Сверкающие глаза

      Она не почувствовала, не увидела, как её тело подхватили двое охранников-турианцев, как они водворили его в какой-то ящик, укреплённый на больничной каталке, а сама каталка, влекомая двумя саларианцами, покатила по какому-то тускло освещённому и неширокому коридору, покатила, покатила и катила долго, пока не прикатила в зал, полный таких же ящиков, установленных на «козлы» вдоль стен.       - Пусть полежит пока. Здесь. Завтра придёт приказ, что с ней делать. – сказала обоим саларианцам мисс Джеви и стремительно вышла из зала.       Те даже не кивнули – не впервые они получали такие краткие распоряжения и выполнять их они умели. Без вопросов и возражений. Это была их работа. Сказали – полежит. Значит, ящик с этой молодой азари будет лежать. А завтра сюда придут другие рабочие и заберут этот ящик с его содержимым куда-нибудь в другое место. В какое - не важно. В этом зале в ящиках лежали самые разные усыплённые и обездвиженные азари – девы, матроны, матриархи. Все они теперь были только материалом. Тем самым лабораторным материалом, что и азари, запертые в витринах.              Другие рабочие – тоже саларианцы, пришли. Точно в назначенное приказом время. Без всяких вопросов и задержек вскрыли ящик, вытащили молодую азари за руки и за ноги, уложили на больничную медицинскую каталку, которую весьма быстро и бесшумно прикатили двое других саларианцев, обряженных, правда, в медицинские, а не в рабочие комбинезоны.       Мисс Джеви равнодушно смотрела на лежащую перед ней полностью обнажённую молодую азари. Поручила же ей Советник объект для сопровождения. А точнее – опеки. Поручила. Не в первый раз. И уж точно – не в последний. Саларианцы споро закрепили тело спящей Лиары на каталке ремнями, проверили застёжки. Порядок есть порядок и здесь, в лабораторной части базы, его соблюдали. Строго соблюдали. Слишком много всего тут было. Опасного. Или – потенциально опасного. Младшей Т'Сони только предстояло стать частью совокупности лабораторного материала в этой части базы. Надолго ли? А какая, собственно, разница?! Не она первая, не она – точно последняя. Если Советник прикажет – Лиара умрёт. Во благо науки. Или – сбежит. Тоже во благо науки. Особой науки. Не той, какую обычно имеют в виду обычные земляне-люди или любые другие разумные органики. Особой. Потому что эта наука работала не только для человечества и не только для блага остальных разумных органиков, к какой бы расе те не принадлежали.       Саларианцы закончили проверку ремней и застёжек с замками. Докладывать никто из них обоих ничего стоящей рядом мисс Джеви не стал. В этом не было необходимости. Руки и ноги Лиары были схвачены тяжёлыми тюремными наручниками и кандалами, а обнажённое тело – оно не вызывало интереса и уж точно не возбуждало ни саларианцев, ни её – землянку-человека. Лиара Т'Сони не была первой азари, попавшей в руки сотрудников базы. Не была она и последней. Почему-то мисс Джеви хотелось верить, что не последней. Хотя… она догадывалась, не могла не догадываться, что над Советницей – единственной из руководства Организации, кто могла отдавать ей, сотруднице Базы, прямые приказы, обязательные к выполнению, стоят другие руководители – более сильные и более могучие. Так всегда бывает. Пирамидальный принцип многогранен и это – одна из его граней. Обеспечивающая работоспособность принципа, а значит – и любой системы, построенной на его основе.       - Объект три-сто двадцать шесть – в допросную двенадцать. – проговорила мисс Джеви и саларианцы споро выкатили каталку в коридор. Лабораторная часть была тоже значительной по размерам, так что пока саларианцы докатят каталку до нужной двери, мисс Джеви могла ещё раз просмотреть материалы на своём ридере. – По длинному пути. – добавила кураторша. Саларианцы внешне никак не отреагировали на полученное распоряжение, но она-то знала, что они приняли, поняли и исполнят приказ в точности и во всей возможной полноте. Приотстав и проводив каталку и саларианцев взглядом, мисс Джеви вошла в гардеробную и переоделась в полувоенный комбинезон.       Для Лиары теперь многое менялось. Она теряла значительную часть той мнимой свободы, какой ещё пользовались рабыни любой расы за пределами лабораторной части. И надо же ей начать болтать возле витрин. Что поделаешь, профессиональная деформация, но ведь от неё нисколько не легче. Из-за не ко времени проявленной особенности этой самой профессиональной деформации рабыня-азари Лиара Т'Сони чуть больше ста лет от роду теперь стала лабораторным материалом. Объектом три-сто двадцать шесть. Вряд ли ей самой, рабыне-лабматериалу, этот номер что-нибудь скажет при всей её образованности. Всё знать невозможно. Простой идентификатор. Теперь уже – очень простой. Лиарой Т'Сони, пусть даже и сохранившей статус рабыни, эта молодая азари перестала быть с момента того самого щелчка пальцами, надёжно усыпившего слишком широко открывшую рот синекожую деву. Теперь она просто «объект три – сто двадцать шесть». Длинновато, конечно, но зато… технологично и функционально. Автоматика учтёт быстро и точно, а словесно окликать азари-рабыню таким шифром придётся редко. Здесь, в лабораторной части базы, есть предостаточно других систем, позволяющих командовать и рулить поведением таких вот лабораторных объектов.       Мисс Джеви, помня о том, что распорядилась доставить Лиару в одну из лабораторий по максимально длинному маршруту, вышла из гардеробной и через несколько минут уже открывала дверь в эту лаборатори. Саларианцы ждали её, сидя в креслах недалеко от каталки. Время они не теряли – завезли каталку с объектом в лабораторию совсем недавно. Никаких разговоров, никаких попыток воспользоваться средствами связи. Дисциплина среди сотрудников лабораторной части базы всегда считалась высочайшей. Да она такой и была – на её поддержание были направлены значительные усилия и не менее значительные средства.       «Допросная-двенадцать» была небольшим помещением. Серые стены, серый потолок, серый пол. Всё – без излишеств в виде цепей и креплений. Хотя… при необходимости оснащённости допросной мог бы позавидовать любой земной средневековый палач или инквизитор. Всё, что ему могло потребоваться, надёжно скрывалось в стенах, в полу и в потолке. Современная технология, так похожая на волшебство.       Саларианцы не стали вскакивать, увидев входившую в допросную мисс Джеви. Та подошла к лежащей на каталке спящей азари. Нет, она не стала проверять ремни и застёжки. Азари спала, а не притворялась и сон её был не естественным, искусственным. Надёжным и крепким. Она не почувствовала ничего. И не знала ничего о том, где она провела несколько предшествующих часов.       Повинуясь знаку, отданному скупым жестом, оба саларианца покинули кресла и подошли к каталке. Мисс Джеви щёлкнула пальцами и Лиара открыла глаза.       - М-мисс Джеви… - выдохнула она, узнав стоящую рядом с каталкой кураторшу и ощущая свою обездвиженность и закреплённость. – Г-где я?       - В лабораторной части. Теперь твоё имя – объект три-сто двадцать шесть. Ясно? – сказала мисс Джеви. Не вопросительным, а именно утвердительным и где-то даже повелевающим тоном.       - Д-да. – выдохнула Лиара, покосившись на стоявших у каталки саларианцев.       - Повтори. Твоё имя?       - Объект три-сто двадцать шесть. – сказала младшая Т'Сони.       - Хорошо. – мисс Джеви взглянула на саларианцев. – Открепите и прикрепите стоймя спиной к стене. Крестом. – уточнила кураторша.       Те быстро и чётко расстегнули застёжки и сняли ремни с тела азари, затем заставили обнажённую деву сесть на каталке, встать на ноги, сняли кандалы и наручники, подвели к стене, закрепили.       - Можете забирать каталку. Оковы – оставьте. – распорядилась мисс Джеви.       Саларианцы выполнили указание и покинули допросную. Куратор остановилась перед распятой у стены азари.       - Теперь ты - не только рабыня, но и, в первую очередь - лабораторный материал. Это значит, что ты будешь подвергаться опытам и работам, от которых за пределами лабораторной части базы ты была освобождена. – сказала мисс Джеви, глядя, как Лиара осваивается со своим положением. – Всё из-за того, что ты осталась крайне невоздержана и в словах и в поступках. Мы полагали, что ты, как образованная азари, достаточно разумна, а оказалось, что твои наставники и учителя весьма и весьма неосмотрительно поторопились с выдачей тебе докторского диплома и отправкой в «свободное плавание».       Лиара молчала, ощущая крепость оков, пришпиливших запястья и щиколотки к стене. Совсем такой же стене, как та, что служила «фоном» для неведомых сканеров. Но теперь – совершенно другой стене. Страшной. Холодной. Могильно холодной. Мисс Джеви… Она теперь стояла перед ней, своей подопечной, уже не в простом комбинезоне, а явно полувоенном. Да, младшая Т'Сони читала и слышала не раз, что и военнослужащие азари занимаются вроде бы незаконными экспериментами – жестокими, кровавыми, разрушительными, но… Над всем этим как-то не хотелось особо задумываться. И вот теперь… Теперь она видела перед собой человека, весьма искушённого именно в таких экспериментах.       Мисс Джеви отошла от распятой у стены подопечной на несколько шагов, достала ридер, нажала несколько клавиш. Ей не хотелось терять время, ей не хотелось время тратить. Теперь, когда младшая Т'Сони стала не просто рабыней, а была понижена в статусе до уровня лабораторного материала, предстояло действительно использовать эту молодую азари с максимальной пользой, эффективностью и результативностью.       