Сверкающие глаза

      Третий день подошёл к концу. Завтра – последний день пребывания фрегата «Нормандия» на Иден-Прайм. Войдя в свой салон, Бенезия сняла комбинезон, оставшись в одном белье, босиком прошла к настенному зеркалу, оглядела себя.       Эти два дня – вчера и позавчера, фактически – три дня, считая и день сегодняшний, она прислушивалась к себе, хотела отметить хорошо знакомые каждой азари признаки беременности. Понимала, что из-за долгого пребывания в «коконе хаска», многие системы её тела могли разладиться. И пыталась скрыть от Шепарда своё беспокойство и волнение. Разве от Джона такое скроешь? Он всё чувствует.       Эти два-три дня она была занята. По своей воле, по своему собственному выбору. Пыталась найти хоть какое-нибудь спокойствие и стабильность, загрузив себя лекциями, показами, тренировками, общениями с ополченцами и профессиональными воинами из гарнизона Иден-Прайма, владевшими хотя бы начальными степенями биотики. Старалась как можно меньше времени проводить наедине с Джоном. Он так на неё смотрел… Внимательно смотрел. И не настаивал на уединении. Бенезия чувствовала, что он хочет этого уединения, но сдерживает себя. А она… она понимала, что это уединение будет очень тяжёлым - прежде всего для Джона.       Джон уставал. Очень уставал. За эти три дня… где он только не побывал. Она мало знала о том, чем конкретно он занимался во время вылетов и выездов с фрегата, но ей и не нужно было знать много – она просто «читала» Джона, чувствовала его. И ей этого было вполне достаточно. Не было необходимости читать общедоступные для всех нормандовцев планы работы, не было необходимости расспрашивать Джона – он бы всё равно ничего не стал говорить подробно и тем более – конкретно.       Бенезия с разрешения Андерсона оставляла в каюте Джона под термоколпаками полный домашний обед и старалась делать это тогда, когда Джона на борту фрегата ещё не было или уже не было. Так ей было легче. Почему-то ей казалось, что когда фрегат уйдёт с Идена, многое будет легче. По многим причинам. Планета начинала её тяготить. Жнец-наблюдатель – напрягать. А предстоящее вторжение Жнецов – пугать. Возможно, обострились чувства или восприятие отдельных событий. Возможно. Сейчас, стоя перед зеркалом, Бенезия оценивающим взглядом скользила по своему отражению и подводила промежуточные итоги времени, проведённому на этой планете. Да, она помолодела, хотя бы телесно. В том числе и благодаря Джону и Карин. Она многое узнала, многое поняла. Теперь она гораздо лучше знала людей. И почти… вернула себе прежнюю физическую и не только физическую форму. Но… Как всегда, это «но».       Первое большое «но» - она слишком резко перешла на боевой режим биотики. Тот эпизод с капралом был, как часто выражаются земляне, «первой ласточкой». После той тренировки она с огромным трудом заставляла себя переключиться на обычную, мирную биотику. И не хотела ни оставаться наедине с Джоном, ни общаться с местными жителями, понимая, что так или иначе, но обязательно может потребоваться воспользоваться мирным режимом биотики, а она… она уже перешла на боевой, военный режим. Возможно, что на это также повлияло долгое пребывание в «хаскококоне». А возможно… возможно нежелание терять время на мирные забавы, когда война практически на пороге. Как правильно говорили земляне: «мобилизация есть война».       В своих взаимоотношениях с Джоном, теперь урезанных до возможного, почти формального минимума, Бенезия теперь не хотела использовать биотику. Ни в каком виде, ни в какой форме, ни в каком режиме. Почему-то ей теперь казалось, что так будет лучше. Если Джон – не биотик, то она не должна подчёркивать свои расовые особенности. Вполне достаточно того, что она внешне отличается от человеческой женщины. В эти последние дни перед отлётом с Идена ей хотелось, чтобы она запомнилась иденцам не как биотик, а как вполне обычная пожилая азари, которой совершенно не обязательно при любом удобном случае светиться голубым и синим пламенем. Да, конечно, основные лекции, тренировки и практические занятия она проводила с ополченцами и профессиональными воинами, обладающими биотическими способностями. На подготовку обычных воинов у неё всё равно не хватило бы времени. Слишком напряжённый график. Она честно рассчитывала на то, что обойдётся только ополченцами – их набралось почти полторы-две сотни. Профессионалы местного гарнизона Альянса. Нет, конечно же, это никакая не случайность, но после того, почти четырёхчасового занятия с ополченцами, по Идену поползли слухи, которые профессиональные воины не смогли проигнорировать. И началось.       