Сверкающие глаза

      Джессика обернулась, увидела, как Явик подходит ближе к кустам, поворачивается, садится и замирает.       - Он снова будет медитировать, – тихо сказал Луис, тоже обернувшийся на несколько секунд. – Он устал, но… он продолжает работать. И, наверное, будет много думать. Я знаю, читал, что во время медитации… многие взрослые называют это мудрёным для меня словом «транс», разумный органик способен многое делать. Тогда… - Луис помедлил, - не надо двигаться физически, зато мощь разума возрастает на порядки.       - Ты прав, Луи, – сказала Джессика. – Он устал, – она посмотрела на огни посёлка, засверкавшие вдалеке. – У нас… у нас есть необходимость сегодня не поспать. Родители, я чувствую это, беспокоятся за нас. Они, думаю, знают, где мы столько времени пропадали, но… Будет лучше, если мы сразу им всё поясним. А потом… если удастся, немного поспим. Явик, уверена, придёт к взрослым ближе к полудню.       - Джесси… - Мигель уважительно посмотрел на подружку. – Ты такая… взрослая.       - Может быть, Миг, может быть, – ответила девочка. – Я не знаю, что такое на самом деле быть взрослой. Наверное, я просто… просто меняюсь. И сейчас я понимаю, что меняюсь слишком быстро, – вздохнула Джессика.       - Я провожу тебя до дома, Джес, – сказал Луис.              Джессика ничего не стала отвечать спутнику вслух, просто едва заметно кивнула. Сумерки не помешали мальчику увидеть этот кивок. Он протянул руку, и Джессика вложила в неё свою руку.       - Мы… мы пойдём, – тихо сказала Джессика, оборачиваясь к Ванессе и Мигелю. – Встретимся завтра днём.       - Встретимся. – Ванесса чуть прикрыла глаза, провожая взглядом уходившую подружку и её приятеля. – Они действительно взрослые, Миг. Оба, – тихо сказала она.       - Да. За несколько дней… они очень… повзрослели, – задумчиво сказал Мигель.       - Мы все повзрослели… - вздохнула Ванесса. – Мама как-то сказала, что она… не успела попрощаться со своим детством, – девочка помедлила. – И теперь… теперь мне кажется, что я… я тоже не успела.       - Зато детство, Вана, успело, я уверен в этом, попрощаться с нами, – сказал Мигель. – Оно подарило нам главное – возможность быстро повзрослеть. Так повзрослеть, чтобы нам не было уж очень больно за то, что наше детство… так быстро закончилось.       - Ты… ты очень повзрослел, Миге. – Ванесса обернулась к приятелю. – Идём… Пока ещё не совсем стемнело. И родители не очень волнуются.       - Они всегда волнуются за нас, Вана, – ответил мальчик, беря подружку за руку и вставая на тропинку. – А мы теперь будем всегда очень-очень волноваться за них.        Джессика              Дети вернулись в свои дома. Мамы и папы, сёстры и братья, бабушки и дедушки убедились, что с ними всё в порядке. Семьи собрались за столами на поздний ужин.       Джессика прислушивалась к разговорам взрослых, орудовала ложкой в тарелке, откусывала хлеб и думала о том, что ей удалось узнать от Явика. Да, он много говорил вслух. Много. Простыми, чёткими, удивительно ёмкими фразами. И всё же… всё же девочке казалось, что он не только вслух говорил, но и безмолвно. Иденцы… знали, что протеанин владеет и своей фирменной технологией передачи информации. Мыслеобразы. Да, в этот раз он изредка тоже посылал и Джессике и её друзьям «объёмные картинки». Всё же кроме них было ещё что-то. Было, определённо было, но что это было – сейчас Джессика, уже взявшая в руку стакан с чаем, сказать бы не смогла.       - Джесси… ты такая задумчивая… Общалась с Явиком? – услышала она голос матери, вернувшейся за стол из кухни.       - Да, мам, – девочка посмотрела на маму, сидевшую напротив. – Мы с ним очень долго говорили. Точнее – говорил он. А мы… мы слушали. Надеюсь, мама, что слушали достаточно внимательно. Он говорил о многом. Не шутил, не смеялся. Говорил… очень серьёзно. Об очень многом. И… мам, мне необходимо будет поговорить сегодня… с тобой и с папой. Сразу после ужина… Это… очень важно. – Джессика запнулась. – А потом… потом я обещаю, я лягу и посплю. До утра.       - Явик… обещал придти к нам? – взгляд матери коснулся дочкиных глаз.       - Да, – тихо и чётко ответила Джессика. – Он… хочет поговорить теперь с вами, моими родителями.       - И, наверное, пойдёт к родителям твоих друзей? – вздохнув, сказала женщина, прибирая со стола посуду.       - Да. Он так хотел сделать, – подтвердила дочь.       - Хорошо, – женщина встала, взяла подносы, отнесла на кухню, вернулась через несколько минут. – Ты точно…       - Обещаю, мам. Сразу лягу и постараюсь уснуть. Не могу обещать, что усну быстро…       - Тебе надо о многом подумать, о том, что сказал Явик? – спросила мама.       - Да.       - Хорошо. Я знаю, что ты свои обещания стараешься выполнять, – женщина села за стол. – Майкл. Подойди сюда, – она позвала мужа. – Нам надо… поговорить.       - Не сомневаюсь, Маргарет. Джесси последние несколько дней ходит очень задумчивой…              - Мне… о многом надо было подумать, папа. – Джессика видела, как вошедший в горницу отец подходит к столу, отодвигает стул, садится, кладёт на столешницу свои руки. Его взгляд касается глаз дочери. – И я должна многое вам сказать. Часть из того, что поняла сама, часть – из того, что сказал нам, четверым, Явик.       - Это касается… Жнецов и предстоящей войны, – спросила мама.       - Да. – Джессика включила свой инструментрон, раскрыла малый экран, сняла прибор с руки, положила на центр стола, чтобы экран лёг на столешницу. – Это – карта Идена. Та карта, которую передал нам, каждому из нас, Явик. Она… старая, но в основном – точная. Он попросил нас помочь ему и… научил, как и что делать.       Джессика говорила долго. Делала паузы, изредка включала указку-перстенёк. Родители слушали её очень внимательно. Задавали вопросы, выслушивали ответы. Джессика сама удивлялась, откуда в ней такое спокойствие, такая уверенность, откуда в ней способность говорить вот так, совершенно по-взрослому. Почти безэмоционально, но… убедительно и чётко.       Она видела в уголках глаз мамы слезинки и понимала: мама очень боится за столь рано повзрослевшую дочь. Явик был прав: взрослые стали очень бояться за детей, едва только осмыслили большую часть информации о Жнецах и о предстоящем противостоянии с этими «креветками». Отец сидел, как видела Джессика, почти неподвижно, но сжатые в кулаки пальцы рук указывали, насколько он напряжён и взволнован. Он тоже боится за свою дочь. Может быть, если бы она родилась мальчиком… он был бы более спокоен, хотя… нет. Не был бы он спокоен. Никогда не был бы. Тем более – сейчас, перед такой войной.       Он – ополченец. Мама… фельдшер, медик. И им обоим хорошо ведомо теперь, какая предстоит война. С каким врагом. Может быть, они действительно хотели, чтобы их дочка подольше оставалась ребёнком. Явик… он прав. Слишком быстрое взросление… слишком сложное. Трудное взросление. Может быть, очень может быть, что ей не удастся повзрослеть вот так сразу, окончательно. И всё же, всё же…       Родители смотрели на карту Идена, на «легенду». Слушали рассказ дочери. Мама Джессики смотрела на дочь и… не узнавала её… Да, внешне Джессика осталась прежней – маленькой девочкой, любящей шутить, смеяться, проказничать. А сейчас за столом рядом с ними сидела резко и глубоко повзрослевшая дочь. Внутренне, не внешне повзрослевшая. Явик… Он говорил с детьми на понятном им языке – в этом нет ни малейших сомнений. И говорил с ними, как со взрослыми. Чётко, спокойно и… очень доказательно. Старшая раса. Он рискнул… и, кажется, достиг успеха. Если так повзрослела их Джессика, единственная родная дочь, то… Как же повзрослели другие дети?! Та же Ванесса, лучшая подружка Джесси, например? Или эти неуёмные сорванцы – Мигель и Луис?       Отец Джессики переводил взгляд с экрана инструментрона на дочь и дивился… Он, чего скрывать-то, всегда хотел сына, но… сейчас он гордился дочерью. Оказалось, что девочки умеют и, главное, могут взрослеть так, как не дано взрослеть мальчикам. Да, известно, что девочки взрослеют раньше мальчиков. Требование природы, требование эволюции, но… Так полно повзрослеть внутренне за какие-то несколько дней и при этом остаться внешне ребёнком? У коллег-ополченцев во взводе были дочери-подростки и мужчины, конечно же, рассказывали о них многое. Свои же, живут в одном селении, сами видели многое и понимали ещё больше. Чего скрывать-то очевидное? И теперь, вспоминая рассказы сослуживцев, мужчина понимал: Джесси, его дочка повзрослела так, словно ей не пятнадцать, не шестнадцать лет, а все двадцать пять.       Явик… Этот странный, а временами – очень страшный жукоподобный протеанин в уникальном боевом скафандре… Он, как оказалось, понял, что Джессика выдержит такое ураганное взросление. Выдержит… потому что у неё очень достойные родители. И очень верные и надёжные друзья и подруги.       Джессика продолжала говорить, изредка пользуясь лазерной указкой, встроенной в перстенёк. Это колечко отец подарил дочери на десятилетний юбилей. Сейчас Джессике только одиннадцать… И она… она так повзрослела. Всего за несколько дней. Вряд ли год назад она бы могла представить себе то, что происходит вот сегодня, сейчас. Не было к тому никаких предпосылок. Не было.       Если дети… готовятся воевать… Война предстоит… крайне сложная и трудная. Теперь это было очевидно и очень понятно. Горькое понимание. Мужчина почувствовал, как ногти впились в ладони – так сильно сжались в кулаки пальцы рук, лежавших на столешнице. Джесси… маленькая девочка, едва только вышедшая к подростковому возрасту… Совсем скоро она бы стала проявлять вполне понятную чрезмерную самостоятельность, начала бы противоречить, сопротивляться родительскому влиянию. Что же будет теперь? Неужели… у неё не будет этого переходного периода к юности, к взрослости?       Ладно, он – взрослый мужчина, выдержавший нелёгкий конкурс в ополчение, несколько дней проведший на полигонах… Механизатор, водитель. Многое рассказали о Жнецах, этих креветках, командиры ополченцам. Очень многое. Страшное.       Показали несколько фильмов, созданных на основе информации, переданной протеанином. Как уж эти фильмы создавались – то было ополченцам неведомо, но… Эти фильмы потрясали. И уже не казались простыми компьютерными видеоподелками. Да, спецэффектов было там немало, но эти спецэффекты не выглядели надуманными, чужеродными…       И вот теперь дочь… решила тоже принять участие в предстоящей войне. Отложила в сторону игрушки… Стала очень задумчивой и сосредоточенной. Знал ли он, что дочь пообщалась с Явиком? Знал, конечно же, знал. Она сама многое рассказала отцу и матери тогда, в тот вечер, вернувшись с берега озера. Но тогда это выглядело… безопаснее что ли. Да, он чувствовал, что дочь опасалась этого протеанина. Непонятного, замкнутого, строгого. А потом… потом он увидел, как дочь поверила Явику. Поверила и убедилась в том, что бояться воина древней расы нет никаких причин.       Явик, вне всяких сомнений, очень скоро придёт к ним в дом. Придёт, чтобы переговорить уже с родителями Джессики. О многом переговорить. В первую очередь – о том, что предстоит делать, когда к Идену придут Жнецы. Странная война… В которой может и не быть никакого тыла. В которой придётся воевать всем разумным органикам, за исключением разве что грудных младенцев и глубоких, предельно немощных стариков. Одно дело – читать о такой войне, видеть её на экране… большом, настенном. И совершенно другое – ощущать, как эта война приближает к себе, вовлекает в себя твоего единственного ребёнка. Девочку, дочку, которой ещё в куклы играть несколько лет – самое обычное дело. С подружками шушукаться, смеяться, шутить, проказничать, как это приличествует девочке.       Мужчина поднял взгляд и увидел в уголках глаз жены слёзы. Она не смахивала, не вытирала их. Сидела и слушала, что и как говорит дочка. Волновалась, боялась, но… сдерживала себя, скрывала душевный раздрай. Понимала, что то, что произошло, уже не исправить: дочь сделала свой выбор. Совершенно не детский, абсолютно взрослый.       И вообще, существуют ли такие особые детские выборы? Наверное, всё же нет, не существуют. Потому что любой выбор делает прежде всего человек. А их дочка – человек. Прежде всего – человек. Это следует принять и признать. А потом уже можно спорить до хрипоты, маленький ли она человек или всё же взрослый, большой.       Теперь, переводя взгляд с дочери на жену, мужчина видел и более того - чувствовал, что Джесси – взрослая. Хотел ли он, чтобы она вот так, быстро и резко повзрослела? Нет, не хотел. Теперь он сам знает, что никогда не хотел этого. Взрослые тоже не остаются стопроцентно постоянно взрослыми, далеко не всегда ведут себя только так, как это приличествует взрослым. А дети… Да, они хотят стать взрослыми. Но, вполне возможно, плохо себе представляют, что такое быть реально и, главное, постоянно - взрослым человеком. Вот так и проявляется условность, сложная и вынужденная условность деления людей на взрослых и детей.       Немудрено, ведь в земных международных человеческих документах всяких межправительственных и надправительственных структур, одной из которых и является Альянс Систем, молодым человеком признаётся землянин, не достигший сорокапятилетнего возраста. Чиновники… что с них взять, они пытаются оправдать своё существование. А оказалось – не оправдали они своё существование. Совершенно не оправдали. Потому что… потому что впереди теперь такая война, такое противостояние, с таким врагом!       Просмотрели, расслабились. Не увидели, не почувствовали. Хотелось встать из-за стола, но… лучше не вставать, не надо волновать излишне ни жену, ни дочь. Джесси продолжает говорить. Он чувствовал, как ей трудно, сложно и… больно. Она скрывает, она преодолевает эту боль, продолжает говорить, продолжает указывать что-то на карте. Удивительно, но слова дочери запоминаются… как стихи, как что-то очень важное. Запоминаются дословно, со всеми подтекстами и смыслами. Наверное, этому Джессику тоже научил Явик. Этот странный и страшный протеанин. Которому предстоит теперь встретиться со своим старым врагом. Если бы не он, если бы не его работа, о деталях которой многие иденцы не имели и не имеют и не будут, вполне возможно, очень долго, и, может быть, никогда иметь понятия и представления… Жнецы появились бы в галактике совершенно неожиданно.       Теперь… существует хоть какая-то, но надежда встретить этих захватчиков достойно. Встретить, оказав сильное и эффективное сопротивление. Он – мужчина-ополченец. Его жена – медик, медсестра. Но Джесси… Она же – ребёнок. У неё должно быть детство. И вот теперь… Джесси сама приняла решение. Трудное, совершенно взрослое решение. Способное лишить её, девочку, обычного детства. С игрушками, играми, секретами. Пусть даже страхами и опасениями, но – детскими.       Он, её отец, чувствует, что Джессика, вот сейчас, сидя перед своими родителями за хорошо знакомым обеденным столом, говорившая о многом, что происходит, происходило и будет происходить на Идене, боится. Совершенно по-взрослому боится. И преодолевает этот страх, потому что знает… Знает, что бесстрашных людей на самом деле не существует. Есть люди, умеющие овладеть своими страхами, какими бы сильными, мощными и влиятельными эти страхи ни были.       Взглянув на часы, мама Джессики с трудом заставила себя не прерывать дочь. Несколько часов. Несколько часов Джесси говорит, да не просто говорит, но и показывает указкой-перстенёчком на карте своего инструментрона те места, где теперь она будет пропадать сутками… Хорошо, если не неделями. Пропадать, потому что… потому что рано или поздно дети покидают родительский дом, уходят в свою самостоятельную жизнь. Да, этот уход предстоял и Джессике, но… до него, казалось бы, ещё минимум несколько лет. А теперь… Теперь… хорошо, если несколько часов.       Откуда Джес берёт столько сил? Она говорит о совершенно взрослых вещах, она говорит по-взрослому, не копируя, не рисуясь. Она изучила карту Идена так, как, наверное, её не изучали водители флайеров и транспортёров. Она уже решила, чем будет занята до того момента, как к Идену придут первые «креветки». И это занятие… тоже не детское. Совершенно не детское. Взрослое. Да, фрегат Альянса «Нормандия» и Жнец уйдут с планеты. Очень скоро уйдут. Значит, иденцам придётся справляться с очень многим самим. В том числе и с тем, что составляет проблему протеанского наследия.       В самом деле-то, кому, кроме детей, заниматься изучением своей родной планеты? Они ведь на Идене родились, это - их родина, их родная в полном смысле этого слова планета. Что бы ни произошло, что бы ни случилось потом, в дальнейшей их жизни, Иден навсегда останется их родиной. Местом, где они появились на свет, где выросли. Если Явик хочет, чтобы дети… оберегали протеанское наследие… Почему, спрашивается, нет? Детям нужна перспектива, нужно интересное дело, нужно занятие, способное поглотить их без остатка.       Протеане – Старшая Раса, мощная, сильная, имперская. У них много есть такого, что для нынешних разумных органиков – настоящее чудо. Почему дети, только вступающие в жизнь, не могут заняться изучением артефактов протеан? Могут и должны. Это их выбор. Явик не давил ни на Джессику, ни на Мигеля, ни на Ванессу, ни на Луиса. Они сами, все вчетвером и каждый отдельно приняли решение. Простое и одновременно – очень сложное решение: помочь протеанину. Он остался один и дети… Дети почувствовали часть горечи этого состояния, этого положения. И решили помочь делом. Не словами – делом. Может быть, они увидели в помощи Явику свою собственную перспективу? Очень даже может быть.       И вот теперь Джессика говорит со своими родителями. Говорит не как ребёнок, не как маленькая девочка. Говорит как взрослый, сложившийся, многое для себя решивший человек. Наверное, в эти минуты так же говорят со своими родителями Ванесса, Мигель, Луис. И со временем так же будут говорить со своими родителями те дети, кто решит помочь Джессике и её друзьям.       Какая разница, что Джессика выглядит внешне как совершенно обычный одиннадцатилетний ребёнок?! Взрослым свойственно не замечать взросление детей. Хочется, чтобы Джесси подольше оставалась маленькой девочкой. Чтобы она помедленнее взрослела, чтобы она как можно позже покинула стены родительского дома, вышла замуж и стала хозяйкой в своей собственной семье.       Джессика продолжала говорить, изредка поглядывая на родителей. Они её слушают. Слушают – и понимают. Они запоминают то, что она им говорит. Запоминают то, как она это говорит. И будут помнить то, что она показала им на карте Идена. Явик прав. Надо говорить с родителями именно так. Чётко, твёрдо и полно. По-взрослому.       Взгляд на часы… Несколько часов пролетели как несколько минут. И усталость… до сих пор она едва ощущается… Получается, что Явик… подпитал каждого из «четвёрки». Подпитал, чтобы они успели поговорить с родителями. О многом поговорить, о многом рассказать и многое, ох многое показать на своих инструментронах. Наверное, вот так и начинаются большие изменения в семьях и - в сообществах разумных…              Крутанув колечко-перстенёчек на пальце, Джессика выключила лучик-указку и села. Пришлось встать со стула, чтобы было удобнее показывать отдельные места на большой детальной подробной карте Идена.       Родители смотрели на карту Идена. Внимательно смотрели. А потом… потом мама посмотрела на неё, свою дочку… И Джессика ощутила тепло. Невыразимо приятное, ёмкое и значимое тепло. Оно пришло не извне, изнутри. И очень быстро распространилось по всему телу девочки.       Джессика улыбнулась. Родители её поняли. Слов, подтверждающих понимание, не потребовалось. Вряд ли Луис, Ванесса и Мигель завершили свой рассказ одновременно с ней, но это неважно. Важно то, что они поговорили со своими родителями, а те их выслушали и поняли. Главное – поняли предельно полно и чётко.       - Джесси, – послышался голос матери. – Ты утомлена… Давай-ка в постель. Я помогу тебе, – женщина встала, подошла к дочери. – Инструментрон…       - Он сам выключится, мама. – Джессика взглянула в лицо матери. – Я оставлю его здесь, на столе. Явик… он придёт… ближе к полудню, – девочка зевнула, прикрыв рот ладошкой, отошла от стола, вышла в коридор, открыла дверь санкомнаты. – Я сама, мам.       - Хорошо, доча, – женщина не стала провожать дочь, остановилась на пороге горницы, взглянула на часы, потом перевела взгляд на продолжавшего сидеть за столом мужа.       - Я выключил инструментрон, Маргарет, – тихо сказал мужчина. – Посиди рядом с ней. Пусть уснёт покрепче. Ей сейчас это нужнее.       - Будет хорошо, если и ты посидишь рядом с ней, Майкл, – ответила женщина. – Ей это будет важно.       - Согласен, – мужчина посмотрел на вошедшую в горницу дочь, встал. Вдвоём с женой он проводил девочку в детскую, на несколько минут вышел, пока дочь переодевалась в пижаму, вернулся, когда жена уже поправляла одеяло. Подошёл, присел на край кровати. Джессика повернулась на правый бок, подложила сложенные ладошки под щёку, закрыла глаза.       Мама притушила свет ночника, поправила абажур так, чтобы лучи софита не падали на лицо дочери. Несколько минут мужчина и женщина молчали, глядя на засыпающую Джессику. Женщина села на стул рядом с кроватью. Несколько минут… тишины и понимания.              Прикрыв дверь детской, родители вернулись в горницу, сели за стол.       - Спать совершенно не хочется, – сказала женщина, поглаживая край экрана дочкиного инструментрона.       - Надо всё же поспать. Тебе – особенно, – сказал мужчина, взглянув на часы. – Если Явик придёт ближе к полудню… минимум четыре-шесть часов для сна у тебя есть.       - У тебя – тоже, – ответила женщина. – Мы прекрасно обходимся без имён, не замечаешь?       - Нет. Мы давно знаем друг друга, – мужчина взглянул на женщину. – А теперь… за эти несколько часов… мы узнали друг друга ещё лучше.       - Джесси повзрослела… Мне… мне страшно за неё и в то же время… спокойно. Я спокойна, потому что Джесси теперь не одна. Рядом с ней – её друзья. Те, кому она может полностью довериться.       - Совсем скоро она встанет во главе многих десятков детей Идена, – согласился мужчина. – И у неё будет очень много верных и честных друзей. Очень много, – повторил он.       - Главное, что теперь у неё есть такой друг, как протеанин Явик, – сказала женщина. – Надо бы… подумать, как лучше принять его завтра…       - Уверен, что мы примем его так, как надо. Как друга, – сказал мужчина. – Ты заметила, что Джессика… притворяется спящей?       - Конечно, заметила, – улыбнулась женщина. – Она… не хочет нас волновать, но ей надо о многом подумать. Вот она и притворилась спящей. Ей, думаю, было приятно видеть и чувствовать нас обоих рядом с собой в эти несколько минут. Но ещё более важно ей было и будет обдумать многое услышанное от Явика и сказанное ею нам. Пусть подумает. Уверена, она очень скоро спокойно уснёт. Её сон будет крепок. Она проснётся отдохнувшей.       - Ты права. Она… стала очень задумчивой. И такой она нравится ещё больше… - сказал мужчина. – Идём спать. Нам тоже надо быть в форме перед таким гостем.       - Идём, – ответила женщина, вставая.              Открыв глаза, мужчина увидел свою жену, стоявшую у окна. Скосив взгляд на настенные часы, он отметил, что сейчас только четыре часа утра. Самое время для крепкого сна. Меньше часа удалось поспать, а сна… ни в одном глазу. И не заметил ведь, как супруга покинула ложе. Сейчас она стояла, закутавшись в шаль, подперев голову рукой, напряжённо вглядывалась в темноту, где мерцали очень редкие и слабые огоньки. Почти окраина, одноэтажные, редко когда двухэтажные и совсем редко – трёхэтажные дома. Сейчас контуры строений съел ночной полумрак. Небо… было удивительно чистым, звёзды, казалось, показывали все уровни светимости. От самого сильного до самого слабого. Шестьдесят часов ночной тьмы. Обычное явление и всё же… Очень неспокойно на душе. Говорят, что мужчины… черствее что-ли, менее впечатлительны, менее подвержены чувствам и эмоциям. А сейчас… это казалось неправильным, поверхностным. Неверным.       Тихо покинув постель, мужчина подошёл к жене, положил руки ей на плечи. Она не вздрогнула. Может быть, она этого ждала, чувствовала, понимала, что он уже не спит.       - Вот и кончилось у нашей дочери детство, – тихо сказала она. – Не знаю, как она пережила этот момент. Может быть, острота понимания просто запоздала… Хорошо, если она… не сломается, ощутив эту остроту…       - Она – не сломается, – тихо ответил мужчина. – Рядом с ней – её друзья. Которым она может верить и - верит. Может доверять – и доверяет. Она – не одна. У детей – свой мир. А теперь – и своя война.       - У каждого разумного – своя война, – сказав это по-прежнему тихим голосом, женщина вздохнула, положила руки поверх рук мужа. – Спасибо, что подошёл. Я смотрела на эти огни… И чувствовала, что скоро тьма накроет галактику. Всю, какую мы знаем… А она… она очень большая. И эта тьма… надолго. Нам всем придётся очень постараться, чтобы эта тьма рассеялась как можно быстрее.       - Мы постараемся. Очень постараемся, – тихо ответил мужчина. – Я вот… когда засыпал, думал… Хорошо, что мы можем теперь воевать… не вслепую.       - Да. Я тоже много думала о Явике. О том, кто он и что пережил… Он будет воевать со Жнецами. Снова будет. Но… война эта будет другая. Потому что теперь протеан нет… А есть полтора десятка рас, у каждой расы – свои интересы. И это… очень плохо. Далеко не все смогут объединиться быстро и правильно. Многие… - она рвано вздохнула. – Очень многие погибнут или… перейдут на сторону Жнецов. Мы, медики… получили некоторую информацию об индоктринационном воздействии. Это… это страшно. Мы привыкли иметь дело с травмами, ранениями, телесными повреждениями, стрессовыми синдромами, но с этим… Мы ещё не сталкивались никогда. Одна секунда – и перед тобой враг. Это… очень страшно, – она помолчала, собираясь с силами. – Хорошо, что нормандовцы смогли передать нам некоторую информацию об индоктринационном воздействии. Теперь мы хотя бы знаем, с чем приблизительно будем иметь дело.       - Не всем, далеко не всем удастся выйти из этих «коконов», – сказал мужчина. Если и верны слухи о том, что капитан ВКС Альянса Шепард вытащил из этих коконов и азари Бенезию и турианца Сарена… На всех… усилий и сил Шепарда может не хватить… Таких… индоктринированных будет очень много.       - Живые мертвецы, – выдохнула женщина. – Вот что страшно. И никакой надежды на возвращение в нормальное состояние, – она помолчала несколько секунд. – Ты прав. На всех, попавших под медленную или быструю индоктринацию… усилий и сил Шепарда не хватит. И хорошо, что мы хотя бы знаем об этой грозящей всем нам опасности обезличивания. Предупреждены – значит вооружены. Ведь так, кажется, говорят имперцы?       - Да, именно так они и говорят, – подтвердил мужчина. – И не только они. К счастью.       - Вот именно, к счастью. Скоро этого счастья будет совсем мало вокруг, – женщина закуталась в шаль, не сводя взгляда с темноты заоконного пейзажа. – Света становится мало… Огоньки в домах гаснут.       - Оно останется внутри каждого из нас, – ответил мужчина. – И это – главное. То, что поможет всем нам выжить, выстоять и… победить.       - Страшно сознавать, что дочь… ей же только одиннадцать лет, совсем ребёнок… девочка. Тоже будет воевать… Уже сейчас, – сказала женщина. – Трудно смириться с тем, что она приняла такое решение. И в то же время… я понимаю, знаю, осознаю, что это – её собственное, личное решение. Не знаю, смогла бы я в её возрасте вот так чётко и полно решить для себя что-то подобное. Такой войны…       - В галактике не было пятьдесят тысяч лет. По любой хронологии, – тихо добавил мужчина. – А Джесси… Ты же знаешь, она всегда была немного… старше своих ровесников и ровесниц. А сейчас я уверен, что она была не только старше их, но и…       - Мудрее, – сказала женщина. – Если она и её друзья займутся защитой протеанского наследия… Это даст им перспективу… Такую перспективу для взрослой жизни… Хочется верить, что послевоенной жизни… Может быть, это и правильно, что дети нашли для себя дело ещё до войны… Кто знает, как начнётся эта война. Как бы ни был совершенен этот выживший протеанин, война со Жнецами будет во многом… неизбежно будет другой. Совсем другой.       - Я тут на одном из «зеркал» прочёл высказывание матриарха Этиты. Помнишь, о ней ещё Бенезия Т'Сони упоминала.       - Да, помню, – вздохнула женщина. – Муж Бенезии. И - отец Лиары. Той самой, что много изучала протеан.       - Много и долго, – согласился мужчина. – Точнее – не протеан, а протеанское наследие.       - Вот и соединились дорожки, – женщина задёрнула на окне занавеску. – Дочь Бенезии изучала протеанское наследие, а наша Джесси будет защищать это наследие на Идене.       - Уверен, что не только защищать. Она будет учиться. Мы сделаем всё, чтобы дети продолжали учиться. И придёт время, когда наша Джесси будет не только защищать, но и изучать это протеанское наследие. Представь только, имя нашей Джесси рядом с именем Лиары в одном из самых уважаемых и авторитетных сетевых научных журналов Галактики.       - Хотела бы, чтобы так оно и случилось. Ты имел в виду «у каждого поколения – своя война»?       - Да, – подтвердил мужчина. – Ты тоже…       - Читала, как же. После разговора с Бенезией трудно было… остаться прежней. Я видела, как Джесси смотрела на матриарха азари… Нет, не пожирала взглядом, но… Она… она взрослела на глазах. Я тогда думала, что мне это снится наяву, в лучшем случае - кажется, а теперь понимаю и чувствую – нет, Джес тогда действительно взрослела.       - Как считаешь, если Явик… придёт к нам, то, может быть… следует пригласить сюда всех остальных? И родителей, и детей? – мужчина не стал снимать руки с плеч подруг, и ей это очень нравилось.       - Хорошо. Я позвоню мамам всех троих. Приглашу. Захотят – придут. А то действительно… Незачем протеанину бегать по четырём домам. Параллельно - не получится, а последовательно – слишком долго.       - Насчёт того, что параллельно не получится… - задумался мужчина. – Я сомневаюсь. Это – Старшая Раса, а у неё, как мы уже убедились, просто фантастические для нас, нынешних, возможности по общению. Впрочем, ты права. Лучше – не усложнять. И так нашу дочку знают все в районе и её спутников тоже знают.       - Угум. Четыре мушкетёра. Это ведь и о них тоже… - улыбнулась женщина. – Ты прав. Я позвоню и приглашу. И Джессике будет легче и удобнее. И, уверена, спокойнее – тоже будет.       - Давай спать. А то… будем невыспавшиеся говорить с Явиком, – мужчина повлёк подругу к постели. Она усмехнулась и не стала возражать.       - Спать – так спать. Ты прав. Надо спать, – она подошла к кровати. – Ложись, я позже… Шаль надо сложить.       - Ложись ты. А шаль… Я сложу, – мужчина потянулся, снимая с плеч подруги тёплое покрывало. – Ложись, ложись. И не забудь одеяло. Ночи… прохладные.       - Спасибо… - женщина легла, натянула одеяло, наблюдая, как супруг аккуратно и бережно складывает шаль – подарок матери на свадьбу… - Одиннадцать лет пролетело… как несколько минут… И не заметила…       - Наша дочь – всегда с нами, – сказал мужчина, ложась рядом с женой. – Давай спать. Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, – женщина повернулась на правый бок, её взгляд коснулся занавешенного окна. Глаза закрылись. Спокойно и медленно пришёл сон.        Ванесса              Ванесса стояла у калитки. Спать совершенно не хотелось. Разговор с родителями закончился несколько минут назад. Она свернула экран инструментрона, вернула прибор на руку, вышла в прихожую, едва освещённую неярким софитом. Не глядя сняла с вешалки шаль… Не хотелось выходить простоволосой. Что-то в ней очень серьёзно изменилось за время этого разговора.       Укутавшись, она выскользнула за дверь, зная, что остановится у калитки. Ей никуда больше не хотелось идти… Вечер давно передал свои права ночи, редкие огни совершенно не беспокоили, они были слишком слабы. Звёздное небо огромной «чашей» накрыло Иден. Почти Земля, но… не Земля. Землеподобная планета, может быть даже – планета-сад. Всё равно. Это – Иден, её родина. Она прожила здесь одиннадцать лет… Раньше никогда особо не задумывалась о возрасте, просто жила, просто росла, просто взрослела. А сейчас, придерживая рукой шаль у подбородка, Ванесса понимала, что… детство остаётся за спиной, а впереди – взрослая, серьёзная, реальная жизнь. Жизнь, где основное место, пусть и в самом начале, займёт противостояние со страшными полумашинами – Жнецами.       Родители слушали её очень внимательно. Не задавали никаких вопросов. Не прерывали. Не стремились уточнить, как-то направить её рассказ. Предоставили дочери полную свободу. Как на неё, свою старшую сестру смотрели младшая сестра и младший брат! Такой они её видели впервые. А чувствовали – тем более впервые. И она сама удивлялась самой себе. Понимала ведь, что это всё – результат влияния Явика. Получается, что она не только слушала протеанина, не только слышала то, что он ей говорит, но и… Оказывается, он всё же передавал ей мыслеобразы. Много разных мыслеобразов. Ёмких. Красочных и точных. Эти мыслеобразы… Один из способов, столь обычных для протеан, умевших влиять на столь разные расы…       Старший брат… Билли. Ему шестнадцать. Он вступил в ополчение и сейчас служит в райцентре, в одной из частей ополчения, защищающей городскую границу. У ополченцев сейчас, особенно в городах – напряжённо. Увольнения отменены, зато тренировок и учений – ежедневно и по многу часов.       Родители поняли, что и старшая дочь тоже будет воевать. По-другому, но – реально воевать. Уже сейчас, до войны со Жнецами. Потому что всегда будут те, кто вредит, всегда будут те, кого надо постоянно удерживать – силой – в рамках. Явик прав… Если часть протеанского наследия оказалась на Идене, то… кому, как не иденцам защищать и оберегать это наследие. Да, формально Явик – единственный владелец и распорядитель всего протеанского наследия. Тем не менее, он не стремится остаться единственным властителем. Он не отрицает важность изучения этого наследия. Он категорически против того, чтобы протеанские артефакты были средством обогащения очень немногих разумных. Прежде всего – материального, денежного обогащения.              Послышались лёгкие шаги. Младшая сестрёнка, Дарла, подошла, обняла сестру за талию, прижалась к спине Ванессы, легонько дунула ей куда-то за ухо. Молодец. Понимает, что сейчас лучше помолчать и только поприветствовала сестру одной ей ведомым способом. Хорошо, тепло поприветствовала. Дарла немногословна, а за столом она вообще была невероятно молчалива. Ванесса её и не узнавала временами. Хохотушка – да, но болтушкой Дарла никогда и не была, а тут – полное молчание. Совершенно Дарле не свойственное. Явик прав, он предупредил, что очень скоро многие люди будут меняться. Не уточнил, как и насколько меняться, но оказался… прав. Если уж Дарла обошлась без реплик и без улыбок, то… Как же повзрослел её младший брат, Боб?       - Очень повзрослел, Вана, – тихо сказала Дарла. – Ты же знаешь, он в кровати постоянно вертится. Непоседа эдакий. А сейчас вот, несколько минут назад заглянула в детскую – спит абсолютно неподвижно. И постель не перебуторена, – она помолчала. – Повзрослел Боб. Повзрослел. И, думается мне, что не только он повзрослел. Жалко, что у Джессики нет ни братьев, ни сестёр. Одна она… И её родителям особенно трудно принять будет… взросление единственной дочери. Они будут очень бояться за неё.       - Наши… тоже боятся, – ответила Ванесса. – Я знаю, что мама и папа любят нас всех… и будут любить, пока будут живы… И даже после того, как уйдут за Грань… мы будем чувствовать их любовь и их поддержку.       - Я тоже это знаю. Потому что… чувствую, – ответила младшая сестра. – Вана, идём в дом… Холодно вот так стоять… Ты… как то странно повела себя… Вошла, переоделась в пижаму, а потом… схватила шаль, и выскочила… Действительно…       - Не спится мне, Дарла, – ответила Ванесса. – Не хочу спать. Точнее – не могу. О Билли думаю. Тяжело ему сейчас приходится. Раньше на ополченцев – как на недоразумение смотрели. Многие считали, что это – дополнительные силы для усмирения толпы. А оказалось… нет. Для гораздо более лучшего. И… сложного.       - Случись что… когда Жнецы придут… Ополченцев всё же больше… И гибнуть они будут… - Дарла запнулась, поймав вопрошающий взгляд старшей сестры. – Прости…       - Это ты меня прости, Дар, но ты… - выдохнула Ванесса.       - Повзрослела, да?! – спросила Дарла. – А куда я денусь-то? Билли – в ополчении, теперь ты займёшься… как это… «командировками» за этими протеанскими артефактами. Мне что, одной, что ли, оставаться? Не-а! Я тоже себе дело постараюсь найти. Теперь – постараюсь! – поняв, что сказала достаточно, Дарла замолчала.       - У нас с тобой ещё младший имеется. Брат, – уточнила Ванесса. – Бобу нужен кто-то рядом. И ты…       - Пристраиваешь меня к брату? – младшая взглянула в глаза старшей сестре. – Понимаю, но… Вряд ли теперь я задержусь в родном селении. Увы… Тянет меня отсюда. Боюсь, что завтра… когда ты поговоришь с Явиком… Мы все поговорим… Многое, очень многое изменится. Для каждого из нас и для всех нас. Изменится. Должно измениться. Не может не измениться. – Дарла отошла от сестры. – Прости. Я пойду в дом… Холодно.       - Иди. – Джессика обернулась, проводила младшую сестру взглядом. Если Дарла что-то решила, возражать и препятствовать бесполезно. Хитрунья, она всё равно добьётся своего и сделает так, как только она хочет и так, как ей одной надо. Трудно ей будет. Младшая сестра. Приглядывала всегда за Бобом, но теперь… Теперь, похоже, и у неё впереди засветилась своя личная Дорога. Несколько часов – и столько изменений в жизни каждого из её семьи… Больших, крупных, ёмких изменений.       Джессика повернулась к калитке, замерла, вперив взгляд в чернеющее над головой небо. Задумалась. Да, возможно, она уснёт только под утро, но… теперь придётся часто недоспать. Очень часто. Потому что работы много. На всех хватит. Трудной, тяжёлой и необходимой работы. Как сказал Явик – для того, чтобы надежда стала фундаментом реальной скорой победы.        Мигель и маленькая азари Инори              Раз-два-три-четыре-пять. Удар! Мяч влетает в просвет между столбом – опорой мачты освещения и связи и забором соседского подворья. Мигель улыбается, догоняет мяч быстрой пробежкой, ударяет легко и свободно по шару, тускло светящемуся в полумраке ночной улицы и бежит следом за подпрыгивающим мячом. Четверть часа назад он закончил разговор с родителями. Может быть – не разговор, а монолог? Может быть. Всё равно. Сейчас ему необходимо погонять мяч. Тихо погонять, без особого шума. Ночь кругом, до рассвета, если считать по земному времени – несколько часов.                     Спать не хочется совершенно. Да, пришлось долго сидеть за столом, хорошо ещё, что батареи инструментрона выдержали поддержку большого экрана – на средний домашние смотреть не согласились. «Легенду» выучили едва ли не наизусть… А уж как смотрели на значки, усыпавшие территорию района… Заинтересовались. А Мигель всё острее понимал, продолжая рассказ о протеанском наследии, насколько же много вложил в него этот жукоподобный протеанин. Куда там прежним наставникам и педагогам – они и рядом не стояли по мастерству влияния на него – мальчишку-сорванца.       Да, он хочет стать великим футболистом. Нормальное мальчишеское желание. Да, он знает, что многие жители селения считают, что он и родился с футбольным мячом в руках. Но если придётся выбирать – игра или дело, то он теперь выберет дело. Протеанские артефакты – это дело. Настоящее, сложное, трудное дело. Нельзя допустить, чтобы они исчезали в частных коллекциях, становились предметом торгов и обменов. Артефакты такой мощной, могущественной расы надо изучать, их нужно делать доступными множеству людей и… не только людей.       Надо сделать всё, чтобы зачистить от артефактов башни… Такие великаны будут сметены ударами Жнецов с орбиты в первую очередь. Явик прав – башни теперь пострадают обязательно. Очень многие будут разрушены. Жаль, если вместе с башнями погибнут многие протеанские артефакты… В них столько важного и интересного! Явик не настаивает, он просто показывает, с чем могут быть связаны те или иные предметы протеанского наследия, а это… это же такая древность! И одновременно – это такое будущее! Уже сейчас взрослые преклоняются перед способностью Явика мыслеобразами за минуты пояснять то, что пояснить могут многосуточные лекции и стандартные показы на множестве экранов. А тут – несколько минут и всё понятно. Столько информации сразу попадает в память, в сознание, в саму суть человека. И - не только человека.        Мяч подпрыгивает и катится по щебёнке, шелестит боками, сверкает тусклым светом, помогая бегущему следом мальчику не терять себя из виду. Лёгкий удар. Ещё один – и мяч летит дальше. Вот и окраина селения… Щебёночная дорога уступает место просёлочной, колейной. Мяч взлетает вверх и… замирает.       Мигель пробегает ещё несколько метров, останавливается и оглядывается по сторонам. Вокруг – две почти непроницаемые стены из старых деревьев, стволы которых едва-едва выделяются во тьме. Мяч продолжает висеть, но Мигель не торопится бежать к нему. Можно спокойно подойти, руку протянуть и взять.       - Инори, я знаю, что это ты, – тихо говорит Мигель.       - Рада, что узнал, – из-за дерева, стоящего чуть впереди остальных на противоположной стороне просёлочной дороги, выходит маленькая азари. – Мяч можешь взять… Или мне тебе его подать? – улыбается озорница.       - Не надо, Ино. – Мигель подходит к мячу, и тот соскальзывает в подставленную ладонь. – Опять гуляешь одна?       - Да, – улыбается Инори. – Папа приезжает завтра утром. А мне… мне не спится. Вот и гуляю там, где потемнее и меньше тех, кто отвлекает.       - Опять биотикой занималась? – улыбается Мигель, крутя мяч на ладони.       - Куда же я денусь, – кивает маленькая азари. – Папа говорит, что расовую возможность и способность надо развить полностью. Я с ним согласна, потому и ищу место потемнее и посвободнее. Прогуляемся? – азари подходит к Мигелю, протягивает руку.       - Да, – кивает мальчик, понимая, что подружка сказала ему сейчас не всю правду о причине своего пребывания здесь, далеко за окраиной селений. – Прогуляемся, – он берёт деву-азари за руку, и они идут по дороге. Неспешно и спокойно.       Инори Т'Раино улыбается. Ей нравится идти рядом со своим другом. Её приёмный отец – человек-землянин Фрэнк Лестер – водитель-дальнобойщик. Завтра он приедет к своей дочери и жене. Приедет на несколько дней на своём тягаче. Поставит машину во дворе под навес и на несколько суток забудет про неё. Инори будет в восторге, ведь она привыкла и твёрдо знает – если папа дома, то он будет уделять максимум внимания своей дочери и жене. Да, своим азари. Своим красавицам.       Арнил Т'Раино – системный администратор поселения, отвечает за всю электронику в пределах территории посёлка и его окраины. Работы у неё всегда много, но… свою дочку она не ограничивает. Инори всего двенадцать лет, фактически она – ровесница Мигеля, но… возраст азари – это не возраст человека.              