Сверкающие глаза

      Протеанин открыл дверь своей каюты, вошёл, несколько секунд ждал, когда створка перекроет проём. Приятный для глаз полумрак успокаивал. Да, коридоры фрегата-прототипа тоже неярко освещены, полный свет включается на борту корабля редко и не только потому, что надо экономить энергию ядра. Может быть, яркий свет не нужен на борту военного фрегата? Возможно. А можно назвать и другие причины, много других причин. И общих и специальных причин. Сейчас Явик хотел в очередной раз остаться в полном одиночестве, чтобы поразмышлять о том, о чём он неожиданно для себя подумал несколько минут тому назад, возвращаясь из БИЦ. О том, что на Цитадели придётся проводить большую и сложную работу. Проводить потому, что иначе Станция и её обитатели не выживут.       Остановившись у своего саркофага, Явик присел на крышку, постарался расслабиться. Сейчас это ему удавалось плохо. Очень плохо. Он вспоминал о том, о чём ему пришлось говорить с детьми на Идене. О том, как на Цитадели ему пришлось стрелять в свою хорошую знакомую незадолго до того, как Станция была превращена в зловещую «ромашку». Это превращение практически умертвило, уничтожило всех протеан – да и не только протеан, которые в тот момент оказались на центральной Станции галактики. С этого превращения началась Жатва. Так, во всяком случае, формально считали в воюющей Протеанской Империи. Надо же было иметь какой-то момент в качестве опорной или отправной точки. А на самом деле… На самом деле Явик и, наверное, многие из выживших протеан, считали по-другому. Потому что они знали. Знали о том, что на самом деле, реально Жатва началась задолго до раскрытия Цитадели в «ромашку», задолго до превращения Станции в главный ретранслятор, из которого хлынули армады Жнецов. Расстрел своей подруги – а как ещё это можно назвать? – стал для Явика ещё одной, личной точкой начала Жатвы.       Сейчас, сидя на саркофаге, протеанин Явик всё острее понимал, насколько он стар. Совершенно не потому, что он выжил первым, выжил и смог вернуться к обычной жизни намного раньше, чем его немногочисленные сородичи. Стар потому, что, оказывается, он застал и довоенную Цитадель, и её превращение в гигантский ретранслятор и войну. Хотя раньше он считал, что родился и сформировался, вырос уже тогда, когда война со Жнецами и их пособниками шла уже столетиями. Да, в протеанском обществе были известны те, кто прожил несколько тысяч лет. Но тысяча лет мирной жизни и тысяча лет жизни в условиях войны всё же очень отличаются.       Явик чуть склонился вперёд, привыкая к новому уровню понимания. Да, ему немало лет. И, наверное, поэтому он с удовлетворением воспринял ход и итоги разговора с Бенезией. Хорошо, по меньшей мере, что ещё не найдена Лиара – вот с кем общаться ему было бы очень тяжело. Азари-дева, слишком молодая, взбалмошная, неопытная в житейских вопросах. Отвлекаться на мысли о младшей Т'Сони Явику сейчас не хотелось. Люди, как он знал, часто говорили, что решать проблемы надо в порядке их поступления. Лиары пока что на борту фрегата нет, нет и прямой необходимости вытаскивать её откуда-нибудь. Проблема этой девы-азари тоже связана с Цитаделью – её обитатели имели доступ к большим и серьёзным секретам. А значит, кто-то, да и обеспечивает Лиару, старательно избегающую пределов Азарийского Пространства, весьма интересной и ценной информацией. Можно, наверное, предпринять шаги и найти одного или нескольких информаторов, которые поставляли данные этой деве-археологу. Ну, ксеноархеологу. Цитадель… многопланова. И работать на ней всем нормандовцам придётся очень много. Насыщенная событиями стоянка ожидается.              Встав с саркофага, Явик выпрямился, прошёл к кювете с проточной водой, погрузил в жидкость пальцы, легонько взбаламутив водную гладь. Сейчас ему не было особой нужды в «прополаскивании» рук. Он привык к этому кораблю и, конечно же, отслеживая опасные изменения, полагал, что на его борту он – в относительной безопасности. А вот на Цитадели… Будет сложно. Да, в ходе войны он во главе диверсионных групп несколько раз высаживался на эту Станцию. И многое знал о ней, уже находящейся в полной власти Жнецов. Отсутствие абсолютности… Оно способно напрягать. А вот расслаблять – вряд ли способно. Сейчас ему, оставшемуся на виду у большинства нынешних обитателей Галактики, предстояло вернуться на Цитадель перед очередным столкновением со Жнецами.       