Сверкающие глаза

      Бенезия, сидевшая за столом и набиравшая очередную страницу текста своей книги, встала и направилась к двери. Лиара обернулась, когда мама уже стояла у двери и нажимала на сенсоры замка. Створка с лёгким шелестом ушла в сторону.       - Рада видеть вас, навигатор. Проходите. – матриарх отступила в сторону и младшая Т'Сони увидела землянина средних лет в лёгком бронескафандре. Он вошёл и остановился у двери.       - Прошу прощения. Командир распорядился, чтобы я сопроводил вашу дочь на экскурсии по кораблю. – Пресли смотрел, как отметила Лиара, на Бенезию, старательно игнорируя молодую азари.       - Хорошо. – матриарх обернулась. – Лиара?       - Я - не против. Только… допишу абзац. – молодая азари пробарабанила по сенсорам настольного инструментрона, погасила экран, встала. – Я готова. – Лиара подошла к гостю. – Идёмте.       - Чарльз Прессли, навигатор фрегата. – представился мужчина, пропуская младшую Т'Сони вперёд и шагнув следом. Лиара ощутила лёгкое дуновение воздуха – створка двери салона встала на место, перекрыв проём. – Идёмте. У нас – не больше часа.       Идя рядом с навигатором, Лиара чувствовала старательно скрываемую им неприязнь. Прессли коротко представлял ей членов экипажа фрегата, но старался сделать всё, чтобы младшая Т'Сони надолго не задержалась ни в одном из отсеков корабля. Мельком Лиара увидела Шепарда, сидевшего рядом с Андерсоном в креслах, установленных у Звёздной Карты. Молодая азари довольно рассеянно слушала пояснения навигатора, ограничивалась короткими репликами. Младшая Т'Сони отчётливо понимала и причину своей рассеянности и причину своего недовольства: она очень хотела, чтобы экскурсию провёл Шепард, но он, вероятнее всего, действительно был занят неотложными корабельными делами. Во всяком случае ни в позе, ни в словах, ни в поведении Джона она не отметила ничего фальшивого. А вот Прессли просто излучал недовольство. И вряд ли оно было вызвано тем, что командир фрегата или старший помощник поручили именно Чарльзу провести для Лиары экскурсию по «Нормандии».       Сейчас она не могла сказать, что у неё - небольшой опыт общения с человеческой расой. Наоборот, этот опыт у неё обширный, но… негативный. И Прессли своей неприязнью только дополнял негативную часть опыта общения с землянами. Наверное, если бы рядом вместо навигатора был Шепард, Лиара была бы более спокойна и охотнее общалась бы с нормандовцами, но сейчас ей этого делать категорически не хотелось. Немногословность и чрезмерная сдержанность Прессли начинала раздражать младшую Т'Сони, а временами и откровенно злила. У Лиары не было сомнений в том, что Чарльз чувствует и раздражение и злость спутницы, но он старательно держит себя в рамках и не реагирует ни на какие негативные «проявления» с её стороны. Или, по крайней мере, старается не реагировать.       Когда экскурсия была в основном завершена и Лиара уже устала видеть стоящих у закрытых люков многих отсеков нормнадовцев в скафандрах – выставили охрану таки, да и люки, вне всяких сомнений, закрыли на замки с сигнаизацией – Прессли решительно повернул в коридор, ведущий к салону и Лиара попыталась получить ответы на главные для неё вопросы:       - Почему вы, Чарльз, так негативно воспринимаете меня? – Лиара очень хотела сказать «относитесь ко мне», но решила, что подобная формулировка была бы более приемлема, если экскурсоводом являлся Шепард.       - Потому что вы, в отличие от вашей матери, для меня – неизвестная величина. Или - слишком маленькая или - слишком большая проблема. – честно сказал навигатор. – И я не люблю накоротке общаться с разумными инопланетянами, которых совершенно не знаю. Ваша мать уже проявила себя на Идене. Она нам – и иденцам и нормандовцам - очень помогла, её ценят, уважают и любят. Её. Не вас. – Прессли замолчал, ни разу не посмотрев на молодую азари.       - Шепард… - произнесла Лиара.       - Капитан Шепард, младшая Т'Сони. – сказал навигатор, останавливаясь. – Насколько я помню, вы видели его всего несколько раз. И повели себя не лучшим образом на Теруме. Так что не надо искусственно сокращать дистанцию между старшим помощником командира боевого военного корабля и вами, гражданской временной пассажиркой.       - Но вы спасли меня… - попыталась возразить Лиара. – И…       - Не я. Группа высадки, возглавляемая капитаном Шепардом. – уточнил Пресли. – Вы, молодая азари-дева, повели себя не лучшим образом, едва вас освободили от фиксирующего поля-киселя. И продолжили делать то, что делать вам, археологу с большим практическим опытом, совершенно не следовало продолжать делать в изменившихся обстоятельствах. За вами, младшая Т'Сони, слишком много трупов разумных органиков. Они все погибли по вашей вине. – Чарльз сказал это, продолжая избегать смотреть на экскурсантку.       - Я благодарна и членам группы высадки и всем членам экипажа фрегата. – Лиара не хотела уступать навигатору. – Геты и кроган… они, скорее всего, убили бы меня. Или снова уволокли куда-нибудь.       - Один раз, младшая Т'Сони, вы уже совершили ошибку из-за своей глупости и тупости, а точнее – вопиющей неподготовленности. – холодно ответил Прессли. – Может быть, вы и провели немало времени в археологических экспедициях, но этот практический опыт не прибавил вам осмотрительности и рассудительности.       - Вы считаете… - Лиара едва удерживала себя в рамках нормативного поведения.       - Да, младшая Т'Сони, я считаю, что вы непозволительно молоды для самостоятельной работы археолога. Можно получить любой диплом самыми разными способами, но работать нормально вы сможете только тогда, когда повзрослеете.       - Мне, конечно, не несколько тысяч лет… - Лиара не стала продолжать и заканчивать фразу. Прессли, по-прежнему не глядя на собеседницу, прервал её:       - Скажите спасибо протеанину, что он вас не убил. По совокупности совершённого вами на Теруме расстрел – это самое малое, что мог бы учинить Явик. И мы все поддержали бы и его решение и его действия. Вы залезли туда, куда вам, гражданскому археологу, лезть совершенно не следовало.       - Я изучаю протеан последние пятьдесят лет, Чарльз…       - Я с вами не настолько коротко знаком, чтобы вы обращались ко мне по имени, младшая Т'Сони. – ответил навигатор. – Для вас я – навигатор Прессли. И, если говорить о ваших исследованиях протеан, то меня лично они не впечатляют. Читал я ваши статьи и читал ваши книги, благо они доступны в Экстранете. Видел также статистику их просмотров и скачиваний. О важной проблеме вы пишете настолько сложно и заумно, что ваши писания негативно воспринимают даже специалисты, не говоря уже о неспециалистах. Кстати, в последних статьях вы занялись поиском причин вымирания протеанской расы.       - Это входит в сферу моих исследований, навигатор…       - Навигатор Прессли. – уточнил офицер.       - Навигатор Прессли. – повторила Лиара. – И вам, возможно, известно, что в одной малообъёмной статье невозможно затронуть все грани проблемы или вопроса. Вы правы… я, вполне возможно, слишком молода, что и является причиной того, что меня всерьёз не воспринимают даже учёные-азари. Я этого не скрываю и не отрицаю. Археологических свидетельств о протеанах чрезвычайно мало…       - Не смешите меня, младшая Т'Сони. – сказал навигатор. – Я не спорю, моя профессия и специальность – другие. Я – не учёный, но даже я, как навигатор, проще говоря, штурман, знаю, что в исследованной части Галактики – сотни планет, на которых сохранились в почти полной целостности многочисленные памятники, как принято говорить, протеанской культуры. Какие вам нужны ещё свидетельства, если на том же Феросе содержимого башен протеан хватит для многолетних исследований сотне таких выскочек, как вы, младшая Т'Сони? Я уж не говорю про Антибар, на котором обнаружены развалины, во многом похожие на те, что найдены на Иден-Прайме, про Бинту, где обнаружена и, возможно, ещё не вскрыта и не изучена протеанская пирамида, про Часку, на которой тоже обнаружена протеанская пирамида.       - Там ведутся раскопки. - попыталась было перехватить инициативу в разговоре Лиара.       - И что? Я ведь только начал озвучивать список, младшая Т'Сони. – сказал навигатор. – А одна Цитадель чего стоит, там ведь был, как оказалось, на что указывают даже мне, неспециалисту понятные формальные признаки, культурно-политический центр протеан. Я уж не говорю об Иден-Прайме. Там, кстати, ведутся раскопки, но, как мы, пробывшие на этой планете несколько суток, убедились, археологов на все места размещения памятников протеанской культуры не хватает и потому вам можно было там тоже поработать. Реально поработать, руками. – сказал Прессли с нескрываемым пренебрежением к собеседнице и к её работе. – На планете Элетания обнаружены протеанские руины и многое указывает на существование там памятника технологическому совершенству протеан. Деталей не знаю, поскольку честно заявляю – я не специалист. На Жоабе тоже ведутся раскопки, там есть протеанские развалины, на Кахье – водной планете – часть руин расположена под водой, туда добраться сложно и вам, как представителю изначально водного вида разумных органиков, было бы полезно вспомнить истоки своей расы и вдоволь побултыхаться, благо ценность ваших исследований возросла бы многократно – далеко не у каждого разумного органика есть природная древняя приверженность к постоянному пребыванию в воде. Если не желаете бултыхаться в океане Кахье, можно полететь на Омегу, где протеане, как выяснилось, тоже достаточно отметились. Они, кстати, тоже добывали нулевой элемент именно там. Пирамида была отмечена на Тунтау. И это – далеко не полный список, младшая Т'Сони. Так что не надо ни мне, ни кому-либо другому заявлять вот так глупо и безапелляционно, что «Археологических свидетельств о протеанах чрезвычайно мало…». Смешно звучит. И - для специалиста и - для неспециалиста. Неспециалистов, кстати, просто численно больше и вам бы следовало озаботиться тем, чтобы привлечь на свою сторону побольше неспециалистов. А вас, как я уже успел понять, ознакомившись с содержимым ваших писаний, не верят – и не только в силу вашего детского возраста – специалисты. Увы, даже мне, навигатору и воину, ясно, что вы ещё слишком непрофессиональны и ваш диплом доктора археологии выдан был вам авансом. Большим авансом.       - Но ведь и обьяснений причин исчезновения протеан на сегодня известно ещё меньше. – Лиара не желала уступать и отступать, хотя и видела, что навигатор, выступивший в роли пусть и не слишком добровольного, а точнее – совсем не добровольного экскурсовода, гораздо лучше подготовился к общению с ней, чем она смогла бы чуть раньше предположить.       - Не говорите глупостей, младшая Т'Сони. Вам должно быть хорошо известно, что причины удач и неудач кроются не вовне, а внутри сути любого разумного органика. Протеане, кстати вели длительную войну с Жнецами. Длительную. И всё же были уничтожены.       - Вы бы сказали это протеанину? Выжившему? – Лиара прямо посмотрела в глаза стоящего перед ней офицера-навигатора.       - Это – часть его собственного мнения о происшедшем. – ответил Прессли. – И он это мнение не скрывает ни от кого из нормандовцев. Это мнение известно и многим иденцам. Не только, кстати, людям.       - Если так… - Лиара замялась. Навигатор всё чаще одерживал в разговоре верх над ней, что не могло не напрягать.       - Именно так. – подтвердил Прессли. - Причины внешние – не настолько важны и существенны, как причины внутренние. Именно во внутренних причинах кроется залог развития событий по определённому, пусть даже негативному, но сценарию. Я, неспециалист, разделяю эту точку зрения не потому, что она авторитетна, а потому, что она понятна и обоснована реальным опытом многих разумных органиков не одной, кстати расы.       - Но ведь действительно, следов мало осталось. – возразила Лиара. – Словно кто-то прошёлся по галактике, старательно уничтожая все следы. И сделано это было после вымирания протеан.       - Поосторожнее с ярлыками, младшая Т'Сони. – предостерёг Прессли. – Во-первых, как вы уже так или иначе убедились, протеане – не вымерли. И дело даже не в том, что остался в живых только один протеанин. А в том, что никто никаких следов не уничтожал. Мне, военнослужащему, проводящему большую часть времени на корабле – и то ясно, что заметать следы после войны – занятие неблагодарное. Масштабы огромны, а сил после военных столкновений у любой из противоборствующих сторон остаётся не так много. Жнецы - ушли, протеане - погибли. И следов протеанской культуры, архитектуры осталось, как вы уже убедились, предостаточно. Никто всерьёз никакие улики не искал. Потому их и не нашли.       - Протеане не были первой расой, уничтоженной в Галактике столь жестоко. – сказала Лиара.       - И кого это должно интересовать? – спросил Прессли. – Разумным органикам, во всяком случае – их большинству – свойственно думать о настоящем и о будущем, а не о прошлом. И, если вы говорите о Циклах и о Жнецах, то на сегодня это – уже не теория, а практика. Жнец появился на Иден-Прайме.       - И ушёл. – сказала Лиара.       - Да. Не был уничтожен, улетел спокойно, оставив планету и её население в целости и сохранности. Да, там был бой нашего фрегата с этим Жнецом, но мы получили наземную поддержку. Сумели вывести ситуацию в нормальное русло. И сейчас Жнец улетел слишком далеко, чтобы мы вздрагивали от малейшей мысли о нём. Важно то, что в недалёком будущем в галактику вторгнутся сотни и тысячи таких Жнецов. Которые в очередной раз попытаются вырезать наиболее развитые расы разумных органиков. Уничтожить, проще говоря. И у нас сейчас и в будущем есть возможность выстоять и победить. Эта же возможность была и у вымерших рас. Была. Я в этом уверен. И она есть у нас. В будущем. Это – самое главное.       - Вы – неспециалист! – вспыхнула Лиара, осознавая, что столь резкое проявление эмоций не пойдёт на пользу разговору с человеком.       - И не скрываю этого. Только вот какая штука, младшая Т'Сони. Труды ваши, посвящённые протеанам и отдельным аспектам их существования и гибели, почему-то не воспринимаются на «ура», а вот мы, простые вояки, армейцы, разведчики за считанные, пусть даже и иденские шестидесятичасовые сутки сделали больше, чем вы, азари, за полсотни лет. Как это может быть, младшая Т'Сони? Вы, учёная, ксеноархеолог, практик сделали за пятьдесят лет намного меньше! Вас до сих пор уже долгое время воспринимают не как авторитет и научное светило в своей, пусть и очень узкой, области, а как раздражителя. К вам, младшая Т'Сони не прислушиваются. Вот, процитирую. – Прессли активировал свой наручный инструментрон, открыл его малый экран. – Вы в одной из своих статей пишете так: «Я проработала над данными пятьдесят лет. Исследовала каждую крупицу. В конце концов начала появляться едва заметная связь. Лишь слабый намёк на истину.» И - тут же замечаете, в той же самой статье: «Я не могу предоставить конкретных доказательств. Это больше похоже на ощущение, порождённое полвеком тщательной научной работы. Но я знаю, что права. И рано или поздно смогу это доказать. До протеан существовали другие цивилизации. Этот цикл повторялся много раз. Я не могу обосновать свою теорию. Но я знаю, что права.». Дальше в таком же духе. Это, младшая Т'Сони, вы написали не в одной, а в нескольких научных статьях. Да, вы проводите свою линию. Но вы принадлежите к долгоживущей расе, поэтому пятьдесят лет для вас – ничтожный срок. Учёный обязан исследовать каждую крупицу. Это – не заслуга, это – обязанность. «Слабый намёк на истину» – вообще явное нарушение требований и рамок научного стиля изложения материала. Отказ от предоставления конкретных доказательств – это находится за рамками допустимого для учёного-исследователя, неважно, будет ли он практиком или теоретиком. Даже мы, люди, знаем, что история повторяется. Это же хорошо знают саларианцы. Для них, кстати, сорок лет жизни – предел мечтаний. Далеко не каждый саларианец достигает такого почтенного возраста. Прямое заявление «я не могу обосновать свою теорию, но я знаю, что права…» - за рамками понимания большинства неспециалистов. Эмоции - вместо фактов и выводов. Так что вы, младшая Т'Сони, сами виноваты в том, что вас не понимают и не воспринимают всерьёз. Сами. Больше никто в вашей непризнанности не виноват. Есть научный стиль, а у вас – сплошные эмоции и чувства. Вы, азари, топите сами себя, вы раз за разом себя унижаете. С каждой новой статьёй ситуация ухудшается.       - Мной всегда владело научное любопытство… - проговорила Лиара.       - Это – хорошо, но его недостаточно. – ответил навигатор. – Одно дело – проявлять любопытство, столь свойственное любому разумному органику, другое – облекать это любопытство в научные рамки, в научную форму. Любопытство – инструмент, средство, предпосылка, но не процесс и не результат. Это знаю даже я, простой армейский навигатор. А вам, обладателю диплома доктора наук, это должно быть яснее ясного. И этой ясности я в ваших писаниях не наблюдаю. Увы. И, потому, не удивляюсь, что этой ясности в ваших статьях и книгах не видят специалисты, даже близкопрофильные.       - Но…       - Только не говорите, что нам, нормандовцам, могут пригодиться ваши знания о протеанах. – прервал собеседницу Прессли. - Согласен, я говорю с вами жёстко. Но Явик, с которым вы так жаждете пообщаться, будет, я не сомневаюсь в этом, говорить с вами не жёстко, а жестоко. И будет прав. Если вообще согласится пообщаться с вами, младшая Т'Сони. Это – только его решение и никто из нормандовцев влиять на него не будет. Ваши знания о протеанах безвозвратно устарели в тот момент, когда капитан Шепард нашёл саркофаг с Явиком на Иден-Прайме. И окончательно они обесценились в тот момент, когда Явик сел рядом с Шепардом на свой саркофаг. Сел - и стал партнёром старшего помощника. И - его другом. Шепард не будет тоже «давить» на Явика и протеанин сам будет решать, как общаться с вами, младшая Т'Сони и общаться ли вообще. В любом случае – прошу за мной. Экскурсию можно считать оконченой. Напоминаю, что без сопровождения вы не можете ходить по фрегату до тех пор, пока это не разрешит командир. – Прессли довёл азари до двери салона, надавил сенсор вызова. – Матриарх. – поприветствовал он Бенезию, отвесив хозяйке лёгкий учтивій поклон. – Прошу простить. Мне необходимо вернуться к работе.       - Спасибо, Чарльз. – Бенезия ответно кивнула Прессли, тот повернулся и неспешно направился к лестнице. – Заходи, Лиара. Вижу, ты недовольна.       - Я недовольна не экскурсией, мама. – молодая азари переступила порог, подошла к креслу, стоявшему возле обеденного стола, села. – Я недовольна тем, как вёл себя мой сопровождающий.       - А с чего ты вообще взяла, Лиара, что к тебе обитатели фрегата будут относиться приветливо после того, что ты учинила на Теруме? – спросила Бенезия, закрывая дверь салона на код и направляясь к креслу у рабочего стола. – И - не надо мне говорить, что ты бы хотела видеть экскурсоводом Джона Шепарда. Будь благодарна, что экскурсия вообще состоялась. Нормандовцы, кстати, вполне могли ограничиться блокировкой дверей и проходов.       - Они ещё и охрану выставили. Почти у каждой двери. Прессли, надо отдать ему должное, мама, старательно и весьма профессионально удерживал меня от попыток пройти туда, куда «не велено».       - Это – военный, боевой, разведывательный корабль, Лиара. Военный. – повторила матриарх. - Потому естественно, что тебе, как гражданской, многое не показывают. Как и мне, впрочем, тоже.       - Но ты ведь не лезешь, куда нельзя. – попыталась возразить младшая Т'Сони.       - Ты права. Не лезу. И хочу, чтобы ты тоже научилась понимать, что кое-куда тебе лезть не следует. Нормандовцы выполнили данное мне обещание, вернули тебя мне, но это не означает, что ты тут – особа, сразу облечённая неизвестно почему высшей степенью доверия.       - Вот-вот. Прессли мне примерно так и заявил. Буквально противопоставив уровень доверия, которым пользуешься ты, уровню доверия, которым сейчас могу воспользоваться я.       - Тебе бы сейчас стоило быть немного менее острой на язык. И поблагодарить нормандовцев – в данном случае в лице навигатора Прессли – за то, что они вообще спасли тебя из этого обездвиживающего поля и от гетов с кроганом. Не забывай, Лиара, что ты виновна в гибели многих своих коллег-археологов. Они точно не подписывались на участие в боестолкновениях, заключая с тобой договор. Трудовой договор, отмечу.       - Может, мне стоит поговорить с Шепардом?       - Его, - помедлив, сказала матриарх, - ты вполне можешь поблагодарить. А вот с Явиком я тебе бы не советовала пока искать встречи. Думаю и даже уверена, что тебе следует подготовиться к разговору с ним более основательно.       - Насколько я поняла, Явик ведёт жизнь…       - Почти затворника. И у него есть для такого формата предостаточно оснований. – матриарх открыла свой инструментрон, активировала экран, коснулась пальцами клавиатуры. – Ладно. Я немного облегчу тебе задачу. Джон через несколько минут придёт сюда. К тебе, Лиара. Будет лучше, если ты переговоришь с ним здесь. Нехорошо сейчас говорить с ним где-нибудь в отсеках корабля. А в его каюту тебе вообще рано приходить. По многим причинам. – Бенезия встала, подошла к двери, открыла створку. – Приветствую, Джон. Рада тебя видеть.       - Я тоже очень рад видеть тебя, Бена. – Шепард поцеловал руку Бенезии, вошёл, прикрыл дверь салона за собой. – Вот, пришёл. Уже знаю, что…       - Навигатор Чарльз Прессли провёл для меня экскурсию по кораблю. – Лиара повернулась к вошедшему землянину. – Вот, несколько минут закончилась. Он проводил меня до салона.       - Вижу, что вы недовольны. – Шепард взглянул на младшую Т'Сони. Бенезия отошла к своему рабочему столу, села и погрузилась в работу над очередной страницей своей книги.       - Не могу сказать, что недовольна экскурсией. Я видела, как Чарльз Прессли ко мне относится. Он мне не доверяет. Вы, вероятнее всего – тоже. Тем не менее, я должна поблагодарить вас за то, что вы спасли меня из того поля и взяли на борт.       - Хорошо. Видно, что вы используете основные, скажу так, настройки, свойственные вашей расе. Стараетесь сотрудничать и удерживать ситуацию в мирных рамках. Ваше недовольство отношением к вам со стороны навигатора Прессли понятно. Тем не менее, вы…       - Да, да, я помню, что повела себя после освобождения из того поля-киселя далеко не лучшим образом. Мой опыт взаимодействия с вашей расой, капитан, был большей частью негативным. И по глубине и по разнообразию. Увы, это действительно так. Поэтому, можно сказать, что у меня мало нормативного и позитивного опыта общения с людьми.       - Да, да, читал. Помню. Могу процитировать: «Люди – сложная в общении раса. Они… слишком сложны и многогранны. Это – напрягает.». Знакомо?       - Да. Я так написала на одном из форумов. Не буду отрицать. Я так считала. И – считаю.       - Не только вы одна. – Шепард остановился на середине салона. – Тогда, может быть, вы поясните мне, почему ваше стремление понять нас настолько поверхностно?       - Не могу отрицать, что мы, азари, стремимся к пониманию других рас. Но также не могу отрицать и того, что мало какая раса из числа ныне известных в галактике, стремится глубоко и полно понять нас. Галактика полна слухов и домыслов о нашем народе.       - И вы считаете это чем-то необычным? – Шепард искоса посмотрел на молодую азари.       - Это… Такое отношение… напрягает.       - Что-ж, вы не одиноки. Нас тоже напрягает ваше отношение к человечеству. – сказал старпом. Стремиться к пониманию – это не результат, а процесс. И он у вас проблемен. Потому что вы так или иначе хотите, чтобы в первую очередь поняли вас. Причём поняли так, чтобы вам это понимание было как минимум комфортно, а как максимум – приятно. Разве не так?       - Так. И…       - И вот здесь начинаются проблемы. Потому что вы, стремясь, как вы утверждаете, к пониманию других рас, вольно или невольно стремитесь не понимать, а использовать их, манипулировать ими. В самых плохих смыслах этого слова. Насколько я понял из доклада навигатора Прессли, вы не обращаете внимание на очевидные вещи. А это уже – очень плохо. К тому же глубокое и полное понимание вас другими расами далеко не всегда будет комфортно, как минимум – приемлемо для вас самих. Потому что в вас есть не только хорошее, но и плохое. У нас, землян, говорят, что в каждом разумном органике есть и плохое и хорошее. В каждом. Независимо от расы. И если вы хотите, чтобы поняли вас представители других рас, ответьте хотя бы честно на один простой вопрос: а так ли необходимо, чтобы вас понимали вот так, «до доннышка»? На дне ведь всякое проблемное и откровенно плохое обычно обретается. Вы что, реально хотите, чтобы все окружающие знали ваши тайны и ваши просчёты и ваши ошибки?       - Ну…       - Вот в этом-то и заключается проблема. Вы хотите понимания, но боитесь полного понимания. Вы играете словами. Как и мы, люди, впрочем. И в этой игре заключается изрядная часть нашей непохожести.       - Вы хотите сказать, что…       - Если вы поймёте кого-нибудь, принадлежащего к другой расе слишком полно, вы рискуете утратить всякую связь со своей расой. – сказал Шепард.       - Разве… так бывает? – изумилась младшая Т'Сони.       - Да, бывает. В истории моей расы это было неоднократно. Кому-то из людей удавалось отказаться от своей национальной идентичности, кому-то - почти удавалось, кому-то - не удавалось. Выйдя в космос и найдя «братьев по разуму», земляне убедились и - не раз, кстати, в том, что этот принцип действует и в масштабах Галактики. Весьма устойчиво и успешно действует, надо признать.       - Джон. – Бенезия обернулась, оторвавшись от написания очередного абзаца. – Присаживайтесь. Лиара настолько заинтересовалась общением с вами, что совсем забыла о правилах приличия. Разговор будет, вижу, долгим и я этому рада. – матриарх встала. – Пододвигайте кресло к столу, сейчас организуем закуски и чай, подкрепитесь.       - Спасибо. – Шепард пододвинул свободное кресло к обеденному столу. Бенезия достала из шкафа вафельницу, вынула из тумбочки термосы с настоями, сняла с сушилки несколько чашек. Старпом помог ей перенести всё это на столешницу, расставить.       - Лиара, садись. – Бенезия вернулась к своему рабочему креслу, села. – У меня сейчас, что называется, идёт текст, поэтому я буду работать. – она коснулась пальцами клавиш.       Младшая Т'Сони села, взяла в руки плитку вафли, откусила, пододвинула к себе чашку, налила настой. Помедлив, взяла чашку за ручку, поднесла к губам.       - Иногда я думаю, что плохо умею общаться с окружающими меня разумными. И, как выяснилось, особенно плохо у меня получается общаться с людьми.       - Не собираюсь оправдывать своих соплеменников. Но скажу так. В каждом из разумных есть и хорошее и плохое. Важно просто научиться воспринимать и то и другое. – ответил Шепард, прихлёбывая настой из чашки. Брать плитку вафли он не спешил – голода он не ощущал, а увлекаться едой будучи в гостях всегда считал плохим стандартом поведения. – Не все разумные умеют это. Потому и возникают внутрирасовые и межрасовые конфликты. Так уж заведено.       - Природой и эволюцией? – с долей едкости осведомилась Лиара.       - Может быть и так. – согласился старпом.       - Я мало знала до… недавнего времени о вашей расе. С детства… точнее – с ранних лет жизни мне, не буду скрывать, было трудно воспринимать людей всерьёз. Мне, откровенно говоря, земляне казались такими суетливыми и нервными. – сказала Лиара. – Потом я стала интересоваться прошлым, даже – очень отдалённым прошлым, что, естественно, ослабило мой интерес к общению не только с людьми, но и с представителями других рас. Я полюбила одиночество, у меня стало лучше получаться общаться с ридерами и компьютерами, чем с живыми разумными органиками.       - Надеюсь, что вы понимаете – мы живём не тысячу лет. – ответил Шепард. – И да, я прекрасно понимаю, что вам сложно принять наш образ жизни. Считаю, что это вполне нормально. Сравните хотя бы интенсивность жизни землянина и того же, к примеру, саларианца, для которого полвека – возраст уважаемого старца, а не возраст середины жизни, возраст личностного расцвета, как у людей было до совсем недавнего времени. Сотню лет тому назад у нас, людей, считалось счастьем дожить до восьмидесяти-девяноста лет. А уж о полутора сотнях лет жизни и мечтать не приходилось. Самые старые земляне у нас достигали возраста в сто-сто двадцать лет. К тому же далеко не всегда они могли доказать свой возраст документально – бумаги терялись, свидетели рождения и начальных лет жизни – умирали, не оставив свидетельств, которым можно было верить. Потому многие случаи тогдашнего долгожительства относятся до сих пор к разряду предположений. Да, лестно было сказать, что ты прожил сотню лет, но… Так уж случалось, что человеческий организм после пятидесяти-шестидесяти лет так или иначе быстро изнашивался, дряхлел. Пока мы не нашли способов влиять на механизмы старения… мы были действительно в массе своей короткоживущей расой. Не буду также скрывать – в своей литературе мы просмотрели так или иначе многие варианты жизни. Долгой жизни – в том числе. И пришли к выводу, что долгая жизнь даётся природой и эволюцией не просто так. Она даётся для каких-то важных дел, великих свершений, кардинальных изменений, которые можно даже назвать позитивными и необходимыми для расы в целом и её соседей. А прошлым… прошлым мы, люди, всегда так или иначе интересовались, хотя, не буду скрывать и приукрашивать, у нас тоже были периоды тотального оглупления людей, когда многие земляне замыкались «в отсеке сегодняшнего дня», жили сиюминутными интересами. Это приносило больше вреда, чем пользы, но такие периоды повторялись в нашей расовой общечеловеческой истории неоднократно. Так что прошлым мы так или иначе интересовались всегда. Пытались сделать историю наукой всех наук. Быстро при этом, к счастью, поняли, что мы не сможем этого сделать в необходимой мере. Потому что…       - Потому что тогда вы были бы вынуждены жить больше прошлым, чем настоящим и будущим? – спросила Лиара.       - Можно сказать и так, хотя это, конечно же, не было единственной причиной. Просто… не хватало ресурсов, ведь для сохранения исторической памяти… были у нас такие попытки, были. До половины валового внутреннего продукта направляли на сохранение документов, памятников, раритетов, всего, что фиксировало реальное прошлое народа. Получалось всё равно плохо. – сказал Шепард. – Так что по большей части мы и сегодня пытаемся жить настоящим и в гораздо меньшей степени – будущим. Наверное, это общая тенденция… не только для землян, к сожалению. – Шепард откусил кусочек от плитки и, прожевав, запил несколькими глотками травяного настоя. Ему была необходима эта пауза. Он ждал ответной реакции собеседницы, чувствуя, как внимательно и чутко прислушивается к их разговору Бенезия.       - Возможно, что ваша хронологически и календарно короткая жизнь – не недостаток, а преимущество. – сказала младшая Т'Сони.       - Это всего лишь – другая точка зрения. С чуть иной позиции. – ответил старпом. – Мы, не буду скрывать, это тоже достаточно полно и подробно исследовали. Оказалось, что здесь нет требуемого уровня… однозначности. А без этого обычно очень легко уйти далеко в область предположений и гипотез. И – не вернуться вовремя, впустую потратив и время и ресурсы.       - Не буду скрывать, азари тоже неоднозначно оценивают вашу расу. – Лиара поставила чашку, отодвинула её от себя. Пить больше не хотелось. – Многие считают, что вы, люди – существа действия. Вы преследуете свои цели с неудержимой решительностью. Я считаю эту черту вашего расового характера восхитительной и в то же время – очень опасной. – честно заявила младшая Т'Сони.       - Может быть. Может быть. Очень даже может быть. Разумные органики, независимо от расы, в своём большинстве чрезвычайно разнообразны. – подтвердил Шепард. – Могу предположить, что дальше вы скажете, что для всей остальной галактики, которую мы склонны называть Большим космосом, люди – что-то вроде хулиганов, поскольку земляне часто для достижения своих целей могут идти наперекор всему. Один только маленький вопрос: а чем же тогда мы должны отличаться от вас, представителей полутора десятков рас?       - Вы и так отличаетесь. Вы – Спектр. – Лиара взглянула на Шепарда, затем опустила взгляд на поднос, стоявший у края столешницы. Наверное, он почувствовал, что собеседница не хочет обращаться к нему по имени.       - Должность и звание. Плюс статус. Важно то, как это применяется и для чего. – Шепард долил из термоса в свою чашку порцию настоя, поставил термос в держатели. – Здесь важны и личностные качества носителя статуса и звания Спектра. Они, эти личностные качества, могут как помогать выполнять задачи, стоящие перед Корпусом, так и мешать должному выполнению обязанностей. Ничего особенного здесь нет. Просто надо выстраивать комплекс, который позволяет действовать успешно.       - Звучит как-то… - Лиара замялась.       - Формализованно? Что-ж, возможно, так оно и есть. И что это меняет? В Корпусе ныне есть не только турианцы, но и азари, есть саларианцы, есть кварианцы, есть волусы. Есть даже несколько ханаров. Все они – личности, уникальные личности. Можно долго спорить и рассуждать о роли личности в истории, приходя при этом к самым разным, весьма хорошо обоснованным выводам. А сейчас главное – не только эффективно рассуждать, но и эффективно действовать. Времени осталось мало для бесполезных мудрствований.       - Эффективные действия зависят от понимания, которое должно возникать между членами коллектива. – сказала Лиара. – А я уже убедилась, причём – неоднократно, насколько плохо я понимаю вас, землян.       - Мы и сами иногда себя плохо понимаем. – ответил Шепард. – Я понимаю, ваш опыт взаимодействия с представителями моей расы во многом негативен и тяжёл, но…       - Я действительно не слишком хорошо разбираюсь во взаимоотношениях, которые возникают между людьми. Мне раньше казалось, что я хорошо хотя бы пытаюсь понимать землян, но оказалось, что я чаще их совсем не понимаю.       - Потому что надо выбирать между логикой и чувствами, разумом и эмоциями. А также уметь использовать совокупность этих, казалось бы несовместимых составляющих. – тихо сказал Шепард. – Это умеют немногие разумные органики. Очень немногие. Вам, как расе дипломатов… это тоже сложно реализовать полностью.       - Думаю, что вы правы. Давайте поговорим о причине атаки Жнеца.       - Атаки? – переспросил Шепард. – Хотя… возможно, вы и правы. Действительно, появление сверхдредноута – а именно так многие эксперты впоследствии классифицировали этот корабль – у Иден-Прайма было похоже на атаку, хотя и не полностью соответствовало всем необходимым теоретически обоснованным критериям. А причина была одна: Жнец прибыл на Иден для того, чтобы изъять с планеты протеанский Маяк.       - Я потом… урывками смотрела передачи по Экстранету. После того, как планета снова заговорила… в привычном режиме. Получается, что Маяк…       - Средство межзвёздной связи, часть сети системы скоростной передачи огромных объёмов информации. – ответил капитан. – Условно говоря, на его носителях «сверху» лежало предупреждение о грядущем вторжении Жнецов в Галактику. Видеообразы. Странные, непонятные, но невероятно сильные по своему воздействию на мозг разумного органика. Да, протеане пытались передать предупреждение, но… они не смогли предполагать, что разумная жизнь в Галактике после ухода Жнецов будет развиваться настолько медленно и настолько… ограниченно. Потому… это предупреждение прочли правильно и поняли - далеко не все, кто сумел активировать Маяк. А те, кто прочёл… из-за силы воздействия могли вполне сойти с ума, утратить связь с реальностью. Даже если они и сообщали что-то из того, что им пришлось увидеть и почувствовать при контакте с Маяком, окружающие разумные органики им не верили. По многим причинам.       - Это… не первое предупреждение? – спросила Лиара, чувствуя, что разговор входит в более-менее нормативное русло.       - В смысле, не оставляли ли инусаннонцы такое предупреждение? Возможно, что и оставляли. Сейчас у нас на Земле тоже принято иногда отправлять послания так называемой «бутылочной почтой».       - Я читала об этом. И знаю, что далеко не всегда послание доходило до адресата. Или доходило – через десятки и сотни лет.       - Примерно так получилось и с протеанским посланием. «Универсального кода» протеане, по всей вероятности, не изобрели, потому ограничились картинками, но… думаю, даже используя графику, трудно предполагать, как отреагирует на изображение другой разум. Мы, люди, сталкивались с такой ситуацией постоянно. Одно из следствий непонимания. Может быть – нежелания понять другого разумного.       - И этот маяк…       - Отбив атаку Жнеца, нейтрализовав гетский десант, мы защитили археологов, которые и нашли этот Маяк в недрах Иден-Прайма. Вряд ли вооружённые гражданским оружием штатские смогли бы оказать сетевым шагоходам достойное сопротивление. И Маяк мог быть вывезен Жнецом с планеты практически беспрепятственно. Нам же удалось остановить Жнеца и прекратить его попытки вывезти Маяк. Боюсь, однако, что он уже успел изъять подобные маяки со многих других планет. – ответил старпом. – Детали, к сожалению, нам неизвестны. Мы не знаем ни сколько маяков он вывез, ни куда он вывез, ни где он находил эти маяки. Маяк мы тоже вывезли с Идена на фрегате и оставили на одной из малоизвестных планет.       - Понимаю, что уточнять вы не будете. – сказала Лиара. – Хорошо.       - Вы правы, не буду. – Шепард взглянул на засветившийся малый экран своего наручного инструментрона. – Прошу извинить. – старпом встал. – Мне необходимо вернуться к работе. – он повернулся и вышел из салона.       - Не понимаю, Лиара. Ты разговаривала с ним… - сказала Бенезия, закрыв за Шепардом дверь, – как чужая. Он же тебя любит. Лю – бит! И ты его…Или что-то изменилось, а я не заметила?       - Не знаю, мам. Я чувствовала, отчётливо чувствовала, что хочу говорить не о маяке, а о нас, о наших взаимных, хочется верить, чувствах, эмоциях и… не понимала, как начать и как продолжать этот разговор. Я не чувствовала, что у меня получится этот разговор. Потому… Наверное, время этого разговора ещё не пришло. Может быть, мне следует сначала пообщаться и с Явиком, и с турианцами, и с Андерсоном, чтобы… лучше понимать пределы допустимого. А сейчас… нет, сейчас такой разговор был бы преждевременен. Сначала Прессли со мной так неприязненно общался, потом – Шепард.       - Ну, Прессли, насколько я знаю, Лиара, всегда отличался весьма настороженным отношением к инопланетянам. Потому как раз его я могу понять. А Джон…       - Вот… Мам, ты с такой лёгкостью называешь Шепарда по имени, у тебя это выходит столь просто и естественно, а у меня… Я ни разу не могла заставить себя назвать его даже по имени, тем более – по фамилии или по должности или по званию.       - Ну «по должности» и «по званию»… здесь я могу понять причину твоей неспособности, а вот «по фамилии». Не понимаю, хотя… обычно, когда обращаются по фамилии…       - Это звучит слишком официально. В лучшем случае. В худшем – даже не хочу вслух уточнять, мам. – сказала Лиара. - Прессли, кстати, во время экскурсии и после неё особенно - меня иначе и не называл, кроме как «младшая Т'Сони». Оскорбительно звучало и весьма неприязненно. Да и…       - В моём присутствии, Лиара, разговор о чувствах и эмоциях не получился бы в любом случае. Не та ситуация. Впрочем, ты права, тебе надо уяснить ситуацию более детально, переговорить с другими нормандовцами, чтобы понимать пределы допустимого. Свои собственные пределы, Лиара. Джон сейчас занят. Подозреваю, что у него сейчас слишком много проблем и вопросов. Так всегда бывает у старших помощников командиров перед посадкой корабля на планету, где предстоит работа.       - Боюсь, мам, что разговор о чувствах и эмоциях не получился бы в любом случае. Здесь ты права. Если так ко мне относится навигатор Прессли…       - Лиара, а как к тебе он должен относиться? Формально он тебе – чужой абсолютно человек. Он – член экипажа военного боевого корабля, офицер, штурман, третье по значению должностное лицо на борту. Ты – простая гражданская пассажирка. Так что он имеет право неприязненно относиться к тебе, тем более…       - Да, да, если учесть то, как я повела себя на Теруме. Согласна, сглупила. Но Шепард…       - Шепард поддерживал беседу, с лёгкостью менял темы. Но он не обязан при первой более-менее длительной встрече с тобой вести себя как подросток. Ему, кстати, уже двадцать девять лет, по человеческим меркам – это возраст, когда требуется уже хорошо владеть собой, своими рефлексами, инстинктами, чувствами и эмоциями. Так что Шепард вёл себя в общении с тобой нормативно и достойно. Не следует, Лиара, считать, что офицер-спецназовец высокого ранга вот так просто сразу поведётся на поводу у мужских сексуальных инстинктов и будет склонять тебя к близости.       - Мам… прости… - Лиара потупилась. – Я действительно многого не понимаю. Возможно, что мои представления о людях… неполны или очень жёстко искажены. Не знаю, как сказать правильно. Я действительно ждала некоторой развязности со стороны Шепарда, думала, что так повлияет на него его влюблённость в меня.       - Влюблённость, Лиара, возможно и повлияла бы. Но он-то тебя любит, Лиара. Лю–бит. – повторила матриарх. – Для людей это – большая разница. Хотя и не всегда и далеко не сразу точно и чётко понимаемая. К тому же…       - Да, да, я помню, что по азарийским меркам я – всего лишь подросток. А у землян весьма негативно относятся к тесным… взаимоотношениям с малолетками, к которым я, получается, отношусь. – Лиара помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями. – Не знаю… Меня… тянет к Шепарду, но я… я не могу нащупать, определить, воспользоваться верным шаблоном, чтобы понять его и дать ему понять меня. Правильно, полно и глубоко понять. Я… Наверное, то, что со мной делали на той Базе… искорёжило меня. Я пытаюсь… вести себя как ребёнок… и… и не могу. Меня изломали и телесно и психически. Я об этом помню, хотя… бывает, что стараюсь забыть. И вот… Я влюбилась в достойного разумного органика… и вынуждена тыкаться вслепую, не понимая, как следует себя вести с ним. Шепард… Наверное, он старается держать меня на расстоянии. А другие нормандовцы… тем более сторонятся меня. В том числе и потому, что я неправильно повела себя на Теруме.       - Ну, то, как ты себя там повела, Лиара, можно списать на банальный стресс. А учитывая твоё прошлое… - Бенезия посмотрела на дочь мягким и внимательным взглядом. – Здесь действительно не стоит ожидать особо тёплых взаимоотношений с незнакомыми землянами.       - А Явик…       - Явик – вряд ли тоже будет открыт перед тобой. Он жёсток, временами – даже жесток. И ещё, Лиара, он хорошо знает ту историю нашей расы, которую предпочитают у нас в Пространстве всячески искажать и замалчивать. Только он знает эту историю на собственном опыте, а вот наши расовые летописцы – в основном по документам, где информация заведомо неполная и неточная и нечёткая.       - У Шепарда к тому же я буду четвёртой…       - Да какая разница, Лиара, какой по счёту ты будешь у него? Дело ведь не в том, какой у тебя здесь порядковый номер, а в том, какие взаимоотношения ты сможешь установить с Шепардом. – матриарх прошлась по каюте, остановилась у шкафа. – Пойми, наконец, простую вещь, что у тебя будут и уже, фактически, есть свои собственные взаимоотношения с Шепардом. Свои собственные. Других - не будет. Ты сама командуешь своей жизнью. Как говорят люди: «слушай – всех, решай и действуй – самостоятельно».       - Очередная условность. – чуть заметно тихо фыркнула Лиара.       - Да, очередная условность. Мы вообще, независимо от расы, живём в мире условностей. Пора бы тебе уже это точно знать, Лиара. Я повторю: у тебя была только первая более-менее длительная встреча с Шепардом. И должно пройти определённое время, чтобы отношения выровнялись и стабилизировались. Нельзя по первому впечатлению от первой встречи делать далеко идущие выводы. Всё нужно делать последовательно. Параллельно – не получится. – матриарх вернулась в своё рабочее кресло, пододвинула к себе клавиатуру настольного инструментрона. – Подводя итог, скажу: экскурсию тебе провели, теперь ты знаешь что и где расположено на корабле. Да, фрегат невелик по размеру, но разведывательному кораблю большой размер и не нужен. А с экипажем ты познакомишься. Время для этого будет.       - Представляю, как мне придётся добиваться разговора с Явиком…       - Не буду спорить, он – сложен в общении. Старшая Раса. Не Старая, а именно Старшая. И тебе действительно будет тяжело разговаривать с ним. По самым разным причинам. – ответила матриарх. – Ладно… Или ты…       - Мам… времени осталось… мало. – запинаясь, сказала Лиара. – Я согласна, что встреча с Шепардом была первой более-менее длительной, но я должна попытаться поговорить с Явиком. Теперь – должна. Просто обязана. Именно с ним. И именно в самое ближайшее время.       - Что-ж. Если ты решила – действуй. Но помни…       - Я помню. Он может отказать мне во встрече. Но я также знаю, что разговор с ним будет очень сложным… Возможно, я недопустимо, непозволительно спешу, но… Если я отложу встречу с ним надолго… я боюсь, что не заставлю себя собраться для новой попытки… А времени мало. Если впереди – планета, на которой предполагается высадка… Мне почему-то кажется, что Явик будет в группе высадки, а это и подготовка и послевысадочное подведение итогов. В общем – всё это займёт слишком много времени.       - Ладно. Переодень комбинезон и иди. – Бенезия включила настенный экран. – Взгляни, его каюта – вот здесь. – она коснулась пальцем поверхности линзы. – Запомнила?       - Да. Маршрут в уме проложила. – через силу усмехнулась Лиара, переодеваясь в другой комбинезон. – Я пошла… Мам, не жди меня слишком скоро. Это, чувствую, дело будет очень не быстрым.       - Успехов тебе, Лиара. – Бенезия проводила дочь до двери, но выходить в коридор не стала – едва молодая азари переступила порог, матриарх закрыла створку.       Лиара неспешно прошла по коридорам и переходам к двери каюты, занимаемой протеанином, инстинктивно прислушалась к происходившему за створкой, но ничего особенного не услышала. То ли звукоизоляция была слишком хорошей, то ли протеанин медитировал и был абсолютно неподвижен. Светодиод на двери не горел, значит замки бездействовали. Явного разрешения на вход то же не было. Вздохнув, Лиара прикоснулась к сенсорной панели и створка ушла в сторону. В каюте было полутемно.       Молодая азари осторожно переступила порог и почувствовала, как за ней закрывается дверь. Глаза довольно быстро привыкли к темноте, взгляд выделил фигуру хозяина каюты. Протеанин сидел на полу в позе для медитации. Лиара отметила, что он сидит лицом к ней.       - Пришла… - прошелестел стрекочущий голос протеанина. – Решилась таки. – Явик открыл глаза и его взгляд заставил молодую азари замереть. – Думал, не решишься. Знаю, что Прессли был холоден с тобой и провёл экскурсию… формально. – сообщил протеанин. – Понимаю его. – Явик помедлил. – Это же надо было удумать такое… попытаться стрелять в военнослужащих. Глупость и самонадеянность – просто зашкаливают.       - Возможно, я и повела себя глупо. – согласилась Лиара. – Я была… не скрою, шокирована…       - О, да. Это теперь так называется: «шокирована»? – спросил Явик, вставая на ноги, но оставаясь на месте. Лиара тоже не торопилась отходить от двери. Что-то подсказывало младшей Т'Сони, что к протеанину сейчас лучше не приближаться. – И при чём тут «шокирована»? Позволь узнать.       - Для меня вы – далеко не новая раса. Я всю свою жизнь изучала протеан. – Лиара рассматривала стоящего Явика, но тот никак не реагировал на её взгляды.       - Это сколько же лет ты изучала протеан? – спросил Явик. – И действительно ли ты изучала протеан? Или, может быть, точнее будет сказать – ты изучала то, что осталось от протеан? Не надо путать одно с другим, азари. Не надо. – повторил с угрозой в голосе Явик. – Я среди ханаров могу жить как король, хотя я простой солдат и меня учили преимущественно тому, как быстрее и качественнее убить врага. Меня не учили заниматься наукообразной болтовнёй. Знаю, Прессли тебе уже сказал, что он прочёл твои опусы. И книги, и статьи. Могу сказать, что я тоже их читал. Занимательное чтение. Хотя… откровенно скажу, мне жаль потраченного на чтение твоих писаний своего времени. Очень жаль. Да, меня вроде бы никто не заставлял читать твои книги и статьи. Но мне было… очень интересно знать, как в вашем Цикле представляют жизнь и суть нашей расы. Оказывается, слишком плохо представляют. Очень плохо представляют. Благодаря тебе, молодая азари – плохо представляют. Наверное, лучше было бы вообще не знать о нашем существовании. Ничего не знать. Это было бы, наверное, честнее. Для вас – честнее. Нам, погибшей расе, было бы всё равно. У вас, нынешних разумных органиков, населяющих Галактику, будет своя война с Жнецами. А ты ещё тут заявляешь, что ты изучала протеан. Я вот – протеанин. И я сомневаюсь, что ты изучала нас. Изучала мой народ, его жизнь, его культуру, его суть.       - Я изучала протеан. Всё, что было связано с вами.       - И вводила своих современников в заблуждение, азари. Рассказывала о нас настолько сухо, настолько фрагментарно… Что даже ваши умники-разумники, учёные, специалисты не верили в истинность твоих «построений». Что уж там говорить о простых разумных органиках, которые не любят ваших, перегруженных терминами, писаний? Или ты падала в другую крайность – писала чересчур эмоционально. Знаю, Прессли уже процитировал тебе твои же фразы. Записанные, между прочим. Ты бросаешься словами, не видя взаимосвязей, не чувствуя смысла. Лишь бы сказать. О последствиях твоих высказываний ты не привыкла задумываться, молодая азари. Вот и получается, что за пять суток, условно говоря за пять дней земляне, люди, сделали, сумели сделать больше, чем ты за пять десятков календарных лет по любой хронологии. Запредельная эффективность работы человеческого сообщества – и на планете и на корабле и откровенное болото, в какое ты превратила исследования протеанской истории. Ты, молодая азари, не справилась с задачей. А вот люди, молодая по космическим меркам раса, справилась.       - Вы так говорите, потому что…       - Потому что фрегат землян турианского, знаю, адаптированного к человеческим стандартам проекта, при поддержке наземных иденских сил и средств смог обездвижить и нейтрализовать сверхдредноут, азари. Не супердредноут и не просто дредноут, а именно сверхдредноут. Экипаж небольшого корабля ринулся в бой с огромным и хорошо, даже прекрасно вооружённым кораблём, хотя по большинству параметров «Нормандия» очень уступает Жнецу. Очень, азари! Они – не испугались. Не отступили. Не струсили. А ты… Ты продолжаешь выдавать желаемое за действительное, молодая азари. Ты упираешь на пятьдесят лет, но за эти годы ты не достигла сколько-нибудь значимых результатов. Простой навигатор Прессли тебе буквально «на пальцах» пояснил, сколько мест с протеанскими реликвиями ты ещё не посетила за те же пять десятков лет. Он цитировал твои же статьи целыми абзацами. Хотя… зачем ему, армейцу, читать научные тексты не по своей специальности или профессии? Он – нашёл время и прочёл. Подумал, пропустил через себя. С чем-то, думаю, согласился. С чем-то – нет. А ты пускаешь недопустимые эмоции в научный стиль изложения. Прикрываешь чувствами свою научную и исследовательскую несостоятельность, молодая азари. И торопишься встретиться со мной, упирая на то, что ты, видите ли, изучала протеан. Я тебе скажу так, молодая азари. Ты – не изучала протеан. Ты их - не знаешь и - не хочешь знать. Потому что у тебя до сих пор нет целостного представления о нас. Нету, молодая азари, у тебя этого целостного представления. Если бы ты обладала этим представлением, к тебе бы прислушались. А ты… неизвестно на что потратила пять десятков лет своей жизни.       - Я сопоставляла всё, что смогла узнать. И я до сих пор почти единственная, кто осмеливается что-либо говорить современникам о вас, протеанах. – Лиара не собиралась уступать.       - Да?! – искренне изумился Явик. – И что же ты смогла узнать?! Ничего! Ты сформировала только своё, примитивное, узкое, неполное, неглубокое представление о протеанах. Это – не наука, а ремесленничество в худшем смысле этого термина. Ремесленничество. – повторил с нескрываемой неприязнью протеанин. - И тем более, если у тебя, как ты считаешь, не было достойных конкурентов, у тебя должна была быть цель получить как можно больше сторонников твоей точки зрения. А ты что сделала? Тебе дали диплом доктора наук, дали возможность возглавлять экспедиции. И каков результат?! Вместо стеллажа, забитого кристаллами высокой плотности записи – восемь кристаллов малой плотности записи. Восемь кристаллов стандартной емкости вместо стеллажа, забитого кристаллами, азари! Запредельная эффективность в кавычках! Мы, протеане, дали вам, азари, долголетие, мы сделали всё, чтобы ваша раса выжила на планете, переполненной нулевым элементом. По меньшей мере это мы сделали точно – от начала и до конца. Я – солдат, воин, но и это мне понятно без дополнительных пояснений и доказательств. А как вы, синекожие девы, распорядились полученным даром? Да никак не распорядились! Десять тысяч лет из пятидесяти, двадцать тысяч лет из пятидесяти, если учесть не вашу неоднократно переписанную историю, а реальную историю расы, вы ничем серьёзным не занимались. Скажешь, не так было?       - Не так. – Лиара сказала это и замолчала, выпрямившись и уперев руки в бока. – Не так это было! Мы - развивались. А вы нас – бросили. Изменили и бросили.       - Беспредметный спор. – отрезал протеанин.       - Очень даже предметный! Вы вытащили нашу расу на сушу, вы лишили нас, двуполую расу, мужчин, вы сделали нас… даже не знаю, какой термин, какое понятие здесь употребить, но вы сделали нас бесполыми и в то же время – способными спариваться с любыми другими разумными расами. Вы дали нам «объятия вечности»…       - Продолжай, молодая азари, продолжай. – сказал Явик. – Вспомни ещё о Маяке…       - Каком таком Маяке? – изумилась Лиара. – У нас в Азарийском пространстве нет никаких протеанских маяков. Если бы были – я бы знала, ведь я…       - Только не начинай снова говорить о том, что полсотни лет занимаешься протеанами. Слышал. Не впечатляет и не соответствует действительности. – отпарировал протеанин. – А если тебе о Маяке не сказали, то это всего лишь означает, что ты и сама не искала. Или, в лучшем случае – искала недостаточно упорно и глубоко. Недостойна, значит, знать об этом ты, позиционирующая себя как почти единственная профессиональная исследовательница протеан. Точнее – того, что от нас осталось. – Явик отвернулся от Лиары, подошёл к кювете с водой, опустил пальцы, пополоскал их. – Не спрашивай меня об азарийском маяке.       - Но если он действительно существует, почему я не могу спросить тебя о нём? – Лиара с трудом сохраняла спокойствие.       - Потому что ты должна была за эти полсотни лет найти этот маяк и воспользоваться его информацией. Тогда бы ты больше знала о нас, протеанах. И лучше бы понимала нас.       - Я знаю… - прошептала младшая Т'Сони.       - Твоё так называемое знание привело к тому, что твоя мама попала в услужение к Жнецу, молодая азари. Ты бросила свою маму в горнило проблемы, с которой матриархи не в состоянии даже коллективно справиться. В том, что твоя мама серьёзно пострадала – есть и значительная доля твоей вины. Ты оставила свою мать в опасности. Ты бросила её. – повторил протеанин. – Наверное, ты действительно непозволительно молода для докторской степени по археологии. Обычно такую почётную и важную степень присваивают как минимум матронам, а дали почему-то тебе. Не перебивай. – Явик предостерегающе поднял руку. – Я помню и знаю большинство обстоятельств этого действа. Не надо уточнять и пояснять. Тебе эти уточнения и пояснения не помогут изменить мою точку зрения. Возможно, что правило целесообразности работает здесь в обе стороны и как нельзя давать докторскую степень слишком старым матриархам азари, так нельзя давать её и слишком молодым. Впрочем, я усматриваю здесь и коррупционную составляющую, молодая азари. Не углубляясь в детали, отмечу, что эксперимент, кстати, довольно смелый, на этот раз не удался.       - Вы были нашими наставниками, нашими учителями. – Лиара пыталась возразить и чувствовала, что её возражения слишком слабы.       - Ничему невозможно научить разумного органика, если он не желает учиться сам. – сказал Явик.       - Очень удобная позиция. – возразила Лиара. – Учитель, не желающий учить своих учеников.       - А чему было вас учить к тому времени? Вы стали развиваться вполне самостоятельно, полностью приняли новую программу развития и жизни. Вы адаптировались в достаточной степени. Зачем нам, протеанам, было бесконечно надзирать за вами, руководить вами в мелочах, если нами уже были заложены и укреплены основы. Ведь ты знаешь и о том, что нам пришлось притормозить ваше развитие, чтобы тогда, когда Жнецы пришли, они не обратили на вас своё уничтожающее внимание?       - На этот счёт существуют самые разные точки зрения. – Лиара упорствовала.       - Одна только точка зрения имеет смысл: мы сумели затормозить ваше развитие в достаточной степени, чтобы Жнецы не посчитали вашу расу, молодая азари, слишком умной, а следовательно – достойной того, чтобы быть уничтоженной. Полностью уничтоженной. – подчеркнул протеанин. – Да, возможно, мы оставили вас и не довели ваше совершенствование до конца, но мы сделали всё, уже воюя с Жнецами на многих фронтах и направлениях, чтобы ваша раса не была избрана Жнецами в качестве подлежащей поголовному уничтожению. Поголовному. Если бы мы не выполнили эту задачу, оторвав значительные ресурсы от нужд обороны, на просторах Галактики быстро появился бы Жнец, слепленный из вашей расы. И больше нигде вашей расы не было бы. Подумай об этом, молодая азари.       - Ты что-то не договариваешь. – ответила Лиара.       - Да. Многое не договариваю. – согласился Явик. – Я не говорю, например, о том, что на заре нашей протеанской истории моя раса столкнулась с машинным разумом. И для того, чтобы остановить его распространение, нам пришлось взрывать раз за разом солнца в нескольких планетных и звёздных системах. Параллельно. И – последовательно. Как когда было необходимо.       - Взорвать светило? Это действительно было так необходимо? – удивилась Лиара.       - Когда все другие средства, способы и методы малоэффективны – приходится прибегать к этому. – холодно ответил протеанин. – Нам пришлось объединиться, соединить воедино несколько десятков рас, чтобы сохранить разумную органическую жизнь в максимально возможном разнообразии. Машины… они не знают жалости, не знают, что такое отступление, что такое слабость. Они будут давить и уничтожать и не будут миловать. Они уничтожили миллиарды разумных существ в Галактике. И если бы мы не остановили их… в Галактике больше не было бы разумной жизни. Органической разумной жизни. – тихим голосом уточнил протеанин. – Повторяю, молодая азари, всё это было на заре нашей протеанской истории. А потом, в её финале пришли Жнецы. Полусинтеты – полуорганики. И это… было то, перед чем наша Империя, процветавшая к тому времени столетиями, устоять не смогла.       - Процветавшая? – спросила младшая Т'Сони. – В твоём голосе нет уверенности. Необходимой уверенности. Ты… сам не веришь, что она процветала?       - Сейчас да, я в это – не верю. У людей есть интересное выражение: «Большое видится на расстоянии». В разных формах оно существует в азарийской и в кварианской культурах, вариант имеется в турианской культуре. Тогда о многих вещах чистокровные протеане не задумывались. А надо было бы задуматься. Наше процветание обеспечивалось жесточайшей конкуренцией, молодая азари. Многие непротеанские расы пытались оспорить право протеан править и руководить десятками рас. Постоянно пытались. Не было года, когда не было бы войны, которую вели чистокровные протеане. Потому что нам постоянно бросали вызов и пытались занять наше главенствующее место. Многие пытались. Ни у кого из тех, кто пытался, ничего не получилось. Мы шаг за шагом шли к губительному единообразию. Не к единству, молодая азари, а к единообразию. Которое оказалось тем, что в конечном итоге сломило нашу цивилизацию и привело к краху высокоразвитые расы нашего цикла. Почти все они были уничтожены. Физически. Да, большинство из них уже к тому времени носили название «протеане», но сохраняли ещё остатки самостоятельности и непохожести на нас. Единство нас погубило, молодая азари. Превратно понятое нами, имперской расой предшествующего цикла, единство.       - И ты теперь считаешь…       - Я ничего не могу здесь считать, молодая азари. Это не поддаётся простому арифметическому или алгебраическому расчёту. Важно лишь то, что если в нашем цикле единство погубило почти все высокоразвитые расы разумных органиков – здесь я не уточняю сколько и каких рас осталось в живых, потому что сейчас это не важно – то сейчас относительная разобщённость может помочь нам организовать более стойкое сопротивление, построить достаточно прочную оборону и со временем перейти к наступлению. В перспективе – победить. Не надо меня, молодая азари, спрашивать, в какой перспективе. Сейчас на этот вопрос я не отвечу.       - Опять допущения, опять условия. – простонала Лиара. – Вы снова пытаетесь эксперементировать, Явик. Мне это очень сильно напоминает…       - Те, с позволения сказать, эксперименты, которые моя раса осуществляла над твоей, молодая азари? – Явик остался спокоен. – И что это меняет. Выбор существует почти всегда в трёх вариантах: не делать ничего, делать всё и делать доступное и необходимое частично.       - Ты хочешь сказать, что мой народ, протеанин, не был подопытным животным для твоего?! – вспыхнула Лиара.       - Эмоции. – прострекотал Явик. – Снова - эмоции и неконтролируемые, не введённые в прочные рамки чувства. Следи за тем, что ты говоришь, молодая азари. И помни о том, что я тебе уже сказал. Мы все в галактике – подопытные животные. Все до единого, независимо от расы, возраста, пола, социального и имущественного положения. Все. – подчеркнул протеанин. – И если мы все – подопытные животные, то что мешает нам самим проводить эксперименты друг над другом. Считаешь, что мы смогли бы удержаться от такого соблазна или, может быть, искушения? Но тогда мы бы не развивались и не познавали окружающий мир!       - Могу предположить, протеанин, что вы охотно познавали нас, азари! – выкрикнула Лиара.       - Я этого и не отрицаю. – спокойно парировал Явик. – Познание может быть и жестоко и разрушительно. Люди говорят: «не разбив яйцо – не изжаришь яичницу». Существуют и другие выражения на этот счёт. Ясно одно: без познания нет развития.       - И что вы дали нам взамен? Или – в качестве платы за познание нас? – младшая Т'Сони чувствовала, что с трудом удерживает себя в пределах допустимого поведения.       - А вам нужно было что-то дать? У вас был уже потенциал. Внутренний. Мудрость. Терпение. – Явик подошёл к столу, взял в руки свой кристалл памяти. – Ваша раса была изначально главной надеждой этого Цикла. Мы спасли вас от уничтожения в войне прошлого Цикла. Заложили основы, направляли при необходимости. Остальное вы делали сами. Оказалось – медленно и некачественно делали.       - Всё равно ты меня не убедил, протеанин. – выдохнула Лиара, чувствуя, что и здесь первая встреча не удалась, не прошла так, как надо.       - Я и не должен тебя ни в чём убеждать, молодая азари. Ты, как любят выражаться люди, ввязалась во вполне взрослые игры. И что в результате? Трупы, потери оборудования, миллиардные убытки.       - Ты ещё скажи, что та База…       - Как раз очень даже может быть, что она – своеобразная «ответка» за все твои ученические потуги, не приводящие ни к чему существенному, важному и ценному. – Явик сохранял спокойствие и только едва заметный стрёкот в голосе указывал на то, что протеанину этот разговор не нравится. – Впереди у тебя – возвращение на Тессию. Ты уже знаешь, что тамошние чиновники ждут там твою мать, чтобы обвинить её во многих преступлениях.       - Она не совершала преступлений! У неё не было выбора! – выкрикнула Лиара.       - Выбор у неё был. Она переоценила свои силы и должна была расплатиться за эту ошибку. – возразил Явик. – За всё в этом мире приходится платить, за всё приходится отвечать. Только не всем разумным органикам дано понять, где то, что является платой, равно как не дано понять и то, что является платой. Ладно. – Явик вернулся на середину каюты, опустился на колени. – Мне надо помедитировать. Иди, молодая азари. Разговор закончен.       - Как закончен? – Лиара посмотрела на закрывшего все четыре глаза веками протеанина.       - Так закончен. Он беспредметен. Ты слишком молода, импульсивна, эмоциональна. Тебе ещё о многом надо будет долго и серьёзно размышлять. Не просто думать. А сейчас – иди. – Явик прикоснулся когтями к клавиатуре наручного инструментрона и дверь каюты открылась. – Иди. – повторил протеанин, замирая.       Лиара несколько минут стояла, ожидая, что протеанин очнётся, но он оставался недвижим и безучастен. Решив, что ждать дальше не имеет смысла, младшая Т'Сони вышла из каюты и направилась к салону. То, как закрылась дверь в обиталище протеанина, она не увидела.       - Поговорила. – сказала Бенезия, увидев вошедшую в салон Лиару. – Вижу, что разговор не получился. Он тебя не понял, ты его не поняла. – матриарх встала, выключила экран инструментрона. – Ладно, еда - на столе. Поешь и на боковую. На сегодня хватит попыток и опытов. После того, как поешь – спать. Восемь часов минимум.       - Аппетита нет. – буркнула Лиара, усаживаясь в кресло. – Не понимаю. Что я не так сделала?       - Многое не так сделала. А что именно – ты должна сама понять и решить. – ответила Бенезия. – Если не хочешь есть – ложись спать. Давай, давай, не надо мне тут вставать в позу оскорблённой невинности.       - Меня не приняли. – Лиара устроилась в кресле поудобнее.       - О, да! И - не поняли! – парировала матриарх. – Лиара, ты хочешь быть взрослой – будь ею. А детство забудь. Задави. Не хочешь быть взрослой – веди себя как ребёнок и дальше. Тебе решать.       - Вот сколько раз я это уже слышала от других азари. Но никогда не думала, мама, что услышу это в свой адрес от тебя.       - Ты слышала, как другие азари говорят это своим дочерям. А я говорю это тебе. И в чём разница? Ты решила пойти к Явику? Решила. Пошла. Поговорила. Не слишком успешно, признаю. Но это – твоё общение с протеанином, реальным протеанином. Не умозрительным, настоящим. Оно и не могло быть простым.       - Угум. Ты ещё скажи, что «первый блин – комом». Вообще, мам, я почему-то слышу в последние часы от тебя сплошные человеческие пословицы и поговорки. Это меня, честно скажу, напрягает.       - Мы с тобой - на человеческом корабле, Лиара. И у людей в их культуре много есть такого… краткого и ёмкого, чему и нам следовало бы научиться. Принять и понять. – Бенезия прибрала со стола инструментрон, погасила настольную лампу. – Давай, давай, в санкомнату и в постель.       - Ты мне хотела рассказать…       - О том, что происходило во время перелёта к Цитадели и на Станции я тебе расскажу. Позднее. А сейчас тебе надо поспать. – Бенезия переоделась в пижаму, разобрала постель, включила надкроватный софит, легла, недовольно глядя на Лиару, продолжавшую раздумывать. – Не медли, быстро в постель.       - Иногда я и в самом деле чувствую себя ребёнком. – проговорила младшая Т'Сони. – Ладно. В постель так в постель.       Несколько минут – и она выходит из санкомнаты, переодевается в пижаму и ныряет в кровать, прикрывается одеялом, гасит надкроватный софит. Сон пришёл довольно быстро. Проспать удалось всего несколько часов и где-то в полночь по корабельному Лиара открыла глаза.       В каюте – полумрак и тишина, вставать – значит, пошуметь, разбудить маму. Значит, надо оставаться в кровати, можно, кстати, подумать. Да, разговор ни с Прессли, ни с Шепардом, ни с Явиком не получился. Хотя, надо сказать и сама Лиара не особо стремилась к этим разговорам, действовала необдуманно, импульсивно. Мама же её предупреждала о недопустимости спешки? Да, так или иначе – предупреждала. В который раз она свою маму не послушала? Трудно даже сказать, но… опять не послушала. Результат – она убедилась, что ей не доверяет вся команда корабля. Когда она шла к Явику, она видела многих нормандовцев и те в свою очередь замечали её. Взгляды, как всегда, о многом свидетельствовали. В том числе и о недоверии. За ней внимательно наблюдали, но открыто своё недовольство и недоверие не высказывали. Вполне хватило того, что и как сказали Шепард, Явик, Прессли. Уточнения не требуются.       Разговоры не получились. Ни с Шепардом, ни с Явиком, ни с Прессли. Может быть, потому, что она до сих пор достаточно истощена из-за длительного пребывания в обездвиживающем поле протеанского устройства безопасности, но ведь, если разобраться, прямой угрозы для здоровья тогда ведь не было. Хотя, если бы она провела там месяц-два… она вполне могла бы потерять сознание от истощения. А так… надо признать, она легко отделалась: её достаточно быстро освободили. Всё же ей хватило. И к изломанности прибавилось истощение. Потому-то, наверное, и не получились разговоры ни с кем из трёх постоянных членов экипажа и команды фрегата. Можно даже не пытаться повторно благодарить за своё спасение ни Явика, ни Шепарда, ни Прессли, никого из нормандовцев.       Она ещё с Сареном не общалась, а ведь он - очень жестокий и прямолинейный Спектр. Он-то точно церемониться с ней не будет. Может и ударить лапой по лицу. Может, в этом у младшей Т'Сони сейчас не было сомнений. А Найлус, следуя примеру наставника, добавит. Он – тоже Спектр и ему за это рукоприкладство ничего не будет. Спектры практически неподсудны и подчиняются, как и прежде, только Советникам Цитадели, а до них сейчас, после провала миссии на Теруме, ей не добраться. Помощница азарийской советницы наверняка попала в немилость у своей шефини – СБЦ постаралась довести до сведения Тевос нужную информацию, изложенную в нужной форме. Так что даже жаловаться пытаться не стоит.       Хорошо ещё, что разговоры и с Шепардом и с Явиком получились достаточно короткими. Общаясь со старпомом и воином древней расы, Лиара постоянно ловила себя на мысли о том, что она непозволительно спешит, торопится, не думает над услышанным и сказанным. Действует импульсивно. Трудно в себе совмещать деву-азари и доктора археологии. Очень трудно. Здесь правы и Прессли, и Шепард и Явик. На это они постоянно обращают внимание Лиары. А ей больно ощущать их правоту и собственную… ущербность что-ли. В самом деле, раз за разом из-за неё гибнут гражданские археологи. Не только азари, кстати. Гибнут, доверившись ей. А это воспринимать и принимать очень тяжело.       Нормандовцы применили интересную практику в общении с ней – они придираются к сказанному Лиарой, к словам, фразам, словосочетаниям. Сейчас, вспоминая разговоры с нормандовцами, младшая Т'Сони была склонна согласиться с тем, что многое сказанное ею, не выдерживает критики. Даже самой поверхностной. Одиночество… оно приносит свои плоды. Не слишком приятные, не очень вкусные. Временами – горькие. Внутренне Лиара знала, что её жизнь не интересна для других разумных органиков: в основном молодая азари была на раскопках, выуживала из земли всякие разные вещи, имевшие подчас весьма условную ценность, даже учитывая то, что они были найдены среди протеанских руин. Раскопки – нудная, тяжёлая, в основном – ручная работа, выполняя которую надо быть постоянно внимательной и собранной. Тут не поговоришь с другим разумным органиком. Иногда не вовремя сказанное вслух слово рушит результат, достигнутый за полдня. Лиара знает, что ей привычно и даже где-то приятно не только работать в одиночку, но даже жить одной. Больше десяти лет она работала если не в экспедициях, то с компьютерами и записями. При таком образе жизни неудивительно, что ей постоянно хочется побыть одной и снова привести свои мысли в порядок. В присутствии других разумных относительно недавно она стала замечать, что часто говорит что-нибудь несуразное. Единственное, где она чувствует себя более-менее комфортно – это всё, что связано с её работой – раскопки, работа с документами, бдения в библиотеках и хранилищах ценностей.       Протеане оставались центром её научных интересов, а результат? Протеанин, живой реальный протеанин, не воспринимает её всерьёз, считает дурочкой. Может быть, это действительно связано с его изначально предвзятым отношением к азари. Несколько раз в недавнем разговоре Явик так или иначе указал Лиаре на то, что она, выдавая себя чуть ли не за эксперта по протеанам, на самом деле слишком мало знает о протеанах, чтобы иметь полное право считаться специалистом в этой области. Вот сейчас Лиара имеет все основания сомневаться в том, что такое отношение со стороны протеанина к ней в будущем может измениться в лучшую сторону и в то же время ей очень хочется надеяться на то, что удастся найти и взаимопонимание и понимание со стороны протеанина. Иначе вся её работа теряет смысл. Появление живого реального протеанина уже успело полностью обесценить большинство опубликованных ею работ, а если о протеанине узнают ещё больше – то вообще она, младшая Т'Сони потеряет всякий вес в научном мире. Над ней не просто будут смеяться – её станут полностью игнорировать. И в самом деле, ведь лучше посмотреть видеоролик в интернете, чем читать пятнадцатистраничную научную статью. Да и взаимоотношения с протеанином ей будет строить сложно. Подтверждается ведь то, чего она так опасалась: вся история азарийской расы – подделка. Ну, в лучшем случае – большая её часть. Это означает, что азари во времена Явика находились на крайне низком уровне развития. Получается, что Явик сейчас прав. Прав и Шепард и даже Прессли – и тот прав. А она - очень во многом не права. Того и гляди тот же Явик скажет, что с Лиарой он общаться не хочет вообще, поскольку протеане не снисходили до общения с представителями примитивных рас. А если просмотреть связи, то… вообще ужасная и даже страшная картинка выходит: порабощать и завоёвывать так называемые примитивные расы – протеанам было можно, а вот нормально общаться – нет. Есть, то есть кушать их представителей – протеанам тоже было можно. Да и общение азари и протеан могло носить весьма специфический характер, в том числе и такой, о каком не принято говорить вслух в приличном обществе и тем более – писать где-нибудь. Да, ей, похоже, о протеанах многое не известно. М-да. Ситуация.       Лиара, задумавшись – что и уточнять, думы были невесёлые – и не заметила, как глаза сами собой закрылись и она провалилась в сон без сновидений. Успела, правда, понять, что засыпает сама просто потому, что утомление, усталость всё же настигли её.