Сверкающие глаза

      Тангрис, сидевшая в бронекапсуле старпомовского кресла в центральном посту «Клинка», встрепенулась, когда на экран перед ней выползли первые строчки очередного отчёта системы слежения за информационным перехватом. Автоматика фрегата «Клинок Ярости» чётко и оперативно просигналила, что затронуты информационные фильтры. И теперь подсистемы выдавали протокол-резюме.       Прочтя первые несколько абзацев, Тангрис пододвинулась к пульту поближе: дело касалось Шепарда. Её Шепарда, её Джона. И касалось так, что ей, старшему помощнику командира фрегата, требовалась поддержка, помощь, содействие Таэлы.       Немного времени пришлось потратить на то, чтобы дать возможность автоматике полностью «протащить» через экраны старпомовского пульта все листинги. Совсем немного времени. Оглядев зал Центрального Поста, Тангрис вынула из накопителей кристаллы с новыми записями. Промаркировала часть носителей, встала и, стараясь не спешить, направилась к выходу из отсека. Да, вроде бы покидать Пост во время несения вахты и не полагалось, но, пока фрегат стоит на планете, это – возможно.              Она шла от Центрального Поста к командирской каюте по хорошо знакомым коридорам и вспоминала. Вспоминала о том, как увидела капитана Шепарда, как поняла, что влюблена в него. Она, протеанка полюбила не своего соплеменника, а существо иной расы, человека, землянина. Да, протеан невозможно было удивить или изумить межрасовыми взаимоотношениями – в Империи были сотни разнообразнейших рас, но… всё изменилось, когда обитателям подземной протеанской базы на Иден-Прайме удалось проснуться, а точнее – очнуться от анабиоза через, страшно подумать, пятьдесят тысяч лет. Пусть и по человеческому, земному летосчислению, но, всё равно, цифра и для долгоживущих протеан – более чем впечатляющая.       Старший помощник командира фрегата до сих пор помнила, как Таэла, её лучшая и ближайшая подруга, сказала: «Тангрис, думаю, представлять тебе капитана Шепарда особо нет необходимости». Да, она потом их отпустила из своей каюты. Отпустила, прочтя состояние своей помощницы и соплеменницы и поняв, что та… влюблена. Может, с высоты опытности и искушённости Таэлы во многих жизненных ситуациях, это и выглядело просто, но… Хорошо, что тогда Таэла отпустила её, предоставила возможность побыть рядом с Шепардом. Побыть… почти единственный раз очень долго.       Таэла правильно поняла, что Тангрис хочет о многом поговорить с Шепардом. Протеане… редко кого из не принадлежащих к их расе удостаивали возможности и чести пообщаться с ними очень «коротко», свободно и долго. Но то время… время всевластия протеан… осталось в невообразимо далёком прошлом. Пятьдесят тысяч лет назад. Вокруг – уже другая галактика, где действуют и даже правят те расы, которых протеане застали в колыбелях, можно сказать, что даже в яслях. Роскошь общения протеане, обладавшие целым рядом возможностей и способностей прямого и опосредованного считывания и передачи информации, ценили очень высоко. Поэтому… Таэла была права, когда отпустила Тангрис из своей каюты пообщаться с землянином, с Шепардом, с Джоном.       Тогда Тангрис отметила, что её вид, внешний вид, конечно же, понравился Шепарду. Красно-чёрная боевая броня её скафандра не смутила воина и офицера земных вооружённых сил, спецназовца и старшего помощника. Два старших помощника… А точнее – два разумных органика, принадлежащие к очень разным расам… Таэла тогда попрощалась с Джоном, выразив надежду, что ещё не раз встретится с ним в будущем.       Тангрис хорошо помнила, как взяла мягко и осторожно, но в то же время – решительно Шепарда за руку и потянула его за собой из командирской каюты. Тогда Шепард, Тангрис была теперь в этом уверена, понял, что Таэла попрощалась с ним, её гостем. И одновременно Таэла дала возможность Тангрис проводить гостя, проводить Шепарда, проводить Джона до границ корабля и… до границ базы. Тангрис тогда ясно чувствовала, что Шепард боится не успеть вернуться на борт «Нормандии» до момента отлёта и понимала его опасения, понимала эту его боязнь, хотя и знала, что до отлёта ещё предостаточно времени даже по земному, человеческому счёту. Хорошо, что Джон Шепард так высоко ценит время. Впрочем, конечно, для расы, представители которой очень даже недавно получили возможность жить сто - сто пятьдесят – двести лет, такое трепетное и бережное отношение к столь невосполнимому ресурсу, каким является время, обычно.       С того момента, как Тангрис открыла глаза, очнувшись от анабиоза, и поняла, что рядом с протеанином Явиком стоит человек, он, этот землянин, очень интересовал молодую протеанку. Настолько глубоко полно и остро интересовал, что она влюбилась в него. Да, у протеан это часто бывает быстро. От просто хорошего отношения к спутнику Явика Тангрис, как сейчас сама понимала, быстро перешла к любви к этому молчаливому офицеру. Да, прежде всего, офицеру, так как Тангрис очень хорошо почувствовала, что Джон Шепард – прежде всего воин, прежде всего – спецназовец и прежде всего – десантник и старший помощник командира боевого разведывательного фрегата-прототипа. В определённой степени всё это наглухо или – почти наглухо затушёвывало, отводило в тень его человеческую сущность. А Тангрис… она полюбила Шепарда не как воина, а как человека, как личность. Тогда, уходя рядом с Джоном, держа его за руку, из командирской каюты, Тангрис ещё не знала, как ответит Шепард на её любовь. Хотя и понимала, догадывалась, что всё будет зависеть и от неё и от Джона. Её Джона. Она… она тогда сделала свой выбор и отдала свою суть и сердце этому немногословному землянину, этому человеку. Отдала, сделав выбор, свой выбор, первой.       Она, как сейчас понимала, очень надеялась остаться рядом с Джоном надолго. Во всяком случае – на всю его почти двухсот или трёхсотлетнюю жизнь. Ведь он, обладающий сверхвозможностями и сверхспособностями галактического и внегалактического уровней, неизбежно должен был прожить намного дольше своих соплеменников. Для того чтобы успеть сделать очень много полезного, важного, нужного. Наверное, Таэла, как думала сейчас, идя по коридору к командирской каюте, Тангрис, уже тогда была убеждена, что её старший помощник и ближайшая подруга готова принять Шепарда таким, каким он был на самом деле, а не в мечтах и не в грёзах.       Надо признать, что Тангрис замучила сверхзанятую Таэлу вопросами о Шепарде. Хорошо ещё, что протеанские возможности позволяют общаться в постоянном режиме одновременно по многим каналам, иначе было бы сложно выполнять все необходимые работы по приведению корабля и его начинки в порядок. Да, Тангрис помнила, что задала Таэле очень много вопросов и получила на них весьма приемлемые ответы. Это было крайне ценно, потому что между ближайшими подругами может возникнуть жестокая конкуренция за достойного мужчину. Это – обычное дело, вполне предсказуемый вариант развития событий. Такой конкуренции между Таэлой и Тангрис… не возникло потому, что у Таэлы уже был Явик, к которому она была, чего особо-то скрывать, неравнодушна и раньше, до того момента, как всем протеанам, защищавшим Иден-Прайм… тогда он и назывался-то по-другому, пришлось отступить, именно отступить в анабиозные капсулы…       Умирать просто так никто из протеан не хотел, а отступить, признать поражение, фактически сдаться – было невозможно. Мало кто из ныне живущих разумных органиков смирился бы с таким выбором протеан, но… и в нынешней истории были такие факты, когда военнослужащие действовали весьма нестандартным способом и… достигали успеха. Вот и сейчас протеане выжили благодаря тому, что Таэла и Явик не отдали вполне ожидаемого и общепонятного приказа «стоять насмерть». А такой приказ, Тангрис была в этом убеждена, вполне мог бы быть отдан.       Таэла возглавила колонну протеан, отступавших в глубины базы. И предоставила возможность своему без всяких натяжек Явику остаться в вооружённом арьергарде. Остаться прикрывать отход протеан в базу.       Тангрис вспомнила, что и Явика она буквально допрашивала. Не только тогда, когда он появлялся в пределах базы или корабля, но и по связи и пользуясь расовыми возможностями информационного обмена. Восхищавшая и потрясавшая ныне живущих разумных органиков технология обмена мыслеобразами была только одной из многих способностей протеан. Без таких возможностей и способностей нет - и не может быть истинно имперской, верховной расы. Явик… правильно и полно понял, что она, Тангрис, достойна иметь глубокие и полные взаимоотношения с необычным землянином. Она была уверена, что Явик предполагал и возможность появления у Тангрис… детей от Шепарда, от Джона, понимал, что тогда Тангрис станет тоже уникальной протеанкой.       Явик… Он такой, неторопливый, обстоятельный. Впрочем, он бывает разным в разных ситуациях. А тогда он был уверен в одном: Тангрис будет плотно общаться с Джоном Шепардом. И Тангрис действительно начала общаться. Тогда, идя по коридору рядом с Джоном, она воспринимала этот коридор поистине бесконечным. Протеанка хорошо помнила, что ни она, ни он не спешили начать разговор. Они молча шли рядом и обменивались редкими, очень редкими взглядами. И Тангрис сейчас понимала, что именно тогда она всё глубже и полнее влюблялась в Джона Шепарда, очень полно и исчерпывающе в ужасающе быстром темпе преодолевала уровни знакомства и дружбы. Идя рядом с Джоном, Тангрис мало что замечала вокруг, хотя и отмечала, что другие протеане рады видеть Шепарда, он был им знаком с момента, когда они очнулись в залах саркофагов.       Разговор… Конечно же, Тангрис тогда говорила с Шепардом. Говорила спокойно, тихо, не испытывая желания одержать верховенство над собеседником. Сейчас Тангрис помнила, хорошо помнила и очень радовалась, вспоминая, как смотрела на Джона, задерживала взгляд на его лице и на глазах и видела, что Шепард к этому интересу и к этим взглядам – острым, глубоким, несколько насторожённым, изучающим и внимательным, относится спокойно и с большим пониманием.       Сколько тогда прошло времени, когда она с Джоном проплутала, иначе и не скажешь, по кораблю и по базе, намереваясь вроде бы только пройти из командирской каюты к последнему базовому внешнему шлюзу. Хотели пройти отсюда туда, а получилось, что прошли по десяткам коридоров, переходов, лестниц и видели, и слышали только друг друга. Или почти всегда – только друг друга. Соплеменники Таэлы и Тангрис проявили тогда удивительно высокий уровень такта. Тангрис раз за разом убеждалась, что Шепард надолго останется единственным из не-протеан, кто будет детально знать внутреннее убранство боевого протеанского фрегата.       Тяжёлый, напряжённый момент… тоже был. Посещение зала, где были собраны кубы с прахом погибших протеан. Тангрис тогда рассказывала Джону о том, как Таэла провела церемонию кремации погибших. Тангрис ощущала, как был напряжён в те минуты Шепард. Понимала и даже знала, как он радовался, когда «отметчик» - тот самый прибор, отданный Явиком Джону, рисовал на очередном саркофаге не «минус», а плюс… Наверное, тогда Шепард с особенной силой почувствовал, что стоявшая рядом с ним молодая протеанка очень неравнодушна к нему лично.       Пройдя по кораблю, Тангрис вышла с Шепардом в пределы базы… Там было спокойнее и тише. Тогда, предчувствуя, ощущая близость момента прощания, Тангрис ненадолго вернулась в реальность и стала говорить… О чём она тогда говорила? Да, она говорила о том, что протеанская база поможет в критический момент иден-праймовцам выстоять в борьбе со Жнецами. А потом… потом будет победа и она, Тангрис, встретится с Джоном на Иден-Прайме. Пройдёт по территории персонального «нормандовского» космопорта. Спустится и войдёт в пределы протеанской базы, многое вспомнив о недавнем прошлом. Вспомнив по-новому. Она не скрыла от Шепарда сложностей послежнецовской эпохи и была очень рада ощутить, понять, что он… согласен с ней, с её сложным восприятием будущего.       Джон тогда обнял её… Наверное, он привык обнимать разумных органиков, не особо обращая внимание на скафандровые оболочки… Эти объятия… были так приятны… Тангрис хорошо помнила, что она тогда спокойно и полно улыбнулась, а глаза… глаза сверкнули. В тот момент она поняла, что именно она и только она – подруга Джона Шепарда. Она будет рада его ждать, будет рада с ним общаться, и будет рада встретиться с ним на новой материнской планете протеан.       Они обещали друг другу… обмениваться письмами. Обычное желание, обычное стремление. Шепард, Джон, тогда сказал, что «у нас будет ещё не одна возможность увидеться» и поблагодарил её, молодую протеанку, поклонился ей, шагнул через порог и… не обернулся. К его нежеланию оборачиваться Тангрис отнеслась тогда с полным пониманием: Шепард не давал пустых обещаний и не брал на себя невыполнимых обязательств.       Сейчас Тангрис вспомнила тот момент, когда она поняла для себя нечто гораздо более важное и ценное: Шепард, Джон сохранял за ней, молодой протеанкой, полную свободу, давал полную возможность ограничиться уровнем простой дружбы с ним, инопланетянином и человеком другого времени. Да, Тангрис остро и полно чувствовала эту разность, эту иновременность протеан, знала, что так же чётко чувствуют это и Таэла, и Явик, и все другие протеане. С этим чувством, с этим ощущением предстояло жить долгие годы… А Джон… он преодолевал эту разновременность своим к ней, к Тангрис, отношением. Для него дружба между мужчиной и женщиной, принадлежащими к разным расам, была не просто возможной, она была обычной и часто – необходимой. Тогда, в те мгновения перед и после прощания было ещё рано говорить о том, станет ли она, протеанка Тангрис для Джона Шепарда главной подругой.       И сейчас, идя к Таэле в её постоянное личное обиталище, Тангрис понимала: это знание ей ещё предстоит сделать своим. Главное, что за это время ни она, ни Джон не стали чужими. Наверное, Джон был изумлён, удивлён тем, что встретил протеанку, оказавшуюся способной полюбить его, человека. И это изумление, и удивление, как чувствовала Тангрис, не помешали Джону Шепарду полюбить её, Тангрис, именно такой, какой она была на самом деле – сложной и разной - а не такой, какой она могла бы инстинктивно ему тогда, в те минуты общения представиться.       Тангрис не стала хвалить себя за то, что она ничего не стала обещать тогда Шепарду. Она помнила и знала, что обещала только одно, очень важное для него и для неё: то, что она будет ждать его возвращения и будет ждать его писем.       Наверное, тогда Шепард в очередной раз задействовал свой привычный сценарий «полная свобода для другого разумного органика» и потому посчитал, что Тангрис сама должна иметь право и возможность определить уровень своих взаимоотношений с ним. Он привычно посчитал, что она должна остаться свободной и вольной в своей судьбе и в своей жизни. Свободной и вольной, несмотря на всю силу, на всю мощь этого всепоглощающего и крайне глубокого и острого чувства, каким являлась любовь.       Шепард… Насколько она теперь его знала, понимала и чувствовала, он… Вероятнее всего посчитал, что Тангрис может и даже должна избрать себе в спутники жизни не человека, а своего соплеменника. И Джон… был уверен, даже убеждён в том, что сделать такой выбор ей будет и легче и удобнее. Он, вероятнее всего, был сориентирован на то, что нельзя лишать протеанку Тангрис этого права, как нельзя обещать ей несбыточного.       И вот теперь, как любят говорить земляне, «на горизонте» замаячила та, которая вполне может стать единственной и главной для землянина Джона Шепарда. Сможет оттеснить на второй, третий и пятый план не только Дэйну-землянку, но и азари-матриарха Бенезию Т'Сони. А в перспективе – и дочь матриарха – Лиару. Почувствовав остроту момента, Тангрис поняла, что в одиночку с назревающей ситуацией справиться не сможет.       Шепард всегда говорил – и Тангрис об этом всегда помнила – что без своих коллег, без своих нормандовцев он мало что может. Он никогда не выделял себя на их фоне, не любил первенствовать, лидерствовать, не любил превалировать, хотя ему-то при его возможностях и способностях, при его подготовке это всё можно было делать без труда. Он, Джон, первенствовал всегда только в одном: в желании отодвинуть всех других разумных органиков себе за спину при проявлении в округе малейшей опасности. Он… закрывал всех собой и рисковал прежде всего собой.       