Самому себе Явик мог бы признаться, что волнуется, нервничает и беспокоится. Надо было что-то сделать такое, что позволило бы избежать реализации того страшного сценария, который в самом начале войны привёл к утрате перспективы победы над Жнецами. Каждая главенствующая раса конкретного Цикла, вне всяких сомнений хотела победы над захватчиками-Жнецами. Своей победы над ними. Этого же хотят нынешние расы. Здесь и сейчас, как понимал протеанин, трудно выделить главенствующую расу, обладающую полуимперским или имперским уровнем, но, может быть, это и к лучшему. Цитадель… Она осталась главной станцией в исследованной части Галактики. Может быть, нынешние расы поступили правильно, не распыляя свои силы на исследование большей части доступного космоса? Здесь – тысячи звёздных систем и исследовать все – непосильная задача.              Цитадель сохранила способность стать гигантскими входными воротами для Жнецов – в этом Явик был убеждён. Протеанин подошёл к настенным экранам, коснулся пальцами сенсоров виртуальной клавиатуры своего наручного инструментрона, взглянул на картинки, схемы и таблицы, проявившиеся на экранах. Да, обитатели Цитадели не слишком активны в изучении своего главного галактического обиталища. Огромными пустыми пространствами «зияют» районы «Архивов Цитадели» и районы предполагаемого размещения гигантских чанов с биомассой, где рождаются новые Хранители. Во многих районах, так и оставшихся неисследованными, а потому на схемах и картах – пустыми, могут размещаться скрытые механизмы управления лепестками Цитадели. Да, Хранители многих нынешних обитателей не пускают в эти районы и даже в их ближние пределы. Авантюризма, положительного экстремизма, простой настойчивости, куража в нынешних обитателях Цитадели ещё меньше, чем в тех разумных органиках, кто жил на станции в протеанскую эпоху. А ведь тогда… тогда тоже было мало желающих и, главное, смеющих исследовать Цитадель так, чтобы на ней и в ней не осталось «белых пятен». Платить за это пришлось поражением протеан и всех других рас, коих, как помнил Явик, насчитывалось несколько десятков.       Явик не был учёным, он был воином, его учили в основном убивать врагов, а не размышлять о всяком-разном достаточно глубоко и подробно. Но и он сейчас понимал: победы над Жнецами не будет, если оставить на Станции всё так, как есть сейчас, если не превзойти уровень, достигнутый протеанами перед самым раскрытием Цитадели. А для этого… Для этого ему придётся применить многие свои возможности и способности здесь и сейчас, в предвоенное время, чтобы война со Жнецами началась в более приемлемых для местных разумных органиков условиях.       Да, он думал о Чейси О'Лин, которую ему пришлось убивать тогда на Цитадели. Военнослужащие Имперской протеанской армии, к числу которых тогда относился Явик, многое знали об угрозе, нависшей над Галактикой. Многое, но… не всё. И сейчас Явик знал, чувствовал и понимал: угроза, снова вернувшаяся в пределы Галактики, совершенно реальна, потому что её начали устойчиво, остро ощущать ныне живущие разумные. Правда, слишком уж определённо говорить об индоктринированных ещё пока не приходится, но… следует говорить о том, что своими действиями или бездействиями ныне живущие в Галактике разумные органики так или иначе, осознанно или неосознанно уже способствуют победе Жнецов.       Явик стрелял в Чейси О'Лин, свою хорошо знакомую азари, потому что был уверен и убеждён в том, что она - уже индоктринирована, а значит - не принадлежала к числу обычных разумных органиков любой тогда известной расы. И Явик вынужден был стрелять. Стрелять в свою подругу-азари, стрелять в неё «на поражение». Не для того, чтобы ранив, задержать, а для того, чтобы гарантированно убить, не дать ей возродиться в виде хаска. Да, тогда на Станции было предостаточно других азари – самая многочисленная раса, пусть и не причисленная к рангу имперских, но и не находящаяся на положении изгоев, как нынешние кварианцы.       