Сверкающие глаза

      Прошёл только час с того момента, как транспортный корабль отстыковался от станции. До самого старта Лиара не знала покоя, сознательно лишая себя права на ничегонеделание. Те несколько минут плача что-то в ней пробудили такое, с чем она не смогла до сих пор справиться. Воспоминание о маме и о папе оказалось столь сильным и острым, что младшая Т'Сони не сумела погасить его привычным усилием воли и теперь чувствовала, что очень скоро многое в её жизни может измениться так, как она никогда не хотела. Не хотела с того момента, как, не обернувшись, ушла из дома, ушла от матери. Ушла, не сумев простить маме лжи, обмана и… предательства. Стараниями Бенезии вся раса азари блуждала в потёмках. Уже несколько десятилетий культ Атаме подвергался сильным нападкам, множились ряды азари, не верящих в Атаме и её помощников. Оказалось… оказалось, что в Атаме вообще нельзя было верить. Нельзя, потому что никакой азари Атаме никогда не было!       Лиара пыталась занять себя делом с первой минуты полёта и теперь, идя к своей каюте, обдумывала план работы на ближайшие несколько суток полёта. Грузовые транспортники никогда не летали быстро, да ещё со столь объёмным оборудованием на борту. Вышки, составные части ангара, тоннельные сегменты, крышки люков. Несколько десятков страниц спецификации. Интересное и познавательное чтение.       Рука азари скользнула к поясу, достала ридер, палец привычно коснулся сенсора, зажигая экран. Занять мысли, занять память, занять сознание. Да, это - насилие над собой, но если не будет этого насилия… вся экспедиция, вся будущая работа окажется под серьёзной угрозой. Нельзя упускать руководство, нельзя показывать свою слабость.       Взгляд азари скользил по строчкам, губы шевелились, голосовые связки вибрировали – Лиара тихо-тихо проговаривала вслух каждую позицию, каждую цифру. Пока она дошла до двери своей каюты, она смогла озвучить четверть списка. Нащупав пальцами левой руки клавиатуру замка, азари набрала код, подождала три-четыре секунды, пока дверь скользнёт влево, переступила порог, замерла, ощущая, как с лёгким шелестом дверное полотно встаёт на место.       Сейчас Лиара не смогла бы сказать, что она… недовольна наступившей тишиной и одиночеством. Лёгкая дымка окутала отростки, и молодая азари опустила голову, закрывая глаза. Первый раз за долгое время она дала такую существенную слабину. Несколько десятков лет она избегала любых мыслей о родителях, а особенно – о матери. Об отце она думала крайне редко и раньше, до ухода из дома – Бенезия никогда не была сколько-нибудь разговорчивой, если касалась этой темы, а Этита вообще отмалчивалась, не желая говорить о том, чем занималась большую часть суток.       Иногда Лиара стремилась увидеть и почувствовать себя со стороны. И сейчас она ощущала, что теряет спокойствие, теряет душевное равновесие. Когда она только начинала учиться в университете, она стремилась всё успевать, всё запоминать, всё понять. Со стороны, наверное, это выглядело как минимум комично. Но тогда она была первокурсницей. Позже она смогла успокоиться и поняла одну важную вещь: одна и та же реакция может указывать на разные причины. На первом курсе она хотела впитывать знания, умения и навыки как губка, а сейчас она просто растеряна, потому что… потому что слишком многое, от чего она когда-то отказалась, теперь возвращается к ней и снова становится частью её сути.       Лиара чувствовала, что начинает нервничать. Не из-за того, что кому-то из разумных плохо или какая-то часть работы под угрозой невыполнения, а потому, что она не контролирует себя саму. Следовательно, сначала пострадает работа, а потом кому-то из разумных будет плохо. Круг замкнулся и всё потому, что сейчас в её сознании нарастает столь ненавидимый ею беспорядок.       Сколько раз она представляла себя спокойной, уверенной, умело справляющейся с большими и малыми проблемами. Тогда, в такие минуты, она чувствовала себя… красивой. Не внешне, прежде всего – внутренне. А сейчас она ощущает, как её красота куда-то исчезает, растворяется. Наверное, это – расплата. Расплата за то, что она ушла тогда от матери. Ушла, оскорбившись тем, что её мать ввела в заблуждение тысячи, десятки тысяч, миллионы азари. Ввела в заблуждение, спасая их от кризиса веры, от кризиса восприятия окружающей действительности. Что лучше – такой кризис, такие кризисы - или ослабление расы или - поставить всю расу перед угрозой разумения своей… искорёженности?!       Лиара ушла от матери. Ушла – и скрылась. Отказалась от любых контактов, заблокировала все свои адреса, все свои коды связи. Погрузилась в изучение протеан, достигла определённых, признанных результатов. Не всеми и не всегда признаваемых, но и не отрицаемых. Полагала, что этой работы хватит ей очень надолго. В какой-то мере она была права в своих предположениях – и сейчас, спустя несколько десятков лет, она могла с уверенностью сказать, что должна посетить очень многие планеты, где всё ещё сохранялись в относительной неприкосновенности протеанские руины, хранящие в себе ценнейшие артефакты. Лиара верила в то, что за свою долгую жизнь она сможет побывать на этих планетах и увидеть памятники протеанской культуры своими глазами. Сейчас эта вера была поколеблена, потому что… потому что рядом с работой по изучению протеанского наследия спустя многие годы вставала, грозя получить равный приоритет, проблема взаимоотношений с мамой. А если подумать о том, что придётся ещё налаживать взаимоотношения с отцом… - Лиара почувствовала, что уже не может выпрямиться, не может поднять голову и не может успокоиться. Хорошо зная себя, Лиара понимала, что придётся очень скоро делать выбор между работой и… семьёй. Делать выбор сейчас, когда впереди – высадка на планету, создание лагеря, разметка и расчистка площадки.       Столько дел и теперь рядом с привычной и обычной работой встали взаимоотношения с матерью. Лиара ощущала, что выбирать придётся и работу и взаимоотношения с родителями. Не только с матерью, но и с отцом. И боялась, что с двумя такими проблемами она не справится. Эта боязнь походила на часть «синдрома отличницы». Об этом синдроме Лиара знала слишком многое. И не хотела, чтобы хоть когда-нибудь он получил власть над ней.       