Странно, но никто из участников этих занятий не роптал, не возмущался чрезмерными нагрузками. Да, были травмы, но обошлось без переломов. Медики сработали хорошо и матриарх убедилась – они тоже перешли на боевой военный режим. Как и надо действовать в предвоенный период. Работали по четырнадцать часов в сутки. Удивительно, у землян после такой учёбы хватало ещё сил на то, чтобы устроить танцы.       Два вечера танцпол штабного городка был переполнен танцующими. Её, конечно, тоже приглашали, но она появлялась там на каких-то полчаса, изредка танцевала, но большую часть этих тридцати минут она сидела за столиком, потягивала через соломинку коктейль и смотрела на танцоров. Здесь были только биотики. Этакая корпоративность. Бенезия считала её в данном случае безопасной и не пыталась пригласить кого-то из ополченцев или профессиональных воинов-небиотиков. Пусть отдохнут в своём кругу. Всё равно, воевать они будут плечом к плечу, все вместе. Иначе Жнецов не победить.       Приглашения на танцы приходили, конечно, заблаговременно, так что у Бенезии была возможность хотя бы на несколько часов снять комбинезон и надеть вечернее платье. Конечно, открытое, красивое. Из тех, что были сшиты нормандовцами. Два, максимум три танца. Ей очень хотелось потанцевать с Джоном, но – он был далеко, в других районах Идена. У него был свой график, свой план. Он был занят делом и старшая Т'Сони не хотела его отвлекать. Время танцев - закончилось. Время отдыха - сокращалось.       Чаквас каждый раз и по видеосвязи, и лично, если матриарх возвращалась на фрегат, пусть даже ненадолго, находила возможность попенять Бенезии за нарушение режима безопасности и графика нагрузок. Азари молчала, выслушивала Карин и единственное, что говорила в ответ на справедливое, в общем-то, беспокойство и недовольство – что танцы её не напрягают, она вовремя поужинает и ляжет спать.       Вот и сегодня она пришла в свой салон, чтобы выполнить обещание, данное Чаквас, но когда она поднялась на борт фрегата, ей захотелось придти к Карин. Не как к собеседнице и подруге. Как к врачу. Если медик фрегата скажет, что она бездетна… на этот раз, то это будет окончательное мнение специалиста. На этот раз.       И вот она стоит перед зеркалом в одном белье и видит, что телесно она помолодела. Постройнела, но всё это пока что впустую. Джон… он прав, вряд ли она приняла бы ребёнка, рождённого от человека, воспользовавшегося особыми возможностями. Сейчас – нет, она бы не приняла этого ребёнка. Сама остановила бы беременность – азари это могут делать.       Непонятно. Ещё совсем недавно она хотела бы забеременеть от Джона, знала, что если Шепард не задействует свои особые возможности, она не забеременеет, не сможет. Она была совсем недавно согласна принять ребёнка от человека, который воспользовался своими особыми возможностями и вот теперь она считает это неприемлемым? Кажется, у землян это называется «женской логикой».       Как бы ей ни хотелось остаться сейчас, поздним вечером в своём салоне, но если она хочет получить ответы на многие вопросы – придётся надеть комбинезон и пройти в Медотсек. Одно дело – её ощущения, другое – мнение профессионала-медика. Не подруги – в данном случае этот статус не сработает. Если она будет говорить с Чаквас, как с врачом, Карин может позволить себе быть чёткой, точной и беспощадной. Тогда сработает сценарий «женщина женщине - всегда враг». И азари узнает правду. Чаквас привлечёт свой уникальный сканер, а техника врать не умеет. Карин не будет учить свой сканер лгать.       Она устала – тренировка была напряжённой, длилась долго. Перерыв – десять минут, но за это время отдохнуть нормально – невозможно. Шепард до сих пор не вернулся и, насколько она знала, не вернётся до утра. Завтра – последний день и он планировал провести его на второй археологической площадке. До вечера, когда должна стартовать «Нормандия». Джон чем-то таким занят на второй археологической площадке… Сам молчит и другие нормандовцы и тем более – иденцы - ничего не знают. Первая археологическая площадка сейчас уже закрыта. Многое, очень многое на Идене теперь делается параллельно, одновременно. Это, конечно, хорошо, но… Неспокойно как-то на душе и такое беспокойство трудно списать только на приближение столкновения со Жнецами.       Придётся сейчас забыть об этом беспокойстве и сконцентрироваться на предстоящем разговоре с Чаквас.       