Сверкающие глаза

      В командирской каюте погас свет. Остались гореть только немногочисленные светодиоды на пультах, но к их мерцанию Светлана уже привыкла за годы службы и засыпать они ей никогда не мешали. Сегодня она чувствовала странное успокоение где-то в сокровенной глубине своей сути. В том, что она действительно влюбилась, она теперь не сомневалась и сознание того, что её жизнь наконец-то обрела желанную полноту, согревало душу особым, обволакивающим и успокаивающим теплом.       Устроившись в своей кровати, прикрывшись лёгким и тёплым покрывалом, Стрельцова обвела взглядом свою спальню и подумала о том, что теперь, возможно - очень скоро, эта небольшая комнатка, часть командирской каюты, станет уже не девичьей, а супружеской. Шепард Светлане нравился, она чувствовала его надёжность, основательность, спокойствие и уверенность, многое знала о том, какой путь прошёл нынешний старший помощник командира фрегата-прототипа.       Хотя Светлана и понимала, что отспаться надо, спать совершенно не хотелось. Алла, конечно, будет далеко не в восторге от такого крупного и явного очередного нарушения режима дня, но… Не каждый же день, в конце концов, она, командир крейсера разведки Имперского Астрофлота, влюбляется так, что у неё просто нет никаких даже самомалейших возражений и желания задавить это чувство. Может быть, действительно, она влюбилась так, что у неё просто «снесло» все ограничители? Хорошо бы… Конечно, служба никуда не денется, ей она будет уделять предостаточно внимания, но теперь надо подумать и над тем, как строить взаимоотношения с Джоном Шепардом.       Светлана повернулась на спину, прогнулась, выгнулась, ощутив ещё одну волну спокойствия, замерла, успокаиваясь, прикрывая глаза веками. Спать не хотелось, а вот вспомнить то, что произошло – хотелось очень. И на это не было жалко ни времени, ни сил.       Чего уж там перед самой собой-то таиться? Она с момента получения от своего шефа официального приказа об оказании помощи и поддержки экипажу «Нормандии» по делу «Иден-Праймовская проблема» старалась получить и постоянно получать максимум информации о каждом из нормандовцев. Да, не выделяя никого особо, но ведь дело не в равнодушии, не в безразличии. Экипаж фрегата-прототипа, как оказалось, состоял из личностей далеко не последнего десятка. Сейчас Стрельцова была склонна отметить, что многие нормандовцы были среди других альянсовцев звёздами первой величины. Совершенно заслуженно. Протеанин Явик, легендарный Спектр-турианец Сарен Артериус, его талантливый ученик Найлус Крайк, профессионал высшего класса Карин Чаквас… Сложно было даже перечислить их всех. О каждом нормандовце Светлана теперь знала очень многое. И не считала, что это знание может быть предосудительным: в истории любой расы разумных органиков практически не было времён, когда никто ни за кем не следил, не собирал и не анализировал доступную информацию. Без информации невозможно точное планирование, невозможно одержать победу, невозможно придти к желаемым результатам в своей работе.       Мысли упрямо возвращались к Шепарду и Стрельцова не мешала им. Да, службы крейсера подробно докладывали командиру о том, как нормандовцы готовились к первой встрече с экипажем имперского разведкорабля. Лейтенант Аленко, офицер-биотик и навигатор Прессли приняли тогда командование фрегатом-прототипом. Обычная практика – старше по званию, положению, должности, чем эти двое офицеров в отсутствие Шепарда и Андерсона на борту всё равно никого не было. Да, на борту остался протеанин, но и в этом ничего не было особенного – представитель древней могущественной расы, достигшей имперского уровня развития, не стремился всегда и везде страховать, а также подменять нынешних разумных органиков. Можно строить самые разные предположения о причинах того, что он остался на фрегате, но ведь остался же. И Андерсон с Шепардом отправились на борт имперского разведкрейсера вдвоём.       Узнай об этом альянсовские чиновники – шуму бы было - на неделю! Как же, командир и старпом вдвоём покинули борт вверенного им корабля одновременно и на достаточно долгий срок! А случись что… Вот именно потому, что в разведке «случись что» спокойно и свободно перекрывается взаимозаменяемостью, Андерсон и Шепард и отправились на борт дружественного корабля совершенно спокойно, без опаски, боязни и мыслей «а как бы там на «Нормандии» в наше отсутствие чего-бы не вышло плохого…». Андерсон распорядился – сама ведь читала протокол звукового перехвата – и Прессли с Аленко приняли на себя командование экипажем и кораблём. Так что «Нормандия» без верховного командования и управления на время отсутствия командира и старпома не осталась.       