Инори… Иногда Мигелю кажется, что она младше его лет этак на шесть, а иногда – старше лет на десять. Конечно, азари для землян уже лет тридцать как не являются абсолютной экзотикой, но мальчик слишком хорошо помнит, как отец постоянно повторял ему: «век живи – век учись». Только так и не иначе. Потому… Благодаря Инори он многое теперь понимал об азари, а несколько суток назад в школе селения в расписании уроков появились занятия по истории и культуре этой расы. И ведёт эти занятия тоже азари – миссис Риста Т'Сагар. Раньше она работала в местной управе, а теперь вот, занялась преподаванием.       - Инори… Всё же тебе пора спать… - сказал Мигель.       Азари обернулась, посмотрела на спутника, зевнула, совершенно по-человечески прикрывая рот маленькой пухленькой ладошкой.       - Ты прав, Миге. Пора. И хочется… - не стала спорить Инори.       - Тогда… - бери мяч и давай я тебя подхвачу на руки…       - Согласна, Миг, – азари отпускает его руку, заключает мяч в биотический кокон и легко, почти бесшумно взлетает, используя биотику, на уровень плеч мальчика. Тот разводит руки и вот уже маленькая дева-азари уютно устроилась у него на руке, прижалась, обхватила ручками за шею. Мяч колышется где-то сзади, но ни по лопаткам, ни по плечам, ни по спине не бьёт. Как Инори умеет это делать? Мигель чётко и точно знал, что кроме Инори так никто из маленьких азари не может.       Дева прижалась к нему, доверчиво склонила голову на плечо, почти задремала. Мигель пошёл медленнее. Хорошо, что он встретил Инори недалеко от селения, а то… ускакала бы вприпрыжку дева за несколько десятков километров. Она уже не раз так делала. И каждый раз возвращалась. Сама возвращалась.       - Ты… хороший, Миге, – тихо шепчет Инори, не открывая глаз. – Мама говорит, что ты… не просто знаешь теперь историю нашей расы и нашу культуру, но и… понимаешь их очень глубоко. Для людей это – редкость. Я… рада, что ты такой… понимающий.       - Ино, ты спи… Мама, наверное, волнуется.       - Волнуется, – вздохнула дева. – Все мамы волнуются, – добавила она.       - Вот… А ты каждый раз упрыгиваешь за десятки километров, Ино… И заставляешь её ещё больше волноваться… - тихо сказал Мигель. – И зачем ты каждый раз так далеко уходишь…       - Миг, ты действительно хочешь это знать? – Инори повернула голову, устроив её поудобнее на плече мальчика.       - Хочу. Но если ты не хочешь – можешь не говорить…       - Сложно это пояснить, Миге. Вот ты появился на той дороге… вроде и недалеко ушёл от селения, а я… хоть и решила пойти дальше, но… мне расхотелось. Я что-то такое чувствовала… сложное, тяжёлое. Не вовне, внутри самой себя. Как вы, люди, говорите, в своей сути. Это не боязнь, нет, точнее… - Инори запнулась, помолчала несколько секунд. – Мне… мне надо было о многом подумать… Я… я снова вспомнила отца… Очень хорошо вспомнила. Так вспомнила, словно он… словно он рядом со мной и я его удивительно полно и чётко ощутила. Не увидела, только ощутила. Несколько земных дней тому назад. А потом… потом он приходил ко мне… Или, может быть, приходил в мою память, в моё сознание. Приходил почти каждый день… И мы говорили… Только говорили. Сначала мне было сложно слышать его, вокруг было слишком много шума, а потом… потом я неожиданно вышла в очередной раз далеко за пределы селения. И мне стало легче, я чётче и полнее услышала своего отца… С тех пор… я стараюсь уйти подальше от населённых мест. Даже от хуторов. А таких мест, к сожалению, в нашем районе… не так много. – Инори помолчала ещё несколько секунд, то ли собираясь с мыслями, то ли собираясь с силами. – Он говорит со мной. Говорит как в далёком моём младенчестве… Говорит о многом… И я чувствую, как… взрослею. Очень быстро и полно взрослею. Не знаю, как это пояснить… Но… с того первого разговора с отцом… я многое поняла. А потом… когда услышала о протеанине Явике… Я заинтересовалась протеанами… И поняла, что то, что со мной временами происходит, это общение с отцом… не является болезнью. Это – не болезнь… Мы далеко не полностью знаем самих себя, свою внутреннюю суть, свою душу. Я спрашивала отца... И он мне отвечал… Отвечал честно, прямо, точно, развёрнуто… Мама… Я знаю, она чувствует, что я как-то… тесно связана с папой. Потому не удивляется уж очень сильно моим «самоволкам». Я действительно не знаю, когда в следующий раз услышу отца… - она помедлила. – Миг… Явик действительно придёт к тебе и твоим родителям?       - Да, – не стал скрывать от маленькой подружки Мигель. В селении спрятаться и что-либо скрыть очень трудно. Гораздо труднее и сложнее, чем в городе.       - Вот. Я бы хотела… встретиться и пообщаться с ним… Знаю, мама беспокоится о причинах моих «самоволок». Подозреваю, что она «примерила» несколько сотен причин и пока ещё… не знаю, к счастью или - к сожалению, не приблизилась к пониманию истинной причины. Я сама не знаю, почему теперь так точно и чётко слышу отца и почему так полно могу с ним общаться. Уверена, что я не больна. Это… это просто то, что скрыто во многих из нас. Мама как-то обмолвилась, что я была «папиной дочкой». И теперь я думаю, что в этом… слишком много правды.       - Ладно. – Мигель вошёл в пределы селения, ступил на дорогу. Машин вечером здесь проезжает очень мало – хорошо, если одна за несколько часов, да и то двигатель стрекочет еле-еле слышно.       Азари-дева пригрелась на руках, дышала ровно, дремала.              - Мигель, – у открытой калитки стояла высокая и красивая азари-матрона. – Рада тебя видеть, – она перевела взгляд с мальчика на дочку. – Спасибо, что нашёл и принёс Инори, – она осторожно и бережно подхватила деву-азари на руки, погасила биотический кокон вокруг мяча. Мигель успел подхватить мяч, прижал его локтем к боку. – Проходи. Я сейчас уложу Ино в постель и налью тебе чаю.       - Спасибо, миссис Т'Раино. – Мигель закрывает калитку на защёлку, идёт по едва светящейся дорожке к одноэтажному дому, поднимается на крыльцо, проходит через веранду, входит в прихожую. Да, мама Инори давным-двно разрешила ему называть её «тётей Арнил», но никогда не обижалась, если он предпочитал обращаться к ней официально, по фамилии с непременным добавлением привычного для землян словесного обозначения-титула замужней женщины.       Пройдя в холл, Мигель остановился, оглядываясь вокруг. Всё обычно. Задумавшись о том, что ему сказала Инори, мальчик и не заметил, как вернулась матрона.       - Садись, будем пить чай,– просто и тихо сказала она. – Инори просила передать, что благодарна тебе, Мигель. За всё,– азари налила кипяток из чайника в две чашки, села за стол. – Садись, садись. Вижу, ты хочешь что-то сказать.       - Да,– не стал отрицать очевидного Мигель. – Инори знает, что завтра я и мои друзья встречаемся с Явиком. Он специально придёт сюда, в селение.       - Инори сказала, что почувствовала Явика. Протеанин сейчас сидит у озера. Там есть кустарник. Многолетний. Кусты высотой полтора метра.       - Знаю,– подтвердил мальчик, легко представив себе это место. – Значит, он не ушёл к фрегату.       - Инори уточнила, что Явик… как она это назвала… Медитирует.       - Да, это он может. Одновременно и отдыхает и работает,– подтвердил Мигель.       - Удивлён? – матрона отхлебнула ароматный травяной чай.       - Немного,– не стал отрицать Мигель, тоже подняв чашку и поднеся её к губам… - Я помню, что протеане… очень повлияли на вашу расу.       - Очень,– вздохнула миссис Т'Раино. – Мы уж и не думали, что когда-нибудь снова увидим их вот так… живыми.       - Их? – Мигель поставил чашку на блюдце. – Он же один! Единственный выживший.       - У тебя никогда не было ощущения, что он… не единственный выживший? – спросила матрона, беря с блюдца чайную ложечку и опуская её в чашку. Размешивая чай, азари продолжала внимательно смотреть на мальчика, словно ожидая ответа. Не простого, а очень важного для себя.       - Н-нет,– выдавил из себя Мигель. – Хотя… Если Явик сумел вот так повлиять на тех, кто… пытается заработать на протеанском наследии… Вы правы, в одиночку… это сделать очень трудно. Почти невозможно. Но… всё равно, это не доказывает, что он выжил не один!       - Хорошо,– не стала спорить миссис Т'Раино. – Может быть, дело обстоит именно так, как ты и говоришь. Инори… я бы сказала, что она раньше была… обычной, а сейчас… сейчас я понимаю, что многого не замечала. Может быть, просто не хотела замечать. Она - очень необычная… И не только потому, что она – моя родная дочь. Нет, не только поэтому. Я тут в свободное от сеансов работы время просмотрела нашу генеалогию, о многом передумала… Об очень многом, – повторила матрона. – Вспомнила, как общалась с матриархом Бенезией. И… поняла, что вероятнее всего, Инори… несёт в себе что-то очень необычное. То, что только сейчас начинает проявляться в ней, выходить наружу. Скажи…       - Если вы о том, что успела сказать мне Ино… - Мигель помедлил… То… Ей эти длительные и далёкие «самоволки», как она это называет… Нужны для… раздумий. Она страдает от «давления», которое ощущает здесь, в селении. Её тогда начинает страшить, что вокруг – много разумных, да ещё, как я понимаю, и электромагнитный фон… Ей всего двенадцать лет, но я… я понимаю, что её двенадцать лет – это… это не мои двенадцать лет. – Мигель замолчал на несколько секунд. Азари тихо, не касаясь ложкой стенок чашки, помешивала чай, держа чашку на весу. – Не знаю, как и сказать, но… Я читал в Интернете, что… было такое у людей, у землян… Дело в том, что Ино… несёт в себе память отца. Может быть – даже слепок его личности. Она не видит его вовне, нет. Она может с ним говорить, она слышит его голос, она может задавать ему самые разные вопросы и получать на них ответы. Думаю, что ей это очень помогает жить, но одновременно… Для общения с отцом, для того, чтобы его лучше слышать, а может быть – даже лучше понимать, ей необходимо максимально удалиться от населённых мест. Не изолироваться, нет… Она хочет чувствовать вокруг себя чистое, свободное, мягкое пространство. Я не знаю, мне просто кажется, что именно так эту потребность, которую Ино испытывает в такие моменты, следует определить. Инори… нравится это общение. Она рада, что не чувствует себя полусиротой. – Мигель посмотрел на сидевшую напротив азари. – Нет, она счастлива, что у неё есть отец…       - Отчим, – тихо сказала, уточняя, матрона.       - Пусть так. Но она его тоже очень любит. И всё же… Я сам не знаю, почему мне хочется это определить, но, наверное, кровное родство – это более тесная и глубокая связь. Сейчас, когда впереди война со Жнецами…       - Ты прав, – вздохнула азари. – Многое проявляется. Очень многое, – она поставила чашку на блюдце, долила кипяток, взяла с «розетки» кусочек какой-то азарийской сладости. – Ты ешь, ешь, не надо пить одну только воду, Мигель.       - Спасибо, – мальчик потянулся к «этажерке» с вафлями, взял пластинку, откусил кусочек.       - И она хочет поговорить с Явиком? – спросила азари.       - Да. – Мигель понимал и интерес, и простое любопытство матери Инори, но колебался, правильно ли он сделал, что вот так просто и быстро рассказал о том, о чём ему рассказала совсем недавно Инори. Нет, конечно, она явно не говорила ему о том, что это нельзя рассказывать матери, но…              - Миге! – послышался голос Инори и дева-азари вбежала в комнату. Мигель едва успел подхватить её на руки и посадить к себе на колени. Она обняла мальчика. – Мам, я всё слышала. – Инори повернулась к матери, но не расцепила кольца своих ручонок. – Мигель правильно всё тебе рассказал! Я ему не запрещала рассказывать. И он правильно всё сделал, – она увидела вафли. – Мам… можно?       - Можно, – усмехнулась широкой и доброй улыбкой азари-матрона. – Бери, угощайся. Всё равно ведь спать не будешь.       - Не-а, – совершенно по-человечески сказала, так приятно растягивая слоги, Инори. – Не буду. Ведь Мигель рядом… Я посижу?       - Посиди, посиди. Только… - азари-матрона взглянула на гостя. – Мигелю ведь…       - Нет, мне не тяжело. – Мигель мотнул отрицательно головой. – Совсем не тяжело, – подтвердил он, устраивая Инори поудобнее у себя на коленях. – А тебе удобно? – он посмотрел на маленькую азари.       - Удобно, Миг, удобно, – весело улыбнувшись, прозвенела Инори, откусывая кусочек вафли. – Мам… Если Явик завтра придёт к Мигелю и его родителям… Можно, я тоже пойду? Ненадо-о-лго, – дева-азари просительно заглянула в материнские глаза.       - Ну что с тобой поделать, Ино?! Ты ведь убедить всех, кого захочешь - можешь, – улыбнулась матрона. – Разрешаю, – она услышала звонок инструментрона, взглянула на экранчик. – О, Мигель, это твои родители. Будешь говорить?       - Да, – мальчик подождал, пока хозяйка «перебросит» звонок на его инструментрон. – Мам, я в порядке. Да, Инори и её мама – рядом. Пьём чай с вафлями. И говорим. Да, буду скоро. Нет, я далеко от селения не уходил, Инори встретил и вернулся. Всё будет хорошо, мам, не волнуйся, – он свернул экранчик, погасил интерфейс инструментрона. – Простите.       - Не извиняйся, – мягко и тихо ответила матрона. – Это – твои родители. Они – волнуются. Ждут. Беспокоятся. Пойдёшь?       - Да. – Мигель отодвинул блюдце с чашкой, посмотрел на поднявшую голову Инори. – Ино…       - Миг, – дева-азари обняла мальчика, прижалась к нему. – Я… я понимаю… Можно тебя проводить?       - Если мама разрешит. – Мигель взглянул на матрону. Та кивнула. – Сама спроси.       - Мам. – Инори обернулась к матери. – Разреши, пожалуйста. Я только до калитки. Обещаю – потом - сразу в постель.       - Ну, если ты обещала в присутствии Мигеля… Знаю, выполнишь, – без улыбки ответила азари. – Иди. Только…       - Понимаю, мам. – Инори расцепила кольцо своих рук, слезла с коленей Мигеля, метнулась в прихожую, вернулась через минуту замотанная в платок. – Так пойдёт?       - Пойдёт, пойдёт, – азари посмотрела на Мигеля, встававшего со стула. – Мигель… Спасибо тебе. За всё.       - Вам спасибо, миссис Т'Раино, – мальчик взял Инори за руку и вышел с ней в прихожую. Хлопнула дверь.              - Мигель. – Инори остановилась у калитки. – Спасибо тебе. За всё. От меня. И… пожалуйста… Я очень хочу пообщаться с Явиком. Помоги мне, хорошо?       - Хорошо. – Мигель переступил через порог калитки, обернулся. Инори, кутаясь в платок, стояла на дорожке и смотрела, смотрела на него. Её голубые глаза сверкали в полумраке сада как два высококлассных бриллианта. Калитка медленно закрылась, и Мигель пошёл по дороге, чувствуя приятную тяжесть мяча под локтем.              Как он дошёл до ограды родного дома – он и сам не заметил. Калитка была приоткрыта, он вошёл, закрыл за собой створку, включил защёлку и вдруг понял… Инори на него так смотрела… Не просто как на приятеля, не просто как на друга. А как на очень близкого друга…       Обернувшись к калитке, Мигель хотел было вернуться, но… в этот момент завибрировал наручный инструментрон. Пришло сообщение от Джессики. Она просила придти к ней завтра домой. Там должна была состояться встреча с Явиком. Ванесса и Луис были уже оповещены. Явик дал своё согласие.       Гася экран инструментрона, Мигель почувствовал на своём плече руку отца.       - Ванесса и нам звонила. Мы пойдём вместе с тобой. Согласен?       - Конечно, пап. А мама? – спросил мальчик.       - Я тоже пойду. – Мигель почувствовал, как тёплые и мягкие мамины руки обнимают его, а папа берёт мяч, чтобы сын мог обнять маму. – Ванесса со мной говорила. Я согласна.       - Идёмте в дом, – сказал папа. – Идёмте, пока ещё можно поспать.        Луис. Подготовка к встрече с Явиком              Разговор с родителями у Луиса получился – лучшего и желать сложно. Они и раньше спокойно и одобрительно относились к его увлечению компьютерами и соответствующей техникой и технологиями, а в этот раз… Он чувствовал, что вышел на какой-то новый, ранее ему самому не ведомый уровень мастерства.       Началось всё обычно. Придя в дом, он поел – куда же голодным такое дело проворачивать? – потом поговорил с двумя младшими и одной старшей сестрой – хохотушки и болтушки его давным-давно не напрягали и не раздражали – девочки же, как им быть другими-то? – и вошёл в холл большого семейного двухэтажного дома. Сёстры и родители собрались за столом, подождали, пока Луис настроит инструментрон и включит экраны, размещённые на стенах, а потом…       Потом Луис ощутил, что он точно знает, как и что говорить. Нет, никто ему не указывал, что именно так и следует говорить, никто не лишал его права выбора. Да и техника вела себя нормально, никаких ожидаемых Луисом «супер-пупер-протеанских» штучек не было проявлено нигде.       Обычная карта. Да, та самая, не слишком актуальная, не слишком точная. Рассказывая, Луис чувствовал, что родителям и сёстрам не нужны эти точность и актуальность – они даже лучше воспринимали сказанное и показанное, когда не обращали на это никакого внимания.       Монолог затянулся на несколько часов и Луис с удивлением не раз отметил, что он совершенно не устал. Было такое ощущение, словно он встал на гребень и волна сама несёт его в нужном направлении, а он только чуть-чуть подправляет общий вектор.       Никакого насилия, но… Может быть, Явик действительно не только говорил им четверым тогда, а и передавал богатую коллекцию мыслеобразов? Может быть. И вполне могло быть что-то ещё кроме сказанного неподражаемым «протеанским» голосом и представленного в закрепившихся в памяти, сознании, а возможно – даже в подсознании, мыслеобразах.              Мама и папа… Да, они знали Луиса очень хорошо. Единственного сына. Слушали очень внимательно, изучили карту, её «легенду». Вопросов не задавали. Не потому, что им было не интересно то, что рассказывает сын, а потому, что он рассказывал очень понятно и чётко. Неправду говорят те, кто считает, что дети не могут на равных общаться с родителями. Могут дети на равных с родителями общаться! Могут! Только для этого и дети, и их родители должны… подготовиться.       Работа с протеанскими артефактами… Она важна и необходима, особенно сейчас, когда протеане перестали считаться вымершей расой. Явик… он успел настолько плотно, полно и существенно повлиять на иденцев… Нет, он не лез на ближайшую трибуну, не произносил никаких зажигательных речей, не обещал золотые горы, сладкие берега и кисельные реки. Нет. Он говорил, что впереди – огромная, сложная и страшная опасность. Имя этой опасности – Жнецы. Полумашины. С машинами – гетами… тоже не всё так однозначно, а уж с полумашинами… Наверное, их тоже можно победить, но… К этой победе необходимо будет хорошо и полно подготовиться. И готовиться необходимо уже сейчас. Как оказалось, не только взрослым, но и детям. Потому что в будущем противостоянии не будет тыла. Все разумные органики будут воевать. Так или иначе, но – воевать. Как говорили и писали имперцы-земляне? «Всё – для фронта, всё – для победы». Краткий призыв, лозунг, но - сколько в нём сложного и важного смысла! Явик как никто знал, что такое война со Жнецами.       Не так давно по каналам планетного Интернета прошла серия видеороликов, запечатлевших адаптированный вариант «послания протеан». Того самого послания, которое было заключено в протеанском Маяке. Теперь Луис знал, что этот Маяк намеревался забрать Жнец. И этот же Маяк было приказано доставить на Цитадель экипажу фрегата-прототипа «Нормандия». Вот такое вот совпадение и Луис, проводивший много времени перед экранами с «картинками» планетного Интернета, не мог бы сказать, что оно уж очень уникально. Было известно, что Маяк погружен на борт фрегата-прототипа, но…       Появление Явика-протеанина со всей определённостью доказало, что Советники Маяк не получат точно так же, как не получил его и Жнец, который приложил для захвата протеанского средства межзвёздной связи максимальные усилия, использовав даже подчинённых ему гетов. Планетный Интернет бурлил, и Луис это бурление наблюдал несколько иденских суток – теперь многие местные жители охотно высказывались на тему Жнецов и гетов, протеан и Советников Цитадели. Ролики, снимавшиеся как обычными гражданами Идена, так и сотрудниками корпораций и компаний, множились с конвейерной скоростью.       Спектр мнений был широчайшим. И в этом спектре всё отчётливее проступала тема войны. Не обычного межрасового конфликта, а именно галактической войны. Войны с внешним врагом. Для землян, выдержавших противостояние с турианской Иерархией, война с инопланетной расой не являлась чем-то необычным, но предстоящее Противостояние выходило далеко за привычные рамки. Пятьдесят тысяч лет не было такой войны. И вот теперь до неё осталось… Сколько точно осталось до «первого выстрела», никто, к сожалению, а может быть, к счастью, сказать не мог.       Луис рассказывал и показывал на экране инструментрона, снятого с руки и уложенного на большой, «обеденный» стол, где именно расположены наиболее ценные протеанские артефакты, которые предстояло «четвёрке» и её помощникам изъять и передать в руки иденских учёных и музейщиков. Именно так. Оставив ни с чем «чёрных археологов», копателей, посредников, перекупщиков, курьеров и всех других, кто видел в этих «вещицах» только средство денежного обогащения. Да, валюта была единой – те самые кредиты, но… Кроме общегалактической валюты люди продолжали пользоваться своими планетными и системными валютами – как в электронной, так и в материальной форме. То же самое делали и многие другие расы – сейчас не было нужды заострять на этом внимание.       