Не хотела. Замерев и привалившись спиной к дверному полотну, Лиара ждала. Чего она ждала – вряд ли она смогла бы сейчас внятно пояснить. Глаза молодой азари по-прежнему сами собой закрывались, и Лиара не препятствовала потяжелевшим векам. Дыхание становилось поверхностным, редким. И вдруг она почувствовала аромат. Обычно она не обращала внимания на запахи, а тут – цветочный аромат, который азари не спутают ни с каким другим. Так пахнут большие жёлтые цветы, которые растут только на Тессии. Ощутив этот аромат, Лиара не заметила, как за несколько секунд она успокоилась.       Прислушиваясь к себе, Лиара удивлялась, происходящим вот прямо сейчас с ней изменениям. Глаза открылись, дымка над отростками рассеялась. Веснушки побледнели, почти слились с голубизной кожи. Мышечное напряжение в шее, заставившее опустить голову, слабело. Уже можно было повернуть голову вправо и влево, но поднять пока было нельзя – мышцы не настолько расслабились.       Теперь она могла различать цвета, хотя в каюте был полумрак. Лиара не отошла от плотно закрытой двери, светлячков-индикаторов пульта не хватало для того, чтобы чётко видеть интерьер каюты. А вот видеть цвет комбинезона она уже могла достаточно чётко. И это радовало молодую азари. Радовало сейчас. Немного, но радовало. Немного, потому что Лиара где-то в глубине сознания чувствовала – слабость, бессилие, неуверенность вернутся. Несколько минут назад её накрыла «волна», сейчас отступающая. Волнам свойственно возвращаться.       Меньше всего на свете сейчас Лиаре хотелось ощутить на себе тяжесть возвращавшейся волны. Напряжение в шее продолжало уменьшаться. Лиара почувствовала, что ей хочется поднять взгляд вверх. Пусть там темно и нельзя разглядеть крепления «плиток», нельзя чётко увидеть пятна. Это – каюта грузового транспортника, а не круизного туристического лайнера. Хорошо, что для археологической экспедиции и её груза удалось арендовать хотя бы такой корабль.       Сейчас Лиару не интересовала грязь на потолке каюты. Младшая Т'Сони смотрела дальше, туда, где по верованиям азари, был мир Высших Сил. Атаме была только аватарой этих сил, неподвластных разумным органикам, обитавшим в этой галактике. Руки Лиары согнулись в локтях, пальцы и ладони соединились в молитвенном жесте. При других условиях от кончиков пальцев до локтей засияло бы биотическое свечение, а сейчас Лиара молилась. Слова молитвы она выбирала сама, изумляясь, как чётко и в то же время мягко звучали они в её сознании.       Несколько минут молитвы. Лиара никогда не считала себя особо набожной, но сейчас, в такие минуты ей было понятно – ей нужна эта молитва. Именно эта молитва и именно сейчас. Сколько времени длилась молитва – вряд ли она когда-нибудь скажет точно. Едва только в сознании прозвучали последние слова, Лиара опустила голову и повернула её чуть влево. Руки опустились, но не повисли вдоль тела – она смогла согнуть их в локтях и коснуться пальцами обеих рук своей талии – жест, придающий раз за разом ей уверенность и спокойствие. Помогло – напряжённые губы расслабились. И выпрямилась спина. Сейчас Лиара могла бы посоперничать с матерью в степени горделивости осанки. Это странно, но в эти секунды мысли о матери не причиняли Лиаре беспокойства и неудобств.       Рука младшей Т'Сони коснулась сенсора пульта управления освещением. Софиты зажглись, в каюте постепенно стало светлее. Шагнув к столу, Лиара открыла крышку инструментрона, опустила руки на клавиатуру, набрала разблокирующую комбинацию. Волна напряжения с каждой секундой ощущалась всё слабее. Не хотелось садиться в рабочее кресло, ноги обрели прежнюю прочность и устойчивость. Чуть наклонившись вперёд, Лиара сильнее согнула руки в локтях. Набирать текст стало удобнее. Обычный служебный документ из тех, которые она запланировала оформить во время полёта к Теруму. Хорошо, что она научилась печатать вслепую, всеми десятью пальцами. Можно было не смотреть на клавиатуру, не думать, каким пальцем какую клавишу нажимать.       Лиара вспомнила, как часами стояла на балконе семейной квартиры и смотрела на вечернюю Тессию. Мама и папа не мешали Лиаре, не нарушали её одиночества и младшая Т'Сони могла о многом подумать. Огни окон небоскрёбов расплывались в разноцветные пятна. За каждым окном была жизнь. Лиаре хотелось верить, что огни тессийских небоскрёбов так же будут гореть и тогда, когда ей исполнится тысяча лет и она окажется на пороге смерти. Ничего не изменится на материнской планете азари уж очень серьёзно. Только она, Лиара Т'Сони уйдёт из жизни. А там, за Гранью на самом деле нет никакого другого мира. Есть только небытие. Вера в другой мир нужна очень многим разумным. По самым разным причинам нужна. Может быть и странно ей, едва приблизившейся к стапятнадцатилетнему рубежу, думать о собственной смерти, но Лиара Т'Сони была ксеноархеологом и работала с артефактами, принадлежащими ныне вымершей расе протеан. Вымершей. Мёртвой. Потому для неё мысли о смерти стали привычными и она чётко и глубоко осознавала, что и сама не вечна и смертна.       Протеане вымерли в результате какой-то галактической катастрофы. До момента своей гибели они успели оставить немало свидетельств высочайшего уровня своей культуры, науки, технологий. Причиной катастрофы Лиара никогда не интересовалась – ей вполне хватало хлопот с исследованиями артефактов и руин. А когда ей стало понятно, что под богиней Атаме и её помощниками следует видеть не азари, а протеан… Она стала часто ловить себя на мысли о том, что ярко представляет гибель азарийской расы. Раз за разом представляет по-разному, но с одним и тем же результатом. Представляет, но никогда не напишет об этом статью и тем более – книгу. Всё это останется в её памяти. И – только там.       Лиара отвлеклась, взглянула на погашенные настенные экраны. Пришлось повоевать с корабельным завхозом – он не хотел устанавливать крепления для мониторов. Как руководитель экспедиции, Лиара переговорила с капитаном корабля. Тот согласился, что археологи имеют право не бездельничать во время перелёта к Теруму. Выйдя из капитанской каюты, Лиара поняла, что капитану просто не хотелось в ближайшие несколько десятков часов видеть на борту своего корабля толпу праздношатающихся разумных органиков.       