Лиара не успела даже вздохнуть, как её закреплённые на стене руки были опущены вниз, повисли вдоль тела, продолжая оставаться зажатыми в крепкие кольца-оковы. Секунда – и часть стены с закреплённой на ней молодой обнажённой азари, быстро поворачивается и младшая Т'Сони повисла ничком, чувствуя, что её талию схватил неизвестно откуда появившийся неширокий, но очень крепкий ремень. Теперь она не могла бы повиснуть на щиколотках и на запястьях, по-прежнему схваченных кольцами-оковами. Обитатели лабораторной части Базы оказались искушенными экспериментаторами и предусмотрели подобную возможность. Конечно, если бы планировалось пытать молодую азари, то такое висение могло быть реализовано, а сейчас… Лиара со страхом наблюдала, как плита, к которой её тело оказалось не просто пришпилено, но и привязано, опускается на плиту с двумя отверстиями на уровне… грудей.       Ей сразу вспомнился тот медконтроль… когда в груди и в живот вошли иглы. Ей сразу вспомнились слова о том, что девы-азари могут сдавать молоко. Тогда, конечно же, ей не хотелось не только верить в это, но даже думать об этом ей самой было больно. И вот теперь, когда она стала «лабораторным материалом», её собирались доить. Все слова, все крики почему-то застряли где-то в горле. Эта плита… была не больше и не меньше размерами чем та, к какой было прикреплено её тело. И теперь верхняя и нижняя плиты сходились.       Лиара почувствовала, как нос касается плиты и утапливается в её поверхности. За носом… последовало лицо. Значит, плита мягкая, упругая, эластичная. Что и говорить, надёжное крепление. Не закричишь, не вырвешься. Глаза можно было не закрывать – плиты, сойдясь, не только закрепили тело молодой азари в полной неподвижности, но и лишили возможности что-то видеть глазами. Звуков никаких особых тоже не было слышно. Автоматика? Прекрасно запрограммированная и отлаженная автоматика?       Додумать она не успела – в плечи впились иглы и молодая азари почувствовала, насколько глубоко они вошли в тело. Стандартные инъекционные иглы, которыми пользовались гражданские медики-азари для прививок и уколов, никогда настолько глубоко в тело не входили – это Лиара помнила по собственному опыту: каждая азари за свою жизнь регулярно проходила курсы прививок – от пяти до двадцати за несколько суток. И что такое уколы младшая Т'Сони помнила хорошо. Тело помнило. И психика тоже помнила. Неприятная процедура. Пусть – быстрая, но – неприятная.       Затем младшая Т'Сони – прошло несколько десятков секунд – почувствовала, как тяжелеют груди. Её что… в самом деле собираются доить? Но… Груди продолжали тяжелеть и теперь Лиара чувствовала, что они очень увеличились в размерах. Мысль о том, что её собираются доить, была очень неприятной, но… противодействовать было нечем – сведённые плиты лишали всё остальное тело даже минимума подвижности, кольца креплений и ремень по-прежнему охватывали запястья и щиколотки с талией. Да, плиты – первая верхняя и вторая нижняя – были эластичны, но неподатливы. Двинуться на милиметр – и то было проблематично, а уж посопротивляться. Хотелось конечно, воспротивиться, но… Лиара поняла, что явно недооценила профессионализм и подготовленность обитателей базы. Если уж её усыпили простым щелчком пальцев, каким, как помнила младшая Т'Сони, земляне часто подзывали таксистов и официантов, то…       Груди продолжали увеличиваться в размерах. Лиара чувствовала это совершенно отчётливо. Не менее отчётливо она чувствовала и своё бессилие, свою неспособность сопротивляться тому, что с ней сейчас делают обитатели базы. Лабораторный материал, объект с каким-то номером… Теперь уже это не выглядело попыткой устрашить. Это… становилось реальностью. Груди тяжелели… Неужели инъекции в плечи… смогли заставить организм нерожавшей девы-азари вырабатывать грудное молоко?! Это казалось невозможным… Раньше – казалось, а сейчас… Сейчас эта «невозможность» рушилась с каждой секундой пребывания в «тисках» плит.       Мисс Джеви отслеживала состояние азари по показаниям приборов своего ридера. Пока всё шло нормально. Да, Лиара напугана, да, сейчас ей страшно и временами даже больно – и от игл, и от невозможности даже пошевелиться. Но что делать – она уже понизила свой статус и теперь кураторша не сомневалась – своими действиями молодая дева-азари понизит свой статус ещё больше в самом скором времени. Значит, надо поспешить взять от азари максимум возможного. Да, начать пришлось с доения и эту процедуру молодая азари будет проходить довольно часто. Насколько – покажут результаты первого доения. Груди у молодой азари уже сейчас достигли тех размеров, какими и не каждая матриарх могла бы похвастаться, возможно, они останутся такими у Лиары и впоследствии. Без разницы – надолго или навсегда. Вряд ли Советник разрешит отпустить Лиару из пределов Базы быстро, в самом ближайшем времени. А это значит, что грудного молока Лиара сдаст предостаточно. О том, как оно будет использовано, ей, конечно же, никто не скажет, да и знать Лиаре об этом совершенно не обязательно. Принцип «необходимой информации» продолжает действовать и сейчас, хотя… теперь рабыня, ставшая лабораторным материалом, утратила даже иллюзорную возможность бежать с территории Базы – лабораторная часть охранялась ещё лучше, чем основная часть. Требование технологической, технической и любой другой безопасности. И попутно – надёжный заслон на пути тех разумных органиков, которые, имея статус лабораторного материала, попытались бы убежать. Выбор действительно небольшой: или сопротивляйся, или беги, или повинуйся. Сопротивляться – сложно, а убежать – ещё сложнее. Так что теперь младшей Т'Сони предстояло научиться повиноваться. Беспрекословно. Быстро. Точно и в срок.       На ридере вспыхнул зелёный сигнал – маленький ярлычок. И две струи ударили в подставленные ёмкости. Доение началось. Да, мисс Джеви знала, что Лиаре сейчас не только неприятно, но и больно. Первое доение оно всегда такое – бьёт и по физиологии, и по психике, и по многому чему ещё. Но… Обратного пути у младшей Т'Сони не было.       Когда Лиара почувствовала, что её груди вот-вот лопнут, неожиданно наступило облегчение. И сразу пришла боль. Боль в грудях. Сильная. Закричать и даже замычать не получилось – что-то не давало связкам завибрировать, породить звук. Лиара, понимая, что заорать и даже застонать не удастся, с тоской думала о предусмотрительности, тесно смешанной с изрядным профессионализмом обитателей базы в целом и её лабораторной части в особенности. Похоже, никто из достаточно словоохотливых разумных, встреченных молодой азари в пределах Базы, даже и не думал приукрашивать ситуацию и преувеличивать могущество её сотрудников. Всё сходилось. Только сходилось всё с одним неприятным уточнением – не в пользу младшей Т'Сони.       Чувствуя, как слабеет боль в грудях, как исчезает напряжение в коже и в мускулах, Лиара думала только о том, что её всё-таки сумели подоить. Реально подоить. Против её воли, конечно, подоить. Вряд ли она была способна при всей живости своего воображения удумать такую картину, но ведь не зря говорят мудрые любой расы, что реальная жизнь намного богаче, чем самое изощрённое воображение. Вот теперь Лиара дополнительно убедилась в этом на собственном достаточно горьком опыте. Сколько времени её доили – она не знала. Плиты сошлись настолько качественно, что не давали возможности ничего почувствовать за жёстко установленными пределами. Но… внезапно она стала ощущать, как плиты стали вращаться. Её, распростёртую и стиснутую, оборачивали с положения «ничком» в положение «навзничь». И сейчас она не могла бы сказать, что это положение ей больше нравилось. Груди увеличились в размерах, теперь, когда в них не осталось молока – отдоили всё же до капли, до самой последней капельки – с тоской отметила Лиара, чувствуя, как теперь начинает тяжелеть спина, принимая на себя нагрузку, которую совсем недавно несла грудь. Поворот закончился и Лиара почувствовала, как груди распластались… Она знала, что её грудь и так больше, чем у сопоставимых с ней по возрасту и физическим данным ровесниц, но теперь… Теперь она со страхом думала об огромных «баллонах», которые не под каждый комбинезон и тем более скафандр спрячешь, не говоря уже о каком-нибудь бельевом лифчике… Впрочем… если она действительно стала в представлении сотрудников и сотрудниц базы лабораторным материалом, вряд ли ей разрешат носить какую-нибудь одежду. Может быть, и разрешат, но – редко и по значимым поводам. А так… Вполне могут посчитать, что и без одежды рабыня, ставшая лабораторным материалом, не должна, а просто обязана чувствовать себя комфортно, да ещё и благодарить за то, что не отпрепарировали сразу и по полной программе.       Мисс Джеви просмотрела на экранчике ридера характеристики грудного молока, нажала несколько сенсоров и канистры, закрывшись герметичными крышками, ушли в стену, отправившись в лабораторию. Предварительный анализ автоматика допросной лаборатории выполнила, а окончательный будет дан в специализированной лаборатории – более точный и развёрнутый. Пока вроде бы никаких настораживающих сигналов не было. Надавив сенсор, кураторша дала команду автоматике открыть «бутерброд» с зажатой между плитами азари и верхняя плита с грудной прорезью пошла вверх, одновременно откидываясь в сторону.       