Можно спорить о терминах и о статусах, но тогда для Явика было важно то, что перед ним – индоктринированная азари. В первую очередь – индоктринированная, а значит, несущая серьёзную угрозу для всех остальных разумных органиков. О том, что Чейси индоктринирована, Явик не просто знал, он имел все доказательства. Ему очень тяжело было поднимать на Чейси пистолет и нажимать на спуск. Хорошо ещё, что его, офицера протеанских вооружённых сил, поняли тогда другие протеане. Поняли, не стали стрелять в него. Да, на Станции не было принято вот так просто палить в другого разумного из боевого или из гражданского оружия. Можно было выстроить многословную теорию, почему это было сделано, но факт оставался фактом – разумным органикам протеанского цикла предоставлялась значительная свобода.       Чейси… Она всегда много училась. А он… он был круглосуточно занят на службе, ему предстояло стать старшим офицером, получить новое назначение. Собственно, наверное, в основном для этого он и прибыл тогда на Цитадель. На ней располагалось руководство Империи, его центральные учреждения. Обычная практика. Практика, похоронившая всё верховное руководство Империи. У людей есть интересная пословица: «не кладите все яйца в одну корзину». Протеане… положили. Всё центральное руководство, все лучшие и полнейшие базы данных были собраны на Станции, на этом железно-пластиковом – и только ли железно-пластиковом – острове, который за свой Цикл протеане не изучили до конца. Не удалили с планов-карт Станции эти «белые пятна». Не озаботились выяснением всех вопросов, связанных с тем, что же представляла собой Цитадель. Наверное, можно было бы исписать сотни листов пластобумаги предположениями. А факты? Факты… Часто они скрывались, замалчивались. Если невозможно было скрыть факты, то для них изыскивались оправдания. Нет специалистов, нет денег, нет возможностей. Ключевое слово – «нет». Ничего нет из того, что бы позволило реально ответить на вопрос предельно полно и чётко. Убрать «белое пятно».              Явик смотрел на план-схемы Цитадели. Все, какие смогли достать к этому часу нормандовцы, работавшие в службе радиоэлектронной борьбы «Нормандии». Да, эта служба сыграла важнейшую роль в поддержании информационной блокады Идена тогда, когда вопрос со Жнецом ещё не нашёл своего логического завершения-ответа. А после отлёта с планеты на сотрудников этой службы свалились новые обязанности и заботы. Кому как не им пришлось отслеживать все информационные потоки – и основные, и неосновные, но все, в которых проявлялась и появлялась информация о происшедшем на Идене. Уникальная технология «подмены» и коррекции работала. Позволяла уничтожать доступ широких кругов разумных органиков к информации, которая для них была ненужной, вредной, опасной. Да, сотрудники корабельной службы радиоэлектронной борьбы уже сейчас могли писать многосотстраничные, переполненные одними фактами мемуары. И, наверное, писали их. Если для этого у них появлялись свободное время, желание и силы. Явик был убеждён, что и время и силы и желание у нормандовцев, вовлечённых в работу этой корабельной службы, находились. А у него должны найтись время желание и силы для того, чтобы помочь нормандовцам справиться с несколькими ключевыми проблемами Цитадели уже сейчас, когда разведывательный фрегат только-только ушёл из звёздной системы, где располагался Иден-Прайм.       Было очень больно сознавать, что ретрансляторы, их сеть, по-прежнему являются основной транспортной системой исследованной части галактики и в новом, другом для протеанина Явика Цикле. Возможно, в глубине души он лелеял надежду, что потомки будут умнее, развитее, сильнее предков. Не случилось, не получилось. Ретрансляторы существуют, а вот двигателей, способных мгновенно – или почти мгновенно – переносить большие корабли из звёздной системы в другую звёздную систему, преодолевать гигантские расстояния между скоплениями и туманностями… эти двигатели так и не были созданы.       