Установить на стенах кают экраны капитан посчитал меньшим злом. И сейчас, глядя на своё отражение в настенном экране, Лиара понимала: что-то в галактике очень изменилось. Настолько изменилось, что вряд ли можно найти какие-то приемлемые рамки и пояснения для таких изменений. Не позитивных, нет. Опасных и негативных.       Терум – вулканически активная планета. Пальцы правой руки младшей Т'Сони коснулись сенсоров настольного инструментрона. Секунда – и экран на стене осветился, проступила карта Терума. Схема, поясняющая картину вулканической активности. Лиара получила её в последние полчаса перед отлётом со станции. И сейчас видела, что картина ухудшилась по сравнению с той, какая была отмечена на схеме, полученной всего сутки назад. Если скорость, с какой происходит ухудшение картины, сохранится… придётся обойтись минимумом. Не будет стационарного базового лагеря, не будет нормального склада. Хорошо, если они успеют добраться до этого артефакта. Придётся бурить быстро, прокладывать и укреплять тоннель ещё быстрее. Уточнять картину и план работы – по месту, быть готовыми к изменениям каждый час. Обычные экспедиционные сложности – за последние несколько лет Лиара уже дважды попадала в подобные ситуации. Вспомнив детали этих экспедиций, младшая Т'Сони поняла, что её настораживало. Тогда у неё не было столь неприятных предчувствий, а в работе археолога предчувствие иногда важнее, чем знания, умения и навыки.       Хорошо, что она не села в кресло - не придётся вставать. Взяв со стола ридер, Лиара перегнала на его накопитель несколько файлов, в том числе карту района базового лагеря археологов и, отшагнув от стола, постаралась взглянуть на схему так, словно видела её в первый раз. Иногда такой взгляд помогал приходить к правильным выводам. Да, до высадки на Теруме ещё несколько суток, но если ситуация будет ухудшаться столь же быстро… придётся всё же залезть в долги и оплатить капитану грузовоза ускоренный полёт к планете. Терять артефакт, ещё не найденный «чёрными» археологами, Лиара не хотела.       Что-то особенное было в этом артефакте. Не зря же протеане упрятали его на такую глубину. Да, по имеющимся у младшей Т'Сони данным там – пещера, но схема пещеры была построена автоматикой зонда очень и очень приблизительно.       Взгляд вправо, на противоположную стену каюты. Там – тоже экран. Сильно ругался завхоз корабля. Редко когда Лиаре приходилось слышать такие выражения от разумных, но, наверное, завхоз не считал, что руководитель археологической экспедиции – женщина. Он, скорее всего, воспринимал Лиару как бесполое «оно». На станции Лиаре пришлось разговаривать с представителями многих рас, но только земляне согласились за минимальную, а может быть – оценки-то разные бывают - и демпинговую цену отвезти археологов к Теруму со всем их… как «экипажники» тогда сказали «барахлом»? Да, именно так они и сказали. И всё же – согласились отвезти, сделать изрядный «крюк». Так уж получилось, что земной грузовоз был почти пустым и менеджер корабля не желал выпускать его в полёт недогруженным. Тут и появилась Лиара со своей проблемой. Как тогда сказал капитан грузовоза? «Не индивидуальной, а коллективной проблемой». Члены экипажа, кстати, очень немногочисленного, согласились со своим шефом. Земляне – странные разумные. Очень странные. Но если бы не они – Лиаре пришлось бы залезть в страшные долги, чтобы всё же избежать срыва экспедиции.       Несколько нажатий – и на других настенных экранах появились кадры, снятые разведывательным зондом над Терумом. Зонд шёл низко, поэтому можно было достаточно чётко разглядеть скалы и лавовые потоки. Малоприятная планета, но другой пока в плане не было – для того, чтобы направить экспедицию к любой другой планете из списка, пришлось бы увеличить количество долговых обязательств до неприемлемого уровня. А ценные находки в работе археологов – достаточно редкие события.       Положив ридер на стол, Лиара скрестила руки на груди и отступила к стене. Теперь можно было опереться о металлические пластины и расслабить ноги. Надо было обдумать складывающуюся ситуацию. Ещё раз обдумать. Если бы не отростки, можно было бы опереться головой о стену, но… отростки не позволяют – они слишком нежные и чувствительные. Младшей Т'Сони только сто с небольшим лет, её ровесницы справедливо полагают, что у них как минимум двести лет, чтобы делать глупости и пробовать свои силы в самых разных областях. Эта справедливость – их, а не Лиары. Пятьдесят лет она занимается протеанами, участвует и организует археологические экспедиции. Копается в земле, спускается в пещеры и лазает по протеанским башням. Старается сократить до минимума перерывы между экспедициями. Ей гораздо спокойнее и удобнее сразу по окончании работы одной экспедиции войти в состав другого археологического коллектива, который только-только начинает работу. И лучше, если этот новый коллектив формируется как можно ближе к границам Пространства Азари.       В центральные материнские области Лиара старалась не летать. Максимум – аудио или видеосвязь с агентами и снабженцами. Только деловые разговоры, никакой лирики. Никаких нерабочих взаимоотношений. Редко когда она соглашалась прилететь или приехать лично для переговоров и подписания документов. Потому нечасто когда меняла свой научный комбинезон на красивое многоцветное деловое азарийское платье. Теперь только иногда видела своими глазами знаменитые азарийские небоскрёбы и огромные мегаполисы.       Да, азари – многочисленны, но Лиара гораздо лучше себя чувствовала вне больших городов и поселений. Археология не терпит толп, не терпит суеты и поспешности. А сейчас придётся делать всё, чтобы добраться до этого артефакта как можно быстрее. Потому что в противном случае либо лава зальёт пещеру, либо возникнут ещё какие-нибудь непреодолимые для небольшой археологической экспедиции обстоятельства.       Выпрямившись, Лиара почувствовала, как бледнеет радужка её глаз. Такое бывало очень редко, не чаще нескольких раз в год. И почти всегда потом были проблемы. Самые разные. Ей необходимо всё ещё раз обдумать. Грузовоз доставит археологов на Терум и уйдёт дальше по своему маршруту. Когда артефакт будет найден и извлечён… теперь ясно, что это должно произойти намного раньше запланированного срока… можно будет подумать об аренде грузовоза. И постараться побыстрее демонтировать всё оборудование в лагере и на месте раскопок. Обычная рутина.       