Сверкающие глаза

      - Сар, ты серьёзно? – спросил Найлус, взглянув на карту железных дорог района. – Мы что, снова должны объехать район?       - А почему нет, Най? – спросил старший Спектр, взглянув в окно. Спецпоезд двигался медленно, деревья не сливались в плотную, лишённую деталей массу и шелест колёс не мешал говорить вполголоса. – Поедем, посмотрим пассажирское и грузовое сообщение, просто посмотрим.       - Да. Просто посмотрим. Когда ты говоришь так…       - Это означает всего лишь, Най, что я постоянно ожидаю всяческих неприятностей. И проблем – тоже. – Сарен встал, прошёлся по купе. – И, как ты понимаешь, неприятности эти всегда рядом. И проблемы – тоже, – почти точно повторил старший Спектр свою излюбленную – одну из излюбленных – фразу. – Сам посуди, иденцы ведут восстановительные работы с момента окончания нашего противостояния со Жнецом. Да, да, именно с самого момента окончания противостояния. Иначе они физически просто не сумели бы успеть столько, сколько они успели сделать. Почти полностью восстановлен и введён в режим нормальной эксплуатации космопорт, вылечены практически все гастарбайтеры, пострадавшие в ходе боестолкновения, правоохранители выявили всех иденцев, которые могли быть в районе противостояния или близко от него. Как ты помнишь, выявили нескольких раненых, к счастью – не тяжёлых и нескольких травмированных – тоже, кстати, несмертельно. Им вовремя и быстро оказали всю необходимую помощь. Потом началось восстановление монорельса и его инфраструктуры, потом – восстановление железных дорог и наконец, совсем недавно началось восстановление климатических установок, благо сейчас в их работе нет никакой необходимости, поскольку межсезонье. На все эти участки брошены силы местных правоохранителей, вскрыты многочисленные нарушения, ведутся расследования, осуществляются экспертизы. Обо всём этом нам с тобой регулярно сбрасывают информационные материалы и отчёты, так что мы – в курсе. И, тем не менее, Най, как ты знаешь, я не верю этим отчётам и информационным материалам. – Сарен остановился у окна купе, взялся за поручень. – Я верю тому, что почувствую и увижу сам, лично, – он помедлил. – Да, я понимаю, что здесь в нашем прямом вмешательстве нет никакой необходимости. Слишком много площадок. Слишком разные службы, слишком сложное оборудование. Есть, конечно, проблемы, в решении которых мы с тобой можем принять участие, но сейчас пока спешить с вмешательством в ситуацию не надо. А вот посмотреть в сторону обычной жизни разумных, вовлечённых в работу железной дороги и монорельса мы с тобой можем и должны. И пассажиров, и грузоотправителей и сотрудников и работников. Я уверен, что в этой обычной жизни мы найдём то, во что должны вмешаться, как сотрудники Спецкорпуса. И потому, Най, я уже переговорил с командиром спецпоезда и он с моими доводами, заметь, согласился. У него нет возражений. Машинист уже сообщил диспетчерам об изменении маршрута.       - Да, а как же…       - Да, они знают о том, что мы проследуем по определённым участкам районной сетки железных дорог, но и только, Най. Они не знают, где и насколько мы сделаем остановку, они не знают, как мы будем действовать и, главное, они не знают, на что мы обратим своё внимание и во что можем вмешаться. Иными словами, у них нет никакой полной информации, позволяющей успеть скрыть проблемы, вопросы, недостатки и недоработки. А это в нашей ситуации – ключ к успеху. Потому пусть пока что ведутся работы на космодроме и на климат-установках, а мы пока посмотрим, можно сказать, в противоположную от этого вектора сторону. Кстати, Монорельсовая Дорога тоже в сфере наших интересов, так что…       - У нас мало времени, Сар. Очень мало времени до отлёта. И ты помнишь, что иденцы…       - Да, помню, Най. Помню о том, что они вознамерились устроить нам проводы. Ну и пусть устраивают. Явик - готовится, Жнец готов стартовать в любой момент. Нормандовцы тоже готовы к возвращению на борт фрегата. В общем – всё готово. Будет полностью готово к старту в самое ближайшее время. И мы, Най, успеем.       - Ты раньше меня так не уговаривал, Сар, – отметил Найлус.       - Раньше я был другим. Сейчас я - тоже другой. Всё меняется, Най. К сожалению или к счастью – это ещё как посмотреть. – Сарен сел рядом с напарником на жестковатую полку-кровать. – Посмотрим, увидим многое, поможем. Всё тихо и спокойно. Не всё же время стрелять и калечить, Най. У нас ещё будет предостаточно врагов, которые заслуживают смерти. Эти враги – впереди.       - Жнецы, – вздохнул младший Спектр. Сарен молча кивнул. – Ладно, понял. Согласен.       - Ну, вот и хорошо. – Сарен раскрыл инструментрон и стал показывать напарнику на экране предполагаемые места остановок, поясняя, какие проблемы к тому времени уже были там выявлены. – Я отправляю один из беспилотников к ближайшей наиболее проблемной крупной станции, на которой мы сделаем длительную остановку, – турианец набрал на клавиатуре несколько команд, взглянул на экран инструментрона, убеждаясь, что крылатая машина приняла команды правильно и приступила к их выполнению. – Остальные два беспилотника я направляю чуть дальше. На другие станции, где есть проблемы. Пусть посмотрят пока там, покрутятся над путями. Они будут меняться, так что вычислить, куда именно мы приедем после посещения первой станции, у персонала этих проблемных станций возможности не будет, – старший Спектр закрыл инструментрон, посмотрел в окно. – Понимаю, что когда мы будем вплотную заниматься проблемами этой первой крупной станции, на остальных будут внимательно наблюдать и за нами, и за тем, что и как мы делаем. Потом – попытаются, а может быть – даже постараются - устранить существующие проблемы у себя на станциях. Закон «кругов», расходящихся после удара камня о поверхность водной глади. Впрочем, это и хорошо. Не тешу себя надеждой, Най, что нам удастся многое, но… Хотя бы подтолкнём.       Найлус смотрел на напарника и дивился его настроению и поведению. Перед ним был другой Сарен. Тот, прежний, не был склонен к философствованию, к мягкости, к пониманию, к излишней задумчивости. Можно было, конечно, попытаться списать все эти изменения на то, что пока что у наставника не было необходимости хвататься за оружие и открывать огонь на поражение, но даже в перерывах между миссиями Сарен так спокойно и рассудительно очень редко когда себя вёл.       - Най, понимаю. Я сам на себя не похож, но уверен, что после Цитадели у нас будет возможность вдоволь пострелять по врагам. А пока… пока надо просто делать дело, – тихо сказал Артериус. – Просто… просто мне надо привыкнуть к тому, что во мне есть не только жестокость и безжалостность, но и многое другое. Самому привыкнуть. А окружающие… привыкнут. По той простой причине, что у них это тоже есть. Сколько там до прибытия на станцию?       - Двадцать минут, Сар, – сказал Найлус, посмотрев на экран своего инструментрона. – Духи, вот привык смотреть на инструментронный экран, чтобы узнать время. Трудно что-ли мне поднять взгляд выше?!       - Иногда бывает трудно. Разумные тяжко привыкали к тому, что измерители времени можно носить с собой. Да и время… понятие иногда очень и очень относительное, – ответил Сарен.       - Абсолютны только две вещи… Помнится, я что-то такое читал где-то в Экстранете. – Найлус помедлил, глядя в окно купе. - Убей меня Высшая Сила сейчас – не вспомню, где, но читал, что только рождение и смерть – абсолютны. Всё остальное – относительно.       - Увы, при ближайшем рассмотрении, Най, даже рождение и смерть тоже предстают весьма относительными. – Сарен вышел из купе, остановился у окна. – Локальный конфликт, глобальный конфликт. А в целом – конфликт, – он проводил взглядом нескольких землян, шедших по тропинке вдоль железной дороги. – Видно, что и они немного, но напряжены, чувствуют приближение большой войны. Это напряжение… Я просто ощущаю его кожей, я чувствую его в других разумных. Раньше я так не умел и не мог… Странно. Наверное, я запоздал с изменениями, которые необходимо было пережить и теперь эти изменения во многом от меня не зависят.       - Зависят, Сар, – рядом с наставником встал Найлус, взялся за поручень, взглянул в окно. – Просто каждый разумный… оценивает эти изменения, их влияние и важность… по-своему, что-ли.       Младший Спектр замолчал, глядя в окно. Поезд шёл неспешно, шелест двигателей локомотива стал привычен для острого турианского слуха. Станция приближалась: увеличилось количество железнодорожных переездов, стало больше попадаться домов – от простых одноэтажных до двенадцатиэтажек, образовывавших небольшие уютные кварталы, а то и целые поселения.       Найлус смотрел на эти здания. Смотрел на сновавших по тропинкам, тротуарам, дорогам землян, турианцев, саларианцев, кварианцев, азари. Смотрел на машины, идущие где сплошным потоком, а где «пунктирами» - небольшими группами или вообще поодиночке и думал о том, что совсем скоро многие эти машины будут мобилизованы для нужд армии и ополчения. А многие разумные сменят разнообразную гражданскую одежду на единообразную военную и ополченческую форму. Война многое изменит. Очень многое.       - Приближаемся к станции. Прибываем через шесть минут. – Сарен оторвался от набора текстов на клавиатуре своего инструментрона, оглянулся на открытую дверь купе, бросил быстрый взгляд на стоящего рядом напарника. – Я попросил начальника поезда порекомендовать машинистам пока поставить спецпоезд в один из удобных тупиков. Удобных в том смысле, чтобы мы смогли быстро и без проблем выехать со станции в любой момент, а также – использовать «МАКО». Думаю, нам придётся его использовать. Станция большая, два огромных терминала с соседствующими мелкими зданиями и сооружениями – пассажирский и грузовой. Так что задержаться придётся надолго. И попытаться сделать многое очень быстро и качественно, – задумчиво произнёс Артериус, глядя на пристанционные сооружения и на вязь рельсовых путей. – Начать придётся, Най, с грузовой станции, она тут первая на нашему маршруте располагается. Чтобы не возвращаться. – Сарен посуровел, взглянул на инструментрон. – Пересылаю тебе план-схему проблемных участков. Последнее обновление – тридцать секунд тому назад. Думаю, что здесь обойдёмся без «МАКО», а вот когда поедем к пасстерминалу – там, полагаю, «МАКО» нам понадобится.       - Здесь тоже расстояния – приличные, – сказал Найлус, поглядывая то в окно, то на экран своего инструментрона, где уже светилась план – схема грузовой станции с отметками, требовавшими внимания Спектров.       - Ничего. Подвигаться – тоже надо. Обленились мы: как расстояние больше двух километров – пытаемся либо колёсами, либо полётом. Пешочком надо, пешочком. – Сарен отметил, что локомотив потянул спецпоезд куда-то вправо, в тупики. – Давай вернёмся в купе, собираемся и выходим. Надо начать пораньше. Кстати, активируй схему грузоперевозок на инструментроне, Най. Ту самую, без пояснений. Пояснения, уверен, ты и так помнишь. – Сарен вошёл в купе, подхватил оружие, пристегнул винтовку к наспинным креплениям, повесил пистолеты в «петли» на поясе. – Вроде всё. «МАКО» на платформе, его удерживают быстросъёмные автоматические крепления, так что в случае чего – он нас поддержит.       - Помню, Сар. – Найлус подхватил свою винтовку и пистолеты, вложил их в крепления. – Готов.       - Готов? – Сарен оглядел напарника внимательным взглядом, но Найлус на подобное недоверие уже давно не обижался – пока можно было – Сарен контролировал, как ученик выполняет даже простейшие задачи, очень внимательно и временами даже придирчиво. – Тогда – вперёд, – они вышли из купе, прикрыли за собой дверь и прошли по коридору в тамбур. Проводник уже открыл дверь, протёр поручни.       - Сколько надо – столько и будем стоять, Спектры, – сказал он, – машинисты дали «добро», станция подтвердила. Транспортёр готов, – доложил проводник, глядя, как турианцы спрыгивают на платформу, так и не воспользовавшись лестницей.       - Хорошо. Как закончим – вернёмся. – Сарен не оборачиваясь, направился ко входу на грузовой двор. – Начнём, Най, с зоны подготовки груза к перевозке. Ну и далее – последовательно, по схеме.       - Понял. – Найлус пристроился к наставнику слева и чуть позади.              Сарен махнул ай-ди картой перед носом охранника, вошёл в проходную, миновал два турникета, вышел из будки, остановился, оглядываясь по сторонам:       - Весело будет, – произнёс Артериус, пока что ни на чём не останавливая свой взгляд. – Столько нарушений в первой зоне – просто подарок для правоохранителей.       - Сар, а ты уверен?… - Найлус взглянул на отростки наставника. Тот почувствовал взгляд ученика, остановился:       - Я же тебе уже говорил – я изменился. И всё вокруг изменяется. Сейчас – особенно. Понимаю, что ты «зацепил» интересную тему и тебе хочется продолжить разговор, но давай отложим его – именно его – на время, когда мы будем в поезде или, по меньшей мере, в «МАКО». Сейчас – не время и не место для таких разговоров, Най. – Сарен уже оглядывал близлежащее пространство более внимательным, сканирующим взглядом. Рабочие, проходившие по грузовому двору, косились на двух высоченных турианцев в скафандрах со знаками Спецкорпуса. Найлус ощущал их нараставшее нервное напряжение: они уже понимали, что Спектры здесь появились всерьёз и надолго, а не просто «зашли вроде бы не в ту дверь». - Приступаем. Как всегда, Най, разделяемся, – сказал Сарен. – Так будет лучше и быстрее. Действуй, – с этими словами Сарен зашагал к складским помещениям, а Найлус – на сортировочно-упаковочную площадку.              Взглянув на малый экран инструментрона, Крайк усмехнулся про себя: наставник доверил ему первый этап – «подготовка груза к перевозке», а сам взял на себя более сложный второй этап – «погрузка». И там и там, как помнил Найлус из протокольных записей системы автоконтроля, были проблемы и вопросы, требующие вмешательства Спектров. Впрочем, вопросы – вопросами, а то, что услышал Найлус метров за сто пятьдесят до первого поста зоны подготовки грузов к перевозке, ему очень не понравилось.       