Можно, конечно, не обдумывать случившееся на чужом, в общем-то, для имперцев корабле, но для Светланы каждая, как часто говорит Алла, «деталюшка», связанная с Джоном, сейчас имела особое значение. В том, что Джона невозможно оторвать от корабля и экипажа, Светлана не сомневалась с того момента, как достаточно плотно и глубоко познакомилась с первичными материалами по «иден-праймовской проблеме». Безыскусное название для разведоперации имперских Астросил, чего уж-там приукрашивать-то, но… Вполне работоспособный вариант, не требующий переименований при расширении сферы деятельности. В том, что сфера эта будет очень скоро увеличена, Светлана также не сомневалась. Протоколы видео и аудиоперехватов однозначно засвидетельствовали: нормандовцы, не все, но многие, верят, что их фрегат в одиночестве по исследованной – и частично – по неисследованной частям галактики летать, скорее всего, не будет. Рядом будет другой корабль. Партнёр, друг, союзник. Читая и просматривая протоколы перехватов, Светлана неоднократно ловила себя на мысли, что не была бы против, если бы этим другим кораблём стала её «Волга». Да, конечно, сегодня она ощутила, что влюбилась в Джона Шепарда, влюбилась, сорвав все ограничители, о которых она сама знала и о которых она, вполне возможно, не знала, но… эта влюблённость не была одномоментной, чрезмерно резкой. К этой влюблённости, к её накалу и мощи, Светлана шла все дни выполнения приказа Штаба об участии экипажа «Волги» в решении «иден-праймовской проблемы». И сейчас ей было ясно, что она, командир имперского разведкрейсера, шаг за шагом приближалась к осознанию своей влюблённости именно в Шепарда. В Джона…       Конечно, во время пребывания Андерсона и Шепарда на «Волге» она, хозяйка крейсера, блюла протокол, ритуал и этикет и не давала себе воли, но… перед самой собой, наедине, в своей спальне она может и должна признаться, что далеко не один раз, а много-много раз хотела обратиться к Шепарду не по фамилии, не по должности, не по званию, а по имени. Он бы понял правильно… Вот говорят же люди – родственная душа в другом человеке. И сейчас Светлана была стопроцентно уверена, что она нашла эту родственную душу в Джоне Шепарде. Конечно, она впервые увидела его рядом, часто – на расстоянии вытянутой руки, она впервые его почувствовала без посредников в виде технических и технологических изысков, но…       Безусловно, им обоим предстоит пройти ещё долгий путь взаимного узнавания, привыкания, даже, чего уж там скрывать-то, притирания друг к другу. И на каждом этапе этого пути они оба сохранят возможность отойти друг от друга. Джон… он не коллекционирует женщин, не считает установление и развитие взаимоотношений с любой из дам какой-либо победой, в том числе и достойной занесения в некий список. Он очень уважает каждую женщину, с которой, выражаясь высоким стилем, сводила его судьба.       Зная почти наизусть большинство протоколов разведматериалов, Светлана была уверена: Шепард – действительно однолюб. Да, у него много любимых женщин, но пока что он ни перед одной не склонил своё «знамя». Теперь у Светланы Стрельцовой появилась возможность стать для Джона единственной. Да, говоря с Аллой, она высказывалась в значительной степени на эмоциях, на чувствах, но… именно в такие моменты человек бывает наиболее искренен, правдив. Ей действительно нравился Джон и она хотела стать для него всем…Насколько это у неё получится полно – покажет, безусловно, только время, но уже сейчас Светлана знала и понимала, что упускать Джона она не хочет. Если бы это было не так…       Сейчас Светлана понимала, что предложив Андерсону и Шепарду неофициальный вариант протокола ведения переговоров, она уже сделала свой выбор. И Андерсон понял её правильно. Да, формально, неофициальность проведения встречи действительно была желательным форматом для закладки фундамента сотрудничества двух экипажей разведкораблей. А фактически… Фактически уже тогда Светлана часто ловила на себе взгляды Шепарда. Андерсон смотрел на хозяйку крейсера действительно намного реже, чем старший помощник, в чём можно усмотреть нарушение протокола и ритуала… Титов отреагировал правильно, уйдя в «тень» и взяв на себя многие рутинные и черновые моменты.       Цитадель… Светлана хорошо знала, как «отметились» нормандовцы в свой первый прилёт на станции. Уже тогда было ясно, что это – не последнее посещение «Нормандией» главной Станции в исследованной разумными органиками части галактики. И сейчас предстояло в очередной раз побывать на Цитадели, поработать. Сколько раз уже было в истории человечества случаев, когда, с утратой центрального управления, рушились монолитные, казалось бы, организации и структуры? Много, очень много раз.       Титов не подвёл: он перешёл сразу к делу, исключив всякую лирику. Наблюдая за Андерсоном и Шепардом, Светлана раз за разом убеждалась всё полнее и глубже, что эти альянсовцы умеют и любят качественно работать с полной отдачей, что всегда нравилось имперцам. Жаль только, что далеко не все альянсовцы, служившие в ВКС, соответствовали ожиданиям имперцев. Нормандовцы – соответствовали. Тому были многочисленные не только доказательства, но и свидетельства.       Армейцев, конечно, учат обращаться со столовыми приборами и посудой. Хорошо учат. Возможно, раньше так плотно и серьёзно их этому и не учили, но Светлане было приятно видеть, как оба старших офицера альянсовского разведывательного корабля управляются с вилкой и ножом за столом в офицерской столовой. Понравилось и то, что и Андерсон и Шепард большую часть времени, проведённого за столом, молчали, не стремясь непременно затеять разговор на темы, мало совместимые с предусмотренными рабочей необходимостью. После еды без раскачки и стандартного получасового перерыва, необходимого, по мнению многих альянсовских чинуш, для обеспечения прекрасного самочувствия личного состава, Шепард, Андерсон поработали в зале переговоров ещё несколько часов.       