Что-то очень изменилось. Настолько, что она, привыкшая иметь дело с памятниками исчезнувшей великой цивилизации, не может даже себе самой пояснить суть и смысл этих изменений, понимает только то, что они страшны и многогранны. Пожалуй, страшны. Даже больше, чем многогранны.       Лиара боялась. Боялась, что у неё уже нет двухсот лет на всякие пробы, безответственные выборы. Взгляд младшей Т'Сони с трудом нащупал на стене каюты участок, свободный от экранов. Страх не уходил. Да, времени на пробы и глупости у неё уже нет. Но как совместить отсутствие времени с её возрастом? Пусть даже и календарным. Сто одиннадцать лет – это не триста одиннадцать лет. Первые несколько лет тогда, когда она ушла из дому, её не воспринимали всерьёз. Пришлось временно забыть о своём дипломе доктора ксеноархеологии и начать работать на низовых должностях, где много рутины и мало прав и возможностей делать что-то действительно важное и тем более – своё. Пять десятков лет она занимается изучением протеанской цивилизации, точнее – того, что от неё осталось. Не сделала ли она ошибку? Свою собственную ошибку. Да, она была с раннего детства крайне любопытна, часами читала, задавала маме и папе десятки вопросов. А потом… потом решила, что сможет сделать что-то большее. И вот результат – она получила диплом доктора ксеноархеологии. Помогло ли это ей? Где-то помогло, а где-то нет. Пять десятков лет работы, десятки экспедиций. Несколько статей в очень известных журналах. Сейчас ей сто с небольшим лет.       Хотелось заплакать. Снова заплакать. Азари изначально – водная раса, для них вода тессийского Океана – родина и самая привычная среда обитания. Когда-то азари другой среды обитания и не знали. Поэтому азари часто плакали, хотя старались плакать только тогда, когда становилось очень тяжело. Сейчас Лиаре было как раз очень тяжело. От понимания глубинной сути предчувствий. Той самой сути, которую невозможно выразить словами, сказанными вслух. Хотелось заплакать. Проходили секунды, минуты, а Лиара всё медлила, колебалась. Ей вспомнилось, как она совсем недавно плакала, как чертили свои дорожки по её щекам непрошеные слёзы. Как горько было осознавать, что она дала слабину. Непростительную, непозволительную слабину. Она… она вспомнила очень полно, остро и чётко то, о чём постаралась забыть, что гнала из своей сути и из своей памяти раз за разом долгие годы. А сейчас, когда впереди – работа на вулканически активной планете, она ослабела и допустила в свою суть то, что резко ослабило её. Хотелось заплакать, но сейчас Лиара чувствовала, что пока может сдержать слёзы. Надолго ли? Как сказать…       Она до сих пор не избавилась от детской привычки держать рот полуоткрытым. Для дев азари это было привычно и считалось приличным, но… Лиара не считала для себя приемлемым во всём походить на своих ровесниц. Да, внешне она выглядит очень молодо, внешне она вполне соответствует своему календарному возрасту. Ей можно не стесняться своей внешности и своего возраста – она действительно очень молода, а для доктора ксеноархеологии и руководителя археологической экспедиции – вообще непозволительно молода. Эта внешняя молодость ей раз за разом вредила при организации экспедиций – далеко не все снабженцы и иные контрагенты умели воспринимать Лиару как достойную внимания заказчицу.       Потому иногда Лиара остро ненавидела свой календарный возраст и накрепко связанную с ним внешность обычной девы азари. Да, она помнила и знала о том, что далеко не всегда внешность соответствует внутренней зрелости, но… разумных органиков быстро не переделаешь, не перепрограммируешь их восприятие. Особенно – на обыденном рутинном уровне. Слишком уж современные разумные органики зациклены на ежедневной и ежечасной рутине. Для них постоянно думать о тех, кто уже ушёл за Грань, кто оставил после себя только материальные свидетельства, которые, б-р-р-р, приходится раз за разом извлекать из земли, чистить и только потом подвергать внимательному изучению – неприемлемо. А если учесть, что эти материальные свидетельства малоотличимы от тех, которым разумные отводят место разве что на свалках…       Несколько раз Лиаре предлагали в самых разных выражениях – от вполне парламентских до откровенно непристойных – стать обычной азари, пойти на танцпол к шесту или вступить в ряды наёмников. Тогда приходилось включать биотику и наказывать нахалов действием, поскольку слова на них не действовали. Хорошо ещё, что она много раз видела, как тренируется её мать. Биотическое совершенство Бенезии она никогда не подвергала сомнениям. Редко когда ей удавалось видеть тренировки Этиты, но и из того, что ей удалось увидеть, со всей определённостью Лиара сделала важный для себя вывод – оба матриарха были мастерами биотики. Не только мирной, но и боевой.       Каюта уже не была полутёмной, софиты своими «конусами» и лучиками освещали в достаточной степени большинство закоулков этого временного обиталища, но Лиара, сдерживая подступающие к глазам слёзы, чувствовала, что боится обернуться. Что-то очень страшное стояло позади неё. Что-то очень страшное, настолько сильное и мощное, что если будет малейшая возможность – оно подойдёт очень близко, обойдёт стоявшую деву-азари с боков и покажется спереди. Тогда… Тогда не нужно будет оборачиваться, ибо то, что порождает в душе такой страх, будет везде. И от него… не будет нигде спасения. Вот совсем нигде.       Можно заставить себя обернуться, чтобы убедиться – в каюте ничего нет из того, что может так напугать, вселить в сознание такой ужас. Лиара боялась, что тогда глаза наполнятся слезами и она не увидит это нечто, а значит, не успеет даже попытаться спастись от него. Мысли о родителях как-то незаметно и полно отступили на дальний план сознания и их место заняли мысли о том, что это нечто угрожает всем разумным органикам. Всем, независимо от расы. Младшая Т’Сони много читала о таких предчувствиях и знала, что иногда они оправдываются, сбываются. Разум девы-азари цеплялся за это «иногда», цеплялся, поскольку очень не хотелось, чтобы это «иногда» превратилось в «сейчас». Очень не хотелось.       