Явик смотрел на экраны, а думал о том, что оказывается, между Циклами, приведшими к успеху очередных Жатв, почти нет никакой разницы. Везде рождались, жили и умирали – или погибали – разумные органики. Везде они глупили, тупили, совершали огромное количество ошибок, но почти не знали, что такое ошибка на самом деле. Не умели предвидеть эти ошибки, не задумывались, не умели и не хотели мыслить глубоко, полно. Возможно, люди правы, когда заявляют, что «времена не выбирают, в них – живут и умирают», но… Как же много надо сделать сейчас для того, чтобы создать предпосылки для будущей победы. Как же много надо будет сделать для того, чтобы победа из желаемого исхода стала объективно неизбежной. Да, раньше он, протеанин, редко проявлял свои имперские расовые возможности и способности. А сейчас… сейчас ему казалось, что эти способности ему предстоит, равно как и возможности, проявлять всё чаще. Если он выжил, если он остался «на виду», то ему нужно соединить свои усилия – умственные и физические – с усилиями, прилагаемыми нынешними разумными органиками. Да, сейчас – не его Цикл, не его время. Это время принадлежит другим разумным органикам. Но если Жнецы должны погибнуть и уйти в прошлое окончательно, значит… ему следует понять и принять мысль, которая мучила его уже несколько часов, прошедших после отлёта с Иден-Прайма. Мысль о том, что теперь нужно будет впервые реально «обкатать» протеанские имперские средства и методы воздействия на разумных органиков в новых, во многом – других условиях непротеанского Цикла.       К сожалению, придётся не только стрелять. Это умеют делать хорошо и даже очень хорошо многие нормандовцы и не только нормандовцы. Придётся заниматься профилактикой, проще говоря – предупреждением самой возможности укрепления позиций Жнецов.       «Цербер». Прочеловеческая, формально – террористическая и фактически – античеловеческая организация, до сих пор использующая «прикрытие» в виде Альянса Систем. На Идене её агенты тоже присутствовали. В том числе – бывшая руководительница археологической партии, которой ныне руководит профессор Сташинский. Это – одна из многих «опорных точек» Жнецов. Именно так Явик оценивал теперь эту организацию и её членов. Коллективных или индивидуальных – всё равно. Да, сейчас, когда «Нормандия» идёт к Цитадели, «Цербер» официально считается террористической организацией. Но у чиновников Цитадели не хватает духу не просто посчитать «Цербер» террористической организацией, но и предпринять шаги по её ослаблению. Можно издать гору бумажек с самыми грозными статусами и этим ограничиться. Вроде бы отреагировали, а реально - не сделали ничего. Так, простое сотрясение воздуха. Нет, надо что-то делать с этой организацией такое, что реально ослабляло бы её. Статус «террористическая организация», как теперь полагал протеанин, должен быть наполнен действенным содержанием и это содержание должно быть ясно очень многим разумным. И принимающим решения и исполняющим эти решения.       Посчитали террористической – ограничили в правах и в возможностях, а затем – уничтожили. И руководителей и всех членов. Только всех. Нельзя оставлять в живых никого из фигурантов. Никого из деятелей. Никого из агентов. Никого из сочувствующих и пособников. Никого из тех, кто имел бы малейшее отношение к такой вредной организации. Полная санация. Самая полная, какую только можно осуществить. Жаль только, что даже за несколько суток невозможно будет полностью зачистить станцию от церберовцев. Значит, придётся это делать в каждый прилёт на Цитадель. Потому Цитадель может и, наверное, должна, стать реальной боевой базой для «Нормандии» и её экипажа.              Явик отошёл от экранов, подошёл к кювете, опустил пальцы, немного пополоскал ими, в очередной раз взбаламутив воду. Стало немного легче. Да, он снова подумал об индоктринированной Чейси. Подумал о том, как ему было тяжело ощутить её индоктринированность и понять, что она стала сообщницей Жнецов. А сейчас, в этом новом, другом Цикле тоже есть сообщники Жнецов. И они, к огромному сожалению, располагаются не только на Цитадели. Тогда, держа уже мёртвую Чейси за шею, он ощущал, что для него война со Жнецами перешла в горячую фазу. А ведь он помнил Чейси чистой, свободной от индоктринации. Он с ней встречался. Без всяких обязательств, без перспективных планов. Протеане многое позволяли азари. В том числе и потому, что слишком глубоко вмешались в их эволюцию.              