Во время обзорной экскурсии по кораблю, продолжавшейся больше двух часов, Светлана ещё раз убедилась, что имеет дело не только с воинами-профессионалами, но и с прекрасно образованными и воспитанными людьми. Истинными джентльменами. Андерсон, что называется, тряхнул стариной, с шиком и очень старательно откозырял Светлане при прощании, а вот Шепард… Он обошёлся стандартными уставными воинскими приветствиями, адресованными на этот раз не ей, а Титову, тенью сопровождавшему Светлану и в зале переговоров, и на экскурсии гостей по крейсеру.       Да, конечно же, во время переговоров, обеда и экскурсии по кораблю Светлана держала себя в строгих рамках и не стремилась непременно заговорить с гостями на самые разные «непротокольные» темы. Попрощавшись с уже занявшими места в своём фрегатском челноке Шепардом и Андерсоном, Светлана разрешила службам крейсера осуществить выпуск кораблика за пределы охранной зоны «Волги» и только потом, покинув ангар, в котором Андерсон и Шепард, конечно же, углядели несколько шаттлов, челноков и бронетранспортёров, получила на инструментрон новые файлы протоколов перехватов.       Она знала, что Шепард тоже что-то почувствовал для себя важное. А уж Андерсон… Тот, возможно, прежде всего в силу своего возраста… Понимал, что между Светланой и Джоном что-то есть… Важное, ценное и, наверное, нужное прежде всего им обоим. Даже при всей скупости представленных в протоколах перехватов признаках, Светлана была уверена и даже где-то – убеждена: Джон Шепард думал о ней, вспоминал её.       Андерсон… правильно понял своего заместителя, своего помощника. Он обратил внимание Шепарда на то, что часть блюд, которыми повара «Волги» накормили гостей в офицерской столовой крейсера были действительно приготовлены Светланой. У неё была такая, странная для многих имперцев, привычка: самостоятельно изредка готовить обеды, завтраки и ужины не только для офицеров, но и для солдат, сержантов, старшин своего экипажа. Она сама никогда не поясняла никоим образом, почему так действует, предполагала и понимала, что такие её действия по-разному будут оценивать и воспринимать, будут искать причины и предпосылки… Пусть. Главное, что она это делает, ей это приятно делать и она считает, что она так должна делать. А все детальные обоснования и объяснения… Пусть они останутся её глубоко личным делом. Внутренней информацией.       Андерсон, оказывается, ой какой непростой дядька. Сразу понял, что Светлана создала из экипажа настоящую семью и стала для всех своих волговцев мамой. Для альянсовца это… было бы странно, но… на фрегате «Нормандия», как доказали разведмероприятия, ситуация примерно такая же, как и на имперской «Волге». Только там, на прототипе, роль мамы взяла на себя, по вполне понятным причинам, главный врач корабля – Карин Чаквас. Та самая Чаквас, на которую Алла Селезнева, сама высокопрофессиональная врач-хирург, бывало, совершенно истово и искренне молилась и очень боялась и опасалась лишний раз побеспокоить Карин по видео, аудио и текстовой связи – понимала, какая нагрузка лежит на плечах Чаквас, хорошо понимала. Вот и стала Карин Чаквас для экипажа «Нормандии» мамой. Даже Сарен Артериус и тот с радостью и готовностью повиновался и подчинялся земной женщине. Да, Сарен изменился. Но в такой ситуации, какая сложилась и продолжала, кстати, складываться на борту «Нормандии», не измениться мог только истукан с острова Пасхи. Да и тот, наверное, кое-в-чём очень бы изменился.       Да. Светлана приняла решение встретить гостей не в боевом имперском командирском скафандре, в каком она действительно пребывала иногда по несколько суток подряд, а в обычном форменном комбинезоне. Андерсон это… отметил. Стрельцовой была очень приятна эта «отметка», сделанная знающим и опытным офицером-альянсовцем. Хорошо, что Андерсону понравилось на крейсере. Возможно, ему захочется ещё не раз прибыть на борт большого корабля… Если уж Андерсону присвоили звание Спектра, то… может быть, следующей ступенькой для него станет командование большим разведкрейсером. Заслужил он это, заслужил…       Как всегда, служебные вопросы и проблемы идут по жизни рядом с личными и личностными. Андерсон углядел таки, а может – просто ощутил, почувствовал, что Светлана… мягко говоря, неравнодушна к Джону Шепарду. Мягко говоря – в положительном смысле и ни в каком другом. Да, Дэвид Андерсон сказал Джону о «списке выбора». Ну хочется командиру фрегата считать так – пусть считает. Тем более, что он – недалёк от истины. Светлана действительно выбирала. И сейчас ей всё чётче представлялось, что она выбрала. Может быть, она выбирала задолго до этой почти личной встречи с Джоном Шепардом, но… всё же она сделала свой выбор и её последующий разговор с Аллой – лучшей подругой, высококлассным спецназовцем и очень знающим медиком – не был результатом перегрева мышления или отказа личностных тормозов и ограничителей.       Да, она, безусловно, дала себе волю, но ведь… Алла права: Светлана Стрельцова действительно достигла желаемого результата, стала командиром большого разведывательного корабля. Теперь нужно закреплять и развивать этот успех, можно перейти теперь и к личной жизни. Да, уже сейчас, лёжа в кровати в своей спальне, она прекрасно понимает, что с Джоном ей не удастся встречаться слишком часто, редкими будут встречи наедине, мало будет возможностей, чтобы Светлана и Джон смогли уделить друг другу много времени и внимания… Так уж получилось, но во власти их обоих сделать всё, чтобы эти встречи стали фундаментом развития взаимоотношений. Личных, а не только служебных.       