Лиара почувствовала, как веки начинают закрывать её глаза. Не полностью, остались узкие щёлочки. Слёзы так и не залили глаза, можно было видеть интерьер каюты по-прежнему чётко и ясно, но младшая Т’Сони понимала – эти «щёлочки» означают, что внутренняя суть напугана, дестабилизирована, разбалансирована. Мало что могло так повлиять на суть Лиары. Очень мало что. И сейчас не было внутреннего ощущения, что испуг напрасен. Оборачиваться по-прежнему не хотелось, и Лиара чувствовала, как липкий текучий страх заползает в её суть именно сзади. Не с боков, не сверху, не снизу и тем более – не спереди, а именно сзади. Означало ли это, что угроза… исходит из прошлого?       Слишком долго Лиара занималась вымершими протеанами. Слишком долго и слишком много. Никогда она не хотела задумываться всерьёз над тем, что стало причиной гибели протеанской цивилизации. Имперской цивилизации. А надо было бы задуматься, иначе картина будет неполной, очень неполной. Да, если задуматься над этим, то придётся отвлечься от протеан, заняться изучением того, что к протеанам не имеет прямого отношения. Да, повлияло на судьбу протеан, но не порождено самими протеанами. Внешний фактор? Внешний враг? Тогда почему – из прошлого? Почему она не может дать даже приблизительного определения этому врагу? Только ли потому, что никогда не задумывалась вплотную о том, что стало причиной гибели протеан? Тех самых протеан, которые… Богиня, если они действительно влезли в суть азари, если они действительно взяли на себя управление эволюцией расы азари…       Вера – одна из немногих особенностей разумных органиков, способная пережить в почти неизменном состоянии десятки тысяч лет, постоянно укрепляясь и совершенствуясь, часто – независимо от желаний и стремлений своих носителей. Можно не понимать, но верить. Вера часто не требует понимания деталей, она… может быть, она требует понимания сути, что гораздо ценнее и важнее?       Лиара верила своим родителям. Ей вспомнилось то, как она гуляла по Тессии вместе с Этитой и Бенезией. Два матриарха – и она, молоденькая, маленькая азари. Очень часто она шла между Этитой и Бенезией, и ей было так спокойно, так комфортно. Такое острое чувство безопасности… потому что рядом были и мама, и папа. Лиара тогда верила, как, наверное, свойственно маленькому ребёнку любой расы, что её родители поистине всемогущи. Только потом она поняла, что ни Этита, ни Бенезия не всемогущи, что им тоже бывает очень страшно, очень больно и очень некомфортно.       Ни Бенезия, ни Этита никогда не навязывали Лиаре то, во что ей следует верить. Может быть и потому, что с раннего детства Лиара много читала, задавала сотни вопросов и размышляла очень долго и глубоко над получаемыми ответами? Может быть и потому, что ни Этита, ни Бенезия никогда не указывали ей, какие тексты следует читать, а какие нет? Может быть потому, что они строго уважали её право быть задумчивой, погружённой в свои мысли даже в казалось бы, совершенно неприемлемых для этого обстоятельствах? Они просто не мешали ей развиваться и формироваться, не считали, что она обязана оправдать какие-то их индивидуальные родительские надежды.       Да, они беспокоились о том, чтобы Лиара вовремя поела и достаточно долго поспала, чтобы поиграла со сверстниками и подышала свежим воздухом материнской планеты. Они давали Лиаре доступ к банкам данных и хранилищам оцифрованных текстов и спокойно относились к тому, что их единственная дочь практически глохнет и немеет, погружаясь в океан вполне взрослой информации. Рисковали ли они? О, ещё как рисковали, потому что она была их единственной дочерью, а законы развития вряд ли можно обмануть безнаказанно. И всё же они рискнули, и Лиара с детства стала очень отличаться от своих ровесниц. Очень и очень. Не телесно, внутренне.       Когда Лиара пошла в школу, она полюбила одиночество. Бывало, что она находила тихий уголок, садилась, обхватывала колени руками и, опустив голову на колени, замирала. Тогда она могла погрузиться в размышления очень глубоко и потому ценила эти минуты полной сосредоточенности.       Если на Теруме будет найден тот странный артефакт, то, может быть, она сможет приблизиться к пониманию причины гибели протеанской расы? Это будет достойный результат, способный окупить любые расходы.       Очнувшись, Лиара сделала несколько шагов к рабочему столу, опустила пальцы на клавиатуру, стала просматривать файл за файлом. Надо было сделать всё, чтобы разговор с капитаном о сокращении времени полёта к Теруму был достаточно аргументирован. Да, капитан запросит мнение менеджера, свяжется со своим финансистом, может быть, попросит консультацию юриста, всё же случай почти исключительный. Да, экспедиция, возглавляемая Лиарой, явно не относится к числу богатых и капитан не захочет рисковать. Никто из разумных в большинстве случаев не склонен к простой благотворительности. Для такой помощи, о которой Лиара собиралась попросить капитана грузовоза, должны быть достаточные основания и сейчас Лиара пыталась сформулировать эти основания. Вряд ли капитан будет в восторге от предложения соединить свой разум с разумом младшей Т’Сони через «объятия вечности», потому придётся всё постараться облечь в понятную словесную форму. Письменную или устную – всё равно. Разговор с капитаном будет непростым – в этом младшая Т’Сони была убеждена уже сейчас.       Некоторые документы придётся капитану показать в ридере, на экранчике прибора. Текстов должно быть немного – у капитана дел хватает, и тратить время на чтение «простыней» он не станет. Разговор не должен затянуться, не должен утонуть в словесных потоках. Надо кратко и по-деловому. Вряд ли получится напрямую поговорить с пилотом – люди иногда бывают такими формалистами… Скорее всего пилот сошлётся на необходимость получить прямой приказ капитана и откажется проявлять излишнюю самостоятельность. Хотя здесь… многое зависит именно от пилота, ведь ему придётся решать, по какому маршруту лететь, сокращая время прибытия на Терум. Люди – очень сложные субъекты для любых переговоров, а капитан вообще не видит в ней даму, женщину и надавить на это видение ей не удастся. Люди – разные и капитан здесь не желает идти на уступки, руководствуясь некими «рыцарскими правилами». Пилот тоже не будет идти на уступки, поскольку, насколько успела понять младшая Т’Сони, тоже не видит в азари ничего, кроме бесполого субъекта. Странного и непонятного. Именно такого, от чего люди инстинктивно желают держаться как можно дальше.       