Сверкающие глаза

      - Может быть. – тихо сказал Сарен. – Только мне почему-то кажется, что она уже давным-давно не дитё. – старший Спектр поприветствовал учтивым кивком Стива – водителя челнока. – «Мако» на борту? – осведомился он о судьбе бронетранспортёра, оставленного группой высадки защищать от непрошенных гостей вход в подземный тоннель.       - Да. – ответил водитель. – Мы его сразу забрали, как только убедились в том, что все геты и кроганы – мертвы. – он посмотрел на азари, которую старший Спектр бережно держал на своих руках. - Стартуем?       - Стартуем. – Шепард проследил, как Артериус укладывает Лиару навзничь на лавку, надавил сенсор на инструментроне. – Карин, нужна ваша помощь. Передаю информацию.       - Приняла. Доставьте Лиару сразу ко мне в медотсек. – отозвалась врач. – И позаботьтесь о её спокойном поведении.       - Хорошо. – Шепард взглянул на протеанина, стоявшего у изголовья. – Явик?       - Будет она спать. До самого медотсека будет. – проговорил воин древней расы. – Глубокий обморок. Я погрузил её в сон, пусть действительно будет поспокойнее. – добавил он. – И вы правы, Сарен. Она – действительно уже не дитё. Но, возможно, вы имели в виду какой-то другой смысл этого слова.       - О, да. – согласился старший Спектр. – Совсем другой смысл. Несколько смыслов.       - Мы уже покидаем нижние слои атмосферы, коллеги. – сказал Найлус. – Но добираться до корабля придётся долго. Четверть часа. Фрегат успел уйти на другой «сегмент» орбиты.       - Если она будет крепко спать – нам без особой разницы, сколько добираться. – сказал Шепард. – Рассаживайтесь. Не надо над ней стоять, коллеги. Мы и так достаточно времени провели на ногах. – он подождал, пока усядутся в кресла его спутники и только тогда сел в свободное кресло сам, механически пристегнувшись.              - Бена. Они нашли Лиару. – Чаквас вышла на связь с матриархом по аудиоканалу инструментрона. – Затребовали медпомощь. Там возникли сложности. С Лиарой. – большего она не говорила вслух, хотя в файле, переданном старпомом содержалась, конечно же, намного более точная и подробная информация о происшедшем там, внизу, на Теруме. Хорошо ещё, что группа высадки эвакуирована оттуда на челноке и если и были посторонние зрители и наблюдатели, то они вряд-ли что могли бы сделать, чтобы помешать уходу кораблика на орбиту. А трупы археологов – членов экспедиции, руководимой Лиарой… За ними придёт фрегат из Азарийского Пространства. Дэвид уже продублировал вызов, да и Сарен с Найлусом проставили на файле свои подписи, обеспечивающие ускоренное реагирование на полученное сообщение со стороны соответствующих служб.       - Я этого ожидала. – старшая Т'Сони напряглась. Ей хотелось вот прямо сейчас сказать очень много своей подруге, но она сдержалась, поспешно встала с кресла и отошла от стола. – И…       - Думаю, вам стоит встретить прилетевший на борт челнок. Он прибудет через двенадцать минут. Несколько дополнительных минут потребуется техникам ангара на швартовку. Итого – где-то пятнадцать минут. Но в медотсеке, Бена, вы увидитесь с Лиарой далеко не сразу. Если уж Джон попросил моего вмешательства… - Чаквас сделала трудную для неё недлинную паузу. – С Лиарой не всё так хорошо, как мы могли предполагать раньше.       - Я поняла, Кари. – проговорила матриарх, склонившись над столом. - Спасибо. Я… я подойду в ангар за несколько минут до их прибытия. – Бенезия первая прервала связь.       Этого-то она и опасалась. Лиара увидела протеанина, превосходно обходившегося без стандартных, ныне привычных скафандров, использовавшего свой, боевой, ярко-красный. Увидела, изумилась. Ну и… Шок получился… определённо, не слабый. Скорее всего – обморок. Стандартное, обычное для очень многих разумных органиков автоматическое средство, защищающее нервную систему от перегрузок. Ударных перегрузок. Терум… Оказался сложной планетой для группы высадки. Если бы там не оказалось протеанских артефактов… вряд ли Лиара обратила на Терум внимание, но ведь Явик-то предполагал, что на этой вулканически-активной планете есть не только простые побрякушки, но кое-что посерьёзнее. Протеанская технология. Серьёзная и секретная. Конечно, Шепард с двумя турианцами-Спектрами могли бы спуститься на Терум и, безусловно, втроём найти и эвакуировать Лиару, не привлекая к работе на Теруме протеанина. Могли. В этом Бенезия не сомневалась. И не только потому, что любила Джона. Она успела хорошо понять и узнать, как Шепард умеет и любит работать, выполнять свои служебные и должностные обязанности. Так что он с двумя Спектрами вполне мог найти и эвакуировать Лиару на фрегат и без участия в высадке на планету Явика. Мог… Хотя… кто из нормандовцев мог и, главное, хотел запретить а также, тем более – воспрепятствовать Явику спуститься на Терум?       Это – планета, на которой предостаточно ценнейших протеанских артефактов. Скрытых от постороннего взгляда, кстати. Да, планета – сложная, вулканическая активность – зашкаливает. Возможно, для шахтёров и охотников за ценными полезными ископаемыми это тоже – точка притяжения. Если Лиара действительно увидела в составе прибывшей на Терум группы высадки протеанина и не смогла его опознать – возможно, она хлопнулась в обморок. Бывает. Но если Явик прочитал в ней что-нибудь поглубже простой потери сознания от эмоционально-нервной перегрузки – тут действительно сложность может быть. Большая сложность. Тем более – если Шепард сам, ещё будучи на Теруме, запросил у Карин профессиональную медицинскую помощь. Он по пустякам Карин дёргать не будет. Дорога она ему. Даже если она отдала предпочтение Андерсону – всё равно дорога. Вполне возможно, что Явик… поспособствует тому, чтобы Лиара не взбрыкнула, не вовремя очнувшись в челноке. А уж в Медотсеке он сможет помочь Карин. Да и Шепард тоже поможет.       Двенадцать минут тянулись необычно долго. Бенезия нервничала, ей не сиделось в кресле за рабочим столом. Она мерила салон шагами, стараясь унять вполне понятное волнение. В ангар она пришла за шесть минут до прибытия челнока. Заставила себя сесть на какой-то небольшой пластиковый контейнер, чтобы своей суетливой ходьбой не мешать техникам и инженерам. У них - своя работа, они заняты делом, а она… Она всего лишь ждёт. Ждёт, когда ей… можно будет впервые за несколько десятков лет увидеть свою дочь. Увидеть Лиару, своё Крылышко! Джон… он выполнил своё обещание. И – не только он один. Шепард, как хорошо знала Бенезия, никогда не выделял себя среди других нормандовцев, всегда подчёркивал прежде всего их заслуги и их возможности, скромно умалчивая о своих собственных. Для обоих турианцев-Спектров эта высадка – особая. После сложной работы на Цитадели – особая. И они спокойно пошли за Шепардом… Как простые воины, а не как правоохранители. И Явик пошёл на Терум как воин… Насколько Бенезии удалось понять, там была установлена протеанами какая-то новая защитная система. Военная система, секретная. Значит… Значит, присутствие протеанского офицера там необходимо. Хотя бы потому, что Лиара… не преминула бы залезть туда, где были отдельные части этой системы.       Матриарх видела, как осторожно и медленно раздвигаются бронированные створки ворот ангара – фрегат готовился принять челнок на борт. Техники работали спокойно, размеренно, без суеты и напряжения. Всё же хорошо, что они уже привыкли действовать в режиме военного времени. Да, «Нормандия» - военный, боевой разведывательный корабль. И экипаж тут – соответствующий. Лишних «пассажиров» нет, все – заняты своим делом, никто не бездельничает. Теперь и у неё, матриарха азари будет тоже работа, с которой лучше, чем она, никто не справится. Карин, конечно, сделает со своей стороны всё, чтобы Лиара… восстановилась, но главное – теперь дочь будет рядом со своей мамой круглосуточно…       Андерсон говорил, что от Терума фрегат пойдёт к Илосу – протеанской планете и будет идти туда долго. Несколько суток – минимум. Может быть, даже неделю. Хорошо, если декаду. Командир корабля не хочет привлекать постороннее внимание к передвижениям «Нормандии» к этой планете. У него, конечно же, есть на это свои основания, о которых, может быть, осведомлён Джон, но он-то ей, своей подруге, не скажет о них. Принцип необходимого знания: «не знаешь – не скажешь». Главное, что все эти дни она, пожилая азари, сможет быть круглосуточно… Именно - круглосуточно и, главное – реально – рядом со своей дочерью. Впервые за долгие десятки лет. Рядом с дочерью. От одной мысли об этом Бенезии становилось очень тепло и спокойно. Матриарх азари смотрела на дымку, перекрывшую проём ангара. Защитное поле фрегата. Челнок, возвращаясь, пробьёт его, а потом… потом сойдутся тяжёлые бронестворки ворот ангара и фрегат, выйдя с орбиты Терума, устремится к той, малоизвестной планете. Уйдёт в полёт… А у неё, матриарха азари будет рядом Лиара. Её чистокровная дочь. Единственная дочь…              - На подлётном курсе, капитан. – доложил Стив, когда в иллюминаторах челнока показался чёткий силуэт фрегата-прототипа. – Ангар открыт, нас ждут.       - Хорошо. – Шепард вопросительно посмотрел на Явика.       - Сар. – протеанин повернул лобастую голову к старшему Спектру. Тот встал, подошёл к лавке, склонился над лежащей навзничь азари, подхватил её тело на руки. – Она - не проснётся. Только в Медотсеке и только в присутствии Карин. – протеанин встал. – Подозреваю, Чаквас уже сообщила Бенезии о том, что мы нашли её дочь и что она находится в подлетающем челноке. Обычное дело. Так что… Джон…       - Хорошо, Яв. – Шепард встал. – Можешь не уточнять. Сделаю. Но мешать ей особо… увидеть дочь… нельзя.       - Нельзя, согласен. – Явик подошёл к боковой двери салона, коснулся рукой рычагов открытия створки. – Но и… Впрочем, вы, Джон, знаете лучше. Найлус…       - Будет лучше, если первым выйдет Джон, Явик. – младший Спектр встал со своего кресла. – Бенезия, уверен, будет встречать дочь «у трапа» и кроме Шепарда, ей никто лучше не поможет в этом… сложном случае. – он подошёл к салонной двери, взглянул в иллюминатор. – Мы уже швартуемся. Вижу матриарха. Наверное, она пробыла здесь… минут десять до нашего прибытия, не меньше. Трап, кстати, уже подан. Открываем, Стив? – младший Спектр обернулся к водительской кабине.       - Да, уже можно. – подтвердил водитель.       Найлус потянул на себя рычаг и створка салонной двери плавно ушла вверх. При ручном способе открывания такое допускалось. Автоматика бы просто сдвинула створку в сторону.       Сарен подождал, пока на площадку трапа выйдет Шепард, потом вышел сам, неся на руках Лиару. За Сареном пристроился Явик. Найлус вышел последним.       - Джон… - Бенезия быстро и немного суетливо поднялась по трапу, остановилась перед старпомом. – Что с ней?! – она взглянула на азари, которую Сарен осторожно нёс, спускаясь по ступеням металлического передвижного трапа. Двое техников удерживали трап, чтобы он не поехал в сторону.       - Нервное перенапряжение. Явик ей… представился. – сказал Шепард, провожая старшего Спектра взглядом. – Сар, неси в Медотсек. – старпом поймал вопросительный взгляд Артериуса. - Най, сопроводи!       - Хорошо. – младший Спектр кивнул и пошёл впереди Сарена. Техники и инженеры провожали старшего Спектра с его ношей взглядами до тех пор, пока оба турианца не скрылись в портале выхода из ангара.       - Идём. – Шепард приобнял Бенезию и они пошли следом за двумя правоохранителями. Явик пошёл за Шепардом, стараясь сохранять дистанцию в несколько метров – мешать Джону и Бенезии сейчас ему не хотелось, он отчётливо чувствовал, как напряжена пожилая азари и как волнуется Джон, читавший состояние своей близкой подруги как… как открытую книгу и, может быть, даже лучше.       Стив, вышедший в салон, подождал, пока по трапу поднимутся техники, открыл пару лючков, подсвечивая себе фонариком, что-то стал пояснять подошедшим спецам. Те согласно кивали. Машина требовала обслуживания. Ворота ангара медленно закрывались под мерное спокойное мигание сигнальных ламп.       Бенезия верила… и не верила тому, что её дочь – теперь уже совершенно реально, в самом деле - на борту фрегата-прототипа. Она обрадовалась, когда Шепард её приобнял и повлёк за собой, догадывалась, что идут они не куда-нибудь, а в Медотсек. Сарен с Найлусом, конечно, быстры. Скорее всего, они - в Медотсеке и Карин уже занимается Крылышком. Богиня, она, её мать, до сих пор опасается, до сих пор медлит, до сих пор не верит, что теперь дочь – рядом. Не верит, хотя видела её на руках у старшего Спектра, видела отчётливо и глубоко и полно убедилась, что это – действительно её Лиара.       ВИ замка входной двери-люка Медотсека, мигнув светодиодами, окрасил панель в зелёный цвет и беспрепятственно пропустил Шепарда и Бенезию. Найлус и Сарен сидели в креслах в своеобразном «предбаннике». На безмолвный вопрос вошедшего Шепарда, пока Бенезия оглядывалась по сторонам, ответил Сарен:       - Явик – там, внутри. – старший Спектр указал рукой на закрытую дверь одной из палат. - Чаквас пока что вскользь осмотрела Лиару. Сказала, что особых сложностей нет.       - Почему он? – спросила Бенезия, сделав несколько шагов к указанной Артериусом палатной двери и бросив быстрый взгляд на шедшего рядом с ней Шепарда. Тот, видимо, был готов к этому вопросу:       - Обморочное состояние… Неизвестно, когда оно бы сменилось… бодрствованием. Явик учёл это и… погрузил Лиару в сон. Безопасный сон. Ему этот сон и снимать.       - Хорошо. – помедлив и обдумав услышанное, ответила Бенезия, увидев открывающуюся дверь. На пороге стояла Чаквас:       - Джон, Бена, зайдите. Ваше присутствие - необходимо. – она взглянула на напрягшихся турианцев. – Вам обоим – спасибо. Вы доставили Лиару быстро. Она… почти в порядке. А с проблемами мы разберёмся. – пропустив в палату азари и старпома, она закрыла дверь.       - Будем ждать? – спросил Найлус. – Карин… в боевом режиме. Вижу это и чувствую.       - Будем. – коротко ответил Сарен. – Ты прав, она действительно занята теперь реальным и трудным делом, поэтому на её резкость и немногословность, а также – некоторую безапелляционность в высказываниях я… не обращаю особого внимания. – сказав это, Артериус устроился в кресле поудобнее.       Явик, стоя у кровати, на которой навзничь лежала Лиара, коротко поприветствовал вошедших. Чаквас своей стремительной походкой приблизилась к изголовью, остановилась, бросила быстрый взгляд на индикаторы многочисленных медицинских приборов:       - Сейчас она крепко спит. – обернувшись к подошедшей Бенезии, сказала Чаквас. – Так что мы можем спокойно и свободно обсудить создавшуюся ситуацию. Понимаю, что вас, Бена, интересует, что же там, на Теруме, произошло, но на этот вопрос лучше Явика никто не ответит.       Протеанин приблизился к старшей Т'Сони, взял её за запястье левой руки и Бенезия за несколько минут во всех деталях увидела происшедшее в подземельях Терума. Большинство вопросов, которые она так хотела задать, сразу потеряли для матриарха всякую актуальность.       - Лиара пять десятков лет была вне пределов вашей досягаемости, Бена. – продолжила Чаквас, внимательно наблюдавшая за тем, как отреагировала на увиденное и почувствованное старшая Т'Сони. – Я действительно не стала пока что раздевать Лиару, хотя мне и требовалось это сделать для проведения полного медицинского обследования. Явик… помог мне определить её состояние, возможно, точнее и полнее, чем я бы смогла это сделать даже использовав главный сканер, но тут в ходе крайне поверхностного осмотра были выявлены обстоятельства, требующие вашего, Бена, присутствия и решения.       - Какие? – матриарх-азари напряглась.       - Говорить об этом вслух словесно можно очень долго. – сказала Чаквас. – У нас нет столько времени. Потому… Будет лучше, если Явик покажет всё вам. Своим способом. – она взглянула на протеанина.       - Вам будет лучше присесть, Бенезия. – тихо сказал протеанин, не выпуская из своей руки запястье руки азари. – Так будет безопаснее. – он подождал, пока матриарх сядет в подставленное подошедшим Шепардом кресло и только после этого включил передачу данных.       Бенезия вздрогнула и застыла. Явик отметил это, обернулся к старпому:       – Она будет нервничать. Информация тяжёлая. – пояснил он Шепарду прежним тихим голосом. – Поэтому я постарался, чтобы она… не особо активно сейчас пока что двигалась. Так что сейчас она нас всех, здесь присутствующих, не замечает, не видит и не слышит. То, что она сейчас видит и чувствует, было снято мной из очень глубоких слоёв памяти, сознания и подсознания молодой азари. – добавил он. – Мать должна это знать. Прошло пятьдесят лет и Лиара… уже другая. Сарен… был прав. Я не понимаю, как это он определил, но… он прав. Горькая правота. Очень горькая.       - Я хочу это знать, Явик. – тихо сказал Шепард. – И садиться в кресло я - не буду. Выдержу. – он подошёл ближе к протеанину, протянул правую руку.       Явик обхватил её запястье пальцами второй своей руки. Шепард замер, прикрыв глаза веками. Как протеанин ухитрился передавать одну и ту же информацию двум разным разумным органикам с временным «сдвигом» – ведь Бенезия начала смотреть «фильм» раньше старпома – Чаквас, наблюдавшая за капитаном и матриархом, не понимала, но, видимо, воин древней расы умел и не такое. Поэтому врач, поглядывая на индикаторы над кроватью и на лицо спящей молодой азари, спокойно ждала. Шепард и Бенезия имели право знать всё и, кроме Явика, никто не смог бы им это показать и пояснить в разумные сроки.       Минута истекала за минутой. Карин видела, как напряглась, так и не закрывшая глаз Бенезия, как окаменел Шепард. Он действительно стоял неподвижно, но врач видела и чувствовала, каких значительных усилий ему эта неподвижность стоила. В глазах матриарха азари блеснули слёзы, она подалась вперёд. Шепард чуть склонил голову. Ему тоже было очень тяжело – Явик не скрывал от них почти ничего из того, что увидел во внутреннем мире Лиары, а увидел он, - Карин была в этом убеждена, - немало. Сейчас, вероятнее всего, он показывал Бенезии и Джону «полную версию» того, что было скрыто в сознании, памяти и сути молодой азари. Ей, врачу, он показал краткую версию. Своеобразную выжимку, самое основное, на что ей, медику, предстояло – и было необходимо – обратить особое внимание, осуществляя лечение. Лиару… предстояло восстанавливать и лечить. Не только от физического истощения, но и от психических проблем. Оказалось, у младшей Т'Сони таких проблем накопилось немало. Она, конечно, пыталась их устранять, но, как доказал Явик, ей это не удалось сделать полностью и качественно. Явик, как видела Чаквас, продолжал передавать Шепарду и Бенезии снятую с Лиары информацию. Он показывал им… многое… Разве что, как понимала Карин, он не акцентировал внимание «зрителей» сейчас на обычных заботах Лиары: раскопках, организации и руководстве археологических экспедиций. И без этого хватало моментов, на которые надо было обратить особое внимание.       Бенезия… Она не выдержала вала увиденного, услышанного и почувствованного… первой, закрыла лицо руками. Заплакала. Плечи пожилой азари… задрожали, затрепетали. Не плач – рыдания… Явик… отреагировал моментально: скорее всего – уменьшил интенсивность передачи информации, но… пожилая азари увидела слишком много. Слишком много ранящего, слишком много тяжёлого. Сейчас… только протеанин мог удержать Бенезию в относительной норме. А потом… потом придётся матриарха подержать в Медотсеке в качестве пациентки. Рядом с Лиарой, конечно. Вряд ли молодая азари к тому времени очнётся – Явик позаботится, но… Пусть уж мать видит свою дочку почти постоянно, чем снова возвращается в пустой салон и ежечасно прибегает в Медотсек, в палату к дочери.       Наконец Явик разжал пальцы своих рук. Шепард, очнувшись первым, сразу подошёл к сгорбившейся, сидевшей в кресле Бенезии, присел на корточки, обнял её. Она подалась вперёд, заплакала сильнее, плечи… да и не только плечи пожилой азари продолжали вздрагивать. Чаквас понимала – то, что она, мать Лиары, увидела благодаря Явику… Сама Лиара не захотела и, скорее всего – по самым разным причинам - не смогла бы рассказать матери сколько-нибудь полно. Рассказывать такое словесно – невероятно тяжело и очень, очень больно – в этом Карин была убеждена и уверена стопроцентно. Да, у азари есть… такое расовое средство, как «объятия вечности». Универсальный, сильный инструмент для передачи огромных объёмов данных, но до возможностей протеанина этому инструменту, как понимала врач фрегата, очень и очень далеко. Вряд ли Лиара пойдёт на передачу такой информации матери через «объятия вечности». Это и для неё будет смертельно опасно и для Бенезии – тоже крайне неприятно. А протеанин… он, вне всяких сомнений, смог профильтровать информацию, сделать её безопасной и в то же время – предельно полной и правдивой. Бенезия имеет все права знать о некоторых моментах в жизни дочери всё. Потому что иначе… ей не построить нормативные взаимоотношения с повзрослевшей, изменившейся и… постаревшей Лиарой. Во многих смыслах, а не только календарно повзрослевшей на пятьдесят лет, проведённых вдали и от матери и от отца.       Вторая кровать в палате есть. И теперь она пустовать не будет. Понадобится. Для Бенезии. Пусть мама будет рядом с дочкой. Это – нормально. И сейчас, даже если Лиара по-прежнему будет спать сном, «наведённым» Явиком, мама должна быть рядом с дочерью. Пятьдесят лет разлуки младшей и старшей Т'Сони должны уйти в прошлое и остаться там.       Шепард… Неведомо как, но он понял намерения Карин. Молча, просто и быстро подхватил плачущую Бенезию на руки, выпрямился, повернулся… И вот уже пожилая азари лежит на второй кровати и смотрит, почти инстинктивно повернув голову, на спящую дочь. Матриарх по-прежнему не отпускает рук Джона и тот не торопится оставлять её без… телесного контакта. Сейчас важно, что Бенезия ощущает себя защищённой. Не одинокой. Пусть. Джон и Бена - любят друг друга и теперь эта любовь поможет Бенезии справиться с тяжестью и сложностью предстоящего ей периода узнавания дочери. Сколько этот период будет длиться – сейчас не сможет сказать никто из нормандовцев. Ясно только одно – он будет очень длительным и напряжённым. Будет тяжёлым. Значит, Шепарду тоже придётся теперь много времени и сил уделять Бенезии. Со временем – и её дочери. Явик, как была убеждена Чаквас, тоже не останется в стороне.       - Консилиум, Джон? – шёпотом сказала Бенезия.       Тот обернулся к Чаквас, та кивнула.       - Он уже… состоялся. – продолжила матриарх. – Если я видела и ты видел… Значит, мы… оба в курсе. И Явик в курсе, и Карин… Что же теперь делать-то?… - она с надеждой посмотрела на старпома. – Я… я боюсь не справиться со всем этим, Джон. Пятьдесят лет… - она задышала прерывисто, скрывая усиливавшееся волнение. – Они, эти годы… для меня внезапно очень и очень… расширились, Джон. – матриарх подняла взгляд на подошедшую к кровати Чаквас. – Мне… Кари, предстоит провести здесь…       - Минимум сутки, Бена. – подтвердила врач. – Лиаре… будет спокойнее рядом с вами. Сейчас это – важно.       - Карин… прошу, проведи, как можно скореее, её осмотр и обследование. Полное. Используй сканер. – тихо сказал матриарх. – Я доверяю Явику. Он – не солгал ни разу… нигде. Информация… полная, но… Мне важно знать, в каком состоянии сейчас… Лиара. Её тело и психика. Знаю, она многое мне по самым разным причинам… не расскажет, даже тогда, когда очнётся и в достаточной степени придёт в себя. Потому я… Я хочу знать и твоё мнение.       - Я сделаю всё, Бена. – сказала Чаквас и Бенезия заметно успокоилась. Её дыхание стало почти нормальным: глубоким и нечастым. – Но сейчас несколько часов Лиара - проспит. А потом - я проведу обследование.       - Хорошо. – Бенезия закрыла глаза и отпустила руки Шепарда. – Джон, спасибо тебе… за поддержку и… за то, что вернул мне дочь. – прошептала она, ещё больше расслабляясь.       - Я не один это сделал, Бена. – тихо сказал старпом.       - Понимаю. – не открывая глаз ответила матриарх. – Явик…       - Хорошо, что вы теперь – вместе, Бенезия. – сказал протеанин, подходя к кровати, на которой лежала старшая Т'Сони. – Турианцы…       - Я их обязательно поблагодарю… позже. – прошептала матриарх.       - Всё, всё. – тихо сказала Чаквас. – Им обеим надо сейчас отдохнуть в тишине. Им обеим - нужен покой. – она повлекла протеанина и старпома к выходу из палаты. – Всё равно сейчас нет смысла ничего делать. Несколько часов сна им нужны… очень нужны обеим. – с этими словами она вышла вместе со своими спутниками в коридор, прикрыла за собой дверь палаты. – Они обе отдыхают. Спят. – сказала она вставшим с кресел и подошедшим турианцам. – Идите оба пока к себе. Несколько часов им будет нужен покой. Я ничего пока делать не буду. Только пассивный контроль. – она посмотрела на Сарена. – И… она обязательно поблагодарит вас обоих… за дочь. Позднее, Сар, Най.       - Хорошо. – кивнул старший Спектр. – Идём, Най! Спасибо, Карин. – он коротко и учтиво кивнул врачу, направился к двери Медотсека. – Идём, Най. – повторил Артериус. - Всё остальное – позже.       Подождав, пока турианцы покинут медотсек, Карин подошла к своему рабочему столу, включила инструментрон. Сбросив несколько файлов на кристалл памяти, она выключила экран и клавиатуру, взглянула на синусоиды состояния членов экипажа корабля:       - Думаю, нам, всем троим следует доложить о происшедшем командиру корабля. – сказала она, пододвигая кресло к столу. – Бенезия и Лиара будут спать ещё долго, сон их будет достаточно глубоким, без сновидений. – Явик кивнул, подтверждая слова медика. – А нам за это время нужно будет решить, что и как делать. Далеко не всё следует сваливать на матриарха и её дочь. Идёмте. – она отошла от рабочего стола, направляясь к двери Медотсека. Шепард и Явик последовали за ней.              Андерсон, получив все данные об осуществлённой на Теруме высадке, просматривал файлы на своём инструментроне. Командирская каюта была погружена в приятный для глаз и для нервов полумрак – в «полном свете» не было никакой необходимости, да и бронекрышка по-прежнему перекрывала каютный иллюминатор, заставляя использовать искусственное освещение. Читая тексты, сформированные автоматикой и написанные многими нормандовцами, командир корабля довольно чётко теперь представлял себе картину происшедшего на планете.       От Цитадели пришлось лететь кружным путём на Илос, потом – на Терум и теперь… Теперь, скорее всего, снова придётся вернуться на Илос. Надо дать возможность Карин провести необходимое лечение Лиары. Если уж Шепард, совершенно не склонный к преувеличению степени опасности, потребовал медицинскую поддержку с фрегата ещё находясь на Теруме, ситуация там сложилась не простая. Совсем не простая. Джон не умеет паниковать. Он, да, умеет волноваться, беспокоиться, но паниковать – не умеет. Выбивают у своих слушателей инструкторы и преподаватели эту способность с первых дней занятий в «Академии «Эн-Семь». Выбивают надёжно. Захотят выпускники «эн-семёрки» запаниковать, но – не смогут. Сейчас капитан Шепард, безусловно, находится не где нибудь, а именно в Медотсеке, рядом с ним – оба турианца и протеанин. Команда, где каждый член, каждый участник – важен и нужен, просто необходим и потому – органичен. Военное подразделение фрегата, способное решать за пределами корабля сложнейшие задачи. Таких задач будет очень много. Полёт предстоит очень сложный. Если уж после Цитадели пришлось спустя всего несколько суток лететь не куда-нибудь в более-менее известные области исследованного пространства Галактики, а в малоизвестную и малоизученную область, где располагалась планета со звучным названием Илос… сразу как-то повеяло Грецией… то… Да и на Цитадели Шепард, два турианца и Явик были естественны именно в своём единстве. Шепард рядом с Явиком, Явик рядом с Шепардом и оба – землянин и протеанин – рядом с двумя турианцами-Спектрами. Хорошо, что удалось сохранить за Сареном и Найлусом статусы Спектров. Очень хорошо. Да, теперь и он, командир фрегата, тоже Спектр. Присвоили таки звание через столько лет после опалы. Теперь Спектром является и Шепард, но, как полагал Андерсон, догадываясь, что его предположения – обоснованны и справедливы, для Шепарда звание Спектра – что-то такое… внешнее. Он – Спектр не по званию, а по сути. Не во всём, конечно, ведь идеальных Спектров нет и, скорее всего, не будет, но, пожалуй, он наиболее близок к этому идеалу. Во всяком случае – в понимании нормандовцев.       Само собой, Карин сейчас работает в Медотсеке в полную силу. Она именно работает, а не только командует и руководит. Ей предстоит теперь очень многое решать и делать единолично. Быстро и чётко. Так, как она любит действовать. Теперь её безделье - закончилось, началась реальная большая работа.       Эти несколько суток хода до Илоса… Сколько их будет, интересно, этих суток, если ясно, что идти придётся кружным путём? Джеф и его напарник, конечно, недавно представили командиру корабля предварительные предложения, да и Прессли не подвёл, составил свои «проекты». Навигатор и пилоты корабля теперь работают единой командой. Прессли, кстати, постепенно излечивается от весьма настороженного, да что там уж особо скрывать-то – очень даже негативного отношения к инопланетянам. Турианцы и протеанин – сочетание, которое, как теперь был убеждён Андерсон, способно самого закоренелого ксенофоба заставить так или иначе, но реально трансформироваться во вполне лояльного к инорасовым разумным органика. Да, конечно, ещё на борту фрегата-прототипа и очень необычная матриарх-азари. Дополнительный, так сказать, «фактор трансформации» для любого ксенофоба. Андерсон знал, сколько Бенезии написали и прислали писем иденцы – от детей до стариков. Специалисты поста РЭБ, становящегося одним из центральных в структуре постов и подразделений фрегата, доказали это командиру корабля наглядно и чётко. Огромная переписка. Разнообразная. И Бенезии, как хорошо знал Андерсон, очень нравится активно и часто переписываться со своими знакомыми, друзьями, подругами. Не только людьми, но и азари, и турианцами, и саларианцами. Она не чувствует теперь себя замкнутой в пределах Азарийского Пространства. Что-ж, это – хорошо, такая незамкнутость – полезна и важна. А сейчас она – необходима Бенезии, когда рядом появилась её дочь.              Стук в дверь командирской каюты прервал чтение Андерсоном очередного файла. Капитан встал, надавил нужные сенсоры на панели, встроенной в столешницу рабочего стола. Первой, как всегда, вошла Карин. Андерсон коротким учтивым кивком поприветствовал свою близкую подругу. Та кивнула весьма приязненно в ответ. Окинула Дэвида внимательным, но мягким взглядом. За ней в командирскую каюту, чуть помедлив, оказывая врачу фрегата и очень достойной женщине обычное привычное уважение, вошли Явик и Шепард. Турианцы не пришли, вероятнее всего, Карин попросила их вернуться из Медотсека сразу в салон. Пусть. И без того по выражению лица и несколько напряжённой походке Чаквас Андерсон без труда определил, что предстоящий разговор будет… тяжёлым.       Карин отодвинула кресло, села. В свободные кресла вокруг рабочего командирского стола сели протеанин и старпом. Дверь в каюту закрыл, конечно же, Шепард, привычно зашедший последним. Ну любит Джон почти везде идти в арьергарде. Любит. Есть у него такая странность. Андерсон, конечно, не сомневается, что если нужно – Джон спокойно выдвинется вперёд, но тогда он неизбежно и неизменно отодвинет всех остальных разумных себе за спину. Чтобы те… не пострадали. Никоим образом. Такая у него есть привычка, которую сам Андерсон уже никогда не называет – даже мысленно – странностью. Для Джона так действовать – совершенно естественно.       Вопросительный взгляд Андерсона коснулся лица Чаквас. Та подняла голову:       - Позволю себе быть откровенной, Дэвид. – тихо сказала Карин. – Я, возможно, нарушаю многие протоколы, ритуалы и стандарты, но… Вынуждена заметить, что я не могу сейчас поступить по-иному. Джон, - она взглянула на Шепарда, - затребовал медицинскую поддержку с борта фрегата ещё тогда, когда группа высадки находилась на поверхности Терума. Или – под его поверхностью, в пещерах. Сейчас это уточнять, уверена, не нужно. Затребовал, когда группа находилась на планете. Это, как ты, Дэвид, сам понимаешь, серьёзный сигнал. И я подготовилась. Благо, есть стандарты, протоколы. Ничего, в общем-то, сложного. Сарен доставил на своих руках Лиару ко мне в Медотсек. С борта челнока. Ты, конечно же, об этом знаешь. – Андерсон, подтверждая, чуть заметно кивнул головой. – Я… я подождала, пока Сарен выйдет из палаты, но вместо него в палату сразу вошёл Явик. – Протеанин кивнул, подтверждая правильность сказанного. – И сразу уточнил, что ему было необходимо погрузить Лиару в… довольно необычную, нестандартную разновидность сна, чтобы молодая азари не пострадала при транспортировке на борт корабля с поверхности Терума. Учитывая это, я разрешила Явику остаться в палате. Провела минимальную, в основном - аппаратную проверку состояния здоровья Лиары. И выявила, - врач бросила осторожный быстрый взгляд на напрягшуюся матриарха, - что Лиара… уже не дева. Явик подтвердил это. Вероятнее всего, он об этом знал ещё на поверхности Терума.       - Мне пришлось, командир, стрелять чуть ли не по ногам молодой азари, чтобы остановить её, попытавшуюся едва ли не сразу после освобождения из пелены поля-киселя, сгенерированного системой защиты Башни, приблизиться к пульту установки. – уточнил протеанин. – Уже тогда я понял, что передо мной – не азари-дева. Не скрою, меня это… напрягло. А потом… потом Лиара попыталась угрожать мне пистолетом. Пришлось обездвиживать. Во избежание всяческих возможных эксцессов с её стороны. Люди, возможно, назвали бы это обездвиживание «соляным столбом» или - разновидностью заморозки при «столбняке». Да без разницы, как это определить! – подчеркнул протеанин. – Лиара почти сразу проявила ко мне повышенный интерес. Я её интересовал даже больше, чем турианцы с легко читаемыми знаками Спектров на скафандрах и Шепард. – проговорил воин древней расы. – В состоянии «столбняка» пришлось эвакуировать молодую азари на поверхность.       - Тела её коллег-археологов были нами оставлены там, в подземном зале. – уточнил Шепард. – Мы позаботились о том, чтобы спасатели и эвакуаторы как можно быстрее нашли их. Вызвали корабль из Азарийского Пространства. На большее – времени и возможности у нас не было. – добавил старпом.       - На поверхности мне пришлось ответить на главный вопрос, сильно мучавший молодую азари. – сказал Явик. – Я не назвал ей своё имя, но сказал, к какой расе принадлежу. Результат – глубокий обморок. Предполагаю, что это – защитная реакция нервной системы в ответ на очевидную перегрузку по ряду направлений. Возможно, то, что я сказал вслух и достаточно громко и чётко слово «протеанин», запустило механизм отключения сознания слишком быстро. Предполагаю также, что Лиара до последнего надеялась на то, что я - не протеанин, а принадлежу к какой-либо другой расе. – Явик помедлил. – Пришлось Сарену доставить её в челнок на своих руках, уложить на лавку. Сначала, как я предполагаю, мы, члены группы высадки, вполне могли бы постоять до самого прибытия челнока на фрегат, но… потом пришлось мне вмешаться. Да и - не только мне. Как Сарену удалось понять, что она – не ребёнок… Я не знаю, честно. – сказал, помолчав с минуту, Явик. – А в салоне… я сам не знал, насколько длительным будет этот внезапный тяжёлый обморок и каковы будут его последствия. Наверное, всё «смазало», лишило чёткости проведённое мной почти инстинктивно сканирование сути молодой азари. Пришлось мне погружать её в сон, да ещё и позаботиться, чтобы она гарантированно проснулась только в Медотсеке. Я предполагал, что она проявит высочайшую спонтанную активность, если очнётся в челноке. Надо было исключить любые внешние раздражители, потому вместо того, чтобы пережидать путь с планеты на корабль на ногах, мы разместились в креслах. Хорошо ещё, что азари не проснулась во время полёта к «Нормандии». Я, конечно, сделал всё, чтобы её сон был достаточно глубок, но… Слова Сарена о том, что она «не дитё», насторожили меня и я подверг молодую азари ещё одному лёгкому сканированию. Залез на этот раз в глубинные слои памяти, сознания, подсознания. И нашёл, мягко говоря, немало доказательств правильности и справедливости сказанного Сареном. То, что я узнал, меня откровенно скажу, совершенно не порадовало. Пришлось настоять на своём присутствии рядом с Лиарой во время первичного медосмотра. – Чаквас кивнула, подтверждая, что именно так и было. – Я прекрасно знаю, что врач и пациент должны общаться в этот момент наедине, но… Не будучи уверен в том, что глубина сна будет достаточной и Лиара не проявит неожиданную даже для меня физическую активность… Я показал Карин своим методом часть того, что мне удалось снять с сути молодой азари. Можно сказать – прочесть её суть. Достаточно полно и глубоко прочесть. Важнейшие части «снятого», конечно, далеко не все. – Чаквас осторожно и медленно кивнула вторично, свидетельствуя, что так оно и было. – Потому Карин приняла решение пока что не снимать с Лиары скафандр, комбинезон, бельё. Я знаю и понимаю, что это ограничение существенно мешает врачу провести полный предварительный осмотр – и аппаратный, и ручной, но излишняя обнажённость… Если бы Лиара очнулась, эта обнажённость, я теперь в этом не сомневаюсь, она бы стала дополнительным раздражающим, мобилизующим и негативно мотивирующим фактором, провоцирующим молодую азари на недопустимую активность. – Явик сделал в своём докладе очередную короткую – меньше чем на минуту - паузу. Все привыкли к такой его манере говорить, поэтому продолжали ждать, что он скажет дальше. – Карин согласилась с тем, что необходимо о многом проинформировать её мать и Джона. Чаквас сама по собственной инициативе пригласила в палату, где находилась Лиара, Бенезию и Шепарда. Я же своим методом… только дал им обоим возможность увидеть и почувствовать относительно полную версию того, что мне удалось «снять» с сути молодой азари. Не скрою, это было… нелегко. Не для меня – для протеан это обычная, рутинная, рабочая технология информационного обмена. Для Бенезии и для Джона. – сказал Явик. – Бенезия… ей это было, знаю и понимаю, очень тяжело и я потому несколько ослабил силу и полноту переданного матриарху азари информационного потока. Джон… выдержал, хотя, знаю и понимаю, что и ему это далось очень нелегко.       - В общем и целом, Дэвид, Лиара – не дева. – сказала Чаквас. – Она провела несколько месяцев… в рабстве. Там её… насиловали и издевались над ней… Разнообразно и… очень грязно. Происшедшее в тот период наложило серьёзный, калечащий и деформирующий отпечаток на суть, сознание, подсознание, психику, физиологию Лиары. – Чаквас помедлила. Нет, она не копировала манеру говорить у Явика, она просто давала возможность слушателям обдумать сказанное ею раньше и сама собиралась с мыслями и с силами, чтобы продолжить свой собственный доклад. – Благодаря Явику я смогла определить, что после бегства из рабства… Детали я сейчас раскрывать не буду, они не столь важны… Лиара долгое время вынуждена была избегать любых контактов с другими разумными органиками. Почти постоянно она была вынуждена пребывать в полном одиночестве. Она боялась других разумных органиков и боялась, смею утверждать, не без оснований. Потом… Она, вероятнее всего, как доказал мне Явик своими средствами, сумела оправиться в физическом смысле, не особо засвечивая свои медицинские проблемы перед другими разумными органиками. Да, она по-прежнему «шифровалась» от родителей, избегала появляться в пределах Азарийского Пространства, потому все восстановительные операции, всё восстановительное лечение и соответствующие процедуры она проходила в клиниках разных рас, весьма удалённых территориально от расового Пространства. Благо такие возможности в исследованной части Галактики сейчас и раньше уже имелись. Потом… она всё же вернулась к активной жизни, тяжело, долго, больно, но преодолела отчуждённость от других разумных органиков, восстановилась в официальной науке и снова стала заниматься раскопками, связанными с протеанами и их культурой. Терум и раскопки на нём стали очередной точкой в длинной цепочке раскопок, которыми молодая азари занималась после окончания основного периода восстановления. Как доказал мне Явик, Лиаре не удалось восстановиться полностью и – в необходимой степени. Она… и физически и психически резко… постарела. И процессы старения продолжают оказывать на её жизнь прямое или опосредствованное воздействие. Многогранное воздействие. Она, конечно же, как я видела сама и как доказал мне Явик, сопротивляется этим воздействиям, но её возможности ограничены. Короче говоря, коллеги, командир, - сказала Чаквас, - перед нами сейчас азари, которая внешне выглядит как дева, а физически и физиологически и психически она – матриарх. Или, в очень лучшем случае – матрона. – помолчав несколько секунд, Карин продолжила, - Я, не скрою, специально оставила Бенезию рядом с Лиарой в Медотсеке. Скажу вам просто и чётко: Лиару насиловали. Над ней – издевались. И она была в шаге от насильной беременности. Поэтому сейчас будет очень важно сделать всё, чтобы удержать контроль над её дальнейшим развитием в безопасных рамках. Эти рамки – нестандартны. Очень нестандартны. – подчеркнула врач. – Лиара не сможет вернуться полностью и окончательно в привычный для её возраста дипазон возможностей и рамок. Не сможет. Она… искорёжена. И эту искорёженность преодолеть будет крайне сложно даже за несколько десятков лет.       - Период пребывания в рабстве, как мне удалось определить весьма приблизительно, закончился для Лиары двенадцать-шестнадцать лет тому назад, коллеги. – сказал Явик. – И я согласен с доктором Чаквас – такие деформации, которые она получила в этот период, выправить и преодолеть даже за четыре-пять десятков лет – не получится. Есть ещё одна деталь, на которую нам, как военным разведчикам, правоохранителям и спецназовцам, надо, в силу складывающейся в Галактике предвоенной ситуации, обратить особое внимание. Дело в том, коллеги, что по ряду признаков, которые мне удалось выявить при просмотре сути молодой азари, её держала в рабстве организация, входящая в структуру под названием «Цербер».       - Безбашенные ксенофобы. – хлопнул ладонью по столешнице Андерсон. – И сюда добрались.       - Куда они только не добрались. – поддержал командира Шепард. – Я, когда Явик предъявил эти моменты, был не менее сильно возмущён. Но – факт остаётся фактом, коллеги. Предполагаю, что Лиара теперь – на крючке у «Цербера». Как минимум – в зоне пассивного слежения и контроля. Как бы это ни прозвучало парадоксально, предположу, что Лиару выпустили из рабства намеренно. Ей помогли бежать, дали возможность убежать. Но – не оставили в покое. И то, через что ей пришлось пройти… То, что осталось в её памяти и в сути навечно или, в лучшем случае – очень надолго, однозначно свидетельствует о том, что эта структура, «Цербер», готова воевать практически со всеми расами разумных органиков «Большого Космоса». Эта структура готова уничтожить человечество, втянув его в гибельное противостояние с полутора десятками рас Внеземелья. Особенно горько это говорить, подтверждая, что какая-то важная часть институтов этой структуры действует в рамках Альянса Систем. Пока что нет никаких свидетельств того, что эти две структуры разделились и действуют самостоятельно. Благодаря тому, что запомнила Лиара, мы, уверен, теперь знаем, что церберовцы достигли больших успехов в деле подчинения и манипулирования другими расами разумных органиков и прежде всего – азари, турианцами и саларианцами.       - Могу только дополнить, коллеги, - сказала Чаквас, - что я, как врач, отметила при поверхностном осмотре молодой азари и при ознакомлении с тем, что удалось снять с сути Лиары Явику, это то, что Лиару заставляли забывать многие моменты, связанные с пребыванием в рабстве. Да, ей открыто и чётко заявили, что она – вещь, что она – никто, что она – не пленница, а именно – рабыня и - даже лабораторный материал. При этом ей не давали запоминать очень многие детали, но, к счастью для нас, Лиара оказалась достаточно сильной и стойкой для того, чтобы эти детали всё же запомнить. И, хотя эта картина до сих пор не полная – нельзя не признать профессионализм и подготовленность церберовских специалистов – Лиара помогла нам узнать очень многое. Дорогой ценой, конечно. Очень дорогой. – подтвердила врач. – Насколько я поняла… у нас впереди - работа на особой планете. И я бы, как медик, не рекомендовала давать возможность Лиаре принять любое участие в этой работе, не рекомендовала давать возможность молодой азари вообще физически покинуть борт фрегата при нахождении в том закрытом районе.       - У нас появляется ещё одно направление работы, коллеги. А именно – противодействие «Церберу». Не скрою, у нас и раньше были определённые подозрения по этой структуре и теперь они, к сожалению, изрядно дополнены и уточнены. – сказал Андерсон. – Будем считать, что это – наше первое совещание, на котором мы утвердили это направление как часть плана нашей практической оперативной и перспективной деятельности на ближайшие месяцы, а возможно – годы. В дальнейшем мы не раз, уверен, будем собираться для обсуждения и разработки планов наших действий против этой структуры. – он помолчал, обвёл взглядом коллег, собравшихся вокруг стола. – Карин, Джон. Предполагаю, что вам надо вернуться в Медотсек. Лиара и Бенезия нуждаются в вашем присутствии рядом с ними. А к тебе, Явик, у меня будет просьба. И ты, уверен, знаешь какая. Потому – останься.       - Хорошо. – воин древней расы сдержанно кивнул.       - Ты прав, Дэвид. Мне вполне хватило увиденного и почувствованного благодаря Явику для того, чтобы хоть как-то определиться с тем, что следует сделать в ближайшем будущем. – сказала, вставая, Чаквас. – Я возвращаюсь в Медотсек и буду рада, если Джон будет рядом со мной в эти несколько часов.       - Я скорректировал расписание вахт и обходов, Джон. – сказал Андерсон. – Будь рядом с Бенезией и Лиарой, а также – с Карин столько, сколько необходимо. Сейчас это – важнее всего. У нас – минимум неделя на проход к планете, так что… Искренне надеюсь, что… нам удастся хотя бы начать возвращать молодую азари к нормальной жизни после очередного постигшего её кризиса…       - Есть, Дэвид. – Шепард встал. – Я буду в Медотсеке.       - Хорошо. Все, кроме Явика – свободны. Спасибо. – сказал Андерсон, пододвигая к себе клавиатуру инструментрона. Ему хотелось ощутить под пальцами привычный холодок сенсорных клавиш, чтобы успокоиться перед тем, как Явик передаст ему всю информацию о том, что же произошло с Лиарой.       Шепард и Чаквас вдвоём покинули командирскую каюту и направились к Медотсеку. Чаквас шла чуть впереди. Шепард, понимая состояние медика, не навязывал Карин своё общество, ему и самому было о чём подумать. Они оба шли медленно. Карин изредка взглядывала на экранчик своего инструментрона – профессиональная привычка, необходимость контролировать состояние здоровья и обеих азари, находящихся в Медотсеке, и остальных нормандовцев, находившихся в пределах корпуса фрегата.       - Яв… - Андерсон поднял взгляд на сидевшего напротив протеанина. – Мне покажешь самую полную версию. Самую полную. – повторил командир фрегата. – Это… надо. – несколькими нажатиями на сенсоры клавиатуры настольного инструментрона капитан заблокировал каютную дверь. – Приступай. – он протянул руку через столешницу. Явик обхватил её своими пальцами и сознание Дэвида захлестнула «картинка».              Чаквас вошла в Медотсек, не обратив особого внимания на то, как быстро открылась внешняя герметичная дверь. Сразу прошла в палату, успев кинуть быстрый сканирующий взгляд на табло общих показателей. Обе азари – спали. Как подсказывал Карин весь её врачебный опыт, спали глубоким сном. Всей разницы – только в том, что Лиара спит тяжёлым сном, а Бенезия… Она просто утомлена. Слишком многое на неё, пожилую азари свалилось за последние несколько десятков минут. Хорошо, что они обе спят. Сон им обеим необходим. Мерцающие индикаторы докладывали хозяйке Медотсеке детали состояния пациенток. Где-то были зелёные индикаторы, но были теперь и жёлтые и даже – несколько красных. Присмотревшись, Чаквас определила, что красные индикаторы отмечают не особо опасные аспекты состояния молодой и пожилой азари. Главное, что обе азари спят и они находятся в безопасности. Как принято говорить у землян – под надзором врачей. В медицинском учреждении. Конечно, всем разумным органикам было хорошо известно, что даже врачи не всесильны, но всё же лучше быть в определённых ситуациях поближе к профессионалам, способным помочь остаться в живых не причитаниями, не слезами, не молитвами а чем-то более серьёзным и действенным.       Опыт врача и приборный контроль подсказывали Карин, что Бенезия уснула далеко не сразу после того, как Шепард и Чаквас вышли из палаты. Наверное, да что там наверное – совершенно точно – пожилая азари долго смотрела на лежащую на соседней кровати дочь. Смотрела и не могла насмотреться. Радовалась, что дочь – рядом. Пусть она спит и не знает ничего о том, где она сейчас и кто с ней рядом. Пусть спит. Мать смотрела на дочь и ей, пожилой азари, это было важнее всего. А потом, через несколько минут… Или, может быть, через несколько десятков минут Бенезию сморил сон. Усталость. Измотанность. Что угодно, но пожилая азари уснула. Да, поначалу – чутким сном. Может быть, она надеялась, что азари-дочь всё же очнётся. Не очнулась. Явик – профессионал и он сделал всё, чтобы Лиара восстановилась. А сон для восстановления физических и психических сил, для приведения в норму – лучше всего. Или – лучше многого.       Сон азари Чаквас безошибочно – ох, как ей самой хотелось верить сейчас в эту безошибочность – определила как глубокий. Значит, ни Лиара, ни Бенезия не слышат и не чувствуют сейчас ничего, что могло происходить в окружающем мире. В палате – выгородке было тихо. Вот так, незаметно и вполне ожидаемо, Медотсек стал работать в боевых условиях. Стал превращаться в… Госпиталь?! Наверное, да, всё же стал превращаться в госпиталь. Правда, ни одна азари не была ранена, но они обе, вне всяких сомнений, были травмированы. Так или иначе, но – травмированы.       Чаквас провела быстрый осмотр обеих азари. Спят. Хорошо, глубоко спят. Взглянув на индикаторы надкроватных панелей с приборами, Чаквас позволила себе обернуться ко входу в палату. Шепард стоял на пороге. Стоял и смотрел на обеих азари. Смотрел такими глазами… В том, что он любит Бенезию, Чаквас и раньше не сомневалась, но сейчас Джон смотрел почти таким же влюблённым… нет, всё же - любящим взглядом на Лиару… Удивительно… Хотя… молодая азари – дочь Бенезии. И, к тому же, многие люди верят в то, что нельзя любить женщину, не полюбив её ребёнка. Теперь Чаквас видела, что Шепард любит и Бенезию и Лиару. Это… хорошо. Это – крайне ценно.       - Они обе спят, Джон. – тихо сказала Чаквас, подходя к старпому. – Спят крепко. Идёмте ко мне в кабинет. Пусть они спят и дальше. – она подождала, пока Шепард выйдет в коридор, вышла из палаты и прикрыла за собой дверь. – Идёмте.       Они вошли в кабинет главного врача Медотсека – основное обиталище Карин. Шепард подождал, пока Чаквас усядется в своё рабочее кресло перед столом, активирует инструментрон, просмотрит созданные автоматикой протоколы состояния пациенток. Он, как понимала Чаквас, строго уважал право каждого нормандовца прежде всего уделять внимание работе. Должностным обязанностям. А сейчас он понимал, что нельзя упускать в состоянии обеих азари никаких деталей, никаких изменений. Просто нельзя. Потому что… Потому что это опасно. Для них, для азари – в первую очередь.       - Присаживайтесь, Джон. – мягко и тихо сказала Чаквас, жестом указав на свободное кресло. Шепард подошёл к креслу, помедлил, потом сел. Сложил на коленях руки. Он, как видела и чувствовала врач, напряжён и взволнован. Досталось ему во время просмотра «полной версии»… Сильно досталось. Даже для него, закалённого высокоуровневого спецназовца то, что передал, показал, продемонстрировал Явик, оказалось сложным и очень тяжёлым. Психически тяжёлым. Он любит Бенезию и вот теперь… Теперь он хорошо понимает, что его любимой будет очень тяжело. Лиара – больна. Тяжело больна. Внешне, может быть, она и здорова, но… внутренне она больна. И физически и психически. Болезнь… вряд ли в медицинских справочниках она описана, искорёжила молодую азари. И сейчас, как отчётливо понимала Карин, Шепард думал о том, как помочь Лиаре. Не Бенезии – Лиаре. Для него любовь могла быть только деятельной. Он, конечно, мог много и красиво говорить, но предпочитал действовать. Результативно и эффективно действовать. Потому что считал, что если любишь – должен помогать деятельно тому, кого любишь.       - Они обе пострадали. – тихо сказал Шепард. Ни к кому персонально не обращаясь, глядя куда-то в пол. – И Бена, и Лиара. – добавил он. – Я не знаю, но… Без Явика восстановить Лиару… Хотя бы начать её восстанавливать… Не получится. Я… я не смогу это даже начать делать в одиночку, Карин. А начинать… начинать надо. Мало времени теперь осталось до того момента, как им обеим придётся покинуть борт фрегата, придётся вернуться в пределы Азарийского Пространства.       - Явик… Думаю, он не откажется нам помочь в этом. Нам обоим, Джон. – мягко и тихо сказала Чаквас. Она тоже не стремилась смотреть на Шепарда, понимала, что ему будет нелегко выдерживать её внимательный, всё подмечающий взгляд. Взгляд подруги. Не просто врача и офицера ВКС Альянса Систем. Подруги. Даже отдав предпочтение Андерсону, даже зная о том, что Шепард ушёл в сторону, она продолжала понимать , что он – рядом с ней, он всегда готов помочь ей… Да, сейчас он – только друг. Но – очень близкий друг. Которому она может доверять. И для кого ей очень хочется остаться именно подругой. Близкой подругой. Не настолько, конечно же, близкой, какой она, безусловно, является для Дэвида, но всё же.       Шепард просто просчитывает ситуацию на годы вперёд. А как же иначе-то? Если уж протеане воевали с Жнецами сотни лет, если те же иннусанонцы воевали десятилетия, то смешно даже полагать, что нынешние обитатели галактики согласятся просто вот так сразу умереть за несколько месяцев, и тем более – согласятся сдаться Жнецам в кратчайшие сроки. И потому Джон просто просчитывает ситуацию с обеими азари на эти самые месяцы вперёд, понимает, что каждый день, каждые сутки, каждая неделя противостояния будут предельно важны и загружены работой, напряжённой работой до предела. Значит, и обе азари тоже для Джона стали важны, как работа, как часть большой работы, которую он ведёт. Не только как человек, но и как старпом разведывательного фрегата. Разведке доступно многое, что недоступно по понятным причинам линейным частям. И Шепард понимает, что так вот просто допустить потерю обеих азари он себе позволить не может. Понимает Джон, как была убеждена Карин, и другое: Лиара пострадала никак не меньше Бенезии. Да, по-другому пострадала, но в целом… За эти самые недели, декады и месяцы мало что можно сделать даже силами нормандовцев при прямом участии Явика. Важно будет побудить и саму Лиару поработать для своего собственного выздоровления. А вот с этим могут быть и, скорее всего, будут, значительные сложности. Лиара слишком молода, а ей досталось настолько сильно, что не каждая многосотлетняя матриарх выдержала бы это без потерь и деформаций. У Лиары нет опыта, нет фундамента прожитых лет, чтобы вот так просто найти в самой себе что-то такое, что поможет выпрямиться и сохраниться. Да, она, безусловно, многое сделала для того, чтобы выздороветь, вернуться к активной работе, снова возглавить археологические экспедиции, снова заниматься любимым делом – протеанами. Только вот теперь этого будет недостаточно по той простой причине, что впереди – война. Впереди – военное время. Впереди – противостояние с Жнецами. И, если действительно Лиару захватывал в рабство, а потом – выпустил из рабства «Цербер», то…       - «Цербер» служит нашим врагам. – сказал Шепард. Снова сказал тихо, спокойно, ровным, безжизненным голосом, сказал так, словно ни к кому не обращался. – А у нас основной враг сейчас – Жнецы. Значит… Значит, «Цербер» так или иначе, служит Жнецам. Я могу ошибаться в оценке степени служения, но уверен в том, что он – послушен Жнецам. Подчинён им. Он в любом случае – не против Жнецов.       Джон замолчал. Он – немногословен. Сказал – и умолк. Сказал, как поняла Карин, достаточно. В его высказывании не было ничего от шаманства, колдовства и волшебства. Он просто… просто вспоминал всё, что увидел в тех мыслеобразах, которые передал ему Явик, услышал в разговорах, касавшихся Лиары.       Если действительно Лиара «на крючке» у «Цербера»… То это – дополнительная сложность. Дэвид прав, это – дополнительное направление работы для нормандовцев. Сложное, тяжёлое направление, которое потребует раз за разом тратить и без того небогатые корабельные и экипажные ресурсы. Да ещё статус «фрегат – прототип» - тоже проблема. Крейсерское ядро на корпусе фрегата. И ведь не обвинишь турианцев ни в чём особом. Они и так передали землянам свою разработку двухвековой давности. «На, тебе, боже, что мне не гоже». Просто отдали старую, можно сказать – древнюю разработку и перестали особо уж интересоваться её судьбой. К турианской непродуманности люди добавили свою глупость и стремление к тяжёлым и дорогим экспериментам – и вот результат: фрегат с крейсерским ядром. Сложный в обслуживании и в управлении. Можно сказать, что капризный. И этот фрегат на долгие декады предвоенного, а возможно – и военного времени становится их, нормандовцев, единственным домом.       Шепарда, безусловно, беспокоит то, что очень скоро придётся расставаться с обеими азари. Нет никакой возможности оставлять их на борту фрегата бесконечно долго. Ведь у Бенезии есть муж, а у Лиары – отец. Да, да, та самая азари-матриарх Этита. И она уже знает, что Бенезия выжила и вернулась. Знает об этом твёрдо и точно. А теперь, вне всяких сомнений, очень скоро узнает о том, что нашлась и вернулась их единственная чистокровная дочь-азари. Вернулась сначала к матери. И теперь она должна вместе с матерью вернуться к отцу. Чтобы была полная семья: мама, папа и их ребёнок. Именно для этого, а не для того, что неким нормандовцам – и, кстати, не только людям – потребовалось заиметь резидента в Азарийском Пространстве. Шепард бы на такое – только заиметь резидента - не пошёл никогда. Убедил бы в противоестественности такого варианта кого угодно. Любыми средствами. Убеждать, как хорошо знала теперь Карин, он умел. Не любил, но умел. Впрочем, здесь не следует говорить о любви. Хотя… именно любя Бенезию и теперь, вне всяких сомнений, полюбив Лиару, Шепард именно потому и протестовал бы против такого «узкого» варианта – только заиметь резидента. Он прекрасно понимал, что и самой Бенезии, вернись она в одиночку, без Лиары, на Тессию, было бы очень сложно: ей грозил суд и нешуточная опала за прегрешения, которые она не совершала, но которые с лёгкостью неимоверной попытались бы приписать именно ей чиновницы Матриархата. Точно не посмотрели бы, что и старшая Т'Сони когда-то не слишком уж и давно была такой же чиновницей. Была. Вот – ключевое слово, ключевое понятие. Она теперь – не одна из них. И потому на неё постараются «повесить всех собак». Обвинить во всех возможных прегрешениях и преступлениях. Ей, Бенезии, пришлось бы туго даже тогда, когда бы она пришла на Тессию одна. Пришла, чтобы встретиться с Этитой… А сейчас ей придётся ещё труднее, ведь на руках у неё – тяжело больная дочь. Которая все эти годы, включая время пребывания на Теруме, старательно избегала пределов Азарийского Пространства. Любыми путями и под любыми предлогами избегала. И теперь, в преддверии Вторжения Жнецов… Бенезии придётся нелегко. Потому что ей придётся приложить максимум усилий для того, чтобы Лиара больше не покидала пределы этого самого Азарийского Пространства. Потому что если начнётся Вторжение… Между Лиарой и Бенезией встанут сотни километров пространства, которые любой корабль не сможет преодолеть в разумные сроки. В том, что Жнецы попытаются или просто отключат ретрансляторы, Чаквас не сомневалась. Надо будет потому убедить Бенезию и убедить Лиару не пытаться покидать пределы Азарийского Пространства, а ещё лучше – вернуться на Тессию.       Лиара любит свою родную планету. Планету, на которой она появилась на свет. Любит особой любовью. Можно сказать, что даже жертвенной. Бенезия многое рассказала Чаквас о Лиаре, её первых годах жизни. Очень многое рассказала. Доверилась. И теперь Лиару надо убедить не покидать Тессию. Вернуться на свою родную планету и работать там. Только там. Рядом с мамой и рядом с папой. Свою родную, материнскую планету азари будут защищать до последней возможности. В этом Чаквас не сомневалась. И Лиара… найдёт на Тессии немало возможностей для приложения своих сил и способностей. Она будет рядом с мамой и папой, а это значит, что она будет сильна и спокойна. Сколько бы времени ни заняло полное восстановление её психического и физического здоровья, она будет рядом с родителями и будет на родной планете. Она будет знать, что её силы, её возможности нужны её соотечественницам и соплеменницам.       - Лиара… вернётся на Тессию. – тихо сказал Шепард. – И… будет там полезной и необходимой. – добавил он после секундной паузы.       Чаквас не встрепенулась, не стала взглядывать на сидевшего рядом старпома. То, что они думают почти синхронно – в этом она не находила ничего особенного. С людьми, попавшими в сложные жизненные ситуации это часто случается, а уж в такой ситуации, в какой оказался Джон, эта синхронность не просто обязательна – она необходима. И потому – крайне естественна.       Мысли Чаквас вернулись к предстоящим нескольким суткам. Значит, двое-трое, может быть – четверо-пятеро суток корабль будет идти к Илосу, затем – стоянка на Илосе, скорее всего, там корабль продрейфует на орбите, эта стоянка займёт несколько дней. Сколько – сейчас сложно сказать, потому что… да просто по многим причинам. Затем – путь к Азарийскому Пространству. Нельзя сказать, сколько он займёт времени – наверное, не меньше недели, может быть – декаду. Итого – двадцать-двадцать пять дней на путь туда и обратно. Мало, очень мало для того, чтобы Лиара хотя бы начала устойчиво восстанавливаться. Конечно, если объединить усилия, то можно достичь успехов. Только вот вряд ли можно рассчитывать на максимальное объединение усилий. Вряд ли. Больно и… очень горько это осознавать, но всегда сыщутся несколько слабых звеньев и тогда… процесс восстановления Лиары затянется на срок, больший чем тот, который она проведёт на борту «Нормандии».       И Шепарду тогда будет очень тяжело. И – больно. Он, конечно, как мужчина, будет хранить эту боль и эту тяжесть глубоко под внешним покровом спокойствия и сосредоточенности. Ведь он – офицер, спецназовец и старпом командира разведфрегата, второй по значению после командира корабля офицер. Будет держаться. И это «держаться» будет ему очень дорого обходиться. Он не будет сидеть на борту – с этим справится Андерсон. А Джон… Джон будет рваться на высадки, будет рваться в бой, ведь только так он сможет не думать почти постоянно о Лиаре, Бенезии, Дэйне.       Это только на первый взгляд может показаться, что мужчине любить нескольких женщин – легко и просто. На самом деле это – крайне сложно. Мало кто может из мужчин достичь успеха здесь, в этом деле. А Джон… он обречён любить многих женщин. Некоторых, нескольких, но – многих. Любить до тех пор, пока не встретит свою… единственную. Ту, которой он останется верен… на всю оставшуюся свою жизнь. Но даже найдя свою единственную он сделает всё, чтобы его женщины, которых он продолжит по-прежнему любить, были в безопасности, были живы и здоровы. Были целостны. Они для него – прежде всего личности, а потом уже – тела. И он сделает всё, чтобы они были счастливы, чтобы они нашли свои «половинки». Наверное, их мужья будут очень благодарны Шепарду за то, что он сберёг честь и целостность их жён. Сберёг, любя их. Не используя, а любя.       Тот взгляд, каким Шепард, стоя в проёме палатной двери, смотрел на Лиару… сыграть невозможно – в этом Чаквас была абсолютно убеждена. Шепард и не играл этот взгляд. Этот взгляд для него был естественным, единственно-возможным. Он любил не только Бенезию. Он любил Лиару… В том числе и потому, что Лиара – неотъемлемая часть Бенезии. Её дочь. Единственная. Шепард... знает, что не может не любить Лиару. Просто знает. И действует в соответствии с этим знанием. Вряд ли, конечно, Лиара почувствовала и осознала этот любящий взгляд, но… что знают люди о своих возможностях и способностях? Что знают о своих возможностях и способностях азари? Почти ничего. В этом Чаквас как врач была убеждена и даже уверена.       Бенезия отдалась Шепарду. Отдалась не только потому, что хотела забеременеть. Но и потому… и, думается, прежде всего потому, что любила его. Искренне, полно любила. Последней любовью матриарха азари. Она… боялась, что Лиара… не выжила. Боялась поверить в эту возможность, но, как долго живущая на этом свете азари, предполагала возможность худшего исхода. И, может быть, даже где-то инстинктивно стремилась использовать любую возможность оставить после себя продолжение… Что вообще точно знают разумные органики об инстинктах? Да ничего не знают такого уж точного и прочного! Ничего. Даже учёные, которых зовут привычно умниками и разумниками.       Она не обвинила его, Джона, в том, что осталась бездетной. Она… поняла Джона. Поняла, почему он не стал использовать свои сверхспособности и сверхвозможности. Да ту же Струну! Не стал. И сейчас, вполне возможно, Бенезия понимает, что он поступил правильно. Понимает это хорошо, остро, точно и полно. У неё теперь рядом – живая дочь. Единственная дочь. Крылышко. Возможно, вторым крылом для Бенезии, пожилой азари, стал Шепард. Но он же стал теперь крылом и для Лиары. Обретя мать, она обрела и Джона, которого Бенезия искренне и глубоко любит. Продолжает любить. Особой, последней любовью матриарха азари. Любить, оставаясь верной Этите. Оставаясь верной Лиаре. Такая любовь… стоит очень дорого в мире разумных органиков. Очень дорого. И очень, очень высоко ценится. Благодаря тому, что рядом с Бенезией встал Джон, Лиара сможет ускорить своё восстановление. Истинное, глубокое. Необходимое для того, чтобы выстоять в предстоящей войне. Выстоять, не сломаться и не погибнуть.       Джон встал. Неугомонный. Направился к двери палаты, открыл её, вошёл. Не стал закрывать за собой. Пусть. Ему это нужно – быть рядом с теми, кого он… любит. Быть рядом с ними сейчас, когда им обеим очень трудно. Чаквас медлила. Пусть Джон чувствует себя свободнее. Пусть подойдёт к Бенезии, к Лиаре, пусть побудет рядом с каждой из азари. Наверное, присядет в кресла у кроватей, может быть – возьмёт за руки… Они не проснутся, нет.              Шепард и сам не понимал, что заставило его встать и войти в палату. Он ясно чувствовал, что Чаквас о чём-то задумалась. Да, врач продолжает изредка поглядывать на индикаторы состояния здоровья членов экипажа – профессиональная привычка и – необходимость. Задумалась Карин о чём-то очень глубоко. Пусть. Это нормально. Ей, привыкшей коротать часы в Медотсеке, в полном одиночестве, только и было занятий вне обычных врачебных профессиональных обязанностей, что думать. О многом. Глубоко и полно.       