Андерсон отметил, кстати, что во время встречи с высшим командным составом «Нормандии» Светлана обошлась без присутствия рядом своих непременных спутников – Зирды, Зорда и Грэя. Ей действительно не хотелось сразу вот так ломать официальный порядок служебной рабочей, пусть и первой встречи с офицерами ВКС Альянса Систем – редко когда альянсовцы попадали вот так просто и быстро на борты имперских кораблей, тем более – разведывательных. Светлане понравилось, как быстро освоил Андерсон непривычное для альянсовца слово «собачата». Что и говорить, многие, очень многие иностранцы признавались, признаются и, наверное, будут признаваться в будущем, что русский язык при всей его многоликости, очень сложен и труден в освоении. Хорошо, что Шепард удивился и его удивление было таким… искренним, естественным. Конечно, альянсовцы часто были склонны считать, что для незамужних женщин-командиров российских космокораблей собаки и другие животные служили… как бы помягче выразиться, компаньонами и спутниками, но ведь это всего лишь одна точка зрения из возможных.       Сейчас Светлана могла признаться самой себе, что после встречи с Шепардом и Андерсоном она стала… немного другой, что ли… Конечно же, Зирда, Зорд и Грэй почувствовали это одними из первых и пояснять им детали не было никакой нужды. Хозяйка слишком изменилась. Для них – очень заметно изменилась. Наверное, изменился и Шепард, вернувшийся на «Нормандию», хотя, даже имея на руках протоколы разведперехватов об этом всё же с полной уверенностью судить достаточно сложно.       Ничего особенного не случилось: командир крейсера влюбилась. Давно, конечно, следовало такому случиться, но, как говорят многие имперцы в таких случаях, «всё недосуг было». Зирда, как и полагается даме, просчитала свою хозяйку «на раз-два» и поняла её чуточку глубже и полнее, чем Зорд и Грей. Впрочем, те тоже достаточно полно поняли, насколько их хозяйка изменилась. Всё же трое овчарок – серьёзных, умных, подготовленных собак – хорошее подспорье не только для неё, командира крейсера, но и для других волговцев. Никто из троицы собачат не дистанцировался никогда ни от кого из членов экипажа «Волги» - к собакам привыкли все волговцы, любившие и умевшие общаться с четырёхлапыми хвостатыми «друзьями человека». Конечно же, Зирда, Зорд и Грей подчинялись во многом только Светлане, но в этом не было ничего особенного – она их хозяйка и этим всё сказано.       Хорошо ещё, что Светлана, придя в каюту и отметив волнение своих собачат, сразу связалась с Аллой. Врачу крейсера, конечно, о многом рассказали показатели мониторинга, но для Светланы Алла – близкая подруга, а не просто – старший офицер медслужбы и член экипажа «Волги». Она – спецназовец, как и Светлана, поэтому способна понять Стрельцову гораздо полнее, точнее и глубже.       Алла осталась верна себе: не примчалась тотчас же, а ещё в разговоре по аудиоканалу указала, что разберёт укладки и только потом придёт. Знала и понимала, что ничего архисрочного, того самого, что у большинства людей определяется как «вопрос жизни и смерти» со Стрельцовой не произошло. И задержавшись, дала возможность Светлане немного успокоиться и хотя бы с помощью подсознания обдумать ситуацию полнее. Пусть неявно, пусть не слишком сознательно, но всё же обдумать, как бы ни парадоксально это ни звучало. Алла не стала переходить в разговоре со Светланой на «формат подруги», сохранила официальность и это хорошо. В конечном итоге то, что произошло с командиром крейсера – личное дело только Светланы и нечего впутывать в него остальных волговцев. Хорошо, что Селезнева поняла желание Светланы видеть её совершенно не по служебной необходимости.       Уже давно женщины Империи достаточно свободно полно и точно определяли, что влюбились либо они, либо другие женщины. Так что для Аллы её констатация «Влюбилась» была не верхом медицинского мастерства и не успехом близкой подруги, а вполне рядовым случаем. Главное, что Алла пришла и побыла рядом, выслушала, сказала немало важного и ценного ей, Светлане Стрельцовой. Только Алле, наверное, она в тот момент могла откровенно сказать многое. Не будь Аллы – она бы удержалась от любых комментариев – письменных ли, устных ли, всё равно. Сохранила бы всё в себе. Только Алле, имеющей равный с ней ранг спецназовской подготовки она могла сказать и показать многое. Явно или неявно показать – другой вопрос. Если уж собачата переполошились, то медик-профессионал и подавно углядит и учует столь серьёзные изменения в состоянии пациента. А для Аллы, как известно, все люди в первую очередь – пациенты. Собачата, конечно, просчитали Светлану глубоко и полно, поняли, что их хозяйка влюбилась. Это понял и Андерсон. Может быть, понял и Шепард. Каждый понял по-своему, строго индивидуально.       