А пока… Пока нужно было сделать всё, чтобы зачистить протеанские башни от протеанских артефактов. В первую очередь - эти многоэтажные и многоуровневые колоссы. Затем, а точнее – одновременно, следовало зачистить места скопления наиболее ценных артефактов и обеспечить их перевозку и передачу в руки учёных и музейщиков. Да, может быть и опасно концентрировать такое количество ценнейших артефактов в нескольких местах на планете, но… Это гораздо лучше, чем терять десятки и сотни, а может быть – и тысячи артефактов, которые будут продолжать пытаться изъять и скрыть в частных коллекциях и тем более – вывезти за пределы Идена «коммерсанты от археологии», убеждённые в том, что «хотя шедевры и бесценны, всему на свете есть цена». Цена-то, может быть, действительно всему есть, но она очень часто выражается не исключительно в дензнаках.       Луис, владевший, как и все члены «четвёрки» картой, постоянно актуализируемой Явиком, возможно, лучше других своих партнёров понимал, что объёмы предстоящей работы – запредельно большие. Да, может быть, Джессика, Ванесса и Мигель тоже знают о сложности предстоящей работы, но вот в цифрах… Луис это знал совершенно точно – он знает лучше их троих, но, конечно же, знает хуже, чем Явик. Ситуация постоянно меняется. Протеанин закрывает возможности вывоза артефактов за пределы Идена и скрытия их в частных коллекциях, а остальное… Остальное он передал «четвёрке».       Явик придёт завтра в полдень. А пока… Луис вспоминал своё «сольное выступление» перед родителями и сёстрами. Они должны знать. Потому что это уже – не игра. Это - работа. Трудная, объёмная и сложная. Пусть уж лучше самые близкие люди знают о том, чем занят будет Луис в ближайшие несколько… недель, месяцев? Да хоть лет! Это же перспектива! И для взрослой жизни тут возможностей – очень много. Важных, интересных возможностей. Здесь уже схалтурить - не получится! Доверие единственного выжившего представителя Старшей Расы обмануть?! Нет, такого Луис не допустит.       Мальчик хорошо знал, что осуществлённые за несколько последних десятков часов многочисленные успешные задержания курьеров и челноков, ранее вывозивших многие протеанские артефакты с Идена почти «по расписанию», это - не заслуга иденских полицейских и таможенников, а результат работы Явика. Какие уж он там средства и методы со способами применил для этого – Луис точно не знал, понимая, что для нынешних рас они недоступны не только для задействования, но и для понимания. А Явик… Объяснять он ничего не будет. Эти артефакты – наследие его расы. И протеанин – единственный полномочный владелец, хозяин и - распорядитель. Да разве дело только в задержаниях – массовых, к тому же – курьеров в космопортах и на грузовых портах планеты? А осуществлённые за последние несколько иденских суток многочисленные задержания – с последующими, подтверждёнными местными судами арестами - частных коллекционеров, ранее принимавших раз за разом в свои коллекции украденные «чёрными копателями» протеанские артефакты? И не только ведь «чёрные копатели» приложили к этому свои грязные руки! Важно ведь понимать, что само по себе коллекционирование – не порочно, но нельзя скрывать артефакты Старшей расы от всех остальных иденцев. Нельзя делать их предметами скрытого, корыстного обмена, тем более – продажи и перепродажи.       Карта… Луис понимал, что для её создания Явику пришлось очень напрячься. И её актуализация – причём достаточно частая – тоже дело не слишком простое. Да, выглядит эта карта просто, привычно для землян – обычное двумерное изображение. И, тем не менее, информация карты раз за разом охватывает всю планету. Как Явику удаётся физически контролировать размещение, нахождение и перемещение каждого мало-мальски значимого предмета, входящего в состав протеанского расового наследия – Луис не понимал, осознавая, что это вряд ли понятно и более опытным компьютерщикам и программистам. Карта жила, обновлялась, изменялась, доказывала, что протеанин взялся жёстко контролировать и направлять судьбу протеанских артефактов – всех сразу и каждого в отдельности. Наверное, когда «Нормандия» покинет Иден, Явик займётся выявлением, а затем – обеспечением защиты предметов протеанского наследия на других планетах. Первым объектом приложения его усилий станет, безусловно, не планета, а станция Цитадель. Ох, не поздоровится тамошним барыгам… Не поздоровится – теперь в этом у Луиса не было сомнений.       Да, завтра ближе к полудню Явик обещал придти в посёлок для разговора с родителями всей «четвёрки». Хороший ход. Если уж он выбрал Луиса, Мигеля, Джессику и Ванессу в качестве своих помощников, если они сами захотели помочь Явику, то… Пусть родители будут спокойны и осведомлены.       Выключая экраны на стенах, Луис ожидал вопросов, но… их не последовало. Сёстры молчали, они даже не стали шушукаться между собой. Может быть, действительно Явик смог подготовить всю «четвёрку» к таким «сольным выступлениям», воспользовавшись своими расовыми возможностями? Очень даже может быть. И хорошо, что он вот так, не вмешиваясь прямо, помог детям сделать первые, традиционно – самые важные - шаги во взрослую жизнь. Где выбор и ответственность – всегда рядом и всегда взаимосвязаны.       Закрывая экран инструментрона, Луис обернулся, услышав за спиной шаги. К нему подходил отец. Он положил свою руку на плечо сына и другой рукой погладил его по макушке. Молча. Спокойно и очень тихо. Эта ласка столь много сказала Луису, что тот замер, а потом прижался к отцу, видя, как вставшие со своих кресел сёстры обступают маму, продолжавшую сидеть в удобном кресле.       Ему очень повезло с родителями. Они поддержали его интерес к компьютерам, к программированию, не стали пытаться что-либо навязывать, помогали ему покупать, а временами – и доставать нужные комплектующие. Луис отлично учился, особенно любил точные науки, физику, химию, астрономию. И знал, что это – его личный выбор, его жизнь, его судьба. Он здесь – полноправный хозяин, а родители… Родители всегда помогут. Они хорошо понимают своего единственного сына и всегда поддерживали и поддерживают его. Отец немногословен, хотя… говорить он умеет. Чётко, кратко, ясно и очень, очень понятно.              Пристёгивая инструментрон к запястью, Луис поднял голову, посмотрел на отца:       - Спасибо, папа, – сказал он, выключая маленький экранчик.       - Тебе спасибо, сын, – серьёзно и тихо ответил мужчина. – Хорошо, что рассказал и показал нам… очень многое.       - Явик придёт к полудню следующего земного дня. – Луис старался всегда уточнять, если говорил о времени суток – привык разделять иденский счёт времени и земной, закономерно более привычный. – Прости, – он почувствовал вибрацию инструментрона. – Пришло сообщение, – открыв маленький экранчик, Луис нажал несколько сенсоров на браслете. – Это от Джессики. Она сообщает, что Явик придёт к ней домой и просит, чтобы вы пришли вместе со мной в дом родителей Джесси. Она также пишет, что если сёстры захотят – они тоже могут придти.       - Обязательно придём, – мужчина обернулся к супруге. – Правда?       - Правда, правда, – кивнула женщина. – Луи, отпиши, что мы благодарим. И - мы придём. Обязательно придём, – добавила она, вставая с кресла. – Поблагодари.       - Обязательно, – тихо сказал Луис, набирая ответ на засветившейся виртуальной клавиатуре. – Отправил. Отметка о получении принята, – он погасил экранчик, выключил инструментрон. – Пап, мам… Мне надо… пройтись по посёлку… Подумать.       - Хорошо, Луис, – сказал отец. – Только… оденься потеплее. Ночи теперь холоднее стали.       - Сделаю, пап. – Луис вышел из комнаты, направляясь в прихожую. Здесь он открыл створку «пенала», достал ветровку, надел её, застегнул «липучки» и «вжикнул» молнией, подняв застёжку до самой шеи.              Шаги младшей сестры – Сюзан - он услышал сразу.       Девочка подошла к брату, остановившемуся у зеркала и пригладившему вихры:       - Можно с тобой, Луи?       - Маме сказала? – привычно поинтересовался Луис.       - Да. Она знает. И не возражает, – ответила Сюзан.       - Хорошо, – он пошарил в пенале, достал вторую ветровку. – Вот, надень. Папа прав, становится прохладнее.       - А скоро… станет совсем холодно, – сказала Сюзан, натягивая ветровку и застёгивая молнию и липучки.       Луис в зеркальном отражении увидел, что она застегнула молнию почти полностью – до шеи. Он шагнул к двери, открыл створку, пропустил девочку вперёд, тихо закрыл дверь и сошёл по лестнице вниз, на садовую дорожку.       Сюзан, которую все домашние звали более просто – Сюзи или Сюз, была, как понимал Луис, права. Если Жнецы явятся к Идену, то они обратят самое пристальное внимание на климатические установки. Те самые, благодаря которым удалось «спеленать» Жнеца. Если же отключить большинство из них – а в том, что их придётся отключать, Луис не сомневался – климат на Идене поменяется. Пусть ненамного и не в очень худшую сторону, но Сюзан права – будет холоднее. Если сейчас пятнадцать градусов выше нуля, то потом в это же время года… хорошо, если будет пять градусов Цельсия.       Открыв калитку, он подождал, пока порог подворья переступит сестрёнка, вышел следом, закрывая задвижку. Ночь вступила в свои права и теперь… Теперь предстояло пройтись по нескольким улицам. Да, многие писатели и сценаристы изображают компьютерщиков этакими прикованными к креслам рахитиками, дохляками, не способными выдержать большие физические нагрузки. Луис, когда ещё добивался понимания окончательности своего выбора, достиг успеха в переговорах с родителями только тогда, когда пообещал, что и про физкультуру, и про спорт и про прогулки не забудет никогда. И не просто пообещал, но и выполнял своё обещание. Не было ни дня, когда бы он не подвигался, не прогулялся по посёлку. Пройти десять или двадцать километров пешком для него теперь не составляло никакой проблемы. И не просто пройти, а с грузом. Бывало, что в качестве груза выступали сёстры: младшая - Сюзан и средняя - Бетани. Отец шутил, что Луис при необходимости спокойно смог бы нести и старшую – пятнадцатилетнюю Мэй, но пока что в этом, слава Богам и Богиням, не возникало необходимости.       Сюзан шла рядом, и Луис невольно подстраивался под её темп. Сюзан спокойно воспринимала это стремление брата и никогда не пыталась храбриться или, наоборот «давить на жалость». Она знала, что если потребуется – Луис возьмёт её на руки или посадит на плечи, как угодно, но она сможет отдохнуть от ходьбы, восстановить силы.       Тускловатое общее освещение улицы было привычным. Дорога – хорошо знакомой. Вокруг было спокойно. Вечер уже давно сдал своё «боевое дежурство» ночи и теперь темнота и полумрак становились обычными. Да, они будут властвовать не восемь привычных для большинства людей часов, а больше тридцати, но… Всё равно, иденцы-люди старались жить в привычном двадцатичетырёхчасовом ритме, а значит, очень скоро улицы снова оживут – будут ездить машины, летать флайеры, ходить люди, бегать дети. Жизнь продолжается.       Надолго ли?!… Впереди такая война… Луис теперь часто смотрел сохранённую на планетных «зеркалах» Экстранета земную кинохронику. Первая, вторая, третья мировые войны, множество локальных и региональных конфликтов. Даже если сложить их все… они не способны, как был убеждён мальчик, приблизиться к масштабу и глубине предстоящего противостояния. Одно дело, когда в результате столкновения стоит вопрос о захвате территорий и ресурсов и совершенно другое, когда одна сторона хочет только одного – тотального уничтожения живой силы оппонента. И военнослужащих, и ополченцев, и гражданских. Всех разумных органиков.       Сюзи шла не спеша, но и не заставляла брата идти слишком уж медленно. Старалась «согласоваться» и продолжала молчать, не решаясь первой начать разговор. Да, возможно, девочек считают болтушками и хохотушками, но на самом деле все девочки – разные. И по-разному ведут себя в разных обстоятельствах.       - Лу… Ты… ведь не останешься надолго в посёлке? – спросила Сюзан, остановившись у перекрёстка.       - Наверное, нет, – ответил Луис, подходя к краю тротуара. – Далеко не всегда удастся помочь Джессике, Ванессе, Мигелю… дистанционно. Уверен, что часто придётся помогать им… находясь рядом с ними.       - А как же Софи? Ты … - Сюзан посмотрела на брата, шагнувшего на дорогу и намеревавшегося свернуть в переулок.       - Завтра после разговора с Явиком… многое станет яснее, Сю, – ответил Луис. – Тогда я… постараюсь встретиться с Софи и пояснить ей… очень многое. А пока…       - Ты прав… Пока не нужно. Волноваться Софи будет. Она уже сейчас волнуется. – Сюзан, как всегда, была «в курсе» взаимоотношений брата с девочками и могла очень точно и чётко предсказать поведение его подруг в самых разных ситуациях.       - Знаю, что волнуется, – кивнул Луис, ступая на тротуар и сворачивая в переулок. Дорога осталась позади, здесь было темнее, чем на одной из основных улиц селения, но страшно не становилось. Вокруг всё было привычно и пока ничего не указывало на какие-нибудь опасности.       - Уверена, что действительно знаешь, Лу, – одобрительно сказала Сюзан. – И всё же… Ты не особо затягивай с разговором. А то… сам понимаешь…       - Понимаю. – Луис посмотрел чуть вверх, взгляд коснулся плафона на мачте уличного освещения. – Хорошо. Так и сделаю. Надо бы сегодня ещё «походный комплект» составить и подготовить.       - Я тебе помогу, Лу, – сказала Сюзан.       Вот она вся здесь. Готовая придти на помощь брату всегда и везде. Не обращавшая тогда внимания ни на свой возраст, ни на то, что она девочка, ни на то, что она – совершенно не технарь. Сюзан не была и чистым гуманитарием, но… Если брату требовалась помощь – она всегда первая откликалась, не задавала лишних и глупых вопросов типа «А не нужно ли тебе помочь, братик?», просто «подключалась» и делала то, что могла и умела. А умела и могла она очень много.       - Спасибо, Сюз. Если что – я попрошу тебя.       - И я тебе с радостью всегда помогу, Лу! – ответила сестрёнка. – Только… Ты Бетани не отставляй в сторону… Она начинает злиться, если ты пытаешься её «отодвинуть».       - У Беты будут свои проблемы, Сюз. – Луис никогда не общался с младшей сестрой посредством «сюсюкания». – А у Мэй – тем более. Мэй надо будет помочь маме, а Бетани – помочь отцу. Сейчас это яснее, чем когда-либо раньше, – вздохнул он. – Успеть бы, – он остановился перед пешеходным переходом – впереди была площадь, одна из нескольких площадей в небольшом посёлке.       - Тогда я… я помогу тебе, Лу. Родителей сестрички подстрахуют, а я – тебя… Только не надо меня отодвигать, Луис. Не надо! – повторила Сюзан, подняв голову и вперив свой прямой и мягкий взгляд в глаза брата. – Так уж вышло, что я – рядом с тобой.       - Ты – рядом со всеми нами, Сюз, – ответил Луис, беря сестру за руку. Хоть и ночное время, но – площадь и машина может появиться с любого из четырёх «направлений». Сюзанна шагнула на дорогу следом за братом, спокойно и неспешно дошла до другого тротуара, остановилась, огляделась.       - Устала? – спросил Луис, поворачиваясь к сестре. Не ожидая от неё ответа, он подхватил Сюзан на руки, дал ей обнять себя за шею и пошёл по тротуару.       - Лу… Ты не торопись домой, – тихо сказала Сюзанна. – И меня не надо носить… долго, – она искоса взглянула на экранчик своего инструментрона. – Давай дойдём до вон того перекрёстка, – она на несколько секунд расцепила кольцо своих рук, указывая направление, затем снова обняла брата. – И там решим, куда идти дальше.       - Хорошо. – Луис дал возможность сестре устроиться поудобнее и зашагал по тротуару. Он любил носить сестёр на руках, ему это было привычно и даже, как он понимал, необходимо. Чувствуешь себя не только физически, но и нравственно и морально сильным. И… чистым.       Сюзан задремала, склонив голову на плечо брата. Луис чувствовал её дыхание – ровное, спокойное. Удивительным образом оно успокаивало и его самого. Сестра дремлет, отдыхает, расслабляется и ему спокойнее. Она – рядом. Доверяет, верит и уверена в нём, своём единственном брате.       Сколько же семей пострадают с первых секунд Противостояния? Много, очень много. Будут гибнуть матери и отцы, сёстры и братья, дочери и сыновья, дедушки и бабушки. Сложно даже перечислить все ступени родства, но потери будут – огромные. Другая война. Совершенно другая. Пока что вокруг – мир, но это… очень ненадолго. Может быть, хорошо, что пока не знаешь, когда мир окончательно сменится войной. Тяжёлое, очень трудное это знание.       Сейчас Луису, как компьютерщику, очень хорошо известно, насколько активизировалась подготовка к войне. Иден вооружается, приспосабливается к военному ритму. Идёт скрытая, а кое-где – явная мобилизация. Явик, конечно, может воспринимать эти приготовления по-своему, но… Главное – выстоять, главное – выдержать удары, а потом… потом научиться отвечать ударом на удар. Как в известной имперской песне? «При каждой неудаче – давать умейте сдачи. Иначе вам удачи – не видать». Просто, чётко и очень ёмко. Почти лозунг. Много будет вывешено патриотических плакатов, очень много. Вот на этих столбах, вот на этих гидрантах, на стенах остановочных павильонов. Везде, где плакат увидят, где он сыграет свою роль, выполнит свою функцию.              Шипанув тормозами, с идущим по тротуару мальчиком поравнялся рейсовый пассбус. Выглянувший водитель увидел спящую на руках у пешехода девочку, провёл машину чуть вперёд, остановил пассбус и открыл двери.       - Луис, – позвал он тихо, почти шёпотом.       - А, дядя Майки, – мальчик повернул голову, встретился взглядом с водителем. – Последний рейс? – негромко спросил он, взглянув на спящую сестру.       - Да, – ответил водитель. – На эти сутки – последний. Давай, залезай. Пусть Сюзи отдохнёт на мягком сиденье. Поедем медленно, окна открыты, а то душно и жарко сегодня как-то.       - Многие говорят, что… - ещё раз взглянув на спящую сестру, Луис решительно шагнул к передним дверям, стал подниматься по ступеням, вошёл в салон.       - Да, многие пассажиры говорили, что прохладно. Не по сезону как-то прохладно, – согласился Майкл, закрывая двери и плавно трогая машину с места. Луис успел сесть на полумягкое сиденье, но сестру устроил на коленях – она не захотела садиться рядом, не стала расцеплять кольцо своих рук. Продолжала дремать. А может быть – даже спать. Дыхание девочки стало ещё более ровным, медленным.       Пассбус ехал по переулку, свернул налево, мерцнули софиты очередного остановочного павильона. На улицах – пусто. Большинство обитателей посёлка уже спят. Сейчас сон важен, ничего лучше не придумали люди для восстановления сил после трудового дня. Луис отметил, что Майкл ведёт машину по «большому кругу». Это разрешалось, может быть, кто-то из жителей припозднился.       Взглянув на экранчик наручного инструментрона, Луис посмотрел в окно. Да, «большой круг». Охватывает несколько маршрутов по посёлку. Пусть Майкл проедет, просмотрит. Вряд ли кто-то из местных жителей сейчас стоит на остановке, но… местная традиция требовала уточнить – всякое бывает. Сюзан спит, дышит ровно, спокойно. Наверное, видит сны. Салонные софиты пассбуса едва теплятся. Пусть сестра поспит, пусть ей не мешает яркий свет. Майкл рулит чётко, неспешно. Дорогу он выучил на память, может быть, и с закрытыми глазами проехал бы, да нельзя – правила запрещают такой экстрим. В пассбусе есть навигатор, есть автопилот, но местные водители обожают рулить вручную и начальство охотно поощряет их: поддерживать мастерство тоже надо и ручное управление – лучший способ, обеспечивающий прекрасные результаты.              Осторожно повернув голову, Луис видит крепления, которых раньше на стенах и на потолке пассбуса не было. Майкл, заметив интерес мальчика, тихо щёлкнул своим спикером и соединился с наушным спикером пассажира:       - Мы тоже готовимся, Луис. Маршруты, схемы, скоростные таблицы, хронометраж… Говорят, что и тоннели теперь многие откроют и в дальних и в ближних пещерах. Туда уже ушли группы военных и гражданских спелеологов и строителей. Мы готовимся, – повторил водитель. – А это… для носилок. Пассбус передан в резерв Медслужбы района. Другие пассбусы оборудуют для перевозки ополченцев и воинов-профессионалов, их лёгкого вооружения и боеприпасов. Теперь… - Майкл помедлил, – рулить вручную разрешают почти постоянно. А всё это техническое и технологическое великолепие… навигаторы, автопилоты… В резерве. Может быть, имперцы действительно правы в своём стремлении сохранить ручное управление везде и всюду? Хотя сложностей это стремление добавляет… – задумчиво сказал Майкл, притормаживая пассбус на повороте.       - Да, – согласился Луис. – Много сложностей, – взглянув в окно, мальчик встал с сиденья, стараясь не разбудить сестру. Сюзан не проснулась, только немного завозилась, когда мальчик шагнул к передним дверям. Пассбус остановился прямо у калитки, и Луис осторожно сошёл на тротуар. – Спасибо, дядя Майки! Успешного окончания смены вам. И - хорошего отдыха!       - Спасибо, Луис. – Майкл прощально взмахнул рукой, закрыл передние двери. Пассбус тихо тронулся с места, набирая скорость.              Шелестение двигателя быстро стихло, машина скрылась за поворотом, а Луис уже открывал калитку. Войдя в дом, он прошёл в комнаты, направляясь в детскую. Сюзан спала крепко и спокойно.       - Помочь, Луис? – подошла мама.       - Я хочу… - Луис взглядом указал на дверь детской       - Хорошо, – женщина кивнула, открыла створку.       Вдвоём они переодели Сюзан в пижаму. Вскоре девочка уже спала в своей кровати, укрытая мягким и тёплым одеялом.       Мама отошла к окну, оглянулась, увидела, как Луис поправляет одеяло. Сюзан спала всегда очень спокойно и тихо.       - Идём, Луис, – шёпотом сказала женщина. – До рассвета – не так уж и много времени.       Они вышли из детской, прошли на кухню.       - Подкрепись, – женщина указала рукой на поднос, стоящий на столике. – И - не забудь о чае. Вечер, – уточнила она, видя, как сын садится на табурет и пододвигает поднос, приступая к еде. – Обратно ехал с Майклом? Он опять «большой круг» делал?       - Да. Его автобус передали медикам. – Луис откусил кусочек вафли, прожевал. – На улицах – пусто. Все – по домам сидят. Может, кто и в саду был, но я таких не видел. Сюзан… Она очень напряжена.       - Да, ты прав, – женщина села напротив сына за стол. – Сюзи нервничает. Да и Бета с Мэй тоже - не спокойны. Все сейчас… как «на взводе».       - Это ожидание… - Луис доел «плитку» вафли, запил чаем, встал. – Мам, я пойду к себе, надо собраться. Пусть Сюзи спит. Проследи, чтобы она выспалась. А то когда придёт Явик… Она будет очень недовольна, что не смогла с ним пообщаться…       - Думаю, что тебе придётся придти к Джессике вместе со всеми сёстрами, Луис, – сказала женщина, вставая и прибирая на столе. – Лучше сделать так, чем как-то по-другому.       - Я тоже так думаю, мам. – Луис остановился у выхода из кухни, посмотрел на маму, вытиравшую руки полотенцем. – Спасибо, ма. Я – к себе.       - Иди, иди, – мягко сказала женщина. – Думаешь, что придётся обеспечивать… как это ты говоришь…       - Техническое сопровождение встречи, мам, – уточнил Луис. – Да, ты права. Потому мне и надо… подготовиться, – сын перешагнул порог кухни, ушёл по коридору в свою комнату.       Собирая « большой походный комплект», Луис думал о том, что сказал ему дядя Майки, и что ему сказала Сюзи. Сомнений не осталось – впереди большая и очень трудная война со Жнецами. Один Жнец – и то вот уже, сколько разрушений причинил, а если сюда явятся пять или десять Жнецов… Хорошо, если к тому времени будет многое переведено на ручное управление. Автоматике тогда доверять нельзя будет – не заготовили ещё такие программы, чтобы нормально работали в условиях противостояния со Жнецами. Создавать и совершенствовать такие программы придётся уже во время противостояния, во время войны, а сейчас… разве что прорабатывать гипотетические варианты таких программ и соответствующего оборудования. Тоже – большая и сложная работа.              Несколько десятков минут – и кофры с аппаратурой были сложены на выключенную гравитележку. Если встреча с Явиком будет у Джессики в доме, то без такой тележки сложно будет перевезти все приборы и блоки в другой дом, а по линиям связи такое пускать – пока преждевременно. Выключив рубильники, Луис окинул критическим взглядом высившиеся на платформе кофры, после чего выскользнул за дверь – надо было принять душ и поскорее нырнуть в постель. До рассвета и в самом деле осталось мало времени, а утром будет ещё много дел.       Через несколько минут мальчик уже спал. В окне, полузакрытом занавеской, едва заметно блестели огни софитов уличного освещения. На Иден пришла ночь.        Утро следующего дня. Луис              Мягкий звук сигнала будильника проник сквозь пелену сна. Луис повернулся на другой бок, поудобнее устроился в кровати, сначала выпрямившись во весь рост, потом перевернувшись на правый бок и чуть взбив подушку. Как ни хотелось продолжать спать, надо было вставать. Бросив взгляд на окно, мальчик убедился, что за окном – обычная иденская ночь. Больше тридцати часов темноты.       «Надо вставать», - сказал себе Луис и откинул одеяло в сторону, садясь в кровати. На часах было восемь тридцать – обычное время подъёма, автоматика будильника сработала нормально. Сегодня был выходной день, первый из двух еженедельных, суббота.       Одевшись, Луис заправил постель, огляделся, включил рубильники и с удовольствием услышал тихий шелест разгоняющихся крыльчаток систем охлаждения. Да, были у него и компьютеры с водяным охлаждением и даже с газовым, но… он любил слышать именно звук вентиляторов. Древний способ поддержания безопасной для точной электроники температуры. Тихо выйдя из комнаты, Луис вошёл в ванную, почистил зубы, умылся, критически посмотрел на себя в большое зеркало над умывальником. Хоть и пришлось лечь сегодня достаточно поздно, сонливость не чувствовалась. Вроде бы выспался.       Вернувшись в комнату, Луис увидел чуть засветившиеся сигнальные софиты на пультах. Техника проснулась, вошла в рабочие режимы и теперь приступила к выполнению стандартных программ – копированию новых файлов, сортировке информации.       Задумчиво глядя на огоньки светодиодов, Луис и не заметил, как вошла мама. Только когда она положила руку ему на плечо, он обернулся.       - Доброе утро, мам.       - Доброе утро, Луис, – ответила женщина. – Давай в столовую, все уже собираются там. Надо позавтракать поплотнее.       - Сейчас, мам. Только проверю укладки и контейнеры с кофрами. – Луис шагнул к гравиплатформе.       - Хорошо, – женщина вышла, закрывая за собой дверь, а мальчик присел на корточки у блиноподобной платформы, включил наручный инструментрон и задал автоматике программу тестирования. Обзорную, простую. Не хотелось чувствовать себя глупо и беспомощно перед Явиком и своими друзьями.       Несколько минут – и он выпрямляется, отходит от платформы, выходит из своей комнаты, направляясь в большую комнату, часто выполнявшую функции то холла, то столовой, то танцзала. Папа и мама уже сидели за столом. Папа, как всегда за завтраком, читал со своего инструментрона «новостные ленты». Мама накладывала на тарелки порции, тихо беседуя со старшей дочерью, сидевшей рядом. Младшие, устроившись напротив родителей, шушукались, иногда смеялись – тихо-тихо, но спокойно и свободно. Хохотушки и болтушки. Наверное, обсуждают что-то своё. У них всегда тем для разговоров хватает.       - Мам, пап, сестрички! Доброе утро! – войдя в столовую, сказал Луис.       - Доброе утро, – отец оторвался от чтения новостной ленты, посмотрел на вошедшего сына. – Как спал?       - Спасибо, пап. Нормально. Выспался, – не стал обманывать отца мальчик, подходя к столу и садясь в свободное кресло. – Уже проверил «складёшки».       - Хорошо. Я вот тут прочёл на «имперском зеркале» очень интересную пословицу, Луис. «Оружие любит ласку, чистку и смазку».       - Хорошая пословица. – Луис благодарно кивнул маме, пододвинувшей к нему тарелки и стакан с чаем. – Спасибо, мам. Доброе утро.       - Доброе утро, Луис, – женщина посмотрела на дочерей, уже орудовавших ложками и вилками. – Хорошо, что сегодня – выходной день.       - Угум. – Луис принялся за еду. Отсутствием аппетита он никогда не страдал, понимал, что для того, чтобы хорошо поработать, надо хорошо покушать.              Поглядывая на родителей, мальчик понимал, что они уже успели обсудить многое из услышанного вчера от сына. Да и сестрички, наверное, по своему обыкновению устроили «мини-обсуждение». Совсем скоро надо будет собираться, чтобы пойти к Джессике. Откусывая хлеб, Луис подумал, что ни он, ни Мигель не видят ничего предосудительного в том, что именно Джессика стала главой их небольшой группы. Да, она девочка, но иногда именно женский взгляд и знаменитая женская логика способны творить самые настоящие чудеса. А сейчас эти чудеса будут нужны особенно, ведь Явик не сможет остаться на Идене – его ждёт работа на Цитадели и на других планетах, куда, безусловно, отправится фрегат-прототип после непродолжительной стоянки у главной станции исследованной части галактики. Джесси вполне достойна быть руководителем их «четвёрки», а Ванесса – её лучшая подружка – ей поможет. У каждого из них будут свои задачи, свои вопросы, свои проблемы. Очень, очень скоро придётся много ходить и ещё больше – ездить по району. И не только по району – по всей планете.       Автоматика, управлявшая домашними компьютерами, уже формировала отчёты о том, что произошло на Идене и в его окрестностях за первые ночные часы. Отпив чая, Луис посмотрел на зашушукавшихся сестёр, на маму, взглянувшую на экран мужниного инструментрона – папа по своему обыкновению обращал внимание подруги на наиболее интересные и важные новости.       - Вижу, что поели, – сказал отец. Давайте-ка соберёмся и подготовимся к встрече и к разговору с протеанином, – он встал, привычно беря на себя хлопоты по уборке со стола и мытью посуды. В выходные он этим занимался сам, давая возможность супруге переключиться на более приятные и интересные дела и заботы.       - Мам, пап, спасибо, – первой из-за стола выбралась Сюзан. Девочка подбежала к маме, обняла её, прижалась. Так она привыкла делать, ей нужно было пообниматься с мамой, ощутить её близко-близко от себя. Мама прижала дочку к себе и та восхищённо и благодарно на несколько минут замерла, застыла, закрыв глаза. – Мам, можно я пойду… к озеру?       - Можно, можно, Сюзи, – кивнула женщина. – Только…       - Понимаю, мам, – прозвенела Сюзан. – Всё будет хорошо. Я мешать никому не собираюсь, – она разомкнула объятия, отступила на шаг от мамы, повернулась и «вымелась» из комнаты. Её шаги послышались из коридора, затем из прихожей, после чего тихо хлопнула входная дверь.       - Луис… - отец посмотрел на сына. – Я думаю, что Сюз…       - Да, пап. Она пошла к Явику, – подтвердил мальчик. – Не уверен, что это правильно и хорошо, но надеюсь, что воин древней расы поймёт её нетерпение… верно.       - Ты… - хотел что-то спросить отец, но в этот момент ожил наручный инструментрон Луиса. На маленьком экранчике прибора высветилось короткое сообщение.       Прочитав его, мальчик подошёл к отцу:       - Пап… Это от Софи. Я… я должен многое ей пояснить.       - Хорошо, сын. Ты прав, – мужчина встал, чуть склонился над стоящим перед ним мальчиком. – Иди.       - Спасибо, мам, пап. – Луис повернулся и вышел из комнаты.       - Он повзрослел, – тихо, так, чтобы услышал только супруг, сказала женщина. – Очень повзрослел.       - Возмужал, – согласно кивнул мужчина. – Теперь у него есть своя, совершенно взрослая жизнь. И Софи… Думаю, она его поймёт правильно. Давай перенесём посуду в кухню. И я приведу её в порядок?       - Давай, – женщина посмотрела, как мужчина уверенно и спокойно подхватывает два подноса, несёт в кухню, кладёт на кухонный рабочий стол. Струя воды – маленькая, несильная, ударила в первую тарелку. Ежедневный, обычный семейный ритуал.        Сюзан. Разговор с Инори-азари              Сюзан на несколько минут забежала в детскую, переоделась, схватила сумочку и вскоре уже шла по улице, направляясь к окраине поселения. У Луиса сегодня – сложный день. Очень сложный. От него на будущей встрече с Явиком многое зависит. Да, можно было бы положиться на возможности и способности протеанина, но… чего же тогда стоят люди, земляне? Явик ведь… он часто именует представителей нынешних рас – и не только людей, кстати, не иначе, как примитивами. Жестокое суждение, очень жестокое, но – часто справедливое. Если бы люди не были настолько пассивны, разобщены и поглощены мелочными вопросами и проблемами… Жнецы не смогли бы найти повода для проведения Жатвы. И вот теперь повод - найден. Луис – компьютерщик и ему хорошо известно, что люди слишком многое передоверили железнопластиковым и кремниевым мозгам электронно-вычислительных машин, всевозможным виртуальным, а теперь уже – и искусственным интеллектам. Достаточно передоверить кому-то – и ты уже не можешь рассчитывать на то, что всё будет сделано самым лучшим образом. Так что лучше… лучше самому. А люди… ленятся.       Думая обо всём этом, вертя «картинку» в памяти и так, и этак, Сюзан миновала стеллу с ярким знаком-гербом и названием поселения, притормозила, огляделась. Впереди что-то вспыхивало голубоватым свечением. Дорога здесь делала поворот, и эти вспышки заставляли думать о потустороннем. Девочка усмехнулась своим страхам, попытавшимся было пролезть в сознание. Это не «тёмные силы», это азари Инори прыгает с помощью биотических импульсов. На то, чтобы долго летать невысоко над землёй у неё пока что силёнок не хватает, да и умения маловато, а вот чтобы прыгать – и возможностей и способностей больше, чем достаточно.       Вспышки прекратились и Сюзан, свернув за поворот, увидела стоявшую на обочине маленькую деву-азари. Инори обернулась, улыбнулась и махнула ручонкой: дескать, подходи, подружка, вместе веселее идти. Сюзан не заставила себя долго ждать и вскоре почувствовала в своей руке руку Инори.       - Здравствуй, Ино, – поприветствовала подружку девочка.       - Здравствуй, Сюзи, – ответно прозвенела дева-азари. – Идём?       - Идём, – кивнула Сюзан. – Ты…       - К Явику, к Явику, – подтвердила догадку спутницы азари. – Знаю, он медитирует, но… уже ведь утро. И я думаю, что не буду стремиться вот так сразу подходить к нему. – Мне… надо будет переговорить с ним о… личном. Для меня – личном. Я даже маме не сказала всё… - извиняющийся взгляд азари коснулся глаз Сюзан.       - Я охотно подожду, пока Явик поговорит с тобой, Инори, – ответила девочка. – А потом мы вдвоём сопроводим протеанина к Джесси. Договорились?       - Договорились! – успокоившаяся дева сжала ладошку Сюзан чуть сильнее. – Я рада, что ты меня поняла, Сюз! Спасибо!              Морок медитационной настройки отступил, освобождая сознание, подсознание и тело. Явик не стал открывать глаза, не стал пока что двигаться. Несколько ночных часов он потратил на отслеживание ситуации с протеанскими артефактами, на внесение изменений в карты, переданные «четвёрке» и на то, чтобы пообщаться с Таэлой и Тангрис, как часто говорили люди, «по широкому кругу вопросов».       Земляне бы сказали, что он совершенно не отдохнул, не восстановил сил, но… протеане потому и живут долго, что умеют хорошо владеть своим телом, сознанием, памятью и чувствами, умеют распараллеливать выполнение задач и осуществление многих процессов. Темнота вокруг протеанина не беспокоила – никого из разумных органиков в радиусе трёхсот метров не было, а те, что были дальше этого «круга» не представляли ни угрозы, ни опасности. Да, он уже давно чувствовал идущих к нему азари и землянку, но… Это же - дети, а не взрослые. Любопытство, стремление подвигаться, уйти подальше от дома, поисследовать окружающий мир – всё это столь свойственно именно детям.       У Инори… есть потребность поговорить с ним. Дева-азари беспокоится, нервничает, потому что то, что в ней пробудилось… очень не свойственно другим азари. Сохраняя полную неподвижность, Явик обдумывал всё то, что ему за несколько часов удалось узнать об Инори и её «проблеме». Он знал и о том, что с Инори был рядом Мигель, и о том, что Инори посвятила Мигеля в суть своей «проблемы». Как бы маленькая дева-азари это не называла, она права: без должного влияния и без коррекции пробудившиеся возможности и способности очень серьёзно и быстро осложнят ей жизнь.       Продолжая размышлять об отдельных аспектах «проблемы» Инори, Явик выводил из спящего состояния внутренние ресурсы – разговор предстоял пусть и не очень долгий, но за это время надо было сделать очень многое и постараться сделать это незаметно для Инори и Сюзан. Да, ему уже хорошо известно, что девочки хотят проводить протеанина в селение. Пусть. Вполне нормальное желание. Джессика… Хорошо, что она отоспалась, отдохнула, о многом смогла спокойно подумать. Да и остальные ребята тоже… смогли «подзарядиться».       Надо, чтобы Инори успокоилась. Её отчим, Фрэнк Лестер - хороший человек. Инори признала его не просто отцом – папой, но… Своего родного папу она не забыла и не забудет никогда. Земляне часто считают таких девочек «папиными дочками», вкладывая в это понятие как сугубо отрицательный, так и сугубо положительный смысл.       Через несколько часов Фрэнк приедет в селение на своём тягаче. Заведёт машину во двор, закроет дверцу и – уделит максимум внимания жене и дочери. Так он сглаживает – и хорошо, кстати, сглаживает – всё то плохое, что порождают его длительные отлучки. Можно, конечно, считать автотранспорт некоторым анахронизмом, но… Лучше иметь выбор и не зацикливаться только на летающих машинах. Колёсные тоже очень важны. Может быть, Фрэнк вместе с супругой придёт к Джессике. Инори… будет рада видеть родителей вдвоём, будет рада тому, что они увидят, услышат и почувствуют что-то для себя важное и необходимое. Новое понимание. Новое осознание.              - Я чувствую, что он… он не спит, – сказала Инори, остановившись за роскошным высоким и широким кустом. – Глаз не открывает и… он уже давно знает о нас, Сюзи. Давай подождём?       - Давай, – согласилась девочка, присаживаясь на траву. – Ему есть о чём подумать… Нам – тоже.       - Меня вчера нашёл Мигель. Он решил погонять мяч, как обычно, знаешь… - сказала дева-азари. – А я… я упрыгала за несколько километров за околицу… Мне надо было снова поговорить с папой, – тихо добавила Инори. – Услышала шелест травы под мячом и шаги Мигеля…       - Как всегда, остановила мяч? – улыбнулась спутница.       - Да, Сюз, – не стала отрицать азари. – Но мяч я ему отдала!       - Не сомневаюсь, Ино, – тихо ответила девочка. – И…       - Он подхватил меня на руки. И я почувствовала себя такой… счастливой! Я успела поговорить с отцом и успела… побыть рядом с Мигелем. Он… он снова удивился, как это я так умею сделать, чтобы мяч не «толкался». Ему… ему это очень понравилось. Он принёс меня домой… передал маме… Я даже не проснулась, Сюз, представляешь!       - О, да, очень хорошо представляю, – улыбнулась Сюзан.       - Я… рассказала маме о Мигеле и о том, что произошло за эти несколько часов. Она была приятно удивлена и впечатлена, но для меня главное, что она снова меня очень глубоко и полно поняла! Мигель… он… он теперь так остро и чётко понимает азари… Другим мальчикам этому… к сожалению, конечно, но – учиться и учиться. Как это у Миге получается, я и сама не знаю… Но ведь получается же!… Мама от этого – в совершеннейшем восторге и она не ограничивает меня в общении с Мигелем.       - Ну… вы же – ровесники, Ино, – осторожно заметила Сюзан.       - Календарно – да, но… Мигель… Я это чувствую, он хорошо понимает, что мои двенадцать лет – это не всегда в точности его двенадцать лет, – вздохнула Инори. – Иногда, я… я не знаю, откуда я это знаю и почему понимаю, но он ясно чувствует, что я могу быть намного младше его, а могу быть… намного старше. И как он меня выдерживает такую? Сюз…       - Может, он просто… влюблён в тебя. Но боится признаться в этом? – сказала Сюзанна.       - Влюблён, – тихо повторила дева-азари. – Может быть… Он… не хочет мне… навязываться, не преследует меня, как некоторые другие мальчики…       - Ну, Ино, тебя попреследуешь… - усмехнулась Сюзан. – Ты ведь биотикой любого – и даже нескольких – так отработаешь, что в больницу они загремят надолго и с гарантией…       - А вот Мигеля мне отшивать совершенно не хочется, – тихо, почти шёпотом сказала Инори… - Он - очень хороший. Очень! – повторила она.       - Хороший. Не спорю, – подтвердила Сюзан. – Хочет стать футболистом, причём – известным. А затем, возможно, и великим. А для этого… много усилий надо прилагать, – она помедлила. – Долго прилагать. Почти постоянно.       - Мальчишки… Они меняются… Иногда – даже очень сильно и глубоко меняются. И Мигель… он тоже изменится, уверена, но во многом, очень во многом… он останется прежним, – задумчиво сказала Инори.       - И после войны… он обязательно станет великим футболистом. А мы с тобой будем сидеть на трибуне, и орать во всё горло, поддерживая его, – сказала Сюзан. – Уверена, что он будет временами замечать нас… У футболистов, я знаю, очень чёткое восприятие окружающего пространства. И не только игрового поля. Не зря многие известные футболисты говорят, что играть при пустых трибунах – не могут физически.       - Когда будет играть Мигель, то пустых трибун, Сюзан, не будет. Я об этом позабочусь! – заявила Инори. – И – не только я.       - Удивляюсь, как ты спокойно относишься к неизбежной конкуренции, Ино, – без улыбки сказала девочка. – Другая бы…       - Ага. Слышала, читала: «Пасть - порву, моргала - выколю». Если будет нужно – я и это применю, но Мигель… Он при пустых трибунах играть не будет! Потому что он будет мастером, профессионалом. А на игру профессионалов будут ходить смотреть всегда и везде. И не только смотреть, но и сопереживать и поддерживать!       Сюзан смотрела на маленькую азари и дивилась её убеждённости, уверенности и точности суждений. Действительно, никогда не угадаешь, когда Инори столько лет, насколько она выглядит – те самые двенадцать, а когда она превращается в почти полную копию своей мамы – матроны.        Встреча азари Инори с Явиком. Общение и осознание              - Он открыл глаза, – прошептала Инори. – Идём, Сюз. Он смотрит… смотрит прямо на нас, – дева-азари вскочила на ноги, вышла из-за куста. – Мы здесь, Явик!       - Рад видеть вас, Инори, Сюзан, – протеанин жестом указал на место рядом с собой. – Присаживайтесь.       Азари и землянка уселись по бокам воина древней расы. Сюзан специально уступила Инори правую руку протеанина – пусть азари-дева получит максимум от общения со Старшей Расой. Если протеане действительно существенно повлияли на синекожих красоток, а у Сюзан в этом не было никаких сомнений, то… Явик вполне может помочь очень многим азари… откорректироваться, что ли.       Инори обхватила пальчиками один из пальцев правой руки протеанина и почувствовала, как собеседник… открывает перед ней цепочку мыслеобразов. Спокойных, приятных, мягких. Прикрыв глаза, маленькая азари привалилась к Явику и почувствовала себя в полной безопасности.       Протеанин… Да, он был страшен, непонятен, молчалив, резок в суждениях, строг… Но сейчас она чувствовала, что ей нет нужды опасаться, бояться или страхаться жукоподобного имперца. Благодаря маме Инори многое прочла о протеанах, их культуре, их жизни. И то, что было написано до того, как появился Явик, и то, что писали самые разные разумные органики сейчас. А протеане теперь вызывали самый неподдельный интерес. Потому многие разумные немало написали о протеанах. Часто – компиляции, часто – конспекты, но… главное, что писали, интересовались, думали.       