Лиара несколько секунд судорожно хватала ртом воздух, пока мисс Джеви своим цепким взглядом оценивала состояние тела азари. Груди да, увеличились в размерах, стали объёмнее, рельефнее, соски тоже очерчены теперь хорошо, околососковые кружки обрели насыщенный цвет, перестали быть бледными. Чешуйчатость туловища спереди, конечно, увеличилась, но она вскоре исчезнет – два-три доения и всё придёт здесь в норму. Встряска для организма, конечно, нешуточная, ну так это первый раз.       Мисс Джеви достала штангенциркуль, ленту измерительную и приступила к обследованию грудей. Азари продолжала «продыхиваться», на её судорожное дыхание кураторша не обращала никакого внимания. Тело закреплено, конечности – тоже. Что она после такой встряски – и физической и психической сможет противопоставить ей, сотруднице Базы? Да ничего. А работу выполнять надо, Советник потребует изложить в письменном виде её собственное личное мнение и что тогда она напишет, если сама, своими руками не убедится в состоянии тела подчинённой ей молодой азари. Ну прошла дева азари первую дойку, прошла. И что? Она первая, что-ли? Не первая и не последняя.       Лиара дышала и никак не могла надышаться. Недолгое, как оказалось, пребывание между плитами, резко обеднили содержание кислорода в тканях тела… Да ещё это доение… Тоже встряхнуло системы организма совершенно серьёзно. Широко открыв рот, насколько это вообще было возможно, Лиара наслаждалась возможностью свободно дышать и не могла надышаться. Мисс Джеви… обследовала её груди… Она… врач?! Впрочем, теперь уже удивляться у младшей Т'Сони не было не только физических, но и психических сил. Ну если мисс Джеви и врач, то что это меняет? Да ничего. Просто она – её кураторша, а Лиара теперь – лабораторный материал, а не только рабыня. И что, обязательно должна быть толпа лаборантов, медбратьев, медсестёр, ассистентов, чтобы…       - Не дёргайся. – сказала своим ровным безэмоциональным голосом мисс Джеви. – Продышалась ты хорошо, это видно, да и приборы подтверждают. – она кивнула на инструментрон, который снова взяла в руки, подняв с пюпитра. – И закрой рот, состояние кислорода в тканях твоего тела – близко к нормальному. А гипервентиляция тебе сейчас будет только вредна. – она подождала, пока молодая азари послушно закроет рот. – Вот так, хорошо. – она убрала ленту и штангенциркуль в ящик. – На первый раз – неплохо. И тебя ждут новые дойки. Да, да, объект, новые. Теперь я тебя не буду звать по имени, а только вот так – «объект». Ты понижена в статусе за свою несдержанность и будет причина – «упадёшь» ещё ниже, благо падать всегда есть куда. И на землю и под землю. – без улыбки сказала кураторша. – Тело твоё и организм выдержали дойку – и этого достаточно. Значит, будут выдерживать и в дальнейшем. Твой внешний телесный вид, пусть и изменившийся немного в худшую сторону, здесь никого не удивит – мы и не к такому привыкли. И не надо мне пытаться задавать вопросы: «когда», «почему» и «зачем». Во-первых, такие вопросы тебе, лабораторному материалу, задавать теперь «не по чину». – она приблизила к глазам лежавшей навзничь обнажённой азари руку, пальцы которой сложились в щепоть. – Правильно вспомнила, объект. Правильно вспомнила. Одно движение – и ты без сознания. Тряпичная кукла, старый носок или чулок. Безвольная и покорная полностью. Совершенно полностью. – кураторша убрала руку. – И не сверкай глазами. Которые, скажу сразу, у тебя немного выцвели. Значит, наши методики подействовали на тебя в полной мере, подействовали нормативно. Молоко грудное ты будешь сдавать регулярно – это вопрос решённый и решение менять никто не будет. Сопротивляться ты не сможешь, программу выполнишь полностью. – она нажала несколько сенсоров на ридере и Лиара почувствовала, как пояс, перехвативший талию, смотался куда-то внутрь плиты и разомкнулись кольца креплений на запястьях и щиколотках. – Вставай. Живо.       Лиара осторожно села на плите, затем встала. Богиня, в неё всё же вбили правила поведения. За такое короткое время – вдолбили. Не в сознание, в подсознание. Она стоит перед мисс Джеви, стоит, не поднимая взгляда выше шеи этой странной девушки-женщины. До сих пор не определила, кто же она, есть ли у неё дети.       - Можешь прикоснуться к грудям. Они на месте. Но щупать их тебе сейчас нельзя. Просто убедись, что они действительно на месте. – прежним ровным безэмоциональным голосом сказала кураторша.       Лиара суетливо прикоснулась к грудям, к соскам. Вроде бы они… прежние и в то же время…       - Они – нормальные. И работоспособные. – сказала мисс Джеви, нажимая сенсоры на ридере. Автоматика убрала обе плиты куда-то в стену. Куда – Лиара даже не заметила. – Для наших нужд – работоспособные. И это – главное. – уточнила куратор. – Не строй из себя пострадавшую, не строй. Это – обычная практика и для тебя – обычная работа. Да, да, работа, объект. Давай-ка, поднимай лапки за голову закладывай в замок. Знаешь, как это делается, помнишь. Вот и делай. – с угрозой произнесла мисс Джеви и Лиара поспешила заложить руки на затылок, под отростки, прямо на жаберные щели – головные, не шейные. – Вот и хорошо. – кураторша ощупала бугры и соски, помяла мышцы плеч и предплечий. – Твои тренировки тоже будут продолжены. Потому что так надо. Объяснять и уточнять не буду. Не надейся. – куратор спокойно восприняла недовольный взгляд, брошенный на неё Лиарой. – Меня твои взгляды абсолютно не удивляют, объект. Ты у меня не первая поднадзорная и не первый объект исследований, которому предстоит выполнить ряд программ. С той лишь разницей, что не ты будешь выполнять эти программы над чем-то или над кем-то, а с тобой будут выполнять эти программы, где ты будешь объектом. – мисс Джеви взглянула на экран ридера. – Опустила руки вдоль тела. Опустила, опустила. Не жмись, стой нормально, спокойно. Привыкай к вертикальному положению. А то разлежалась ты в последнее время. Не по своей воле, понимаю, но – недопустимо разлежалась. Придётся сокращать время лежания. И мы его сократим, будь уверена в этом. Ладно. – мисс Джеви оглядела стоявшую перед ней азари своим фирменным внимательным и цепким взглядом. – Теперь тебе предстоит поплавать. Долго поплавать. – Лиара и не заметила, как кураторша нажала несколько клавиш и в комнате появилась полусфера. – Да, объект, залезай. Дело тебе знакомое. Быстро. – чуть повысила голос мисс Джеви, подгоняя свою подопечную, но Лиара и сама довольно шустро влезла в полусферу, достаточно спокойно увидев, как появившаяся в комнате вторая полусфера с едва слышным «чмоком» смыкается со своей близняшкой. Размеры образовавшейся сферы были намного больше, так что в словах кураторши о «поплавать» не было преувеличения. Здесь действительно можно было двигаться и довольно вольготно.       Сквозь стекло молодая азари видела, как мисс Джеви надавила на своём ридере несколько клавиш и сфера, приобретшая герметичность – Лиара даже подумала, что ей вполне можно будет задохнуться, только вот вряд ли кураторша это допустит – стала наполняться водой. Меньше минуты – и вся сфера заполняется до самого верха. Лиара делает судорожный вдох, тело вспоминает программу, дремлющую где-то в дальних закоулках… нет, не сознания, даже подсознания и открывает пошире глаза. На лице мисс Джеви, чуть нерезком из-за стекла и толщи воды, Лиара не читает ничего – никаких эмоций, никаких чувств. Теперь в очередной раз кураторша показалась Лиаре не совсем человеком. Или – совсем не человеком. Сконцентрироваться на размышлениях об этом младшая Т'Сони не сумела. – мисс Джеви начала отдавать команды, которые приходилось выполнять. Сразу, быстро, точно. Почему-то Лиаре не хотелось сопротивляться. Почему-то она была уверена – у мисс Джеви, неспроста представшей перед своей подопечной в полувоенном комбинезоне, найдётся немало средств воздействия на строптивую азари.       Команды следовали одна за другой. Лиара едва успевала замечать, что мисс Джеви изредка смотрит на экран своего навороченного ридера, но в основном ей приходилось заставлять себя действовать быстро и точно, выполняя команды, приказы, задания. Изобретательность сотрудников лабораторной части базы, казалось, не имела границ. Лиара раз за разом убеждалась, что далеко не всё, что с ней, молодой азари, проделывала эта землянка, ей, образованной синекожей деве можно будет запомнить сколько-нибудь полно и точно. Если люди научились управлять памятью азари… они… невероятно сильны. А может быть… может быть просто каждая раса разумных органиков понимает, что весьма управляема со стороны, хотя бы гипотетически, но всячески пытается, а где-то и старается, и стремится не акцентировать на таком горьком и неприятном понимании внимание?       Наплавалась тогда Лиара до изнеможения, на которое мисс Джеви обращала слишком мало внимания. Конечно же, её подопечная теперь пусть и рабыня, но всего лишь лабораторный материал. Классом ниже по иерархии, а значит – нечего её беречь. Горько было осознавать, что теперь из уст мисс Джеви она не услышит своё имя, только – «объект». Хорошо ещё, что просто «объект», без номера. Сейчас даже не хочется понимать, что это – порядковый номер или, может быть, какой нибудь шифр, скрывающий под собой совокупность некоторых предназначений или характеристик. Нырять, слава Богине, не пришлось, потому что в сфере, как оказалось, не было ни сантиметра пространства, не заполненного водой.       