Перелопачивая файлы, набирая тексты, Лиара чувствовала, что успокаивается. Пусть не полностью, пусть неглубоко, но успокаивается. Хорошо, что она оказалась способна вернуться хотя бы к простой, где-то даже канцелярской работе. Это – только начало. Надо обязательно договориться с капитаном, надо убедить его в том, что ускорить прибытие грузовоза на Терум – крайне необходимо. Хотя бы сократить путь до двух суток вместо пяти-шести по стандартному расписанию – и это будет уже очень хорошо. Вряд ли капитан сочтёт необходимым так существенно сократить время полёта. Но тогда крайний срок – трое-четверо суток. Никак не шесть и не пять.       Добиваться успеха в предстоящих переговорах можно самыми разными способами и средствами. В школе Лиаре приходилось гримироваться, использовать парики и носить одежду, привычную для других рас – она иногда участвовала в школьных театральных постановках. Но здесь, на борту грузовоза она не сможет воспользоваться этим опытом. Пусть – полезным и ёмким, но – в данных условиях неприемлемым. Смешно будет выглядеть попытка натянуть парик и женское платье. Очень смешно. Нет, придётся обойтись минимумом, сделать упор на словесное убеждение, на факты и на возможности, понятные людям. Хорошо, если удастся убедить капитана грузовоза в том, что археологи будут рады вернуться в Пространство Азари на борту его корабля. Над этим тоже следует подумать и подготовить варианты разговора, – решила младшая Т’Сони, просматривая на экране инструментрона очередные файлы. Садиться в рабочее кресло по-прежнему не хотелось, усталость физически почти не ощущалась. Наверное, сказывалось нервное напряжение.       Открыв папку с файлами и просмотрев их список, Лиара решила, что не будет заниматься внешним перевоплощением. Видел её капитан грузовоза в научном комбинезоне – значит, увидит и ещё раз. В конце концов, он ей только временный партнёр, никак не больше. Так что незачем изменять свои настройки. Как бы ни были сложны в общении земляне, они всё же достаточно разумные и адекватные органики. Надо не просто хорошо подготовиться к разговору, но и просто поверить в успех переговоров. Нет никаких признаков того, что у капитана будут сколько-нибудь серьёзные основания для отказа в сокращении времени прибытия грузовоза к Теруму. Именно так – к Теруму, а не на Терум. Грузовые шаттлы вполне в состоянии безопасно и быстро опустить на планету все грузы, принадлежащие археологам. Главное – безопасно, а потом уже – быстро.       Взгляд скользил по строчкам текстов, пальцы нажимали нужные сенсоры. Лиара умела быть упрямой, когда этого требовали обстоятельства или интересы дела или когда она сама хотела быть неуступчивой. Но здесь нужно было проявить не только упрямство, но и готовность понять и услышать собеседника. Пусть и в интересах дела. Потому следовало сначала подготовить материалы, а потом обдумать – и хорошо обдумать - как эти материалы следует предъявить и когда.       Как всегда, время за работой текло совершенно незаметно. Закончив набирать текст, Лиара перегрузила его на ридер – тащить в капитанскую каюту настольный инструментрон не хотелось совершенно при всей допустимости такого действа. Ещё во время набора она хорошо запомнила текст, поэтому, погасив экраны ридера и инструментрона и оставив в готовности клавиатуру, она подняла взгляд чуть вверх и задумалась, планируя разговор и возможные варианты развития общения – от самых приемлемых до самых неприемлемых.       Сейчас главное, чтобы капитан понял: внешность обманчива. Лиара, может быть, и выглядит как малолетняя дева-азари, но внутренне она уже давно не дева. И потому надо сделать всё, чтобы капитан на внешность собеседницы обращал как можно меньшее внимание. Очень многие земляне склонны видеть в азари объекты для самых разных сексуальных домогательств, а капитан грузовоза по всем признакам – вполне нормальный мужчина. Да, трудно землянину, способному прожить максимум сто пятьдесят лет, проявить понимание, что перед ним – столетняя азари. Не каждый человек на это способен. Придётся отказаться от обычных широко открытых глаз, ведь предстоит разговор с человеком. Это азари спокойно относятся к таким широко открытым глазам – расовая особенность, а вот люди… Не все и не всегда способны на это.       Разговор будет сложным. Но он должен быть очень коротким и результативным. Нельзя утопить решение в словах. Нужно добиться понимания и разумения. Нужно добиться, время сейчас невероятно дорого. То ощущение опасности, нарастающей угрозы – далеко не блажь, не сбой в восприятии. Что-то должно произойти в ближайшее время. И потому надо добиться скорейшего прибытия на Терум. Пусть потом до места назначения грузовоз ползёт со скоростью улитки, но до Терума корабль должен добраться как можно скорее.       Люди слишком быстро распространяют своё влияние и своё присутствие по Галактике. Они – почти единственная раса, спокойно и свободно залезающая далеко за пределы исследованной части Пространства Цитадели, уверенно действующая в Траверсе и Терминусе. Ещё немного – и они будут составлять серьёзную конкуренцию всем трём ключевым расам Совета Цитадели. Неприятно такое осознавать, но это – факт. Что-то подсказывало Лиаре, что и ей в самое ближайшее время предстоит узнать о людях что-то очень серьёзное и что-то очень важное. Такое, что невозможно понять без прямого общения, без тесного контакта. Не сексуального, конечно. Сексуальный контакт – это всего лишь средство для реализации узкой программы. Очень узкой. А вот любое другое общение – гораздо ценнее и шире и глубже. Потому что – разнообразнее. А в разнообразии заключена, как была убеждена Лиара, великая сила, позволяющая развиваться и совершенствоваться.       