Сюзан, сидевшая на траве слева от Явика, смотрела на Инори, на её счастливое, спокойное лицо, на прикрытые веками глаза и дивилась, насколько Явик может за очень короткое время измениться. Сейчас, рядом с маленькой девой-азари, он – не хищник, не воин, не страшный и непонятный, а потому – опасный жук. Он не утомляет Инори разговорами… Молчит. И, может быть, уже начал общаться с девой-азари мыслеобразами. Инори спокойна, она не дремлет, нет. Ни ей самой дремать не хочется, ни Явик не хочет вводить маленькую азари в дремотное состояние. Пусть дева азари пообщается с воином древней расы. Если Явик – единственный выживший протеанин, то… ему нужны те, кто понимает его очень глубоко, а Инори… она понимает его именно так. И будет понимать очень долго, потому что она – долгоживущая азари.       Инори блаженствовала. Да, жёсткий, твёрдый скафандр, но… Явик сумел сделать так, что ей, маленькой азари, было комфортно и удобно. А главное – он общался с ней безмолвно. Эмоциями, чувствами и… мыслеобразами. Ёмкими картинками с огромным смыслом. Он ничего не говорил вслух, но Инори понимала всё, что содержалось в этих мыслеобразах, всё до мельчайших деталей и подробностей. Она тоже молчала – не было нужды ничего говорить. И Явик слышал её, чувствовал, а главное – понимал. Она безмолвно рассказала ему о том, что с ней происходило последние сутки, о своих опасениях, что это всё же какие-то проявления болезни… Явик выслушал её, не перебил ни разу, не стал задавать никаких вопросов. А потом… она почувствовала, как внутри её что-то раскрылось. И волна тепла буквально накрыла её всю, с ног до головы. Приятная волна тепла… И боязнь, опасения, страхи по поводу своей «инаковости» куда-то ушли. И больше, как ощущала Инори, не вернутся.       Явик помог ей. Очень помог. И теперь… теперь мама не будет беспокоиться о дочкиных страхах. Потому что никаких страхов не будет. Будет понимание. Которого раньше не было в таких объёмах и с такой глубиной. Не было. А теперь – будет.       Протеанин подхватил Инори на руки. Маленькая азари прижалась к грудным пластинам скафандра воина древней расы. Ей очень хорошо и спокойно. Спать… совершенно не хотелось. Сидеть на руке у протеанина было удобно. Минута – и на другой руке устраивается Сюзан. Девочки улыбнулись друг другу и на несколько секунд соединили ладошки своих рук.       Явик… Они и не заметили, как он ушёл от того кустарника. Шёл протеанин мягко, неспешно и очень уверенно. Продолжал молчать, но и Инори и Сюзанна понимали – он наблюдает за своими спутницами и… заботится о них обеих.              Возвращение отца Инори – Фрэнка в посёлок. Встреча с семьёй              Фрэнк Лестер обрадовался, увидев высвеченный фарами хорошо знакомый знак на въезде в селение. Теперь у него впереди – минимум три дня, которые он обязательно проведёт с семьёй – рядом со своими любимыми азари: женой и дочкой.       Синяя, высокая кабина «Саны» позволяла видеть далеко, обзор через панорамное стекло был всегда прекрасным. Тягач, порыкивая мощным двигателем, скрытым за чёрно-серой облицовочной панелью, вкатился на улицы посёлка, привычно сбросил скорость до разрешённых тридцати километров в час. Скоро, совсем скоро Фрэнк увидит крышу своего семейного дома и, наверное, Арнил и Инори выйдут, как всегда, встретить своего мужа и папу к воротам.       Фрэнк не стал настаивать на том, чтобы Арнил приняла фамилию «по мужу». Что-то очень остро-понятное остановило его, не дало сделать такой шаг. И теперь он чувствовал, что поступил правильно. Арнил Т'Раино и Инори Т'Раино – его две самые любимые женщины. Да, азари, но – самые любимые и самые дорогие.       Выходной день. Народу на улицах побольше, машин – тоже, но против магистрального тягача любая легковушка – а таких в частном владении жителей посёлка большинство – букашкой не только кажется, но и является. Фрэнк – не сторонник доминирования на дороге без особой необходимости, особенно, если к тягачу не присоединён гружёный или пустой длинномерный – а других он, как водитель-профессионал, и не возит – прицеп. Сейчас его машина свободна от груза, потому вполне сойдёт за большую легковушку.       Поворот, ещё поворот, здесь налево, через два квартала – направо, две сотни с половиной метров и вот она, крыша его семейного дома. С высоты кабины она видна отлично. Одно из преимуществ тяжёлого магистрального тягача – высокая посадка водителя, позволяющая видеть далеко вперёд. Да и не только вперёд.              Порыкивая двигателем, тягач плавно подруливает к воротам и останавливается, пшикнув тормозами. Фрэнк открывает дверь и спрыгивает на землю, идёт к калитке, открывает и подхватывает на руки свою Арнил.       - Здравствуй, Ари! – он обнимает и целует свою азари, главную подругу, перед которой он всегда открыт и всегда честен. Она целует его, обнимает и обволакивает биотическим туманом – такой у неё знак особого расположения. Никто больше не удостаивался такой чести – туман не простой, не бело-голубой, а разноцветный, радужный, приятный для человеческого глаза.       Фрэнк поворачивается и легко несёт свою подругу за калитку, к машине, поднимает её в кабину, усаживает на широкое и удобное сиденье. Арнил улыбается – ей нравится отношение Фрэнка, нравится его желание порадовать свою подругу. Она кладёт руки на «баранку» и машина легко и мягко приседает почти на полметра. Арнил знает – это её так Фрэнки научил – чувствовать, что теперь за рулём супруга хозяина.       - А где наша Ино? – спросил Фрэнки, прикрыв дверь кабины и дав возможность Арнил вдоволь «порулить» неподвижной машиной. Пусть. Колёса поворачиваются, но грунт здесь достаточно мягкий, так что покрышки не пострадают, да и дорога не будет разрушена.       - Она пошла… к Явику. Протеанину, – просто и коротко отвечает Арнил.       Фрэнк кивает, на несколько секунд задумывается.       - Она… по-прежнему… такая же задумчивая, да, Ари?       - Да. И я уже знаю, что сегодня она освободится от этой… душевной тяжести, – отвечает азари-матрона. – Я чувствую, что она уже поговорила с Явиком, пообщалась с ним. Он ей очень помог и очень многое дал. Ты же знаешь об этой неразлучной четвёрке…       - Джессика, Ванесса, Мигель, Луис? – уточнил Фрэнк.       - Да. Ты прав. Помнишь… - усмехнулась азари, обнимая своего супруга ещё крепче. – Они… решили помочь Явику.       - И Инори… решила подключиться? – закончил Фрэнк. Помедлив несколько секунд, он добавил. – Понимаю… Это у неё… отцовское. И одновременно – это её личный выбор. Она… повзрослела, – вздохнул он. – И я снова не успел!              - Успел ты всё, – азари-матрона поцеловала его в губы так, что на несколько минут он забыл, где находится. Вынырнув, как ему показалось, из настоящей нирваны, он ещё крепче и нежнее обнял подругу, прижал к себе. Она посмотрела на него своим фирменным нежным и мягким взглядом, склонилась на плечо и добавила. – Всё ты успел. Инори боготворит тебя. Ты для неё не отчим, а папа. Второй папа… - она рвано вздохнула, и Фрэнк поспешил поцеловать подругу, чтобы снять её нервное напряжение. - Инори… многое, очень многое взяла от тебя. Сделала своим, Фрэнк.       - Папа! – прозвенел колокольчиком голосок Инори. – Я уже пришла! Вместе с Сюзан и Явиком! Мам, всё в порядке!       - Рада, Ино. – Арнил выглянула в окно водительской двери, увидела дочь, уже взбиравшуюся по лестнице. – Подожди, отклонись немного, я дверь открою.       - Обязательно, мам! – Инори засмеялась, включила свою биотику и легко отклонилась в сторону от открывавшейся большой створки водительской двери. Секунда – и она счастливо смеётся, обнимая отца и целуя его в щёки. – Папа, я очень рада, что ты приехал! Я очень, очень рада! – повторила маленькая азари, обнимая Фрэнка.       Арнил заметила в уголках глаз своего главного друга слезинки, и это лучше всех слов доказало ей, что Фрэнк любит Инори. А уж как она любит его!       - Пап, познакомься с Явиком! – Инори уселась между мамой и папой на водительское сиденье. – Ты же знаешь, что тут в районе произошло. Об этом весь Интернет Идена уже несколько суток говорит.       - И показывает, – улыбнулся Фрэнк. – Охотно. – Он выглянул в окно, открыл дверь, спрыгнул на землю, шагнул к протеанину. – Фрэнк Лестер. Рад знакомству.       - Явик, – отрекомендовался воин древней расы. – Приглашаю вас на обсуждение. В дом семьи Джессики, – он взглянул на кивнувшую Сюзан, перевёл взгляд на выглядывавшую из водительского окна и одобрительно улыбавшуюся Инори.       - Спасибо. – Фрэнк поднял голову, увидел, как Арнил берёт Инори на руки. – Мы придём. А может быть… - он усмехнулся, – и приедем.       - Буду рад. – Явик обернулся к Сюзан, та поудобнее устроилась на руках у протеанина и помахала рукой Инори. – Мы пойдём. Уже все собираются, – он шагнул, обходя тягач слева, и пошёл по дороге.       Фрэнк поднялся в кабину, сел в кресло, закрыл дверцу. Несколько минут он молчал, глядя на удаляющуюся фигуру протеанина…       - Он ведь…       - Да, он скоро покидает планету, Фрэнк. Ты прав, – сказала Арнил. – Но… на Идене остаются десятки и сотни протеанских артефактов. Наследие его расы. Кому же, как не ему защищать и оберегать его. А дети… им нужно дело, которое их захватит полностью, даст им перспективу. Не только для детской и подростковой, но и для взрослой жизни.       - Война, Арнил, – помедлив, сказал Фрэнк. – Впереди – война.       - Тем более до её начала, Фрэнк, надо сделать всё, чтобы протеанское наследие было в большей безопасности, – сказала матрона азари. – Я понимаю, что полной безопасности не будет, но надо сделать всё, чтобы сохранить иденскую часть протеанского наследия. В нём скрыто многое, что поможет нам…       - Выстоять и победить, – тихо сказал Фрэнк. – Ты права, Арнил. Ты – права, – повторил мужчина, поудобнее устраиваясь в кресле. – Инори, ты не возражаешь - не придти, а приехать к своим друзьям?!       - Нисколько, папа! – прозвенела маленькая азари, шустро перебираясь с коленей матери на колени отца и обнимая его. – Пап… можно я здесь посижу? – она вперила вопросительный взгляд в глаза отца.       - Можно, можно. – Фрэнк проверил, надёжно ли закрыты замки водительской двери, снял машину со стояночных тормозов и отвёл тягач от обочины-тротуара. – Поехали!       - Поехали! – воскликнула Инори, двумя руками удерживая огромную для неё баранку руля и глядя, как под колёса машины неспешно утекает, ярко освещённая лучами фар хорошо знакомая ей дорога. – А вон и крыша дома Джесси! – маленькая азари указала рукой направление.       Арнил сидела рядом с Фрэнком, посматривала на сидевшую у него на коленях дочку и чувствовала, как раз за разом её накрывает волна искреннего, настоящего счастья. Машина эта была матроне хорошо знакома – Фрэнк сам по просьбе своей жены сделал вместо двух кресел единое сиденье с удобной спиной и подголовником. Конечно же, с ремнями безопасности и страхующе-блокирующими подушками, а позади… там была широкая и удобная мягкая полка, на которой, бывало, Арнил и Фрэнк проводили долгие часы, обнимаясь и целуясь.       Фрэнк никогда не настаивал на том, что Арнил должна всё же выполнить некий «супружеский долг», родить своему новому мужу стопроцентную его дочку. Он просто любил свою жену и главную подругу. Любил и… понимал, признавал за ней право решать многие вопросы полностью самостоятельно. Вспоминая многие моменты, накрепко связанные с Фрэнком, Арнил, видевшая, как машина приближается к дому Джессики, в очередной раз приходила к приятному для себя выводу о том, что она действительно искренне и очень глубоко и крепко любит Фрэнка и не имеет ни малейших оснований сомневаться в его любви к ней и к дочке. Да, он – человек, землянин, а Арнил и Инори – азари. Люди известны в Большом Космосе три десятка лет, но Фрэнк…       Он очень помог Арнил, когда она страдала после гибели своего мужа – азари-матроны. Он настоял, чтобы Арнил и Инори переехали к нему на Иден-Прайм и, увидев эту планету из окна челнока, Арнил поняла, что в неё невозможно не влюбиться. Уже больше десятка лет она живёт на Идене с дочкой и мужем и не хочет никуда улетать отсюда.       Фрэнк работает, часто и надолго уезжает, хорошо зарабатывает, он любит всё делать своими руками по дому, не замыкается только на своём любимом тягаче. Вот и сейчас он смотрит, как Инори улыбается и «рулит» огромной для неё машиной и «Сана» вполне повинуется ей, маленькой азари. Повинуется, потому что… может быть, машинам тоже дано чувствовать. Когда рядом с тобой такие разумные, как Фрэнк, хочется верить во многие чудеса, в их реальность и в их силу.              Шипнув тормозами, тягач остановился у ворот дома Джессики. Включив стояночный тормоз, Фрэнк открыл дверь, соскочил на землю, обернулся, протянул руки, и, с довольным визгом в его объятия прыгнула Инори. Он обнял и расцеловал дочку, та обняла и расцеловала своего папу и охотно, без всяких возражений и капризов, спустилась на землю, но далеко отходить не стала. Фрэнк подошёл к открытой двери кабины и принял на руки главную свою подругу. Арнил прыгнула, ни на секунду не усомнившись, что Фрэнк её поймает и удержит на весу.       Так оно и произошло. Обнявшись и расцеловавшись, Фрэнк дал возможность Арнил встать на ноги и взять Инори за руку, закрыл дверь кабины и сделал шаг к калитке.       Створка открылась сама. Мама Джессики переступила порог и, улыбнувшись, пошла навстречу Арнил       - Рада тебя видеть, Ари!       - Я тебя – тоже, Маргарет! – азари и землянка обнялись и расцеловались. Инори, улыбаясь, наблюдала за поцелуйно-обнимальным обрядом и относилась к происходящему с полным пониманием. – Рада, что мы снова встретились в выходной день.       - Я тоже – очень, очень рада, Ари. Майкл! – позвала мама Джессики. – Арнил и Инори пришли с Фрэнком.       - Рад тебя видеть, Фрэнки, – мужчина вышел за калитку, протянул руку отцу Инори. – Вернулся. Как рейс?       - Далековато пришлось кататься. Больше шестисот километров по нашим дорогам, – ответил Фрэнк. – Но зато – груз хороший, спокойный. И деньги заплатили чётко, по факту. Никаких подстав, никаких «подводных камней».       - Я рад. Пройдём в дом, Фрэнк, – мужчина повлёк гостя за собой. – Все уже собрались, Явик тоже пришёл.       - Я с ним недавно познакомился. Сильное впечатление производит, – сказал Фрэнк, поднимаясь на крыльцо. – Очень сильное и глубокое.        Встреча в доме родителей Джессики              - Да уж, – согласился хозяин, открывая входную дверь с веранды в дом. – Прошу, проходи.       Вся «четвёрка» была в сборе – Джессика, Ванесса, Мигель, Луис. Дети занимались каждый своим делом. В основном – помогали Луису проверять и настраивать аппаратуру. Гравитележка привычным «блином» лежала в углу залы – самой большой комнаты. Обеденный стол разложен полностью, инструментрон – наверное, Луиса, уже раскрыт в режиме «большой экран». Немногочисленные толстые хорошо изолированные кабели тянулись к настенным экранам. Часть их была постоянной, а часть – приехали на гравитележке из «запасников» Луиса. Сам «компьютерный гений» оживлённо переговаривался со своими партнёрами, и в который уже раз проверял исправность аппаратуры.       Явик сидел в кресле, просматривая на своём наручном инструментроне последние файлы, пришедшие с борта «Нормандии». Были, конечно, файлы и от Таэлы, но их протеанин не показывал явно. Воин древней расы не вмешивался в то, что делали Луис и его помощники, не обращал особого внимания и на разговоры родителей «четвёрки» непосед. Он в который раз обдумывал то, что и как следует сказать - теперь уже совершенно точно и открыто. Здесь и сейчас.       Да, защита выставлена и настроена. Никто за пределами этого зала ничего не услышит, не увидит и не поймёт. Здесь всё приготовлено для длительного и очень плодотворного общения. Хорошо, что кроме людей здесь присутствуют азари. Так же как и на «Нормандии», во время разговора должно быть соблюдено расовое разнообразие. Война предстоит всеобщая. В стороне не останется ни одна раса. Все – под угрозой уничтожения. Сложно даже сказать сейчас, хватит ли ресурсов хотя бы на отражение первого массированного удара.       Медитируя несколько часов назад, Явик вспоминал то, с чем из информационных богатств Идена ему удалось уже ознакомиться. История трёх мировых войн человечества. История межнациональных конфликтов людей, история межгосударственных конфликтов землян. История колонизации Солнечной системы. Сто с небольшим лет – и такие крупные изменения.       За окном – темнота, до конца иденской ночи ещё много времени. На эту темноту люди и азари не обращают ни малейшего внимания. Женщины готовят еду, столовые приборы, тарелки, ложки, чашки, блюдца. Мужчины им охотно помогают, дети заняты своими делами. Никто не сидит просто так, в гордом одиночестве, нахохлившись и отгородившись. Может быть, и правду говорят многие журналисты, что люди оказались своеобразным уникальным «цементом», способным так сцепить расы, что у Жнецов не останется и малейшего шанса разрушить это единство?       Время текло незаметно, постепенно все собрались за столом. Да, всевозможной еды земляне и азари наготовили – взвод тяжёлой пехоты можно накормить до отвала, а тут и людей-то не так и много… Да, дети, конечно, должны поесть, время приближается к обеду. Многие будут «перекусывать», когда будут слушать его, воина древней расы. И всё же, всё же уже сейчас здесь, в этой зале… смешное, как для протеанского восприятия название большой комнаты, чувствуется непоказное и прочное единство. Здесь собрались очень разные разумные. И всё же они – уже едины. И взрослые, и дети.        Доклад Явика              Отметив, что все расселись вокруг стола и пододвинули кресла, Явик подошёл к своему креслу, но садиться не стал. Несколько нажатий сенсоров – проверка и запуск хаотично-регулярной автопроверки целостности и полноты информационной защиты, включение программ поддержки. Засветились экраны на стенах залы. Нет, стенки сверлить и вбивать дюбели и гвозди, вкручивать шурупы - не пришлось. Достаточно было воспользоваться клеящими лентами – и проблема размещения тяжёлых и больших пластин решена быстро и надёжно. А когда нужда в экранах исчезнет – на стенах не останется и следа от клеящего вещества.              Выдержав минутную паузу, Явик включил экран инструментрона, лежащий в центре обеденного стола. Негромкие разговоры начали стихать, несколько секунд – и все посмотрели на Явика.       - Иден Прайм, – тихо сказал протеанин. – Расположен в Скоплении Исхода, которое было одним из первых посещённых и массово колонизированных людьми звёздных скоплений. По ряду межрасовых договоров Скопление является внутренней территорией Альянса Систем, его главный ретранслятор соединён с масс-ретранслятором системы «Поток Арктура», которое, в свою очередь, является ближайшим к материнской планете человечества – Земле, поэтому безопасность скопления Исхода является стратегически важной для обеспечения родной планеты людей. – Явик сделал паузу, переключив на своём инструментроне несколько режимов. Настенные экраны и установленный в центре стола экран инструментрона показали ряд снимков Иден-Прайма, Скопления Исхода, Потока Арктура и Солнечной системы. – Всё это – территории, на которых проживают не только люди, но и представители практически всех, более-менее известных ныне рас разумных органиков, – протеанин сменил изображения на экранах на стенах и на столе. - Система Утопия – по большинству лоций и справочников, имеющих общерасовое значение, признаётся средней звёздной системой, в том числе и потому, что располагает пятью планетами. Названия планет, конечно же, по космическим меркам, непостоянны, но на сегодняшний день, учитывая территориальную принадлежность, и система и планеты в ней названы по идеализированным местам и по состояниям разума. В наше время и система и планеты имели другие названия. – Явик на несколько секунд сменил изображения и тексты на настенных и настольном экранах. – Примерно вот такие. Располагает масс-ретранслятором, – уточнил протеанин и продолжил. - Первая планета – Аркадия. И по протеанским, и по современным меркам – необычно крупная, но лишённая водоёмов планета, плотный атмосферный слой которой содержит азот и гелий. Поверхность, температура которой очень высока, достигает по самым разным оценкам трёхсот пятидесяти градусов Цельсия, состоит в основном из щелочного базальта и достаточно большого количества месторождений металлов. Недружелюбная по оценкам современных экспертов и специалистов окружающая среда серьёзно и эффективно сдерживает коммерческое развитие Аркадии, – отметил Явик. – Хотя я, ознакомившись с содержимым профильных «зеркал» на Идене, скажу, что это коммерческое развитие будет связано, прежде всего, с массовым изъятием полезных ископаемых из недр планеты. И в наше время планета была малодоступна для техники и технологий, поэтому на ней нет следов нашего присутствия. Были лагеря техников и специалистов, но они существовали в беспосадочных вариантах. Аркадия является первой планетой, обращающейся вокруг звезды, именуемой сегодня Утопией. Если я правильно понял, то, по ряду переводов с ведущих человеческих языков, это – место, которого нет. Может быть, такое название отражает потрясение от неверия в то, что выход в Большой космос всё же состоялся и обратной дороги - к замкнутой в пределах одной единственной звёздной системы - для человечества больше не существует, – сказал Явик. – Отмечу, что мы, протеане, наблюдали за развитием человечества и приложили определённые усилия к тому, чтобы Жнецы не обратили на вашу расу своего уничтожающе-разрушающего влияния, – он сделал короткую паузу в несколько секунд. – Об Иден-Прайме я буду говорить подробно в финале своего выступления, а сейчас остановлюсь на других планетах системы Утопия, – сменились изображения на экранах. - Третья планета – водородно-гелиевый газовый гигант. По разным оценкам размеры Сиона позволяют ему легко соперничать с Юпитером. И в наше время, и сейчас богатства этой планеты активно разрабатываются. Я прочёл в иденских «зеркалах» о том, что на Сионе имеется небольшая инфраструктура по переработке гелия–третьего. К сожалению, эволюция звёздной системы распорядилась так, что именно Сион стал единственным газовым гигантом в системе Утопии и, соответственно – единственным источником топлива и для космопортов и для электростанций на Иден-Прайме. В звёздной системе имеется топливный склад, инфраструктура которого приспособлена под приём, хранение и использование ресурсов Сиона. Как это часто бывает с большими планетами, у Сиона насчитывается больше ста двенадцати спутников – от простых небольших астероидов, захваченных полем тяготения планеты, до небесного тела, которое ряд экспертов сочли возможным не только отнести к разряду планет, но и дать отдельное название – Асфодель. Да, это небесное тело имеет достаточно большие размеры, чтобы удержать атмосферу. – Явик сменил на экранах изображения и таблицы с диаграммами, после чего продолжил рассказ. – Пока что я не нашёл в планетных зеркалах Экстранета данных, подтверждающих обнаружение на Сионе протеанских данных, но, насколько мне известно, влияние Протеанской империи в этом регионе космоса было достаточно значительным и потому в перспективе эти данные вполне могут быть обнаружены. Какие именно это будут данные, и в какой форме они будут представлены – мне не известно. Я не учёный, а солдат, потому отмечу, чтобы потом не возвращаться: Сион придётся защищать, ибо это единственный крупный источник топлива и энергии и для кораблей и для планетной инфраструктуры. Защищать со всей жёсткостью и стойкостью, – повторил с нажимом протеанин. - Утратим Сион – утратим важную ресурсную базу. – Явик чуть больше выпрямился, оглядел сидевших за столом людей и азари. И взрослые, и дети слушали его рассказ очень внимательно, просматривая на своих инструментронах снимки и таблицы с диаграммами и текстами, изредка поглядывая на настенные экраны и настольный экран инструментрона. – Четвёртой планетой является Нирвана. – Явик сменил изображения на экранах. - Она сохранила остатки атмосферы, содержащей ксенон и криптон. Поверхность Нирваны состоит изо льда, оксидов железа и калиевых образований криовулканического происхождения. В основном указанные образования встречаются в районах, прилегающих к планетному экватору. – Явик в очередной раз сменил картинки и таблицы на экранах. – Считается и, на мой взгляд, весьма преждевременно и малодоказательно, что Нирвана не представляет коммерческой ценности. Да, мне известно о том, что несколько геологоразведывательных станций были построены на планете в две тысячи сто шестидесятом году, плюс-минус пять лет, но мне также известно, что со временем все станции были закрыты. Я знаю, что Альянс поддерживает работоспособность автоматической станции ледового бурения, но – только потому, что на этой станции хранится большое количество топлива, произведённого из дейтерия для кораблей флота. – Явик сделал короткую паузу. – На мой взгляд, подобное отношение к этой планете – непростительно. Да, весь запас топливного дейтерия будет, по всей вероятности, передан флоту Альянса во время подготовки военно-космических сил к войне, – голос Явика посуровел. - Во время нашей войны со Жнецами мы дрались за каждую планету. За каждую, – повторил протеанин, с трудом удержавшись от стрёкота в голосе. – Независимо от того, населена она или нет. А тут… Я буквально кожей ощущаю, что после передачи запаса топливного дейтерия флоту интерес к Нирване будет потерян. Научные подразделения Альянса, насколько мне известно, тоже посчитали Нирвану такой, что не имеет научного значения. Я бы хотел точнее узнать, почему тогда на Нирване были созданы геологические станции? Зачем было их строить, содержать, эксплуатировать, тратить затем время и ресурсы на их консервацию и утилизацию? – он помолчал с минуту, потом продолжил, чуть склонившись над столом. – Пятая планета – Занаду. Её атмосфера в основном содержит метан и аргон. Поверхность покрыта льдом и состоит из калия и залежей кальция. В многочисленных просмотренных мной разноуровневых справочниках повторяется один и тот же штамп, причём – почти дословно: «ввиду удалённости от центра системы и отсутствия ценных ресурсов планета не представляет особого интереса». – Явик сделал шаг назад от стола, повернулся к настенным экранам. – Итак, в системе Утопия – пять планет. Минимум три из них уже «списаны в утиль», потому что они «не представляют интереса». И только одна планета более-менее хорошо освоена и заселена. Иден-Прайм. Я не буду повторять известные и памятные вам положения, которые можно прочесть в мало-мальски фундаментальном справочнике, отмечу только несколько деталей. Во-первых, это преимущественно сельскохозяйственная планета, стараниями многих колонистов получившая шанс на осуществление устойчивого и организованного развития. На такую освоенную планету, учитывая опыт прошедшей войны со Жнецами, полумашины не смогут не обратить самого пристального и разрушительного внимания. – Явик, воспользовавшись своим инструментроном, переключил изображения на настенных экранах,. - Да, учитывая незаселённость и неосвоенность больше чем половины планет, полумашины могут миновать большую часть Скопления Исхода, но Иден-Прайм они атакуют со всей доступной им силой и вполне могут добиться значительных успехов. – он снова изменил картинки и схемы на настенных экранах. – Здесь представлена только часть просчитанных на основе опыта предшествующей войны сценариев атак на Иден-Прайм силами Жнецов и их приспешников. От эскадры до нескольких флотов, – уточнил протеанин. – Совмещение показывает, что прогноз, если состыковать с данными о сегодняшнем уровне защищённости Иден-Прайма – крайне негативный. В большинстве сценариев, с которыми вы можете ознакомиться самостоятельно, отмечается, что нивы будут гореть в массовом порядке, знаменитая монорельсовая дорога быстро превратится в груду металлопластика, осложнив передвижение по планете наземной техники, но, не создав особых препятствий для техники, используемой Жнецами. Присутствие на орбите планеты крупного спутника даёт возможность Жнецам устроить бомбардировку планеты. В наше время были известны десятки таких случаев, когда орбитальные более мелкие, по сравнению с планетами, небесные тела были расколоты на части, которые Жнецы использовали для масс-драйверной бомбардировки населённых планет. В результате падения Иден-Прайма Жнецы без особых задержек смогут проследовать в Поток Арктура, чтобы сконцентрировать достаточно сил для атаки расположенных там станций и иных объектов.       Протеанину было очень нелегко так говорить с людьми и азари. И ещё труднее было говорить именно так в присутствии их детей. Одно дело – надеяться на их помощь, а другое – вот так сразу «макать» в совершенно взрослую жизнь, со всеми её неувязками, противоречиями и почти неустранимым беспорядком пополам с вечной неустроенностью. Он чувствовал взгляды взрослых, взгляды детей, понимал, что далеко не всё им сказанное и показанное на экранах – хоть настольном от инструментрона, хоть настенных – всё равно – понравится жителям Иден-Прайма. Даже сейчас, когда в перспективе приближения Столкновения со Жнецами не сомневался, по всей вероятности, ни один из иденцев, независимо от возраста и социального положения.       Впереди была ещё более трудная тема, раскрывая которую, о многом необходимо умалчивать. В первую очередь – умолчать о базе и корабле. И о многих обстоятельствах, известных и понятных нормандовцам и связанных с боестолкновением, а затем – с взаимодействием со Жнецом.              Собравшись с силами, Явик подошёл к столу, остановился слева от своего кресла, оглядел собравшихся разумных:       - Теперь я расскажу вам, почему прошу помощи. Вашей и ваших детей. Помощи в сохранении и в изучении наследия моей расы. – Явик переключил изображения на настенных экранах и с удовлетворением отметил, что показанное очень заинтересовало всех присутствующих в зале. – Наша раса действительно старше, чем датируется недавно обнаруженное на известной вам планете Фел Прайм коммуникационное устройство. Нам, протеанам, как расе, намного больше, чем семьдесят тысяч лет. Иначе мы бы не смогли столь быстро создать такое устройство, не смогли бы доставить его на эту планету и обеспечить столь длительную его работоспособность. На достижение такого уровня надёжности были потрачены многие тысячелетия. Наше расовое самоназвание в большинстве случаев невоспроизводимо в полной мере никем из представителей существующих ныне рас, а «протеане» - это всего лишь удобный заменитель, позволяющий обойтись без утомительных уточнений. Как и все ныне живущие в исследованной части галактики разумные органические расы, мы потратили много сотен лет на то, чтобы осуществить выход в открытый космос, преодолеть орбитальные сферы своих планет. Исследуя Ближний Космос, мы обнаружили останки расы иннусанон. – Явик сменил изображения на экранах и смог порадоваться, отметив ещё более возросший интерес к показанным снимкам и картинам. – Эта раса предшествовала нам в рамках предыдущего галактического цикла, – уточнил протеанин. – Среди руин городов, оставшихся после гибели этой древней цивилизации, мы отыскали документацию, раскрывшую нам секрет «эффекта массы» и, исследовав полученную информацию, разработали сверхсветовой двигатель. Он позволил нам начать путешествовать за пределы своих звёздных систем. Конечно же, мы обнаружили ретрансляторы, а они в свою очередь привели нас к Цитадели – огромной космической станции. Цитадель стала политическим и культурным центром нашей цивилизации. Кроме нас в галактике были обнаружены десятки и сотни разнообразнейших цивилизаций разумных органиков. – Явик сменил картинки на экранах, разрешив себе показать сейчас и здесь многие до сих пор не известные иденцам изображения. – Но, к сожалению, мы вынуждены были достаточно быстро и жестоко понять, что кроме органической существует, развивается и действует и неорганическая разумная жизнь. Да, да, – подчеркнул протеанин, – машинный разум. Он… считается, что восстал против разумных органиков. Да, в то время мы ещё не были объединены в устойчивую и мощную, а главное – единую структуру. Пытались… - Явик сделал трудную для себя короткую паузу, снова меняя изображения на настенных экранах и отмечая нарастание уровня интереса к представленным материалам. – Пытались справиться с врагом, с этим машинным разумом, действуя поодиночке. Изолированно друг от друга. Да, были некие союзы, ассоциации, федерации, но… приходилось постоянно понимать, что настоящего единства - нет. Потом пришло понимание, что его – пока нет. А затем – понимание, что это единство всех форм и видов органической жизни является единственным условием, которое и способно дать нам желанную победу над быстрым и мощным противником, каким стал искусственный разум, ошибочно принимаемый нашими тогдашними ведущими экспертами только за искусственный интеллект. Всё оказалось больнее и… страшнее. – Явик опустил голову, но заставил себя продолжать. – Мы объединили под своей властью все расы разумных органиков. Десятки и сотни рас, подчёркиваю, – он посмотрел на притихших слушателей и зрителей своим фирменным внимательным и пристальным взглядом. – Мы не ставили перед собой цель жесточайшего подавления инакомыслия. Потому – любой народ мог при желании бросить вызов протеанам. И если бы он одержал победу – то получил бы власть. Мы тогда видели в этом способе и жестокость и справедливость. Многие расы разумных органиков много раз пытались захватить власть, но ни у кого не получилось. Потому что мы знали: если снова распадёмся на группки, то быстро погибнем или вымрем. Другой альтернативы не было. Мы могли быть сильными только в единении. Да, в конечном итоге мы, протеане, стали доминирующей расой, объединили всю исследованную нами к тому времени галактику в единую империю, состоящую из множества подданных, которые в итоге стали именовать себя протеанами, перенимая нашу расовую культуру и обычаи. Всё это делалось параллельно, в условиях ведения постоянных боевых действий, направленных против синтетиков. Сначала… установилось равновесие сил, а затем… мы стали одерживать верх в этом сложнейшем и тяжелейшем на то время нашей истории конфликте. В наших летописях он известен как война Метакона. – Явик вывел на настенные экраны карты тогдашней галактики. Многие, кто находился в этом зале сейчас, впервые видели эти карты. Иденцам они не были известны, о них и об их деталях знали до того момента только нормандовцы. – Мы удержали власть, мы спасли разумную органическую жизнь в Галактике от перспективы тотального уничтожения. Синтетики были повержены. Уничтожены. Низложены. – Явик сжал пальцы рук в кулаки, опёрся о столешницу. – И мы… продолжали развиваться. И во время войны, и после войны. Разнообразие рас – носителей разумной органической жизни, было не только сохранено, но и приумножено. Единство… дало нужный результат. Мы – выстояли. И сохранили и объединение, и разнообразие, – он сменил изображения на настенных экранах и на настольном экране. – Мы продолжали наблюдать за предками многих современных рас, в частности – за азари, турианцами, саларианцами, людьми, кварианцами, ханарами. Для осуществления наблюдения мы строили многочисленные автоматические и населённые аванпосты, что позволяло нам также деятельно способствовать развитию рас, показавших за столетия свой потенциал. Мы планировали предоставить этим расам возможность присоединиться к нашей единой империи. – Явик выпрямился, разжал пальцы, перестал опираться руками на столешницу. – Но… Мы слишком загордились, слишком глубоко и полно… преступно полно поверили в своё превосходство над синтетиками. Это ведь были чистые синтетики, а впереди нашу империю и всё её многомиллиардное население ждала встреча с войсками Жнецов. Да, мы к моменту начала противостояния с этими полумашинами располагали весьма продвинутыми технологиями и… несмотря на это, мы потерпели поражение. Нас… истребили, – он сделал минутную паузу, собираясь с силами и с мыслями. – Жнецы… попали в галактику в основном через Цитадель. Этот способ проникновения… застал нашу империю, её население и руководство… врасплох. Правительство… было мгновенно и полностью уничтожено, – протеанин сменил кадры на экранах на стенах зала, подождал, пока люди и азари подойдут, чтобы получше рассмотреть нигде ранее не публиковавшиеся снимки. – Жнецы захватили полный контроль над космической станцией, а через неё – вероятнее всего – и над всеми меньшими по размерам и мощности, но многочисленными ретрансляторами. В итоге связь и перевозки по всей империи были быстро и жестоко нарушены, каждая звёздная система – отрезана от остальных. Потом, к сожалению, очень быстро выяснилось, что уничтожив органическую жизнь на Цитадели, Жнецы сумели оставить в целостности и саму станцию, и её металлопластиковое содержимое. В том числе - и носители информации. Фактически Жнецы получили полный и неограниченный доступ к обширным данным протеан, хранимых традиционно на Станции, как в столице, что позволило оккупантам и захватчикам чётко и полно отслеживать деятельность разумных органиков в любой части атакованной империи и, соответственно, в любой части исследованной галактики. Мы… мы не были готовы к управляемому и достаточно быстрому распаду, который можно было бы осуществить по безопасному сценарию. И наше имперское единство… стало нас сковывать. Мы разучились жить автономно, мы утратили… разнообразие. Которое перестало быть доминантой, ушло на более глубокие и, соответственно, менее значимые и заметные уровни. Наша иерархия была подорвана, начались и стали множиться внутренние конфликты. Подчинённые нам, чистокровным протеанам, расы, были быстро разделены, а также деморализованы. Мы не сумели быстро сманеврировать, не смогли воспользоваться заготовленными сценариями, учитывающими вероятность изоляции частей империи. Жнецы… определили наши слабости и стали методично и регулярно бить по ним. Наше поражение – и мы все это очень остро почувствовали – стало только вопросом времени. – Явик отшагнул от стола к ближайшему экрану. – Сразу после первой атаки Жнецов по Империи был отдан приказ о прекращении всех исследований развивающихся рас. Этот приказ стал одним из последних, прошедших по сети связных станций до отключения многих ретрансляторов. Мы очень надеялись, – чего стоило Явику сказать всё это спокойным тоном и достаточно слитно, без мучительных пауз, наверное, знал только он сам. – Надеялись на то, что Жнецы сочтут эти развивающиеся расы… слишком примитивными и не станут осуществлять их Жатву. Мы также надеялись, что хотя бы некоторые протеане переживут войну и объединят эти виды в новую империю. – здесь он всё же сделал паузу, в очередной раз сменив изображения на настенных экранах и отметив, что многие, кто был в зале, так и не сели в кресла у стола, а продолжали ходить от экрана к экрану. Явика такие «хождения» устраивали, и он не стал обращать на них особое внимание. – Теперь я… стал свидетелем того, что очень многие расы, которых мы видели в колыбелях и в яслях, окрепли, смогли выжить и развиться дальше. Двум третям населения нашей империи – наиболее развитым и среднеразвитым расам… выжить не удалось. Жнецы их уничтожили полностью. – Явик сменил изображения на экранах и продолжил свой рассказ. – В течение нескольких столетий мы сражались за каждую систему, за каждую планету, за каждый населённый пункт, за каждую станцию. У нас была одна цель – изнурить Жнецов, заставить их существенно, а если возможно – предельно – ослабеть. – Явик щёлкнул своим инструментроном, меняя картинки. Все, кто был в зале, смогли увидеть наглядно, как сокращалась свободная, неконтролируемая войсками Жнецов территория протеан. Явик на большинстве изображений сохранил названия, утверждённые за нынешними населёнными звёздными системами, туманностями, скоплениями. – Чтобы замедлить продвижение Жнецов, мы оставляли без защиты и обороны многие… населённые планеты. Время, которое враг тратил на переработку их населения, позволяло нашим протеанским войскам перегруппироваться. Мы воевали так… отступая, очень долго, но в конечном итоге поняли, что в долгосрочной перспективе – а война к тому моменту шла уже несколько столетий… наше положение становилось бы всё равно всё более и более безнадёжным. К тому же Жнецы сумели одурманить многих наших солдат и заставить воевать их против товарищей по оружию. В конце концов, Жнецы прошли огненным валом по обитаемым районам галактики. – Явик заставил себя в очередной раз сменить изображения на экранах. – Часть населённых планет была целиком уничтожена, причём – независимо от того, сохранилось ли там население или оно было переработано. Многие планеты были захвачены Жнецами, их десантами… Население обращено в рабство путём массовой индоктринации. – Явик подошёл к столу, остановился, опёрся обеими руками о столешницу. – Жнецы не предлагали нам, протеанам… сдаться. Они имели лишь одну цель – уничтожение всей развитой органической жизни, – с трудом нащупав сенсоры наручного инструментрона, протеанин набрал несколько команд. – Я должен предупредить вас всех об основном оружии Жнецов, которое они за время своего отсутствия в галактике, вне всякого сомнения… развили и усовершенствовали. Это - индоктринация. Медленная или быстрая, – краем глаза Явик отметил, что к экранам на стенах зала на этот раз подошли все – никто не остался сидеть за столом. – Индоктринационное воздействие – новинка, которая достаточно медленно и далеко не всегда в финале нашего Цикла применялась Жнецами, способствовала тому, что нам пришлось всё чаще сталкиваться с врагами в собственных рядах. Перепрограммированные личности, а точнее – фактические рабы, находящиеся под внушением, становились тайными агентами наших врагов. Многие протеане принимали их часто за беспомощных и страдающих беженцев, а те, воспользовавшись удобным моментом, предавали своих спасителей Жнецам. – Явик сменил в очередной раз картинки на экранах на стенах зала. Об экране на столе все присутствовавшие в зале прочно забыли – слишком было много важного, ценного и интересного показано на настенных экранах. Выдержав паузу в несколько минут и дав возможность и людям и азари полностью изучить представленные изображения и таблицы со схемами, Явик отошёл от стола, но подходить к экранам не стал. Полуобернувшись к столу, он тихо продолжил. – Мы… во время боёв со Жнецами, продолжали заниматься наукой. Особое внимание уделяли изучению прошлого. И довольно быстро пришли к убеждению, что время, доступное для восприятия разумных органиков, циклично. Многое повторяется. Те же пики эволюции, те же периоды распада. Одни и те же конфликты проявляются в каждом цикле, меняются только детали. Повторение это было для нас слишком очевидно и не позволяло признать себя случайным. Некоторые наши учёные приходили к выводу, что Жнецы – тоже заложники своеобразного цикла повторений, они не являются хозяевами любого из этих циклов. Так впервые было сформулировано положение о том, что за Жнецами, всем их сообществом, скрывается хозяин – индивидуальный или коллективный – без разницы. Намерения этого хозяина были очевидны. – Явик помедлил, коснулся сенсоров своего наручного инструментрона. – Перед вами – «Горн». Устройство, которое, как утверждала «сопроводительная документация», позволит остановить Жатву. Оно, как мы убедились, изучив чертежи, прошло через многие Циклы. Уже тогда мы засомневались в том, что это устройство хоть раз сработало так, как планировалось и предполагалось. Проще говоря, мы уже были готовы усомниться в том, что оно хоть раз сработало. Но сомнения эти не стали предпосылкой к остановке работ по строительству этой установки. Мы бросили на это много крайне необходимых для сдерживания Жнецов ресурсов. И - не смогли воспользоваться этим устройством. Некоторые из нас приложили… максимум усилий и сумели убедить оппонентов, что Жнецов надо подчинить, а не уничтожить. Только потом мы узнали, что эти протеане были индоктринированы полумашинами. Время шло и надежда на то, что кому-то удастся выжить, таяла. Жнецы посредством своих слуг-рабов забрали у нас всё: большую часть технологий, все ресурсы. Удостоверившись, что в галактике развитой органической жизни больше нет, Жнецы удалились через Цитадель в Тёмный космос и закрыли за собой дверь. До следующего Цикла. Слуги-рабы были ими брошены. Не получая инструкций и питания, они, в конце концов, погибли и их тела быстро разложились. Геноцид протеан завершился. – Явик сел в своё кресло и наклонился над столешницей.       