Ванесса. Земная, человеческая маленькая девочка. Ребёнок. Она прочла его, протеанина. Можно сказать – очень старого протеанина. Прочла как книгу и поняла, что он, Явик, помнит Чейси. И живую, и мёртвую. Помнит. Вспоминает и… любит. Правду говорят, что любовь многолика и разнообразна. Только вот… мало любви в галактическом пространстве. И далеко не каждое божество является вместилищем и источником любви. Далеко не каждое.       Тогда на Идене Явик не стал лгать девочке Ванессе. Не стал, хотя мог бы солгать. Только… дети не любят ложь, они её чувствуют и не приемлют. Считается, что дети… ещё не прошедшие полную социализацию, очень чувствительны к негативу и очень… чисты. Тогда на Идене он говорил пусть и с маленькими девочками и мальчиками, но уже вполне «вписанными» в сообщество разумных органиков, обитающих на этой землеподобной планете.       Ванесса поняла, что Чейси не выжила. А ведь считается, что дети… не знают глубоко и полно, что такое смерть. Не знают в деталях. Так полагают взрослые разумные органики. Им, наверное, так легче думать. Ванесса, как теперь понимал Явик, знала. Может быть, потому, что она была девочкой, а может, потому, что была «остро чувствующей»? Вряд ли сейчас он, протеанин, точно, полно и правильно ответит на этот вопрос.       Явик отошёл от кюветы, остановился на середине каюты. Своего постоянного обиталища, конечно же, теперь знакомого ему до мельчайших деталей. Остановился, продолжая вспоминать, размышлять и думать. Подошёл к столу, где над подставкой в силовом поле висел его личный кристалл памяти. Сжал кристалл – тонкую пластометаллическую пластику в руке. И увидел то, что видела Ванесса. Да, азари, турианцы и саларианцы были там другие. Совершенно другие. Молодые. Свежие. Свободные. Чистые. Да, они уже были тогда искушены в сложностях реальной жизни в тогдашней галактике, да, их жизнь, их тогдашнюю жизнь не назовёшь простой, но… они были уже тогда. И благодаря влиянию протеан выжили. Так же благодаря вмешательству протеан выжило и человечество. А вот иннусанонцы… они не выжили. Хотя тоже были в свой многосотлетний цикл имперской галактической расой. Верховной расой. Пусть с точки зрения современного разумного органика они выглядят экзотически, пусть считаются вымершими, но… Они жили. Как интересно и ёмко говорят люди: «Признаюсь: я - жил». Или… он не всё знает о предшественниках протеан? Может, где-то в ныне заброшенных частях Галактики они всё же сохранились? Ведь сохранился же он и небольшая, всего около сотни душ колония… да, да, именно колония протеан, сумевшая на вполне исправном корабле покинуть протеанскую базу на Идене и улететь. Куда? На поиски приемлемого мира, конечно, мира, который сможет стать новой родиной протеанской расы.              Коснувшись клавиш виртуальной клавиатуры, Явик вызвал на настенные экраны новые таблицы, схемы, графики. Ситуация на Цитадели… плачевна. Да, можно часами смотреть профильтрованные ролики о жизни обитателей главной Станции нынешней галактики, но… А когда, собственно говоря, Цитадель не была главной станцией галактики? Да практически никогда. И всегда, ну… почти всегда там селились наиболее богатые или наиболее знатные или те и другие сразу. Но никогда или почти никогда там не селились бедные, незнатные, проще говоря, условно ущербные. В самых разных смыслах и по самым разным критериям… чего уж там скрывать то, считающиеся неполноценными. Вот и сейчас на Станции живут преимущественно весьма «материально упакованные» разумные органики. К сожалению, об особой духовности, кстати, речь не идёт. Потому… формально их и не жалко.       Надо менять ситуацию на Цитадели, менять кардинально. Придётся исследовать Станцию, исследовать плотно, а главное – лишать её планы и схемы этих «белых пятен», неисследованных областей. Без этого нельзя будет исключить срабатывание успешного, не раз уже опробованного, как теперь понимал Явик, сценария раскрытия Цитадели в «ромашку». Цитадель – главный выход в Галактику из области Тёмного космоса. Где, собственно, и живёт, если, конечно, это можно назвать жизнью, раса Жнецов. Живёт, спит, ест, строится, ремонтируется, лечится. Что там, в Тёмном космосе может ещё делать эта раса полумашин?       