Голову младшей Т’Сони объяла лёгкая биотическая «дымка». Работа по планированию предстоящего разговора подходила к концу. Не любившая откладывать дела до бесконечности в будущее, Лиара понимала – появление «дымки» означает, что ещё несколько минут – и предстоит пройти в капитанскую каюту. Разговор с капитаном грузовоза нужно начать как можно раньше, потому что… потому что капитану нужны будут если не часы, то десятки минут на обычные консультации с финансистом и менеджером, на оформление документов, того же бортового журнала, к примеру. Ничто не будет сделано без подготовки. Земляне умеют быстро делать очень многое, но умеют быть и ужасно медлительными.       Сказано – сделано. Погасив дымку, Лиара берёт ридер, укладывает его в поясную «складёшку», оглядывает каюту и направляется к двери. Несколько минут – и она у двери капитанской каюты. Короткий стук. Из-за двери доносится «Войдите» и младшая Т’Сони переступает порог каюты, прикрывая за собой дверь.       Разговор получился не очень продолжительным, и Лиара добилась своего. В её присутствии капитан переговорил с пилотом, с менеджером и финансистом, заручился их согласием и официально внёс необходимые записи в бортовой журнал и некоторые другие документы. Покидая капитанскую каюту, Лиара отметила, что и члены экипажа грузовоза уже приступили к выполнению полученных от капитана приказов. Это лучше всего говорило о том, что землянин, стоявший во главе команды корабля, слов на ветер не бросает. Он мог по-разному относиться к руководителю археологической экспедиции, мог считать её слишком молоденькой для такого поста, но он согласился с её доводами и теперь корабль придёт к Теруму намного быстрее. Ещё двое суток – и грузовоз окажется над планетой. А там – несколько часов разгрузки и экспедиция сможет начать работу. Грузовоз уйдёт дальше по маршруту.       Идя по коридору, Лиара приглядывалась и прислушивалась к происходящему вокруг. Несколько раз временные партнёры пытались выдать желаемое за действительное, пытались её обмануть и теперь младшая Т’Сони чисто автоматически отслеживала ситуацию, обращая внимание на мельчайшие детали. Пока она добралась до двери своей каюты, она смогла убедиться, что и капитан грузовоза и его подчинённые держат слово и выполняют взятые на себя обязательства. Корабль изменил курс – Лиара специально просмотрела данные оперативного обмена между навигационными буями – и теперь расстояние до Терума сокращалось гораздо быстрее.       Вернувшись в каюту, Лиара подошла к рабочему столу и позволила себе опуститься в кресло. Откидываться на спинку не стала. Подавшись вперёд и опёршись локтями о столешницу, она задумалась на несколько минут, подводя итоги состоявшемуся разговору. Да, капитан поступил правильно, и его приказы команда выполнила в полной мере. Никакого обмана не было – корабль изменил курс и теперь до Терума двое суток полёта, а не пять и не шесть. Двое суток. Много, очень много времени.       Набрав на клавиатуре код вызова, Лиара переговорила со своей заместительницей – азари Ватри, передала ей несколько файлов с информацией об изменениях в плане, попросила ознакомить с их содержимым всех членов экспедиции. Ватри обещала сделать всё в ближайшее время.       Надавив сенсор отбоя, Лиара задумалась. Теперь она могла подумать о чём-то приятном, не относящемся к делам экспедиции и к разговору с капитаном. Теперь двое суток она сможет заниматься обычной рутинной работой, зная, что появился резерв времени. Этот резерв очень понадобится её экспедиции там, на Теруме.              Встав с кресла, Лиара вышла на середину каюты, сформировала между ладонями светящуюся биотикой полупрозрачную сферу. За хлопотами, связанными с отлётом и разговором с капитаном, она проигнорировала расписание биотических тренировок и теперь решила наверстать упущенное. Пока можно было уделить внимание мирной биотике, а заодно – и успокоиться. Сейчас ей нужно было расслабиться и стать более спокойной, ведь своей, пусть и промежуточной, цели она добилась – корабль доставит экспедицию на Терум в кратчайшие сроки. Требовать ещё большего сокращения времени было глупо – капитан и так по согласованию с финансистом и менеджером согласился на оплату только четверти всех расходов. В присутствии капитана Лиара подписала необходимые документы своим личным световодом-кодатором. Официально. И… скрывая радость и удовлетворение под маской деловитости и собранности.       Сейчас можно было расслабиться и отдаться обычной схеме тренировки. Биотика успокаивала Лиару, давала ей возможность расслабиться. Младшая Т'Сони отметила, что её губы снова приоткрылись – можно было теперь дышать не только через нос, но и ртом. Пусть. Хорошая вентиляция будет полезна и мозгу и телу.       Минуты биотической тренировки истекли достаточно быстро. В этот раз Лиара не переходила к включению боевой биотики – в этом не было никакой необходимости. Даже если кто-то из команды грузовоза и наблюдал за тренировкой – чего только не бывает в этом мире – всё равно ничего необычного он бы не увидел. Азари, в отличие от людей, были природными, естественными биотиками и свои мирные биотические возможности и способности не делали тайной или секретом.       Ватри прислала на инструментрон информацию о том, что ей удалось сделать. Ознакомившись с содержимым файла, Лиара удовлетворённо опустилась в кресло у рабочего стола, пододвинула к себе упаковку пайка. Потратив не больше четверти часа на обед, младшая Т'Сони сложила обёртки в «кубик», включила инструментрон. Надо было поработать. Теперь до прибытия на Терум оставалось не больше сорока часов, и терять даже час из этого срока на безделье не хотелось.       Вторую половину дня Лиара потратила на проверку состояния оборудования, размещённого в трюмах корабля. Один из трюмов был закрыт на кодовые замки – там располагался чужой груз. Отметив это, Лиара сконцентрировалась на изучении состояния грузов археологической экспедиции. Пришлось, конечно, полазать по контейнерам и упаковочным плёнкам, но это было необходимо – лучше проверить, чем потом подвергаться всяким неприятностям.       Изредка в трюмы заходил завхоз, интересовался, не надо ли чем помочь. Лиара мягко отказывалась и понимала, что завхоз доволен: археологи не ходили бесцельно по кораблю, не искали приключений и не мешали членам экипажа. А если за скорость доставки грузов ещё будет и доплата в кредитах – совсем хорошо.       