Наконец мисс Джеви нажала два-три сенсора на своём ридере и Лиара ощутила, как вода из сферы стала уходить. А потом как-то сразу сфера распалась на две части. Молодая азари почти сразу услышала ровный голос своей кураторши:       - Вылезай, вставай, обсыхай, объект. – мисс Джеви оценивающе прошлась взглядом по телу Лиары. – Постой пока, просохнешь. Биотику мы твою отключили, так что высушиться расовым методом у тебя не получится. Полотенце тебе без надобности. Высохнешь и высохнешь. Постой пока. – повторила кураторша и, не обращая больше особого внимания на свою нагую подопечную, углубилась в изучение файлов на экране своего ридера. Лиара не успела даже удивиться, что никаких инструментронов мисс Джеви на этот раз не использует. Простояв перед своей кураторшей несколько десятков минут, Лиара почувствовала, что кожа достаточно высохла и…       - Плавать тебе придётся тоже регулярно. – сказала мисс Джеви, вешая ридер на пояс и окидывая Лиару уже не оценивающим, а измеряющим взглядом. – Так что, объект, о вашем водном изначальном происхождении земляне и люди в достаточной степени осведомлены. Во многом – на уровне гипотез и иного уровня предположений, но мы-то, как сотрудники Базы, имеем теперь достаточно доказательств этого факта. И ты поможешь нам своим собственным трудом, своей работой, добавить к этим доказательствам новые.       - Да… - несмело произнесла Лиара. В этот момент ей показалось, что она уже не может к своей кураторше просто обратиться по имени.       - Правильно, что остановилась, объект. Для тебя я – «мэм». С этого момента и – очень надолго. Ясно?       - Да, мэм. – сказала Лиара. Ей и самой показалось это удобным. Кратко, чётко, не надо задумываться, следует ли сказать «куратор» или «мисс Джеви».       - Ко всем другим сотрудницам лабораторной части ты обращаешься так же. К мужчинам не обращаешься никак. Или обращаешься обезличенно. Ясно?       - Да, мэм. – ответила младшая Т'Сони, не успев удивиться или изумиться сказанному кураторшей о мужчинах-сотрудниках лабораторной части Базы.       - А теперь поучимся совершенно искренне улыбаться. Совершенно искренне и спокойно улыбаться. – уточнила мисс Джеви. – Улыбнись, объект.       Лиара улыбнулась. И поняла, что улыбка эта мисс Джеви не понравилась. Очень не понравилась. Настолько не понравилась, что… Следующие полчаса или час кураторша непрерывно командовала стоящей перед ней обнажённой азари, а иногда не просто командовала, но и пальцами рук поправляла улыбку. Вот так просто поправляла, заставляя Лиару уразуметь и свыкнуться. Оказалось, требовалось освоить не одну универсальную улыбку, а несколько… Разных, непохожих. И заучить правила их применения. Строгие, точные и чёткие правила.       Эта… Лиара даже не знала, как следует это занятие определить… тренировка, урок, работа… но вымотало оно её капитально. Сколько именно времени продолжалось это занятие – младшая Т'Сони не смогла понять.       - Пока хватит. – сказала мисс Джеви, вешая ридер на пояс. – Встань прямо. Руки можешь пока опустить по швам. – На сегодня. – она сделала на этом словосочетании заметное для младшей Т'Сони ударение. – Достаточно. Обернись.       Лиара повиновалась и увидела в стене проём. За ним – небольшое помещение. Камера? Это – её камера, её жилище?!       - Заходи. – прозвучал голос кураторши. Лиара сделала несколько шагов, переступила порог этого странного помещения и почувствовала, как за ней закрывается дверь.       - Можешь обернуться. – сказала мисс Джеви, зная, что Лиара её услышит. – Да, это – твоя камера. Она меньше по размерам и менее комфортная, но ведь и твой статус теперь ниже, чем раньше. Минимум необходимого там есть. Как обычно, к двери ты не прикасаешься и не подходишь, к стенам спокойно можешь подходить и даже опираться. Кровати или лежака нет – они тебе, как лабораторному материалу, не положены. Остальное – унитаз и рукомойник есть, пользоваться ими ты знаешь, как надо. Еду будешь получать как и прежде, утром. Иногда, сразу предупреждаю, будешь голодать. В наших интересах и для наших целей. – мисс Джеви подошла к закрытой створке и Лиара достаточно чётко увидела её фигуру. – Встречать меня будешь стоя. Примерно так, как сейчас. Будить тебя станет автоматика. Кормить – тоже. Остальное – узнаешь со временем. – кураторша махнула едва заметно рукой и дверь камеры потеряла прозрачность. – Отдыхай. Усыплять тебя для ночного сна тоже будет автоматика. И за тобой будут следить. Так что – без глупостей. – хлопнула дверь…       Эта комната, в которой Лиаре пришлось и постоять у стены, и поплавать и поулыбаться… Она теперь станет её… её миром? Думать об этом было горько. Молодая азари отошла от двери и обошла свою камеру. Обстановка… привычная, но явно более бедная, чем раньше. Свет потускнел. Не экономят… Просто… вечер. И скоро её… новую обитательницу этой камеры усыпят. А потом, рано утром – пробудят.       Сделать все вечерние процедуры Лиара успела, подумав о том, что обитатели базы отдрессировали её – другого слова она и не пыталась подобрать – на совесть.       Утром следующего дня рядом с лежащей на полу камеры обнажённой азари шлёпнулся брикет суточного рациона, обёртка растворилась, поднялся над брикетом лёгкий дымок, пощекотавший ноздри. Лиара открыла глаза. Значит, теперь вот так будут её кормить… Один раз в сутки… Как какое-нибудь животное. Придётся к такому привыкнуть, ведь вряд-ли мисс Джеви будет по утрам приходить в камеру и как раньше, отдавать ей плитку рациона в руки. Вода в унитазе и в рукомойнике тоже не всегда бывает – видимо, её включают или по часам или при необходимости. Вчера вечером, прежде чем её усыпили, успела в этом убедиться. Так что даже напиться в неурочное время – не получится. Режим. А как же иначе? Она ведь действительно осталась рабыней, но теперь стала и лабораторным материалом.       Не успев додумать мысль до конца, Лиара услышала стук открываемой двери. Хорошо ещё, что думая, она абсолютно механически подхватила брикет с пола, быстро проглотила его, успевая откусывать небольшие куски и прожёвывать – быстро-быстро и положить кардонку или пластиковую подложку на место, на пол.       - Хорошо, что успела поесть, объект. – в камеру вошла мисс Джеви. – Пока ты ещё относительно свежа – будешь позировать для снимков и роликов. Да, да, объект. Позировать будешь. Часами. Это – тоже работа. А потом… Потом мы найдём тебе другое занятие. Без дела ты сидеть не будешь и без работы – не останешься. Идём! Выходи из камеры!       Значит, всё таки камера. – успела подумать Лиара, механически закладывая руки в замок за спину и выходя в большую по размерам комнату, назначение которой она так и не успела до конца выяснить. Летающая камера-блюдце уже ждала её, вися в двух метрах над полом у стены.       - На середину комнаты – живо. – скомандовала кураторша и Лиара повиновалась. – Веер возьми с подноса на полу. Встала спокойно, прямо держи спину, голову чуть наклони вперёд, поверни вправо и склони влево. Вот так!       Значит, никто посторонний не будет присутствовать при съёмке. – успела подумать младшая Т'Сони, выполняя сыпавшиеся почти непрерывно команды кураторши. – К тому же, фон и окружение можно сделать любым, а веер… Да разве веером тут ограничится дело?! Нет, явно не ограничится. И если уж мисс Джеви командует, то она добьётся от своей подопечной лучших результатов. – в этом Лиара уже успела неоднократно убедиться.       Несколько часов съёмок утомили Лиару, но на это кураторша не обращала особого внимания. Да и нельзя было сразу определить – снимаются отдельные кадры или целые видеоролики. Во всяком случае Лиара никак не могла уловить разницу. Кураторша выдавала ей предметы, иногда – одежду и заставляла замирать, застывать в самых разных позах, приказывала двигаться определённым образом, в нужных местах поворачиваться или менять положение рук, ног, тела. Так повторялось несколько раз. Своеобразные «дубли», как понимала младшая Т'Сони. Хорошо ещё, что не всегда приходилось двигаться по холодному, пластиково-металлическому полу босиком – мисс Джеви иногда давала своей подопечной возможность обуться когда в простые тапочки, а когда – и в модельные туфли.       - Достаточно. – скомандовала кураторша и Лиара покорно замерла, вытянувшись в струнку и заложив руки за спину в замок. – С этим всё. Теперь – плавание в сфере.       Знакомая процедура заняла снова несколько часов. Кураторша командовала Лиарой и по тону голоса нельзя было понять, удовлетворена ли она тем, как действует младшая Т'Сони или тщательно скрывает недовольство и раздражение. Снова Лиара подумала, что ведёт себя мисс Джеви не как обычная женщина или девушка. Что-то в ней такое было, настораживающе-необычное. Непохожа она была на обычную женщину-девушку-землянку. Очень непохожа.       Замерев и чувствуя, как влага испаряется с её кожи, Лиара ждала новых распоряжений, понимая, что день, а точнее – рабочий день ещё далеко не закончился. И он действительно не закончился. Мисс Джеви решила преподать своей подопечной уроки, схожие с тем, которые Лиара уже проходила раньше, за пределами лабораторной части базы. Да, да, двигаться и «качаться». Непонятно только, зачем ей было поручать всё это другим тренершам, если она и сама это всё может делать?       - Не о том думаешь. – сказала мисс Джеви, отметив некоторую заторможенность в движениях своей подопечной. Или, может быть, всё же поднадзорной. – младшая Т'Сони по-прежнему, если успевала, конечно, это делать, терялась в догадках, пытаясь совместить необходимость выполнять быстро и главное, качественно, команды с тем, чтобы обдумать ситуацию, которая складывалась вот так сразу с ней сейчас. – Тебе следует думать о качестве и скорости исполнения команд.       