя занимая одинаковые посты на разных кораблях о подчинении друг другу речь идти не могла и о семейственности, стало быть, тоже.       Нормандовцы старались «не задевать» Шепарда, понимая, как ему нелегко вот так сразу отодвинуть с поста командира корабля человека, которому он всецело доверял, которого уважал и даже где-то любил. Оставив полуприкрытой дверь в свою каюту, Шепард сел за стол, пододвигая к себе настольный инструментрон и включая вирт-клавиатуру.       Совет «Омеги» не стал поздравлять Шепарда с вступлением в должность командира корабля, ограничившись информационным сообщением, что он в курсе происшедших событий и не имеет возражений по их результатам. На душе у Шепарда было погано и муторно. Отрабатывая множество документов, капитан пытался отстроиться от тяжести и неудовлетворённости. Ему постоянно казалось, что он раздавил Андерсона. Раздавил, подведя ситуацию к этому результату.              - Командир. – на связь вышел Прессли. – Каковы ваши приказы? Куда прокладывать курс?       - Цитадель. – сказал Шепард, не отрываясь от чтения очередного документа. – Отлёт – через пятнадцать минут.       - Есть, командир. – Прессли переключил каналы.       Фрегат уходил от станции «Омега». Следом ушла «Волга». Титов, глядя на кормовые огни фрегат-крейсера, маячившие впереди, думал о том, что в данной ситуации Шепард не мог поступить иначе. Андерсон был боевым офицером, отмеченным многими наградами, был ветераном войны Первого Контакта. И действительно на Андерсона свалилось слишком много такого, что не было предусмотрено ни в каких должностных инструкциях для командиров кораблей. Новое время требовало новых решений и не вина Андерсона в том, что он не смог удержаться на этом посту. Скорее всего он был готов уйти с поста командира в любой момент, чувствуя, ощущая, что не справляется.       Почему-то Титову казалось, что Андерсон вернётся на пост командира корабля, едва только начнётся вторжение Жнецов, едва только окончательно мирное время окажется в прошлом. Тогда Андерсон сможет встать за командирский пульт с полным правом, как боевой офицер и как ветеран реальной войны. А Шепард… Шепард снова станет первым помощником, более свободным в своих действиях офицером корабля. Сейчас же, перед лицом Левиафанов должны предстать два командира кораблей Отряда – Джон и Светлана. Только им, связанным между собой неформальными, глубоко личными узами, под силу повлиять на последних представителей расы Предтеч с тем, чтобы они оказали помощь расам пространства Цитадели и пространства Млечного Пути в борьбе с Жнецами. Оказали помощь, а не стали единственными их, Жнецов, могильщиками. Нельзя было в таком деле опираться на формализм положения по званиям, рангам, должностям. Нельзя, ибо всё это преходяще, а вот то, что связывало воедино Светлану и Джона было столь же вечно, как и Левиафаны, как и Жнецы. Оно, то что связывало этих двух землян, выжило и не исчезло, не ослабело, не изменилось за миллионы и миллиарды лет.       Левиафаны хотели выжить. Жнецы хотели окончательно их уничтожить, освободиться от единственной действенной и реальной угрозы своему беспределу, самому своему существованию, поскольку вторая угроза только формировалась и усиливалась. Если Левиафаны поверят в неформальность стремления и желания Отрядовцев победить Жнецов раз и навсегда остановить это смертельное колесо Жатв, они помогут победить. Помогут, если сами не захотят сыграть в победе ключевую основную роль.       В том, что Левиафаны не захотят играть основную роль в победе над Жнецами, Титов не сомневался – очень трудно уничтожать своё порождение. Очень трудно. Старейшая раса галактики – Левиафаны, были слабы для этого. И им требовалась помощь. Тогда и они могут помочь. Если поверят тем, кто готов помочь им победить Жнецов. Тех самых Жнецов, которых когда-то давно Левиафаны породили. Породили и предоставили им свободу в выполнении тех функций, которые они, Левиафаны, расхотели выполнять самолично. Устранились.       Теперь время самоустранения окончилось. Приближалось время выбора, время принятия выбора. Либо Левиафаны будут уничтожены Жнецами, либо они уничтожат или помогут уничтожить Жнецов.