Сверяя данные грузов со спецификацией, Лиара размышляла о том, что ей удалось узнать о членах экипажа. Нечасто археологам приходилось летать на кораблях, принадлежащих людям, потому этот полёт был ценным и важным опытом. Что-то подсказывало Лиаре, что в ближайшем будущем ей придётся очень близко познакомиться с людьми. Настолько близко, что любые официальные и деловые контакты остаются далеко позади по степени полноты, сложности и глубины. Ожидание такого опыта знакомства было приятно младшей Т'Сони, не настораживало, не нервировало и не заставляло готовиться к подлостям и противодействию. Что-то действительно должно было произойти в самое ближайшее время. Очень сложное, трудное и… важное.       Поужинав пайком, Лиара проверила, закрыта ли на защёлку дверь каюты и позволила себе лечь на жестковатую койку. Сон пришёл быстро. Проспав до семи часов корабельного «утра», Лиара умылась, быстро позавтракала пайком и уселась за рабочий стол с твёрдым намерением поработать как минимум восемь часов над очередными статьями и главами своей книги. Если статьи она собиралась рано или поздно опубликовать, то книгу писала только для себя. Пока – для себя. Завтра рано утром корабль окажется над Терумом и наступит время больших хлопот – разгрузка, организация лагеря, разметка площадки. Обычная рутина, которая сейчас для младшей Т'Сони приобретала особое значение.       Часы, проведённые за клавиатурой, были потрачены с пользой. До обеда Лиара вчерне написала несколько статей, а после обеда смогла написать две-три главы своей книги, в которой сугубо научные данные и выкладки перемежались с отвлечёнными размышлениями на самые разные темы, далеко не всегда связанные с наукой. Работалось хорошо, Лиара чувствовала странное успокоение, глаза не уставали от экранов ридеров и инструментронов. Конечно, были времена, когда она работала лучше и больше, но и сейчас она могла бы утверждать, что поработала хорошо. Взведя будильник, Лиара откинулась на спинку кресла, кое-как умостила голову на жестковатом подголовнике, стараясь не нажимать на отростки, задремала.       Надо было восстановить силы для вечерней биотической тренировки. Потом – ночной сон и за два часа до прибытия грузовоза на орбиту Терума ей нужно быть в форме.       Дремота, как всегда, чуткая и в то же время глубокая, быстро овладела Лиарой. Редко когда она запоминала свои сновидения. Вот и в этот раз, проснувшись, она отметила, что ей не снились кошмары.       Погасив все софиты в каюте, Лиара подождала несколько минут и зажгла биотическую «сферу». Её слабое свечение настраивало на спокойную, размеренную тренировку. Опустив «сферу» на столешницу, азари притушила её сияние и вернулась на середину каюты. Несколько глубоких вздохов – и вокруг тела младшей Т’Сони заклубилась биотическая «дымка». Тренировка началась. За два часа Лиара выполнила полную программу и, включив каютные софиты, уселась за рабочий стол, пододвигая к себе пайковый «кубик». Тело требовало подзарядки энергией, и пища была очень кстати.       Ближе к полуночи на инструментрон стали поступать первые данные со спутников и зондов, расположенных около Терума. Лиара копировала изображения на накопители своего инструментрона, вглядывалась в картинки, запрашивала и получала уточнённые данные по конкретным районам планеты. Да, Терум формально принадлежал землянам, а точнее – Альянсу Систем. Да, на нём было немало месторождений полезных ископаемых, способных принести добывающим и перерабатывающим компаниям огромную прибыль. В то же время Терум был сложной планетой для полномасштабного освоения. Вулканическая активность, скалы, горы, непростой для колёсных и даже для гусеничных транспортов рельеф, осложняющий обустройство путей сообщения, начиная от простых автодорог и кончая монорельсами. Земляне уже начали строительство мостов над наиболее широкими каньонами и ущельями, было заметно, что именно мостовые переходы станут опорными точками будущей развитой транспортной сети. Людей не останавливает повышенная вулканическая активность на планете – вероятнее всего, земляне считали, что извержения вулканов и лавовые потоки не станут препятствиями, способными заставить прекратить колонизацию и освоение Терума.       Отдав с клавиатуры несколько команд, Лиара вызвала на экран инструментрона снимки, показывающие район, где предполагалось разместить базовый археологический лагерь. Система моделирования смогла разместить на трёхмерной модели необходимый минимум построек. Оказалось, что вблизи находится крупный мостовой переход через глубокое – больше восьмидесяти метров – ущелье. Рядом с мостовым переходом Лиара запланировала установить резервный выход из системы естественных тоннелей, а чуть дальше – основной вход в эту систему. В полутора километрах протекал лавовый поток, к счастью, пока не затрагивавший район предполагаемых буровых работ.       Чуть изменив настройки нескольких зондов, Лиара вызвала на экраны обзорные снимки. Планета была… красивой. Суровой, неприветливой, но – красивой. Неспроста протеане обратили внимание на эту планету и колонизировали её очень существенно. Сейчас, конечно, большое количество протеанских руин, расположенных на поверхности Терума, разграблено самым варварским образом силами горнодобывающих компаний, но тем ценнее будет добраться и увидеть, а также изучить тот странный протеанский артефакт, который, к счастью, расположен не на поверхности, а в пещерах Терума. Да, придётся обратить особое внимание на тектоническую и вулканическую активность, постоянно отслеживать соответствующие изменения, но – не в первый и, даст Богиня, не в последний раз.       За изучением снимков Лиара не заметила, как время перевалило за полночь. В четыре часа утра по корабельной трансляции разнёсся голос капитана, проинформировавшего команду и пассажиров о том, что корабль вышел на орбиту Терума. Наступило время подготовки к выгрузке. Лиара облачилась в скафандр – лёгкий, гражданский научный – и направилась в трюмы, откуда корабельные челноки должны были доставлять контейнеры и упаковки с грузами и оборудованием на выбранную для размещения склада площадку рядом с площадкой, предназначенной для создания базового лагеря археологической экспедиции. Начиналась работа.