Светлана сказала Алле… Мало кому другому из имперцев бы сказала. Сказала, что «не особо молода». Да, снабдила это высказывание страховочным «вроде как», но это - всего лишь оговорка. Алла поняла правильно. Для неё, медика, когда женщина говорит «не особо молода», понимание отличается от обыкновенного. Не особо молода для чего? Конечно же, для вынашивания и рождения ребёнка. Чего уж там особо скрывать то, ведь сексуальное или, точнее, половое воздержание при всей индивидуальности его воздействия на организм человека трудно назвать полезным, если применять его, это воздержание, в таких объёмах, в каких его применяла она, Светлана Стрельцова. И вот…       А чего, собственно, «вот»? Сначала почти в каждую песню – а их в Империи каждый год появляются многие сотни – попадают уверения в том, что каждый человек когда-нибудь обязательно встретит свою любовь, потом, в конце концов, приходит понимание того, что дети – наше будущее, продолжение жизни имперской нации, русского народа. Всё это, конечно, изрядно «общественное», а вот личное… оно каждый раз сложнее. Светлана, как правильно Алла не раз говорила, достигла своей основной цели. Не надо даже озвучивать какой. И теперь не просто может – обязана уделить внимание личной жизни.       Алла права. Шепард достоин её внимания. Просто потому, что он – тоже спецназовец, тоже высокоранговый офицер-профессионал, тоже занимает, ну пусть не командирскую, но – старпомовскую должность не просто на каком-нибудь из сотен фрегатов, а на корабле-прототипе, куда, как известно, не каждого назначат. Возможно, действительно «нормальная пара будет». Не скоро, конечно, но ведь никто и ничто не мешает попытаться притереться друг к другу, понять друг друга острее, полнее, чётче.       Да, в тот момент разговора с подругой Светлана пребывала в расстроенных чувствах. Алла это почувствовала и, не углубляясь в медицинскую талмудистику и каббалистику, просто напомнила о том, что Светлана познакомилась с Шепардом не на танцах и не в ресторане, а во время обычной командирской и офицерской работы. Встретились воины-профессионалы двух не враждующих армий – Альянса Систем и Империи Российской. Поговорили, обменялись мнениями, как принято выражаться, «по широкому кругу вопросов, представляющих взаимный интерес и важность», Титов поработал хорошо и с Шепардом особенно хорошо поработал. Неужели Станислав и Джон… как это… «спелись»? А что, собственно, в этом плохого, если два старших помощника с полуслова и полувзгляда понимают друг друга?! Титов тоже не первый год в армии Империи служит, у него опыт – дай боже каждому офицеру его звания и положения иметь такой… Алла права была, когда просто стала говорить о проведённой Светланой встрече… И была права, когда заявила о том, что теперь она, Светлана Стрельцова, должна, обязана дать возможность Станиславу вкусить настоящей, подлинной, реальной командирской работы в приличествующем моменту масштабе времени. А ей, Светлане, следует вспомнить – и хорошенько, притом, вспомнить, что она – не только офицер, командир, но и женщина.       Потому, когда разговор зашёл об этом… о том, что ей пора вспомнить о своей, надёжно загнаной в некую капсулу женской сути, Светлана отреагировала на полном автомате, спросив подругу о том, приглашает ли она, главный врач корабля, её на обследование в Медотсек, которым имеет полную возможность рулить в весьма широких пределах. Конечно приглашает, неявно так, мягко.       Потом… потом для снятия нервного и эмоционального напряжения Светлана поговорила с Аллой о Явике, об Андерсоне, о планах по работе на Цитадели, об Аленко. О многом и многих, в общем. Довольно долго говорила и не важно сейчас, кто из них двоих больше говорил, а кто больше слушал. Главное, что Алла потом мягко, спокойно и очень вовремя вернула Светлану к тому, что становилось для Стрельцовой главным – к развитию взаимоотношений, причём – не служебных, а личных взаимоотношений с Шепардом. С Джоном…       Она что, привыкает внутренне всегда обращаться к Шепарду исключительно по имени? Это, безусловно, знак. Действительно, ей будет очень приятно будет, если Джон попытается, как это принято у мужчин, завоевать её внимание, расположение. Только вот… снова сказывается воспитание, образование, подготовка. Не умеет Светлана только брать. Она обязана, точнее – считает себя обязанной беря – отдавать. Что-то своё, но обязательно, непременно отдавать. Потому-то она больше всего хотела говорить о личном только с Аллой и только с ней. Алла её понимала, понимает и, хочется верить, будет понимать. И Светланино «Мне уже сейчас за него… боязно» Алла поняла правильно, но вслух, явно, не сказала ничего особенного. Да, она, конечно, права. Если женщине попадётся по её собственному женскому мнению «стоящий» мужик, то она в большинстве случаев будет бояться этого мужика потерять. Как потерять – уже другой вопрос, граничащий с ненужной сейчас детальностью, но потерять бояться женщина будет. Явно или неявно будет – тоже другой вопрос. Светлана сказала в ответ на Аллино замечание о боязни за мужика то, в чём была уверена. Сказала, что «стоящих-то, прежде всего и убирают…». Это действительно было так. В Империи – так почти правилом было, когда имперцам приходилось взаимодействовать с неимперцами. Лучшие – они потому и лучшие, что их мало. Гораздо больше обычных, чуть меньше чем обычных – плохих.       Алла права: Джон Шепард – ценный кадр. Если он действительно обладает некими сверхвозможностями и сверхспособностями, то разве это будет опасным для Светланы? Шепард же не монстр, он не стремится всегда, всюду и везде пользоваться своими необычными способностями и возможностями. Он делает так, чтобы полно использовать именно обычные человеческие, так сказать, базовые возможности, а уж если их оказывается мало или просто недостаточно, то тогда Джон осторожно, но всегда – быстро и вовремя, чётко и полно вводит в действие свои сверхвозможности и сверхспособности. Так сказать, точно дозированным ударом решает проблему. И возвращается в обычное человеческое состояние. Быстро и надёжно возвращается. Как он сам-то это сверхсостояние называет? «Струна»? Чётко и точно. Хорошее название. Знающий и думающий – поймёт, а глупцу над этим мозги сушить не нужно.       