Мисс Джеви знала о чём говорила. Темп был поднят сразу же до уровня, когда у Лиары не было возможности ни о чём постороннем даже на секунду задуматься. Может быть, мокрые от пота азари, да ещё полностью обнажённые и выглядят привлекательно не только для людей, но… После тренировок последовали несколько часов – не меньше – позирований. Тогда в комнате – или, всё же, может быть, в камере – появлялись целые мебельные гарнитуры, а Лиара получала возможность одеть платья и отдельные бельевые комплекты. Мисс Джеви не только командовала – она самолично поправляла руки-ноги и туловище своей подопечной, добиваясь ей одной ведомого результата со всей точностью и определённостью.       Наконец мисс Джеви разрешила Лиаре встать на середину комнаты и замереть, привычно заложив руки за спину. Младшая Т'Сони подумала было, что всё, на сегодня занятия окончены и буквально онемела, когда из стены комнаты показались одна за другой две хорошо знакомые плиты. Дойка? На следующие же сутки? Она же…       - Легла ничком! – скомандовала мисс Джеви, как всегда внимательно наблюдавшая за Лиарой. – Живо, живо! Не задерживайся, ложись!       Лиара повиновалась, почувствовав, что едва она замерла, вытянув руки вдоль тела, как сверху опустилась другая плита, зажимая тело и лишая азари возможности даже пошевелиться. Уколы в плечи, снова набухают груди…       Дни полетели за днями. Занятия, тренировки, позирования, процедуры. Менялись они местами, но становились напряжённее и разнообразнее, сложнее и труднее. Доение… к нему Лиаре пришлось привыкнуть, как и к ежедневным «бултыханиям» в сферическом бассейне, как и ко многому другому. Мисс Джеви, казалось, не знала, что такое усталость, что такое потеря ритма, что такое потеря темпа, что такое жалость. Она заставляла Лиару выкладываться так, что попадая в камеру, молодая азари через несколько минут, едва успев выполнить все необходимые процедуры, падала на пол совершенно обессиленная и мгновенно засыпала. Дни шли за днями и расслабляться Лиаре не удавалось сколько-нибудь надолго. Сон… искусственный, да, приносивший силы, но… искусственный. В том, что сон у неё не естественный – Лиара уже не сомневалась.              В один из дней вместо мисс Джеви в камеру, где находилась проснувшаяся Лиара, вошёл мужчина. Сравнительно молодой. Младшая Т'Сони автоматически встала, заложила руки за спину. Наготы она постесняться не успела – появление землянина в камере было слишком неожиданным. Но прикрывать низину и груди Лиара не стала. Сработала дрессировка.       - Сколько тебе лет. – спросил пришелец, остановившись в шаге от азари.       Лиара ответила.       Видимо, ответ удовлетворил мужчину. Младшая Т'Сони лишь отметила, что он посмотрел на неё оценивающим – не измеряющим, а именно оценивающим – взглядом. И вдруг услышала фразу, которой не ожидала:       - Сейчас ты мне отдашься.       В каком таком смысле ей предстоит отдаться пришельцу, Лиара поняла сразу. Мужчина обозначил своё желание без вступлений, предисловий и без длительных «разговоров ни о чём». Что произошло дальше… Даже сейчас, на Теруме, распятая в этом странном киселе, Лиара, как ни пыталась, не могла вспомнить. Какая-то часть времени её жизни осталась наглухо закрытой. Она помнила только то, что этот мужчина нёс её, парализованную, на плечах и она не сопротивлялась. Не могла сопротивляться: туловище, руки, ноги – не слушались.       Он, как смутно до сих помнила младшая Т'Сони, просто вынес её из камеры в большую комнату-камеру и она увидела там, изогнув шею под казалось бы немыслимым для неё самой раньше углом, стоявшую у выходной двери мисс Джеви. На лице кураторши не читалось ни одной эмоции: не лицо, а маска. Понимай выражение её лица как хочешь.       - На установку. – сказала мисс Джеви спокойным и ровным, лишённым любого намёка на эмоции голосом.       Что такое «установка» - Лиара так и не успела понять. Не понимала она этого и сейчас. Только вспомнила, как страшно заболели отростки и как сдавило тисками те места на голове, где у людей обычно располагаются ушные раковины. Рот и нос азари оказались перекрыты стеклянной маской, она подумала, что сейчас её усыпят и она ничего не почувствует, но этого не произошло. Визг и скрип, раздавшиеся в «наушниках», тех самых наушниках, которые располагались на «ушах» у молодой азари и вонь, повалившая из маски, заставили Лиару в испуге предельно раскрыть глаза. Она смотрела на стоявшую чуть сбоку абсолютно спокойную мисс Джеви, стояла, смотрела, чувствовала боль от этого визга, чувствовала отвращение от этой вони и понимала, что это – расплата за непокорность. Мисс Джеви и её… компаньон, партнёр, напарник… устроили ей, рабыне-материалу экзамен, который она не просто не прошла, она его… провалила.       Секунда, другая, третья и Лиара потеряла сознание. И до сих пор она уверена в том, что вонь, звон, визг терзали её сознание, её органы чувств ещё долго. Почему она в этом так уверена – она и сама не знала. И свой взгляд, брошенный на мисс Джеви в тот момент она помнила… Помнила слишком хорошо. Очень хорошо помнила.       Ещё она помнила, как очнувшись, поняв, что ни маски, ни страшных и странных «наушников» у неё на голове и на лице больше нет, она увидела себя лежащей ничком на каком-то обтянутом кожей «пуфе» - так кажется, у людей назывался этот предмет мебели. Она поворачивает голову и чувствует, что у неё на шее – железный обруч, а на щиколотках ног – такие же обручи и между ними – прочная, может быть даже металлическая цепочка. Мисс Джеви стоит рядом, в шаге от пуфа, она нажимает, как видит Лиара, какой-то сенсор на своём ридере – этот ридер Лиара со временем даже ненавидеть начала – и от боли, пронзившей тело, молодая азари корчится, скребёт пальцами по коже пуфа, силится распрямиться, перекатиться – и не может. Цепочка не пускает и заблокированные мышцы, умно, надо признать, заблокированные – не позволяют.       Те долгие минуты страданий она запомнила очень надолго. Пусть не во всех деталях, но – надолго. Даже сейчас ей хочется вздрогнуть всем телом, но проклятый кисель не даёт. Потом, позже, может быть, через несколько дней, через несколько суток, Лиара поняла, для чего нужны были мисс Джеви эти страдания её подопечной на том пуфе. Для того чтобы молодая азари без вопросов и сопротивления отдалась в этом же положении мужчине-землянину. Лица этого мужчины она так и не увидела, ей просто не дали это сделать. Как – это сама Лиара не знала тогда, не знала и сейчас. Но, видимо, у обитателей лабораторной части той Странной Базы были такие возможности. Были.       Сознавать такую мощь власти над своей расой… было очень тяжело. И тогда, и сейчас. Лиара вспоминала… Урывками, но вспоминала, как тот мужчина… входил в неё. Входил, а она скребла ногтями по коже пуфа и не могла даже повернуть голову, чтобы посмотреть на насильника. Не могла воспротивиться его действиям. Скрести ногтями кожу пуфа – единственное, что тогда ей позволили обитатели лабораторной части базы. Да ещё… искажать гримасой злости лицо, раскрывая рот… Это – всё, что ей тогда позволили.       С того момента она поняла, что её снова понизили. Ощутимо понизили в статусе. До отверженной. До той, кто уже не разумное существо, а инструмент. Инструмент для удовлетворения потребностей и нужд. Всяких и разных.       Её насиловали. Много раз. Часто. Долго. А в перерывах между изнасилованиями – учили, как правильно представлять себя и своё тело клиентам. Учили жёстко, даже безжалостно. До сих пор Лиара помнила один "тренажёр". Ящик с узкими вертикальными отделениями, в которых её фигура, в каждом из которых – едва помещалась, но помещалась – с гарантией. В каждое из отделений Лиара должна была войти всем телом и всей фигурой, заняв строго определённое положение. Сидя, стоя, лёжа, на коленях – строго определённое положение. За несоответствие – малейшее – мисс Джеви её наказывала. К тому же все эти положения надо было менять быстро, а иногда – очень быстро. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Начинать и заканчивать прохождение этого «тренажёра» надлежало на коленях. Стоя на коленях. Так, вероятнее всего, Лиаре напоминали, что она теперь – слишком малоценный материал, чтобы с ним, то есть с с ней, церемониться. Ежедневно младшей Т'Сони приходилось проходить этот «тренажёр». Иногда – проходить на скорость с неизменно высочайшим качеством. По-иному нельзя. Как говорила мисс Джеви: «клиенты будут недовольны твоей плохой работой, объект».       Люди оказались чудовищно изобретательны. Был у них в арсенале издевательств и другой «тренажёр». Лиара назвала бы его «распятие». Да, похожее положение она занимала у стены-сканера, но… Это было совсем другое. Руки, ноги в щиколотках и в запястьях схватывали мощные ремни, фиксировалась шея – ошейником или тоже ремнём – так Лиара точно и не смогла определить – просто времени не было, но… Как мисс Джеви этого добивалась, молодая азари и не знала и не могла понять, но действовал этот «тренажёр» безотказно. Больнее всего он… надувал груди. Вот так просто надувал. Не молоком. И не воздухом. Чем именно – Лиара до сих пор не знала. А потом надувал бёдра, потом – живот, потом – голени. А мог – Лиара в этом убедилась на собственном горьком трудном опыте – надуть всё сразу. И тогда боль была страшная. А кричать – запрещалось. За нарушение запрета следовало наказание. Всякий раз – сильное, быстрое и доходчивое. До сих пор младшая Т'Сони боялась даже самой себе перечислить и описать эти наказания. А вот тренажёр – помнила. И подозревала, что он мог сотворить с её телом и не такое.       