Чего стоит его… общение с пилотом Жнеца. Тангрис вздрагивала несколько раз, когда только думала об этом моменте, а ведь Джон, её Джон был там вживую. Говорил с этим пилотом с этим центром управления сверхдредноута, этого суперкорабля, против которых протеане при всей их мощи воевали столетиями и так и не достигли желанной победы. А он… он просто говорил с этим пилотом и договорился с ним. Да, договорился. Но не стал вербовать. Только установил… пределы, рамки, границы, как угодно…       Поймёт ли эта Светлана Стрельцова, через что уже прошёл Джон Шепард? Тангрис была сейчас уверена, что поймёт далеко не полностью. Так же не полностью поймёт она это, как не понимает это и протеанка Тангрис. Но что-то было в этой Стрельцовой такое… что позволяло Тангрис совершенно определённо опасаться её скорейшего и полнейшего объединения с Шепардом, с Джоном. Что-то было такое, что позволит ей, человеку, женщине-землянке в кратчайшие сроки, пусть и далеко не сразу, не наскоком, но фундаментально, глубоко и полно преодолеть все ступени взаимоотношений, предшествующие объединению. Свадьба, беременность, рождение детей… И всё это – во время противостояния со Жнецами.       Тангрис остро понимала, что здесь она не сможет составить никакой реальной конкуренции Стрельцовой. Землянка, человек, может встать рядом с Шепардом въяви, а она, протеанка Тангрис, будет вынуждена скрываться и таиться, встречаться с Шепардом изредка, нечасто видеть его на экранах, редко получать возможность слышать его голос в динамиках спикеров и читать очень редкие его письма.       Нельзя сказать, что Тангрис и до той каютно-коридорной личной встречи с Шепардом не думала обо всех этих ограничениях. Думала – и много думала. Но тогда «на горизонте» не просматривалась некая Стрельцова, способная разом обойти и Дэйну, и Бенезию, и Таэлу, и, чего уж там скрывать и отрицать-то, Лиару. А вот прочла Тангрис эти протокол-отчёты и поняла, что может… сорваться. И чтобы не наделать глупостей, ей нужен был совет. И нужна была помощь старшей и более опытной подруги, какой всегда была Таэла.       Думая в свободные минуты о своих взаимоотношениях с Джоном, Тангрис часто не знала, как относиться к своему возрасту. Да, по меркам протеан, она очень молода. К счастью, её соплеменники не считают, что она – подросток, она скорее, если пользоваться человеческими аналогиями, молодая девушка, но – уже старший помощник и одна из старших офицеров боевого протеанского корабля. Она имеет все права на управление кораблём и все права на командование экипажем, она привыкла действовать самостоятельно, когда в этом возникала необходимость и когда Таэла позволяла ей это.       Многое, конечно, изменилось и вот теперь она должна адаптировать своё понимание своего собственного возраста под совместимость с землянином Джоном Шепардом, которого она, вне всяких сомнений, глубоко и искренне, по-настоящему полюбила.       В Светлане Стрельцовой она почувствовала угрозу своим взаимоотношениям с Джоном. Реальную и серьёзную угрозу, которую, конечно, была, в том числе и по молодости лет, склонна устранить радикально. Проблема была в том, что для такой радикальности не было условий. Среди выживших протеан было чётко установлено несколько правил. И одним из них было «пребывать в тени». Сформулированное коротко, вполне в духе короткоживущих рас, оно делало невозможным любое явное и активное открытое участие протеан, исключая, конечно, Явика, во всём, что происходит в нынешнем мире предвоенной Галактики. Иными словами, проявиться перед Стрельцовой и попытаться заблокировать её продвижение к Шепарду Тангрис, не нарушив это правило, не могла. Приходилось надеяться, что Таэла поймёт свою подругу особенно полно и чётко и, конечно же, глубоко… И пояснит очень многое Явику, а тот… поговорит с Шепардом.       Таэле, как понимала идущая к командирской каюте Тангрис, будет очень непросто. Она любит Явика и вынуждена тоже скрываться в тени, она должна будет пояснить Явику очень многое, что касается взаимоотношений Тангрис и Джона и сделать его, своего любимого, фактически посредником. А уж какой неприятный разговор, сложный разговор предстоит у Явика с Шепардом… Ладно она, Тангрис, поговорит с Таэлой и с Явиком тоже, конечно же, поговорит, а каково будет общаться Явику с Шепардом?! Они ведь принадлежат к разным расам и фактически Явик будет предостерегать Шепарда и пояснять своему инопланетному другу слишком многое, что Джону, как человеку, конечно же не понравится. Светлана Стрельцова – человек, имперка. Да, Джон Шепард – британец, а Светлана Стрельцова – имперка, русская. Это - тоже сложность. Но нет другой сложности, а именно – разнорасовости. Очень сложный разговор предстоит провести Явику. Крайне сложный и тяжёлый. Думая о составляющих этой сложности, Тангрис приблизилась к двери командирской каюты и несмело отодвинула её створку в сторону.              - Тангри… - Таэла встала из-за рабочего стола, подошла к переступившей порог молодой протеанке. – Шепард? – спросила она подругу, мельком взглянув в её глаза и поняв причину появления старшего помощника в командирской каюте во время несения старпомовской вахты в Центральном Посту корабля.       Таэла, прикрыв за собой дверь командирской каюты, нашла в себе силы только кивнуть и скупо добавить вслух:       - Больше, Таэл… Дело касается «Нормандии» и её экипажа в целом. Если кратко: земная Российская Империя принялась за ними следить. Очень плотно. Пока что такую слежку выполняет один корабль – имперский дальний разведывательный крейсер «Волга». Выполняет, насколько я сумела понять, очень качественно и полно. Не знаю, как к этому относиться. – Тангрис подала командиру корабля укладку. – Вот. Последняя информация, затронувшая и активировавшая фильтры. Прости… Я действительно взволнована, поэтому будет лучше… если ты сначала посмотришь, а потом я… поясню.       - Я - пока ознакомлюсь с данными, Тангри, а ты… Ты - присядь и успокойся. Не думаю, что то, что ты прочла и узнала – настолько плохо. – Таэла, жестом пригласив коллегу и подругу пройти к рабочему столу, на ходу активировала наручный инструментрон и стала читать на экране данные с принесённых Тангрис кристаллов.       - Это – не плохо, к счастью… Таэл, – сказала Тангрис, мелкими шагами несмело приближаясь к рабочему командирскому столу. – Но… Нам, протеанам, нельзя светиться, а объяснять всё это Явику придётся нам с тобой вдвоём, – сказав это, Тангрис вздохнула. - Если факт слежки со стороны Империи за всем, что нормандовцы делают на Идене, Явик ещё как-то нормативно воспримет, то… Факт того… что затронута личная жизнь и личная сфера Шепарда… - молодая протеанка запнулась на несколько мгновений, но нашла в себе силы продолжить тихим голосом. - Не знаю, Таэл. У меня… не хватит возможностей, чтобы пояснить это Явику достаточно внятно. А если я невнятно поясню… То, даже изучив эти материалы, - Тангрис совершенно по-человечески кивнула головой в сторону укладки, - он… не всё поймёт правильно. И тогда… тогда он может начать действовать… неоптимально. Или – даже неправильно.       - Ты хорошо сделала, что пришла ко мне. Явик сейчас, - Таэла посмотрела на настенный экран со схемой корабля, - работает в инженерном и в двигательном отсеках, потом - пойдёт в оружейные отсеки. Я его сразу вот так резко вызывать сюда не буду. – Таэла, отметив, что подруга, услышав это, немного расслабилась, перевела взгляд на экран своего наручного инструментрона, просмотрела данные со всех кристаллов, задумалась. – Да, ты права. Ситуация резко осложнилась. Хотя… может быть, это и выход. Хороший выход для нормандовцев. Не только для Шепарда – для всех обитателей фрегата. И хорошо, что эта информация поступила к нам до момента отлёта фрегата с Идена.       - Я знаю, Таэл, что многие нормандовцы… - несмело продолжила Тангрис.       - Чувствуют, что их корабль не долго будет пребывать в одиночестве? – спросила Таэла. – Что-ж, они в очередной раз правы. И, хотя предвидение не является сильной стороной всех землян, оно у них развивается и хорошо, чётко проявляется в отдельные моменты. Такую задачу, которую они поставили перед собой, в одиночку трудно решать силами экипажа единственного корабля. Маленького, к тому же. Небольшого, – уточнила командир фрегата.       - Они полагают также… - Тангрис несмело продолжила, но уже через несколько секунд остро поняла, что Таэла – в курсе.       - Да. Слишком большое ядро для этого корабля – не норма. Потому правильно, что многие нормандовцы уверены в необходимости проведения капитальной реконструкции своего фрегата. Пройдёт несколько декад, может – несколько месяцев и фрегат-прототип станет чем-то большим, чем обычный альянсовский фрегат. И внешне, и внутренне, – отметила Таэла. - Тогда сила ядра будет равна силе корабля, его совершенству. Никто из разумных органиков тогда уже не будет называть «Нормандию» прототипом. Она станет обычным кораблём.       - А со временем… – продолжила Тангрис, присаживаясь в свободное кресло у командирского стола.       - Со временем – станет легендарным, – подтвердила Таэла. – Успокоилась?       - Да, почти. – Тангрис хотела совершенно по-человечески кивнуть головой, но сдержалась. – Я не слишком опытна в реальном практическом общении с людьми, а вот… влюбилась в землянина. И теперь… Не знаю, как это чувство определить. Не любовь, нет… Оно… как бы дополнительное к чувству любви к Джону…       - Земные женщины определяют это, Тангрис, как боязнь. Опасение, что с любимым… случится что-то нехорошее, – сказала Таэла. – Но у тебя, я правильно определила?… Сложнее?       - Я понимаю, Таэл, во всяком случае – стараюсь полнее и глубже понять, что Джон… никого никогда не привязывает к себе, не делает пленником взаимоотношений, чувств. Я понимаю, что… полюбив его, сделала свой выбор и теперь… Теперь я боюсь, что этот выбор… мой выбор… доставит Джону большие неприятности. Он… - Тангрис запнулась, не зная, куда ей лучше смотреть – на экран инструментрона, где светились хорошо знакомые строки отчётов и протоколов, на свою лучшую подругу или на столешницу командирского стола.       - Да, – подтвердила Таэла. – Ты права. У него уже есть две женщины, которые его любят и, вне всяких сомнений, будут согласны стать его официальными жёнами и родить от него детей. Понимаю, Тангри, - командир фрегата помедлила. - Ты – молода, тебе многое… в новинку, но - посмотри на происходящее с другой точки зрения. – Таэла мягко взглянула на подругу. – У тебя есть уникальная возможность… выбрать.       - Я - уже выбрала, Таэла! – воскликнула Тангрис. - Я люблю Джона! Никого раньше так не любила, как его! Понимаю, что… он не ограничивает меня, но ведь…       - Ты о Дэйне? Или о Бенезии? – спросила Таэла.       - Против Дэйны я ничего не имею, Таэ. – Тангрис употребила очень краткую форму имени подруги, допустимую в общении только в исключительных случаях и понимала, что сейчас - именно такой случай. - Я знаю, она принадлежит к той же расе, что и Джон и у них должны быть общие дети. Джону необходимо, чтобы у него были дети, рождённые от земной женщины. Меня смущает… Бенезия.       - Но и Дэйну ты тоже… опасаешься? – мягко уточнила командир корабля.       - Таэл, ты ведь понимаешь, как Дэйна может воспринять появление рядом с Джоном, её Джоном без малейших сомнений, инопланетянки, способной прожить минимум в два-три раза дольше, чем азари. Для Дэйны, насколько я понимаю, это будет удар больший, чем тот, который она уже получила, узнав, что Бенезия… попыталась забеременеть от Джона и пожелала стать его официальной женой.       - Понимаю, – задумчиво сказала Таэла. – Ты во многом… права. Только вот… ты же сама знаешь и понимаешь, что любовь не спрашивает о таких деталях. Она – либо есть, либо её - нет. Когда её нет – кажется, всё получается сравнительно легко и просто, а когда появляется, то приходится увязывать сотни вариантов взаимодействий во что-то безопасное. И, если я правильно поняла тебя, Тангрис, ты боишься, что Дэйна и Бенезия…       - Я боюсь ещё того, Таэл, что… теперь у Джона появилась та, которой он отдаст высшее предпочтение! Я бы не пришла к тебе, если бы не была уверена в этом. Полностью уверена! – подчеркнула Тангрис. – Эта Светлана Стрельцова… Я понимаю, мы, протеане, что называется «влезли» на самом раннем этапе. Вся информация, Таэла, в укладке, там есть отмеченные белой полоской кристаллы. Этот крейсер – силён. Его экипаж – профессионалы. А Стрельцова… Прости, Таэла, но меня беспокоит, прежде всего, она. Она… сама, может быть, ещё не осознаёт, не понимает, но её суть уже настроена так, что каперанг-имперка, землянка будет либо первой и единственной у Джона Шепарда главной подругой, либо останется только знакомой, можно сказать – дальней коллегой по службе. – Тангрис помедлила, опустив взгляд на свои колени, затем продолжила. - Я понимаю, что… это - вариант - вполне возможный и обычный, но от этого понимания… мне нисколько не легче! Я уверена, что Стрельцова будет жестоко и яростно биться. За право быть единственной у Джона, будет биться за это с любой другой женщиной всю свою жизнь! А это… мне сложно предсказать в необходимых деталях. Я… я боюсь проиграть в этой схватке и боюсь не успеть стать важной для Шепарда, – честно призналась Тангрис.       - Ты… хотела бы от Джона детей? – прямо и откровенно спросила Таэла.       - Да! – без раздумий заявила молодая протеанка. - С тех пор, как я с ним попрощалась и он… вернулся на фрегат, я много думала… о перспективах моих взаимоотношений с ним… И пришла к выводу, что да, я хочу детей от Джона! Хотя бы одного ребёнка! Пусть у него, достойного мужчины и человека… - Тангрис запнулась, ощутив, что теряет над собой контроль, но нашла себе в силы продолжить и закончить фразу, - у меня будет продолжение. И это, Таэла, ещё одна причина, побудившая меня придти к тебе за советом… и за помощью… Иногда я ненавижу себя за свою молодость! Будь я постарше и поопытнее… Хотя… ты права, мы, протеане, не рассчитывали на то, что вернёмся жить и действовать в галактику через пятьдесят тысяч лет. Можно прочесть сотни страниц текстов, просмотреть очень внимательно тысячи картинок - и всё равно не быть готовыми реализовать такой вариант… на практике. Я… я хочу ребёнка от Джона, Таэла! Понимаю, что… сейчас это…       - Не преждевременно, Тангрис, – прервала подругу командир корабля. – Не преждевременно! Любовь не спрашивает о времени, она требует и побуждает действовать определённым образом. Не будь этого чувства… любые двуполые разумные органики выродились бы почти мгновенно по космическим меркам.       - Не знаю, Таэл. – Тангрис перевела взгляд на столешницу. - Сама-то я готова к беременности. Готова к тому, что ребёнок будет жить со мной и редко видеться с отцом. Но увязать это всё, столь мне понятное и даже где-то для меня и обычное… С тем, что Джона придётся так или иначе, но всё же делить с той же Дэйной. Или - с той же Бенезией. Знать, что у него от них тоже могут быть дети – люди и азари… Мне… очень тяжело. Я понимаю, мне кажется это так потому, что мы, разумные органики, все в некотором смысле запрограммированы социальными ролями. Но от этого пояснения мне… не становится легче.       - Давай подведём некоторый итог, Тангри, – мягко сказала Таэла. – Ты любишь Джона, любишь его крепко, глубоко, нежно. Так?       - Да, – согласилась собеседница.       - Ты теперь знаешь, что у Джона уже были отношения с Дэйной – достаточно близкие, но не приведшие к появлению детей. Ты также знаешь, что у Джона были отношения с Бенезией, так же пока не приведшие к появлению детей.       - Да, – кивнула Тангрис.       - Ты знаешь о том, что и Дэйна и Бенезия хотят продолжать взаимоотношения – в том числе и достаточно близкие – с Джоном. И эти взаимоотношения могут привести к реализации варианта, условно говоря, многожёнства Шепарда. С перспективой появления и у женщины-человека, и у азари-матриарха детей от Джона. Независимо от того, произойдёт это или во время войны или после войны.       - Да. Всё верно, – подтвердила старший помощник.       - Теперь ты знаешь, что, кроме Дэйны, у Джона появилась серьёзная реальная кандидатура среди женщин-землянок. Та самая Светлана Стрельцова. Офицер, профессионал, командир, каперанг в столь молодом, по меркам её расы, возрасте, пилот, снайпер. Мы, протеане, привыкли собирать полную информацию об окружающем мире, Тангрис, – отметила Таэла, поняв причину возросшего волнения подруги. - Возможно, Джон поначалу не будет столь глубоко и полно осведомлён о Стрельцовой, если использует возможности фрегата-прототипа, и мы, со своей стороны, думается, не будем преждевременно и насильно расширять пределы его осведомлённости. Стрельцова влюблена в Шепарда. Это – ясно и понятно. Во всяком случае – ей. И – нам тоже. Мы действительно «успели» в самом начале процесса. Уверена, что пока у Стрельцовой нет чёткого понимания того, к чему приведёт эта родившаяся и укрепляющаяся крайне незаметно для неё самой влюблённость в спецназовца-альянсовца и старпома. Это для неё – хороший показатель, потому что у Светланы теперь есть время свыкнуться, адаптироваться к этому чувству и к его субъекту-цели. – Таэла не стала в очередной раз озвучивать имя Шепарда, понимая, насколько это будет больно воспринимать Тангрис. - Есть время и возможность принять решения. Не одно – многие. Если она решила стать первой и единственной… Что-ж, это нормальный вариант развития событий. Многие женщины-землянки, если не большинство, сориентированы так или иначе, или - природой или - социальными рамками - именно на такой вариант. Многожёнство… достаточно редкое явление для землян. Обычных землян, подчеркну. А вот для Джона и Светланы это – обычное явление. Они оба – спецназовцы, причём очень высоких рангов. Потому для них многожёнство, уверена, является вполне рабочим вариантом развития событий, развития взаимоотношений.       - Нам… протеанам, придётся скрываться. Долго скрываться, думаю, – сказала Тангрис.       - Согласна, – подтвердила Таэла. – Мы – не можем пока «светиться». И даже после войны мы далеко не сразу проявимся в Галактике. Да, сложно. Но – галактика большая, в ней полно мест, куда не придут очень уж быстро ныне живущие органики. А мы, протеане – придём. И не только придём, но и будем там жить, работать, действовать. Сделав, конечно, всё, чтобы максимально усложнить прибытие туда кораблей ныне живущих рас. Потому… потому, Тангрис, - Таэла посмотрела на подругу и та посмотрела на свою старшую коллегу более-менее спокойным взглядом, - у тебя, я уверена, будет много возможностей встречаться с Джоном там, где вам обоим никто мешать не будет. Ни вам обоим, ни вашим детям. Вспомни, Тангри, хотя бы о том, что до сих пор у нас, протеан, полно информации о Галактике, её зонах и районах, о которых нет ни малейших зацепок нигде больше здесь, у жителей этой галактики этого нового Цикла. Даже на Цитадели в Архивах Станции. Да, да, Тангри, – подтвердила Таэла. - Мы многие районы Галактики ещё тогда, в свой Цикл смогли закрыть и сделать секретными, проще говоря – малоизвестными. – Таэла помедлила, коснулась когтем правой руки нескольких клавиш своего наручного инструментрона, гася экран. – А Шепард… Во время войны ему вряд ли потребуется лететь в эти ныне закрытые и заблокированные районы… И в обжитых и известных… ему придётся много работать и часто перелетать из скопления в скопление, из системы в систему. А после войны… Тогда мы сможем передавать ему точные координаты следующего места встречи, а уж он, уверена, сможет обставить своё очередное временное исчезновение должным образом.       - Шатко всё это на словах выглядит, Таэла, – отметила старший помощник.       - Шатко, не спорю, – согласилась командир фрегата. – Но, Таэл, посмотри на это по-иному. Во-первых, война со Жнецами долго не продлится. Тому есть множество доказательств, не нуждающихся сейчас в озвучивании и перечислении. Это означает, что за это время Шепард сможет как минимум несколько раз спокойно и свободно встретиться с тобой. И его коллеги, в первую очередь, конечно же, нормандовцы – со всеми выжившими протеанами – тоже смогут неоднократно встретиться, пообщаться.       - Волговцы… - произнесла Тангрис, напоминая Таэле о важной проблеме.       - Уверена, Тангри, здесь – сложностей не будет. Империя, Россия – сильна и… необычна. Она достаточно влиятельна, достаточно мощна и достаточно закрыта, чтобы сохранить тайну нашего существования до того момента, когда мы сами пожелаем выйти из тени. Всё это время «Волга» и её экипаж смогут бывать у нас, взаимодействовать и контактировать с нами. Явику тоже нужно будет дополнительное безопасное пространство: даже после модернизации «Нормандия» сохранит, думается, статус фрегата, останется небольшим кораблём. А дальний крейсер разведки – совершенно другое дело. Места там больше, возможностей – тоже.       - Ты так уверена в волговцах… - несмело проговорила Тангрис.       - Я уверена, прежде всего, в Светлане Стрельцовой. Если она…       - Ой, не говори… - прервав подругу, выпалила Тангрис.       - Привыкай, Тангри, к тому, что имперка Стрельцова от своих намерений и, тем более, от своих слов – не откажется. Шепард станет её мужем и станет отцом её детей, – убеждённо заявила Таэла. - Увы, вполне работоспособный, а главное – реальный и, кстати говоря, вполне обычный вариант. Они… насколько я поняла из представленных тобой материалов, - Таэла посмотрела на погасший экран своего наручного инструментрона, - стоят друг друга, совместимы и будут хорошей парой. Долгоживущей парой.       - Но как же я?! И как же Бенезия, да та же Дэйна?! Как они?! Как все мы?! – воскликнула Тангрис.       - Дэйна - не разлюбит Шепарда. Это – точно, – ответила Таэла. – Будет возможность – она родит от него детей. Светлана Стрельцова – вопрос решённый. Став главной подругой Шепарда, она постарается родить от него минимум двух детей. А может быть – троих или четверых. Даже во время войны. Я не вижу, Тангрис, оснований сомневаться в работоспособности этого сценария, – подчеркнула командир протеанского корабля. - Бенезия… Если суммировать всё, что мне известно об этой азари, то… Я сомневаюсь, Тангрис, что в ближайшие несколько десятилетий, включая сюда и время войны со Жнецами, и время начала послевоенного периода, взаимоотношения Джона и Бенезии из платонических перерастут во что-то большее. Бенезия – матриарх и Шепард будет долго колебаться, решая, стоит ли применять свои сверхспособности для того, чтобы она обзавелась новыми детьми.       - У неё ведь… - тихо проговорила Тангрис.       - Помню, Тангри, помню, – ответила Таэла. - Столетняя дочь, Лиара. Чистокровная азари с богатейшими задатками. Боюсь только…       - И у тебя - такое же предчувствие?! – Тангрис посмотрела на подругу и начальницу внимательным взглядом. – Да, у тебя – такое же предчувствие. Лиара - полюбит Шепарда! Вторая азари, способная стать его реальной законной женой! Какой вот только по счёту… - Тангрис опустила голову, сгорбилась в кресле.       - Неважно, какой по счёту, – ответила Таэла. – Если брать стандартный, наиболее вероятный вариант, то – второй. Я учла, Тангрис, что Бенезия не захочет, скорее всего, рвать официальные взаимоотношения с Этитой. Потому с её стороны многомужества - не будет.       - Уверена? – спросила Тангрис, не поднимая головы.       - Да. Почти уверена, – сказала командир корабля. - Бенезия… прожила долгую жизнь. И сейчас она вряд ли пойдёт на то, чтобы ломать взаимоотношения, пусть и только чисто формально-документальные, что, кстати, тоже очень важно для очень многих ныне живущих разумных органиков, с Этитой, которая, к тому же, является отцом Лиары. А вот относительно чисто платонических отношений с Шепардом… Думаю, здесь всё будет по максимальному варианту! Бенезия любит Шепарда. Она призналась – и неоднократно, словесно и эмоционально, ему в любви. - Матриархи обычно слова такого уровня просто так не произносят вслух и не пишут, а если что-то такое устно или письменно говорят и обещают, то, обычно – делают. Так что рядом с Бенезией Шепард будет чувствовать себя предельно комфортно: он не разрушил семью Лиары, не лишил молодую азари мамы, не стал вторым мужем для Бенезии, не составил опасную и напряжённую конкуренцию Этите. Если хочешь, то это – дополнительное основание для того, чтобы Лиара не только полюбила Шепарда, но и стала матерью его детей. Бенезия будет полностью удовлетворена, ведь в таком случае Шепард станет нормативным членом её семьи, мужем дочери. Согласись, вполне реальный вариант и, что очень важно, взаимоприемлемый и для людей, и для азари, Тангрис.       - Две азари… - проговорила старший помощник тихим голосом. – Две долгоживущие…       - Так ведь и ты, Тангри – тоже долгоживущая, – отметила Таэла спокойным голосом. - Здесь, как ты сама понимаешь, сложнее Шепарду. Вряд ли он, даже при своих сверхспособностях, проживёт дольше трёхсот лет. – Таэлу кольнуло нехорошее предчувствие, что Шепард в силу своей службы и своей работы не проживёт и эти триста лет полностью, но командир фрегата постаралась, чтобы собеседница не почувствовала и не поняла, какие мысли пришли в голову её старшей коллеге. - К огромному сожалению, – сказала Таэла. – Потому… Ему, как никому другому из землян нужно многократное продолжение. В детях, конечно. И потому, Тангрис… Я уверена, что у тебя всё с Шепардом получится. В том числе - и дети. Если захочешь, конечно. А Шепард – захочет детей от тебя. Уверена.       - Меня… смущает решимость Стрельцовой, Таэла… Если у неё формируется такая «монопольная» установка…       - Люди, Тангрис, очень сложные существа. Они не всегда действуют по заранее просчитываемым сценариям и программам. Увы. А может быть, эта внепрограммность – их огромный плюс. И Стрельцова… Я, конечно, покопаюсь ещё в наших «разработках», но, думаю, она не будет привязывать к себе Джона намертво. Не такой она человек. Развитые духовно люди, а Светлана – именно такая, обычно не устраивают для других разумных органиков тюрем и клеток только потому, что хотят держать их рядом с собой круглосуточно и вечно.       - Боюсь я того, Таэла, что Стрельцова монополизирует Джона, – старпом протеанского фрегата не расслаблялась и командир это ясно ощущала и видела.       - Нет, Тангри… Не монополизирует она его. Война… многое меняет, а после войны выжившие… так или иначе… они многое поймут гораздо глубже, острее и полнее. Военное и послевоенное поколение – обычно они во многом отличаются от всех других поколений. Не во всём, конечно, но именно – во многом. Потому и во время войны и после её окончания… у тебя будет немало возможностей встречаться и быть рядом с Джоном. А если и будет Стрельцова знать о том, что с Джоном встречаешься ты, протеанка… Уверена, что Светлана… поймёт. Поймёт правильно и Джона, и тебя, Тангри, уточняю, – сказала Таэла. – Вот, кстати, и Явик, – она поднялась навстречу входившему воину. – Яв, привет. Вот, Тангри кое-что раскопала. Прочти пока кристаллы, а я приготовлю перекусить, – она шагнула к кухонной выгородке. – Тангри, ты пока подремли, воздержись от обмена мнениями с Явиком и от комментариев. Лады?       - Хорошо, Таэл, – кивнула с усилием Тангрис, откидываясь на спинку кресла и пытаясь расслабиться.              Таэла возилась у кухонного стола, распаковывая укладки с пайками и складывая их содержимое на тарелки и блюдца, уже стоявшие на подносах. Иногда она поглядывала, поворачивая голову, на Явика, читавшего с экрана своего инструментрона содержимое кристаллов. Протеанин был сосредоточен и хмур. Командир фрегата чувствовала, что он находит немало дополнительных оснований уже имевшимся у него опасениям и предчувствиям. Тангрис… смотрела куда-то в одну только ей ведомую точку на стене командирской каюты и, казалось, не замечала ничего и никого вокруг.                     Перенеся подносы на стол, Таэла пододвинула их к гостям, села в своё кресло, включила свой инструментрон, приняла файлы докладов и сообщений, написала несколько ответов и распоряжений, отправила.       Оставив экран настольного инструментрона включённым, она пододвинула свой поднос с едой к себе и задумалась, опёршись локтями о столешницу. У неё, как она чувствовала, было не много времени до того момента, как главный друг закончит ознакомление с полученными Тангрис материалами и будет готов принять участие в обсуждении путей выхода из создавшейся ситуации.       Пока Тангрис витала где-то там, довольно далеко от командирской каюты, а Явик, казалось, не видел и не чувствовал ничего, кроме содержимого просматриваемых файлов, Таэла оглядела свою командирскую каюту. Да, маленькая, но всё необходимое для работы и службы – присутствует. Наверное, любой мужчина-землянин, сказал бы, обозрев помещение, что здесь явно чувствуется женская рука. Пусть. Может быть и так. И вот теперь ей, Тангрис и Явику приходится собираться здесь вместе, чтобы урегулировать очередную сложную ситуацию.       Тангрис… прибежала к ней, старшей подруге. Не к командиру фрегата, к своей начальнице, а прежде всего – к подруге, соплеменнице. Более опытной во многих вопросах, хотя… протеане при их долгой жизни весьма прохладно и спокойно относились к растущим цифрам прожитых лет. Только вот Тангрис полюбила – и крепко, искренне полюбила – не соплеменника, а землянина, человека. Казалось бы, вполне обычное явление для представительницы имперской расы, но только вот полюбить Тангрис пришлось через полсотни тысяч лет после того, как Протеанская империя… была уничтожена Жнецами. И теперь протеане уже не во главе, а в тени, они скрываются, они пытаются и стремятся выжить. Не царствовать, не править, а выжить. Пока – выжить. Для начала – найти приемлемую и непременно – уединённую, сложно и трудно достижимую для чужаков планету, затем – высадиться на ней, наладить хотя бы первично, нормальную жизнь, естественно, тщательно замаскировавшись и скрыв своё присутствие на планете от сторонних наблюдателей. А такие «глаза и уши» обязательно сыщутся – мало ли авантюристов среди разумных органиков.                     Таэла вспомнила, как на стихийно организованном собрании выживших протеан, едва только соплеменники узнали о том, что им предстоит покинуть Иден-Прайм и найти пригодную для них изолированную в достаточной степени планету, протеане, все, кто выжил, единогласно избрали её главой управляющего звена колонии. Как Таэла ни возражала, указывая, что ей хватит работы и с кораблём и с экипажем, что ей хватит забот по космической вооружённой охране убежища протеан, её никто не стал слушать. Быстро выдвинули вперёд Тангрис и указали, что именно она, эта молодая протеанка, при необходимости прекрасно справится с обязанностями и нагрузкой командира фрегата «Клинок Ярости». А Таэлу протеане желают видеть непременно и круглосуточно на планете и - только там.       Может быть, они и правы. Действительно, лидер должен быть там, где большинство его сторонников находится большую часть времени. Только вот Таэла до сих пор чувствовала себя только командиром фрегата и командиром подразделения протеан, которому когда-то был отдан однозначный приказ защищать планету, впоследствии названную Иден-Праймом.       Хорошо, что соплеменники признали опытность и уровень подготовки Тангрис. Но тогда… Тогда только Тангрис знала, что она уже полюбила… Полюбила инопланетянина. Полюбила и сделала важный для себя выбор. И теперь прибежала к Таэле, почувствовав угрозу своему союзу с Шепардом и, по понятным, пусть и не всегда озвучиваемым ясно точно и полно причинам, осознав, что в одиночку она с этой угрозой, не наделав всяких разноразмерных ошибок, просто не справится.       Требование сохранять скрытность, незаметность – разумно. Нельзя подвергать выживших протеан опасности преждевременной расшифровки. Если бы не это требование, то можно было бы «подключиться» и Таэле и Тангрис явно. Пообщаться им с той же Стрельцовой, пояснить, показать иденскую базу, корабль. Но… решение принято, выбор сделан. И пусть и решение, и выбор не оптимальны, они уже есть, они существуют и действуют. Хуже всего неопределённость, хуже всего – ожидание выбора. А если выбор сделан и цели определены, а задачи ясны, то остаётся только одно – действовать.       Явик продолжал читать файлы с экрана. Таэла видела, как он мрачнеет. Ему, пожалуй, будет сложнее всего. Он – протеанин, Шепард – человек. Разница рас, разница культур, разница истории, разница, в конце концов, психики и физиологии. Всё разное. И из этого разного Явик пытается, оставаясь на виду, создать, а точнее – помочь образовать некое единство. Такая работа предполагает и решение сугубо личных проблем, которая неожиданно возникла перед Шепардом.       