Алла не стала заострять внимание Светланы на Бенезии, больше сказала о Сарене. Понимала, что для подруги, влюбившейся в Шепарда, старшая Т'Сони - что называется, «больная тема». Форменная мозоль, нажатие на которую очень неприятно отзывается во многих уголках сути. Души, разума, сознания. Как угодно. Да и, чего уж там скрывать то – и тела тоже. Стандартный ведь сценарий – ей ли, капитану первого ранга, командиру элитного имперского разведкрейсера не знать, какую роль играет в жизни Джона эта матриарх азари?! Она его, Джона, любит! Потому что, в том числе, что именно Шепард вернул её душу, из так называемого «хаскококона». Да, с терминологией пока что в этой сфере – беспорядок, но надо же с чего-то начинать развешивание опознавательных «ярлыков»-то?       В том, что матриарх азари действительно любит Джона Шепарда особой, последней любовью, не дают усомниться все собранные разведслужбой Империи материалы. Не только ведь волговцы во все глаза, уши и другие органы чувств и во всю имеющуюся на борту аппаратуру следили, наблюдали за тем, как разворачивается «иден-праймовская проблема», закономерно вышедшая далеко за пределы одной единственной планеты. Бенезия любит Шепарда. Более того – она попыталась от него забеременеть. И Алла, конечно, в одном из своих отчётов, доложила, помнится, что матриарх азари, благодаря сверхспособностям и сверхвозможностям Джона имеет возможность не только забеременеть, но и выносить и родить нескольких здоровых азари.       Да, азари, а не людей, что, в общем-то, совершенно не вызывает какого-то неприятия, отторжения или непонимания. Кого же ещё должна рожать азари, как не азари? Можно, конечно, использовав мощь современных профильных технологий и научных достижений, заставить азари выносить и родить человека, но на первых порах это будут единичные, баснословно дорогие и затратные случаи, которые вполне можно назвать экспериментами, а можно – издевательством над неким «здравым смыслом». Только вот у каждого разумного органика, максимум – у группы органиков, довольно ограниченной по численности, кстати, этот здравый смысл – свой.       Итак, матриарх Бенезия любит Шепарда и желает, а при совпадении ряда условий – и может родить от Джона детей. И Шепард и не подумает отказываться ни от Бенезии ни от её детей. Не такой он человек. Не так воспитан и не так настроен. Но Бенезия – вторая. А первой является некая Дэйна. Британка, известная профессиональная спортсменка. Она знает Джона едва ли не с дошкольных лет, вместе с ним прошла детдом и была рядом с Джоном до и после Акузы. Тёмная, конечно, история. Главное - Дэйна, что достаточно однозначно утверждают все собранные к этому дню разведматериалы, продолжает любить и ждать Шепарда. Она уж точно хочет родить от Шепарда детей. И спокойно и свободно сможет это сделать. Джон ей верит. Он Дэйну – хорошо знает. Потому… Если Джон Шепард и решится на многожёнство, то две кандидатуры, причём – прекрасные кандидатуры, которые между собой уже, кстати, нашли общий язык, подружились и общаются совершенно свободно и спокойно, у Шепарда уже есть. Впрочем, это не кандидатуры, это – практически готовые жёны. Ну свойственно разумным органикам, в том числе – людям, сначала создавать себе трудности, а потом героически преодолевать их, попутно порождая новые трудности. Если Светлана Стрельцова желает занять лидирующие позиции в рейтинге жён, то ей придётся приложить максимум усилий. Максимум – и никак иначе. Кажется, она к этому вполне готова. По многим, ох, по многим причинам готова.       Причём… Она же всё же, несмотря на очевидную влюблённость, по определению ослепляющую почти все системы безопасности как личности, так и человеческого организма, осталась реалистом и… Да, сложно остаться реалистом в таких вот условиях, но её научили оставаться реалистом в условиях много более кошмарных. Потому она отчётливо понимает и отдаёт себе в полной мере отчёт, что полностью и окончательно заблокировать доступ к Джону Шепарду со стороны той же Дэйны или той же Бенезии ей, Светлане Стрельцовой, не удастся. Джон, во-первых, этого не захочет и, соответственно, не позволит, а уж там со своих сторон подключатся и Дэйна и Бенезия. Женскую конкуренцию, ну пусть не женскую, учитывая известный тезис о том, что азари на самом деле бесполы и для них понятие «пола» лишено по ряду причин всякого смысла, никто из разумных органиков отменить и уничтожить не сможет, во всяком случае – в обозримом для неё, Светланы Стрельцовой, будущем. А то, что будет после её смерти, то есть прежде всего физической телесной гибели… Это не только от неё лично зависит.       Так что, руководствуясь требованиями реализма уже сейчас можно просчитать, что отрезать Джона от его женщин не удастся. Ох, сколько женщин обожглись, наивно полагая, что мужчину здесь можно жёстко ограничить. Хорошо на разведфакультете учили иному и по-иному, многое объяснили так, что удаётся обходить такие вот жизненные ловушки. Да, Шепард, возможно, действительно однолюб по своей личностной человеческой природе, несмотря на все его странности и возможности со способностями, но это не означает, что он просто оставит или бросит любимых им и любящих его женщин, к какой бы расе они ни принадлежали. Это означает, что Джон сохранит достаточно тесные взаимоотношения и с Бенезией, и с Дэйной. Как минимум с ними обеими. И дело даже не в том, что он любит их обеих и они обе любят Джона. А в том, что они считают его достойным отцом своих возможных детей.       