Поняв, что пока на него никто из персонала грузового двора не обращает пристального внимания, Крайк зашагал к первому посту.       - Слышишь, коза. Распорядись о погрузке. Как я привёз – так и пусть погрузят, – говорил землянин-экспедитор, не покидавший, впрочем, уютной кабины магистрального грузовоза. – И побыстрее, у меня – график.       - У меня – тоже график. И правила, – девушка-землянка склонилась над пультом. – Я что, «навалом» буду грузить то, что вы привезли за двадцать минут до отхода эшелона? Вам было указано, когда следует представить груз?       - Коза, не грузи меня. Грузи то, что я привёз. Я – привёз, это – основное, а когда – это уже детали. Так что – распорядись о погрузке.       - Не буду я распоряжаться о погрузке! – девушка нажала красную клавишу на пульте и шлагбаум, преграждая грузовозу путь к погрузочной платформе, опустился. Зажглись красные, запрещающие проезд, огни на светофорах.       - Ну ты… - раздалось непечатное ругательство. Девушка вспыхнула – Найлус, уже находившийся в нескольких метрах от кабины грузовоза, отметил, что смысл сказанного не в меру говорливым экспедитором до сотрудницы поста дошёл очень быстро. Вскочив на подножку грузовоза, Найлус рывком распахнул дверь и вот уже экспедитор лежит ничком на плитках у пульта, а Найлус заламывает ему руки за спину, достаёт кольцо пластиковых наручников. Секунда – и экспедитор стоит на коленях перед девушкой.       - Извинись, – прошипел Найлус, выпрямляясь.       - Э… Это… противозаконно! – взревел экспедитор, но удар бронеперчатки по челюсти заткнул вопль в самом начале. Дальше экспедитор только мычал. – М-м-м-м! Бо-о-о-льно! Что вы себе позво… - его взгляд наткнулся на «трилистник» на скафандре Крайка. – Сп… Спектр?!       - Он самый, – прошипел Найлус. – Извинись. Немедленно.       - Слышь, ко… - Удар бронеперчатки по челюсти заставил экспедитора поперхнуться.       - Сказано тебе – извинись. А не выражайся, – прошипел Найлус, беря экспедитора другой рукой за шею. – Третий удар отправит тебя в беспамятство. Надолго.       - Из… Извини, – экспедитор исподлобья взглянул на замершую у пульта девушку.       - Не так, – прошипел Найлус. – С толком, с чувством, с расстановкой. И приготовь свои кредитные чипы – я их очищу. В качестве материальной и моральной компенсации сотруднице грузового двора. – Найлус снял с запястий экспедитора кольцо наручников, убрал ленту в кармашек скафандра. – Живо! Чипы давай сюда. Это тебя немного встряхнёт.       - Да, да, к-к-онечно! – рука экспедитора залезла в карман комбинезона, вынырнула, ладонь раскрылась, демонстрируя пластинки денежных кристаллов.       Найлус сгрёб кредитные чипы, подал их девушке:       - Переведи на спецсчёт компенсаций. Всё, до последнего кредита. Потом - выполни блокировку. Чипы - верни. Они ему ещё понадобятся. Для уплаты штрафа. Когда на них деньги появятся, – он подал девушке чипы, та с опаской взяла пластинки, провела их над считывающей площадкой пульта, вернула Найлусу. – Хорошо, – младший Спектр запихнул чипы в карман комбинезона стоявшего на коленях экспедитора. – Теперь – извиняйся. С толком, с чувством, с расстановкой.       - Я… я п-п-прошу меня извин-нить. П-п-риношу свои из-звинения, – выдавил экспедитор.       - Постой пока. – Найлус протянул руку. – Дай, пожалуйста, ридер с документами на груз. Посмотрю, что у него там.       Девушка подала ридер, с сомнением взглянула на экраны пульта. Найлус активировал прибор, вчитался, искоса поглядывая на экспедитора, стоявшего на коленях. Обычный букет нарушений: в документах – одно, в плане – другое, в реальности – третье, в желаниях и стремлениях – четвёртое. И последнее, как всегда, превалирует.       - Ясно. – Найлус вернул выключенный ридер сотруднице поста. – Деньги ушли?       - Да, Спектр. Нужно ли мне озвучивать…       - Ваш выбор. Можете не озвучивать. Он всё равно будет отвечать, как старший машины. Водитель подчинялся ему, выполнял его указания. Вы поступили правильно, отказавшись пропускать на грузовую платформу прибывший груз. – Найлус шагнул к экспедитору, тот напрягся. – Встать!       Мужчина поднялся на ноги, опасливо косясь на подошедшего Спектра. Экспедитора пошатывало. Найлус без усмешки отметил, что нарушитель порядка перепуган, он явно не ожидал, что его «художества» встретят столь жёсткое сопротивление, а затем – и отпор.       - Идент-карту, – произнёс Найлус, протягивая руку. Экспедитор судорожно пошарил в другом кармане, достал и подал кусок пластика. Проведя картой над своим инструментроном, Спектр считал данные, взглянул на экран. – Ясно. Ваша фирма-посредник - будет платить полную компенсацию грузовому двору. Вы лично - уплатите штраф. Фирма-грузоотправитель заплатит грузовому двору штраф и компенсацию. – Найлус простучал когтями по виртуальной клавиатуре. – По итогам выплат могу сказать… - Крайк помедлил, подождал, пока раскроется окно пришедшего сообщения. – Вы - уволены. Без выходного пособия и со штрафом. За нанесение ущерба двум коммерческим организациям – вашей фирме и фирме заказчику. Сумма. – Найлус развернул на несколько секунд малый экран к экспедитору. Тот увидел цифры и посерел. – Да, большая. Будете платить. Груз - арестован. – Крайк шагнул к фургону, достал из кармана скафандра клещи-блокиратор, коснулся их губками замков, подошёл к кабине. – На штрафплощадку. Сгрузите фургон и - можете быть свободны, водитель, – кивнул он землянину средних лет, насторожённо наблюдавшему из кабины грузовика за происходящим на площадке. – Выполняйте.       Машина сдала назад, повернула налево и уехала по направлению к штрафплощадке грузового двора.       - И что мне теперь делать? – чуть не плача спросил экспедитор.       Найлус посмотрел на виновника нарушения спокойно и холодно:       - Платить штраф. Продавать свои личные вещи. Компенсировать ущерб и убытки. Полностью. А потом – думать над своей дальнейшей жизнью. Вы поставлены под контроль Сил Полиции Иден-Прайма. До тех пор, пока вы не выплатите штраф и все другие компенсации – вы не покинете планету и будете очень ограничены в других правах и возможностях. – Найлус повернулся к экспедитору спиной, прошёл к пульту, взглянул на экран. – Поскольку вы здесь теперь – посторонний, покиньте грузовой двор. Немедленно.       - Да, да, к-конечно, – экспедитор неловко повернулся и засеменил к проходной. Девушка провожала его взглядом.       - Жёстко вы с ним, Спектр, – сказала она, когда тот свернул за пакгауз.       - Зато – правильно. – Найлус прочёл последнюю строчку на экране пульта. – Вы тоже жёстко и правильно поступили с ним. Стажируетесь? – в голосе Крайка уже не было прежней безэмоциональности и строгости – он был мягок и мелодичен.       - Да… - девушка с интересом взглянула на молодого турианца. – Третий день… Первые два дня ещё ничего: посетители - вежливые, всё - вовремя, с документами – более-менее порядок. А третий... Как знала, что так будет…       - Значит, у вас на вашей работе теперь всё будет хорошо, – сказал Найлус. – И, пожалуйста, пользуйтесь кнопками вызова охраны двора. Они знают, как с этими пришлыми «правокачателями» обращаться. Дальнейших успехов вам! – Найлус отошёл от пульта, огляделся по сторонам, уточняя направление.       - И вам тоже всего наилучшего, Спектр, – девушка, как чувствовал Крайк, уходивший по направлению к грузовым транспортёрам, смотрела ему вслед. Достаточно долго смотрела.       Погрузочная зона была мало приспособлена для передвижения с прежней степенью свободы и безопасности. Транспортёрные ленты, клещи погрузчиков, лапы «вилок» поддевателей поддонов, рельсы-направляющие – всё это занимало несколько уровней, щедро снабжённых узкими переходами и лестницами, часто – простыми вертикальными трапами.       Миновав ярко обозначенную жёлто-чёрной «зеброй» границу зоны, Найлус увидел Сарена, собравшего вокруг себя грузчиков-операторов и что-то им объяснявшего. Те заинтересованно слушали Спектра. Наставник, конечно, заметил своего ученика, но виду не подал.       Найлус, двигаясь к зоне транспортёров, получил с кружившего над станцией беспилотника последние данные об обстановке, отметил улучшение ситуации с подготовкой грузов к перевозке и перестал думать о том, что слишком быстро оставил эту зону, поспешил перейти в зону погрузки. Сработал эффект корректировки. Увидев, насколько жёстко Спектр «повлиял» на зарвавшегося экспедитора... Другие экспедиторы поняли, что время безнаказанного «качания прав» и успехов попыток «прогибания» персонала зоны подготовки под свои «хотелки», закончилось. Возможно, они знали о том, что «халява кончилась» и раньше, только ведь разумный органик чаще всего внутренне настроен так, что пока его самого это не коснётся в достаточной степени, он и будет полагать, что его эти строгости не касаются ни в коей мере.       Получив сообщение от службы охраны грузового двора о том, что посты в зонах взяты под усиленный контроль стрелками, Найлус воспринял это спокойно. Военное время есть военное время, идёт мобилизация. Иден-Прайм готовится к реальным боестолкновениям со Жнецами. Теперь на недостатки, недоработки и недочёты будут смотреть совершенно иначе: строго и беспощадно. А где-то даже и безжалостно.       В зоне транспортировки Найлусу пришлось задержаться: здесь контейнеры и насыпной груз переходили с «земли» на платформы и в полувагоны с вагонами железнодорожных составов – длинных многотонных эшелонов, влекомых по путям тяжёлыми грузовыми локомотивами. Сарен в зоне погрузки уже несколько десятков минут "отсекал" грузы, поступившие на грузовой двор с многочисленными нарушениями установленных правил, протоколов и процедур. Теперь то же самое, но уже в транспортировочной зоне предстояло делать Найлусу. Фактически молодой Спектр должен был снимать грузы с платформ, полувагонов и вагонов, что, конечно же, не могло не вызвать неудовольствия у грузоотправителей, интересы которых представляли местные экспедиторы и сотрудники транспортных отделов станции.       Уже зная о том, как жестоко обошёлся Крайк с экспедитором в зоне подготовки груза к транспортировке и, помня, что второй Спектр – легендарный своей жестокостью Сарен Артериус, сотрудники грузового двора и экспедиторы с транспортноотдельцами не пытались противоречить и препятствовать Спектрам в выполнении их работы. Цитируя на память положения, пункты и статьи инструкций и правил, Сарен с Найлусом наводили порядок на постах и терминалах, удаляли задержанные грузы на штрафплощадку, налагали аресты и штрафы на грузоотправителей и экспедиторов.       Составители поездов ворчали: составы приходилось перегонять на сортировочную «горку», изымать отдельные вагоны и целые их «связки», заполнять маневровые и накопительные тупики, в целом – работать гораздо интенсивнее, чем раньше. Но в открытую сопротивляться не решались. Может быть, даже понимая, что Спектры всего лишь добиваются выполнения процедур и правил, не ими лично установленных. Найлус побывал во всех закоулках транспортной зоны грузового двора, говорил и с машинистами, и с кондукторами, и с охранниками, и с экспедиторами, и с грузоотправителями. Напоминал им, при необходимости, конечно, строки из подписанных ими же документов и требовал одного: сознательного, разумного отношения к выполняемой ими всеми работе.       Пришлось Крайку побывать и на сортировочной горке, пообщаться со сцепщиками, стрелочниками, диспетчерами. Постепенно заполнялся заметками файл, который, как предполагал Найлус, очень скоро станет основой изменений во многих руководящих документах: инструкциях, положениях, приказах, нормативах, протоколах. Изменения были нужны: старые рамки где-то оказались слишком широки и неконкретны, а где-то – недопустимо узки и слишком жестки. Глядя на работу Спектров, не стремящихся всех виновных непременно поставить к расстрельной стенке и подвергнуть конфискации их личное имущество... Сотрудники грузового двора начали понимать, что появление турианцев – членов Спецкорпуса вызвано реальной необходимостью, а не стремлением «наловить» немало нарушителей и выставить на всеобщее обозрение десятки недостатков и проблем.       С подачей под загрузку подвижного состава Спектрам также пришлось повозиться. Хотя формально по взаимной договорённости проверку этого участка осуществлял Сарен, Найлус сумел настоять на своём и оба турианца выполнили проверку совместно – как ни крути, но подвижной состав на грузовой двор подавался и для погрузки и для разгрузки. Следовательно, от чёткости работы этого участка и его персонала зависело и грузоотправление, и грузополучение. К тому же, как Спектры знали заранее, иногда возникала необходимость передать груз с состава на состав в силу вполне понятных причин. Потому груз мог вообще не попасть на грузовой двор, а быть перегружен с состава на состав во время короткой остановки. Здесь было важно не ошибиться, не напутать, не задержать ни прибытие, ни отправление эшелона. За четверть часа Спектры побывали на трёх площадках, где осуществлялась перегрузка. Пообщались по-деловому – коротко и ёмко – с персоналом станции, ответственным за осуществление профильных работ, с машинистами и сопровождающими составов. Оперативные необходимые изменения вносились сразу же. Остальные – планировались, согласовывались и совершенствовались при участии специалистов и непосредственных исполнителей.              - Так, Най. – Сарен, улучив момент, подошёл к напарнику. – С транспортировкой мы с тобой, если помнишь, разбирались во время движения спецпоезда, – наставник развернул экран своего инструментрона, показал Крайку файлы. – Так что с пятым этапом у нас решено. Здесь нам остаётся просмотреть-проверить два этапа – шестой этап, определяемый как «разгрузка» и седьмой, более сложный – «складирование груза». Что выбираешь?       - Разгрузку, Сар. – Найлус взглянул на экран инструментрона наставника. – Там есть вопросы и проблемы. И их, насколько помню протоколы, не меньше, чем на погрузке.       - Хорошо. – Артериус набрал на своём инструментроне несколько команд. – Согласен. Расходимся, Най. Нам ещё пассажирский терминал с его службами проверять, а там – сложнее будет. Разумные органики – непредсказуемы в своём поведении бывают, – задумчиво сказал наставник, направляясь к проходу на склады грузового двора.              Выждав несколько секунд, Найлус повернулся и зашагал к проходу на разгрузочный пост. Как показывала практика, погрузка и разгрузка были этапами, на которых грузы чаще всего терялись, повреждались и приходили в полную негодность. Понаблюдав за работой погрузчиков и мостовых кранов, Найлус поднялся в «вагончики» к диспетчерам и операторам, переговорил со специалистами. Указал на несколько выявленных им спорных моментов, отметил несоответствие некоторых выполненных работ требованиям нормативно-правовых актов, предложил варианты исправления ситуаций. Конечно же, локомотивные бригады настаивали на скорейшем освобождении подвижного состава от грузов, сопровождающие «звенья» торопили грузчиков, сцепщики и маневровщики были заинтересованы в том, чтобы двигать уже полупустые и пустые вагоны, полувагоны, цистерны и платформы, а не тягать тяжело гружёные.       Все вовлечённые в процесс грузооборота разумные органики хотели сэкономить, ускорить, облегчить. На этом фоне Найлус чётко видел возможности для хищений, воровства и всякого рода незаконных заимствований. Пришлось пресекать – оперативно и прицельно. Пока Спектры разбирались с состоянием дел на проверяемых участках, охрана разгрузочных постов была усилена, включены в работу дополнительные комплексы видеоконтроля, но… И здесь местное начальство и руководство стремилось облегчить себе задачу, сэкономить, оставить простор для маневров, в том числе и незаконных.       То, что вполне было безопасно в мирное время, в военное время становилось абсолютно недопустимым. Несколько раз Найлус был близок к тому, чтобы воспользоваться полномочиями сотрудника Спецкорпуса и на месте совершить и суд, и расправу над виновными. Но - сдерживал себя, стараясь обойтись менее жёсткими и кровавыми методами и средствами.       Пришлось, конечно же, поработать и пообщаться с грузополучателями, у которых груз оказался повреждён или вообще утерян. Подумав о том, что ещё больше проблем и вопросов на подобном участке разгрузки будет выявлено в пассажирском терминале и его службах и инфраструктуре... Найлус на полчаса задержался на участке розыска и экспертизы грузов Он предположил, что его длительное присутствие поможет грузополучателям сократить время ожидания, пока прокрутится маховик служб грузового двора. Где-то какие-то грузы сыскались достаточно быстро, а где-то Найлус смог только заложить основу для их розыска и возврата: времени ожидать реального их прибытия на станцию и на грузовой двор у него практически не оставалось.       Обсудив с диспетчерами и специалистами возможности увеличения парка погрузочно-разгрузочных механизмов и постов, Найлус направился в складскую часть грузового двора. Сарен, как всегда, не спешил, не торопился и не стремился быстро пробежать по всем участкам складской части. Он обстоятельно проверял каждый участок и, как отметил Найлус, не скупился на разъяснения и показ возможных последствий нерадивого отношения к своим должностным и служебным обязанностям. Видя, что наставник занят работой, Крайк первым покинул территорию складской части. Вышел к проходной, поднялся на крыльцо, намереваясь открыть дверь и войти.              В наушном спикере прозвучал сигнал вызова:       - Най, я вызвал «МАКО», он «на автомате» придёт к проходной. Лучше нам появиться на пасстерминале как обычным пассажирам. Заодно – обзорно посмотрим транспортно-эвакуационные пути. – Сарен помедлил. – Пройдёмся по службам, побываем на платформах. Если потребуется - в поездах. Вернёмся на «МАКО» к спецпоезду. Быстро и удобно. Подожди меня в транспортёре. Кстати, ты получил сообщение о том, что к этой станции уже двигаются колонны Сил Ополчения для взятия её под охрану и оборону?       - Хорошо, Сар. – Крайк увидел транспортёр, подруливший к воротам проходной грузового двора. – Машина уже прибыла. Я – в салоне. Сообщение о подходе колонн, – младший Спектр взглянул на экранчик инструментрона, - получил.       - Принял. Теперь местные гражданские будут вынуждены утрясать многие проблемы и вопросы с ополченцами в «военном режиме». Скоро буду. – Сарен прервал связь.       Найлус неспешно миновал коридор проходной с его высоченными – в рост человека - турникетами, вышел, открыл тяжёлую крышку бокового люка «МАКО». Сел в кресло, активировал инструментрон, вызвал на экран протокол данных, собранных беспилотниками. Смысла направлять крылатую машину к пассажирскому терминалу уже не было: вряд ли за полчаса сотрудники терминала смогли бы, заметив слежку, скрыть или устранить многочисленные, уже зафиксированные нарушения и проблемы. Поэтому Найлус спокойно и неспешно дочитал протокол до конца, закрыл файл и сделал несколько заметок в служебном файле – для памяти.              Сарен быстро прошёл через проходную, попрощался с откозырявшими ему охранниками, подошёл к машине:       - Я поведу, Най, – сказал наставник.       Крайк не стал возражать, отодвинул кресло, дал возможность Артериусу пройти к водительскому пульту.       Несколько минут – и машина вливается в транспортный поток, идущий по пристанционной дороге. Сарен не спешил, скорость не превышал и не стремился привлекать к транспортёру повышенное внимание со стороны водителей и пешеходов.       Впереди уже вырисовывался пассажирский терминал.       Найлус читал постоянно обновляемый протокол слежения, выполняемого кружившимся над станцией беспилотником. Сарен рулил, изредка посматривая на экраны забортной обстановки и в зеркало заднего вида.       - Ты посмотри третий канал, Най. Кажется, ополченцы, взявшие грузовой двор под охрану и оборону, сцапали этого экспедитора. Не успел он уйти далеко. Теперь он поработает физически. А то привык только стилусом махать, – сказал старший Спектр. – Теперь лопатой помашет. Пользу сотрудникам грузового двора принесёт. Ощутимую, наверное. Хорошо, что теперь ополченцы Идена работают в тесном контакте с полицией планеты. А то ведь недавно воинов нахлебниками считали.       - Как и полицию… временами, – сказал Найлус, переключив на экране окна. – Действительно, Сар. Экспедитор задержан, включён в бригаду землекопов и теперь работает… физически. На свежем, так сказать, воздухе, – младший Спектр вчитался, подключил видеоканал. – Картинка… приятная для глаза.       - По пятому каналу получен радиоперехват с фрегата, Най, – уточнил Сарен. – Почитай, там есть интересное.       - Хорошо. – Крайк набрал на клавиатуре несколько команд, открыл нужный файл. – Это уж совсем лишнее, Сар. Помог я сотруднице, так что же из этого подвиг-то делать?!       - Най, сам понимаешь, значительную часть времени жизни разумный органик проводит где?       - На работе, – буркнул младший Спектр, дивясь, как и, главное, когда Сарен всё это успел раскопать и прочесть. – Знаю.       - А раз знаешь, то и не удивляйся. У каждого из нас, разумных органиков, есть базовые представления о должном и нормативном. Своеобразные законы, сформированные практикой выживания, – сказал Артериус. – А ты защитил девушку от издевательств.       - Со стороны её соплеменника, кстати, – отметил Найлус.       - И что это меняет? Оскорбление есть оскорбление, особенно, если оно высказано в понятной иноплеменнику форме, – возразил Сарен. – А ты вступился, да ещё и сделал так, что другие экспедиторы теперь ведут себя достаточно разумно и сдержанно. Если ты ей понравился, а я смею уверить, что ты ей действительно понравился, то почему бы тебе…       - Нет, Сар. – Найлус посмотрел на наставника. – У нас с ней ничего не может быть. По самым разным причинам. Разреши не уточнять вслух.       - Разрешаю. – Сарен взглянул на экраны забортной обстановки. – Относительно затронутой тобой темы о рае для правоохранителей. Сейчас, Най, надо будет, в том числе, и озаботиться корректировкой восприятия Спектров. Сам понимаешь и знаешь, что Корпус долгое время часто занимался не теми задачами, вопросами и проблемами, ради которых создавался. Началось всё со слежения за кроганами и рахни, а закончилось… Закончилось тем, что мы стали надзаконным органом, выполняющим приказы вроде бы законного органа в лице Совета Цитадели. Тебе, думаю, не хуже, чем мне известно, что в пределах каждой расы полно противоречий, проблем и вопросов, а уж в разнорасовом органе эти противоречия только обостряются.       - И… - несмело протянул Найлус, взглянув на наставника.       - Нам даны большие права – нарушать и общегалактическое и внутрирасовое законодательство, выходить за рамки как общепризнанных, так и специальных моральных и нравственных норм. Для чего? Для того чтобы достигать должного и нужного результата, Най. А результат чаще всего такой, что лучше бы его не достигать совсем, чем достигать такими средствами, способами и методами и тем более – с такими вот результатами. Разумные органики в своём большинстве не меняются – они остаются противоречивыми, непоследовательными, ленивыми. Ты, наверное, удивился, что я считаю Спектров правоохранителями. Удивился, знаю. Для меня, как я догадываюсь, такой взгляд – нетипичен. Все привыкли, что я стреляю, а потом уже начинаю, если для того есть необходимость, разговаривать. Да, я таким был. И отрицать этого не собираюсь. Это – моё прошлое, его уже не изменишь. Вопрос в том, Най, что считать правом, а что – его охраной. Спектры занимаются всем – и тактикой, и стратегией в масштабах Галактики, а результат?       - Результат – повторение Циклов и повторение Жатв, – тихо сказал Найлус, не сомневавшийся, что наставник его услышит.       - Правильно мыслишь. Повторение Циклов и повторение Жатв, – сказал Артериус. – Значит, мы в очередной раз где-то допустили ошибку. И, думается, не одну. Придётся эти ошибки искать и быстро-быстро думать, как эти ошибки исправлять. Для чего, спросишь? А для того, чтобы раз и навсегда победить Жнецов, Най. Не спорю, не будет Жнецов – будут какие-нибудь другие глобальные враги, против которых придётся в очередной раз объединяться всем миром и всем миром воевать. Такова уж жизнь, а может быть – такова и эволюция. Тем не менее, Най, у нас впереди – визит на Цитадель и там нам придётся очень много поработать, чтобы хотя бы начать менять ситуацию в Корпусе в лучшую сторону. Эта работа, как ты сам понимаешь, будет продолжена и после того, как мы покинем Станцию и уйдём искать младшую Т'Сони. Она, эта работа, уверен, необходима. И надо будет сделать всё, чтобы она должным образом была начата. Предполагаю так же, что придётся посмотреть более критично и на сам Совет Цитадели, наше с тобой непосредственное начальство. Хотя… какое там непосредственное, – хмыкнул Сарен. – Они сами между собой не могут очень часто договориться, согласоваться, а им приходится хотя бы пытаться рулить исследованной частью населённой больше чем десятком рас Галактикой. Вот мы на Идене с тобой оказались совершенно с разными заданиями. Я – так вообще по воле Жнеца. Ты – по воле Совета Цитадели, который собрался «наложить руку» на Маяк, содержащий ни много, ни мало – предупреждение о грозящей всей галактике опасности. В итоге мы с тобой, имея разные задачи, объединились. И - успели хоть что-то сделать, чтобы иден-праймовцы проснулись от вынужденной спячки. А затем, чтобы они поняли: им нужно будет в ближайшее время очень понапрягаться, чтобы выжить. Выжить, Най. Не прожить относительно спокойно и безбедно лет пять-восемь. А выжить, – словно размышляя, сказал Сарен. – В том числе и понимая это, я уверен, что предстоит несколько существеннее реформировать - если не сам Корпус, то его работу. Многое точно придётся менять, совершенствовать. Ладно, – он загнал транспортёр на стоянку, выключил двигатель. – Как бы там ни было, этот разговор – долгий и сложный. А нам… нам работать надо. Пасстерминал – перед нами. Теперь придётся по примерно той же самой схеме отработать его. – Сарен отодвинул кресло, привстал, берясь за поручень. – Давай на выход, Най. Начнём прочёсывать, а там посмотрим, где придётся задержаться. На этот раз будем действовать вместе и рядом, разделяться не будем. Схему ещё не стирал? – спросил старший Спектр, выходя из чрева «МАКО» на стояночную платформу.       - Нет. – Найлус огляделся по сторонам. – Если не ошибаюсь, первый этап можно определить как «подготовка пассажира к поездке»? Ну, по аналогии с грузоперевозками.       - Примерно так. Звучит, конечно, коряво и канцелярски, но – вполне понятно, а потому – работоспособно. – согласился Сарен. Идём в «предбанник» терминала, посмотрим на эту самую «подготовку пассажира к поездке» вживую. А там – по обстоятельствам.       - Хорошо, Сар. – Найлус привычно пристроился слева и чуть позади наставника и оба Спектра, убедившись, что транспортёр поставлен на охрану, направились к дверям главного корпуса пассажирского терминала станции.       Привокзальная площадь жила своей обычной, внешне суетливой, но на самом деле – достаточно чётко упорядоченной жизнью. Сарен отмечал, как размещены одиночные, парные и «строенные» патрули и посты полисменов в штатском и в форме, как перекрываются и дублируются сектора наблюдения, замечал, как размещены камеры видеонаблюдения и пластины сканеров – как скрытые, так и стоящие совершенно открыто. На площади уже появились ополченческие патрули. Для пассажиров и провожающих они были пока в новинку. Но, как знал старший Спектр, следующим шагом должно было стать появление стационарных и передвижных постов противовоздушной и противокосмической обороны. Техника и персонал для этого уже были выделены и колонны находились в пути.       