Открывая дверь палаты, Шепард ожидал, что Чаквас остановит его. Скажет, чтобы не входил. Не сказала. Но он чувствовал её взгляд. Спокойный. Не запрещающий. Сопровождающий. Мягкий. Не то что бы она одобряла его вторжение в палату, но ведь и не запрещала ведь… А открыв дверь палаты, Шепард на несколько секунд растерялся: к кому из двух азари идти сначала? Да, палата небольшая, но расстояние между кроватями – тяжёлыми больничными, окружёнными с двух сторон многочисленными деками с медицинской и спасательной аппаратурой – достаточно значительное. Нельзя будет просто сесть в кресло посередине между кроватями и посчитать, что этого… достаточно.       Что ему подсказало решение – он и сам не знал. Но ноги сами сделали выбор. И он этому выбору не воспротивился. Если Лиара спит, усыплённая Явиком, то вряд ли протеанин выполнил свою работу некачественно, а вот Бенезия… Она спит по своей собственной воле. Карин своим гипнозом и своими чудодейственными отварами к ней не прикасалась. Это – точно. Значит, именно Бена нуждается сейчас в том, чтобы он первой уделил ей внимание. Даже просто тем, что сядет рядом с кроватью и обязательно возьмёт её за руку. Так будет лучше… Так будет допустимо. Так будет – необходимо. И для неё, и для него.       Шепард тихо подошёл к кровати, на которой спала пожилая азари, присел в кресло, осторожно пододвинул его поближе к ложу, взял в свою руку руку матриарха. Бенезия не проснулась, только повернулась поудобнее. Может быть, она как-то ощутила, кто находится с ней рядом и не стала просыпаться, не стала волноваться, беспокоиться. Да, она устала, она напряжена и взволнована встречей с Лиарой. Даже сейчас, во сне её лицо сохраняло строгое, отстранённое выражение. А ведь люди часто верят в то, что во сне разумный органик расслабляется. Непременно расслабляется, ведь сон – это благо для организма и для сути разумного существа. Бенезия не расслаблялась, ведь рядом с ней, на соседней кровати спасла тяжело больная дочь. Что бы там ни было, как бы Лиара ни храбрилась, что бы там ни говорили медики, к которым, конечно же, младшая Т'Сони тоже обращалась за помощью, она не восстановилась полностью после пребывания в рабстве. Не восстановилась полностью. Продолжала быть уязвимой. Продолжала быть слабой. И нервной, и напряжённой, и настороженной. И теперь… Теперь её постиг удар. Вполне прогнозируемый удар во время встречи с реальным, живым, настоящим протеанином. Ясно, что он оказался совсем не таким, каким она представляла. Другим… Даже если она знала, что никакая научная статья не даст полного представления о столь древней расе… Всё равно, удар оказался сильным. И – наложился на уже существовавшие проблемы.       Бенезия спала. Чутким, глубоким сном. Может быть, тем самым, каким спит мать у постели маленького ребёнка. Она не проснётся от грохота грома, она не проснётся от звука камнепада, но она обязательно проснётся, если почувствует, что её ребёнку стало хуже или он проголодался или он просто испугался. Так захотела природа, так захотела эволюция. Строгое выражение лица сохранялось, Бенезия спала, но она… не расслаблялась. Шепард осторожно повернул голову, взглянул на спящую Лиару. Да, пока дочь спит спокойно – Бенезия тоже будет спать… относительно спокойно. Мерцавшие спокойной радугой зелёных огней прикроватные индикаторы подтверждали: пожилая азари спит спокойным сном. Конечно, Карин поймёт по их показаниям больше, но ей самой сейчас надо уделить внимание себе. Потом, когда Бенезия проснётся…       - Джон… - матриарх открыла глаза и легонько сжала своими пальцами руку Шепарда. – Спасибо, что пришёл снова. И спасибо за то, что побыл рядом со мной и Лиарой. Я… немного поспала. И… немного успокоилась. Она не просыпалась. – матриарх взглянула на дочь. – А я… я долго смотрела на неё. Смотрела… и не могла насмотреться. Я слишком долго не верила, что теперь Лиара, моё Крылышко – рядом со мной… Трудно, очень трудно поверить в такое счастье после стольких лет разлуки… Я смотрела на неё, спящую и о многом думала, многое вспоминала. Потом… уснула. – она помедлила. – Ты не думай, ты меня не разбудил, я выспалась и отдохнула. Действительно, Джон. – матриарх внимательно взглянула в глаза Шепарда. – Мне незачем тебя обманывать, Джон. Я перед тобой – открыта… Карин – волшебница. Она сделала всё, чтобы я… чтобы я не слишком волновалась, чтобы я не особо остро беспокоилась. Она сделала всё, чтобы Лиара… удержалась в рамках. И я… я знаю, что она поможет Лиаре окрепнуть… настолько, насколько это вообще теперь возможно.       - Бена, тебе…       - Нет, Джон. – матриарх осторожно приподнялась на локтях, повернулась на бок. – Я уже достаточно отдохнула. И теперь… теперь я хочу снова посмотреть на свою дочь… - она села в постели, опёрлась о спинку кровати, встала, подошла к кровати, на которой лежала Лиара, осторожно и тихо присела в кресло, взяла в свои руки руку дочери. – Крылышко… - прошептала она, склонив голову и замирая.       Шепард не стал вставать со своего кресла, только повернулся так, чтобы видеть обеих азари. Пусть Бенезия посидит рядом с Лиарой, пусть чувствует её руку, пусть привыкает, что дочь – жива и теперь она рядом с ней, своей мамой.       В позе Бенезии почти ничего не осталось от позы строгой и недоступной матриарха азари. Она волновалась, она боялась, она читала свою дочь и свыкалась с тем, что дочь вернулась к ней после стольких лет разлуки. Остановившийся взгляд, плотно сжатые губы, чуть заострившиеся черты лица. Бенезии много лет и она знает, что внешне – постарела. Даже то, что теперь её дочь – рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки – её не радует. Бенезия – мать. И она как никто, понимает, насколько слаба сейчас Лиара. Насколько сейчас она уязвима.       - Бена… - в палату тихо и быстро вошла Карин, подошла к креслу, в котором сидела матриарх, склонилась. – Лиара будет ещё долго спать… Вам…       - Нет, Кари… Я больше спать не смогу. – не меняя позы и не поворачивая головы, тихо ответила пожилая азари. – Я уже выспалась и теперь… теперь я хочу побыть рядом с дочерью… Мне…       - Хорошо. – сказала врач, отходя от кресла и поворачиваясь к Шепарду. – Джон, Явик передал Дэвиду всю информацию, возвращается сюда. Скоро будет.       - Я уже пришёл, доктор. – в палату вошёл протеанин. К его манере быстро и бесшумно появляться и исчезать, все нормандовцы, как знал Шепард, уже привыкли. Расовая особенность. Слишком долго воевали протеане против полумашин и их пособников. Слишком долго. Достаточно, чтобы в совершенстве освоить непростое искусство быстрого и бесшумного перемещения в пространстве. – Карин, надо решать. – он подошёл к креслу, где сидел Шепард. – Джон, я действительно передал Дэвиду всю информацию. Он сейчас будет некоторое время думать. Потом… Потом придёт время действовать. – протеанин обернулся к врачу фрегата. – Думаю, Карин, настало время провести осмотр Лиары. Полный. Она не проснётся, гарантирую. И ничего неприятного или настораживающего не ощутит. Но вам, знаю, надо провести медконтроль. Используйте сканер. Я помогу, перенесу Лиару.       - Хорошо, Явик. – Чаквас кивнула, включила наручный инструментрон, набрала серию команд. – Помогите мне. – она повернулась, подошла к кровати, на которой лежала молодая азари. – Бена?!       - Я… я понимаю. Делайте, Карин. – Бенезия встала, отодвинула кресло. Чаквас подошла, дала возможность подойти ближе к кровати Явику.       Тот приблизился, остановился у изголовья, вопросительно посмотрел на медика. Карин поняла причину его замешательства, склонилась, быстро расстёгивая застёжки скафандра, снимая и ставя рядом с кроватью части. Кираса, наручные, ножные части, ботинки. Наконец Лиара осталась в комбинезоне. Помедлив, Чаквас стала расстёгивать застёжки комбинезона.       Она чувствовала на себе настороженный взгляд Бенезии, знала, что Шепард не смотрит на то, как врач раздевает азари. Явик вообще никакого интереса к происходящему не выказывал. Наверное, за годы войны с Жнецами он пресытился видом обнажённых тел представителей самых разных рас и теперь вид полуобнажённой и обнажённой азари не мог ни впечатлить, ни возбудить. Медик делает то, что должна делать – для него осознавать это было вполне достаточно для того, чтобы сохранять спокойствие.       Осторожно и быстро сняв комбинезон, Чаквас быстро провела ручной осмотр, результаты которого её не порадовали. Карин была военным врачом, привыкшим к ещё большим сложностям и проблемам, но состояние молодой азари оказалось достаточно тяжёлым. Гражданский медик мог и спасовать перед таким букетом проблем и вопросов, а ей, военврачу, нельзя было отступать.       Бенезия наблюдала за тем, как Карин раздевает дочь. Лиара продолжала спать, поэтому Чаквас особо не церемонилась. Матриарх понимала, что военврач опытна в таких делах, видимо, ей приходилось не раз и не два раздевать тяжелораненых. Старшая Т'Сони чувствовала спокойствие и даже равнодушие Явика, понимала, что воин древней расы не будет смотреть на молодую азари, как на сексуальный объект. Ему это не нужно. У него есть любимая протеанка и этого Явику вполне достаточно для спокойствия и для счастья. Видя, как Чаквас быстро проводит осмотр Лиары, оставшейся в одном белье, Бенезия понимала, что врач недовольна состоянием младшей Т'Сони. Да, предварительный осмотр тоже не показал особо обнадёживающих результатов. Потом добавились негативные данные, полученные от Явика и теперь Бенезия понимала – многие из этих данных подтверждены в ходе обычного ручного осмотра. А сканер, на который Карин иногда отправляла особо сложных пациентов, добавит ещё вопросов и проблем. «Нормандия», конечно, не крейсер, и не может похвалиться наличием суперсканеров в Медотсеке, но какой-никакой, а весьма совершенный сканер у неё, как у разведкорабля, всё же был. Требование полной автономности.       Чаквас отступила на шаг от кровати и Явик подхватил Лиару на руки. Врач вышла из палаты первой, следом за ней вышел Явик, бережно неся молодую азари. Шепард и Бенезия остались в палате.       - Боюсь я, Джон. Карин и так недовольна результатами проведённого «ручного», как она часто это называет, осмотра. Похоже, у Лиары ещё больше проблем. – сказала матриарх. – Хотя после того «букета», который был найден Явиком… Я уж думала, куда больше. Получилось, что есть куда больше. И это… с этим трудно смириться. – она шагнула к подошедшему старпому, обняла его, прижалась, ища поддержки и сочувствия.       Замерла, склонив голову Шепарду на плечо. Тот приобнял азари, задержал её в своих объятиях и Бенезия почувствовала облегчение. Необходимое именно здесь и сейчас ощутимое облегчение. Джон оказался прав. Он не стал осложнять ей жизнь беременностью… Может быть, он даже верил, а может быть – просто надеялся, что наступит день и Бенезия увидит свою живую дочь рядом. Наверное, так и было и потому Шепард отказался включать свои возможности и способности.       Шепард молчал. Он и сам видел, насколько недовольна Карин. Врач, безусловно, нашла многие подтверждения неблагополучия со здоровьем у Лиары. Те самые подтверждения, которые она опасалась получить сама, в ходе проведённого ею самой осмотра молодой азари. Да, Лиара, конечно же, хоть как-то сумела восстановиться, вернуться к более-менее нормальной жизни, перестала по большей части вызывать настороженность и опасения у окружающих её разумных органиков. Но всё же полностью восстановиться она не сумела. И вот… после встречи с протеанином, она снова ослабела и её проблемы со здоровьем закономерно обострились. Вряд ли в ближайшее время Лиара сможет переселиться из палаты Медотсека в салон к матери. Вряд ли. Слишком уж большой удар пришёлся по психике, а значит – и по организму в целом. Бенезия поняла, что у Лиары ещё больше проблем, чем можно было предположить раньше, совсем недавно. И это… ударило, сильно ударило по матриарху, и так не отличавшейся крепким здоровьем прежде всего в силу почтенного возраста. Да, Этита, её муж, календарно старше и, можно утверждать, что даже намного старше, но ведь и Бенезия не так уж и молода. Она постоянно думает о том, что ей придётся ответить за всё, что она совершила, будучи послушным хаском Жнеца. Почти постоянно думает об этом. Не может она не думать об этом.       - Джон… Надо поесть. Вряд ли Карин быстро проведёт сканирование. Она мне тут оставила… несколько пайков. Давай разделим и подкрепимся, а?       - Давай, Бена. – согласился Шепард, делая шаг к выходу из палаты и продолжая обнимать азари. – Только…       - Нет и нет, Джон. – матриарх мягко и нежно взглянула на спутника. – Ты тоже должен подкрепиться. Я-то отоспалась, а ты работал. У меня… как это вы, люди, иногда говорите…       - Энергозатраты были меньше. – не стал улыбаться или усмехаться Шепард. Бенезия подтверждающе кивнула и переступила порог палаты, выходя в коридор. Вскоре они сидели у рабочего стола Чаквас, поглощая авторазогретые порции пайковых «кубиков». Ели неспешно, но не потому, что никуда не торопились, а потому, что понимали: Карин проведёт самое полное сканирование Лиары, а на это уйдёт не меньше часа, а скорее всего – несколько часов. Минимум два-три. Потому спешить было особо некуда.       Шепард ел, механически, медленно и не чувствовал особо вкус пищи. Да, паёк питателен, он содержит все необходимые витамины, микроэлементы, минералы и ещё кучу полезностей. Бенезия тоже ест неспешно, но старпом продолжает чувствовать, насколько она напряжена и взволнована. Она ждёт возвращения Явика и Карин, ждёт, что скажет врач, закончившая сканирование Лиары. В том, что Чаквас «накопает» кучу дополнительных разнокалиберных проблем, матриарх, похоже, не сомневается теперь и это не прибавляет ей ни спокойствия, ни уверенности, ни физических, ни иных сил, так необходимых пожилой азари сейчас.       Бенезия ела, стараясь не спешить, не чувствуя вкуса пищи, не ощущая какого-никакого, но аромата, просто понимая, что поесть надо. Надо восполнить энергозатраты, надо подпитать тело… Лиара слаба, ей нужна поддержка, а какой уж особой поддержкой будет ослабевшая мама? Надо поесть, надо подпитаться.       Чаквас позволила Явику уложить Лиару навзничь на каталку сканера, отошла к пульту, села в кресло, включила экраны. Явик отошёл от каталки, сел в другое кресло, опустил голову. Зашумели приводы и каталка медленно вкатилась в жерло установки. Началось сканирование. Карин переключала режимы, хмурилась, но старалась не особо показывать своей настороженности и своего неудовольствия. Сканер в очередной раз не подвёл свою хозяйку – подтвердил многие предположения о проблемах, вскрыл новые проблемы, обозначил вопросы, которыми следовало заняться. Автопротокол формировался устойчиво и читая его листинг, Карин не могла отделаться от мысли, что Лиара на несколько дней надёжно прописалась в Медотсеке. Вопрос состоял в том, стоит ли её по-прежнему держать под таким вот искусственным сном или всё же следует дать молодой азари возможность увидеться с матерью и понять, что она в безопасности.       - Карин. – послышался голос протеанина. – Сложность будет не в том, что она встретится с матерью. Сложность будет в том, что она быстро, может быть – даже очень быстро поймёт, что она находится на земном военном корабле. Это открытие не доставит ей ни малейшего удовольствия. И даже если она достаточно быстро свыкнется с мыслью о том, что здесь она – не пленница, не рабыня и не лабораторный материал… удар по психике будет очень солидный. Вы видели, что церберовцы носили полувоенные комбинезоны. Мы носим тоже такие же. Почти никакой разницы нет. И Лиаре будет сложно привыкнуть к этому. Но привыкнуть – придётся. Надеюсь, очень надеюсь, что Бенезия сможет дочери очень многое пояснить. Я не смогу быть рядом с Лиарой почти круглосуточно. Моё присутствие, уверен, будет её напрягать.       - Она тогда постарается выйти за пределы Медотсека как можно быстрее. – ответила Чаквас.       - Постарается, - согласился Явик, - в этом я не сомневаюсь. И ей придётся привыкнуть к тому, что на ближайшие несколько дней, может быть – декад, она с борта «Нормы» никуда не денется. Да, понимаю, негативные ассоциации с рабством смогут сработать. Не без этого, конечно. Искорёжили её… Понимаю, Карин, о чём вы хотите спросить. Очень надеюсь, что шок первого узнавания у неё пройдёт относительно безболезненно. Он, конечно, окажет некоторое негативное влияние на те проблемы, которые у Лиары уже есть с её здоровьем, но в целом… растворится достаточно быстро среди этих проблем, потеряет остроту. В остальном… Уверен, что мне придётся с ней общаться.       - Понимаю, Явик… Она бывает иногда просто жутко несносна, если сядет, как говорят люди, на своего «любимого конька». А это у неё – всё, что связано с вашей расой.       - Хотите предупредить, Карин, что она попытается взять меня в осаду? – без улыбки сказал протеанин. – Скажу сразу – не получится. Даже Бенезия не всё знает из того, что я знаю о расе азари и о том, что именно и как сделали протеане с этими синекожими красавицами за сотни лет своего влияния. И уж тем более об этом не знает Лиара. Хотя… не спорю, некоторые её теоретические, слабо связанные с реальной действительностью и практикой, изыскания… любопытны. Но – не более того.       - Как быть с Илосом, Явик? – спросила Чаквас.       - На Илос в этот раз она не попадёт. Это – точно. И с борта фрегата она много не увидит. Я об этом позабочусь. Не сомневаюсь, что и Бенезия и Шепард и Андерсон будут со мной солидарны. Ей нечего делать на секретной базе протеан. Времени мало. А ей и Бенезии нужно вернуться в Азарийское Пространство. Вторжение приближается и старшей и младшей Т'Сони придётся уделить максимум внимания адаптации в родном для азари мире. Это будет сложно, а значит, для успеха адаптации потребуется любое дополнительное время, какое удастся сэкономить. Так что младшая Т'Сони на Илос в этот раз не попадёт. А старшая… Она и без этого всё понимает. Ей придётся сложнее. Хотя… кому из них двоих будет сложнее адаптироваться в пределах Азарийского Пространства – можно поспорить. Однозначно – будет сложно им обеим. Остальное – спорно.       - Хорошо. – Карин взглянула на мониторы, поскучнела и посерьёзнела ещё больше. – М-да. Проблем у неё…       - Предостаточно. – согласился Явик. Протеанин не смотрел на экраны, ему было вполне достаточно сверяться со своими собственными ощущениями, благо осуществляемое им сканирование не мешало работе медицинского сканера. – Некоторые из них можно решить быстро, а некоторые – не очень.       - И…       - Боюсь, у нас будет неприятный разговор с Бенезией, Карин. И, поскольку Бенезия – близкая подруга Джона, думаю, не удастся обойтись и без участия в этом разговоре Шепарда. Лиара действительно не раз стояла в шаге от беременности и много раз её доили. Самым варварским способом. О количестве изнасилований – одиночных и групповых, я уж не говорю особо – их очень много. Удар по психике – страшный, по физиологии – тоже. Боюсь, что она даже матроной себя не ощущает. Такая интенсивная половая жизнь истощила её и сейчас ей гораздо спокойнее ощущать себя матриархом. А ведь она – календарно – дева. И уж точно о столь частом сексе не должна задумываться ещё лет двести.       - У нас у всех может и не быть этих двухсот лет, Явик. – Чаквас просмотрела пополненный протокол сканирования, помрачнела.       - Может и не быть. Согласен. – подтвердил Явик. – Но никто, никакие Высшие Силы нам окончательно ещё приговор не вынесли. Мы можем победить. Но для этого… следует зайти к проблеме Лиары с другой, несколько нестандартной стороны.       - Какой? – заинтересовалась Чаквас.       - Надо дать ей возможность реализоваться сразу в нескольких областях. Не только в археологии, не только в исследовании протеанской расы и её культуры. Не только. – повторил Явик. – Ей надо найти другие приложения для своей мощи.       - Она… - несмело протянула Чаквас.       - Она выдержала то, что сломало бы менее подготовленную и сильную азари. Сломало бы гарантированно. – подчеркнул Явик. – Она выжила, даже если она бежала с посторонней помощью, она сумела восстановиться, вернуться к работе, к своему любимому делу, сохранить безвестность для родителей. Да, её преследуют неудачи, но она продолжает работу. Продолжает действовать. А сколько азари отступились от своих мечт, от своих целей? Очень многие. Она – не отступилась. И сейчас нужно её побудить вытеснить память о рабстве напряжённейшей работой. Да, да, Карин, такой напряжённой работой, которая, вполне возможно, гарантированно приведёт к гибели любую другую азари, но не Лиару. Лиара, уверен, выдержит. И она тогда получит уже будучи девой то, что не могут получить почти все матроны и очень многие матриархи. Она получит власть над очень многими составляющими этого мира. Умную власть.       - Шепард…       - Он любит Лиару. Полюбил её. – не стал отрицать Явик. – Знаю, чувствую и понимаю. Нам, нашей расе были даны такие возможности – знать, чувствовать и понимать. Без этого нет успешной имперской расы. Без этого нет цемента, скрепляющего единство сотен рас. А Джон… Джон поможет Лиаре. Она и сама сильна, мощна и самодостаточна, но… Только Джон с его возможностями сможет поддержать Лиару так, как ей надо, чтобы она не только выжила, но и выстояла. Бенезия знает, что он… полюбил Лиару. Она это предполагала и знала, что так может случиться.       - Дети… - произнесла Чаквас, сама удивляясь тому, что сказала.       - Не думаю. Джон… не падок на такое. И Лиара… думаю, она, полюбив Джона, всё же будет большую часть времени жизни отдавать работе во многих направлениях, а не взаимоотношениям, пусть и достаточно близким, с Шепардом. И детей от него она родит, думается, далеко не сразу. Скорее всего – после войны. Во время войны… Это будет для неё очень сложно. Потому что тогда…       - Её может похитить «Цербер» и начать… - проговорила Чаквас.       - Изучать и исследовать. Беременную. – спокойно продолжил протеанин. – Не спорю, шанс для «Цербера» - уникальный. Азари, беременная от одного из сильнейших и подготовленнейших землян. Генетики… удавятся за возможность провести самые глубокие исследования, а уж об остальных специалистах я и не говорю подробно – они душу любому продадут за малейшую возможность поучаствовать в «разработке» такой азари и её ребёнка. Нет. Лиара не будет торопиться с беременностью от Шепарда. Я говорю не о реальности, Карин, я не говорю о запрограммированности, я только отмечаю наиболее существенные вероятные сценарии. Предполагаю, что… Лиара может и не сразу выйти замуж за Джона. Есть у меня смутное такое предположение, что она сначала станет законной супругой другого землянина.       - Потому что она… - несмело сказала Чаквас.       - Потому что она, вполне возможно, не станет единственной для Джона. – сказал Явик. – Я не исключаю, что она может стать для него единственной, но у меня нет абсолютной уверенности в этом. Джон, безусловно, будет её любить, но…       - Его любовь дарит его любимым свободу. – подытожила Чаквас. – И Лиара, любя Шепарда, если, конечно она его полюбит… останется свободной.       - Верно. – кивнул лобастой головой протеанин. – Загадывать трудно, но некоторые возможности… просматриваются достаточно чётко. – добавил он. – Кажется, финальный прогон? – поднял Явик взгляд на экраны пульта.       - Да. – подтвердила Чаквас. – Несколько минут – и автоматика выкатит ложе назад.       - Я верну Лиару в палату. – Явик встал. – Она должна поспать ещё несколько часов. Насчёт Бенезии – не знаю. Она, вполне возможно, отоспалась. – протеанин подошёл к выкатившейся из тубуса «каталке». – Я сомневаюсь в том, что следует её обряжать в её прежнюю одежду, Карин.       - И я тоже сомневаюсь. – Чаквас, закончив чтение автолистинга протокола, встала, подошла к шкафу. – Хоть и неправильно это, но… Лучше будет, если она поспит пока в халате. Меньше волнений будет, когда начнёт просыпаться. – врач вопросительно посмотрела на протеанина.       - Я могу продлить её сон на несколько суток, Карин. – уточнил Явик. – Но тогда…       - Подпитаю. Подключу внешнее питание. Внутривенное. Сравнение, конечно, хромает, но…       - Понимается «на полном автомате». – подтвердил Явик, подхватывая тело молодой азари на руки и поворачиваясь к выходу из лаборатории.       Чаквас выключила сканер, скопировала протокол на кристалл памяти, обесточила пульт и пошла следом за протеанином. По дороге она задержалась у шкафов с больничной одеждой, выбрала халат, который должен был прийтись Лиаре впору и не вызвать резкого отторжения. Закрыв створки шкафов, врач направилась к палатному коридору. Вскоре она вошла в палату и застала Явика у кровати. Рядом стояла Бенезия. Шепард продолжал сидеть в кресле у кровати, на которой раньше лежала старшая Т'Сони.       - Вот. – Карин подала матриарху халат. – Явик, помогите одеть её. – повернулась медик к протеанину. Тот кивнул и вместе со старшей азари они быстро надели на Лиару халат, застегнули липучки и застёжки.       - Хорошо. – сказала Бенезия, укрывая Лиару лёгким одеялом. – Халат… успокоит её. Избавит от ненужных волнений.       - Пусть не полностью, но – избавит. – подтвердил протеанин. – Карин, на сколько задавать сон? – Явик склонился над младшей Т'Сони, встав у изголовья.       - На три часа, Явик. Минимум. – ответила Чаквас.       - Хорошо. – протеанин несильно прикоснулся пальцами обеих рук к голове азари. Врач отметила, что молодая пациентка задышала ровнее. Значит, сон стал глубже и теперь можно было не опасаться внезапного пробуждения. - Выполнено. – он отступил на два шага от кровати, повернулся к старшей Т'Сони. – Она будет спать три часа с небольшим. Карин? – вопросительный взгляд коснулся глаз медика. – Питание?       - Несколько минут, Явик. Пусть уснёт поглубже. – сказала Чаквас, с сомнением поглядывая на надкроватные экраны-индикаторы.       - Согласен. – протеанин повернулся к Шепарду. – Джон.       - Ясно, Явик. Догадываюсь о многом, но… Всё же, уточни. – старпом встал с кресла, шагнул к партнёру, протягивая руку.       - Охотно. – Явик обхватил пальцами запястье руки и открыл канал передачи информации. Несколько минут – и капитан знал всё о том, что удалось выявить с помощью корабельного медицинского сканера. Как только Явик отпустил запястье руки офицера, Чаквас подсоединила к Лиаре трубки систем «внутривенного» питания. Бенезия, убедившись, что питательные вещества исправно поступают, отошла от кровати, на которой лежала дочь, достала платок, промокнула глаза. Шепард отметил, как немного, едва заметно подрагивает рука матриарха, держащая платок.       - Бена. – к пожилой азари подошла Чаквас. – Прошу… Знаю, что ты поела. Сейчас тебе нужно…       - Мне нужно, Карин, знать, что выявил сканер. – сказала тихо старшая Т'Сони. – Без этого знания я… не буду спокойна. Понимаю, что я – не большой специалист в медицине, но хотя бы выводы…       - Ладно. – вздохнула Чаквас, включая наручный инструментрон и набирая несколько команд. – На полке у твоей кровати – ридер. Во-о-н тот. – она указала пальцем на засветившийся синеватой контурной подсветкой прибор. – Я переслала туда данные. Сядь на кровать. Прочтёшь и ложись, отдыхай. Будь рядом с дочерью.       - Хорошо. – матриарх отошла к кровати, взяла прибор, включила экран, села.       - Джон, Карин. – Явик подошёл к двери палаты. – Надо переговорить. – он осторожно и тихо открыл створку, вышел.       Матриарх, поглощённая чтением файлов, никак не отреагировала на то, что врач и старпом покинули палату. Шепард, как всегда, вышел последним, прикрыл, пусть и неплотно дверь. Чаквас, подойдя к своему рабочему столу, остановилась, вопросительно взглянула на воина древней расы. Тот подождал, пока подойдёт капитан:       - Мне… сложно об этом говорить, но вы знаете, что долго держать Лиару в таком сне небезопасно. Наверное, вы поняли это по тому информационному блоку, какой я вам показал. – прошелестел Явик. – Ей не давали засыпать естественно, её ежесуточно насильно усыпляли. И газом, и излучением. Система организма, даже комплекс систем, ответственных за сон, у Лиары до сих пор не восстановлены до нормального уровня. Потому… нам надо решать сейчас… Хорошо, что вы, Карин, установили только три часа… - Явик взглянул на индикатор корабельного времени. – По суточному ритму у нас – вечер. Два часа с небольшим она поспит, потом – непременно проснётся. Я это… вижу. Мне приходилось месяцами иногда работать в полевых госпиталях… Потому… насмотрелся и привык такое чувствовать…. Она проснётся и больше спать в ближайшие несколько часов не захочет, хотя, не отрицаю, она будет очень слаба. Нам нужно решить, Карин, Джон, кто будет в это время рядом с ней. И, главное – как будет.       - Бенезия. – проговорила Чаквас, просматривая листинги протокола состояния здоровья членов экипажа. – Будет спать. Она утомлена.       - Хорошо. – кивнул протеанин. – Джон, у меня к вам будет просьба. Андерсон… поймёт. На эти три часа… переоденьтесь в обычную одежду, гражданскую. Брюки и рубашку. Галстук – не надо, сейчас это будет лишнее. Ворот – не застёгивайте. Брюки тоже не форменные, конечно, летние, свободные, мягкие. Носки спокойной расцветки, однотонные. Не ботинки – туфли мягкие, матерчатые. – он посмотрел на Карин. – Медотсек – под режим изоляции. Мало ли что за эти часы может случиться. И ещё… Вам, доктор, тоже придётся на время переодеться в обычное гражданское платье. Спокойной расцветки.       - Она же… - согласно кивнув, сказала врач.       - Поймёт она всё, поймёт. – подтвердил Явик. – Но – будет лучше, если вы не будете слишком внешне отличаться от её матери. Пока.       - Тогда… Я пойду к себе. Скоро вернусь. – Шепард направился к двери Медотсека. Чаквас провожала его взглядом до тех пор, пока за старпомом не закрылась тяжёлая герметдверь:       - Любит он её. – вздохнула Карин.       - Любит. – подтвердил протеанин. – Я сам не знаю в деталях, как это у него получается. Он в очередной раз не воспользовался своими новыми возможностями. – Явик помедлил. – Но свои обычные человеческие возможности, можно сказать, что штатные… Он… использовал так, как очень редко кому из обычных людей удаётся использовать. Очень полно использовал. – добавил Явик. – И он… он должен быть рядом с Лиарой, когда она проснётся. Никому – ни мне, ни вам, Карин, нельзя быть в этот момент рядом с молодой азари. А вот Джон… Он справится. – Явик помедлил. – Неприятно мне, Карин. Который уже раз мы подставляем Джона как палочку-выручалочку. Чуть какая нерешаемая проблема – мы хватаем Джона и подставляем его. А сами-то мы что? Только вокруг него?       - А что делать-то, Явик? – тихо сказала врач. - Он ведь всех остальных разумных себе за спину отпихивает. Не хочет, чтобы другие страдали, не может этого допустить. Вот просто не может. Есть у него такой…       - «Пунктик». – сказал протеанин. – И не всегда он срабатывает хорошо для нас. Мы ленимся, а он – перенапрягается. Или – напрягается. Что тоже, кстати, нехорошо.       - Как бы там ни было, Яв, но если не он встретит Лиару сейчас… будет сложно рассчитывать на успех всего остального.              Шепард дошёл до каюты обычным неспешным шагом. Явику и Карин надо пообщаться наедине – в этом он был уверен. На корабле столь небольших размеров трудно уединиться для разговора тет-а-тет, а уж для чего-нибудь посерьёзнее – это вообще проблема. Пусть поговорят. Ясно, что они будут говорить о Лиаре. Деловой обычный разговор. Сейчас это – важнее.       Открыв дверь, он вошёл, подошёл к шкафу, открыл створку. Обычные движения. Руки перебирали висевшие на «плечиках» комбинезоны, постепенно добираясь до костюмов и рубашек с брюками. Обычных, гражданских. Редко он их надевал. Ему в последнее время вполне хватало форменной одежды. Ну и скафандров, конечно. И почему ему кажется, что не следует именно ему встречать Лиару вот сейчас, после этого… принудительного сна. Он ведь был там, на Теруме, в этом подземелье. Она видела его, запомнила его. Даже в столь расстроенных чувствах – запомнила. И потому… это это выглядит… Не очень хорошо выглядит. Но это, возможно, чисто субъективное восприятие, которое может быть… В лучшем случае – неполным.       Переодевшись, Шепард критически взглянул на себя в зеркало. Вроде всё нормально. На полностью гражданского человека он, конечно, не похож, да и не может он быть похожим на штатского в данном конкретном случае – Лиара его видела в армейском скафандре. Так что шифроваться и маскироваться по полной схеме не получится. Ладно, выглядит он нормально, дело надо делать, а не своё изображение в отражающей поверхности разглядывать. Закрыв створки шкафа, Шепард вышел из каюты, отмечая несколько удивлённые взгляды нормандовцев. Они, конечно, знают о том, кого пришлось эвакуировать с Терума и куда поместить, поэтому особого изумления не проявляют.       Створка люка Медотсека отошла в сторону. Явик и Чаквас обернулись. Шепард переступил порог, заметив, что его коллеги за время разговора тет-а-тет так и не присели в кресла. Конечно, они вполне могут простоять несколько суток на ногах, благо подготовка имеется, но…       - Хорошо одет, Джон. – одобрила Карин, поправив воротник рубашки старпома. – Вполне. Для Лиары пойдёт. Смотри, Джон, влюбится она в тебя… Что тогда делать будешь?       - Что-что. – тихо проговорил Шепард. – Любить буду. Словно ты об этом, Кари, не знаешь.       - Знаю. – ответила врач. – Потому и спокойна, Джон. – она взглянула на индикаторы состояния членов экипажа. – Ладно. Будет лучше, если мы начнём пораньше.       - Согласен. – Явик посмотрел на дверь палаты. – Сон, конечно, глубокий и достаточно… полный, но действительно, Джон, будет намного лучше, если ты пораньше займёшь кресло рядом с кроватью молодой азари.       - Понимаю, о чём ты думаешь, Джон, но об этом можешь не беспокоиться. – сказала Чаквас. – Иди. Мы заходить не будем.       Шепард подошёл к двери палаты. Карин и Явик смотрели ему вслед до тех пор, пока створка двери не отсекла их взгляды.              В палате было полутемно.       - Джон. – матриарх открыла глаза, осторожно и тихо повернула голову, чтобы лучше видеть вошедшего. – Она - спит. Спит крепко. Карин настояла, чтобы я тоже легла. Притушила свет. Сказала – так будет лучше.       - Может быть. Бена, я сяду в кресло рядом с кроватью Лиары. – сказал старпом.       - Делай то, что считаешь нужным, Джон. – ответила матриарх. – Я верю, что Лиара… поймёт тебя и поверит тебе. Действуй. А я… я подремлю пока.       - Дремли, конечно, Бена. – Шепард отошёл от кровати старшей Т'Сони, подошёл поближе к кровати Лиары, пододвинул кресло, сел, но на спинку кресла откидываться не стал, чуть подался вперёд, сложив руки на коленях. Полумрак каюты успокаивал. Старпом прикрыл глаза, помня о том, что его взгляд не должен касаться лица и тела молодой азари. Потянулись минуты ожидания.              Лиара очнулась. Прислушалась к своим ощущениям. Странно. Особой лёгкости в сознании и в теле, не было, но… Сразу вспомнился Терум… Протеанин… Он сказал, что он… протеанин. И сразу после этого она потеряла сознание. Немудрено… Это признание было для неё полной и, надо признать, очень болезненной неожиданностью. Сколько она пробыла без сознания – она сама не помнила. Тело… было слабым. В голове… мысли едва ворочались. Значит ли это, что обморок был глубоким? Или, даже, очень глубоким?! Наверное, так оно и было. Где она?! Лежит на кровати… На теле… нет ни комбинезона, ни скафандра. Какой-то халат. Бельё… Бельё оставили, а вот скафандр и комбинезон сняли. Корабль?! Наверное, тот самый, «Нормандия». Турианский проект, переданный землянам. Адаптированный под человеческие нужды. И… два турианца со знаками Спектров. Один из них очень знакомый. Внешне. Лицом знакомый. Сарен? Артериус?! Легендарный, очень известный своей жестокостью и даже кровожадностью Спектр Совета Цитадели?! Вот для кого закон не писан был точно. Кто действовал всегда за пределами любых законов – официальных, моральных, нравственных. Рядом с ним… был какой-то молодой Спектр. Она, конечно, слышала, что у Сарена был ученик. Кажется, его звали… Найлус. Найлус Крайк! Точно. Два Спектра рядом, на одном задании. Как они её вычислили на Теруме? Впрочем, это - глупые вопросы. У Спектров есть свои возможности и средства для этого. Те самые, о которых ей знать не положено. Протеанин… Живой настоящий протеанин… Немудрено, что она упала в обморок… Если он вместе с ними, с этими тремя… Нет, поверить в это… очень сложно. Каким таким образом они нашли его? Живого и, вероятнее всего, относительно здорового. А он… наверняка он знает, что это был за пульт и что это вообще за башня. Да разве теперь у него это спросишь? Вряд ли он будет отвечать ей, молоденькой азари. Он так на неё смотрел… Даже на той Странной Базе на неё так не смотрели. Свысока и… брезгливо. Конечно, куда уж ей, молодой азари до него… Но как же он выжил? Пятьдесят тысяч лет прошло, а он – словно после ночного сна. Свежо выглядит… И этот… землянин. Явно офицер, воин, профессионал. Не какой-нибудь там наёмник. Всё армейское – и скафандр, и оружие. И знаки соответствующие. Да… странный у него какой-то знак на скафандре. Знак корабля? Да, конечно же, знак «Нормандии». Часто члены экипажей военных кораблей создают такие знаки, чтобы отличать своих. И смотрел он на неё как-то странно. Не так, как смотрели на неё турианцы-Спектры. Не так, как смотрел на неё протеанин. Как-то тепло, спокойно и… участливо. Ладно. Надо открывать глаза, иначе… вряд ли она точно узнает, где она находится.       Лиара осторожно разлепила веки. Каюта. Полутёмная. Пульты… медицинские. Богиня, только не это! А что же она ещё ожидала?! После тяжёлого обморока куда разумного определяют? Ясно, что в медотсек. Не в каюту и не в столовую же сопровождают. Только к медикам. Вот и её определили прямо в медотсек. Если это фрегат… то Медотсек – небольшой. Значит, и врач где-то рядом. А, вот и он сидит, рядом с её кроватью. Медики так часто делают. По самым разным причинам.       Азари пригляделась. И едва удержалась от вопля: она узнала того самого землянина, который был на Теруме. Инстинкт, конечно, требовал закричать, но какой в этом смысл? Да и инстинкт что-то не особо и настаивал. Странный он, этот землянин. Ещё там, внизу, на Теруме он ей странным показался. Необычным. Не похожим на армейца, на воина. Не совсем похожим.       - К-кто вы? – с трудом разлепив пересохшие губы, спросила Лиара.       - Капитан ВКС Альянса Шепард. – ответил старпом. – Джон Шепард.       - Я в…       - Медотсек фрегата «Нормандия». – сказал капитан. – После обморока вас доставили сюда. Всё это время вы спали.       - И…       - Ваш скафандр и комбинезон – в одном из шкафов Медотсека. С ними всё нормально. – Шепард ощутил беспокойство азари.       - Х-хорошо. – выдохнула младшая Т'Сони.       - Лиара. – рядом с креслом в котором сидел старпом, встала Бенезия.       - Ма-ма?! Ты как здесь?! – изумилась азари. – Значит… значит эти сообщения с Цитадели о том, что ты…       - Вернулась, Лиара. Вернулась. – подтвердила матриарх. – Благодаря им. Всем. Шепарду ты можешь доверять, Лиара. Полностью. Так же, как я доверяю ему, Лиара. Он меня спас. – азари пододвинула к кровати второе кресло, села. – Долгая история. Потом, как-нибудь, расскажу.       - К-как такое может быть?! – Лиара попыталась приподняться на локтях, но от слабости не удержалась и откинулась на подушку. Бенезия едва успела подхватить и повернуть голову дочери, чтобы она не ударилась отростками о подушку. Хорошо, что Чаквас заменила изголовье кровати на имеющее выемку.       Лиара закрыла глаза. Услышанное, увиденное и почувствованное не укладывалось у неё в сознании. Корабль турианской разработки, Медотсек, очень необычный офицер ВКС Альянса и… мама?! Ну корабль, Медотсек, офицер – это понятно. Даже протеанин – более менее понятно. Турианцы – ещё более понятно. Но мама… Каким образом она-то на борту фрегата оказалась?! Получается, что то происшествие на Иден-Прайме, о котором часами говорят почти все каналы Экстранета – не просто правда?! Журналисты не всё знают?! Им не всё сказали и показали?! Мама… действительно была на том страшном корабле?! Шепард вынес её оттуда?! Да даже если не он лично, но ведь… он в этом участвовал… и… Мама так смотрела на него… Богиня… Она что, влюбилась в Шепарда?! Мама влюбилась в него?! Это… это последняя любовь матриарха и мама отдала её этому странному землянину?! Человеку?! Как такое может быть?! Ну спас он её, но ведь это… это не повод вот так влюбляться в такого молодого офицера?! Ему ведь и сорока-то нет! А ей… Да какая разница сколько маме лет! Не о том она, её дочь, думает!       - Лиара. – тихо сказала Бенезия. – Не надо волноваться. Я – рядом. – она повернула голову и молодая азари скосила взгляд. – Там – моя кровать. И пока ты здесь – я буду рядом с тобой.       - Я здесь… Надолго задержусь?! – тихо сказала младшая Т'Сони.       - Пока – да. – Бенезия взглянула на Шепарда. – Корабль уже ушёл от Терума. Ты несколько часов спала. За это время фрегат ушёл. Не так далеко, как можно было ожидать, но… Мы идём медленно.       - Из-за меня?! – изумилась Лиара.       - Не только. – ответила Бенезия. Шепард молчал. Не хотел вмешиваться. Бенезия появилась вовремя. Он бы сам, в одиночку… не смог бы многое пояснить молодой азари. Нутром чувствовал сейчас, что не смог бы. Совсем не смог. Она… она лучше пояснит дочери. Он – не сможет. Нет у него таких возможностей. Нету. И Струна здесь не поможет.       - А… протеанин?! – Лиара прикрыла глаза. – Он…       - Он действительно существует. И теперь - входит в состав экипажа и команды фрегата. Летает вместе с людьми и с турианцами. – честно сказала Бенезия. – Он – воин, офицер. И сейчас входит в состав группы высадки. Основной состав. – уточнила матриарх. – А на Теруме… Там была секретная протеанская разработка.       - Вот как всегда. – вздохнула Лиара. – Куда ни сунься, везде обязательно, ну… почти везде… отыщется какая нибудь секретная разработка. Из-за которой у других разумных будут неприятности.       - Обязательно будут. – подтвердила матриарх. – Если эти самые разумные будут лезть туда, куда им лезть небезопасно.       - Тебе… легко говорить. Ты ведь…       - Знала, конечно, но – далеко не всё, Лиара. Далеко не всё. И, конечно же, меня никто бы не отпустил туда, вниз, на Терум. Ты ведь со своими коллегами и так попала там под…       - Геты. И кроган. – ответила младшая Т'Сони.       - Детали я знаю. Мне о них рассказали. – прервала дочь Бенезия. – Ладно. Отдыхай. Надеюсь… на Джона ты смотреть подозрительно не будешь?       - Н-нет. – выдохнула Лиара, опасливо покосившись на сидевшего рядом капитана. – П-постараюсь.       - Ну, вот и хорошо. – Бенезия встала. – Ладно, Лиара. Отдыхай. По корабельному времени – ночь, так что тебе можно и даже нужно поспать. Теперь уже – обычным нормальным сном. Спи. Я тоже, кстати, должна отоспаться. – она отошла к своей кровати, села. – Ты не поворачивай голову, там выемка. Специально для отростков. Материал подушки, конечно, мягкий, но… Лучше спать на спине. И ты уснёшь, Лиара. Уверена. Давай-ка спать. Джон, спасибо. Об остальном - я позабочусь.       - Хорошо, Бена. – Шепард встал, подошёл к двери палаты, взялся за ручку, повернул, отодвинул створку, вышел.       - Он… он любит тебя… мама. – прошептала Лиара.       - Да. – согласилась Бенезия. – Любит.       - А ты его?       - Люблю. – сказала Бенезия, ложась на кровать навзничь и укрываясь одеялом. – Глубоко и полно. – добавила она. – Сама не верила, что судьба мне подарит такую любовь… Но, видимо, Высшие Силы решили по-другому. И теперь… теперь я его люблю. И знаю, что он любит меня. Так же глубоко и полно. Верно любит. Он… такой.       - И ты… - Лиара приподнялась на локтях – теперь это у неё получилось, повернула голову, внимательно посмотрела на лежавшую на соседней кровати маму.       - Знаешь, удивительно. Всегда думала, что любовь – обезоруживает, лишает разума, делает несвободной. Но с Джоном… Я чувствую себя абсолютно вольной. Могу… жить своей жизнью, могу делать то, что нужно мне и не чувствовать себя слишком уж ограниченной. Я не знала, что такое возможно…       - И… - Лиара заинтересовалась и этот интерес Бенезия ощутила достаточно остро. – Как думаешь дальше?       - Пока что… я рядом с ним. Пока это возможно… - сказала матриарх.       - А это… надолго… ну… возможно?! – Лиара не могла отказать себе в стремлении узнать побольше. Тем более, что усталость куда-то отступила. Неужели… неужели она отоспалась и восстановила силы?       - Не знаю. – честно сказала Бенезия. – На этом корабле я – только пассажирка. И уж конечно, мне многое - не говорят. Уверена, что скоро мы вернёмся…       - Куда, мама? – Лиара и сама удивилась, как легко у неё это вырвалось. – Куда?       - В Азарийское Пространство, дочка. Домой. А там… там посмотрим.       - Ты… ты не уверена?       - Уверена в одном – мы вернёмся домой, Лиара. А там… там будем жить. Все вместе.       - И ты… ты оставишь Джона?! Он же…       - Я вернусь к Этите. – сказала Бенезия.       - А… а Джон?! – вскрикнула Лиара. – Он же… он же любит тебя!       - И я люблю его. Люблю, Лиара. – Бенезия заставила себя остаться неподвижной. – Но… Он должен летать, он – воин, офицер. А нам с тобой надо вернуться в своё пространство. Домой, чтобы… чтобы помочь ему. Помочь, понимаешь!       - Как такое возможно, мама?! Ты согласна расстаться с ним?!       - Не расстаться. А помочь ему, Лиара.       - Как… помочь?! Расставшись с ним?!       - Лиара… Выслушай меня очень внимательно, хорошо?!       - Х-хорошо. – выдохнула Лиара. – Я с-с-лушаю тебя. – она не узнавала маму, она стала какой-то другой.       - «Нормандия» - военный, боевой разведывательный корабль. На нём не может быть гражданских пассажиров. Понимаешь?!       - П-понимаю. – Лиара продолжала смотреть на маму, по-прежнему пытаясь совместить её нынешнюю с той, которую она хорошо знала раньше. Ну… почти хорошо. – То есть… Мы… я и ты… не сможем остаться на «Нормандии» очень уж надолго… Нас высадят на первой же планете в Азарийском Пространстве или… или доставят на борт любого азарийского космического корабля… Н-на челноке.       - Вижу, что поняла. – вздохнула Бенезия едва слышно. – Много мне надо тебе рассказать Лиара, очень много. Так сразу и не начнёшь. Потому… Давай-ка спать. Завтра утром начнёшь осваиваться. Познакомлю тебя с врачом Медотсека. Ну и по кораблю проведу, тогда, когда командир фрегата разрешит, посмотришь, что к чему и почему. Где можно нам, пассажиркам, конечно. Военный же корабль…       - Х-хорошо. – Лиара откинулась на подушку, механически отметила, что отростки уютно расположились в выемке. – Мне спать не хочется. Совсем не хочется.       - А мне хочется, Лиара. Мне уже достаточно много лет. – ответила Бенезия. – Так что я - посплю. До утра – посплю. – матриарх закрыла глаза и сразу провалилась в сон.       Лиара села в кровати. Спать действительно не хотелось – она могла бы поклясться, что сна не было ни в одном глазу. Мама… сказала, что познакомит с врачом Медотсека. Интересно, кто он? Или, может быть.. она? Сейчас даже сразу она и не поймёт, что для неё лучше: то, что врачом окажется женщина или всё же лучше – если мужчина. Мама… в своём репертуаре. Если она на какой-либо вопрос не захочет отвечать – можно быть уверенной, что не ответит. Всё же её почему-то напрягают изменения, происшедшие в характере мамы. Какая-то она не такая… Да, прошло пять десятков лет, это, конечно, большой срок. Но, всё равно уж очень сильно мама изменилась… Спит. Точно – спит. Она всегда… ну, почти всегда так спала. Тихо и почти неподвижно. Если, конечно, сама хотела так спать. А то ведь по-разному приходилось ей спать. Бывало, маленькая Лиара заставала её спящей в немыслимых позах. То ли её мучили кошмары, то ли ещё что-то. Не раз и не два она спала вот так, беспокойно. И, наверное, так она спала часто. Не только тогда, когда её вот так заставала маленькая Лиара.       Мама спит. А ей, её дочери, не спится. Не только потому, что слишком много она узнала за прошедшие минуты. Но и потому, что ей впервые стало очень страшно. Раньше она такого страха не замечала за собой. Странный страх. Всеобъемлющий какой-то. Она так даже на той Странной Базе не боялась. А теперь вот… боится. И не протеанин этот причина такого страха. Точно – не он причина. Что-то другое. А вот что…       Нет, ей определённо не удастся заснуть. А раз не удастся заснуть… значит, лежать дальше и даже сидеть в кровати – бессмысленно. Мама что-то говорила об экскурсии по этому кораблю?! Говорила… Так почему бы ей самой не пройтись по кораблю. Сейчас, когда в коридорах почти никого нет. Ночь ведь. Спят или отдыхают. По каютам. Так что… можно пройти по кораблю почти беспрепятственно.       Молодая азари осторожно, стараясь не шуметь, спустила ноги с кровати, нащупала… тапочки. Вдела ступни, держась за спинку кровати, встала. Глаза привыкли к полутьме палаты, так что наткнуться на какой-нибудь предмет мебели Лиара не опасалась. Один шаг, второй, третий, четвёртый, пятый. Вот и дверь. Рука Лиары легла на ручку, нажала, полотно пошло в сторону, открывая проход.       - Не надо, Лиара. – Чаквас, стоявшая в коридоре, была спокойна. – Вернись в палату.       - Кто вы? – Лиара не ожидала никого увидеть за пределами палаты.       - Врач Медотсека. – ответила Чаквас. – Вернись в палату. Экскурсия будет завтра.       Лиара отступила на шаг, но Чаквас не сдвинулась с места, продолжая мерить азари спокойным взглядом. Весь её вид говорил Лиаре, что о возможности самостоятельно пройтись по кораблю придётся забыть. Повернувшись спиной к стоявшей в проёме докторше, младшая Т'Сони прошла к кровати, села, сбросила с ног шлёпанцы, закинула ноги на кровать, легла, сама не уловив, как отростки попали в выемку. Чаквас, убедившись, что Лиара легла и больше не проявляет желания прогуляться за пределы палаты, закрыла дверь и отошла к своему кабинету, села в кресло. Молодая азари могла и не знать, что Карин не покидает Медотсек даже ночью, а уж о том, что происходит в его пределах – ведает побольше любого другого нормандовца. Привыкла врач коротать ночи и вечера в кресле. Без сна. Знала ведь, что это – не бессонница. Кому как не ей, медику, об этом знать? Так, дремота. Чуткая дремота. Профессиональная привычка.       Лиару тоже можно понять… Молодая. Энергия девы – куда её можно деть-то?! Бенезия спокойна, иногда даже – слишком спокойна. А вот Лиара… Вполне возможно, что действительно пребывание в рабстве слишком сильно повлияло на её суть. Не только на психику, но и на суть. То, что глубже, точнее, полнее характеризует разумного органика. Джон, конечно, сделал всё, что можно, но ведь он Лиарой не командует. И не хочет он ею командовать и не будет потому что не хочет.       Бенезия… Слишком она изменилась. И Лиара, вполне возможно, её не понимает. Зато, вполне возможно, осознаёт, что её мама… несколько другая. Как всегда, разумные органики не в состоянии точно определить причину, а уж определить последствия – и подавно мало кто может. Даже спецы часто руками разводят. Или лапами – как угодно назвать, смысл-то один и тот же. Раньше-то Лиара тоже маму не понимала. Пятьдесят лет не понимала. И ещё раньше – тоже не всегда понимала. Какое это теперь имеет значение? Да никакого. Встретилась она с мамой, поговорила. Видимо, мало поговорила. Коротко.       Ладно. Не выпустила из Медотсека – и хорошо. Рано Лиаре свободно гулять по секретному прототипу. Потом, как нибудь. Если Дэвид разрешит. Приказом своим. Не просьбой. Надо подремать. Лиара, конечно, может взбрыкнуть, но против врача она слабовата. Очень слабовата. Надо подремать. С этой мыслью Чаквас смежила веки, стараясь не напрягаться уж слишком. Дремота пришла быстро.       Молодая азари лежала навзничь. Сон не приходил. Чёткость контуров предметов достигла своего возможного максимума, какой только можно представить себе в сумерках. Ещё немного – и она поверит, что наступил рассвет. Но в космосе всегда темно. Да ещё иллюминаторы закрыты. Бронекрышками, наверное. Военный корабль. Где-то когда-то она слышала, что это – не простой корабль, а прототип. Значит, на его борту действительно много секретного оборудования. И почему она об этом сразу-то не подумала? Вот ведь… сначала – очередь под ноги, потом – протеанин её обезоружил и столбом поставил, потом – обморок, а затем… затем встреча с мамой. Столько событий самых разных за такое короткое время… Неудивительно, что сна нет.       Чаквас вздохнула. Хоть она и дремала, но чувствовала всё, что вокруг происходит. Лиаре надо проспать до утра. Пока ещё время есть. Значит, надо применить гипноз. Азари, конечно, специфический объект для применения дистанционного гипноза, но… Главное, что на Лиару, как Карин уже успела определить, гипноз подействует. Молодой азари просто надо отдохнуть без всяких мыслей о возможности прогуляться по кораблю. А утром… утром всё будет решать Дэвид. Информация у него будет. Чаквас привычно чуть напряглась, глубоко вздохнула… Лиара не успела выдохнуть, как провалилась в сон без сновидений.              Проснувшись утром, Бенезия обнаружила, что рядом с её постелью в кресле сидит Чаквас.       - Как спали, Бенезия? – поинтересовалась врач.       - Нормально, спасибо, Карин. – матриарх села в постели, спустила ноги. – Лиара?       - Спит. И будет столько спать, сколько надо.       - Явик? – спросила Бенезия.       - Увы, нет. Крепко вы спали, Бенезия. Ваша дочь пыталась вчера ночью прогуляться по кораблю.       - И она, конечно же, не знала, что вы, Кари, как всегда, пребываете в своём кабинете в Медотсеке и даже ночью знаете досконально, кто как дышит из нормандовцев? – усмехнулась матриарх.       - Вроде так. – кивнула врач. – Ладно. Я её усыпила. – Карин взглянула на лежавшую на соседней кровати молодую азари. – Гипнозом.       - Сильно. Не думала, что на Лиару гипноз подействует. – в голосе матриарха прозвучало уважение.       - Я не особо рассчитывала на успех. – призналась Чаквас. – Получилось, значит – получилось.       - И как предполагаете? – Бенезия встала, подошла к дочери, вгляделась, убедилась, что та спит спокойно.       - Данные о её состоянии здоровья я уже получила. – Чаквас встала, остановилась у постели молодой азари. – Так что с медицинскими обследованиями, Бена, я завершила.       - И всё же… Как с экскурсией? – Бенезия прошлась по палате, ей явно не сиделось на месте.       - Как ни избито звучит, Бена, но… Это решаю не я, а Дэвид. И, поскольку Лиара сама рвалась на экскурсию, думаю, что Дэвид отреагирует должным образом на её повышенное любопытство.       - Ограничения… - вздохнула матриарх.       - А ты как думала? – Чаквас посмотрела на молодую азари внимательным взглядом. – Да не беспокойся ты. Я очень рассчитываю на то, что она уже достаточно взрослая и многое способна понять без излишних пояснений. И потому, думаю, Дэвид не будет уж особенно… прижимист. Конечно, решать ему, но… он поймёт.       - Пойму, Карин. – в палату вошел Андерсон. – Знаю, всё знаю. Явик сообщил. Шепард также доложил. Да вот и они сами. – он отступил в сторону, давая возможность войти в палату старпому и протеанину. – Да, многовато тут народу, но… Это – временно. Карин. Как насчёт…       - Она вполне в состоянии, Дэвид. – Чаквас отшагнула, давая возможность подойти к кровати Лиары Шепарду. – Джон…       - Сделаю, Карин. – Шепард подхватил Лиару на руки и понёс к выходу из палаты. ВИ главной двери Медотсека распахнул створку, пропуская старпома с его ношей.       Путь к салону, который занимала матриарх, не занял много времени и, подождав, пока ВИ двери откроет створку, Шепард вошёл внутрь, опустил спящую азари на вторую койку, прикрыл одеялом и сразу вышел, плотно закрывая за собой дверь. Карин, конечно, профессионал и её гипнотическое воздействие может быть очень сильным, но и об индивидуальных особенностях разумных органиков разных рас тоже не следует забывать – далеко не все азари являются достаточно внушаемыми.       Вернувшись в палату, он застал там всех в прежнем составе. Бенезия с аппетитом поглощала содержимое второго пайкового пакета, Явик и Андерсон обсуждали с Чаквас вопросы дальнейшей работы на пути к Илосу. Появление Шепарда все восприняли с интересом.       - Быстро ты, Джон. – Чаквас коротко взглянула на старпома. – Опасался, что она поймёт, кто её нёс на новое место жительства?       - Было, конечно, немного. – не стал отрицать очевидного Шепард. – Вот, вернулся.       - И хорошо, что вернулся. – Андерсон встал с кресла. – Мне тут популярно объяснили, что Лиара проявляет повышенный интерес к нашему кораблю и его содержимому. Мы тут подумали и кое-что решили ей показать. Кроме, конечно, секретных частей. Вот список. – он подал старпому ридер. – Ознакомься и выскажи своё мнение, Джон.       - Охотно. – Шепард просмотрел файл. – Согласен, командир. Предложений и уточнений у меня – нет.       - А как насчёт инженерного отсека, Джон. – Андерсон ткнул стилусом в один из пунктов на экране ридера. – Всё же…       - Нет, Дэвид. – отрицательно мотнул головой Шепард. – Не стоит ей показывать этот отсек. Она – не технарь. Археолог.       - Ксеноархеолог. – сказала Бенезия. – Простое уточнение.       - Принимается уточнение. – Явик на мгновение полуприкрыл глаза. – Тем более, что оно - справедливо. Правда, Лиара – достаточно необычный ксеноархеолог. Я всё же бы хотел выяснить, откуда она получила информацию о том, что находится в подземельях Терума.       - Явик… - укоризненно сказал Андерсон. – Она и так при виде тебя нервничает. Сильно нервничает.       - И будет нервничать ещё долго. Уверен в этом. – сказал протеанин. – Пока её представление о моей расе не откорректируется в достаточной степени. И в нужном направлении.       - В корректировке и в её успехе я не сомневаюсь. – сказал Андерсон.       - Лиаре пора многое откорректировать. – согласилась Бенезия. – Теперь, когда она рядом со мной – пора. И она будет рядом со мной теперь долго.       - Если так мама сказала. – Чаквас выпрямилась. – Значит, так оно и будет.       - Будет. – подтвердил Шепард. – Теперь Лиара будет испытывать на себе жёсткое и глубокое воспитательное воздействие. И уж конечно же, Бенезии здесь принадлежит никем не оспариваемое первенство.       - Хорошо. – Карин забрала у Бенезии упаковку пайка. – Надеюсь, все доели всё до конца? Джон, тебя это, кстати, тоже касается.       - Доел, доел. – Шепард продемонстрировал пустую упаковку. Последовав его примеру такие же упаковки показали врачу фрегата все остальные разумные.       - Вижу, вижу. – сказала Чаквас.       - Хорошо. – Андерсон поднялся с кресла, направился к выходу из палаты. – Всем – вернуться на посты. У нас много работы. – он остановился у двери, обернулся к матриарху. – Бенезия, вам будет лучше вернуться в салон. Лиара…       - Не проснётся. – сказала Карин. – Дэвид, я потом зайду, сделаю так, что она очнётся. Без этого – никак. Иначе она будет спать несколько суток абсолютно спокойно.       - Если Карин так говорит, значит это соответствует действительности. – сказал Шепард. – Действительно, Бена, вам лучше быть рядом с Лиарой в это время. Можно сколько угодно говорить о силе гипнотического воздействия, но всё – строго индивидуально и всегда есть возможность того, что всё пойдёт не по плану.       - Джон прав. – подтвердила Чаквас.       - Хорошо. Я пойду. – Бенезия вышла из палаты.       - Уф. Одной проблемой меньше. – сказал Андерсон. – Всё равно, коллеги, по местам. Явик…       - Лиара на Илос не попадёт, командир. – протеанин закрыл экран своего инструментрона. – Ей там пока что просто нечего делать. Она не готова увидеть новое обиталище нашей расы. Я вернусь к себе. – он переступил порог палаты и прикрыл за собой дверь.       - Я – к себе. – Шепард покинул палату, прошёл по переходам и коридорам, открыл дверь своей каюты, вошёл, сел в кресло. Была у него такая привычка – сразу занимать рабочее место. В данном случае – кресло у рабочего стола. Теперь у него было несколько минут для того, чтобы обдумать складывавшуюся ситуацию. Лиара – на борту, с убитыми азари-археологами разберутся их сородичи из Азарийского Пространства, угроза раскола планеты от взрыва боевой установки протеан ликвидирована, кроган – Мастер Войны и его помощники-геты – нейтрализованы. Своё обещание нормандовцы – выполнили. Коллективными усилиями, что хорошо. Не хотелось ему воссоединять Лиару с матерью в одиночку. Пусть уж и Лиара и Бенезия будут не просто уверены, но и убеждены, что в их встрече – огромная заслуга всех членов экипажа фрегата. Бенезия теперь займётся Лиарой вплотную, на остальное у неё просто не будет времени и в первую очередь – на близкие взаимоотношения с ним, старпомом фрегата. Четверо суток дороги к Илосу, там двое-трое суток стоянки, затем – максимум декада – до границ Азарийского пространства. Долго, конечно. И, - заключил, поразмыслив, Шепард, - хорошо, что долго. Явик тоже уделит Лиаре внимание. Она уж от него точно не отстанет. А он – сможет отрегулировать общение наилучшим для себя образом. И дело у него будет и на пути к Илосу, и на обратном пути.              Бенезия смотрела на спящую дочь. Шепард поступил правильно, перенеся её на своих руках сюда: из палаты Медотсека – в обычный жилой салон. Да, он постарался сразу уйти, но это… это делало ему честь. Пусть Лиара не чувствует в нём угрозы себе, своей телесной и психической целостности. Ей и так досталось на этой базе «Цербера». Хорошо, что Явик показал ей, её матери, многое из того, что Лиара никогда бы не стала рассказывать вслух или показывать с помощью «объятий вечности». Это поможет найти, как часто выражаются люди, точки соприкосновения в общении.       Лиара спала. Спала внешне обычным сном. Карин – мастерица, она погрузила молодую азари в крепкий сон и сделала этот сон почти обычным, самую малость принудительным. Пусть. Карин необходимо встретиться с Дэвидом, переговорить с ним, выполнить ежедневные врачебные обязанности. Бездельников на борту военного корабля нет. Этот «балласт» списывают в кратчайшие сроки, при первой же возможности. Может быть, это правило как-то связано с другим правилом – «воевать не числом, а умением», хотя ей, гражданской азари, трудно было представить себе взаимосвязь этих двух правил во всей её особой полноте.       Задумавшись, матриарх и не заметила, как в салон вошла Чаквас. Только когда врач подошла к кровати Лиары, Бенезия очнулась от размышлений.       - Через несколько минут Лиара очнётся, Бена. – тихо сказала врач. – Я пойду. Если что, скажешь ей: пусть не опасается Медотсека. – врач подошла к двери, переступила порог, обернулась. – Пусть осваивается. Джон ей всё, что можно, на корабле покажет. Приказ Дэвида. – с этими словами Чаквас прикрыла за собой дверь салона.              Лиара открыла глаза. Потолок – не такой, как в медотсеке, значит, это не палата.       - Ты права, Ли, это – не медотсек. Это – моя каюта. – сказала Бенезия. – Салон, если быть точной.       - И ты здесь… давно живёшь? – Лиара села в кровати, обхватила колени руками, вопросительно посмотрела на маму.       - Очень давно. Конечно, сначала мне пришлось пробыть некоторое время в Медотсеке, а потом… потом мне предоставили этот салон. С тех пор я живу здесь. Можно сказать, что - очень давно. Здесь ты права.       - Расскажешь? – заинтересованно спросила Лиара. – О том, как…       - Ты уверена, что ты хочешь об этом знать, Ли? – спросила матриарх.       - Уверена, мама.       - Хорошо. Расскажу. – Бенезия увидела, как Лиара вся обращается в слух, замирает, внимательно смотрит на неё. В этом она осталась прежней… Совсем-совсем прежней.       Коротко рассказав предысторию появления на Иден-Прайме Жнеца и отметив, что очень многое из того, что предшествовало установлению контакта с пилотом гигантского корабля ей рассказали не только нормандовцы, но и иденцы, Бенезия рассказала о том, что ей было известно об обстоятельствах обнаружения Шепардом её и Сарена на борту Жнеца:       - Я тогда лежала… на стене, ставшей полом. Лежала, как говорят люди, «сломанной куклой». Карин мне потом сказала, что у меня была обширная рана на лбу, хотя… честно скажу, я не помню такого. Чаквас меня настолько хорошо пролечила, что никаких следов не осталось. Даже головной боли, обычной после таких ранениях – и той не чувствовала. Не могу отрицать – я помню, что получила множественные повреждения. Особенно сильно пострадали левое предплечье и правая голень. Шепард тогда, как пояснила Чаквас, зафиксировал их и смазал, весьма обильно, панацелином.       - Помню. Весьма распространённое средство. – сказала Лиара.       - У землян – военные модификации этого средства. Ещё более эффективные. – уточнила матриарх. – Военный корабль – военные медикаменты. Группа высадки оказала помощь и Сарену. Мне сказали, что его вынес на себе один из полисменов.       - Полисменов? – удивилась Лиара.       - По некоторым причинам, дочка, корабль ушёл в рейс с неполным экипажем. И часть оставленных на базе комплектования спецов была заменена военными полисменами. В ходе полёта благодаря Шепарду...       - Джону? – ещё больше изумилась Лиара.       - Да, ему. Если бы не его активность… Фрегат не вернулся бы с атакованного Идена. И сама планета бы пострадала…       - Он ведь… - начала Лиара.       - Спецназовец высшего класса. Это верно. Так вот, благодаря Джону фрегат не просто обездвижил Жнеца, но и установил контакт с его пилотом. Скажу сразу, Лиара. Жнец – наблюдатель, поэтому в дальнейшем он будет действовать полностью автономно. И с ним вряд ли удастся встретиться впоследствии.       - Понимаю. Так… из Жнеца Джон нёс тебя на руках?…       - Да. Мне много раз об этом рассказывали во многих подробностях, Лиара, но я всё равно искренне сожалею о том, что сама была тогда во-первых, хаском, а во-вторых, была без сознания. Из того, что мне рассказали, я сделала только один важный для себя вывод: это было очень приятно и волнительно… Когда тебя несёт такой человек… Обратный путь, как мне потом пояснили, Лиара, был очень нелёгким. Тем не менее, меня и Сарена вынесли из корабля, не причинив дополнительных повреждений и достаточно быстро. Перед тем, как искать меня и Сарена, Шепард изъял пилота…       - Пилота? – на лице Лиары было написано столь искреннее изумление, что матриарх не удержалась от довольной усмешки.       - Да, Лиара. Пилота. Впоследствии, немного забегая вперёд, скажу, что Шепард лично общался с ним. Уже на планете, в очень уединённом месте.       - И… - Лиара столь острого интереса к рассказу почти никогда не испытывала. И не только потому, что об рассказывала мама.       - Меня и Сарена разместили в челноке, на двух скамейках, так что все остальные члены группы высадки всю обратную дорогу до фрегата вынуждены были стоять. В ангаре встретили нас Чаквас, техники, инженеры. Меня и Сарена сразу врач осмотрела, вскользь правда, с помощью инструментрона, потом – распорядилась доставить нас обоих в Медотсек. Шепард меня и доставил туда. Жаль, очень жаль, что я тогда не понимала ничего…       Лиара промолчала, но теперь, пройдя через ужас и горечь пребывания на секретной Странной Базе, она вроде бы даже лучше понимала маму.       - Несколько минут – и меня с Сареном разместили на кроватях во владениях Чаквас. Это – особое место на фрегате, Лиара. Здесь даже командир фрегата имеет весьма ограниченную власть. Вроде бы такое ограничение и против большинства правил, но… Наверное, на спецфрегате так и должно быть. Потом Чаквас распорядилась – и все покинули помещение Медотсека. Шепард объяснил Андерсону, кто находится в контейнере. Там был пилот. Контейнер с пилотом, точнее - с его разумом потом был доставлен в спецхранилище фрегата. – Бенезия помедлила. – Сразу я об этом не могу тебе всё сказать… Многое мне стало понятно из рассказов о происшедшем со слов других нормандовцев, Лиара. Иденцы, по понятным, думаю, причинам, многое не видели и потому – не поняли. Когда-нибудь, Лиара, расскажу подробнее. Мне самой трудно об этом говорить – слишком обширная тема. В лагере археологов, которые нашли и выкопали протеанский маяк, проявился «Цербер».       - Тот самый? – Лиара уже устала изумляться и удивляться, поэтому спросила, как ей показалось тогда, абсолютно спокойным тоном, но Бенезия уловила в голосе дочери нешуточную обеспокоенность.       - Да, Лиара. Тот самый. – матриарх с трудом удержалась от вздоха. – Его интересы в экспедиции археологов, как оказалось, представляла её начальник. Её потом отозвали. Страннная дамочка. Хорошо, что её тогда отозвали. Дело с ней - непонятное. То ли она уже была членом этой организации, то ли была кандидатом. Ладно. Не хочу я, Лиара, сейчас об этом говорить… Я ведь всё это время ещё была хаском, лежала в медотсеке, спелёнутая ремнями. Ну, относительно, конечно, спелёнутая. Чаквас… не знаю, как это ей удалось, отключила меня и Сарена. Фактически, конечно, я не приходила в сознание: хаскосознание оно… достаточно специфично. Мне потом рассказали, что именно в это время Шепард нашёл протеанина. То ли с помощью Жнеца, то ли с помощью своих новоприобретённых способностей. А фрегатовцы ещё занимались обездвиженными и отключёнными гетами – десантом Жнеца. Да и Маяк доставил немало хлопот – надо было его эвакуировать из лагеря археологов. Формально приказ Совета Цитадели об эвакуации, точнее – об изъятии Маяка с Идена – никто ведь не отменял. Чаквас доложила ситуацию Андерсону, попросила его, чтобы Шепард… взглянул на вас. У него ведь тогда было предостаточно другой работы и на планете и на корабле. Планировалась неожиданная задержка, хотя раньше ни о какой стоянке и речи-то не возникало. Шепард согласился. Мне о многом потом рассказала Карин – даже о том, о чём ни Андерсон, никто другой, включая Шепарда, мог и не знать.       - Как звали бывшую начальницу археологической экспедиции, мам?       - Доктор Уоррен. – ответила Бенезия. – Впрочем, насколько я поняла, это имя может быть кодовым, не настоящим, проще говоря.       - Обычно «Цербер» открыто рассылает приглашения на работу, мама. Даже официальные. – сказала Лиара, подняв голову с коленей. – Потому я некоторым образом… отслеживала эти сообщения с приглашениями. Не так уж и сложно было это сделать. Была среди адресатов и некая доктор Уоррен. Если это и кодовое имя, то уж достаточно «долгоиграющее». О ней мало сведений в открытых источниках. Да и те, если честно, не внушают доверия. Не только мне.       - Интересно, Лиара. Это как…       - Понимать это надо, мама так: у меня – своя война с этой организацией.       - Мешать не буду, Лиара. Понимаю. – тихо сказал матриарх.       - Откуда, мама?! И почему?!       - Явик многое рассказал. – ответила старшая Т'Сони.       - Он меня – просканировал? – выдохнула азари. – Я так и знала!       - Ну… просканировал. – не стала отрицать Бенезия. – А иначе как бы я узнала о том, что тебе пришлось пережить. Не стала бы ты мне многое рассказывать, Лиара, знаю. И не захотела и не смогла.       - Тут ты права, мама. Хотя… если честно… наверное, не удержалась бы и попыталась многое рассказать. Мам… Я так рада, что вернулась к тебе… - Лиара обняла склонившуюся к ней Бенезию и поцеловала её в щёку. – Вернулась наконец. Ты… прости… прости меня, мам… Я многое поняла за это время.       - И хорошо, что поняла. – ответила матриарх, обнимая дочь. – Ладно. Ты кушать будешь?       - Буду. После этого сна… Аппетит просто неуёмный… - честно сказала младшая Т'Сони, глядя, как мама встаёт, подходит к шкафу. – Пайки?       - Здесь, Лиара, нет столовой. Военный корабль. Питаемся мы все одинаково, пайками. Сытно, полезно, безопасно. – она распаковала «кубик», подошла к кровати. – Будешь есть прямо в постели или?       - Или. – Лиара встала. – И почему я в халате?       - Карин распорядилась. – ответила матриарх. – Вижу, что ты не хочешь есть в постели. Хорошо. Тогда – садись за стол. – она положила «кубик» на столешницу. – Садись, садись. В «кубике» есть ложка, вилка, нож. Знаю, что умеешь пользоваться. Так что – давай, подкрепляйся.       - Подкрепляйся? – Лиара запахнула халат, убедившись, что бельё на ней всё же осталось, завязала простым узлом пояс.       - Так говорят люди. Сама знаешь, краткость полезна. А что может быть короче привычных выражений.       - Знаю, мама. – молодая азари уселась в кресло, пододвинулась к столу, принялась за еду. – Умм. Вкусно.       - Распробовала. – усмехнулась Бенезия. – Привыкай. Несколько ближайших дней придётся питаться такими вот пайками. Да и дальше, пока не вернёмся в Азарийское Пространство – тоже.       - Мам, ты, пока я ем, рассказывай дальше.       - Расскажу, расскажу. – Бенезия села в другое кресло. – После того, как противостояние с Жнецом закончилось, планета была взята фрегатовцами под информационный колпак. Насколько я сумела понять, о полной блокаде речь не шла – вряд ли это под силу одиночному разведфрегату, но изоляция была достаточно плотной, чтобы исключить большинство случайностей. Так что вряд ли о происшедшем бое над планетой многое стало известно далеко за пределами этой звёздной системы. А пока иденцы осваивались с положением «информационно изолированных»… сама знаю, насколько вредно для современных разумных информационное голодание… Это, конечно, не сенсорный голод, но… тоже мало интересного и полезного. Так вот, пока иденцы приходили в себя от резкого обеднения информационной сферы, Шепард пришёл в медотсек, чтобы взглянуть на меня и на Сарена. Это я тоже знаю только со слов Чаквас.       - Шепард, конечно… - чуть фыркнула Лиара.       - Ты права, он ничего не рассказывал. Никогда. Он очень скромный, если дело касается его личного участия и личных заслуг. А Карин достаточно обстоятельно доложила Шепарду о состоянии – моём и Сарена. Андерсон сразу сказал, что никто из нормандовцев не собирается нас убивать и не собирается нас мучать. Не скрою, Карин была довольна таким решением командира фрегата. Шепард внимательно ознакомился с собранными врачом корабля материалами. А потом… Потом… я сама не понимаю, как это удалось Джону, но он… он восстановил психосферы – мою и Сарена.       Лиара слушала маму и удивлялась: столько пережить, столько понять, столько увидеть! Мало какая матриарх могла сказать, что испытала на собственном опыте нечто даже отдалённо подобное, а вот её маме - удалось. Если Джон сумел понять, что Чаквас самостоятельно определила, кто из двух пострадавших разумных первым попал под влияние Жнеца… то он действительно силён и очень, очень умён.       - Шепард начал с меня, хотя вполне мог начать и с Сарена. По самым разным причинам. Не уверена в том, что он сам точно и чётко понимал, как следует действовать, но он… он спас меня. Вернул к нормальной жизни, снял многие, очень многие ограничения, нейтрализовал поставленные Жнецом ловушки. Нет в нашем языке, Лиара, таких слов, но он… он совершил что-то очень близкое к чуду. Потом… наступила очередь Карин. Она уже занималась моим телом. Как и телом турианца, кстати. Он долго работал над нами обоими. Ему пришлось даже отложить вылет в лагерь археологов – тогда предстояло ещё найти саркофаг с протеанином…       - Саркофаг? С помощью которого он выжил?       - Уж не знаю, Лиара, точно, только ли с помощью саркофага он выжил. Но Джон… после столь тяжёлой работы над нами обоими, улетел совершенно не отдохнувший. Он глубоко сканировал нашу с Сареном психосферу. Опасное занятие. Очень опасное. И – тяжёлое. – вздохнула Бенезия. – Провозился он над нами обоими очень долго. Особенно – над Сареном. У него оказалось очень много разнообразных «блокираторов». Их надо было перед тем как физически удалять, обезвредить. А это – не так просто было сделать. Карин, конечно, отмечала многие положительные изменения с помощью своих приборов, да и её врачебный опыт многое докладывал. Закончив работу с турианцем, Джон попросил всего несколько минут для того, чтобы восстановиться. Карин… она дала ему чудодейственный отвар. Благодаря этому отвару, а я уверена, в большей степени - благодаря своим личным качествам, Шепард и выдержал всю дальнейшую работу по возвращению к жизни протеанина.       - Явика? – Лиара ещё раз убедилась, что сюрпризы на сегодня не закончились.       - Да, его, его. – подтвердила Бенезия. – Карин мне потом рассказала, что попросила Ингвара – одного из нормандовцев – сопроводить Джона из Медотсека. Одного не отпустила.       - Любит она его. – вздохнула молодая азари.       - Любит. – кивнула матриарх. – Она – первая, кто полюбила Джона, когда он только-только появился на борту фрегата. И он её… сразу полюбил. Своей любовью. Взаимная любовь у них получилась. Сразу скажу, Лиара: Карин потом отдала предпочтение Андерсону и Джон – сразу ушёл в сторону. Он не мешает никоим образом углублению взаимоотношений Карин и Дэвида. Вот так вот. Первым Карин прооперировала Сарена, как более сложного в хирургическом плане пациента. Допускаю, что ей было привычно вырезать лишнее из тела турианца – у неё, кстати, уникальная специализация: врач-травматолог, специалист по всем ныне известным расам. В совершенстве знает их физиологию и всё остальное. А уж операции делает… - усмехнулась матриарх. – Я сама теперь очень хорошо знаю, что за то, чтобы она хотя бы несколько дней поработала в иденских медцентрах, многие главные врачи были готовы очень дорого заплатить.       - Понимаю. – Лиара расправлялась со вторым блюдом. – И… - ей явно не терпелось узнать побольше и Бенезии эта заинтересованность очень нравилась.       - Закончив удалять ненужные и опасные отключённые Шепардом имплантаты из тела Сарена, Карин стала работать с моим телом. Так уж вышло, что на борту Жнеца я была одета в ритуально-церемониальное платье и тот самый головной убор…       - Да, мам. Я помню их. – сказала младшая Т'Сони.       - Карин постаралась сделать всё, чтобы ни платье, ни шапка не пострадали, но я… я потом, позже, когда очнулась, сама решила, что теперь часто не буду надевать их. А тогда… она сняла с меня эту церемониальную шапку и постаралась как можно аккуратнее разрезать то платье, в котором я была на борту Жнеца. Как она мне потом рассказала, ей очень понравилось, что Шепард очень профессионально оказал мне первую помощь. Ей, как медику, работа Шепарда очень помогла, как Карин выразилась, избежать «операционных и послеоперационных осложнений». До сих пор не знаю, что в точности она имела в виду, когда говорила об этом, но я и не старалась вникнуть, поскольку не медик. Так вот, она аккуратно разрезала на мне платье, ну а потом, собственно, приступила к удалению имплантатов и к устранению повреждений. Эта рана на лбу и пострадавшие плечо и голень заставили Карин повозиться, признаю. Но я ещё очень легко отделалась – на Сарене-то был какой-никакой скафандр, а на мне – только лёгкое матерчатое платье. Так что неудивительно, что я пострадала тоже, как утверждала Карин, достаточно серьёзно при падении корабля. Мне самой было странно всё это слышать от Карин все эти доступные для моего понимания подробности, но я ведь тогда, во время той операции в Медотсеке, была хаском. Не очнувшимся ещё в полной мере от зажатости, ограниченности… Называй, Лиара, это, как хочешь. Но я тогда была… не я. Я действительно тогда была очень и очень другой. – вздохнула матриарх. – И, знаю, что я нынешняя не похожа, очень не похожа на себя, прежнюю.       - Мам… ты просто… возвращаешься к жизни… А это всегда… ну, почти всегда - весьма неоднозначно воспринимается. – сказала Лиара.       - Возможно. – Бенезия пододвинула к дочери по столешнице открытый термос. – Выпей. Это, конечно, не отвар, изготовленный по рецепту Карин, но тоже очень вкусный чай. И, кстати, тоже травяной.       - Хорошо. – Лиара взяла термос, налила в чашку отвар, поставила термос на столешницу, отхлебнула. – Действительно. Но вкус – божественный.       - Рада, что тебе – понравилось. – матриарх улыбнулась одними губами.       - Тебя Карин… плотно проверила? Ну… медицински?!       - Конечно. Как я потом узнала, я после операции, проведённой медиком корабля, проспала несколько часов. У врачей любой расы есть стойкое убеждение, что сон способен решить множество проблем, возникающих у разумного органика. И в некоторых случаях это убеждение справедливо. Карин мне рассказывала многое о том, как я вернулась в этот мир, в нормальном состоянии. Конечно, не всё, а только то, что я способна понять без особых дополнительных пояснений. Говорила о том, что у меня, когда я только-только открыла глаза, был мутный, нестойкий, расфокусированный взгляд. К тому моменту она, конечно же, успела снять показания приборов с дек, окружающих кровать. Пробуждение моё всё же сочла нормативным. Ей, как медику, конечно, виднее. Я, кстати, тоже первым делом поинтересовалась, где это я имею возможность пребывать. Ну и постаралась приглядеться к предметам, меня окружавшим в момент пробуждения тоже повнимательнее. Карин не стала вводить меня в заблуждение и у нас состоялся очень содержательный разговор.       - Вот так прямо и содержательный?! – недоверчиво фыркнула Лиара. – И какой же?       - Карин не стала шутить или выдавать желаемое за действительное, Лиара. – укоризненно сказала матриарх. – А это уже – дорогого стоит. Ещё чайку?!       - Да, налей, пожалуйста. – Лиара улыбнулась.       - Сама налей, отоспалась хорошо, так надо и подвигаться. – ответила старшая Т'Сони. Лиара с готовностью пододвинула к себе термос, налила полную чашку, прихлебнула. – Карин представилась, назвала своё имя, сказала, что именно она прооперировала и меня и Сарена, дала мне возможность увидеть своего в некотором роде напарника. С помощью зеркала, конечно. Я тогда была очень слаба, голова и шея почти что мне не подчинялись. Так что зеркало пришлось очень даже кстати. Карин мне также объяснила, что я вышла из-под влияния Жнеца. А ведь я, Лиара, не верила. Вот не верила, что вся моя вынужденная, как я теперь понимаю, ограниченность, тот самый хаскококон, теперь мне не угрожают.       - Значит, всё же из-под индоктринационного воздействия Жнеца можно вырваться? – спросила младшая Т'Сони.       - Можно. – подтвердила матриарх. – Если тебе помогут те, кто может это сделать. А Джон, рискуя собой, своей сутью… смог. Карин мне помогла, пояснила сразу, что очень скоро я обрету прежнюю свободу и целостность. И, кстати, она оказалась права.       - Ты ведь… мам, изменилась. И очень. Не внешне, хотя внешне – ты тоже … помолодела, но и внутренне.       - Пребывание в хаскококоне в течение стольких лет, Лиара, меняет разумного органика внутренне очень серьёзно. А уж пожилого разумного органика – тем более. – вздохнула Бенезия. – Я благодаря Джону и Карин ещё легко отделалась…       - Ну, в основном, конечно же, Джону! – заявила Лиара. - Мам, расскажи, а?! Жутко хочу знать подробности!       - Зачем тебе-то эти подробности, Лиара. – матриарх внимательно посмотрела на дочь. – Или ты…       - Не знаю, мам. – Лиара потупилась, но её резко возросшее смущение не ускользнуло от матери. – Вроде бы – нет, а вроде бы – да. Колеблюсь я, но… склоняюсь к тому, что… влюбилась я в Джона, мам. Влюбилась. Честно говорю. Как на исповеди.       - Но если как на исповеди… - протянула Бенезия. – То так и быть, расскажу. Карин… меня удивила. Я раньше считала, что врач вообще-то далека от оперативных вопросов, не входящих в сферу медицинской проблематики, но… пришлось учесть и то, что она – офицер медслужбы и входит в состав экипажа разведывательного фрегата. Она, кстати, многое, как я потом достаточно полно убедилась, многое знает не только обо мне, но и о Сарене.       - Тебя что-то очень неприятное связывает с Сареном?       - Твоё любопытство, Лиара, становится с каждым новым вопросом всё более профессиональным. – чуточку недовольно ответила матриарх.       - Так я ведь тоже хочу знать… если не всё, то очень многое. – Лиара не стала смущаться. – И…       - Хорошо. Сарен… Впрочем, прежде чем расскажу тебе об этом, должна сказать о том, что пребывание в хаскококоне не лишает разумного органика возможности временами возвращаться в почти нормальное состояние. Не знаю в деталях, как это происходит, но в моменты «просветления» я могла многое запомнить из происходящего вокруг и из того, что происходило со мной. Так вот, Лиара. Три момента или может быть – четыре – в данном случае это не принципиально, я помню, как Сарен, скорее всего – по приказу Жнеца, меня душил. Едва ли не до смерти. Понимаю, что такое трудно забыть даже намеренно – мышечная память в частности и память тела в целом такое вряд ли способны не запомнить. Он меня душил. Душил… и я была готова умереть, Лиара. – вздохнула Бенезия. Потому что такая жизнь мне самой не нравилась. Только вот Жнец… не был заинтересован в моём уничтожении… Смертью вряд ли это можно было бы назвать – став хаском, я уже умерла, Лиара. Потому дальше было только физическое уничтожение. Полное и окончательное. И вот так получилось, что нас обоих спасли Шепард с его партнёрами.       - И… - Лиара завинтила крышку опустевшего термоса. Сама не заметила, как выпила два с половиной литра травяного настоя. Незаметно так, едва-едва прихлёбывая.       - А как Сарен пришёл в себя – он пришёл ко мне. Извиняться.       - Сарен?! Артериус?! – удивилась Лиара, искренне полагавшая, что лимит удивления на сегодня она «выбрала» с запасом и его уровень упал намного ниже дна того самого сосуда, в котором это удивление обычно помещается.       - Я и сама изумилась. Наверное, чуть меньше, чем ты сейчас, Лиара. А может быть – и не изумилась. А уж как я изумилась, когда узнала, что меня занесло на переданную в распоряжение землян планету Иден-Прайм – это даже трудно, уверена, описать словами. Во всяком случае у меня – не получилось это описать словами.       - А Маяк?! – Лиара хотела знать всё новые и новые подробности, стремясь сложить мозаику как можно полнее.       - Только потом я поняла, что Жнец, выполнявший функции наблюдателя, собирал такие Маяки по всей галактике, Лиара. В них, в каждом из них, содержалось предупреждение о вторжении Жнецов. К сожалению, далеко не каждый из этих маяков попал в руки ныне живущих разумных.       - О каком предупреждении? Каких Жнецов? Таких же как этот корабль?       - Именно таких. Предупреждение, как я потом узнала, когда вышла из хаскоподобного состояния, было создано протеанами и содержало кадры атаки Жнецов на предшественников протеан – иннусанонцев.       - Слышала я о такой расе. Всякое-разное слышала. Много слишком легенд. – сказала Лиара.       - Ну, легенды это или не легенды – можно по-разному об этом судить. – отметила матриарх. – Важно то, что Жнецы не хотят, точнее – не хотели, чтобы это предупреждение стало доступно нынешним расам. – она помолчала. – Теперь оно - прочитано, понято, передано по всем доступным каналам. Работа, не скрою, проведена большая. Надеюсь, что в этот раз нападение Жнецов не будет неожиданностью. Во всяком случае – большой неожиданностью.       - В голове не укладывается. – честно призналась младшая Т'Сони. – И…       - Карин мне сказала, что именно Шепард занимался моими психическими проблемами. Я и сама, как потом поняла, ощущала присутствие рядом человека, мужчины. И меня это… не напрягло, не взволновало, не доставило ни малейшего дискомфорта. Можно сказать, что я, ещё тогда, когда только чувствовала Шепарда рядом, верила ему. Сама удивляюсь, но - очень глубоко верила. А потом… потом, когда очнулась и вполне освоилась с тем, что я вернулась к нормальной жизни, поверила Джону ещё больше. И полюбила его. Должна сказать, Лиара, что эта любовь – деятельная с его стороны. Он, может быть, как большинство мужчин любой расы, не силён в словесных выражениях любви, но во всём остальном, что касается действий… Шепард силён, как мало кто из мужчин. Потому я сейчас, по прошествии времени, нисколько не удивляюсь, что едва очнувшись, я очень хотела узнать побольше об этом землянине. Карин мне много раз поясняла, что Шепард тогда был очень занят. Он действительно был очень занят – велась большая работа по извлечению саркофага с протеанином – но моё любопытство, а точнее – стремление просто увидеть этого землянина своими глазами только усиливалось. Карин, конечно, в рамках позволенного, старалась удовлетворить мой интерес, но, конечно же, мне было этого мало. Хотя, я уже знала и хорошо понимала, что несмотря на свой молодой возраст, он уже достаточно опытен, чем, конечно же, не могут похвастаться многие его ровесники. Потом я узнала, что по рекомендации Карин женщины корабля приготовили мне роскошный подарок: новый комплект верхней одежды - и платья и комбинезоны. Платьев, кстати, больше. – с видимым удовольствием уточнила матриарх. – Так что я уже была очень скоро экипирована слишком хорошо. И эти женщины и девушки, впоследствии, Лиара, стали моими лучшими подругами. Карин умеет завоёвывать искреннюю симпатию и находить надёжных и верных друзей. Которые приняли меня как свою…       - Я видела тебя, мама, в новостных видеовыпусках среди женщин и девушек. Это… они?! – спросила Лиара.       - Да. Многие из них. – подтвердила старшая Т'Сони. – Они стали моими подругами. Лучшими на данном этапе моей новой жизни. Они помогли мне реализоваться и восстановиться, за что я им очень благодарна. Очень долго буду благодарна. Хочу сразу сказать, тебе, Лиара: Шепарда они тоже очень любят. Каждая - по-своему. И он их всех - тоже очень любит. Сама в деталях не знаю, почему, для чего и как, но – любят. И остаются, что ещё более удивительно, свободными.       Бенезия рассказывала Лиаре о том, как она говорила с Сареном, когда он пытался извиниться за те удушения, а сама смотрела на дочь и не могла насмотреться на неё. Когда-то, совсем недавно, она и подумать не могла, что очень скоро встретится с дочерью и будет вот так – долго и подробно говорить с ней. Да, Лиара поумнела. Можно сказать, что даже помудрела. Она научилась работать с большими объёмами информации и прошла через такие испытания, через которые обычные офисные сиделицы-азари не проходят без ощутимого вреда для своего довольно хлипкого здоровья. Лиара, конечно, тоже очень пострадала, но почему-то сейчас матриарх верила, что ей удастся восстановиться или, по меньшей мере, обернуть негативные изменения себе на пользу. Как ей удастся эти изменения обернуть себе на пользу, старшая Т'Сони ещё не знала, но уверенность не пропадала и это означало, что всё должно получиться во всяком случае не так плохо. Может быть именно сейчас страсть Лиары к получению, обработке и сохранению самой разной информации поможет ей выстоять. Ей может помочь Этита и, скорее всего, поможет.       - Мам, тебя…       - Да, дочь, меня сейчас очень давит возраст. Здесь ты права. – честно сказала матриарх. – Я полюбила Джона, я нашла себе новых верных и очень мудрых подруг, я многое узнала о людях, о землянах, я многое поняла и сейчас мне очень жаль, что я… я не смогу прожить долго. А ведь теперь в моей жизни появилось очень много столь интересного и ценного…       - Мама… - Лиара встала и обняла Бенезию. – Прости меня… Прости. Из-за меня ты попала в лапы Жнеца, стала хаском… Если бы я не была тогда столь глупа, если бы я не была столь… ослеплена не лучшими чувствами и желаниями, то…       - Знаешь, Лиара. Я прожила долгую жизнь. Но за последнее время я узнала больше, чем за десятки лет… И среди того, что я узнала, есть одна вещь. Трудно сразу выразить, но земляне об этом говорят так: «всё, что делается – всё к лучшему.». Если уж так получилось, то надо просто постараться прожить оставшиеся годы… достойно. Я… получила многое. Я получила шанс прожить остаток своей жизни по-другому. Да, Лиара, я стала другой. Я очень изменилась. Я полюбила Джона и он… полюбил меня. Хотя я до сих пор сомневаюсь, что достойна его любви.       - Достойна, мам. Если бы ты не была достойна – он не стал бы тебя спасать. – сказала Лиара.       - Может быть, Крылышко. Может быть. – вздох у Бенезии получился коротким и тяжёлым. – Хотя… я почему-то уверена, что моя собственная неуверенность в этом – поможет мне сделать всё так, как лучше. Как можно лучше. – добавила матриарх. – А по-другому, как ты, надеюсь, понимаешь, Лиара, в это время, когда у нас впереди – вторжение Жнецов, по-иному не должно быть. Иначе мы очень скоро будем не просто мертвы. Мы будем уничтожены.       Лиара ничего не ответила. Бенезия, глядя на дочь, понимала – сейчас её Крылышко думает о чём-то таком, что не принято прерывать никакими сказанными вслух словами. Ни одна Жатва до сих пор не оканчивалась поражением Жнецов. Потому вроде бы надеяться на лучшее перед новым Вторжением этих полумашин – глупо до невозможности. И всё же почему-то матриарху хотелось именно надеяться на лучшее. Надеяться на победу.       - Мам… Мы становимся на Острие. – тихо сказала Лиара. – Я это чувствую. Не уверена, что нам это надо – становиться на Острие, но… - она замолчала, опустив взгляд.       Бенезия не нашлась сразу, что ответить. Да и вряд ли что следовало на это отвечать. Сейчас она чувствовала, что снова слабеет. Всё же возраст у неё солидный, а вместе с возрастом приходят не только психические, но и физические проблемы. Наверное, Высшие Силы помогают ей. Вот, дали право и возможность влюбиться на склоне лет, полюбить достойного человека и понять много-много ценного и важного. Наверное, правильно, когда Высшие Силы не только что-то забирают, но и что-то дают взамен. Равноценное или неравноценное – это ещё как посмотреть. Джон… получил возможности и способности, но сам не знает, как и когда они смогут пригодиться. Боится он применять эти возможности и способности. Считает, вероятнее всего, что и с имеющимися, считающимися совершенно обычными возможностями и способностями совершенно свободно можно одержать победу над Жнецами. Можно-то можно, но ведь разумным органикам так свойственно лениться, ограничивать свои физические и психические нагрузки под разными предлогами – благовидными и не очень.       - Нам придётся совмещать, дочка. – прошептала матриарх. – Совмещать и работу в интересах очень многих органиков любых известных ныне рас, и свою собственную жизнь, которая стала… настолько насыщенной, насколько, вполне возможно, она бывает только тогда, когда до смерти остаётся совсем немного - и времени и пространства.       - Ты… для этого стремишься вернуться в Азарийское Пространство?! И для этого отпускаешь Джона?! – Лиара посмотрела на матриарха, та – на дочь и прочла во взгляде своего Крылышка то высокое и глубокое понимание, которое и не ожидала прочесть. – Я… я теперь понимаю… Но ведь… несколько суток… И… Мы идём к какой-то планете… К какой, кстати?       - Не знаю, Лиара. Я – лишь пассажирка и пока мы идём к этой планете… Задачи военного боевого разведывательного корабля могут измениться много раз. Всё решит командир корабля. – често ответила Бенезия.       - Поняла. Нам будет надо поговорить ещё не раз… - Лиара прошлась по салону, оглядываясь по сторонам. – Большой такой салон…       - Да. Большой. Капитан Андерсон мне его выделил. Я ещё удивилась : по какой-такой причине. По-разному можно, конечно, это определить, но, вероятнее всего – в силу очень многих причин. Которые, как говорится, нелегко даже перечислить. Я как увидела этот салон… Лиара, честно скажу, мне так захотелось, чтобы именно ты жила здесь рядом со мной как можно дольше…       - Понимаю, мам. А Джон?       - У него – своя каюта. Служебная, конечно. Но ведь и этот салон, Лиара, командир корабля спокойно и свободно мог предоставить под служебные нужды, а не под жильё для меня.       - Мог. – согласилась Лиара.       - Прости. Мне надо прилечь. За последние несколько часов я слишком многое пережила. Мне надо подремать, восстановить силы.       - Можно мне пока что-нибудь почитать? Я уже уяснила, что меня никто не выпустит за пределы салона.       - Почитать, конечно, можно. – матриарх подошла к шкафу, открыла его, достала ридер. – Вот… Здесь – некоторые материалы, которые я подготовила для тебя. – она подала прибор подошедшей дочери. – А сейчас, Лиара, извини. Я должна отдохнуть. – Бенезия с удобством расположилась на своей кровати, накинула лёгкое покрывало, откинула голову на подушку и через несколько секунд уже спала.              Лиара, устроившись в кресле у рабочего стола, включила прибор, открыла первый файл и сама не заметила, как чтение поглотило её внимание полностью. То, что было в этих файлах, являлось уникальной информацией. Такое невозможно было найти в Экстранете или в Интернете любой планеты или космостанции. Читая файлы, Лиара всё острее и полнее понимала, через что пришлось пройти её маме. Несколько часов чтения пролетели, как это часто бывало в таких случаях, совершенно незаметно для младшей Т'Сони. Положив выключенный прибор на стол, Лиара задумалась. Мама в очередной раз проявила свою мудрость – она не стала многое говорить вслух, предоставила дочери возможность самой изучить в тишине и покое дополнительные данные. Конечно, этот разговор не будет последним – впереди ещё несколько суток полёта до этой планеты, а там… там ещё несколько суток до прихода в пределы Азарийского пространства или до перехода на борт азарийского космического корабля.       Обдумывая прочитанное, Лиара поймала себя на мысли, что ей совершенно не хочется вот так очень быстро уходить с борта «Нормандии» куда угодно. Да, она помнила, что сейчас, вот прямо в ближайшее время нет никакой возможности уйти, но… Она также помнила, насколько быстро течёт время, когда разумный органик занят чем-то приятным для себя. А ей было приятно быть рядом с мамой. Взглянув на спящую азари, Лиара в очередной раз изумилась происшедшим в Бенезии переменам. И внешним и внутренним. Да, её маме немало лет, «за восемьсот», как привычно говорили её соплеменницы в таких случаях, блюдя дипломатичность и приличия неуточнением возраста. Но сейчас Лиара понимала ещё лучше, чем раньше, что мама вернулась из небытия. Вернулась к нормальной жизни и была осчастливлена возможностью полюбить достойного разумного. Полюбить его последней, важной и особой любовью матриарха азари. В тех файлах была информация о многих нормандовцах. И о подругах Бенезии – тех самых женщинах и девушках, и о турианцах, и о протеанине, и, конечно же, о мужчинах – членах экипажа корабля. Официальная и неофициальная, позволявшая составить и первичное и углублённое представление о них, объединённых звучным словом: «нормандовцы».       Встав с кресла, Лиара тихо и осторожно прошлась по салону. Ей не сиделось на месте, да и думалось легче тогда, когда она двигалась. Просторное помещение. Уютное, в полном смысле слова жилое. Обжитое. Конечно, Лиара не сомневалась, что многое сделано и её мамой – великой мастерицей по части обживания самых неприспособленных, казалось бы, мест. Но и нормандовцы – и люди и представители других рас - сделали очень многое для того, чтобы пожилой азари здесь, в этом салоне, было уютно.       Остановившись у кровати, на которой лежала мама, Лиара мягко взглянула в лицо Бенезии. Спокойное, расслабленное. Да, мама определённо уверена в том, что здесь, в этом салоне и на этом корабле она – дома. Значит и для неё, её дочери, салон и корабль тоже смогут стать домом. Настоящим домом до того момента, как она вернётся на Тессию. Именно на Тессию, её родную планету, материнскую планету расы азари, а не просто куда-нибудь ещё в Пространство Азари.       Капитан Шепард. Тот самый землянин, человек, которого и полюбила мама. Он всё больше интересовал Лиару. Конечно, сейчас он очень занят службой и вряд ли в ближайшее время придёт к Бенезии, но… Он ведь любит маму и это значит, что он обязательно навестит её, как только сможет. Когда любишь – хочешь быть к тому, кого любишь, как можно ближе. Да, очень хорошо, что пока Бенезия и Джон – на одном корабле, пусть на несколько суток, но они – рядом. Да, Лиара почувствовала, насколько сильна любовь Бенезии к этому землянину и была уверена, что и он не менее сильно и глубоко любит пожилую азари. Шепард, конечно, молод, но если мама его полюбила – календарная молодость не имеет решающего значения. Шепард мудр не по годам, опытен и это – главное. Если мама будет рядом с ним, то… она проживёт финал своей жизни рядом с человеком, который достоин её любви. Этита… да, формально – она до сих пор муж Бенезии, но… эта формальность не помешает Бенезии и Джону быть рядом.       Тихо шагая по салону, Лиара осваивалась в своём новом обиталище и думала. О прочитанном, об услышанном, о почувствованном. Мама спала и Лиара старалась ступать как можно осторожнее и тише. Да, за последнее время произошло слишком много важных событий, а это всегда… напрягает, всегда выматывает. Пятьдесят лет… Пятьдесят лет молчания, пятьдесят лет разлуки. Если бы Лиара могла, она бы всё сейчас сделала для того, чтобы эти пятьдесят лет… не существовали в её жизни и в жизни мамы. Но, увы, это было не в её власти. Усевшись в кресло, Лиара откинулась на спинку и задумалась, прикрыв глаза.              - По меньшей мере, Карин, одной проблемой стало меньше. – сказал Андерсон, садясь в кресло и поглядывая на стоявшую у иллюминатора командирской каюты Чаквас. – Ну что ты так волнуешься, Кари?!       - Волнуюсь, Дэв. Ты прав. – ответила врач, оборачиваясь к сидевшему за столом Андерсону. – Слишком уж много свалилось на всех нас за последние часы. И эти предстоящие несколько суток будут сложными. Очень сложными для Лиары, Бенезии, Джона, Явика и турианцев. Обоих турианцев, Дэвид.       - Мы к этим сложностям готовились, Кари. – тихо заметил Андерсон. – И, насколько я могу судить, подготовились неплохо.       - Ты прав. – кивнула Чаквас, отходя от иллюминатора и подходя к рабочему столу. – Подготовились. Насчёт «неплохо» я бы поспорила, но сейчас – явно не время для таких споров. Лиара… влюбилась в Шепарда, Дэвид. И это – очень осложняет дело. Конечно, насколько я могу судить, любовь эта – подростковая, почти что детская, но мне представляется, что путь до настоящей любви в данном случае – слишком короток. – Чаквас села в кресло. – Слишком, Дэвид. Да, не скрою, мы планировали такой вариант развития событий, когда Джона полюбит не только Бена, но и Лиара. Только вот ты не хуже меня знаешь, Дэв, что планировать – одно, а действовать в реальности по плану – совершенно, совершенно другое.       - Знаю, Кари. И, тем не менее, у Джона будет своя, другая любовь к Лиаре. Она, смею утверждать это, уже есть у Шепарда. Я знаю, что он любит Лиару. Знаю, Кари. Хоть я…       - Не надо, Дэв. Ты – командир, руководитель экипажа, а это – часть твоей обычной работы. Обычной, подчеркну. – Чаквас посмотрела на Дэвида. – Для тебя – обычной. – добавила она.       - И, как мыслишь? – помолчав, спросил капитан.       - Пока что, Дэв, идут первые часы встречи матери и дочери. Первые часы, подчеркну. У нас, если помнишь, ещё несколько суток хода до планеты, - Чаквас, блюдя секретность, не стала озвучивать название планеты и Дэвид спокойно отнёсся к этому, - Бенезия сейчас спит, она очень устала. На неё много свалилось всякого-разного, безусловно, волнительного. Лиара – бодрствует. – Карин взглянула на индикаторы своего инструментрона. – С ней более менее всё в порядке.       - Да уж. Ты ведь заставила её отоспаться. – поддакнул Андерсон.       - А куда мне было деваться, Дэв? – спросила Чаквас. – Ситуацию надо было выстроить мягко и ненасильственно. Вот я и постаралась. Бенезия, чувствую, предоставила Лиаре для чтения некоторые материалы. Пусть дочь почитает их, подумает, поразмыслит. Меньше напряжения будет для Бенезии – озвучивать многие из этих материалов… сложно для неё сейчас. Пусть Лиара сама разберётся, сама сформирует своё собственное впечатление и отношение. Полагаю, Лиара уже хочет встретиться с Шепардом. Прежде всего - с ним, а не, как может показаться, с протеанином. Влюбилась она в Джона. Поверь мне, я это чувствую.       - Верю, Кари. – тихо сказал Андерсон.       - Два-три часа Бенезия ещё будет спать. Лиара вряд ли пойдёт за пределы салона. Полагаю, эти часы Лиара потратит на размышления. Ну и на то, чтобы привыкнуть хотя бы немного к тому, что у её матери теперь две больших и глубоких любви – к Этите и к Джону. Бенезии, не скрою, будет сложно теперь совмещать это, но когда рядом живая и относительно здоровая дочь – определённо, Бене будет легче, чем если бы мы не смогли воссоединить Лиару и Бенезию. Кстати, Дэв, где сейчас Джон?       - У него – межобходный период. Сейчас он, - Андерсон взглянул на экран корабельной информации, - в посту РЭБ. Видимо, согласовывает со спецами детали работы на планете. Там придётся шифроваться и спецы с Джоном уже сейчас к этому готовятся.       - А Явик?       - Он был в инженерном, сейчас вернулся к себе. – Дэвид взглянул на индикаторы. – Да, он – в своей каюте. Наверное, тоже готовится в какой-то мере к встрече с Таэлой. Турианцы – тренируются в ангарном спортзале. Очередная тренировка «в полном контакте». Любят они это дело, но как-то умудряются не поранить друг-друга.       - Хорошо, Дэв. Я – к себе. – Чаквас встала, подошла к двери. – Потом ближе к вечеру или, точнее, к ночи – приду.       - Жду, Кари. – улыбнулся Андерсон, провожая тёплым взглядом выходившую из каюты подругу.              Разговор со специалистами поста радиоэлектронной борьбы – вообще-то за последнее время этот пост приблизился по своему значению к отдельной корабельной службе, хотя формально и оставался в рамках поста – Шепарду понравился: коротко, чётко, по-деловому и очень результативно и информативно. По-иному и быть не могло – пришлось затронуть и проблему взаимодействия Илоса, «Нормандии» и Жнеца на данном этапе, и проблему прохода к планете в режиме невидимости и полного радиомолчания, и проблему Лиары.       Специалисты поста справедливо настаивали, что необходимо будет обратить особое внимание на обеспечение невозможности получения Лиарой любых сведений об Илосе и его обитателях. В этот прилёт. Только в этот. В дальнейшем, в следующие прилёты, а в том, что такие прилёты будут, не сомневались, ни спецы, ни Шепард, можно будет мягче и чётче отработать ситуацию и, может быть, дать возможность Лиаре тоже что-то узнать о выживших протеанах, но сейчас допускать расширения представлений молодой азари о них нельзя было ни в коем случае.       В обсуждении приняли участие – в режиме конференцсвязи по видео- и аудиоканалам – пилоты и инженеры корабля. Теперь можно было возвращаться к себе. После длительных разговоров хотелось побыть в относительной тишине и служебная каюта для этого подходила как нельзя лучше.       Войдя в каюту, Шепард плотно закрыл за собой дверь. Как бы там ни было, ему хотелось побыть в одиночестве и пока что его присутствие за пределами каюты не требовалось. Усевшись в кресло, капитан снял с гитары удерживающие её ремешки, взял инструмент, пробежался пальцами по струнам. Руки сами знали, что сейчас лучше всего и вскоре человек погрузился в слушание медленной спокойной мелодии. Бездумность, заторможенность, неподвижность – это было необходимо именно сейчас, когда требовалось обдумать сложившуюся и складывающуюся обстановку, решить для себя, как следует действовать.       Свою влюблённость в дочь Бенезии Шепард отметил сразу. Не то что бы он её, эту влюблённость, ожидал, но он, конечно же, допускал её возникновение и усиление. Почему бы и нет, собственно?! Лиаре тоже досталось на этой церберовской базе… Больше или меньше, чем досталось Бенезии, но… все эти сравнения сейчас носят весьма условный характер. Главное было сделано: мать и дочь воссоединились. Сейчас им обеим надо быть как можно дольше рядом, вместе, разговаривать, просто смотреть друг на друга. Явик, конечно, будет дистанцироваться от младшей Т'Сони – в этом у Шепарда не было никаких сомнений. Турианцы… Ну познакомятся они поближе, но для Лиары турианцы – привычны, а вот протеанин… В том, что молодая азари будет преследовать Явика – в этом у Шепарда тоже не было сомнений, только Явик объект для преследований - очень неудобный. В остальном благодаря Бенезии Лиара может довольно быстро привыкнуть к тому, что несколько суток она проведёт на корабле, где основную часть экипажа и команды составляют люди. Может быть, это позволит молодой азари снизить негативную остроту памяти о времени, проведённом в рабстве на базе «Цербера» - и сегодня воспринимаемого большинством разумных в галактике как террористическая человеческая группировка.       Шепард, как офицер-спецназовец, имел немало оснований для того, чтобы сомневаться в превалировании в этой специфической структуре обычных нормальных людей. То, что он благодаря Явику знал о персонале этой Странной Базы, где Лиара провела несколько тяжелейших месяцев, убеждало старпома в казалось бы парадоксальном выводе: организация, считавшаяся прочеловеческой и выступавшая за приоритет человечества во всех сферах, на самом деле становилась своей полной противоположностью, превращалась в античеловеческую. Впрочем, в земной истории отмечены были и не менее, а во многом и более острые и показательные противоречия, только вот это новое противоречие проявилось на момент, предшествующий приходу в галактику полчищ полумашин-креветок. Ожидание этого вторжения, какая-никакая, но всё же подготовка к нему, придавали такому противоречию особую остроту и особенную настройку.       Капитан вспомнил последнее, пришедшее от Дэйны письмо. Небольшое по объёму текста, но очень тёплое и нежное. Дэйна продолжала любить своего Джона. Любить искренне и верно. Шепард знал, понимал и чувствовал, насколько ей было нелегко примириться с тем, что рядом с возлюбленным встала матриарх азари и гордился своей Дэйной – мудрой и спокойной спутницей его жизни. Подруга не конкурировала с Бенезией, она не дополняла азари, просто любила своего Джона так, как умела и могла любить только она. Конечно же, Дэйна знала о том, что у Бенезии есть родная дочь, чистокровная азари, но это её не пугало. Джон догадывался о том, что Дэйна понимает вероятность влюблённости молодой азари в Шепарда – в письмах проскальзывали некоторые глухие намёки на это понимание, но Дэйна никогда не «грузила» своего Джона излишними подозрениями и догадками.       Теперь предстояло разобраться в своём собственном отношении к Лиаре, а это вот так сразу сделать было нельзя – должно было пройти несколько суток, должны были состояться несколько встреч, разговоров, в том числе, конечно же, и наедине. Основное время Лиара, конечно же должна проводить рядом с матерью – для неё это сейчас важнее и нужнее, чем всё остальное. Молодой азари предстоит многое узнать, понять, почувствовать и будет лучше, если рядом будет Бенезия. Лиара, конечно, по вполне понятным причинам, будет «липнуть» к Явику, только ведь у того и так достаточно других дел на корабле, а потом – и на Илосе, куда он не преминёт отправиться в самом скором времени, как только «Нормандия» прибудет в звёздную систему, до сих пор считающуюся малодоступной и малопривлекательной. А после Илоса наступит очередь поиска и реализации приемлемого варианта возвращения обеих азари в родное Пространство.       Конечно, можно было прямо сейчас улечься в кровать и продолжить играть на гитаре. Лёжа у Шепарда даже, бывало, получалось играть лучше, качественнее, но – не хотелось. Вполне было достаточно вот так, перебирать струны, сидя в кресле и привычно прислушиваясь к звукам гитары. Подарка Дэйны. Шепард знал, что Дэйна в очередной раз высоко оценила скромность своего Джона – очень многое о происшедшем на Идене и Цитадели она узнала не от него самого, а из Экстранета, Интернета станции и планеты, социальных сетей Земли и Идена. Ей, как знал Шепард, нравилось самой составлять своё представление о событиях, не отдавая предпочтения или приоритета ни одному из источников. Теперь Шепарду предстояло за несколько суток как-то разобраться в своих взаимоотношениях с Лиарой и потом… потом сообщить Дэйне. Кто как не она имеет право знать детали, которые останутся закрытыми и потому неизвестными для других разумных?       Время текло незаметно. Полумрак в старпомовской каюте стал прозрачным и привычным – глаза человека в достаточной мере адаптировались к недостатку света. Шепард продолжал перебирать струны, не стремясь менять мелодии слишком уж часто. Лучше повторение одной и той же мелодии, чем быстрый «проход по списку».       Взглянув на часы, капитан отметил, что прошло уже несколько часов. Надо было зайти к Явику – без общения с протеанином невозможно было чётко спланировать развитие ситуации. Шепард отложил гитару, закрепил её ремешками, встал, прогнулся, проверил оружие и шлем, после чего вышел из каюты, направляясь к обиталищу воина древней расы.