Таэла понимала, что Джон на расшифровку протеан не пойдёт. Не пойдут на это и нормандовцы. Все до единого. Да, они многое знают о протеанах, но расшифровывать их - не будут. Явик… Он им в этом окажет всемерную помощь. А вот как помочь Шепарду…       Долгая жизнь предполагает огромный жизненный опыт. И личный, и коллективный. Потому протеане возглавляли многие союзы рас галактики, во многих занимали ключевые посты, во многих – центральные руководящие позиции. Сейчас всё кардинально поменялось. Протеане скрываются, таятся, не смогут выйти «на поверхность» ещё очень и очень долго. Что делать в таких случаях? Помогать «из тени». И эта вот встреча может быть вполне оценена как попытка помочь тем, кто сейчас определяет очень многое в судьбе Галактики.       Нет, сколько Явик рассказывал о Шепарде, он всегда подчёркивал скромность этого землянина, этого человека. Джон Шепард был бы очень возмущён, узнав, что его считают кем-то, кто определяет что-то существенное в судьбе Галактики в целом или хотя бы – в исследованной её части. Наверное, он так настроен. И потому - имеет основания так относиться к попыткам и преувеличить, и превознести его некие личные заслуги. Тем не менее, он ведь действительно делает многое. Например, он спас протеан. Вот всех их, находящихся сейчас на территории подземной базы и на борту расового военного боевого корабля. Уже за одно это его можно, следуя человеческой традиции, счесть не меньше, чем Спасителем расы. А он, Таэла была в этом абсолютно уверена, никогда не согласится, чтобы его считали кем-то вроде Спасителя. Шепард договорился с разведчиком-Жнецом. О многом договорился. Часть договорённостей, вполне вероятно, осталась до поры до времени известной только Жнецу и Шепарду. Главное, что он сумел договориться с разведчиком, во власти которого – немедленно вызвать войска Жнецов для развёртывания тотальной Жатвы. Тотальной. Да, в разных источниках Таэла читала разные сценарии – то ли Жнецы «выкашивали» все расы разумных органиков, то ли наиболее подготовленные и развитые расы. Последняя Жатва, вероятнее всего, относилась ко второму варианту. Азари – пережили Жатву, саларианцы и некоторые другие – тоже. Эти расы, пережившие Жатву, теперь «рулят», как часто выражаются земляне, многими важными делами в Галактике. Достаточно вспомнить, что азари и саларианцы – несменяемые члены «верхушки» Совета Цитадели.       Раньше… да, возможно, что многие расы переживали Жатвы, а потом уходили из Галактики или гибли по самым разным причинам. И вот теперь… Создалась ситуация, когда в новую Галактику вернулась Старшая Раса. Не Старая, а именно Старшая. Благодаря тому же Шепарду и его загалактическим возможностям и способностям – вернулась. А раз так – земляне, люди, тем более – такие, как Шепард, как нормандовцы. Они заслуживают того, чтобы протеане, оставаясь в тени, помогали им всем своим расовым могуществом, используя все свои возможности и способности. Да, безусловно, Жнецы уже осведомлены о том, что протеане – выжили. И что это меняет? Жнецы - придут. И в этот раз постараются уничтожить протеан окончательно.       Постараются. Только в этот раз протеане – не во главе Сопротивления, а в подполье, в тени. Теперь – время верховенства других рас, которые во времена протеан именовались «молодыми». Среди этих рас были и люди. Теперь пришло время протеанам помочь людям. А это значит – помочь Шепарду, как одному из лучших землян. Помочь. По-разному, но – помочь.              Послышался стук закрываемого инструментрона – Явик закончил ознакомление с материалами, принесёнными Тангрис. Таэла посмотрела на своего главного друга. Тот ответил на её взгляд спокойным коротким кивком. Подтверждает, что готов к разговору. И, вне всяких сомнений, к тому, чтобы решить эту проблему.       Тангрис тоже выпрямилась, «отлепилась» от спинки кресла. Сейчас она напряжена и даже взволнована. Похоже, она понимает, что многое Явику объяснять не придётся. Ни голосом, ни мыслеобразами. Многое предстоит решать только Явику. И – не только здесь и сейчас, но и по дороге на фрегат «Нормандия» и там, на его борту. Явик, вне всякого сомнения, будет думать, будет размышлять, будет выстраивать варианты разговора. И этот разговор не ограничится только «проблемой Светланы Стрельцовой». Этот разговор будет иметь более серьёзный характер. За Стрельцовой стоит Империя, стоит Россия, которая, кстати, весьма прохладно относится и к Альянсу Систем, который в данном случае представляют Шепард и Андерсон, и все нормандовцы, исключая турианцев-Спектров и Явика, и к Британии, откуда родом Джон Шепард.       - Не скрою, мне хотелось бы начать издалека. Когда я читал всё это, - Явик указал рукой на укладку с кристаллами, - я о многом вспомнил снова и снова. В том числе и о том, как я встретился с Шепардом, как у нас развивались взаимоотношения, как я стал своим для обитателей фрегата «Нормандия», а затем – в немалой степени своим – и для иден-праймовцев. Условно, конечно, своим, но, по ряду признаков – именно своим. Меня перестали бояться, опасаться, мной не стали привыкать пугать маленьких детей.       - И с детьми, Явик, у тебя взаимоотношения сложились – на зависть многим родителям, – сказала Тангрис.       - Возможно, – не стал отрицать протеанин. - Я неоднократно явно и неявно… советовал и даже рекомендовал Джону сохранить и даже развить взаимоотношения с Бенезией, я также постарался, чтобы он… не был слишком пессимистичен в оценке своих реальных перспектив во взаимоотношениях с Дэйной. Всё это я делал, понимая, что объединение сил формирующегося Сопротивления будет продолжаться и углубляться. Теперь наступил момент, когда на основе личных взаимоотношений Шепарда и Стрельцовой вырастет новая взаимосвязь между частями этого Сопротивления.       - К Альянсу, структуре проблемной и сложной, присоединяется Россия, как империя, – сказала Тангрис. – Присоединяется, хочу отметить, исключительно на своих условиях и в своём формате. Альянсу придётся с этим смириться, а в целом… Россия останется, как всегда, свободной и независимой. Эта выявленная нами слежка… Вроде бы вполне обычное явление, но здесь она… какая-то чуждая что-ли. Для нашей ситуации чуждая, уточняю.       - Нет, не чуждая, Тангрис, – возразил Явик. – Ты сама сказала, что слежка – обычное явление. А разумные органики склонны действовать стандартно. Не напрягаться, да. Даже, когда впереди – галактическая война, далеко не все разумные органики любят и умеют напрягаться. Тем более, Тангрис, учти, пожалуйста, что речь идёт о том, что слежку осуществляет земной человеческий корабль. И «Нормандия» тоже – земной, человеческий корабль. Принадлежит Альянсу Систем Земли. Да, на его борту теперь – интеррасовый экипаж. Но корабль, в большинстве своём – земной, человеческий. Я помню, что построен он по древнему турианскому проекту, но уточню, что этот проект люди адаптировали и доработали. Да, получился фрегат-прототип, который, уверен, в недалёком будущем будет реконструирован и утратит статус «прототипа», станет обычным кораблём. Слежка… - задумчиво сказал воин древней расы. – Да, слежка. Но, те же земные мудрецы-классики говорили и, причём, весьма доказательно говорили, что на Земле практически не было времён, когда никто из людей ни за кем не следил в масштабах планеты. Помнится, земные классики также говорили, что жить в обществе и быть свободным от общества – нельзя. Вот поэтому Россия и решила последить за «Нормандией» и параллельно – за тем, что происходит на Иден-Прайме. Её право. И её законное, подчеркну, решение. Никакого своеволия со стороны командира «Волги» каперанга Светланы Стрельцовой – нет, – подчеркнул Явик. – Я бы спорил относительно того, что Россия – именно «присоединяется», но… Пусть это будет названо так. В определённом смысле Россия действительно присоединяется и нормандовцам и волговцам предстоит играть в этом объединении первенствующие роли.       - Не желая быть на острие Сопротивления, оба экипажа и оба корабля там, на этом острие, окажутся, – задумчиво произнесла Таэла.       - Да. Именно так, Таэла. Но это – оценочные суждения, – подтвердил Явик. – Мне, например, ясно, что такая сложная и серьёзная страна, какой всегда являлась и является Россия, знала намного раньше и о Жнецах, и о нас, протеанах.       - Её разведка считается экспертами и аналитиками многих рас… одной из лучших среди расовых разведок, – вставила своё слово Тангрис.       - Не только разведка, к счастью, – кивнул Явик. – Россия сильна своим народом, его возможностями и способностями. И она всегда прежде всего заботилась и заботится и, уверен, будет заботиться о своих двух самых основных и единственных союзниках – о своей собственной армии и о своём собственном военном флоте. Именно эти два союзника помогут ей выстоять в войне со Жнецами самой и, при желании, помочь остальным землянам. То, что мы получили ясный сигнал об интересе российских разведывательных спецслужб к происходящему на Иден-Прайме в целом и на борту фрегата «Нормандия» в частности, говорит о том, что Россия подходит к вопросу о войне с «креветками» фундаментально и очень взвешенно.       - Вы, Явик, уверены в том, что если бы Россия захотела, мы бы о слежке… не узнали? – спросила Тангрис.       - И это – тоже возможно, – согласился протеанин. – Главное, что нам дали понять: за нами - следят, о нас - знают и наше поведение и действия… весьма серьёзно отслеживаются. Это, конечно, напрягает, но мы и сами следим за очень многим, происходящим на Идене и вокруг него. Так что в самом факте слежки нет ничего особенного, – сказал Явик. – И потому я считаю, что столь большие и сложные вопросы нам следует пока отложить в сторону, сконцентрировавшись на том, что реально будет иметь значение для нас и для нормандовцев в самое ближайшее время.       - Имперские корабли любых типов никогда не швартовались к Цитадели, – сказала Тангрис, – значит ли это…       - Нет. – Явик посмотрел на старшего помощника командира фрегата. – Нет и ещё раз нет. Изменять своим правилам Россия - не будет. Ей вполне достаточно переводить грузы и пассажиров с кораблей на станцию и обратно с помощью челноков. Ни разу не было случая, чтобы эта технология, до мелочей отработанная имперцами, дала какой-либо сбой. Я хотел бы повторить: Империя – закрытая структура. С жёсткими правилами и чёткими процедурами взаимодействия со всеми, кто вовне. Особенно – с разумными органиками любой расы.       - Материалы говорят… - вставила снова своё слово Тангрис.       - Да, они говорят, что командир имперского разведывательного крейсера «Волга» выполняет приказ своего военного руководства и осуществляет серию работ, позволяющих отслеживать происходящее - как на Идене, так и на «Нормандии». Но при этом в приказе, насколько мне известно, нет ничего, что бы регламентировало чисто человеческие межличностные взаимоотношения. И потому Светлана Стрельцова имеет полное право и все возможности влюбиться в кого угодно из разумных органиков и образовать с ним семью, наладить также взаимоотношения любого другого уровня.       - Имперцы говорят: «сердцу не прикажешь» - встряла Тангрис.       - Они ещё очень много по данному поводу говорят – трудно даже сразу всё припомнить и перечислить. – Явик спокойно относился к проявляемому раз за разом нетерпению молодой протеанки. Таэла тоже воспринимала реплики своего старшего помощника с пониманием. Уловив настроение собеседников, Тангрис продолжила:       - И всё же я верю, что Стрельцова вполне может обойтись без Шепарда!       - Тангрис. Мне прямо сказать или ты сама поймёшь? – осведомилась Таэла, поняв, что Явику сейчас лучше не вмешиваться.       - Что именно? – молодая протеанка подняла взгляд на сидевшую за рабочим столом подругу.       - То, что ты только что сказала взаимоисключающие вещи.       - И почему они взаимоисключающие? – поинтересовалась старший помощник.       - Потому что обычно человек, да и любой разумный органик привыкает с детства отвечать за свои поступки. А в основе поступков лежат решения. И если Светлана Стрельцова руководствуется своим решением…       - Да?! Зовом сердца?! – спросила Тангрис.       - В том числе и этим, – продолжила Таэла, то… вряд ли она будет останавливаться на полдороге.       - Отмечу, Таэла, что Светлана Стрельцова – очень не похожа на других земных женщин, – сказал Явик. – Она, в частности, носит погоны каперанга в свои неполные тридцать лет, когда большинство её коллег такие погоны – да и то не всегда – получают не раньше, чем перешагнут сорокапятилетний рубеж своей жизни.       - Говоря проще, она очень сильна в профессиональной сфере. Но мы-то говорим о личной жизни или… - Тангрис не унималась.       - Вот как раз личной жизни у Светланы-то как раз и не было, Тангрис, – сказала Таэла, с недовольством поглядывая на распалявшуюся всё больше подругу. – Потому…       - И потому ей надо было срочно влюбиться и не в кого-нибудь из волговцев-соплеменников, а непременно в альянсовца и британца Шепарда! – с жаром сказала Тангрис.       - Ну, как говорят люди, когда возникает похожая ситуация, - проговорил Явик, - «так получилось».       - Угум. И вы предлагаете вот так просто сдать ей Джона?!       - Тангрис, что у тебя за словарный запас? – поинтересовалась Таэла. – Что это, в частности, за «сдать»?       - Таэл, она права, – возразил Явик. – В конечном итоге речь-то идёт как раз о том, что Джону придётся «сдаться» Стрельцовой. Заряд энергетики у этой дамочки – любое светило приличной по размерам и наполнению звёздной системы обзавидуется. Своего она - не упустит. Да и, прошу прощения, дамы, воздержание оно как раз и приводит к таким вот всплескам…       - И такие всплески мы склонны принять как смягчающее обстоятельство?! Джон уже, - Тангрис постаралась это подчеркнуть тоном своего голоса, - любим двумя женщинами! В том числе – одной землянкой, человеком, кстати! Которая имеет на него прав гора-а-а-здо больше, чем «повёрнутая» на армейской службе имперка! Да, да, я говорю о Дэйне! Если Дэйна станет женой Джона, официальной и, подчёркиваю, законной, я слова против не скажу, даже если у них будет в очень близком будущем десять детей! А Стрельцова… Ну зачем Джону - такая головная боль, а?! Вполне достаточно ему переживаний за союз с Дэйной после атаки на него со стороны Бенезии. Да, да, той самой азари! Матриарх, а молодость захотела вспомнить, детей от Джона заиметь!… - недовольно пробурчала Тангрис. - Зачем Джону такие сложности, объясните мне, молодой и не слишком умной!       - А что, у Светланы Стрельцовой есть большой выбор в данном случае? – Таэла посмотрела на Тангрис не с вызовом, а вопросительно.       - В каком таком смысле? – не поняла молодая протеанка.       - Она уже влюбилась, Тангрис. Влюбилась в Шепарда. – Явик увидел, как старший помощник заметно вздрогнула. Наверняка упоминание фамилии возлюбленного рядом с вроде бы безличным, а на самом деле очень ясным для Тангрис «она» причинило сути протеанки большие страдания. – Это - уже случилось. Да, она влюбилась в Джона Шепарда, – повторил Явик. На этот раз Тангрис уже не стала вздрагивать, но опустила голову, пряча глаза. – И что? Джона ей запрещено полюбить? Запрещено выйти за него замуж? Запрещено родить от него детей? – Явик смотрел на молодую соплеменницу своим фирменным долгим взглядом. Тангрис ёжилась, но отступать, как понимал воин, не собиралась. – Шепард – такой же землянин, такой же человек, как она. И я не уверен, что Стрельцова готовит именно «кавалерийскую атаку» на старпома фрегата. При всём прочем она - очень рассудительна и умеет держать себя в руках. Если бы не умела – она бы не достигла такого уровня признания, – подытожил протеанин. – Да и сам Джон… - Явик помедлил. – Тангрис, ты же сама знаешь, что ни Дэйна, ни Бенезия так и не вступили на путь реализации стандартного сценария: беременность, дети. Джон не захотел осложнять им жизнь. Почему ты считаешь, что в случае со Светланой он поступит по-иному? Она, эта имперка, вроде бы, во многих «направлениях» послабее, чем Бенезия будет.       - Не знаю, но… Она же - тоже человек! А Бенезия – азари. Несовместимость рас! – выпалила Тангрис.       - Какая-то у тебя каша в голове, Тангри, уж прости, но мы тут все сейчас неофициально, сняв погоны, разговариваем, – ответила Таэла. – Я, как женщина, ещё могу понять твои внутренние настройки, но говорить-то с Шепардом будешь не ты, а Явик. И думается мне, что разговор этот будет не до отлёта фрегата с Иден-Прайма, а после. До этого времени беспокоить Джона подобной тематикой… Небезопасно. Да и - не нужно.       - Тангрис, прости, но я скажу откровенно. – Явик не стал смотреть на молодую протеанку. – Ты сейчас повторяешь нашу общую расовую ошибку, которая привела, в том числе и наряду с другими ошибками, к тому, что мы не устояли перед Жнецами. Ты сейчас считаешь, что можешь определять собственными желаниями судьбы разумных, которые не являются протеанами. Я напомню тебе ещё и ещё раз: Джон Шепард и Светлана Стрельцова – люди. И им и только им обоим следует решать, как строить личные, подчёркиваю, взаимоотношения.       - Да?! Интересно получается! – Тангрис встала с кресла, будучи не в силах усидеть на месте, сделала шаг к рабочему командирскому столу, остановилась, повернулась к Явику. – Получается, что Шепарду можно было иметь достаточно близкие взаимоотношения с землянкой Дэйной. Потом – взаимоотношения, пусть и не настолько близкие - с землянкой Карин Чаквас. Потом – весьма и весьма тесные взаимоотношения со спасённой им Бенезией, принадлежащей к расе азари. А потом… Потом ему, оказывается, возможно иметь такие же близкие взаимоотношения с землянкой Светланой Стрельцовой. Он – один, а женщин – много. Интересно получается!       - Ты не поняла, Тангрис, сказанного мною, поэтому – уточню и расшифрую. Прошу прощения за резкость, но мы, присутствующие здесь, в этой каюте, протеане, в очередной раз упали в пропасть упрощенчества. Мы посчитали, что только наше мнение и наше суждение имеют вес, только наши решения – единственно правильны и обязаны быть выполнены и воплощены в жизнь. Результат, повторюсь – наше расовое исчезновение и исчезновение всех, руководить кем мы вроде бы согласились. Уже это заставляет меня, в частности, признать, что Шепард и Стрельцова имеют право, я подчёркиваю: имеют право самостоятельно без нашего вмешательства решать, как им строить межличностные отношения. Личные взаимоотношения, я подчёркиваю это в очередной раз. Мы, протеане, не можем вмешиваться в это! Единообразие, единомыслие, единоначалие уже один раз погубило развитую разумную органическую жизнь в галактике. И я думаю, что будет крайне опрометчиво давать этому возможность повториться ещё раз. Мы сейчас, к счастью, настроены на то, чтобы победить Жнецов. А для этого нужно разнообразие.       - Ты перечислила, Тангрис, практически всех любимых Джоном Шепардом женщин, – сказала размеренным тихим голосом Таэла. - Ну, разве что забыла о кандидатке в этот список – Лиаре Т'Сони. О ней речи нет, Шепард с ней не встречался и, насколько мне известно, он вообще не желает как-то осложнять жизнь и Лиаре и Бенезии тем, что имеет возможность полюбить и её, молодую азари. Ни одна из перечисленных тобой женщин не стала несвободной, когда Джон Шепард её полюбил. Дэйна, Карин, Бенезия уже доказали, в том числе, уверена, что и самой Светлане Стрельцовой: Шепард не рассматривает женщин любой расы, как средство удовлетворения своих желаний и потребностей – физиологических или любых иных. Он, смею тебя в этом уверить, рассматривает их как цели. Да, да, Тангрис, цели. Но не в том смысле, чтобы подчинить, лишить воли, свободы и права на их собственный выбор и на их собственную жизнь, а цели, к пониманию и прежде всего – к пониманию которых он всегда стремился, стремится и, уверена, будет стремиться до конца своих дней. Он хочет понимать женщин, а понимание – это основа безопасного взаимодействия, безопасного сосуществования и безопасного развития. Он понимает Дэйну, поэтому не желает, чтобы она беременела сейчас, когда до завершения спортивной карьеры у неё осталось меньше десяти лет. Он понимает Карин, «вышедшую замуж за свою работу» и выбравшую в спутники жизни не его, а Дэвида Андерсона. Он понимает Бенезию, которую спас и которая за то, что именно Шепард спас её, готова ещё не один и не два раза «отдаться» ему… Не телесное, а душевное спасение, уточню. Шепард тогда, Тангрис, рисковал своей сутью и восьмисотлетняя… Я сейчас не склонна словесно уточнять её возраст… восьмисотлетняя матриарх по достоинству, полно и точно оценила сделанное Шепардом. Она полюбила своего спасителя, потому что Шепард рискнул всем: своей душой, своей сутью, своим телом для того, чтобы вытащить душу Бенезии из хаскококона. И Шепард понял правильно Бенезию. Он не стал считать, что пожилая азари чем-то ему обязана. Он дал возможность Бенезии вернуться к мыслям о дочери, о муже, о том, что у них всех троих азари, перед такой войной, какой будет схватка со Жнецами, должна быть, наконец, полная семья, где есть мама, папа и ребёнок. Пусть один, но соединяющий пожилых родителей. Дающий им высший смысл жить дальше. Шепард отодвигал раз за разом себя в тень, Тангрис… И Бенезия это очень ценила, ценит и - будет ценить. Да, я помню, – Таэла уловила нетерпение своей подруги, - что Бенезия имела тесные взаимоотношения с Джоном. И всё равно поняла их результат правильно: Шепард не стал осложнять жизнь своей близкой подруге и не стал подвергать её опасности стать матерью… не совсем обычных азари. Так что, Тангрис, твоя горячность и эмоциональность мне лично понятны, но… Шепард вправе сам определять уровень и сценарий своих взаимоотношений с женщинами. И, если Светлана Стрельцова полюбила его, и сам Джон Шепард не против этой любви – кто мы, все трое, такие, чтобы запрещать Стрельцовой любить Шепарда и развивать с ним взаимоотношения по известному сценарию? Да, да, Тангрис, свадьба, беременность, дети. А главное, - Таэла выпрямилась в кресле, - быть рядом. Я напомню, Тангрис, что Светлана Стрельцова – высокопоставленный имперский офицер, командир дальнего разведкрейсера. И она выполняет не свои «хотелки» по поводу установления тесных взаимоотношений с британцем Джоном Шепардом, а приказ о поддержке экипажа и команды «Нормандии». Всесторонней и всемерной поддержке. Долговременной поддержке. Серьёзной поддержке. Так что, прости, Тангрис, но… Быстрого развития взаимоотношений по уже не раз озвученному сценарию ожидать не приходится. Я просмотрела собранные тобой материалы, их просмотрел Явик. Ничто не указывает на то, что Джон Шепард и Светлана Стрельцова забудут о службе, забудут о работе, о долге перед сокомандниками, наконец, забудут. Надвигается очень сложная война. Эту сложность, кстати, мы, протеане, хорошо знаем. Потому я лично считаю, что и до войны и во время войны у Шепарда и у Стрельцовой не будет много возможностей и времени на то, чтобы побыть вместе наедине… У них обоих может не быть даже возможности родить детей. И он, и она знают, у меня лично в этом нет никаких сомнений, что от них обоих потребуют беременность, рождение малышей. Потому я уверена, что их взаимоотношения будут очень долго носить платонический характер. Да, высококлассный, не спорю и не отрицаю этого. Но – платонический. Поцелуи, объятия, маленькие приятные и милые сердцу и душе подарки. Тесное словесное и чувственно-эмоциональное общение – в том числе. А вот скоростного прохождения по известному сценарию… Нет, Тангрис. Этого – не будет. И Джон, как старпом и спецназовец, у которого на руках – ежедневная работа с кораблём и экипажем. И Светлана Стрельцова, возглавляющая экипаж в несколько сотен человек – не последних, кстати, профессионалов в своих областях. Они - не будут приносить интересы работы и службы в жертву сиюминутным личным устремлениям и желаниям. Я уж не говорю о том, что Светлана не сможет часто бывать на борту «Нормандии», а Джон, соответственно, на борту «Волги». И о стоянках на комфортных космостанциях, и, тем более – о стоянках на комфортных планетах - в предвоенный и тем более – военный периоды им обоим предстоит надёжно и надолго забыть. Я не сильна в имперской литературе, но как-то прочла на одном из имперских сайтов Экстранета такие слова: «война – совсем не фейерверк, а просто – трудная работа». И Джон, и Светлана, Тангрис – воины. За плечами у каждого из них – годы сложнейшей высококлассной подготовки. И им не надо объяснять, что сейчас они прежде всего – воины. Да, Джон будет отодвигать Светлану к себе за спину. Потому что он – мужчина, а она – женщина. А Светлана… Я более чем убеждена, что она будет недовольна этим. И будет пытаться встать рядом с Джоном "на острие". Она так воспитана, она так настроена. Она – воин-профессионал. И она хочет быть полезной Джону. А быть полезной для неё прежде всего означает быть рядом. Как сказано в венчальной человеческой клятве: «и в горе, и в радости, и в болезни, и во здравии». И, заканчивая, хочу отметить, Тангрис, что, насколько я поняла, изучив представленные тобой материалы, Светлана – не собирается ограничить Джона. Слежка за «Нормандией» и за работой её экипажа и команды на Идене означает, что Стрельцова собирает детальную информацию. Которая ей нужна для качественного и своевременного выполнения приказа, отданного ей имперским военным командованием. На абсолютно законных основаниях. Ознакомившись с материалами, я теперь убеждена в том, что Россия готовится к войне со Жнецами намного фундаментальнее и качественнее, чем большинство из этой двадцатки стран. Которые считаются и являются членами Альянса Систем. Потому, прости, но… Явику действительно по ряду причин виднее, как и что говорить Джону. И о том, что была выявлена слежка за работой нормандовцев на Идене, и о том, что командир разведкрейсера, фактически возглавляющая это слежение, влюбилась в него, Джона Шепарда. Я, кстати, не могу сейчас даже форму определить, как сообщить Джону о личном интересе к нему со стороны имперки-командира. – сказала Таэла. – Потому, Тангрис, прости, я понимаю твои эмоции и твои чувства, но командовать Явиком и командовать Шепардом я - не буду. Так же я не считаю, что мы, протеане, должны как-то противодействовать установлению и развитию взаимоотношений Джона со Светланой: они оба - взрослые сложившиеся люди и сами в состоянии договориться обо всём, что касается их совместной работы и жизни.       - Ладно, – помедлив, сказала Тангрис. – Я выслушала тебя, Таэла, я выслушала вас, Явик. И многое поняла. Теперь позвольте мне спросить вас обоих. И - рассчитывать получить ответы на несколько вопросов. Вы так чётко расписали неприкосновенность Светланы, что мне стало завидно. Один вопрос, он же первый: а что делать мне, вашей соплеменнице и члену экипажа? Что делать мне с моей любовью к Шепарду? Что делать мне со жгущим меня изнутри ощущением опасности, исходящей от этой самой Светланы Стрельцовой. Я лично сейчас не верю в то, что она не отсечёт всех других женщин от Джона! Вот не верю и всё! Наверное, я слишком молода, но те же люди, например, считают и, вероятно не безосновательно, что это – быстропроходящий недостаток. Я читаю этот протокол-отчёт, бегу к тебе, Таэла и в результате выслушиваю то, что знаю, собственно, и без вашего вмешательства: «сами разберутся». Да, я уверена в том, что Светлана и Джон сами разберутся в своих взаимоотношениях. И убеждать меня в этом дополнительно - не требуется. Но как быть мне, полюбившей Шепарда и вынужденной остаться в тени?! Среди перечисленных здесь неоднократно его женщин нет ни одной, у кого была или будет подобная судьба: быть в тени. Никто из них не будет вынужден скрываться, прятаться, таиться, действовать обезличенно. Никто, подчёркиваю. – Тангрис не садилась в кресло, она ходила из угла в угол командирской каюты. Выпрямившись и стараясь, чтобы руки не висели безвольно, но и не совершали хаотичных нервных движений. – Я пришла к тебе, Таэла, а ты мне прочла фактически, при поддержке Явика, лекцию о том, как хорошо всё будет устроено в жизни Светланы и Джона. Можно спросить? – Тангрис остановилась между креслом, в котором восседал Явик и рабочим командирским столом. – А где я в этом сценарии? Меня там – нет! Там есть кто угодно: нормандовцы, волговцы, иден-праймовцы! Есть практически все женщины Джона, включая даже гипотетическую Лиару Т'Сони. А меня, Тангрис, протеанки, там в этом сценарии - нет! Нет меня там! И, думается, не только потому, что у нас, выживших протеан, существует и, главное, действует запрет на любое проявление нашего существования в нынешней Галактике. Но и потому, что мы, видите ли, здесь, в Галактике, совершенно чужие. И, боюсь, что это проявится с особой силой тогда, когда Явик, - она посмотрела на воина, - появится на Цитадели и вынужден будет расшифроваться. А также - ответить на многие неприятные вопросы. К тому времени вряд ли «Волга» будет составлять с «Нормандией» тандем и летать парой. Но вопросы и проблемы будут множиться, как это принято у землян-имперцев определять, «как снежный ком». Интересно получается: некая имперка Светлана Стрельцова будет иметь и право, и возможность быть рядом с Джоном. Пусть даже и на другом, рядом с «Нормандией» летящем корабле, а я… А я должна буду удовольствоваться тем, чтобы следить за работой нормандовцев издалека. И - изредка видеть Джона Шепарда на экранах в выпусках новостей?! Скажите мне, Таэла и Явик, вы серьёзно считаете, что этого – достаточно для любви?       - Для истинной, настоящей, полной любви – достаточно, – отчеканила Таэла, продолжавшая сидеть в кресле. – Возможно, я воспроизведу не точно по тексту, но вот прочла на одном имперском сайте такое: «Любовь – не вздохи на скамейке. Не серенады под луной». Если ты полюбила Джона, Тангрис, то ты должна понимать, что Шепард не стремится, воспользовавшись этим твоим чувством к нему и своим чувством к тебе удовлетворить свои вполне обычные мужские желания. Он хочет, чтобы ты была свободна и счастлива. А ты, Тангрис, хочешь фактически монополизировать Джона. Люди, кстати, говорят, что «у кого что болит, тот о том и говорит». Ты говоришь, что опасаешься монополизации Джона Светланой. А сама хочешь монополизировать Шепарда. Стать его едва ли не единственной главной близкой подругой. Возможно, что ты его выбрала, но вопрос в том, выбрал ли он тебя в качестве своей единственной? И, прости за резкость и откровенность, – Таэла прямо взглянула в глаза своей подруге, - но Шепард, я убеждена, не отдал предпочтение никому из своих любимых женщин. И тем более - пока что маловероятен тот вариант, что он сделает именно Стрельцову своей единственной под её давлением. Всё дело в том, что такое давление Светлана Стрельцова не будет оказывать на Джона Шепарда. Доказательства этого есть в собранных тобой, Тангрис, материалах. Ты их - не увидела. Но если ты сменишь фильтры восприятия, ты их увидишь и оценишь.       - Возможно, – произнесла негромко Тангрис. – Очень даже возможно.       - Взаимоотношения двоих, как ты прекрасно знаешь, Тангрис, - сказал Явик, - это дело прежде всего этих двоих. Да, ты полюбила Шепарда, он – полюбил тебя. Но, позволь тебе заметить, что мужская и женская любовь – различны. Мужчины не руководствуются эмоциями и чувствами в той же значительной степени, что и женщины. Так захотела эволюция, так пожелала природа. Почему? Зачем? Для чего? Вряд ли мы, разумные органики, когда-нибудь сможем ответить чётко, полно и непротиворечиво на эти непростые вопросы. По той причине, что нам могут очень не понравиться исчерпывающие истинные ответы. Джон Шепард потому и даёт своим любимым женщинам свободу. Потому что понимает, что для них чувства и эмоции – первичны, они нуждаются в них больше, чем любой мужчина. А реальная обычная жизнь – она часто суха, рутинна и даже схематична. Более того – она не предполагает изрядной свободы, столь свойственной тем же чувствам и эмоциям. Да, Джона Шепарда любят многие женщины. И любят глубоко, искренне, полно. В том числе и потому, что он тоже любит их, но любит деятельно. Он их не использует в своих целях и в своих интересах. Он им помогает и поддерживает их. Не словами – делом. Для многих мужчин – это высшее проявление любви. Понятное, к сожалению, не очень многим женщинам. Светлана Стрельцова… Да, она – имперка, офицер, командир, спецназовец, снайпер. Всего этого она достигла в немалой степени за счёт почти полного отказа от личной жизни. То есть практически – от всех и всяких неслужебных взаимоотношений с мужчинами. Ты ведь, Тангрис, не будешь отрицать, что в земных имперских ВКС служат не только столь высокоподготовленные женщины, но и столь же высокопрофессиональные мужчины?       - Не буду, – тихо произнесла Тангрис.       - А значит, Светлана, даже учтя этот профессионализм и эту подготовленность, свела все взаимоотношения, как любят говорить земляне, с «противоположным полом», до исключительно служебного формата. Чему есть немало доказательств в собранном тобой массиве данных. Так, Тангрис?       - Так, – кивнула головой молодая протеанка.       - Реальных близких неформальных внеслужебных взаимоотношений Светлана Стрельцова ни с кем из мужчин не имела все долгие годы сверхнапряжённой армейской службы. И, тем не менее, для волговцев она – единственный общепризнанный командир. Более того, она для них – мама. Скажи, Тангрис, вот ты, офицер, старший помощник, стала бы называть командира сто тридцать пятой эскадры, куда, кстати, был приписан «Клинок Ярости», протеанку-офицера-командира, вот так чётко и постоянно – мамой?       - Н-нет. Точно бы не стала называть, - ответила Таэла, - Комэск… Конечно, она сильна, но… Я бы всё равно не стала. Это… даже для неё - слишком высокое звание.       - Вот, – подытожил Явик. – А Светлана носит это неофициальное и невероятно тяжёлое и обязывающее звание, не будучи замужем и не родив даже одного ребёнка. Почему, спросишь? Потому что волговцы – и не только, смею тебя уверить, волговцы, видят в Светлане не исключительно внешнюю женскую телесную красоту. А прежде всего красоту и полноту духовную, внутреннюю. Армия – это у имперцев такой суровый монастырь, что туда и берут далеко не всех. Конкурс туда – огромный, а берут – не сотни, а только десятки из сотен тысяч. И Светлана в этом армейском аду сохранила себя как личность. Более того, она дарит свою душевную и духовную мощь всем своим сослуживцам. Она их поддерживает так, как может поддерживать только мама. Без всяких там телесно-постельных и прочих сексуально - ориентированных изысков, – резко выразился Явик. – И потому волговцы, прости за уточнение, но они горло любому перегрызут за своего командира. Потому что знают, насколько она сильнее, умнее, развитее и, не буду скрывать, разумнее их всех. Она, кстати, их не привязывает к крейсеру – они сами не хотят уходить. Текучесть кадров, выражаясь канцелярским языком землян, на «Волге» – одна из самых минимальных в разведастрофлоте Империи. И, что важнее, она не препятствует своим коллегам становиться профессионалами.       - Им есть на кого равняться, – тихо сказала Тангрис.       - Так почему же ты считаешь, что установив близкие взаимоотношения с Джоном Шепардом, Светлана Стрельцова будет его ограничивать, в том числе и во взаимоотношениях с любимыми им другими женщинами? Напомню, Тангрис, Светлана Стрельцова только-только полюбила Джона Шепарда, она с ним - не встречалась. Не вступала в личную или служебную переписку. Не виделась по видеосвязи. Не говорила по аудиоканалам. Пройдёт, уверен, немало времени, прежде чем дело дойдёт до близких взаимоотношений между Светланой и Джоном. Если уж Шепард не стал разрушать семью Бенезии и Этиты, становясь то ли сожителем, то ли вторым мужем. Если он не стал усложнять жизнь опального матриарха азари ещё и её беременностью. А об этой детали мы все трое как-то забыли. То к Светлане он будет очень долго, скажу так, относиться чисто платонически. И ей, истосковавшейся по мужскому пониманию, мужскому вниманию, мужской преданности, галантности и всем другим мужским добродетелям, будет очень приятно получить всё это без угрозы быть вынужденной заплатить за такой комфорт непременной беременностью. Для неё, кстати, беременность – это отход от активной командирской деятельности. А я, изучив материалы, теперь уверен, что такой отход для неё – крайне неприемлемый вариант. И если она и решится на беременность от Шепарда, то это будет не вдруг и далеко не сразу. Пройдут, уверен, долгие декады, прежде чем их взаимоотношения достигнут такого близкого уровня. И при этом Шепард будет, в чём я не только уверен, но даже убеждён, уделять всё возможное внимание другим своим любимым женщинам. Нет у меня никаких данных о том, что, установив тесные взаимоотношения со Светланой Стрельцовой, Джон Шепард быстро и полностью забудет тех женщин, кого он любил, поддерживал, помогал. Такое предательство – совершенно не в его натуре, характере и сути, – подытожил Явик. – Прошу прощения, Таэла, но должен остановиться ещё на одном моменте.       - Хорошо, Явик. – Таэла поняла, что её главный друг не хочет затягивать свой спич.       - Этот момент – беременность. Да, для Светланы Стрельцовой это будет встряска. Первенец или первенцы. Всё равно - встряска. Но она пойдёт на это спокойно, потому что будет абсолютно уверена в том, что Джон Шепард её не бросит, не оставит, продолжит оберегать и поддерживать и все девять месяцев беременности. И потом, после рождения детей. Он станет для них, её детей, не просто отцом, а папой. И Светлана, уверен, пойдёт на беременность спокойно. Она, почему-то мне вот так именно представляется, не будет «списываться» на берег даже временно. Не будет передавать крейсер своему старшему помощнику, в профессионализме и подготовленности которого она, как я понял из представленных материалов, абсолютно уверена. Убеждена, что их уровень более чем достаточен для сохранения и корабля и жизней всех членов его экипажа и команды. Она сделает так, чтобы быть все эти девять месяцев на борту своего корабля. Быть, так или иначе, рядом с Джоном. Напомню, Тангрис, что тогда, скорее всего, будет развёртываться противостояние со Жнецами. И возможностей быть рядом и вместе у Джона и у Светланы будет очень немного. Тогда будет нужна мощь всей предшествующей истории их взаимоотношений. К тому же прочнее семейных уз никто из органиков ещё ничего не смог измыслить. Рождаются и распадаются государства, страны, республики, империи, всяческие союзы, ассоциации, федерации. А семья – союз двоих любящих разумных органиков – продолжает жить. Если уже сейчас нормандовцы всё чаще выражают полную уверенность в том, что одиночество фрегата скоро закончится. То скажи мне, Тангрис, разве семейный союз Джона и Светланы – старпома и командира, не будет залогом единства экипажей и команд этих двух кораблей?! «Волга», насколько я знаю – лучший корабль в эскадре и на флотилии. А «Нормандия» - уникальный прототип, который уже участвовал в совершенно реальных боевых действиях против Жнецов. Два таких корабля, два таких экипажа будут рады единству, которое является не показным, а истинным. Основанным на понятных для землян предпосылках. Империя и Британия, знаю, не всегда жили в мире и тем более – в согласии, но ведь это – проблемы не народов, а стран и государств. Люди – что британцы, что имперцы – продолжают встречаться, влюбляться, образовывать семейные союзы, рожать детей, воспитывать внуков. Почему, скажи мне, Тангрис, Светлана, рождённая и выросшая в огромной стране – одиннадцать часовых поясов, только представь себе масштаб территории, будет ограничивать своего главного друга в его праве принести пользу любимым им другим женщинам? Они же не будут с ней конкурировать – им это не нужно. Да, мы, разумные органики, любим совать всё, что видим вокруг, в теоретические рамки, впихивать в схемы, навешивать ярлыки. Светлана и Джон, не буду спорить, очень разные люди, но ведь всегда крайности сходились. И образовывали уникальные единства, уникальные союзы. Которые, в том числе, часто приносили пользу окружающим.       - Давайте подведём некоторые итоги, друзья, – сказала Таэла. – Уверена, что Тангрис выслушала нас со всем вниманием. Она обдумает услышанное. И - многое поймёт.       Молодая протеанка согласно кивнула.                     Командир фрегата продолжила:       - Знаю, что наш разговор был необходим. Тангрис поступила совершенно правильно, придя ко мне и попросив помощи. Да, она увидела в назревающей ситуации обнаруженной слежки за нормандовцами угрозу для своих взаимоотношений с Джоном Шепардом. Вполне реальную, осязаемую угрозу. Увидела, почувствовала и пришла за советом и за помощью. Действительно, Светлана Стрельцова – сложный и неоднозначно воспринимаемый другими разумными органиками человек. И Джон Шепард – тоже сложный и неоднозначно воспринимаемый теми же разумными органиками человек. У Светланы и у Джона есть право полюбить любого разумного органика, но это совершенно не означает, что они обязаны будут выйти замуж или жениться на всех своих избранниках и избранницах. Если Светлана желает стать единственной для Джона, что-ж, это - вариант. Пусть и звучит это её желание весьма резко. И потому – вызывает вполне понятные опасения, которые и побудили Тангрис придти ко мне и выказать озабоченность. Если же посмотреть глубже, то станет ясно, что ни Светлана, ни Джон не будут вредить ни друг другу, ни другим, уже связанным с ними глубокими и тесными чувствами и взаимоотношениями разумным органикам. Потому будет действительно лучше поставить в известность Джона Шепарда. И в части, касающейся открытия факта осуществления слежки за нормандовцами и их работой на Иден-Прайме со стороны экипажа имперского разведкрейсера. И в части, касающейся влюблённости в Шепарда командира этого разведкрейсера Светланы Стрельцовой. Уверена, что в части обнаружения факта слежки надо будет поставить в известность командира «Нормандии» Дэвида Андерсона, что, Явик, конечно же, сделает. В остальном, полагаю и уверена, что Явик поговорит с Шепардом откровенно. И этот разговор послужит основанием для того, чтобы Шепард самостоятельно принял многие важные решения. Мы, конечно, все трое, можем предполагать, какие решения он примет, но важно то, какие решения он действительно примет и как эти решения будут реализованы. А их реализация – дело не одного дня, не одной декады и не одного месяца. Если речь действительно идёт о том, что рядом с «Нормандией», кораблём разведки ВКС Альянса Систем, встанет весьма скоро, по космическим меркам, имперский дальний разведкрейсер, то это, уверена, очень положительный факт. Это – необходимость, которая облегчит работу нормандовцев. И даст возможность землянам понять, что времена всяких отдельных узких объединений внутри одной расы отошли в прошлое. Сейчас нужно единение всех этих альянсов, союзов и иных ассоциаций во что-то всеобщее. Раса землян должна выступить и, я теперь уверена, выступит единой силой против Жнецов. Не единственной, а единой. И, если объединение двух экипажей и кораблей будет подкреплено семейным союзом старпома фрегата и командира крейсера – это позволит убедить очень многих разумных органиков. В том, что союз этот – не временное явление, а то, что стоит определять как весьма постоянное и неизменное. Полагаю, что эти собранные материалы Тангрис откопирует для Явика. И они будут предоставлены Шепарду и Андерсону, как старшим офицерам фрегата «Нормандия».       Молодая протеанка и протеанин кивнули почти одновременно.       - Мы почти забыли о еде. Давайте прервёмся и поедим, а потом… Потом вернёмся к другим нашим заботам и работам. – Таэла не стала улыбаться, но ясно почувствовала: ситуация разрешилась безопасно и чётко.              Содержимое пайковых контейнеров трое протеан поглощали молча. Таэла отмечала, что Явик не смотрел на Тангрис, она не смотрела на него. Былого напряжения, желания противоречить в молодой протеанке больше не чувствовалось. Тангрис обдумывала услышанное и нечасто, но поглядывала на Таэлу.       Пусть. Тангрис – молода, она полюбила землянина и решила, что для этой любви есть угроза. Хорошо, что она не стала действовать самостоятельно. Не стала добиваться связи с Шепардом – аудио, видео, всё равно. Не стала говорить с Джоном слишком уж эмоционально и чувственно. Вряд ли ему, старшему помощнику командира корабля, поглощённому валом предотлётных проблем, удалось бы вот так сразу, с ходу понять, что хочет ему сказать молодая влюблённая протеанка. Да, Тангрис угораздило. Ладно там соплеменник, а она отдала своё сердце землянину, человеку. Да, необычному, мощному, цельному человеку, у которого оказалось слишком много влюблённых в него женщин.       Всё же старые протеанские имперские протоколы и рамки продолжают действовать. Вот и Тангрис их не избежала. Может быть, в отрыве от Джона, эти настройки и будут безопасны, а вот рядом с ним… Вряд ли. Потому… Хорошо, что вовне будет действовать только Явик. Он сумеет поговорить с Джоном. Сумеет объяснить ему страх и беспокойство, проявленные Тангрис. Шепард, очень вероятно, почувствовал их на своём уровне восприятия. Не мог не почувствовать. А значит… Он постарается переговорить с Тангрис. О многом. И перед отлётом и после ухода корабля с Идена. Такие возможности есть и у нормандовцев и у волговцев. Даже если это будет только обмен шифрованными текстовыми сообщениями.              Таэла отвлеклась, снова обратилась к своему инструментрону. Прочла несколько файлов, задумалась, подозвала взмахом руки Явика. Тот вчитался, обменялся понимающим взглядом с подругой.       - Такое дело, Тангрис, – сказала Таэла. – Получена новая информация. Подойди. Просмотри. Это как раз по проблеме «Стрельцова и Шепард».       Молодая протеанка подошла к командирскому столу, склонилась над экраном настольного инструментрона.       - Получается, что я… Опередила события? – спросила она, посмотрев на Таэлу.       - Получается, что так, Тангри, – подтвердила командир корабля. – Но ты сделала очень хорошо, что отследила эту ситуацию. Фактически, можно утверждать, что ты поймала эту ситуацию в самом начале.       - И… - осторожно сказала молодая протеанка. – Я… напрасно…       - Нет, не напрасно. Сейчас нет необходимости Явику вот так сразу разговаривать с Шепардом именно о деталях, - ответила Таэла.       - Можно будет сказать «в общем»? – уточнила Тангрис.       - Да. – Явик перечитал содержимое новополученных файлов. – О слежке со стороны «Волги», выполняющей, кстати, официальный и законный приказ командования, я поставлю в известность Андерсона сразу, как только прибуду на борт фрегата-прототипа. Обо всём остальном, думаю, я переговорю с Шепардом «двумя частями». Сейчас я чётко обрисую ему ситуацию в общих чертах. А позднее, думаю, что уже после отлёта с планеты и выхода «Нормандии» на курс к Цитадели, когда будет ясно, сколько времени займёт путь к центральной станции галактики, я переговорю с ним более подробно. Незачем сейчас старпома «грузить» излишней информацией. У него и так предотлётных забот – хватает, – подчеркнул Явик.       - С этим вариантом я – соглашусь, – сказала Тангрис. – Спасибо, Явик. Думаю, что…       - Я перегружу всю информацию с обновлениями по ситуации, Явик. Как только – так сразу, – подтвердила Таэла, поняв, куда клонит её помощница. – По кодированному каналу, конечно, так что у тебя будет возможность подготовиться ко второму разговору с Шепардом.       - Согласен, – протеанин выпрямился. – Тогда…       - Оригиналы всех этих записей, - Тангрис указала рукой на укладку с кристаллами памяти, – есть в информационном хранилище корабля. Так что… Берите эту укладку, Явик и…       - И что, копировать не будешь, создавая резерв? – усмехнулся Явик, чувствуя, как ситуация начинает разряжаться.       - Нет. Не буду. Я… честно сказать, думала, что всё будет очень быстро. Но… Если Шепард придерживается «правила неспешности» и не будет форсировать развитие событий... То вполне можно обойтись «двумя частями», а не сразу вываливать на старпома всю деталировку, – сказала Тангрис. – Эта укладка… Она – ваша, Явик. Знаю и понимаю, что вам тоже надо будет посидеть и подумать над её содержимым. Такой разговор… Сразу вот так даже за несколько часов не подготовишь.       - Иными словами, ты, Тангрис, удовлетворена? – насторожённо спросила Таэла.       - Да, – мотнула согласно головой молодая протеанка. – Вот, пытаюсь освоить человеческие привычки. Не всегда «в тему» попадаю…       - Попрактикуешься – будешь попадать точнее и лучше, – улыбнулась командир фрегата. – Тогда сделаем так, как решили. «Две части» разговора, немедленное сообщение Андерсону о слежке с борта «Волги» и обзорное уведомление Шепарду о назревающей личной ситуации.       - Некоторую информацию… - начал Явик.       - Да, да, я помню, – согласилась Таэла. – Вот и поможешь мне отсортировать кристаллы, Яв, – она выразительно посмотрела на своего старшего помощника.       - Да, да, я поняла. Удаляюсь. – Тангрис направилась к двери.       Явик отметил, что теперь в ней нет раздражения, возмущения, недовольства. Она, конечно, не успокоилась полностью, но… Уже не натянута струной.       Молодая протеанка вышла из командирской каюты.              - Понимает всё она. Только выбрать – не всегда точно может, – сказала Таэла, глядя на закрытую Тангрис входную каютную дверь.       - Да. Этому учиться надо. Вот она и учится. А учёба – это труд, – подтвердил Явик, собирая все лежащие на столе кристаллы памяти в укладку. – Сортировать будем?       - Будем, – поправила главного друга Таэла. – Тангрис… понимает, что нам с тобой надо побыть наедине. До отлёта кораблей - мало времени остаётся.       - Да уж. – Явик пододвинул своё кресло поближе к тому, в котором продолжала сидеть Таэла. – Сложный разговор у нас троих… получился.       - А уж - какой сложный разговор у тебя, Яв, впереди, – подтвердила Таэла. - Тот, что с Джоном… Одна вводная часть… чего стоит.       - Уверен, что Шепард уже кое-что - чувствует. Слабо, смазанно, но – чувствует, – проговорил Явик, садясь в своё кресло. – Тангрис, она - молодец. Заставила нас обоих о многом задуматься. Её беспокойство, её опасения – не беспочвенны.       - Да. Вариативность выбора. Иногда выбор может быть благом, иногда – проклятием, – задумчиво сказала Таэла. – Давай пересядем на диван, Яв. Кресла – это хорошо, но уж очень официально, – усмехнулась она.       - Давай. И я приглушу свет. Официоза будет ещё меньше, – улыбнулся Явик, помогая подруге встать.       - Согласна, Яв. – Таэла первая уселась на диван, с интересом наблюдая, как Явик подошёл к настенному пульту. Вскоре командирская каюта погрузилась в полумрак. Неяркий единственный софит освещал только место, где стоял диван.              Явик тихо присел рядом с подругой. Говорить ни о чём не хотелось, не было желания обмениваться мыслеобразами. Разговор и его предыстория заставляли задуматься о настоящем, а ещё больше – о будущем.              Через час с небольшим Явик покинул командирскую каюту. Ему предстояло вернуться на фрегат.       Выходя из периметра базы, протеанин набрал на своём наручном инструментроне запрос и получил сообщение, что челнок с «Нормандии» прибудет к первой археоплощадке через тридцать минут. Рейс – внеплановый, по распоряжению командира земного корабля.       Подъём на поверхность не занял много времени. Присев на раскладной стул у выхода из шатра, Явик стал ждать прилёта кораблика.       Тридцать минут вроде бы и немного, и достаточно. Протеанин не обращал сейчас внимания на то, что сейчас: утро, день, вечер или ночь по иден-праймовскому счёту времени суток. Он вспоминал, как вместе с Таэлой сортировал в укладке кристаллы памяти, как касался её рук – вроде бы случайно, но… это было так приятно… Наверное, правы те мудрые, которые раз за разом не устают говорить, что каждому разумному нужен кто-то, кого можно любить. Можно, а не нужно. Любовь не должна быть вынужденной. Таэла… радовалась возможности побыть рядом с Явиком. Не было необходимости обмениваться мыслеобразами, не было необходимости говорить о чём-то вслух. Надо было… быть рядом друг с другом.       Таэла переживала, очень переживала из-за приближения момента отлёта кораблей с Иден-Прайма. Казалось бы, чего особенного? Она – пилот, профессионал, воин. Командует кораблём и экипажем не первый год. Всё так, но… вокруг – не территория Протеанской империи, война не идёт, а только приближается и первую и вторую войны разделяют, страшно даже для долгоживущих протеан подумать – пятьдесят тысяч лет. Всё это заставляет Таэлу… нервничать гораздо сильнее, чем она, как был убеждён Явик, нервничала бы, будь ситуация реализована пятьдесят тысяч лет назад. Сейчас вроде бы многое проще и… многое – сложнее.       У Таэлы впереди – трудный полёт под полной маскировкой, а когда выжившие протеане найдут планету – огромная работа по организации колонии… Да, её, старшего офицера, к этому готовили. Армия – всегда и у любой расы - очень автономный институт. По-другому - нельзя. Только вот… душа и сердце разумного органика остаются прежними. Мягкими… и очень ранимыми.       Явик отмечал, что с каждым часом, приближающим момент отлёта, Таэла осознаёт всё острее, всё глубже и всё полнее, что, собственно, произошло. А произошло то, что она – выжила. И - выжил Явик. И - выжили многие другие протеане. Раса… получила возможность возродиться спустя полсотни тысяч лет… Страшная, невообразимая цифра, ставшая реальностью. Ставшая фактом. Таэла свыкалась с происшедшим, осваивалась в этом мире, где протеане – уже не верховная, уже не имперская раса, а раса, обречённая на десятилетия скрытной жизни. Десятилетия, не меньше. И потому ей… очень не хочется терять Явика. Обязанного уходить во Внешний Мир, обязанного действовать вовне. Ей понятно, что Явику сложно совмещать два мира, но… Ей - ещё сложнее. Многое теперь нужно будет пояснять своим соплеменникам. Очень многое придётся менять. И старые имперские «установки» - в первую очередь. Не все, конечно, но – многие.       Тангрис – тоже сложно. Она первая… получила такой шанс. И… вынуждена смириться с невозможностью сразу появиться у нормандовцев. Появиться и встать - очень надолго - рядом с Шепардом. Если бы ситуация была несколько другой… можно было бы позволить ей расшифроваться, но – нельзя. Пока, во всяком случае – нельзя. Таэла права – с Тангрис ей придётся проводить и воспитательную и разъяснительную работу. Иначе молодая протеанка может наделать ошибок, которые сейчас недопустимы.       Каждая минута, каждая секунда для очень многих разумных органиков сейчас, как понимал Явик, приобретает особую ценность, особое значение. Воин древней расы вспоминал, как он шёл из командирской каюты «Клинка Ярости» и перебирал в укладке кристаллы. Перебирал потому, что к этим кристаллам прикасались пальцы рук Таэлы. Он уверен в том, что Таэла почувствовала это и… наверное, ей было приятно. Один из последних «приветов» выживших протеан своему соплеменнику, отправленному работать, служить и… чего скрывать-то – жить в Большой Мир. Неизвестно ещё, когда ему удастся вернуться к своим сородичам. Да, вернуться очень хочется, но… Теперь предстоит ждать, когда выжившими протеанами будет найдена приемлемая для них планета, когда там возникнет устойчивая и вполне обустроенная колония. И только тогда можно будет думать о том, чтобы снова увидеться с Таэлой и с остальными выжившими. А пока… только кодированная, глубокозашифрованная связь. Да, надёжная, но… редкая.       Тангрис… нервничает. Молодость – вряд ли для протеан это – быстропроходящий недостаток. Слушая протеанку, очень озабоченную перспективой конкуренции с женщиной-землянкой, Явик не мог отделаться от мысли, что в минуту приходится теперь втискивать даже больше, чем можно было втиснуть в эпоху расцвета Протеанской Империи. Может быть, конечно, это – чисто субъективное мнение. Но… жизнь через пятьдесят тысяч лет стала… Насыщеннее и плотнее. События развиваются быстрее… Далеко не все разумные органики, как убедился Явик, свыклись в полной мере с мыслью о приближающейся галактической войне. Очень многие считают, что до неё ещё очень далеко… Как минимум – несколько месяцев. Тангрис почувствовала угрозу своим взаимоотношениям с Шепардом и… Постаралась приемлемо для соплеменников проявить свою озабоченность вовне, прибежала к Таэле. Да, теперь, как часто говорят земляне, «бал правят» короткоживущие расы. Для которых – сто-пятьсот лет – огромный срок. А тысяча – восемь тысяч лет – практически вечность.       С разной скоростью и с разной полнотой развиваются события. И не всегда желания разумных органиков помогают этим событиям развиваться быстрее или медленнее Сейчас, ожидая прибытия нормандовского челнока, Явик понимал, что влюблённость Стрельцовой в Шепарда будет развиваться и это займёт много дней. Протеанам удалось отследить этот процесс в самом начале, но… Для Светланы он будет иметь другие временные рамки и будет, конечно же, восприниматься по-иному. Пройдёт несколько дней - и Стрельцова почувствует, что влюбилась. Со всей возможной определённостью. Хотя, как доказали материалы, собранные Тангрис, подсознание Светланы уже «зацепило и потянуло» Шепарда намного раньше.       Ничего удивительного в этом нет – с материалами, позволяющими спланировать работу экипажа и команды разведкрейсера каперанг всегда знакомилась заранее. Так сказать, заблаговременно. А когда знакомишься с материалами, возникают всякие мысли. Часть из которых «отрабатывается» прежде всего чутким подсознанием.       И результаты – не замедлят. Тем более что разведкрейсер уже не первую декаду находится в полёте, выполняет, кроме слежения за «Нормандией» и Иден-Праймом, ещё и ряд других больших и сложных задач. Сейчас протеанин был убеждён: даже если Светлана Стрельцова совершенно равнодушно и спокойно смотрела форматки личных дел членов экипажа фрегата-прототипа, её подсознание уже отрабатывало десятки версий. Устойчивая психика спецназовца и пилота (а у Стрельцовой – именно такая психика) не склонна бить тревогу по мелким поводам. Подсознательные реакции - не всегда острые и чёткие. Да и время подсознанию тоже нужно, чтобы разобраться в вале сигналов и критериев. Здесь - можно не спешить, не требуется мгновенного реагирования. Вот и получается, что Стрельцовой ещё предстоит понять, в кого и насколько глубоко она, наконец, влюбилась.       Можно было бы, конечно, посчитать, что протеане опередили события, но… Им-то, живущим несколько тысяч лет, хорошо известно, что жизнь - на редкость стандартная штука. Потому-то у многих рас есть целые философские школы, утверждающие, что на самом деле у жизни нет никакого смысла, приемлемого для понимания разумным органиком. Смысл своей жизни придают сами органики. И – никак иначе. И потому… Протеане только «ухватили» уже начавший развиваться подсознательный процесс. И определили, что он приведёт к совершенно определённым результатам. В данном случае Светлана Стрельцова стопроцентно влюбится в Джона Шепарда. А дальше… Дальше - стандартный вариант сближения двух разумных органиков. С очень вероятным успехом развития взаимоотношений. И итогом в виде крепкой семьи и уникальных, без всяких скидок и преувеличений, детей.              В проёме входа в шатёр сверкнули указатели посадочной площадки – приближался челнок.       Явик встал, поправил наспинную укладку, подхватил оружие и покинул шатёр, направляясь к опускавшемуся кораблику.       Поднявшись в салон, он жестом руки поприветствовал дежурного водителя. Сел в кресло, пристегнулся и вернулся к размышлениям, не обращая особого внимания на то, что происходит за стёклами иллюминаторов салонных дверей.       До фрегата – двадцать пять минут полёта, протеанин не будет просить пилота ускорить полёт или полететь по сильно спрямлённому маршруту.       Приближается отлёт с планеты и сейчас… Хочется о многом подумать спокойно.       На фрегате, даже во вполне хорошо изолированной собственной каюте. Там уже покоя не будет. Потому что… Потому что скоро Иден-Прайм и всё, что произошло на нём с «Нормандией», «Клинком Ярости» и протеанами, станет историей.       Когда-то давно наставники, учившие Явика житейским премудростям, пояснили молодому протеанину, что, несмотря на однообразность, жизнь разумного органика глубока, полна и многогранна. Только от самого конкретного разумного органика зависит, насколько она будет многолика.       Казалось бы, простой вопрос: многожёнство. Но здесь многое зависит от установок конкретной личности. Например, тот же Шепард. Он, как понимал Явик, сторонник моногамии или как это ещё у землян ныне называется, когда жена – единственная. О такой достаточно чёткой и глубокой настройке знают медики Альянса, знает Чаквас, знает Андерсон, знают многие нормандовцы. Необходимое знание для понимания и нормального общения. Только вот если бы Шепард был обычным армейцем, без всяких там спецназовских рангов. Тогда бы это было определяющим. А он – "эн-семёрка". Подготовка - специфическая, позволяющая менять «программы» жизни в очень широких пределах. Потому-то Шепард любит очень многих разумных. По-разному любит, но – любит. Именно любит, а не только хорошо ко многим разумным органикам относится. Потому-то у него сейчас широчайший выбор… И он этим выбором умеет пользоваться безопасно для субъектов этого выбора, проще говоря – для женщин. Шепард традиционен – сексуальные отношения с лицами мужского пола его не привлекают. Дэйна – первая любовь Джона, вполне могла уйти от него, едва детский дом остался позади. Не ушла. Осталась рядом. И… Вполне могла стать матерью его ребёнка. А потом – и официальной законной женой. Она практически является невестой Джона Шепарда. Неформальной, но именно её альянсовцы-земляне числят в качестве первоочередной кандидатки на позицию супруги высококлассного спецназовца.              Тангрис вернулась в Центральный Пост. Дело – прежде всего, а она и так немало времени отсутствовала. Хорошо ещё, что корабль стоит на планете. В полёте отсутствие в посту старшего офицера вообще недопустимо и… Много неприятного могло бы произойти.       Сейчас, сидя в бронекапсуле пилотского кресла, молодая протеанка думала о Шепарде.       Да, она испугалась возникшей и, что особенно важно, очень остро и чётко воспринятой, понятой и осознанной ею самой перспективы.       Стрельцова, эта женщина-землянка… Явик прав, она – мощна… И вполне сможет отодвинуть протеанку от Джона… И… Тогда можно будет надеяться только на то, что Джон сделает правильный выбор и не оттолкнёт от себя, её, Тангрис. Ведь одно дело – простое общение, а другое – семья и дети. Да, со Стрельцовой у Джона получится легче и быстрее. Там, конечно, тоже сложностей будет предостаточно… Но, главное, что и Светлана и Джон – люди, они не принадлежат к разным расам… А она, Тангрис… Мало того, что не человек, да ещё и… насекомое. А у людей, насколько понимала протеанка, весьма прохладное отношение к насекомым вообще и к жукам в частности. Вот даже с птицемордыми турианцами у людей ничего не получается в смысле детей и секса. Такого экстрима, чтобы получилось… Нет. Таких данных не было за все тридцать лет взаимодействия. Да, простые эмоционально чувственные взаимоотношения между мужчиной-человеком и женщиной-турианкой – таких примеров, в том числе и очень высокоуровневых – предостаточно. А вот детей и семьи… Увы, слишком разные расы, слишком разная биология. Хорошо ещё, что протеане… Не относятся к числу тех рас, у которых с людьми будут непреодолимые проблемы в сексуальных отношениях… Всё равно, нельзя недооценивать разницу в расовой принадлежности.       Тангрис думала о своей непохожести на Джона и… Ей было так больно и обидно, что она едва сдерживалась… Нет, нельзя второй раз покидать Центральный Пост. Надо отсидеть, отработать полный срок своей вахты. Скоро, очень скоро корабль уйдёт с этой планеты и тогда… Тогда придётся вспомнить о службе в полной мере. Тогда уже нельзя будет допускать вольности. Неизвестно ещё, сколько времени придётся летать по Галактике, искать пригодную для основания колонии планету… У Таэлы, как знала Тангрис, есть намётки, но она в этом смысле скрытна до невозможности – даже ей, ближайшей подруге и первому помощнику, не намекнёт никогда заранее. Может быть она и права… Незачем волновать выживших протеан. Незачем заранее беспокоить всех, провоцировать обсуждения, разговоры, раздумья.       Надо… Надо летать. Надо понять, что нескольким десяткам протеан удалось выжить. С этого небольшого количества начнётся старт расы в других условиях. Начнётся её выживание в условиях приближающейся новой галактической войны с прежним врагом. Явик… Он так боялся, что не выживет ни одна молодая протеанка, как говорят люди, «детородного возраста»… Так боялся… И он так рад, что выжила не только Таэла, но и другие молодые протеанки. Значит, раса может возродиться.       Главное – найти планету, главное – основать колонию. Скрытую, замаскированную. Нельзя допускать, что придётся беременеть и рожать на борту «Клинка Ярости». Да, корабль вмещает гораздо больше разумных органиков, чем их сейчас на его борту, но… Надо найти планету. И уже тогда озаботиться резким увеличением численности расы.       