Для Бенезии, с её-то двухсотлетней гарантией жизни плюс, конечно, особые возможности Джона, дети теперь тоже - не проблема, для Дэйны они - вообще не проблема по причине молодости и отменного здоровья и следовательно в обозримом тридцати-шестидесятилетнем отрезке будущего Джон вполне сможет стать отцом. А может и не стать. Разведданные, собранные громадой разведслужбы Империи, свидетельствовали, что Шепард очень уважает своих женщин и ценит их свободу и независимость. Потому он спокойно обойдётся без стандартного сценария, накрепко связанного с детьми. Поправка: обойдётся по собственной воле. Если сложится ситуация «по взаимному согласию» – Бенезия и Дэйна согласятся, стопроцентно согласятся стать матерями детей Джона по той простой причине, что уверены в его честности и порядочности. Знают и понимают, что он ни их, ни их детей не бросит, не оставит, не обидит. А если не будет согласия Дэйны или Бенезии – Джон никогда, что подтверждают многочисленные данные разведки Империи, не будет на них обеих давить, желая удовлетворить достаточно биологическое и потому считающееся в ряде теорий низменным мужское желание.       Можно было бы долго об этом рассуждать, но Светлана знала и о том, что в Шепарда влюблена дочь Бенезии Т'Сони – Лиара, что в него влюблена кварианка Тали Зора, что в него, наконец, влюблена зеленокожая азари Шиала. Это – те женщины… Да, да, Лиару и Шиалу тоже придётся записать для точности и чёткости в женщины… Это те женщины, которые очень близки к Шепарду. Они тоже любят его и хотят близких с ним отношений. Хотят от него детей. Считают Джона Шепарда достойным своего доверия, понимания, внимания. Достойным иметь продолжение в детях.       Даже если Бенезия, Лиара, Шиала, Дэйна, Тали не станут матерями детей Шепарда, они всё равно будут любить его. Даже если они станут жёнами других разумных органиков любой из известных ныне рас, они всё равно будут любить его. А мужья будут восхищены тем, что Шепард сохранил честь и достоинство их жён, не воспользовался преступно их открытостью и доверчивостью. Дети будут знать Шепарда, как хорошего и, главное, близкого знакомого своих матерей. Они будут ему доверять и, может быть, полюбят его тоже. По-разному, но полюбят.       Конечно, ей, Светлане Стрельцовой, тожё придётся подумать. О многом подумать. В том числе, конечно же, и о детях от Джона. Не тогда, когда отношения разовьются и укрепятся, а сейчас. Если Джон – однолюб, то она вполне может стать его единственной. Может. А для себя она решит, что – должна, а не может. Потому что… потому что Джон именно такой. Главное – возможность. И она у Светланы есть. Сейчас есть и дальше – будет. Потому что… потому что Светлана хочет быть рядом с Шепардом и хочет быть вместе с ним.       Не зря же она в разговоре с Аллой стала планировать свою будущую жизнь рядом и вместе с Джоном. Да, без венчания, без подписания договора, без всяких этих бюрократическо-пластобумажных формальностей. Да, она сознательно поставила себя на «линию запаса», потому что понимала: по-другому Джон не захочет и – не позволит. Он всех разумных при первой же опасности стремится, старается, а не просто пытается запихнуть себе за спину и неизменно выйти вперёд, прикрывая их, более слабых, менее вооружённых и уж точно менее подготовленных. Когда складывается «острая ситуация» - не до рассуждений и меряний, надо просто действовать. Потому Светлана и действовала. В том числе – планируя. Она-то хорошо знает, что Джон при полном согласии Андерсона не захочет «светить» имперский разведкрейсер у Цитадели, да и в дальнейшем, скорее всего, тоже.       Значит, по меньшей мере, два корабля будут рядом. Даже в соседних звёздных системах, но – рядом. И Джон так или иначе по тем или иным причинам будет частым гостем на «Волге». На челноках туда-сюда не налетаешься, следовательно, нужно будет сделать так, чтобы у Джона здесь была своя каюта. Всё стандартно, крейсер – места много. Намного больше, чем на фрегате, пусть даже и на фрегате–прототипе. Там у Джона, согласно тем же разведданным, не каюта, а так – служебная выгородка, которая мало соответствует и статусу и стандарту «старшеофицерской каюты». На фрегате у Джона большую часть времени отбирает, совершенно закономерно, служба – корабль и экипаж, а вот на «Волге» он сможет отдохнуть и расслабиться. Здесь – свой экипаж, который держит корабль в полном порядке и под полным контролем. Джону будет интересно переключиться со служебной ежесуточной круговерти на оказание эпизодической, далеко не постоянной помощи и поддержки волговцам. С Титовым он будет общаться много и долго, уже без изматывающего протокола и без особого политеса. С десантниками, конечно же, поспаррингует, с техниками – поколдует над аппаратурой и просто попилит всякие пластики и железки. Правильно Светлана сказала подруге: на крейсере будут «все блага цивилизации для развитого мужика».       