Мисс Джеви всё чаще напоминала Лиаре бездушного кибера. Она буквально сутками не покидала эту комнату, с которой столь привычно соседствовала камера, предназначенная для ночного пребывания – не отдыха, а именно пребывания – молодой азари. Да, рабыни, да, лабораторного материала. Вряд ли сотрудники базы воспринимали младшую Т'Сони в ином качестве. Для них она продолжала быть объектом. Раз объект – значит не только рабыня. Или – только рабыня. Мисс Джеви сама контролировала состояние здоровья своей подопечной и Лиара продолжала убеждаться в том, что если она и не была врачом, то подготовка медицинская у неё была на удивление фундаментальной. И не теоретической, а именно практической. Тот шлем, те наушники, ту маску Лиара помнила по сей день очень хорошо и именно с того момента поняла, что мисс Джеви намного мощнее. Не просто сильнее, но и мощнее, чем может показаться на первый взгляд. Она с успехом могла быть гражданской, но могла быть и безжалостным умелым воином, использующим для победы над врагом все достижения науки и техники.       Мисс Джеви почти ежедневно заставляла Лиару кланяться в пояс, сгибаясь в талии под прямым углом. Молодая азари не понимала, зачем кураторше это надо, но та продолжала требовать от своей подопечной выполнения этого странного поклона. Затем наступила очередь так называемых «поясных поклонов». Несколько декад по две-три сотни поклонов ежедневно. Такое вот разнообразие. И снова Лиара не понимала, для чего ей это надо. Оказалось – надо. Во-первых, для того, чтобы рабыня-объект каждый раз чувствовала своё место и не выходила за чётко обозначенные рамки допустимого для неё поведения, во вторых, для того, чтобы приучить Лиару… даже сейчас, спустя годы младшая Т'Сони редко когда могла думать об этом без содрогания… Приучить сдавать молоко не лёжа на плите и под другой плитой, намертво фиксирующими тело в горизонтальном строго определённом положении, а всего лишь согнувшись над «ёмкостями». Руки в таких случаях молодая азари должна была держать вдоль тела, касаться грудей и живота ей категорически запрещалось – как говорила мисс Джеви, молоко должно быть чистым. Лиара повиновалась, зная, что наказание последует незамедлительно. Бывало, что и наказывали. А ещё эти поклоны были нужны для того, чтобы мисс Джеви раз за разом убеждалась в том, что её подопечная… содержит «низину» в чистоте и в порядке. Ежедневный контроль «низины» и ежедневное доение. Ежедневные многократные поклоны. И многое, многое другое. Неудивительно, что Лиара очень скоро стала падать на пол в своей камере и засыпать самостоятельно, не ожидая момента, когда сработает усыпитель. Какой, кстати, он был и как действовал – младшая Т'Сони до сих пор не знала.       Со временем Лиара узнала и ещё об одном назначении этих поклонов – люди, клиенты, для которых Лиара стала объектом, предметом для удовлетворения сексуальных потребностей, часто любили поставить молодую азари в поклоне и… войти в неё. С силой. Чаще всего – с силой. Потому-то мисс Джеви и дрессировала свою подопечную, заставляла заниматься не банальной физзарядкой, а накачивать мускулы. В меру необходимого, конечно, без экстремизма, но… Оказалось, мисс Джеви ничего, ну… почти ничего не делает просто так. Всё у неё как-то выходит с дальним прицелом. Она определённо не любила тратить время зря.       Поясной поклон у землян – и не только у землян – означал в том числе и выражение полной покорности. Нашлись среди клиентов базы ценители такой покорности. И Лиаре пришлось подчиниться. Ибо выбор был невелик: либо выполнение, либо – наказание. Строгое, суровое и – действенное. Разным клиентам приходилось… прислуживать Лиаре. В том числе и прислуживать. Некоторым нравились ремни… Те самые, чёрные, с заклёпками, которые, как оказалось, очень хорошо смотрятся на голом теле молодой азари. Так что мисс Джеви неспроста заставляла Лиару следить за чистотой всего тела без малейших исключений. Неспроста. Знала, наперёд знала, что потребуется клиентам от младшей Т'Сони и знала, как эти требования следует удовлетворять, что следует сделать для удовлетворения таких требований самой азари-рабыне-объекту, а что зависит от сотрудников Базы.       Изобретательность людей в извращениях иногда просто бесила Лиару, а иногда вводила её в столбняк. Казалось, в столь специфичной сфере для большинства землян нет никаких секретов, тайн и ограничений. Нежные и чувствительные головные отростки становились объектом пристального внимания очень многих клиентов. Подержаться, ухватиться за них… Приходилось позволять… Потому что так требовала поступать мисс Джеви, потому что за эти позволения клиенты «дополнительно платили». И платили, вероятнее всего, очень хорошо. К тому же сами клиенты заботились о своём комфорте и заблаговременно затыкали молодой азари рот. Шариком на ремнях затыкали. Надёжно, чего уж там особо скрывать. Неприятно, конечно, но – эффективно. А эффективность – залог дополнительных денежных поступлений в казну Странной Базы. База действительно хорошо зарабатывала на своё существование. Много зарабатывала. Лиаре… как рабыне и как объекту ей ничего и не перепадало. И не потому, что клиенты часто платили по «чёрным схемам» и не всегда наличкой, а потому что рабыне и объекту своих денег иметь не полагалось.       Лиара помнила многое. И вкус пластикового шарика во рту, и холод металлических пряжек ремня, фиксировавшего этот шарик так, что не выплюнешь, не отодвинешь языком. И боль в коленях – приходилось стоять на карачках много десятков минут. Очень много. И боль в отростках, которые раз за разом «лапали» клиенты. Преимущественно, конечно, земляне, но и саларианцы с турианцами, кстати, не отставали.       Любили представители этих трёх рас «общаться» с молодыми азари. Достаточно необычно общаться, проще говоря – насиловать. Изощрённо и часто даже жестоко. Лиара со страхом думала, что ей однажды не удастся обойтись без беременности. Конечно, это против правил Базы, но… На что только могло пойти руководство Базы, если будет эта, пусть даже формально случайная беременность щедро оплачена. Вряд ли ей разрешат сохранить беременность, скорее всего сделают аборт. Таким хлёстким звучным и крайне неприятным даже на слух словом люди обозначали искусственное пребывание беременности. Пока что люди, турианцы и саларианцы платили в большинстве случаев большие деньги за то, чтобы безнаказанно совокупляться, а точнее – насиловать молоденьких азари. Оказывается, чем моложе азари, тем расценки – выше. И свобода для клиента, соответственно – больше.       Иногда Лиаре удавалось видеть, как клиенты насилуют – сейчас другого слова она не желала даже употреблять, обозначая это действо – молоденьких двадцати, тридцати, сорока – летних азари. Совсем детей. Она-то, столетняя азари, только только вышла из возраста подростка, а они в этот возраст ещё толком и вступить-то не успели, как их схватили, обездвижили, привезли, отдрессировали и теперь они не знают другой жизни, кроме ежедневного ублажения клиентов в той самой позе покорности – поясном поклоне. Может быть, клиентам и удобно, а это для руководства Базы – главное, поскольку об удобствах для молоденькой азари, как и о её безопасности никто не думает и, судя по всему, как уже тогда понимала Лиара, думать не будет. Невыгодно об этом думать, поскольку тогда упадут размеры денежных поступлений, а это нехорошо для Базы и её благоденствия. Огромная база требует огромных финансовых вливаний.       И среди землян и среди саларианцев и среди турианцев – а больше никого к Лиаре и не направляли-то, были, конечно и те, кто соблюдал некие традиции в деле совокупления. Люди, например, обожали позу «мужчина сверху», когда женщина – навзничь на кровати лежит. А поскольку азари мало чем внешне отличались от женщин-землянок, то и большинство, как сейчас понимала младшая Т'Сони, клиентов-людей тоже любили, когда Лиара лежала на кровати или даже на полу навзничь, раздвигала ноги. Да, это было неудобно для отростков, было даже больно – и не только отросткам, но и «низине», но… кого из клиентов когда сильно интересовали проблемы рабыни-материала? Да никого и никогда не интересовали.       Раздвигать ноги было… противно, но приходилось. За процессом следил и клиент, и охранники, и мисс Джеви. Никогда Лиара не смогла бы сказать, что она остаётся вне «колпака контроля». Да и клиента никогда не оставляли без страховки, без защиты, без охраны.       «Низина» у азари сложно устроена. Да, внешне вроде бы просто, а внутри – очень сложно. И теперь этот сложный механизм, одна из важнейших частей организма, отягощённого необходимостью поддерживать кроме физиологических ещё и биотические особенности, раз за разом, ежедневно и по многу раз в сутки подвергался… сильным встряскам. Сложно было назвать это испытаниями. Да и работой тоже. Часто клиенты просто издевались над молодой азари. Потому что за возможность поиздеваться вот так, сексуально изощрённо, они уже уплатили. Сначала оплата, потом – товар. Такой закон существовал на Базе, а значит рабыня-материал уже не могла плохо выполнить свою работу. Или – задачу. Она должна была улыбаться клиенту, если он того хотел, улыбаться, быть послушной и ласковой, а главное – покорной. Да, это была для Лиары тяжёлая работа. За которую ей не платили. Мисс Джеви говорила, что те кредиты, которые предназначены ей лично, идут на оплату коммунальных услуг и на оплату ремонта помещения – когда он был этот ремонт за те несколько месяцев-то, когда она была в пределах базы? Да мало ли, - всегда говорила мисс Джеви, - на что могут потратить эти деньги. И всегда указывала – ты, кстати, объект, живёшь на всём готовом. И только потому живёшь, что зарабатываешь на всё это самое готовое. Будешь плохо зарабатывать – будешь плохо жить.       