Бенезия отошла от зеркала, достала с полки пакет с комбинезоном – времени принимать душ уже не осталось. Одевшись, матриарх огляделась, вышла в коридор. Эти иденские сутки по шестьдесят четыре часа, эти земные сутки по двадцать четыре часа. Всё смешалось. Для живущих месяцами на космическом корабле разумных органиков нарушения суточного ритма – совершенно обычное дело и сейчас, к счастью, на фрегате был объявлен «ночной режим», что означало – бодрствуют только вахтенные и группа быстрого реагирования. Все остальные нормандовцы либо спят, либо стараются отдохнуть так, чтобы соблюсти максимальную тишину.              Матриарх не спеша шла по коридорам фрегата-прототипа. Полутьма, слабый свет софитов, искорки светодиодов пультов. Ни одного громкого резкого звука. Надо успокоиться.              Карин встретила азари на пороге Медотсека. Отступила в сторону, закрыла за вошедшей дверь.       - Кари… Я пришла… скажи мне только одно: действительно ли я сейчас бездетна? – Бенезия остановилась у рабочего стола в «кабинетике». – Я хочу знать это как можно быстрее. Ты сама понимаешь всё.       - Бена, это…       - Кари, я сделаю всё, что ты скажешь, но… я сама себе не верю, я не понимаю сама себя. Раньше, когда я чувствовала, что забеременела, пусть это и было в моей жизни только один единственный раз, я, как и большинство других моих соплеменниц, могла сразу после… единения определить, беременна я или нет. Это для азари совершенно обычно. Но после того как я побывала в хаскококоне… Я не могу доверять своим ощущениям, Карин. Я…       - Идём, Бена, - врач открыла дверь своего «кабинетика», обернулась.       Бенезия отошла от рабочего стола, подошла к двери.       - Сканер скажет, но…       - Карин, ты – врач. И я – в полной твоей власти. – Бенезия посмотрела на Чаквас. Та направилась к дверям диагностической лаборатории. Азари пошла следом за медиком.       - Раздевайся донага и ложись навзничь. – Карин села к пульту, подождала, пока матриарх обнажится и уляжется на платформу. – Лежать придётся неподвижно и долго.       - Мне, Карин, нужна вся информация. А не просто «да» или «нет», – сказала матриарх, замирая.              Сколько длилось обследование – Бенезия не знала. В «трубе» сканера табло часов, конечно же, отсутствовало. Инструментрон остался на стуле рядом со свёрнутым в рулон комбинезоном.       Наконец ложе плавно поехало из «трубы». В диагностической лаборатории было тихо. Чаквас сидела за пультом спиной к сканеру. Она не обернулась, когда платформа доехала до ограничителя. Матриарх тихо села на ложе, поняв, что Чаквас уже получила результаты обследования. Негативные результаты.       Бенезии не хотелось подходить к Карин, не хотелось окликать её. Экраны пульта диагностической установки, часто называемой сканером, светились, но на них были только заставки. Чаквас, как всегда, позаботилась о многом, если не обо всём. Старшая Т'Сони сама не заметила, как подогнула ноги и встала на колени на платформе, опираясь на полностью вытянутые руки. Взгляд азари коснулся экранов пульта.       Чаквас встала с кресла, но оборачиваться не стала.       - Карин, не молчи… Говори всё, как есть, только говори, – тихо сказала Бенезия.       - Я не знаю, что сказать, Бена. – Чаквас не обернулась и только опёрлась руками о столешницу пульта, едва не задев сенсорные панели.       - Дело в Джоне? – выдохнула азари. – Нет, он… он не виноват! Дело… дело во мне!       - В данном случае дело – в вас обоих, Бена. – Чаквас села в кресло. – Ты хочешь услышать «да» или «нет» или тебе?…       - Полную информацию, Карин. Полную, – тихо, но твёрдо ответила матриарх.       - Бена, ты сейчас бездетна. Я продержала тебя под сканером больше часа. Испробовала все режимы. Просмотрела, сравнила архивы результатов обследований…       - Джон… - выдавила азари.       - Не надо, Бена. Этого – не надо, – сказала Чаквас. – Я же сказала, что дело – в вас обоих. Не в тебе, не в Джоне по отдельности, а в вас обоих.       - Расшифруй. Не понимаю, – сказала старшая Т'Сони.       - Всё сложилось так, что Джон не стал применять свои новые возможности, Бена. Он вёл себя как обычный человек.       - И?…       - Наверное, он что-то в тебе прочёл такое, чего ни я, ни этот сканер, стоящий четверть фрегата, не отметили, – сказала врач.       - Я понимаю, о чём ты, Карин, – матриарх спустилась с платформы, встала на ноги, взяла бельё и комбинезон, оделась. – Ты права. Я действительно хотела, чтобы ребёнок был… от обычного человека. Джон был прекрасен, он сделал всё, как надо. Дело действительно во мне. Я… я могла выставить инстинктивную защиту… есть у азари такое… средство. Это не позволило мне забеременеть.       - Нет, – чётко произнесла Чаквас. – Мой сканер показал, что никакого такого средства ты не задействовала. Так что - не надо, Бена. Джон действительно сделал всё, что надо. Всё, что надо для обычного… он сделал. Сканер это показал чётко, полно и определённо. Если хочешь считать, что Джон поступил так, как ты хотела – считай, это – твоё право. Скажу так: ты можешь определиться, что ты хочешь от Джона. И когда ты определишься совершенно точно, Бена, у тебя всё получится. А до тех пор… я тебе очень советую подумать. Над многим подумать, Бена.       - Хорошо. Ты права. Я подумаю. – Бенезия вышла из лаборатории, открыла дверь Медотсека и очнулась только тогда, когда вошла в свой салон.              Что-ж, ответы на свои вопросы она… получила. Да, сейчас она бездетна. Потому что… потому что Джон не стал использовать свои необычные способности. А может… Может, он просто не стал торопиться с… тем, чтобы она, его подруга, обязательно вот прямо сейчас, через несколько дней после возвращения из хаскококона забеременела? Может быть поэтому он не стал использовать свои способности, которые не являются обычными и привычными для землян? Вполне возможно.       Карин… богиня, она… она едва удержалась в рамках врачебной этики и протокола общения с пациентом. Она же тоже любит Джона, любит, но… она не требует от него близости. А можно ли счесть, что она, Бенезия Т'Сони, потребовала, именно потребовала от Джона близости? Можно, куда же теперь деваться от такого вывода. Именно потребовала. Конечно, на втором свидании и сразу – близость… Это слишком быстро. Слишком. Знал же Джон, что азари умеют управлять беременностью? Знал, конечно же, знал.       Что же получается в итоге? То, что у неё по-прежнему как минимум два выхода. Либо - не беременеть от Джона в самое ближайшее время, которым для долгоживущей азари могут вполне считаться несколько десятилетий. Либо - придти к Джону и честно сказать, что она хочет ребёнка, который появится только в результате применения Шепардом своих необычных возможностей. Честно сказать, открыто, вслух и чётко.       Карин права, матриарх не учла, что Джон – землянин, человек. Она посчитала, что он почему-то должен полностью понимать её, азари. Как такое может быть? Люди часто себя самих и своих соплеменников понять не могут, из-за этого у них полно проблем, а тут ей, азари, хочется, чтобы разумный другой расы понял её, словно он на некоторое время стал её соплеменником? Что за…       Нет, определённо надо подумать. Карин права – надо хорошенько подумать. И когда она решит всё чётко, полно и точно – тогда можно будет поговорить с Джоном на эту тему. А до тех пор… До тех пор она будет любить Джона. Без «прицела» на беременность любить. Будет помогать ему, будет рядом с ним. Будет вместе с ним. Если она любит Джона настоящей любовью, она не должна упирать взаимоотношения в беременность, потому что тогда… тогда она просто использует Джона. Он это поймёт и вполне может отказаться от общения с ней, отдалится от неё. У него полно возможностей для этого: он загружен работой, у него много дел и потому он вполне сможет ограничить общение с ней ужасающе малым протоколом и формальностями.       Надо просто любить Джона и поддерживать его. А беременность, ребёнок… Надо понять, что она должна подождать с этим. Потому что… потому что она слишком торопится и потому… потому что впереди – война со Жнецами. Беременность осложнит её жизнь. Она не должна торопиться с ней. Вот почему Джон медлил. Вот почему он не спешил. Он действительно хотел, чтобы его подруга сделала осознанный, а не основанный на чувствах, на эмоциях выбор. А она… она поторопилась. И… сама не определила точно, что хочет от Джона.       Лёжа в постели, Бенезия натянула покрывало до плеч – одеяло она не стала разворачивать, так как в салоне было достаточно тепло. По меньшей мере, она поняла главное: ей нужно отложить вопрос с беременностью и ребёнком в сторону. Сейчас она должна помочь Джону и быть рядом с ним, вместе с ним. Вполне достаточно того, что Джон станет её главным другом, её мужем. У него уже будет дочь… У азари такое возможно и Лиара вполне сможет полюбить Джона. У неё могут быть и будут свои собственные, взрослые взаимоотношения с Шепардом. Нечеловеческая логика, но… если нет нечеловеческой логики, то нет необходимых отличий между расами. Закрыв глаза, Бенезия не заметила, как уснула.