Собачата… Если уж они, все трое, включая обоих овчаронов, почувствовали, да что там особо скрывать то – и поняли, пускай и по-своему, что их хозяйка влюбилась реально, всерьёз и, видимо, надолго, если не на всю жизнь, то уж к Шепарду они точно присмотрятся. Если бы Шепард им не понравился – по любым мыслимым критериям, признакам и особенностям – они бы встретили Светлану в командирской каюте совершенно по-иному. Воспротивились бы, постарались бы безмолвно и так понятно для неё объяснить, что вот с этим человеком, с этим разумным ей, их хозяйке и командиру крейсера, дел никаких, кроме сухо-служебных иметь не только не стоит, но и не следует. Светлана хорошо знает своих собачат и они уж точно ей плохого не посоветовали бы. Джона они приняли, хотя вживую его не видели. Возможно, видели на экранах, поскольку она приучила Зирду, Зорда и Грэя воспринимать телевизионные передачи спокойно и свободно. Как приучила? мягко и ненавязчиво. Теперь вся троица спокойно смотрит на экраны и совершенно точно и полно воспринимает большую часть того, что там проскакивает.       Дело даже не в том, в каком цвете – полном или чёрно-белом видят собаки окружающий мир, а в том, как они его чувствуют и ощущают. А они его ощущают бывает, гораздо полнее, чем люди. Потому и Джона собачата видели на экранах и восприняли, в чём Светлана теперь абсолютно уверена, спокойно. Он им пришёлся по душе. И они согласятся с ним встретиться и пообщаться. Цитадель – близко, а там будут возможности для того, чтобы челнок с «Волги» доставил собачат на станцию. Там – простор, значит Джон погуляет с собачатами, пообщается с ними. А Светлана… куда тут денешься-то, понаблюдает за их общением, посмотрит, подумает. Отношения надо выстраивать неспешно, спокойно, обдуманно. Да, она влюблена в Джона, но ей – не пятнадцать лет. И она вполне способна управлять своими чувствами и эмоциями. Главное – любовь должна быть деятельной и действенной. Потому её мысли, планы, рассуждения о том, что должен получить Шепард, ступи он ещё раз – и ещё много-много раз - на палубу «Волги» - абсолютно нормальны и естественны.       Светлана знает о том, что Джон предельно самостоятелен и автономен – он так воспитан и так привык действовать. Потому Светлана не боится стать при Джоне Шепарде кухаркой и домработницей. Ему это от Светланы не нужно. Он ценит отношение, чувства, эмоции. Те самые, которые способна подарить мужчине только женщина. Так захотела природа, так захотела эволюция. Дело даже не в том, что Светлана сама, как говорится, «на полном автомате» озвучила своё желание стать для Шепарда тылом, а в том, каким тылом она хочет и согласна стать для него. Да, хотелось бы, конечно, побольше постоянства в огне чувств и эмоций, но… Алла, пусть и не сказала это впрямую, права. Время - упущено. И сейчас если и возможны вспышки, то – только эпизодические. А постоянство – в стремлении помогать, страховать, защищать и обеспечивать друг друга. Не только и не сколько материально, нет. У Светланы на руках – экипаж огромного боевого разведывательного корабля. У Джона, даже если он и не командир, фактически на руках тоже экипаж фрегата-прототипа. И там и там – не последнего десятка люди. У Джона – так и не только люди. Протеанин чего стоит, не говоря уже о снискавшем страшную, легендарную жестокую славу Артериусе, сопровождаемом его верным учеником и последователем Крайком.       Алла, конечно, хорошо разбирается не только в физиологии и анатомии, но и в психологии – профессия и специальность, специализация в конце концов требуют. Она просто хочет всего по максимуму от своей подруги. Чего там умалчивать-то? Она хочет, чтобы Светлана не просто влюбилась, но и забеременела и родила. Одного, затем – второго, потом – третьего ребёнка. Несмотря на службу, несмотря на войну – забеременела и родила. Потому что так надо. Пришлось Светлане напомнить Алле, что Джон Шепард – не имперец, а альянсовец, британец. А с Британией у России отношения всегда складывались неровные, большей частью напряжённые.       И всё же, всё же. Нельзя смешивать остров Британия и человека – Джона Шепарда. Остров, как говорится, отдельно, а человек – отдельно. Потому… Для Светланы Стрельцовой, имперки, гораздо важнее Джон Шепард, как человек, а не то, что он британец, принадлежит потому к другой культуре, в чём-то – весьма противоположной и даже – оппозиционной по отношению к имперской культуре. Сейчас Светлана не удивлялась тому, что абсолютно спокойно и свободно раздумывает о таких острых и волнительных почти для любой женщины моментах. Подготовка, весь пройденный ею путь обеспечили и спокойствие и свободу таких рассуждений. И она не считала, не считает и не будет считать, что столь спокойно, холодно, где-то даже отстранённо рассуждая, она не права в самом своём отношении к происшедшему.       Времени для раздумий действительно очень мало, часто – его просто нет. Впереди – война, которую большинство осведомлённых в определённых деталях разумных органиков ожидают в пределах одного-трёх ближайших лет. Трёх лет! А она ждёт эту войну буквально завтра. И потому не может себе позволить легкомысленно относиться даже к любви, к своей собственной любви, вспыхнувшей в её сути почти полным маячным светом. Многое изменилось для неё, когда она увидела Джона Шепарда. И многое изменилось для него. Очень многое. Хватило бы времени… Хватило бы времени… Хватило… - с этой мыслью Светлана забылась до утреннего пятичасового сигнала будильника, стоявшего на прикроватной тумбочке.