Лиара и хотела бы плохо зарабатывать, только ей не давали такой возможности. Ни кураторша, ни охранники – чаще всего турианцы, ни сотрудники Базы. Никто не давал ей плохо зарабатывать, а точнее – никто не давал ей плохо выполнять свою работу. Её дрессировали безжалостно, точно и чётко, чтобы получить гарантированно качественный результат. Раз за разом, раз за разом.       Были дни, когда низина болела, просто саднила так, что Лиара физически не могла выполнить норму по «обслуживанию» клиентов. Мисс Джеви была крайне недовольна, но что она могла сделать? Клиенты привередливы, они не собираются совокупляться с кем попало и если чувствут фальшь – начинают возмущаться, жаловаться. Могут и деньги отозвать – был, оказывается, на Базе такой механизм оплаты. Много или мало клиентов им пользовались – Лиара ни тогда, ни сейчас не знала, но… Хотя бы наличие этого механизма удерживало мисс Джеви от того, чтобы жестоко наказать «захандрившую» подопечную.       Тогда Лиара получала несколько часов отдыха в камере. На полу, конечно. Кровати ей в камере так и не поставили, так что приходилось спать на полу. А когда болела низина – иногда лежать было больнее чем сидеть и тогда молодая азари просто сидела, прислонившись спиной к стене и сложив руки под грудями. Сидела и тупо ждала, когда боль ослабнет или хотя бы немного утихнет.       Ей тогда казалось, что низину распирает «снежинка» - было на базе такое приспособление… Хорошо, что она на себе его не испробовала – просто не было повода. Но о том, как оно действует – знала. Видела других азари – и молодых, и не очень, которые испробовали его на себе. В качестве наказания, конечно. За проступки, конечно.       Лиара сидела и ждала, когда «снежинка» угомонится. Редко когда на это требовалось меньше часа. Ждала и понимала – норму всё равно придётся выполнить. Снова придётся раздвигать ноги, снова придётся опрокидываться навзничь. На кровати, на пуфе, на столе. Где угодно клиенту. А клиенты – разные. И сразу угадать, что именно клиенту нужно – невероятно сложно. Ей – сложно. Она – дева, она не настолько опытна. И, пережидая саднящую боль в низине, Лиара думала о том, что она теперь знает о людях и о турианцах и о саларианцах всяко побольше, чем какая-нибудь сравнимая с ней по возрасту азари, работающая танцовщицей в каком-нибудь ресторане.       Странная и очень страшная фраза была в ходу у людей: «Любой каприз – за ваши деньги». Получалось, что если ты заплатил несколько тысяч кредитов, ты получаешь, пусть и временно, полную власть над другим разумным существом, пусть даже и другой расы? Осознавать такое раз за разом было невероятно тяжело и очень больно. И физически, и душевно. А клиенты - платили. Платили – и требовали. Полагали, что раз заплатили – она, Лиара Т'Сони, им должна. По меньшей мере – отработать уплаченные деньги. По большей – выдать клиентам бесплатные бонусы. Поработать бесплатно. И сделать – приятно и качественно.       Сложно было ей, низведённой на уровень обслуживающего персонала, простой исполнительницы приказов руководства Базы и желаний клиентов проследить многие взаимосвязи и сделать нужные выводы, но… Как только предоставлялась возможность, она старалась их, эти самые выводы, делать. Не всегда удавалось их сделать или даже запомнить, но кое-что Лиара понимала уже тогда и тем более – сейчас, когда База осталась в прошлом, когда ту базу и нынешний Терум отделяли не только, хотелось в это очень поверить, километры пространства, но и годы чисто календарного невозвратимого времени.       Люди были консервативны и разнообразны в своих низменных желаниях, которые они стремились удовлетворить за счёт использования молодой азари. Именно использования. Ни о каких чувствах и положительных эмоциях речь не шла. Если и шла, то только об эрзаце: улыбка Лиары, её приветливость, послушность, покладистость, мягкость, готовность сделать очень и очень многое, что только пожелает очередной клиент. Поскольку большинство клиентов составляли люди, Лиара раз за разом убеждалась – ей не удастся ни разу запустить в работу азарийский механизм совокупления, тот самый, в котором активную роль играла биотика и «объятия вечности».       И биотика и тем более «объятия вечности» оказались у неё – рабыни-материала - надёжно заблокированы. Как это удалось сотрудникам Базы – Лиара ни тогда, когда была в периметре Базы, ни сейчас, на Теруме, не понимала. Но ведь удалось же! И это – настораживало. Если в этом основную роль сыграли именно люди – они без проблем смогут подчинить себе миллионы азари. К такому синекожие девы не были готовы раньше и не будут готовы ещё долго, ведь База блюла, как не раз впоследствии убеждалась младшая Т'Сони, свои секреты очень ревностно и надёжно. До сих пор не просочились в Экстранет даже крупицы сведений о таких технологиях.       Оставался стандартный физический способ совокупления. Именно совокупления – ни тогда, ни сейчас, годы спустя, Лиара этот процесс для себя по-иному не обозначала. Для неё, азари, это означало терпеть страшную нагрузку на «низину». День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Терпеть и работать. Терпеть и работать. Сколько членов она держала в своих руках, сколько впустила в себя, в свою низину. Впустила, позабыв, что такое девственность, что такое целомудрие, что такое чистота. Даже самые общие рамки поведения девы-азари не раз и не два трещали у неё со страшной силой в сознании, когда она раз за разом совокуплялась с клиентами. И когда была снизу, и когда была сверху. Мысли о том, что она просто работает, сберегает себя от ещё более крупных неприятностей: не будет она хорошо работать – её жестоко накажут и тогда болью и саднением в низине она уже не отделается… - не помогали. Или помогали, но очень слабо. Приходилось… приходилось заставлять себя не думать. Действовать на автомате. На таком совершенном автомате, что…       Как и многие другие азари, она обслуживала поначалу одиночных клиентов. Хотя знала и молилась безмолвно всем известным ей Богиням или, может быть, всё же Высшим Силам, о том, чтобы никогда не узнать того, каково это – «обслуживать» сразу нескольких клиентов. Особенно, если это – люди. Но… Люди оказались чрезвычайно изобретательны даже в казалось бы, осуждаемой, презираемой и преследуемой сфере извращений. Наступил день – и мисс Джеви приказала ей освоить… минет. И потратила несколько суток на то, чтобы Лиара, не прекращавшая на это время принимать клиентов, реально освоила это искусство. На весьма совершенных тренажёрах.       Правда после окончания обучения мисс Джеви с каменным лицом заключила шею своей подопечной азари в натуральный ошейник, предупредив, что он сумеет наказать «объект» за любую попытку навредить клиенту при столь «тонком» общении и показала небольшой ролик, который наглядно показал Лиаре, что будет с ней, если она «сглупит», как выразилась тогда кураторша. Что и говорить особо – ролик впечатлил. Неприятно впечатлил. И Лиара ещё раз внутренне подивилась предусмотрительности сотрудников База. Если уж они захотели зарабатывать много денег, то они блокировали всё, что препятствовало успеху в деле зарабатывания больших денег. А временами – очень больших.       Теперь кроме стандартного «совокупления» Лиара делала и минеты, которые мисс Джеви называла частью услуги, а не отдельной услугой. Лиара, правда, не была в этом согласна со своей кураторшей, но её-то мнения никто не спрашивал – ни мисс Джеви, ни тем более, клиенты, ни руководство Базы. Приходилось терпеть. И постепенно, работая с клиентами уже в расширенном пакете «услуг» младшая Т'Сони ощутила, что до встречи с группой клиентов осталось не так уж и много времени: руководство базы не любило использовать предоставленные возможности не в полной мере.       Несколько дней – и подозрения Лиары подтвердились. К ней пришли двое землян. И сказали, что она должна «обслужить» одновременно их обоих. Лиаре ничего не оставалось, как подчиниться. «Низина» в тот день у неё заболела уже к вечеру, но мисс Джеви, осмотревшая свою подопечную, заявила, что к утру всё нормализуется и не стала давать никаких лекарств или проводить какие-то процедуры. Свалившись в сон без сновидений, Лиара не особо верила в то, что наутро боль в «низине» исчезнет, но… Видимо, в очередной раз сработал тот же принцип – «не она первая, не она последняя». А раз так… То встречи с группами клиентов, которых теперь приходилось обслуживать одновременно стали чередоваться со встречами с одиночными клиентами. И там и там минеты были в цене и клиенты охотно платили за «расширенный пакет услуг». Редко кто из клиентов Базы ограничивался «стандартным» и тем более – «минимальным».       А ведь ещё и доение никто не отменял, и лабораторные исследования, да те же самые бултыхания в сферическом бассейне, когда там практически нет пространства для воздуха, когда кругом вода и приходилось дышать кислородом, «растворённым» в воде и каждый раз заново настраивать организм на существование в такой давно, казалось бы, забытой им среде обитания. И тренировки, которые проводила по-прежнему мисс Джеви, заботившаяся о поддержании физической формы своей подопечной и заставлявшая её и двигаться красиво, и лежать и сидеть привлекательно для клиентов.       