Найлус видел, как пассажиры сходят с бортов флайеров и челноков, как они покидают вагоны поездов, направляясь к стоянкам общественного транспорта и такси. Образовывались, конечно, очереди, некоторые разумные пытались под самыми разными предлогами избежать томительного ожидания. Их возвращали в очереди, не пускали к дверям транспортов. Всё обычно. Младший Спектр видел, как в конфликты пассажиров раз за разом вмешиваются полисмены – преимущественно постовые в форме. Постовые в штатском в «разборах» участия не принимали, сохраняя «зашифрованность». Изредка по площади проходили полисмены с собаками – и обученными для защитно-караульной службы, и обученными для поиска наркотиков, взрывчатки и прочих недозволенных предметов.       Несколько землян – женщины средних лет и молодые девушки – попытались было устроиться торговать рядом с путями передвижения больших потоков пассажиров и провожающих. Постовые полисмены быстро пресекли их попытки, заставив покинуть площадь. Как знал Найлус, такие попытки предпринимались не только землянами, но и представителями других рас Пространства Галактики практически ежедневно. Вокзал – это место сосредоточения клиентов, заказчиков и покупателей, а коммерсант никогда не упустит своей выгоды. Тем не менее, приближение войны ощущалось и здесь: не проходило и полчаса, как к очередному представителю «торговой братии» подходили патрульные и раз за разом заставляли уходить.       Многое здесь, на Иден-Прайме было похоже на то, что и Сарен и Найлус видели на других заселённых разумными органиками планетах и космостанциях. Отличия были небольшими и почти не нарушали общей привычной картины. Два Спектра-турианца неспешно шли по привокзальной площади, посматривая по сторонам. Высокий рост позволял им видеть гораздо больше, чем разумному среднего роста: с высоты многие детали, вызывавшие вопросы и обычную настороженность, становились более заметны. Сарен изредка посматривал на экранчик инструментрона – маленькая пластинка отражала значки, сигнализировавшие о том, что удалось увидеть и выделить аппаратуре беспилотника.       Найлус, поглядывая на напарника, видел, что Артериус не хочет прямо вот так сразу начать вмешиваться в происходящее на привокзальной площади. Сарен поступил по-иному – на маленькой клавиатуре он набирал короткие тексты и отправлял их командирам полицейских и ополченческих патрулей, а те, получив сообщения, сами реагировали на выявленные Спектрами проблемы. Изредка Сарен включал спикер, несколькими короткими фразами информировал персонал вокзала о проблеме, после чего прерывал связь. Иногда удавалось наблюдать за реакцией сотрудников вокзала и пассажирского терминала, иногда – нет. Часто приходилось ждать несколько десятков секунд – пока ещё провернётся машина согласований, уточнений и слежения – прежде чем можно было видеть, как решается проблема.       - В здании будет сложнее, – бросил Сарен, подходя к дверям. – Посмотри, опять гоняют нищих, прорицателей и отставших от поездов, – он прошагал в проём, не оглядываясь по сторонам, но шедший на два шага позади Найлус был уверен – наставник отметил, заметил и запомнил очень многое и очень многих. – Постоянно убеждаю себя, что этих любителей лёгкой халявы будет всё меньше, но нет… они, похоже, вечны.       - Да уж, вечны, – так же тихо ответил Найлус, чувствуя, как его обнимает звуковой фон круглосуточно не спящего вокзального комплекса. – Шумновато тут.       - «Рамки» не все работают, многие выставлены «для красоты». – Сарен отбил серию команд на клавиатуре своего инструментрона. Несколько секунд наблюдал, как к бездействующим рамкам направились дежурные наладчики. – Вот так и начинаются теракты. А потом, после взрывов, после жертв – начинаем спрашивать друг друга в стиле «А почему это случилось?». Только вот отвечать тогда… Не всегда хочется. Да и собак, и детекторов тут - явно недостаточно. – Сарен остановился, внимательно оглядывая пространство центрального вестибюля. – Хорошо ещё, что потоки пассажиров более-менее упорядочены. В первом приближении, – жёстко и тихо сказал старший Спектр.       - Но ведь попытки идти вне рамок и потоков всё равно предпринимаются, – отметил Найлус.       - Куда же без этого, – согласился наставник. – Много свободы – плохо, мало свободы – плохо. Попробуй тут раз и навсегда установи какие-нибудь правила... Всегда найдётся недовольный или несколько недовольных. – Сарен помолчал. - Ладно. Давай посмотрим пока работу контроля пассажиров и багажа на входах, позднее - покрутимся возле касс.       - Согласен, – кивнул Крайк.       Турианцы-Спектры подошли к «рамкам», понаблюдали несколько минут, как пассажиры и провожающие проходят по трапам через «порталы». Как ставят багаж на транспортёрные ленты, чтобы те «прокатили» баулы и контейнерные укладки через сканерные комплексы.       Изредка к «линии контроля» подходили кинологи с собаками. Несколько раз появлялись патрули полиции и ополчения. Кого-то просили отойти в сторону, к столам, где осуществлялся более подробный контроль багажа, кого-то просили пройти в комнату для личного досмотра.              Сарен чуть напрягся и Найлус понял причину: наставнику не понравилось, что сотрудники вокзала пытаются устроить очередную «показуху».       - Придётся посмотреть ещё раз пункты упаковки багажа, пройти к стойкам регистрации и проверки ручной клади, Най. Там будут проблемы. Уверен, что будут, – тихо сказал Сарен. Найлус только кивнул – говорить что-либо вслух не было необходимости – всё и так было понятно.       Постояв несколько минут, Спектры направились к «линии», где сотрудники вокзала упаковывали чемоданы, баулы, сумки и контейнерные укладки в плёнку. Казалось бы, простая и востребованная услуга, но... Оба Спектра хорошо помнили, сколько потребовалось времени, чтобы руководители вокзалов в колониях – и не только земных - согласовали многие детали её распространения и применения на подведомственной им территории.       - Особенно интересно, Най, что при контроле багажа и ручной клади бывает, что приходится всю эту прозрачно-пластиковую «красоту» нарушать. А потом – снова упаковывать багаж, – сказал Сарен. Сейчас он не вмешивался в происходящее, ограничиваясь набором коротких команд на клавиатуре своего инструментрона. – Так. Здесь - более-менее спокойно и нормативно. Пройдём к стойкам регистрации и проверки ручной клади.       «Линия» пунктов упаковки багажа осталась позади. Найлус остановился чуть сбоку от первого пункта «линии» регистрационных стоек и стоек проверки ручной клади. Сарен отошёл на противоположный конец линии. Наблюдая за тем, как сотрудники и сотрудницы вокзала беседуют с пассажирами и провожающими, как они цепляют к багажу бирки-идентификаторы и сортируют багаж на тот, который останется при пассажире и тот, который уйдёт в багажное отделение, Найлус и Сарен выделяли проблемные ситуации и ориентировали на их устранение сотрудников силовых структур вокзального комплекса. Сарен, как видел со своего места-позиции Найлус, изредка набирал что-то на клавиатуре, но больше пользовался аудиоканалом – отдавал короткие распоряжения.       Шум в этой части вокзала стоял такой, что говорить можно было почти не напрягаясь – острый слух позволял турианцам не повышать голос выше уровня тихого шёпота. Аппаратура связи отфильтровывала звуковой фон и помехи, так что адресаты слышали Спектров чётко и ясно.       Крайк просмотрел на экране своего инструментрона листинг протокола, переключил режимы аппаратуры беспилотника, вившегося над пассажирским терминалом, чтобы машина могла отслеживать ситуацию не только на открытых пространствах, но и на этажах корпусов и зданий.       Как всегда, находились разумные, пытавшиеся побудить персонал вокзала выйти за строго обозначенные рамки допустимого. Кто-то пытался провезти бесплатно несколько мест из своего объёмного багажа. Кто-то стремился взять в ручную кладь контейнерную укладку или баул. Кто-то спокойно убеждал сотрудников и сотрудниц, что он может позволить себе это сделать по самым разным причинам. Кто-то давил на эмоции, на чувства, на жалость.       Пока Спектры находились рядом, особо эмоциональных и чувствительных «успокаивали» наряды полиции и ополченцев. Был даже вызван врач, так как пожилая землянка настолько эмоционально требовала разрешить ей взять в салон любимое зеркало довольно больших размеров, что от переживаний по поводу аргументированно-вежливого отказа упала в обморок.       Найлус и Сарен не вмешивались в происходящее, отмечая, что это нравится персоналу вокзала и представителям его силовых и медицинских структур.              - Най, пройдём в багажное. Посмотрим, – в аудиоканале спикера проявился голос Сарена. – Давай за мной.       Дверь отсекла большинство составляющих звукового общевокзального фона.       Здесь был свой фон: шелест транспортёрных лент, идущих от пунктов регистрации и контроля. Пощёлкивание и похрустывание лап манипуляторов, подхватывающих с лент транспортёров «багажные места» и переставлявших их на другие, уже внутренние ленты, уносившие багаж к стеллажам и стойкам, а также в кузова багажных автопоездов. Которые затем направлялись к багажным вагонам, уже прицепленным к пассажирским составам.       Персонала здесь было немного – автоматика позволила обойтись минимумом. Зато регулярно появлялись охранники и патрули с собаками и сканерами: проверка багажа на безопасность продолжалась и здесь, в отсутствие владельцев.       - Бывало, как ты помнишь, что в багаже находили детей или взрослых. Незаконных мигрантов, Най. – Сарен подошёл к напарнику. – Но сейчас здесь вроде бы с этим поспокойнее стало. Хотя всякие недозволенные вложения, к счастью, большей частью неодушевлённые, продолжают находить, – наставник просмотрел листинг объединённого протокола багажного отделения вокзального комплекса. Сделал несколько пометок в своём файле, переговорил со служащими, шагнул к неширокому металлическому трапу. – Пойдём, посмотрим погрузку и отправку багажа к вагонам.              Найлус последовал за наставником.       Путь к порталам, куда подруливали багажные грузовые автопоезда, много времени не занял.       Попутно Спектры внимательно наблюдали за обстановкой в багажном отделении. Несколько раз Сарен открывал клавиатуру, что-то набирал, ожидал ответа, глядя на небольшой экранчик. Найлус видел, как реагируют на замечания наставника сотрудники багажного отделения.       Остановившись у одного из порталов, Спектры встали так, чтобы их не было видно снаружи. Несколько минут потратили на наблюдение за погрузкой багажных мест в «кубики» вагонов грузовых автопоездов.       - Идём, Най. Надо просмотреть ситуацию до конца, – сказал Сарен с долей неудовольствия в голосе.       Вряд ли какой-нибудь разумный, не принадлежащий к расе турианцев, смог бы уловить это неудовольствие...       Думать об этом долго Найлус не стал: он прицепился к поручню одного из «кубиков» и умостил ноги на подножке.       Автопоезд довольно быстро достиг багажного вагона.       Прибытие Спектров несколько напрягло грузчиков и операторов, но Сарен, сойдя с подножки, отступил в сторону. Всем своим видом он показал, что прямо вот сейчас вмешиваться в происходящее не желает. Найлус видел, как грузчики и операторы успокоились. Долго смотрел, как они стали снова весьма быстро переносить с помощью грузовых манипуляторов багаж из «кубиков» вагонов грузового автопоезда внутрь багажных вагонов поезда.       Часть состава, в который входили эти багажные вагоны, была отделена от пассажирских и дополнительных служебных вагонов прочным непрозрачным пологом. Пассажиры не могли видеть «кухню» багажной службы вокзального комплекса.       Сарен смотрел по сторонам, ни на чём особо не задерживая свой взгляд. Найлус откровенно недоумевал, что так насторожило наставника, решившего всё же посетить участок перегрузки багажа в вагон. Может быть, Артериус просто решил подстраховаться?       - Так, с багажом - всё, – сказал Сарен тихо. – Возвращаемся. Теперь у нас на очереди – билетные кассы. Затем – залы ожидания, платформы для посадки пассажиров в вагоны. Посмотрим это всё и вернёмся. Проверим камеры хранения – автоматические и ручные. Посмотрим службы для пассажиров: ви-ай-пи залы, залы для инвалидов, залы для матерей с детьми. Кстати, медчасти и полицейские части тоже придётся просмотреть, побеседуем заодно с дежурными по вокзалу, кассирами, посмотрим организацию информирования пассажиров, встречающих и провожающих. В общем, постараемся охватить побольше. – Артериус направился к трапу, уходившему из багажной погрузочной зоны. – Понимаю, Най, что ты хочешь снова заметить: «времени мало осталось до отлёта», но у нас есть прямая необходимость просмотреть всё это и то, что ещё в дополнение к этому всему мы успеем просмотреть. Потом мы на «МАКО» вернёмся к составу и сможем проехать по железной дороге к пересечению с Монорельсовой дорогой. Там отпустим состав, сядем в «МАКО» и займёмся монорельсом.       - Схема просмотра модифицирована? – уточнил Найлус, привычно идя рядом с наставником – слева и чуть позади.       - Да, – подтвердил Сарен. – Одно дело – бездушный груз, другое дело – живые реальные разумные органики. Во втором случае – выше вероятность нештатных ситуаций и всяких сложностей. Собственно, ожидая эти сложности, я и решил посетить «перегрузочный» сектор. Было у меня такое ощущение, что лучше придти сюда и посмотреть лично, чем доверять всяким автопротоколам и системам слежения. Они ведь и врать могут, а вот собственное восприятие – оно врёт гораздо реже. Хотя, не спорю, тоже врать может. – Сарен вышел из неприметной двери в кассовый зал. – Всегда интересовало, зачем столько «ручных» касс. С той поры много времени прошло, а однозначного ответа я до сих пор не знаю. То ли традиция, то ли просто удобство, то ли ещё что-нибудь, – наставник остановился. Со стороны могло показаться, что его глаза абсолютно неподвижны и взгляд расфокусирован. Но Найлус понимал – именно сейчас Сарен «сканирует» кассовый зал, отмечает недостатки, проблемы, вопросы. Запоминает их, чтобы потом, улучив момент, отдать голосом или клавиатурно ряд распоряжений и приказов. – Интересно. Снова перекупщики, снова спекулянты. Сколько раз уже я это видел, – наставник открыл инструментрон, включил клавиатуру, стал набирать краткие тексты. – Конечно, это будет временным улучшением, но несколько часов чистоты в наших условиях – уже важны. И - необходимы, – он посмотрел в зал, отметил, что нескольких разумных разных рас – не только землян, которых, конечно, здесь было больше всего, полисмены и ополченцы уже задержали, арестовали и увели из зала, стараясь не привлекать к своей работе излишнего постороннего внимания. – Так, с перекупщиками временно покончено, вроде бы здесь всё. Что у нас дальше по плану, Най? – расслабляясь совсем немного, тихо спросил Артериус. – Хорошо ещё, что без очереди никто не лезет.       - При таком количестве касс, каждая из которых работает со всеми категориями пассажиров, лезть без очереди – как то уж слишком экстравагантно, что ли, – сказал Крайк. – Залы ожидания и платформы для посадки пассажиров в вагоны. Залы ожидания – обычные и специальные, – уточнил младший Спектр.       - Помню. Надо ещё на платформах посмотреть, как учитываются потребности маломобильных разумных. Пандусы, лифты, знаки, информеры, всё такое, – задумчиво сказал Сарен. – Возможно, медпункты и полицейские участки мы проверять и не будем. Ты прав – на это может не хватить времени. Мы не можем здесь надолго задерживаться, нас ждёт Монорельсовая Дорога, – он не стал упоминать климатические и энергетические станции.       Найлус поглядывал на наставника и в очередной раз дивился полноте и фундаментальности происшедших в нём перемен. Да, выглядит Артериус по-прежнему зловеще – далеко не каждый разумный органик вот так просто подойдёт к нему и обратится, к примеру, с вопросом, несмотря на то, что Спектры обычно открыты для общения. Серьёзная, сложная и кровавая слава у Артериуса. И сейчас он пытается ужиться со своей прошлой славой в уже новом для самого себя, другом мире. Мире, в который он вернулся, пройдя ад хаскоподобного состояния. Да, об этом эпизоде в жизни Сарена мало кто из органиков до сих пор имеет сколько-нибудь чёткое представление, но и Сарен не стремится к тому, чтобы об этом многие разумные органики знали – не нужно это ему самому и он всячески препятствует распространению такой вот уточняющей информации. Хорошо ещё, что он не стал ложиться под нож к Чаквас, не стал менять свою внешность. Теперь его опознают, без труда узнают на Цитадели. А там… там, возможно, Сарен действительно поменяет свою внешность, по меньшей мере – своё лицо на что-то более приличное и обычное. Сейчас он страшен внешне и в любой момент может стать страшен внутренне. Он смотрит в зал, где у касс толпятся и выстраиваются в «змейки»- очереди разумные более чем десятка рас, а видит не обычную спокойную картинку, а совокупность проблем, вопросов, неувязок. Он работает, а не просто присутствует здесь, в этом зале.              - Ладно, Най. Идём в залы ожидания. Посмотрим, что там и как для разминки. А потом – на платформы. – Сарен «разморозился», зашагал к проёму, ведущему из кассового зала в другие помещения вокзального комплекса, на ходу закрывая экран и клавиатуру инструментрона. – Здесь такие залы – в нескольких уровнях, начнём, как всегда, с нижнего, первого уровня, – уточнил старший Спектр.       Найлус промолчал, отметив про себя, что Сарен напрягся.       Турианцы прошли в залы ожидания первого уровня, прошлись по проходам, изредка поглядывая по сторонам. На них косились, но приближаться и тем более обращаться - не рисковали. У всех обитателей залов было полно забот: кто-то спал, кто-то читал, кто-то разговаривал с уезжающими и провожающими, кто-то покупал что-то в автоматах или в киосках, кто-то смотрел в огромные окна на пути и составы, кто-то говорил с детьми и подростками.       Найлус видел охранников вокзального комплекса, видел полисменов, видел ополченцев. Постепенно, понемногу, почти незаметно вокзал брали под усиленную защиту и охрану. Младший Спектр попытался представить себе тот ад, который будет здесь, когда придут Жнецы и вскоре был вынужден признать, что его воображения на эту картину просто не хватает.       - Не трудись, Най, – бросил Сарен. – Это невозможно себе представить. Да, мы воевали с рахни, мы воевали с кроганами, мы даже попытались повоевать с людьми, но предстоящая война, как принято говорить, не имеет аналогов в нашей истории разумной жизни Галактики. Так или иначе, как сам видишь и, уверен, чувствуешь, все обитатели вокзала – провожающие, уезжающие, сотрудники – понимают, что приближается сложное и опасное время. Понимают и продолжают, пока это ещё возможно, жить обычной жизнью. – Сарен остановился у одной из колонн, внимательно огляделся по сторонам. – Вмешиваться пока не будем, есть, конечно, проблемы, но нам будет достаточно указать на них местным службам и их сотрудникам. Наше вмешательство здесь, на этом уровне залов ожидания пока не требуется. Ни в смысле перспективы, ни в смысле оперативности, – уточнил старший Спектр. – Идём на второй уровень, Най.              Младший Спектр бросил взгляд на табло зала ожидания и последовал за старшим напарником. Они прошли к лестнице, поднялись по ней на второй уровень.       - Здесь – внимательнее, Най. Есть проблемы, но мы будем только сообщать о них службам. Сами вмешиваться будем только при необходимости, – сказал Сарен, переключая инструментрон. – Я дал тебе каналы служб, нас слышат и готовы действовать по нашим указаниям. Давай разделимся и прочешем этот зал. Он больше, чем на первом уровне. Здесь полно всяких пассажиров и провожающих. Могут быть и сложности.       - Хорошо, Сар. – Найлус отшагнул от наставника и направился к расположенной справа эскалаторной ленте. Сарен неспешным шагом пошёл к эскалатору, расположенному слева. Отмечая проблемы, Найлус очень тихо по внутреннему нашлемному спикеру сообщал о них сотрудникам вокзальных служб и шёл дальше. Сарен на связь с напарником не выходил, но Крайк был уверен – наставник занят тем же самым в своей части зала ожидания.       Огромное помещение с колоннами было заполнено больше чем наполовину разумными самых разных рас. Людей, конечно же, было здесь больше, но немало было и турианцев, азари, саларианцев, иногда Найлус замечал кварианцев, которых никто не гонял, не преследовал и не заставлял быстро уйти из зала. Вспомнив, как гоняют кварианцев правоохранительные структуры Цитадели, Найлус подумал, что люди весьма успешно противостоят чиновнической глупости Советников Цитадели, одним росчерком стилуса сделавших из кварианцев формальных изгоев в пределах исследованной части галактики.       На молодого Спектра мало кто из обитателей зала обращал внимания. Это очень помогало Найлусу. На внутренние дисплеи шлема «шла» информация с инструментрона об устранённых проблемах, высвечивались точки, где могли возникнуть сложности. Неспешно идя по проходам между рядами кресел, Найлус посматривал по сторонам, вполголоса информируя службы вокзального комплекса о новых проблемах и сложностях.       Рутинная обычная работа не напрягала Крайка – шли последние дни мирного времени, постепенно передававшие вахту предвоенным дням. Всё чаще в зале ожидания появлялись ополченцы, изредка младший Спектр видел офицеров, солдат, сержантов местного гарнизона ВКС Альянса Систем. Полицейские патрули тоже были усилены, но пока не держали оружие на виду, обходились пистолетами в кобурах на поясах портупей. Большинство военнослужащих и полицейских уже облачились в лёгкие бронескафандры, к чему гражданские посетители зала ожидания отнеслись достаточно спокойно.       - Найлус. Давай в кассовый зал этого уровня. Там просмотрим ситуацию и пройдём по спецзалам ожидания, – по внутришлемной трансляции донёсся спокойный голос Артериуса.       - Есть. – Найлус бросил последний внимательный зал на панораму зала и пошёл к лестнице. Остановившись на площадке, младший Спектр ещё раз посмотрел на зал, теперь уже с высоты, отметил несколько проблем, о которых быстро вполголоса по аудиоканалу сообщил службам вокзального комплекса и, не дожидаясь ответов, направился в кассовый зал.              Когда-то здесь продавали исключительно пластиковые проездные документы – билеты и абонементы. Теперь частично перешли на продажу электронных версий билетов, а абонементы продолжали продавать только пластиковые. Найлус, оглядывая кассовый зал с площадки лестницы, подумал о том, что при атаке Жнецов неминуемо «ляжет» компьютерная система и тогда придётся очень многие документы оформлять исключительно вручную. Хорошо ещё, что люди на Идене не пошли на отказ от обучения всех детей и подростков ручному письму, причём сделали так, что это обучение было поистине массовым и общеобязательным. По данным источников, которым можно было доверять, на занятия приходили очень многие взрослые среднего и старшего возраста, с радостью восстанавливавшие и совершенствовавшие свои навыки ручного письма, находившие в этом процессе желанную неспешность и размеренность.       Взгляд Спектра выделил в толпе разумных нескольких спекулянтов, старательно «шифровавшихся» и более всего опасавшихся привлечь к себе внимание сотрудников вокзального комплекса. Скороговоркой указав на их расположение и приметы правоохранителям, Найлус сошёл с лестницы, влился в поток пассажиров, направлявшихся к противоположному концу кассового зала.       Здесь его догнал Сарен.       - На моём участке в зале ожидания – пятнадцать проблем, – коротко сказал старший Спектр. – Восемь из них уже решены, остальные – решаются, – добавил он, привычно быстро и внимательно поглядывая по сторонам, одновременно скороговоркой ориентируя сотрудников зала на проблемы и их источники. – Пошли. Тут есть зал для инвалидов, зал для матерей с детьми, зал для высокопоставленных чиновников. Все эти залы требуется проверить. Обращай особое внимание на соответствие документов допускам в залы. Разделяемся, Най. – Сарен отшагнул и смешался с другим потоком пассажиров.       Крайк решил начать с зала для чиновников. Вряд ли много простых разумных смогли бы попасть сюда, чтобы просто дождаться поезда или отдохнуть от стояния в очередях в кассу, но проверить всё же следовало. Унылых рядов кресел в этом зале не было, зато уголков – столиков с удобными и мягкими креслами было предостаточно. Персонал зала, как понял молодой Спектр, достаточно хорошо владел навыками «фильтрации» посетителей, так что возможности попасть сюда у случайных пассажиров и провожающих почти не оставалось. Пройдя по основным и нескольким дублирующим проходам, Найлус покинул зал для чиновников и направился в зал для инвалидов.       Здесь было сложнее. Критерии инвалидности у каждой расы – свои, документы об инвалидности и, соответственно, о льготах – тоже, но как всё это совместить воедино? Найлусу было хорошо известно о многодневных переговорах между профильными ведомствами, ведущимися уже не первое десятилетие и превратившихся в нескончаемые марафоны по утрясанию по большей части только оперативных проблем и сложностей. Так что не только теоретически, но и практически в зал для инвалидов могли попасть разумные органики, которые и права-то пребывать в этом зале и пользоваться его удобствами никакого и не имели. Найлус помнил о том, что многие разумные органики скрывали свою инвалидность, не пользовались никогда услугами таких залов. У них были для этого и возможности и права.       - Смотри, Най. Только на то, действительно ли находящийся здесь разумный тяжело болен. Или – вообще болен. Критерии, Духи, до сих пор нечёткие и, как я полагаю, вряд ли в обозримом будущем мы сможем совместить эти критерии и сделать их максимально определёнными и понятными, – тихо сказал Сарен, входя в зал и останавливаясь рядом с напарником. – Документы, сам понимаешь, и подделать можно, сложнее подделать телесные хвори. Обращай также внимание на то, насколько разумный органик душевно здоров. Признаки и критерии тебе известны. Начнём. – Сарен привычно отошёл в сторону от напарника.              Четверть часа Спектры потратили на обход зала. Здесь, конечно, немало было разумных органиков, лишившихся конечностей, получивших увечья и травмы, имевших хронические заболевания. Полисмены и ополченцы в этот зал заглядывали редко – считалось, что инвалиды не будут затевать между собой «разборок», что, в общем-то, соответствовало действительности – обстановка в зале была спокойной. Коротко, скороговоркой сообщив медикам и местным полисменам о нескольких подозрительных разумных органиках, Спектры покинули зал.              Подходя к залу для матерей с детьми, Найлус услышал плач и крики нескольких младенцев.       - Сар… - Найлус остановился у двери. – Они слишком сильно плачут и кричат. По всей вероятности матери не могут их успокоить…       - У многих рас, Най, есть поверье… Назови это так, как хочешь, но говорят, что дети… Они что-то чувствуют такое, чего не могут чувствовать взрослые разумные. И сейчас, думаю, они чувствуют угрозу, опасность, а может быть… и приближение к Грани… гораздо острее, чем большинство взрослых разумных органиков. Тем не менее, нам нужно проверить этот зал. Всякое может быть, Найлус. – Сарен подошёл к двери зала, открыл створку, вошёл. Плач и крики стали слышнее. Найлус, сдержав волнение, перешагнул порог.              Обойдя зал по проходам, Спектры вышли. Найлус остановился у колонны:       - Не понимаю, Сар. – Найлус коснулся рукой в перчатке поверхности столба. – Не понимаю. Я не понимаю, Сар, как я смог выдержать обход этого зала. Этот детский крик, эти встревоженные, испуганные лица матерей, эта атмосфера нервозности…       - Понимаю, о чём ты, Най. – Сарен подошёл к напарнику ближе. – В нашей жизни есть моменты, когда мы чувствуем, что можем исчезнуть. И нам свойственно в такие моменты беспокоиться о наших женщинах и - о наших детях. В них – наше будущее, наш шанс выжить.       - Предшествовавшие нам высокоорганизованные расы… - Найлус опустил голову, коснувшись шлемом колонны.       - Погибали, – сказал Сарен. – Раз за разом… Но не в этот раз, Най. Понимаю, что звучит патетически, но… Пока мы живы – смерти нашей ещё нет, а когда мы погибнем… то её уже не будет. Она останется позади. И мы… мы не погибнем в этот раз. Я в это верю. Стараюсь и стремлюсь в это верить, Най. И знаю, что в это стремятся и стараются верить очень многие ныне живущие разумные. Потому что это свойственно живущим. Надеюсь только, что вера в жизнь, столь свойственная уже уничтоженным расам, поможет нам, пока ещё живущим, выстоять и победить.       - Сар… - в голосе Найлуса прозвучала укоризна. – Это слишком…       - Мы используем то, что нам дано, что мы можем и умеем, Найлус, – ответил Артериус. – Так, как можем и так, как умеем. О полноте всего этого можно спорить поистине бесконечно, но… Другого всё равно у нас нет. И мы должны пользоваться тем, что у нас есть. Чтобы просто выжить.       - Но они… - Найлус показал рукой на дверь зала.       - Они? – усмехнулся Сарен. – У них и без того достаточно проблем. И причём таких проблем, с которыми мужчины… мягко говоря, не смогут справиться никогда. Ну… просто не дано им это. Сам ведь знаешь, редко какой отец уделяет своим собственным детям достаточно внимания на этом этапе их развития и жизни. Не потому, что ему это ему не дано, Най. Просто потому, что он никогда, ну – почти никогда не стремится попробовать все свои возможности в этом… направлении. По самым разным причинам. Всё сваливается на женщину, которая, кстати, и сама тоже не всегда, далеко не всегда, точнее - великий магистр в деле обращения с детьми, в деле общения с ними.       - Ты жесток, Сарен. – Найлус искоса взглянул на напарника.       Артериус спокойно воспринял взгляд Крайка:       - Жесток?! Найлус, у многих рас учителями являются преимущественно женщины. И они воспитывают и обучают и мальчиков и девочек.       - Ты едва сдерживаешься от того, чтобы сказать «самцов и самок»?       - Может быть и так, Найлус, – подтвердил Сарен. – И что это меняет? От того, что мы будем говорить так или иначе – ничего не меняется. По той причине, что мы ленимся и не хотим напрягаться. Женщины, воспитывающие и обучающие мальчиков, могут воспитать только неженок и плакс с нытиками. Мальчиков должны воспитывать мужчины. Да, Найлус, я понимаю твоё несогласие и потому уточню – достойные мужчины. Достойные, подчеркну. И их найти возможно, если не лениться и понапрягаться.       - Ты имеешь в виду таких мужчин, как Шепард? – спросил Крайк, опустив взгляд на подножие колонны.       - Духи, Найлус! Почему ты всегда вспоминаешь Джона?! Он не может быть везде и всюду и решать все и любые вопросы и проблемы. От того, что он получил некие возможности и способности, конечно, многое зависит, но даже сил Шепарда не хватит на все вопросы и проблемы, уже имеющиеся хотя бы здесь на Идене, Крайк! Таких мужчин, как Шепард, мало. Они есть, Най, но их мало. И потому нельзя их бросать на мелочи.       - Знать бы заранее, что является мелочью, а что нет. – Крайк отошёл от колонны. – Ладно, извини.       - От того, что мы затронули этот вопрос, Най, мало что изменилось. – Сарен – Так всегда бывает. Строишь планы, надеешься, рассчитываешь. Потом – бах. И - всё летит кувырком. Потому что твоя жизнь внезапно заканчивается. Прекращается. Прерывается. И с учётом масштабов предстоящего вторжения, Найлус, скажу, что жертв будет очень много. Сорок тысяч лет…       - Даже если…       - Понимаю, Найлус. Но это - дела не меняет. Эволюция – дело необходимое, но оно слишком длительное, да и малоэффективное, если им не управлять. Да, мы, нынешние разумные органики, сорок тысяч лет потратили на развитие, неуправляемое или малоуправляемое – другой вопрос, но всё равно – неэффективное. Эти сорок тысяч лет медленного неэффективного развития – наше прошлое, Найлус. Эти годы, не могут быть управляемы нами здесь и сейчас. У нас есть настоящее, в котором – ключи от будущего. Если мы сейчас будем лениться и не будем напрягаться, то… У нас этого будущего - просто нет. И дело даже не в том, что нас уничтожат Жнецы, а в том, что мы уничтожим сами себя, даже если посчитаем, что только поспособствовали собственной гибели без участия или при минимальном участии Жнецов. – Сарен выпрямился. – Идём, Найлус. Если мы не будем действовать здесь и сейчас, они, – старший Спектр взглядом указал на дверь зала для матерей с детьми, - погибнут. Независимо от того, до того, как погибнут мужчины или - после того, как погибнут мужчины. Идём, Най. Нам нужно осмотреть ещё несколько общих залов ожидания.              Расположенный на этом уровне большой зал ожидания Спектры осматривали вместе. Сарен не стал отпускать Найлуса от себя, чувствуя его неуверенность и временную эмоциональную неустойчивость. Сориентировав службы вокзального комплекса на решение нескольких выявленных проблем, Спектры покинули зал, выйдя на балкон.       - Я уже почти успокоился, Сар. Спасибо, – сказал Найлус, опёршись о поручень. – Наверное, скоро мы будем вспоминать… ностальгически… о том, что мы видели здесь и сейчас. Мирное, спокойное время. Разумные органики, почти все… уверенные в том, что у них есть будущее, в котором они смогут реализовать свои надежды, желания и планы.       - Согласен, Най. Я представил себе, насколько сложно будет наладить здесь порядок, когда впервые к Идену и, тем более – на сам Иден - придут Жнецы. Нам придётся приложить немало усилий, чтобы преодолеть угрозу возникновения паники. А ведь паника, как ты сам понимаешь, возможна.       - Ещё как возможна, Сар, – подтвердил Найлус. – Между тем…       - Только не напоминай мне о том, что визг, крики и метания инициируют именно матери с детьми, – проговорил Сарен. – Я и без того этого понимаю.       - Именно, - сказал Найлус. – Её подхватят нерожавшие женщины, а там… Там подключатся слабонервные мужчины и паника приобретёт характер стихийного бедствия.       - Брать которое под контроль придётся экстраординарными методами и средствами. – Сарен просмотрел информацию на экране инструментрона. – Ладно. У нас ещё - два-три зала ожидания, потом надо будет переключиться на камеры хранения – ручные и автоматические. Не думаю, что в автоматических будет проще. Там придётся сканировать ячейки, а это – дело муторное и долгое.       - Если учесть, что у местных правоохранителей нет наших «спектровских» сканеров – согласен. – Найлус отлепился от поручня, приосанился. – Ладно, Сар. Я, серьёзно, готов к работе. В прежнем режиме. Усиленном или обычном – всё равно. К обоим режимам – готов.       - Хорошо. Идём. – Сарен взглянул на напарника, убедился, что он действительно овладел собой.              Смешавшись с пассажирами и провожающими, Спектры направились ко входу в общий зал ожидания. Снова – неспешное движение по проходам, короткие, острые изучающие взгляды на сидевших и стоявших, иногда даже – лежавших на нескольких креслах разумных. Короткие ориентирующие доклады службам вокзального комплекса, неслышимые для посетителей зала.       - Понимаю, Най. Ты сомневаешься в том, что то, что мы сейчас делаем вдвоём, кому-то принесёт облегчение, – сказал Сарен, выходя из зала и направляясь к дверям следующего. – Но если мы пресекли несколько опасных ситуаций – это уже можно считать победой. Маленькой, почти незаметной. Но – победой. Кому-то ведь из разумных стало легче? Стало, а значит, мы не зря пришли сюда и сделали дело. Наше дело, Най. Наше, потому что мы – Спектры и должны знать все проявления сути разумных органических существ – и положительные и отрицательные.       - Вряд ли это было в руководствах для Спектров, Сарен, – тихо ответил Найлус, переступая порог зала.       - А для того чтобы это побыстрее записать в руководства, потребуется слишком много времени. Я где-то слышал, что действительно стоящие чего-нибудь учебные пособия и учебники создаются в течение минимум пяти лет по любой принятой в галактике хронологии. А у нас сейчас - просто нет этих самых пяти лет. Поэтому - приходится учиться и учить на ходу. Постоянно и непрерывно. К тому же, когда гражданские политики и чиновники начинают пытаться руководить специальными военными и военизированными подразделениями, из этого, как правило, ничего хорошего не получается. Может быть, в первую очередь потому, что политики и военные никогда полностью не поймут друг друга, как бы ни пытались и как бы ни стремились к этому. Почти нерешаемая проблема.       - Надеюсь, что война всё же начнёт эту проблему решать, Сар. – Найлус скороговоркой отдал несколько ориентирующих сообщений по аудиоканалу спикера.       - Всего лишь ротацией, Най. Всего лишь ротацией, – сказал Сарен, оглядывая зал. – Кого-то - убьют, кого-то - заменят. Поневоле подумаешь, что убийство в таких случаях – лучшее санирующее мероприятие. Замена – далеко не всегда является оптимальным выходом. Проверяем этот зал, затем – следующий и - идём к ручным камерам хранения. Там, думаю, тоже придётся сканировать. Приёмщики и кладовщики с грузчиками – не великие, а вполне обычные исполнители, потому могут быть проблемы. Сканер приготовь, когда выйдем из второго зала, Най.              Проверка двух залов ожидания заняла у Спектров чуть больше сорока пяти минут. Спустившись вниз, Найлус и Сарен перешли в пристройки, куда на тележках носильщики свозили багаж пассажиров, пожелавших воспользоваться услугами ручной камеры хранения. Сюда принимали в основном большеразмерные чемоданы, укладки, контейнеры, сумки. Среднеразмерные и малоразмерные обычно попадали в ячейки автоматических камер.       Переговорив с приёмщиками, кладовщиками, грузчиками, охранниками, Спектры смогли предварительно определить подозрительный багаж.       - Если бы они ещё умели профессионально описывать подозрения… - сказал Найлус.       - Тогда бы они здесь не работали, а служили в местной полиции, – ответил Сарен, доставая сканер. – Приступаем, Найлус. Бери сканер – и вперёд.       С сомнением посмотрев на ряды багажных полок, уставленных разноразмерными и разноцветными тюками, укладками и контейнерами, Найлус вздохнул, снял с пояса сканер.       - Ты – берёшь правую сторону, Най. Я – левую. На середине – взаимная проверка, – сказал Сарен. – Начали, Най.       Дальнобойные «спектровские» сканеры делали необязательным подъём на высоко расположенные полки. Найлус, просвечивая багажные «места», понимал, что тут Сарен мог бы тоже сказать: «если бы у местных кладовщиков были такие сканеры, нужды вызывать Спектров для внезапного контроля багажа не было бы никакой – справлялись бы собственными, местными силами. Как всегда, конкуренция между службами, подразделениями и ведомствами. Даже из-за сканеров. Смешно, но реально.       Грузчики и охранники снимали отмеченный Спектрами подозрительный багаж с «мест» с помощью погрузчиков, вывозили к служебному выходу и передавали его полиции вокзального комплекса. Сарен, изредка прерываясь, давал советы и уточнения по поводу осмотра и вскрытия подозрительного багажа. Остальное делали местные полисмены.       Пока луч сканера скользил по стенкам и внутренностям «багажных мест», Найлус думал о происшедшем за эти несколько дней. Неторопливое, где-то даже медленное движение позволяло думать спокойно, припоминать мельчайшие детали. Системы сканера молчали, потому можно было подумать.       Сарен, конечно, прав во многом. Только вот если он это будет говорить кому-то, кто не принадлежит к числу нормандовцев – могут быть большие сложности. Далеко не все разумные готовы воспринять правильно то, о чём он думает и то, о чём он изредка, но говорит.       - Здесь – чисто, Найлус. – Сарен неожиданно вышел из-за угла, остановился у полупустого стеллажа. – Прочесали весь этот склад – хорошо. Давай теперь займёмся более сложным делом. Просмотрим автоматические камеры хранения. Их, конечно же, больше, там много ячеек, так что меньше чем за несколько часов – хорошо, если не больше двух - мы не управимся. – Артериус взглянул на напарника, прятавшего в чехол сканер. – Ты думал о том, что не все правильно воспримут то, о чём я, случается, говорю? Не отрицай, Най. Это нормально. Я ведь изменился, следовательно, стал немного другим, не таким, как все, не таким, каким был раньше. Не хотелось бы, конечно, меняться настолько фундаментально, но… Меня, как ты знаешь, не спрашивали. А то, о чём я иногда говорю… Так ведь об этом многие думают. И многие – говорят. Так уж устроен этот мир, что в нём нет одиночек. Легко представлять себя одиночкой. Поначалу. А потом, как оказалось, что не ты один так думал. И по-разному тогда воспринимаешь этот самый факт, что ты не одинок в своём «думании». Кто-то - негодует, кто-то – радуется. А кто-то – равнодушен. Вечная триада выбора и – существующие одновременно эти выборы. Искушение и возможность.       - Ты становишься философом, Сар. – Найлус вышел из пристройки багажной службы вокзального комплекса, остановился, наслаждаясь тем, что замкнутое пространство осталось позади.       - А мы все – философы, Най. Все разумные органики. В той или иной мере. По той простой причине, что, сколько бы мы ни жили – несколько десятков лет, как саларианцы или несколько сотен лет – как азари, нам всем хочется подняться над этими возрастными и временными рамками. Это, может быть, невозможно сделать физически, но мысленно… Нам ведь, Най, никто, к счастью, не запрещает и – случается, что даже и не препятствует думать. Мыслить, размышлять. И мы… должны сейчас о многом думать, Най. И о том, о чём мы раньше не думали по той простой, в том числе, причине, что надеялись на то, что впереди у нас – минимум несколько лет спокойной мирной размеренной жизни. Но сейчас мы, пусть пока и очень немногие, знаем, что этих нескольких лет спокойной жизни у нас - нет. Максимум – несколько месяцев. И это – в очень лучшем случае, Най. Потому ты думаешь о многом, вспоминаешь, размышляешь. Трудно сейчас планировать на отдалённое будущее. У нас осталась только надежда на то, что нам удастся победить Жнецов. Только она и осталась. Впереди – вторжение, впереди – столкновение, впереди – противостояние. Всё это – у нас у всех впереди.       - А позади, Сар? У нас позади - только воспоминания?! – Найлус не смог взглянуть на Сарена – наставник сказал ему то, что, возможно, говорил кому-нибудь очень редко в своей жизни.       - И эти воспоминания о нормальной жизни дадут нам силу тогда, когда мы будем сражаться со Жнецами, – ответил Артериус. – Они дадут нам веру в победу, поддержат эту веру. Которая живёт пока что внутри каждого разумного органика. И будет, смею сказать, жить очень долго. Как долго – сказать не смогу, поскольку это - очень индивидуально, но – будет жить, в чём я уверен. Без веры – не будет победы. Не будет и самой жизни, потому что каждый разумный органик так или иначе во что-то верит. Слабо или сильно, глубоко или поверхностно, но - верит. Возможно, не отдавая слишком часто себе самому в этом отчёта. Мы с тобой занимаемся сейчас этой рутиной, потому что верим, что даже сейчас, когда до Вторжения осталось совсем мало времени, мы оба – и каждый из нас, не говоря уже подробно о тех разумных органиках, которые нас окружают, можем стать лучше, а значит – можем стать сильнее, чтобы победить.       - В это же верили многие расы до нас, Сар. Очень многие. – Найлус снова не смог взглянуть в глаза наставника.       - Верили. Подтверждаю. Ты прав. И что? – Артериус посмотрел на ученика. – Они – наше прошлое. Наше общее прошлое, Най, потому что все они, все погибшие, жили в этой Галактике. Нормально жили, спокойно жили, жили и планировали, жили – и верили. И они смотрят на нас всех, нынешних, из нашего общего прошлого и просят нас не только о том, чтобы мы помнили о них, ушедших за Грань. Нет, Найлус. Они просят о том, чтобы их гибель, их смерть, их жертва не были напрасны. Они сделали главное, Най. Они сделали так, чтобы измотать Жнецов. Раз за разом эти полумашины приходят в нашу Галактику, уничтожают высокоорганизованные разумные расы. Высокоорганизованные. Потому что не хотят допустить, чтобы мы стали ещё более высокоорганизованными. Чтобы стали ещё сильнее, ещё разумнее, ещё хитрее, ещё изворотливее. Чтобы мы стали лучше. Не хотят они этого. Потому что не хотят, Най, чтобы мы сравнялись с ними по могуществу и мощи. Разумные органики любой известной ныне расы стремились, так или иначе, сравняться с богами. Можешь считать это конкуренцией, Най, но многие разумные органики по-прежнему считают, что конкуренция – двигатель развития, двигатель прогресса. Согласен, мы с тобой сейчас занимаемся рутиной, текучкой, мелочами. Но если мы не будем этим заниматься - эти мелочи повредят нам. – Сарен замолчал на несколько секунд. - Ладно, Най. Об этом можно говорить много и долго. А нам нужно работать. И, кстати, Най, мне тоже о многом следует подумать. И тебе – тоже. Так что - идём в подвалы вокзального комплекса, туда, где расположены автоматические камеры хранения. После этого – проверяем платформы, заходим в несколько поездов. Думаю, там тоже будет немало вопросов и проблем.       - Согласен, Сар. Идём. – Найлус с трудом заставил себя сдвинуться с места, увидел указатель с надписью, информирующей о направлении движения к камерам хранения. – У меня, кажется, топографические проблемы.       - Это - мелочь по сравнению с основной проблемой, Най. – Сарен взял напарника за руку. – Идём.              Спустившись по лестнице в подвальные уровни вокзального комплекса, Сарен остановился только в нескольких шагах от входа в помещение, где располагались ячейки автокамер хранения. Здесь было достаточно много разумных, не обращавших особого внимания на двух турианцев в тяжёлых бронескафандрах с яркими знаками Спектров.       - Вижу, что ты пришёл в себя, Най, – сказал Сарен через несколько минут. – Пошли, нам надо проверить много ячеек. Доставай сканер, Най.       Крайк расстегнул чехол, достал прибор, включил.       - Торопишься и привлекаешь ненужное внимание, Най, – тихо сказал Сарен. – Сделай вид, что проверяешь исправность прибора.       - Ладно. – Найлус переключил несколько режимов. – И правда, прибор нуждается в проверке, – сказал он.       - Если ты так длинно и витиевато говоришь, значит, ты пришёл в норму, – сказал Сарен. – Прибор не убирай, идём. Нам предстоит долгое и увлекательное блуждание среди ячеек. Повнимательнее с дальностью проблемных зон.       - Буду. Ты прав. Иногда у меня бывают с этим сложности. Тороплюсь, – подтвердил Крайк.       - Идём.       Стеллаж за стеллажом, ячейка за ячейкой, ряд за рядом, уровень за уровнем. Теперь, когда Сарен в очередной раз высказался, Найлус обдумывал сказанное наставником. И находил, что во многом Артериус прав, хотя, как чувствовал Крайк, самому наставнику его собственная правота была совсем не по душе. Возможно, жестокий и безжалостный Сарен на самом деле теперь уже далеко не так жесток, но впереди – война, впереди – бои, а значит - для жестокости Сарена будет предостаточно точек приложения. Врагов будет много. Очень много.       Сарен шёл чуть позади Найлуса, сканируя своим прибором левый ряд шкафов с ячейками. Азари, саларианцы, кварианцы, турианцы изредка косились на двух Спектров со странными приборами в руках, но подходить и выяснять, что же два сотрудника Спецкорпуса делают здесь, в подвальных уровнях вокзального комплекса, не спешили: большинству разумных органиков было хорошо известно, что Спектрам, находящимся «при исполнении», лучше не мешать.       Найлус поглядывал на часы и на экранчик инструментрона, отмечая, что проверка рядов ячеек затягивается. Несколько раз приходилось повнимательнее проверять показания приборов, с несколькими подозрительными ячейками, отмеченными маркерами, уже работали полицейские и ополченцы. Крайк понимал, что благодаря проверке будут, наконец, раскрыты многие «глухие» уголовные дела, а уж о доведённых до суда административных делах и говорить не приходилось – такие проверки чаще всего поднимали с архивных полок целые пласты «висяков» и «глухарей». Снова вокруг – ограниченное стенами и потолком пространство.       Крайку всё сильнее хотелось оказаться наверху, на поверхности, на платформах, которые тоже предстояло внимательно проверить, просмотреть организацию охраны и контроля этих длинных «языков». Вокзальный комплекс был большим, двенадцать платформ главного вокзала и по четыре-пять платформ северного и южного направлений. Там работы будет тоже немало, но, всё же это – работа на поверхности, а не в этих подземных уровнях.       - Когда будет война, здесь будут укрываться очень многие гражданские. Да, здесь тоже будет страшновато, но на поверхности – ещё страшнее. – Сарен остановился, отмечая на своём инструментроне очередной просмотренный ряд стеллажей с ячейками. – Потому здесь будут укрываться гражданские и – многие ополченцы. Раненые, контуженные. Получившие травмы, требующие, в том числе, длительного лечения. А эти стеллажи… что-ж. Их приспособят под лежаки. Капсулы хранилищ багажа… Вряд ли в них можно поселиться. Во всяком случае, рослые турианцы здесь не уместятся, – отметил Артериус.       - Они будут воевать, Сар. Почти все, – ответил Крайк.       - Именно «почти все», Най. Наших турианок мы - не пустим за пределы системы. Те, кто уже улетели за границы Иерархии – останутся в других обитаемых мирах, а остальных… придётся удержать от полётов за пределы. Понимаю, что это не стопроцентная гарантия их безопасности, но… Вряд ли что-то иное можно вот так просто предпринять. Дома они будут готовы сражаться, – задумчиво сказал Сарен, помедлил и добавил. - Дом есть дом. Ладно, Най, отдохнули – продолжаем.       Минута за минутой. Ряд за рядом. Стеллаж за стеллажом. Движение по «коридорам» стало убаюкивать Найлуса:       - Не понимаю, Сар, что со мной происходит. Я стремлюсь на поверхность, движение между рядами меня усыпляет. Я – Спектр и вдруг – я рискую не выполнить простое задание.       - Ты – Спектр, Найлус. И формально и фактически, – сказал Сарен.       - Может быть, действительно практика Совета Цитадели порочна? Я вспоминаю сейчас слова, которые слышал, когда меня принимали в Корпус: «Спектров не тренируют, их выбирают». Получается, что зря нас не тренируют, Сарен? Может быть, лучше было бы, если нас, сотрудников Спецкорпуса тренировали и до и после… ну, принятия в Корпус.       - Да, возможно, что ты, Найлус, прав. Но, позволь тебе предложить посмотреть на это с другой стороны, – сказал Сарен. - Если ты – профессионал в своей области, если ты прошёл проверки, испытания, тесты, которые обычны при приёме в Корпус, то всегда ли ты согласишься снова проходить какое-либо обучение? Возможно ли в принципе такое единое обучение для разнорасовой структуры, какой, по сути, является Спецкорпус, ведь там, кроме турианцев, есть ещё, как минимум, – уточнил Артериус, - и азари и саларианцы. Да, возможно, принято считать, что большинство членов Спецкорпуса – турианцы, но если мы, Старые расы, пошли на то, чтобы пригласить в Спецкорпус землян…       - Капитана Андерсона? – Найлус коротко взглянул на наставника.       - Да, его, – подтвердил Сарен. - То значит, Корпус расширяется. Что, впрочем, неизбежно. Галактика уже столько раз погибала.       - Потому что… - Найлус ещё раз взглянул в глаза Сарена и поразился тому, какими они стали холодными.       - Потому что раз за разом не достигался должный уровень единства её обитателей, – сказал Сарен. – Во всяком случае, я так думаю. И у меня пока не было оснований для того, чтобы усомниться в правильности этой мысли. Всё равно мало кто и мало что может нам точно, полно и детально рассказать об истинных причинах прошлых поражений, постигших разумные органические расы в прошлые Циклы.       - А Явик? – Найлус огляделся по сторонам.       - Он как раз говорит о том же самом. – Сарен сохранял почти полное спокойствие. Крайк видел, что наставник не смотрит на него. Значит, Сарен полностью уверен в том, что говорит.       - Не было надежды? – спросил Найлус.       - Именно. И он прав, хотя, думаю, всё же каждая раса по-своему может понять то, что скрывается под словом «надежда». Мы все разные, Найлус, но наш общий дом – эта галактика, которую мы так и не удосужились в достаточной степени изучить.       - В ней миллионы звёзд, Сарен. И тебе хорошо известно, что у нас не хватило бы тысячелетий…       - Не хватило?! – Артериус, не останавливаясь, обернулся к напарнику. – Сорок тысяч лет – ладно, их мы можем оставить на эволюцию, но куда ушли последующие десять тысяч лет? На медленное прозябание, на медленное движение неведомо куда, – старший Спектр старался говорить спокойно, но Найлус видел, насколько наставник взволнован. - На жизнь без целей, без желаний, без стремлений. Десять тысяч лет, Най, – тихо сказал, помедлив в очередной раз, Сарен. – Десять тысяч лет, – повторил он. – Десять поколений азари и, кто знает, сколько поколений турианцев.       - Очень много, Сар. – Найлус по-прежнему избегал смотреть на наставника.       - Ты не слишком веришь в то, что в этот раз мы победим, Най. – Сарен отнёсся к нежеланию напарника взглянуть на него спокойно. – Понимаю. Далеко не все живущие здесь и сейчас разумные органики верят в то, что выживут в войне со Жнецами. Многие, очень многие не верят в победу над ними. Как минимум одна треть нынешнего населения галактики. И не будут верить ещё очень долго. Так всегда бывает. Потому и проигрывали многие расы своё собственное противостояние со Жнецами. Потому что не верили, потому что теряли надежду. Не знаю, Най, что они теряли вначале, а что – потом, но - теряли. В этом я уверен. Ладно, продолжаем. Ячеек впереди – очень много, их все надо прочесать.       - Надеюсь, у меня получится не заснуть. – Найлус подошёл к очередному ряду. – Очень надеюсь на это.       - Получится, Най. – Сарен поднял прибор, включил луч. – Действуй. Всё у тебя получится.       Найлус вздохнул поглубже, поднял прибор повыше, включил и проследил взглядом направление луча. Это помогло ему собраться с силами и сделать несколько шагов по коридору, образованному двумя рядами стеллажей.       Проверка остальной части подземного уровня с автоматическими камерами хранения заняла больше полутора часов. Найлус, идя между стеллажами, следил за лучом и изредка поглядывал на экранчик сканера и на экран инструментрона, чувствуя, что это позволяет ему не думать о плохом, о том, что заставляет остановиться, ослабеть.              - Ну вот, Най. Подземные камеры хранения отработаны. – Сарен повернулся, взглянул на ряды ячеек. – Видишь, сколько мы вскрыли всякого-разного. Теперь многие архивные дела получат своё продолжение в расследованиях, а многие будут наконец-то завершены в суде. Разве это не прекрасно, Най? – спросил Артериус.       - Прекрасно, Сар. Здесь ты прав. – Найлус посмотрел на наставника. Тот спокойно воспринял этот взгляд.       - А раз я прав, то – идём на платформы. На открытое место. Там ты проветришься и окончательно придёшь в себя.       - Хотел бы очень поверить, что окончательно. Не скрою, было тяжеловато.       - Разумным органикам свойственно думать, что герои и спецназовцы ничего не чувствуют, не ощущают и практически неуязвимы. – Сарен замолчал столь же резко и хранил молчание несколько секунд. Потом сказал, как обычно говорил о чём-то очень хорошо обдуманном. - Распространённое заблуждение.       - Заблуждение, помогающее жить, – усмехнулся Найлус.       - Не только жить, Най. Верить и хранить надежду, – подтвердил, спокойно отнёсшийся к напускной весёлости партнёра Сарен, выходя на поверхность. – Идём к платформам. Вон там – открытый мостик над путями и платформами. Сначала - посмотрим с него, уясним общую картину. Оттуда кстати видны и комплексы дополнительных платформ. Кажется, их называют здесь северными и южными.       - Согласен. Идём, – согласился напарник.              Поднявшись по лестнице, Сарен остановился у поручня.       - Странно, Сар. – Найлус встал рядом с наставником, опёрся о перила. – Металлический мост с деревянным настилом. И это – в сотнях тысяч километров от материнской планеты людей.       - Ничего удивительного, Най. – Сарен оглядел пути и платформы, остановил свой взгляд на ближайшем составе. – Экономят. Всемерно экономят. Святых в галактике - нет. Все поголовно грешны… в той или иной степени.       - Я представил, насколько хорошо это дерево настила будет гореть, когда Иден окажется под атакой Жнецов.       - По нему тогда никто из разумных не сможет пройти. Придётся тем, кто решится, а такие, думаю, и тогда найдутся… идти по металлоконструкциям, – спокойно сказал Сарен. – Там, где эти металлоконструкции ещё сохранятся. Я сомневаюсь в том, что они сохранятся, если по ним пройдётся луч главного орудия Жнеца, спустившегося на планету. Да и от взрывов многие части этого надземного мостового перехода пострадают. Давай пройдёмся по нему - от лестницы до лестницы, посмотрим пути и платформы сверху, наметим план. Думаю, нам придётся снова разделиться. И - будь готов войти в любой состав. Не забывай о необходимости отменить отбытие состава с вокзала, пока ты не проверишь состав полностью.       - Полностью? – удивился Найлус.       - Именно. При необходимости, конечно. Но лучше – согласоваться заранее. На будущее, – сказал Сарен, поворачиваясь и направляясь к ближайшей лестнице.       Сделав несколько шагов, он остановился, обернулся:       – Давай, просмотрим и подумаем. Двигайся, двигайся, Найлус. У нас ещё впереди монорельс и там много работы.       - Линия монорельса… - Найлус, сказав это, немного нервно огляделся по сторонам.       - Да, ты прав, она недалеко от вокзальной площади. Но нам нужно просмотреть, кроме монорельса, ещё и космодром. Тот самый, район которого подвергся атаке Жнеца. – Сарен остановился у выхода на лестницу. – Постой, оглядись, пройдись внимательно взглядом по ближайшим платформам и ближайшим поездам. Внимательно, Най. – Сарен отошёл к поручням, опёрся, замер, вглядываясь в снующих по платформам разумных. Найлус последовал его примеру, остановившись у другого борта мостового перехода.       Пешеходный помост располагался на противоположном конце зоны платформ – пройдя под землёй через уровень, в котором располагались автоматические камеры хранения, Спектры удалились от крытого мостового перехода между двумя корпусами пассажирского терминала вокзального комплекса. Глядя на идущих по платформам разумных, Найлус не мог отделаться от мысли, какая здесь будет давка, если объявят эвакуацию. А в том, что эвакуация будет объявлена, он не сомневался.       - Есть несколько проблем, Най, – по аудиоканалу внутришлемного спикера донёсся ровный голос наставника. – Я уже сообщил о них службам вокзала, ты тоже посмотри на платформы и составы повнимательнее. Старайся не привлекать к себе излишнего внимания, смотри спокойно и не двигайся с места. Если я нашёл проблемы – ты тем более найдёшь. Посмотри повнимательнее, прислушайся к своим ощущениям.       - Хорошо, – коротко ответил Крайк.       - Действуй. И – постарайся, – сказал Сарен.              Найлус подавил вздох, уже не сомневаясь в том, что острый слух Сарена уловил это. Подумал о том, что действительно, надо продолжать работать. Платформы и составы – только часть этой работы, затем придётся переключиться на монорельс, а это - не только пассажирские, но и грузовые вопросы и проблемы. И может быть – и вопросы и проблемы конструкционные, ведь монорельс немного, но пострадал при атаке Жнеца. Надо было ещё своими силами убедиться в том, что восстановительные работы ведутся с должным вниманием и качеством.       Неспешное ведение взгляда по платформам принесло свои плоды – Найлус привычной скороговоркой сориентировал вокзальные службы на нескольких разумных, поведение которых показалось ему подозрительным и настораживающим. Крайк видел, как отреагировали сотрудники вокзала на его сообщения. Видел результат своих усилий, смог отвлечься от того, что напрягало, лишало свободы и уверенности.       Перейдя к следующей лестнице, молодой Спектр остановился. Вгляделся в пассажиров, в вагоны поездов. Снова несколько мест привлекли его повышенное внимание. Он повторно прошёлся по ним взглядом, передавая короткие «целеуказания» службам вокзала и видя то, как к отмеченным точкам направляются сотрудники – правоохранители и работники комплекса.       Процесс поиска проблем начал заинтересовывать Найлуса всё больше и больше. Сарен, искоса посматривавший на младшего Спектра, скрывал улыбку, но был доволен – Крайк занялся делом и это лучше всего поможет ему справиться с временной слабостью.              Время для младшего Спектра потеряло всякое значение – он переходил от лестницы к лестнице, всматривался в разумных, сновавших по платформам и стоявших у поездов, отмечал подозрительные места и докладывал о найденных проблемах службам вокзала. Дальше уже было дело других профессионалов.              - Най, спускаемся вниз. Я подготовил тебе план платформенного комплекса. Твою часть. Переслал тебе на инструментрон. Взгляни.       Крайк открыл малый экран инструментрона. Повернул его так, чтобы никто из посетителей не видел того, что появилось на кажущейся матовой поверхности. Сложная система защиты позволяла только Найлусу видеть изображение.       - Принял. Согласен. Выполняю, – коротко ответил младший Спектр, закрывая экран. Он знал, что Сарену такая манера доклада нравится.       Артериус, просмотрев данные на своём инструментроне, направился к лестнице, круто спускавшейся вниз, к платформам. Крайк едва заметно усмехнулся – ему самому предстояло идти к другой лестнице, чтобы охватить платформенный комплекс уже с противоположной стороны.       Мягко и быстро повернувшись, Крайк зашагал по платформе к её северному краю.              Путь занял несколько минут и всё это время младший Спектр прислушивался к своим ощущениям и поглядывал на внутришлемные экраны, думая о том, что техническая и технологическая поддержка это, конечно, очень хорошо, но что будет, если автоматика откажет или начнёт врать напропалую? Размышляя о вариантах действий без такой поддержки, Найлус и не заметил, как добрался до противоположного конца платформы.       Смешавшись с потоком пассажиров, идущих от прибывшего поезда к воротам вокзального комплекса, Крайк заставил себя отойти в сторону и остановиться. Теперь надо было пройтись по платформам, отмеченным в плане и посмотреть, всё ли в порядке.       Смотреть с мостков, конечно, хорошо, многое сверху становится заметнее, но… лучше продублировать и посмотреть ещё и с поверхности земли. Хотя до этой самой поверхности здесь – добрых сто с лишним метров, ведь под платформами и путями – тоннели переходов, служебные и складские помещения, трубы коммуникационных сетей. Чего там только нет, под столь привычной поверхностью, укрытой плитками устойчивого к истиранию искусственного покрытия.       Двигаясь «змейкой» по платформам, младший Спектр смотрел по сторонам, изредка передавая информацию о подозрительных разумных в дежурную часть вокзального комплекса. В сканируемые поезда пока входить не было необходимости. Крайк очень надеялся, что и не придётся.       График движения был напряжённым: десять-двадцать минут стоянки и – состав уходит на маршрут. Вагонов мало, локомотивов – ещё меньше, поэтому простои сокращаются до минимума. Пассажиры привыкают выпрыгивать из вагонов, в темпе вытаскивать сумки и укладки, а грузчикам приходится проявлять чудеса профессионализма, чтобы быстро разгрузить багажные и грузовые вагоны, традиционно прицепляемые к пассажирским поездам. Грузовых составов на Идене тоже недостаточно. Потому приходится прицеплять по нескольку грузовых вагонов к каждому пассажирскому составу. Наверное, люди бы назвали это «выкручиваться». Точное слово. С точным смыслом. Хотя… Это для людей – точный смысл. Для турианцев – неточный. Как всегда. Разница восприятия, разница понимания.              Время текло незаметно. Найлус и Сарен двигались навстречу друг другу. По прежнему «змейкой». Чтобы ничего не пропустить. Прочесать всё пространство платформной зоны.       - Найлус, я просмотрел все составы своей зоны. Как у тебя?       - Просматриваю последний состав, Сарен, – ответил Крайк. – Последний вагон. Сканирование закончено. Проблем… нет.       - Не слишком уверенно докладываешь, Най, – ответил Артериус.       - Боюсь ошибиться, Сар, – тихо ответил младший Спектр, повторяя сканирование. – Повторил «просвечивание». Всё чисто. Подожди, просканирую ещё раз. – Найлус пробежал когтями по виртуальной клавиатуре, включая дополнительные режимы. – Действительно, всё чисто.       - Я иду к тебе навстречу. – Сарен прервал связь.       Найлус посмотрел на экран инструментрона. Отметка наставника двигалась по одной из соседних платформ. Не слишком быстро, но двигалась. Значит, Сарен по-прежнему верен себе. Он не хочет привлекать к себе внимание. Бегущий Спектр настораживает окружающих разумных.       Надо идти к нему навстречу.              Приняв решение. Найлус отошёл от состава, один из вагонов которого вызвал у него подозрение, направился к локомотиву. На платформе по-прежнему было немало и встречающих и пассажиров – на соседний путь прибыл следующий поезд. Стоянка была короткой – не больше нескольких минут. Идущего навстречу Сарена Крайк увидел издали – Спектр шёл широким небыстрым шагом, смотрел по сторонам.       - Вот ты где. Я просканировал этот вагон, Най. Небольшие неполадки. Службы уже устраняют. Техники благодарят. Отправление состава задержали, но это не скажется на расписании перевозок.       - Ты снова жёсток, Сар. – Найлус внимательно оглядел наставника.       - Здесь наша работа завершена, Най. Мало времени осталось до отлёта фрегата-прототипа. Нам нужно ещё поработать на монорельсовой дороге, а потом - в космопорте. Идём. – Сарен повернулся и направился к лестнице, ведущей на мостки. – Здесь - ближе к главному корпусу. А там… Там нас ждёт состав, – старший Спектр остановился, подождал, пока к нему подойдёт Крайк, открыл экран инструментрона. – Посмотри, вот место, где мы сможем приблизиться к монорельсу на минимальное расстояние. Да, я помню, что линия проходит и здесь достаточно близко, но там – ближе.                     - Согласен, Сар. – Найлус кивнул с облегчением. – Идём. Так – действительно ближе. И «МАКО» можно будет не использовать.       - Знаю, ты уже прикидывал варианты использования бронетранспортёра.       - Ты прав, Сар. Прикидывал, – согласился Найлус, взбегая по ступеням на мостки. – И ты прав, нам надо спешить. У нас много нужной работы, Сар. А пока едем – посмотрим, как обеспечивается безопасность и правопорядок на железных дорогах в целом.       - Вот и посмотрим. – Сарен указал на дальнюю лестницу. – Нам – туда. Оттуда - ближе к стоянке состава. Техническая платформа.       - Не привлекает внимания. – Найлус бросил быстрый взгляд вправо и влево. – Без опасных признаков. Можно идти.              Подойдя к составу, Спектры прошли к платформе, на которой был закреплён бронетранспортёр, убедились, что с машиной всё в порядке, прошли к купейному штабному вагону, поднялись по лесенке в тамбур, поздоровались с командиром состава и вошли в своё купе.       - Кажется, можно выдохнуть. С облегчением. – Сарен уложил на полку снятое с креплений скафандра оружие, снял с головы шлем, пристегнул его к поясу.       Найлус последовал примеру наставника, снял свой шлем и отстегнул оружие с наспинных захватов, сел на полку, взглянул в окно.       Состав набирал скорость. Медленно, неспешно.              - Поехали, – сказал Сарен, садясь напротив напарника. – Сколько раз разумные говорили это слово вслух, когда вот так уезжали и улетали. Навстречу новым мирам.       - Считается, что у имперцев с особым, всепланетным смыслом это слово сказал их первый космонавт. Его звали Юрий Гагарин. Он открыл землянам дорогу в космос. Хотя, если верить источникам, потом это «первенство» неоднократно подвергалось всяким сомнениям, но в итоге нашлось немало документальных подтверждений, что именно так это и было на самом деле.       - Хорошо, если так, – согласился Сарен. - С такого значимого слова хорошо начинать новую, космическую эру в истории расы.       - Прошло чуть больше сотни лет и земляне ступили в Большой Космос. Хорошо, что мы не начали с ними тогда всерьёз воевать. – Найлус включил настольный инструментрон.       - Да уж. Очень хорошо, что мы сумели остановиться. Почти что на краю. – Сарен простучал когтями по пластинкам сенсоров клавиатуры. – Давай пока займёмся делом, просмотрим обстановку и ситуацию с обеспечением безопасности на железных дорогах района. Поднимаю все три беспилотника в боевой режим. Пусть покрутятся. Пока они летают по району, посмотрим, как обстоит с этим дело на только что обследованном вокзале. Мы с тобой оттуда физически ушли, но виртуально сможем поприсутствовать. Подключаюсь к сети. – Сарен стукнул когтем по сенсору. – Информация пошла. Давай, включай свой инструментрон, Най. Надо поработать. У нас меньше двадцати минут до точки. Там – станция монорельса. Грузопассажирская. Двадцать минут, Най, – повторил Сарен.       - Да, понимаю. – Найлус взглянул на экран своего инструментрона. – Информацию принял. Продолжает поступать.              Сарен кивнул, продолжая вглядываться в экран и набирая команды и сообщения на клавиатуре. В купе воцарилась почти полная тишина, прерываемая только клацанием сенсоров и дыханием двух разумных.