Подумав об этом, Тангрис поняла, что Шепард сможет настоять на том, чтобы молодая протеанка вышла замуж и родила ребёнка, многих детей не от него, а от своего соплеменника. Да, это будет… привычнее. Но… что делать с чувствами? Соплеменника предстоит ещё выбрать и полюбить, а она уже выбрала и полюбила землянина, человека.       И разлюбить его она – не хочет. Нет у неё желания разлюбить его, хотя она, протеанка, может заставить себя это сделать. И ей не хочется заставлять себя. Она не чувствует, что должна разлюбить Шепарда. Она его любит. И знает, что и он её любит. Должно, конечно, пройти время, чтобы их обоюдные чувства развились и оформились. Но уже сейчас ей предельно ясно, что она любит его, а он любит её. Эта любовь - больше, выше, глубже, сильнее той любви, какую Джон Шепард привык дарить совершенно безвозмездно окружающим разумным… Она… Она другая, эта любовь. И в то же самое время, она, эта любовь – порождение той обычной любви… А значит, эта любовь – естественна.       Таэла, наверное, хорошо понимает, что её подруга не сможет вот так сразу забеременеть от соплеменника. Даже если она полюбит своего сородича, она не сможет вот так сразу уйти «в запас» по беременности и родам. Тем более, если Таэла назначит её командиром «Клинка», а сама… останется на планете, где будет руководить колонией. Беременная командир корабля… очень уязвима. А корабль у протеан пока что… к сожалению… единственный. Других - нет. Другие корабли ещё предстоит создать. На это уйдёт немало времени, не говоря уже о ресурсах. Так что…       Думая об этом, Таэла гнала от себя любые мысли о необходимости полюбить соплеменника и родить от него, а не от Джона Шепарда, детей. Сейчас ей хотелось любить именно человека-землянина и больше пока что никого. Она не чувствовала в себе достаточно сил, а главное – решимости совместить две любви к разным разумным органикам. Как же всё же много навалилось на неё за последнее время. Поневоле подумаешь, что имперские времена, когда протеане много и напряжённо работали, мало отдыхали – вернулись.       Надо работать. Предотлётное время – сложное. Тем более, когда предстоит вскрывать толщу породы силой двигателей и прочным корпусом корабля. Таэла посмотрела на индикаторы пульта и заставила себя отодвинуть любые «неслужебные» мысли как можно дальше.       Таэла придёт в Центральный не скоро… Надо работать.              Явик ощущал приближение фрегата. Как когда-то он ощутил, что на этой планете находится живой Жнец… Острое, сложное было ощущение. И вот теперь… Эти ощущения вернулись. Потому что впереди – война со старым врагом. С этими полумашинами, которые уже один раз уничтожили почти всю разумную жизнь в Галактике. Тогда, когда во главе «пирамиды управления» стояли протеане.       Протеанская империя пала… Но, наверное, судьбе было угодно, чтобы протеане… выжили. Неизвестно, можно ли теперь назвать это чудом, но… выжили. Думать о том, что было бы, если бы Шепард не ощутил под толщей песка и камней маяк саркофага… не хотелось. Собственно, думать тут нечего – ясно же, что ресурс автоматики саркофага не беспределен. Рано или поздно Явик бы умер. Как умерли многие его соплеменники в тех саркофагах в залах подземной базы. А сколько умерло их в подземных уровнях базы, в тех, наглухо теперь изолированных?…              «Челнок–два – на подходе к кораблю, – доложил по громкой связи вахтенный офицер. – Техникам дежурной смены – приготовиться к приёму и обслуживанию прибывающего челнока».       Бенезия, стоящая у одного из панорамных дисплеев, встрепенулась. Не так давно она закончила очередной сеанс медитации – пожилой азари это было необходимо делать регулярно. Требование возраста, ведь воспоминаниям и соответствующим размышлениям тоже нужно предоставлять возможность доступа к сознанию…       О том, что на этом кораблике, который через несколько минут совершит посадку в ангаре, возвращается Явик, матриарх азари уже знала – из этого факта никто из нормандовцев не делал секрета. Встречаться с протеанином Бенезии не хотелось и азари, отойдя от гаснущего панорамного экрана – иллюминаторы «Нормандии» по-прежнему были закрыты бронекрышками «по-боевому», направилась в трюм, где теперь располагалось достаточно удобное стрельбище.       Андерсон распорядился – и в одном из техзалов, где до этого времени редко бывали даже инженеры, в проходе было устроено стрельбище, позволявшее практиковаться в боевой стрельбе. Сегодня запланирована очередная тренировка и время, выделенное вахтслужбой корабля для занятий матриарха, приближалось. Не хотелось терять ни минуты из этого времени.       Бенезия поспешила войти в шлюз, ощутив, что челнок уже подхватили «лапы» причальной системы «Нормандии».              Поблагодарив водителя, Явик сошёл по трапу на палубу ангара и сразу направился к шлюзу. Предстоял разговор с Андерсоном.       - Командир. Явик беспокоит, – воин древней расы, ещё идя по коридору, связался по аудиоканалу с «первым после бога». – Прошу разрешения подойти в вашу каюту. Есть информация, требующая решения.       - Хорошо, Явик. Приходи. Жду, – коротко ответил Андерсон, переключая каналы.       Выключив спикер, Явик свернул к лестнице, поднялся по ней на другой уровень и по коридору неторопливо подошёл к двери командирской каюты.              - Проходи, Явик, садись. – Андерсон поднялся из-за стола, подождал, пока Явик усядется в одно из свободных кресел, прошёлся по каюте, отметив, что автоматика закрыла и заперла входную каютную дверь.       - Дэвид. – Явик выложил из укладки несколько чипов. – Здесь – информация. Перехвачена и получена системами слежения нашего корабля. Если коротко – то мы попали под «колпак», – сказал протеанин.       - Надеюсь, не Жнецов? – спросил Андерсон, беря чипы и вставляя их один за другим в прорези читального аппарата.       - К счастью – нет, – спокойно ответил Явик. – Но дело - осложняется. И – очень осложняется.       - Империя. Россия, – произнёс Андерсон, просматривая файлы. – Что-ж. Этого следовало ожидать. Двадцать стран подписали Соглашение об образовании Альянса. Наши политики пытались втянуть в орбиту Альянса и Россию. Но… в очередной раз это не удалось, – задумчиво сказал командир корабля. – Россия, в отличие от стран Альянса Систем, не подписала и Фариксенские соглашения. Так что… у неё предостаточно и дредноутов, и крейсеров, и фрегатов. И один из крейсеров получил приказ следить за нами. В комплексе других задач разведки пространства Галактики, но ведь получил. – Андерсон встал, подошёл к иллюминатору, закрытому бронезаслонкой, остановился. – Думал я об этом. Что-то скреблось в подсознании. А может – и в сознании. Не знаю. Сложно всё это… Неудивительно, что имперский дальний разведкрейсер получил приказ на слежение за «Нормандией» и за всем, что связано с фрегатом-прототипом, – он помедлил. – А связана с ним прежде всего работа нормандовцев на Идене. Россия не «зевнула» замолчавшую планету. Её разведка – одна из лучших, существующих у народов Земли. Одна из лучших, – повторил Андерсон, возвращаясь к рабочему столу и опуская взгляд на экран. Пальцы командира корабля коснулись сенсоров, заставляя файлы пролистываться. – Да. Слежение. С перспективой… Ты прав, Явик. С перспективой объединения усилий экипажей двух кораблей. Думаю, на какие-либо насильственные действия командование Разведсил Астрофлота Империи не пойдёт. – Андерсон сел в кресло, пододвинулся к столу. – Да, не пойдёт, – повторил он, пролистнув ещё несколько файлов. – Официально согласуется с командованием ВКС Альянса. И тогда нам, нормандовцам-альянсовцам придётся сотрудничать с имперцами… - он поднял взгляд на сидевшего напротив протеанина. – Придётся сотрудничать. Что-то меня тянет сегодня повторяться. Не свыкся я ещё с такими вот… ситуациями, – сказал Андерсон. – Ясно, что…       - Вы правы, Дэвид, – подтвердил Явик. – Дело в том, что одна из моих соплеменниц – Тангрис, старший помощник командира фрегата, полюбила Шепарда. Полюбила и – обрела взаимность. Я должен уточнить, что именно это обстоятельство и позволило Тангрис вскрыть факт слежки за «Нормандией» со стороны имперского разведкрейсера. А потом, как говорится, дело техники. Запрос к системам – и факт слежки был подтверждён. Дело в том, что по части полученных данных… Выходит, что командир этого разведкрейсера Империи… влюбилась в Шепарда.       - Вот как?! Влюбилась в Джона?! – Андерсон опёрся обеими руками о столешницу. – Да уж… Ладно там безответно любящие его очень многие обитательницы Иден-Прайма. Теперь и имперка добавилась… - Андерсон пролистнул ещё несколько файлов. – М-да. И хотел бы удивиться, но, видимо, удивляться уже поздно. Две таких… новости, – он набрал на клавиатуре инструментрона несколько команд. – Пост РЭБ уточнит настройки наших корабельных систем слежения. Теперь мы, по меньшей мере, будем знать, на что следует обратить внимание. Хорошо, что успели до отлёта и до снятия «колпака» с Идена, – он помедлил, глядя на экран инструментрона. – Так, информацию РЭБовцы получили. Уже легче. Будем думать над деталями, Явик. Передай Тангрис и Таэле огромную благодарность. И - всем, кто выловил эту новость – тоже.       - Обязательно передам, – чуть склонил голову в вежливом согласном поклоне протеанин. – Командир, я бы хотел переговорить с Шепардом. Наедине в его каюте. Разговор касается Стрельцовой и Тангрис.       - Он… - Андерсон взглянул на большой настенный экран, где высвечивалась схема фрегата-прототипа. – Как раз сейчас у себя, – пальцы командира набрали несколько команд на клавиатуре. – Я попросил его задержаться в каюте, сообщил, что ты придёшь поговорить. О том, что ты вернулся на фрегат, он уже знает, – добавил Андерсон. – Ты прав. Относительно слежки и её перспектив… Будем думать. Хорошо, что мы уловили это… заблаговременно. – Андерсон опустил руки на столешницу, заставил их расслабиться. – М-да, неожиданно.       - Эти чипы я оставляю вам, командир, – сказал Явик, вставая. – Я должен вернуться к себе. У меня есть… над чем подумать. Много всего произошло. Впереди – отлёт, – протеанин повернулся к двери каюты.       - Понимаю, Явик, – ответил Андерсон. – И… Спасибо тебе.       Не ответив, протеанин вышел из командирской каюты. Не было необходимости что-либо отвечать вслух. Хотя… Можно было что-нибудь ответить, но Явик не успел сформулировать ответ и решил промолчать.              Путь к старпомовской каюте не занял много времени. Привычный маршрут. Слишком часто протеанину приходилось ходить от командирской до старпомовской каюты и обратно. Разными, конечно, путями и теперь… Вот и закрытая дверь каюты Шепарда.       - Проходи. – Шепард возник на пороге своей каюты, едва Явик протянул руку к панели ВИ замка. – Садись в кресло, – он отступил в сторону, давая возможность гостю войти. – И, если можно, Явик, давай сразу к делу. Ты прав. – Джон закрыл за вошедшим дверь, прошёл к столу, сел в своё рабочее кресло, крутнулся в нём, обратившись к усаживавшемуся в другое кресло протеанину. – Я кое-что такое подозревал. И относительно слежки и относительно влюблённости в меня Стрельцовой. – Шепард смотрел, как Явик достаёт из укладки и кладёт на столешницу чипы. – Тангрис…       - Она любит тебя, Джон. Любит… И, мне даже странно об этом говорить, но она оказалась способна… бояться за тебя. Для меня это – ново, – произнёс Явик, закрывая крышку укладки. – Наверное, ей любовь и только любовь к тебе, Джон, позволила вскрыть и факт слежки, и факт влюблённости в тебя командира имперского разведкрейсера.       - Ей… трудно пришлось, – произнёс Шепард, опуская чипы один за другим в прорези читального аппарата и касаясь нескольких сенсоров клавиатуры настольного инструментрона. Явик промолчал, видя, как глаза человека скользят взглядом по строчкам, проявляющимся на экране. – Да, факт слежки – подтверждён. И… - Шепард поднял взгляд на собеседника. – Тангрис удалось…       - Да, – подтвердил Явик. – Стрельцова… подсознательно уже влюблена в тебя, Джон. Пройдёт ещё достаточно много времени, прежде чем она осознает это достаточно чётко и полно. Дело не в эмоциях и в чувствах, Джон. Дело – в выборе. Она этот выбор сделала… самостоятельно. А Тангрис… Я не знаю в деталях, как ей это удалось сделать. Таэла тоже далеко не всё понимает.       - Всё-таки рядом будет другой корабль, – сказал Шепард, продолжая читать содержимое файлов. – Будет, – он помедлил, вчитываясь в строчки. – Многие нормандовцы в этом… убеждены. И, насколько я сумел понять… они не видят угрозы в появлении рядом с фрегатом-прототипом другого корабля… Я, кстати, тоже, – отметил он. – А вот с тем, что она… - он кивнул на светившийся на экране настольного инструментрона официальный портрет каперанга Стрельцовой, - влюблена в меня… Мне придётся ещё свыкнуться… Да и ей, думаю, тоже, – он посмотрел на протеанина. – Яв… Тангрис… досталось… Очень досталось.       - Если честно, Джон, она прибежала к Таэле. Говорила путанно, много, непоследовательно. Прижало… девочку. Она… молода, по протеанским меркам – очень молода. И очень… боится потерять тебя. Не хочет, чтобы она, – протеанин указал рукой на портрет Стрельцовой, - имела малейшую возможность изолировать тебя от других твоих любимых женщин. – Явик помолчал несколько секунд. – Тангрис убеждена, что она это может… У Таэлы, насколько я могу судить, сомнений в этом тоже нет…       - Поэтому ты… считаешь, что должно пройти… время, – тихо сказал Шепард.       - Да, – подтвердил Явик. – Тангрис отследила самое начало… процесса. Но… к счастью, ещё есть возможность выбора. И этот выбор может быть… не окончательным. Насколько я сумел понять, имперцы в этом смысле… очень закрыты.       - Ты прав, – сказал Шепард. – Очень закрыты. Мы… пойдём к Цитадели. Затем… куда бы мы ни пошли после этой станции… Да, теперь мы будем знать, что «Волга» и её экипаж за нами следят и имеют в перспективе получение приказа встать рядом с нами. Что-ж. Очередная сложность. Не первая, к счастью. Но - и не последняя. Хорошо, если «Волга» встанет рядом с «Нормандией»… попозже. Нельзя сейчас расхолаживать экипаж фрегата. Пусть лучше считают, что… нам надо пока выполнять задачи в одиночестве. Впереди – Цитадель и там… Неизвестно ещё как повернётся дело… Там будет… сложно. Очень сложно. И там… действовать надо будет очень быстро.       Явик чувствовал, что Шепард гонит от себя мысли о Стрельцовой. Обычные человеческие и даже мужские мысли. Гонит. Не хочет расслабляться. Не хочет давать слабину. Не хочет снимать с себя панцирь психонастройки старшего помощника. Ни частично, ни, тем более, полностью снимать. Он помнит о Тангрис. Он помнит о Дэйне. Он помнит о Бенезии. Матриарх сейчас – на корабельном стрельбище. И Явик чувствовал, что она… напряжена. Она понимает Джона. «Читает» его. Должно пройти время. Если растянуть процесс… То можно привыкнуть, можно подготовиться. Сразу вот так… адаптироваться… Будет сложно.       Шепард молчал. Пролистывал файл за файлом и молчал. Портрет Стрельцовой, выведенный на экран в отдельное «окно» его уже не смущал, не заставлял задерживать на себе взгляд. И, тем не менее, читая материалы кристаллов, Шепард понимал, что не думать об этом он не сможет. Будет, обязательно будет – и не раз и не два – возвращаться мыслями к этой девушке-каперангу. Что-то в ней было такое… Необычное, непривычное, особое. Пока и ему самому неясное и не понятное, но… Притягательно-привлекательное. Ей тоже досталось в жизни… И сейчас Шепард понимал, что оставить её без помощи – не сможет. Ей нужно помочь и… Наверное, влюблённость в него, альянсовца-спецназовца Джона Шепарда, это – та самая помощь, которую высшие силы посчитали возможным предоставить. Чтобы она выровнялась, раскрыла свой потенциал. Без раскрытия этого… Ей будет очень трудно командовать кораблём и экипажем в предстоящей войне.       - Спасибо, Яв. Я… буду думать. Эти кристаллы… - Шепард погасил экран инструментрона, предварительно закрыв все файловые окна.       - Оставь себе. – Явик тихо и быстро встал с кресла. – Я пойду, мне тоже надо подумать… о многом. Отлёт приближается. Захочешь поговорить о… Ты знаешь, где меня найти, – протеанин подошёл к двери, взялся за ручку, обернулся, посмотрел на продолжавшего сидеть за столом Шепарда. – Она не будет «отсекать» тебя от твоих любимых женщин, – произнёс он. – Не будет, – с этими словами он переступил порог старпомовской каюты и закрыл за собой створку двери.