Настал день, когда Лиара стала изнемогать от такой напряжённой нагрузки и столь плотного графика. Мисс Джеви не стала впадать в панику, не стала повышать голос. Она просто перед сном показала Лиаре ролик, в котором молодую азари – вряд ли старше младшей Т'Сони насилует – другого слова Лиара тогда не подобрала для обозначения того, что она увидела – огромный варрен. Тогда кураторша тихо сказала, что кроме варренов на базе присутствует богатый «ассортимент» животных, которые тоже могут составить непослушной и непокорной азари компанию и заставить её выложиться по максимуму, потому что альтернативой будет гибель в зубах этого животного и варрены тут – не самые кровожадные твари.       Лиара была неприятно впечатлена. Она, конечно, понимала, что в конечном итоге её, как биологическое разумное существо ждёт смерть, а точнее – гибель, но гибнуть от возбуждённого половой лихорадкой варрена ей как-то очень быстро и, можно сказать, резко - расхотелось. Она хорошо знала этих животных, и если ей показали варрена, вымахавшего до размеров, превышающих размеры среднестатистической азари раза в четыре, то… Гибель под ногами – или, может быть, всё же лапами – такого гиганта представлялась далеко не лучшим переходом в иной мир, если такой мир, конечно же, хотя бы для души разумного органика, действительно существует.       Мисс Джеви была удовлетворена реакцией своей подопечной на увиденное в ролике. Лиара присмирела и несколько декад обслуживала и индивидуальных и групповых клиентов без признаков проявления какого-либо недовольства. Спустя два месяца кураторша объявила младшей Т'Сони, что с клиентами она больше пока общаться не будет и теперь основное внимание должна уделить сдаче грудного молока.       - Это означает, объект, что теперь ты должна будешь большую часть суток быть готова. – дальнейшее кураторша не уточняла, понимая, что Лиара сама додумает и поймёт необходимое. – Потому твои груди большую часть суток теперь будут напряжены. Молоком. – уточнила мисс Джеви. – И ты должна будешь позаботиться всемерно о качестве молока и о полноте его сдачи.       Кураторша слов на ветер не бросала. И теперь доение было трёхразовым в сутки. Да, теперь большую часть времени Лиара была избавлена от необходимости ублажать клиентов – будь то люди, турианцы или саларианцы, но… когда ты по возрасту и по большинству вменяемых стандартов – дева, очень сложно свыкнуться с мыслью, что грудь у тебя занята естественным делом не эпизодически, а постоянно. Порождает, содержит и отдаёт молоко. Ежесуточно, на протяжении недель и декад. Всё же сдавать молоко было как-то безопаснее и легче, чем сексуально обслуживать клиентов других рас, пусть и трёх, но всё равно напряжно… А тут…       Мисс Джеви была права: здесь почти всё зависело теперь от самой Лиары. Ответственность резко возросла. Но ведь никто не снимал с рабыни-материала обязанности плавать в бассейне, проходить тренировки по силовой и пластичной подготовке и прочее и прочее и прочее. Лиара продолжала уставать, но кураторша считала эту усталость нормативной и не акцентировала на ней своё внимание, продолжая добиваться результатов. Главное – результат. А процесс Лиара должна была теперь обеспечить сама. Да, её стали кормить лучше – плитка суточного рациона увеличилась в размерах и стала более питательной, но… Большую часть суток ходить с увеличившимися в размерах и изрядно потяжелевшими грудями…       - Не думай даже. – сказала мисс Джеви как-то вечером, когда Лиара в очередной раз отдыхала, сидя у стены в своей камере, от только что закончившейся процедуры доения. – Никаких лифчиков или бюстгальтеров. Ни тканевых, ни ремённых. Молоко должно быть качественным. И на его качество влияет очень многое. В том числе и то, что оно, условно говоря – «не давленое». Азари столетиями не знали, что такое лифчики, они рожали и кормили грудью по два раза в год. С определённой натяжкой – можно считать, что практически непрерывно. Иначе вы бы не научились так плодиться. Так что все твои опасения – беспочвенны. – на этом слове кураторша сделала особое ударение и посчитала разговор законченным. – У тебя не будет времени задумываться над этим. Твоя нагрузка будет более разнообразной очень скоро.       И она снова не сказала ничего, кроме правды. Да, грудь болела, тяжелела и временами Лиаре было неудобно и откровенно страшно, были и мысли о том, что такая огромная грудь, приличествующая зрелой матриарху азари, останется у неё, молодой девы на ближайшие сто лет жизни. Ведь никто её, рабыню-материал не выпустит в ближайшее время за ворота базы. Никто не выпустит. Как-то сумела кураторша вбить в подсознание своей подопечной эту максиму, развить в ней эту уверенность в том, что она, Лиара Т'Сони, может быть и, скорее всего будет похоронена в пределах базы. Где и как – это уже другой вопрос.       Несколько декад – и Лиара свыклась со своей новой ролью. Грудь почти перестала болеть и даже стала возвращаться к нормальным, приличествующим деве-азари размерам пусть не каждый раз и не так быстро, как хотелось бы, но уже не отвисала огромными баллонами.       - Ты скоро будешь снова участвовать в съёмках, объект. – сказала мисс Джеви. – Для этого тебе нужно будет уделить внимание своему телу. Груди, как ты уже убедилась, привыкли. А с остальным телом мы поработаем отдельно.       И действительно, количество «сдач» молока со временем сократилось до одного-двух раз в три дня, а вот количество съёмок соответственно, увеличилось, как и количество заплывов в бассейне-сфере, ведь теперь Лиару снимали не только «на суше», но и в воде того самого бассейна. А что – желает клиент видеть плывущую обнажённую азари – имеет право лицезреть. Он за это деньги платит, кредиты отрывает со своего счёта. Далеко не всегда пухлого. Приходилось Лиаре позировать, осваивать всё новые и новые позы, замирать в самых, казалось бы, неудобных положениях. Мисс Джеви продолжала командовать и добиваться только качественных результатов. А Лиара… Она, наконец, смогла отдохнуть от самого ощущения постоянной угрозы возврата к сексуальному общению с клиентами. Пусть уж лучше смотрят на снимки, ведь для многих разумных органиков азари – на одно лицо и вряд ли кто при современном могуществе программного обеспечения будет заморачиваться сличением физиономии то есть лица позирующей в обнажённом виде азари со вполне официальным, но устаревшим портретом некоей доктора ксеноархеологии. Лиара никогда не чувствовала к себе особого интереса со стороны посетителей Экстранет-ресурсов – учёный и учёный, изучает там чего-то, статейки пописывает и публикует. И всё. Ни драйва, ни особенностей.       Да, лабораторные эксперименты тоже продолжались, но Лиара не раз изумлялась – они не были калечащими, не оставляли следов. Техника и технологии землян неприятно впечатляли – азари до таких высот не добрались и вряд ли без посторонней помощи со стороны тех же саларианцев доберутся в ближайшее время. Мисс Джеви заставляла Лиару поддерживать форму, выполнять ежедневно и качественно комплексы специально подобранных упражнений: клиент, оплативший снимок или целый ролик, должен быть доволен товаром и впечатлением от этого товара. Закон рынка… Жестокий закон, но – закон.       Через декаду – или, может быть, через две – сейчас точно младшая Т'Сони и сказать бы не могла, через сколько времени – мисс Джеви объявила, что Лиара теперь будет танцевать для сотрудников лабораторной части Базы. Да, с неё никто не снимал статус рабыни и статус объекта тоже остался, но танец для сотрудников, не приватный – общий, это, как объяснила мисс Джеви, всё же показатель признания. Да и сама Лиара видела и отмечала, что далеко не каждая азари пользуется успехом у тех же сотрудников лабораторной части Базы, которым, кстати, отдыхать культурно тоже хочется. Благо и танцоры под рукой – те же самые, которые «материал». Если этот материал сохранил телесную привлекательность, то почему бы и нет? И Лиара следующие несколько декад танцевала.              Сейчас, вися в этом киселе – странном фиксирующем устройстве защиты, младшая Т'Сони уже не хотела вспоминать детально каждый день, проведённый на базе. Ей очень хотелось обрести свободу, покинуть этот кисель, как когда-то она покинула базу. Но самой выпутаться из киселя не представлялось возможным. Оставалось ждать внешней помощи. Постороннюю помощь. И Лиара, ожидая спасителя или спасителей – всё равно, лишь бы покинуть этот кисель, стала вспоминать то, как ей удалось покинуть Базу и вернуться, пусть и не сразу, к обычной жизни. Да, ей пришлось приложить максимум усилий к тому, чтобы восстановиться, не обращаясь к медикам и психологам с психиатрами. Это было нелегко, но она с этим справилась. Через несколько лет она уже снова руководила пусть и небольшими, но вполне легальными и даже официальными археологическими экспедициями, снова занималась раскопками на планетах, хранивших следы пребывания протеан. Эти несколько лет были сложными и трудными, но не вспомнить сейчас о них – означало оставить в работе не самые приятные воспоминания о рабстве. Только воспоминания о том, как она в одиночку преодолела последствия своего заключения на Странной Базе смогут вернуть ей душевное спокойствие и одновременно – существенно скоротать время до того момента, как придёт помощь.