Явик смотрел на цифры в таблицах на экранах, вчитывался в тексты колонок и рядов, переводил взгляд с экрана на экран. Да, служба РЭБ фрегата поработала на славу. Сумели нормандовцы, составлявшие её персонал, в кратчайшие сроки переключиться с чисто иденских проблем на общегалактические. И понять, что прибытие «Нормандии» на Цитадель – это не банальное перемещение космического военного разведывательного корабля из точки "А" в точку "Б", а нечто большее. Потому информации о ситуации, обстановке и жизни современной Цитадели было собрано предостаточно. Теперь, глядя на обработанную, систематизированную совокупность данных, Явик мрачнел всё больше. Не хотелось ему светить свои расовые возможности и способности. Наверное, потому он хорошо понимал Шепарда, который тоже не желал проявлять свои новообретённые качества. Не хочется применять свои способности, а ведь придётся. Потому что… Потому что проблемы Цитадели прямо повлияют на успешность миссии «Нормандии» и её экипажа и команды.       Кстати, а почему экипаж и команда всегда, ну почти всегда воспринимаются как синонимы? Шепард – член экипажа? Да, безусловно. А Бенезия? Нет, она – не член экипажа. Она – пассажирка, потому что она вернётся на Тессию или, в худшем случае – в пределы Азарийского Пространства. Но ведь… она остаётся членом команды «Нормандии». Именно членом команды, а не членом экипажа. Экипаж – это те разумные любой расы, которые всегда будут на корабле, а команда – это и экипаж и те разумные, которые далеко не всегда будут в пределах корпуса корабля постоянно. Похоже, он уяснил для себя важную вещь – экипаж и команда – не синонимы, но очень сходные понятия. Как часть и целое. Как сердцевина и окружение.       Потому… прибытие «Нормандии» на Цитадель необходимо готовить уже сейчас, надо начинать работать на упреждение. Да, определённая работа по проведению визита на главную станцию исследованной части галактики велась ещё на Идене, но сейчас время активизировать эту работу. Да, немного раньше он бы и не подумал обо всём этом, но теперь, вспомнив снова об убитой им – чего уж тут особо «прикрывать»-то – Чейси, он понял, что надо использовать, как часто говорят люди, любой шанс для победы. Для своей победы. И этим любым шансом совсем неожиданно стал он сам – протеанин Явик. Деятельным, хочется надеяться, шансом. Потому что если он сам не будет действовать… Если прибытие на Цитадель окажется простым «проходным вариантом», длительный дальнейший и, вероятнее всего – тяжёлый полёт «Нормандии» по закоулкам Галактики, будет поставлен под серьёзную, многоплановую и многовариантную угрозу, вполне способную рано или поздно привести всю миссию к краху.       Надо сохранить за Найлусом и Сареном статус и права действующих Спектров Совета Цитадели. Это надо сделать обязательно. И надо, чтобы Советники, пусть даже и поупиравшись в своё недолгое удовольствие, присвоили статус Спектра Дэвиду Андерсону. Не только потому, что он – командир военного боевого фрегата-разведчика, но и потому, что теперь рядом с ним на одном корабле действует Сарен Артериус, который вполне согласен с необходимостью присвоения статуса и звания Спектра своему бывшему напарнику. Впрочем, напарничество вполне может быть возобновлено: Андерсон - боевой офицер и даже если большую часть времени он будет проводить на борту фрегата, нельзя будет сказать, что он бездельничает и ничем не рискует. У него – свой риск и своя ответственность.       Рисковать будут все нормандовцы. Фрегат надолго стал единственным их домом. Да, будут стоянки на планетах, будут стоянки на станциях, в том числе, конечно же, на Цитадели и на той же криминально-знаменитой «Омеге». Но всё же корабль, фрегат становится основным домом. И надо сделать всё, чтобы на Цитадель фрегат мог вернуться в любой момент. Вернуться не незваным и нежеланным гостем, а союзником и партнёром обитателей Станции. Самостоятельным, самоценным союзником и партнёром. Вот именно над этим и предстоит поработать. В том числе и ему, протеанину.       В принципе, конечно, можно и не заморачиваться с созданием ситуации особого благоприятствования нормандовцам, но дело ведь не только в постоянных обитателях корабля, в их нуждах и потребностях. Надо сделать всё, чтобы станцию невозможно было использовать так, как она использовалась прежде. Надо сделать всё, чтобы обитатели Цитадели не получили удар в спину от уже индоктринированных разумных органиков, так или иначе, но попавших на борт станции.              Явик отступил от настенных экранов на середину своей каюты. Отступил, понимая, что снова полностью гарантировать успех не сможет. Потому что… потому что это – другое время, другой цикл. Те расы, которых он видел на заре их жизни, здесь уже вполне сформировались, стали самостоятельными, обзавелись стойкими комплексами верований и шаблонов поведения. Проламывать всё это – а ведь потребуется грубо именно проламывать, если не уничтожать полностью или частично – невероятно трудно и вряд ли такую сложную работу удастся осуществить за несколько суток стоянки на Станции. В том, что стоянка на Цитадели для «Нормандии» не будет длиться больше нескольких суток, Явик был убеждён уже сейчас. Корабль должен был как можно раньше приступить к сбору самой актуальной информации о состоянии дел в исследованной части Галактики. Потому, как и на Идене придётся многое только начинать, а уж продолжать придётся самим обитателям Станции. И здесь кроется опасность проявления недоработок. Лень, пофигизм, желание не перенапрячься. Не перенапрячься даже перед угрозой смерти.       Какая там угроза смерти? Те, кто сейчас составляет большинство обитателей Цитадели, просто не верят в возможность и неотвратимость своей собственной смерти. У них чистая еда, чистый воздух, большие квартиры, полный комплект развлечений. У них, в конце-то концов – немало кредитов на счетах и во всяких материальных ценностях. Они верят, что благодаря всему этому они выживут даже в том случае, если две трети жителей Цитадели просто исчезнут. Разумному органику свойственно надеяться на лучшее, только бывают ситуации, когда одной надежды и веры мало. Нужно действовать и приложить реальные усилия для того, чтобы выжить и не просто выжить, но и победить.       Мысли немного путались. Да, внешне он, протеанин – строг, собран, замкнут и удивительно спокоен. Нынешние разумные органики… особенно – земляне… необычны. Как его, протеанина, к примеру, охарактеризовали в одном из информационных видеовыпусков: «Явик, последний из протеан. Возраст не известен, но точно – не меньше пятидесяти тысяч лет. Неплохо сохранился в законсервированном виде. Начисто лишён эмоций. Мастер хамства, расист и нацист. Неприкрыто высокомерен и склонен к грубому троллингу окружающих. Не испытывает ни к кому из разумных органиков любой расы особых симпатий». Да, это всего лишь мнение конкретного разумного органика - и Явик точно знал, кого именно – но ведь этим мнением руководствуются многие другие разумные органики опять-таки независимо от расы. Ладно, это мнение, может быть, не столь важно и ценно, но его тоже следует учитывать.       Придётся пообщаться на тему предстоящей работы на Цитадели с Андерсоном, Шепардом и как минимум с Сареном. Найлус тоже подключится к разговору на самой ранней стадии – в этом у протеанина сомнений не было. Возможно, в разговоре пожелает принять участие Чаквас, да и Бенезия, вероятно, захочет поучаствовать. В общем, разговор будет сложным и тяжёлым. Главное – длительным. Быстро всё не обсудишь, даже если он, протеанин, воспользуется своей технологией передачи мыслеобразов. Этот разговор необходим. И он обязательно будет.              Протеанин подошёл к настенным экранам, набрал на виртуальной клавиатуре наручного инструментрона несколько команд. Предстояло поработать самому, потому что предстоящий разговор в немалой степени будет построен на его информации. И эта информация должна быть обработана в достаточной степени и с достаточной полнотой. Иначе – нельзя. Ситуацию на Цитадели надо менять, надо хотя бы начать её менять. Потому что… либо выживают все обитатели галактики, либо на этот раз Жнецы точно не пощадят никого из разумных органиков.