Предстояло теперь озвучить ещё одну часть доклада. Самую важную и самую ценную именно для иденцев. А потом… потом придётся ответить на вопросы. На много вопросов. Что-ж. Он готов к этим вопросам. Долго и упорно готовился к этому разговору... И теперь время для этого сложного разговора – пришло. Потом, позднее, части этого разговора разойдутся в записях среди иденцев, а со временем – попадут на другие станции и планеты галактики. Так всегда бывает. Пусть люди – и не только люди – знают и отдельные участки, на которых им предстоит работать, и картину в целом. Лучше уж знать панораму и перспективу, чем тыкаться только в одном направлении. Сейчас надо помочь нынешним расам… выстоять под первым, самым сильным и сложным ударом.       Предстоящая война со Жнецами будет другой, не похожей на предшествующую. Потому что против Жнецов теперь выступают другие расы, а протеане вообще не играют никакой роли. Даже если он, протеанин, считающийся единственным выжившим, передаст людям и азари всю информацию о предшествующей войне со Жнецами, это не очень серьёзно поможет нынешним расам, если, конечно, они сами не пожелают приложить максимальные усилия. Жнецы знают, что протеане выжили – теперь у Явика не было в этом никаких сомнений. И, следовательно, теперь в очередной раз готовятся воевать и побеждать.              Люди и азари ходили от экрана к экрану, тихо касались своих инструментронов, меняя картинки на пластинах мониторов. Тихо - вполголоса или шёпотом - переговаривались между собой. Не спорили, просто обменивались мнениями. Время споров… ещё придёт. Главное, чтобы в спорах не были утоплены дела, чтобы не было из-за ставших бесконечными споров упущено время. Главный невосполнимый ресурс.       Явик ждал удобного момента, понимал, что собравшиеся в этом зале знают: доклад-рассказ ещё не окончен. Минута уходила за минутой, а люди и азари продолжали подолгу стоять перед экранами, переключать картинки и двигаться от экрана к экрану.       Явик не торопил своих слушателей и зрителей – он сказал о многом, показал тоже многое и теперь перед, возможно, заключительной частью доклада надо дать возможность многое рассмотреть более подробно. Тогда будет более понятно содержание финальных частей рассказа.       Наконец люди и азари вернулись за стол, расселись по креслам. Явик привычно выпрямился. Настал момент задействовать мощь экрана своего инструментрона.       Коснувшись нескольких сенсоров, протеанин вызвал на настольном экране трёхмерное изображение исследованной части галактики. Вспыхнули и заискрились звёздочки отдельных планет, астероидов, станций.       - Это – места, где, по сохранившимся у меня данным, есть протеанские артефакты. Здесь, конечно, представлен не весь список. Но… в наше время это были одни из важнейших мест, опорные точки нашей цивилизации. – Явик коснулся сенсоров - и искорки точек обзавелись поясняющими «баллонами». – Здесь вы видите места, где сохранились развалины наших городов и посёлков, где обнаружены пирамиды, служившие нам аванпостами, где обнаружены наши кладбища. Жнецы пытались уничтожить память о протеанах – и о чистокровных, и о тех, кто принял наше имя и нашу историю и сделал их своими, – сказал Явик. – Я хочу отметить особо, что мы очень ценили столь прекрасные планеты, как Иден-Прайм. На их защиту были брошены лучшие ресурсы, лучшие войска, лучшая техника. Мы защищали их до последней возможности. И потому… потому, наверное, сохранилось столь много материальных свидетельств могущества и силы нашей империи. Многорасовой империи, – подчеркнул протеанин. – Так случилось, что я выжил один. И теперь… теперь я стараюсь и стремлюсь передать всё, что я знаю о Жнецах вам, кто сегодня уже не в колыбели и не в яслях, кто окреп и развился. Жнецы… вряд ли они давали возможность Старшим Расам предшествующих циклов прожить столько, чтобы увидеться и пообщаться с представителями рас следующего цикла. Мы, протеане, очень многое взяли от иннусанонцев. Потому что чувствовали их силу, их мощь, их могущество. Мы интересовались их историей и культурой. Как я теперь смею утверждать – слабо, недостаточно глубоко и подробно интересовались. Жнецы раз за разом приходят и уничтожают самые высокоразвитые расы. Эта цепочка Циклов, эта цепочка Жатв должна быть прервана. – Явик сжал в кулак пальцы правой руки. – И потому… потому я стремлюсь передать всю информацию, всё своё понимание Жнецов вам… Наверное, в этом будет состоять моя основная помощь нынешним расам пространства исследованной части галактики. И я знаю, что этого – недостаточно. Я хочу сам, лично принять участие в войне со Жнецами. И у меня, я теперь знаю, будет такая возможность. Но и этого - недостаточно. Я выжил один, но… сохранилась материальная история, материальная культура моей расы. На Идене сохранились башни, сохранились подземные укрытия, сохранились остатки инфраструктуры. Во всём этом находили, находят и будут, уверен, находить многие ценные артефакты нашей Империи. – Явик сменил объёмное изображение на карту Иден-Прайма. – Это – карта размещения наиболее важных и ценных артефактов. Как видите, многие из них расположены в местах, которые будут в первую очередь атакованы Жнецами и их приспешниками. Башни, подземная инфраструктура. Подразделению, в состав которого я входил, было приказано оказать Жнецам на этой планете максимальное сопротивление. Мы постарались выполнить приказ. Воевали. И, исчерпав все возможности, отступили в подземные укрытия. Оказалось, что Жнецы не интересуются ничем, кроме уничтожения живых высокоразвитых разумных органиков. Ничем. Да, они зачищают планеты, забирают ресурсы, технологии. К счастью, не полностью, не до конца. – Явик включил рядом с объёмным изображением планеты объёмное изображение галактики. – Наследие моей расы… может послужить для достижения успеха в противостоянии со Жнецами, – тихо сказал протеанин. – Джессика, Ванесса, Мигель и Луис… они пожелали помочь мне, – протеанин посмотрел на притихших детей. – Им… нужно реальное, большое, взрослое дело. Все они получили копии увиденной вами карты. И теперь знают, где, как и в каком количестве хранятся артефакты, принадлежащие моей расе. Я не хочу, чтобы эти артефакты исчезли с Идена – одной из лучших планет нашего протеанского и вашего современного Циклов. Эти артефакты должны быть доступны для изучения прежде всего местным учёным, доступны для местных жителей. Независимо от расы, пола, возраста, социального положения. Жнец… пытался вывезти с Идена протеанский Маяк. Фрегат землян и иденские специалисты помешали осуществить это похищение. Теперь фрегат принял Маяк на борт и на Цитадель этот артефакт не попадёт. – Явик сказал это твёрдо и определённо, что очень понравилось всем, кто был в этот момент в зале. – С Маяка снята вся информация о «предупреждении». Запись… сложная, многоуровневая, многослойная, но теперь… Теперь она доступна для изучения иденскими учёными и специалистами. Вы видели адаптированный полный вариант этой записи. И понимаете, что эту цепочку Циклов, эту цепочку Жатв надо остановить. Если для этого потребуется уничтожить Жнецов… Что-ж, это должно быть сделано. Но мы можем и должны помнить, что до нас, нынешних, живущих сейчас и здесь, в этой Галактике жили сотни высокоразвитых разумных органических рас. В этой записи вы могли видеть наших предшественников – иннусанонцев. Вы могли видеть и «парад планет» - знак того, что все планеты, все населённые миры будут подвергнуты тотальной зачистке. Жнецы уничтожают органическую высокоуровневую жизнь. И раз за разом оставляют в галактике пустыню. Мы - не можем нормально жить в пустыне. Мы должны жить в ярком, сложном, многообразном мире. – Явик сделал паузу в несколько секунд. – Я знаю о том, что Иден и его жители теперь готовятся к войне. Так уж произошло, что именно над Иденом была сброшена ткань тайны с реального Жнеца. И был дан бой этой полумашине. Теперь именно на Идене началась планомерная подготовка к противостоянию со Жнецами. – Явик помедлил. – Мы, протеане, были атакованы… слишком неожиданно и слишком мощно. Мы… расслабились - и за это поплатились. Я не хочу, чтобы вы повторили наш горький опыт. И потому… Я передаю иденские протеанские артефакты в руки жителей Идена. У нас, протеан, когда пришли Жнецы, не было надежды выжить и победить… Реальной, большой, сильной, глубокой надежды… не было. – сказал Явик. – Теперь эта надежда – есть. Есть и надежда на то, что удастся прервать и Жатвы и Циклы. Чтобы больше не было «прерванных взлётов». Мне… не хотелось, чтобы иденцы считали, что я… преследую только свои расовые интересы. Я выжил, чтобы снова встретиться со старым врагом в бою… И сейчас я хочу сделать всё, чтобы вы как можно быстро и полно тоже подготовились к этому бою. Нам нужно… не просто выстоять… Нам нужно… победить, – сказав это, Явик сел в своё кресло, опуская голову и прикрывая глаза.              Он чувствовал, что теперь внимание всех, кто был в зале, прочно приковано к двум картам: галактической и планетной. Пусть повнимательнее рассмотрят. Одна планета и одна галактика. Часть и целое. Малое и большое. Да, он положительно не знал, как следует закончить свой доклад. Изложить факты, обстоятельства, детали – это одно. А просить… Протеан учили просить действенно, но… тогда протеане были во главе, а сейчас… Сейчас ему надо сохранить свою расу в безвестности. Нельзя, чтобы иденцы, а затем все остальные разумные органические обитатели нынешней галактики получили реальные доказательства того, что протеане выжили. Пусть уж лучше считают его единственным выжившим из Старшей Расы. Пусть. Он постарается это выдержать. Не хочется чувствовать себя слабым и одиноким, но… придётся этому учиться. Не хочется просить матерей и отцов рисковать своими детьми в интересах погибшей расы, но… теперь эти артефакты должны послужить другим расам, помочь им выжить в предстоящей бойне.        После доклада Явика. Осмысление и осознание              Инори и Сюзан пододвинули свои кресла, стараясь не особо шуметь, к креслу, в котором сидел, сгорбившись над столом, протеанин. Маленькая азари и землянка молчали, не стремясь прикоснуться к замершему, превратившемуся в изваяние воину древней расы. Инори сидела справа, Сюзан – слева от Явика. Они видели, как напряжены пальцы его рук, как подрагивают веки, закрывшие все четыре глаза.              - Фрэнк, – повернулась к своему мужу матрона-азари. – Явику сейчас… очень тяжело. Он, уверена, понимает, что у всех нас… будет много вопросов.       - Ему сейчас действительно очень тяжело. Удивительно, но я чувствую его напряжение. И физическое, и душевное, – ответил мужчина. – Он… Он даёт нам возможность изучить всё: и карты, и схемы, и снимки. Я слышал о массовых задержаниях, арестах контрабандистов, но… Я с трудом поверил, что это – результат работы Явика. Он не стоит с протянутой рукой, не молит нас о вспомощенствовании, он действует сам, своими… думаю, в основном - расовыми - способами, методами, средствами, но в то же время он даёт нам понять, что и мы тоже должны быть… сильными. Он хочет, чтобы мы осознали… и теперь я готов это сказать прямо: он хочет, чтобы мы глубоко осознали, что Иден – наша планета. Явик не родился на Идене, он прибыл защищать эту планету в составе протеанского воинского подразделения. Читал… такое читается буквально запоем… Родные планеты протеан… Есть данные… я пока был на стоянках и заправках, читал зеркала Экстранета, сохранившиеся на Идене. Там во многих авторитетных статьях указывается, что родные, материнские планеты протеан были… распылены. – Фрэнк напрягся. – У Явика сейчас… никого не осталось. У него нет даже родной планеты, куда он мог бы вернуться… И он… он передаёт нам, иденцам своё расовое наследие и просит… Не требует, а только просит… сохранить и изучить его. Он не садится на это наследие как единоличный хозяин и властитель, он не закрывает к нему доступ для других разумных… Вряд ли многие земляне поступили так в подобной ситуации. Вряд ли, – повторил Фрэнк, с трудом разжимая сжавшиеся в кулаки пальцы обеих рук. – А Явик не требует, а просит… Я склонен… разрешить Инори участвовать в этой работе, Арнил. Она уже взрослая. Ей - двенадцать… Пусть у неё будет интересное и большое дело. Рядом с такими ребятами и девчатами… ей будет спокойно и комфортно.       - Спасибо тебе, Фрэнк, – тихо сказала азари, приобнимая мужа за плечи. – Я рада. Думаю, Ино будет тоже очень рада.              - Мам… - Джессика отошла от стола. – Надо… сделать перерыв. Пусть все подкрепятся. Явик… не думаю, что он будет сейчас что-то есть, но… ему надо дать время отдохнуть и, как ты это называешь, «переключиться».       - Ты права, Джесси, – женщина встала с кресла, пошепталась с мужем, тот кивнул и через несколько минут взрослые при активной помощи детей выставили на стол подносы с тарелками и чашками. Появление еды все встретили с пониманием и вскоре разговоры почти прекратились. Теперь звучали только отдельные реплики и короткие комментарии.              Явик продолжал сидеть абсолютно неподвижно. Теперь, как видели Инори и Сюзан, веки его четырёх глаз не подрагивали, особого напряжения, заметного внешне, тоже не было. Азари и землянка продолжали сидеть, изредка беря с подносов и тарелок кусочки запеканок и порции салатов. На протеанина они не смотрели, понимали, что выдерживать ещё и их пристальные взгляды ему будет… некомфортно. Тяжело.       Более получаса продолжался этот перерыв и ни для кого не было важным, ужин ли это, завтрак или, может быть, обед.        Рассказ Явика о гетах              Сюзан долго думала о том, какой вопрос следует задать Явику, чтобы он немного, совсем немного «оттаял». Она отодвинула подальше от края стола свой поднос – аппетита не было совершенно никакого, с трудом пришлось заставить себя съесть несколько кусочков запеканки и две-три ложки салата, выпить чашку чая. Всё. На большее желания никакого не было.       - Явик. А… эти синтеты… - спросила землянка.       - Сложный противник, – произнёс Явик, открывая глаза, но не поворачивая голову к собеседнице. – Очень сложный. Когда я узнал, что на борту Жнеца были геты… Эти, как вы называете, «шагоходы»… Я понял, что ситуация с противостоянием не только полумашинам, но и машинам, может, к огромному моему сожалению, повториться.       - И… - Сюзан очень нравилось, что воин древней расы, представитель не Старой, а Старшей Расы, говорит с ней, маленькой девочкой, уважительно, по-взрослому.       - Я читал немало материалов о том, какие результаты дали проведённые над остановленными гетами исследования, выполненные инженерами «Нормандии», – сказал протеанин. – Эти машины… удивительно быстро эволюционируют.       - Но… ведь прошло три сотни лет по большинству хронологий, Явик, – сказала Инори.       - Ты права, Ино, – подтвердил протеанин. – Тем не менее, геты уже сейчас, насколько я понял, просмотрев планетные «зеркала» и иденские местные хранилища информации, резко, очень резко активизировались. Не только перешли от заявлений к действиям, но сделали сферой своих действий… почти всю территорию, почти всё пространство исследованной к нынешнему моменту части Галактики.       - Любая раса стремится изучать окружающее её космическое пространство, – задумчиво сказала Сюзан.       - И геты – не исключение, – подтвердил Явик. – Вопрос в том, Сюзан, сможем ли мы, органики, ужиться с синтетиками достаточно мирно и безопасно и для них и для себя. В этом у меня, увы, есть серьёзные сомнения, – не стал приукрашивать ситуацию протеанин.       - А… если геты подчинены Жнецам уже сейчас… - тихо начала Инори. – То…       - То у нас у всех разумных органиков, к сожалению, большие проблемы, – ответил азари Явик.       Чуть выпрямившись, протеанин вытянул вперёд руку - и экран инструментрона скользнул по столешнице к нему. Коснувшись сенсоров своего наручного инструментрона, Явик рядом с изображениями галактики и планеты вывел изображения гетов и «окна» с текстовой и табличной информацией.       - Смотрите, - негромко сказал он. – Геты, как вы знаете, определяются как раса объединённых в сеть искусственных интеллектов. Считается, что они проживают за Вуалью Персея.       - Большой туманностью, которая является границей между пространством Гетов и системами Терминуса, – тихо сказала Сюзан. – Условия в этой туманности не позволяют Совету Цитадели следить за гетами. Во многих случаях авантюристы-органики пытаются влетать на территорию гетов, но… не всегда успешно. Я слышала и читала, что Совет пытается создать войска, эм… целые соединения, которые будут специально предназначены для войны с гетами, но… я также читала, что создание и содержание этих войск… очень дорого обходится. И совсем, совсем не известно, когда же наступит удобный момент для осуществления атаки для гетов. А держать войска просто так… насколько я поняла, ещё дороже.       Явик кивнул, обойдясь без слов. Маленькой девочке этого оказалось достаточно, чтобы ощутить: её правильно и полно поняли и, к тому же, согласились с её мнением.       - Они были созданы кварианцами в качестве грубой рабочей силы и одновременно – средства ведения войны, – продолжил протеанин. Сюзан и Инори почти одновременно кивнули. – Итог всем разумным органикам галактики известен: кварианцы убежали со своей родной планеты и больше трёх сотен лет скитаются на кораблях по галактике.       - Их обвинили… - заметила Инори.       - Да. Обвинили. – Явик не стал уточнять, в чём именно – в этом не было необходимости. – Но проблему - не решили. А за эти три сотни лет, как я понял, были моменты, когда можно было найти нормальный выход из ситуации.       - А потом… Совет попытался запретить ИИ, – сказала Сюзан.       - Разработку ИИ, – уточнил Явик. – Обитатели галактики на примере противостояния гетов-синтетиков и кварианцев-органиков убедились в том, что ИИ представляет опасность.       - Гетов, я читала, причислили к агрессивным убийцам, но… я не видела в Экстранете данных, подтверждающих это. Геты сами не нападали, в большинстве случаев они только защищались. – Инори посмотрела на объёмное изображение «стандартного» гета.       - И, тем не менее, это не отменяет необходимости для разумной расы синтетиков осуществлять изучение окружающего космического пространства, – ответила Сюзан.       - А это означает, что геты так или иначе будут входить не только на территории, причисленные к сфере ответственности Терминуса, но и в пространства Альянса и в пространства Цитадели, – уточнил Явик.       - Нету только точного определения этого самого «Пространства Цитадели». Одни говорят, что это - только ближайшие к станции районы, другие – что это все территории за исключением разве что Траверса и Терминуса, – сказала Сюзан. – Насколько я смогла понять, кварианцы попытались создать и удержать под своим полным контролем механизм… я слышала такое выражение «сотканный из противоречий». Да, геты должны были выполнять различные хозяйственные работы с максимальной эффективностью. Но как это можно было достичь, если одновременно ставилась задача оставить гетов на положении неразумных машин? Если машина действительно неразумна, то ей требуется разумный органик для осуществления точного управления. А кварианцы, насколько я поняла, не стремились много и эффективно работать. Они желали – и теперь я в этом уверена – много отдыхать и как можно меньше напрягаться.       - К тому же… я тоже читала, гетов кварианцы сделали такими, что они могли действовать и самостоятельно и объединяться в сеть. Я поговорила с поселковыми техниками. Они мне пояснили, что это невозможно безопасно совместить – придётся разрабатывать точные и полные ограничители и для автономного и для сетевого режимов, – сказала Инори.       Сюзан с уважением посмотрела на маленькую азари. Ребёнок, а сейчас рассуждает – как её мама. Вот и считай её только маленькой девой после такого зрелого суждения…       - Согласен со сказанным, – тихо ответил Явик. – Именно отмеченная Инори особенность стала для кварианцев фатальной: да, программы для гетов, написанные «скафандриками», изнывавшими от ставшей для них непосильной работы, может быть и не были изначально очень уж «разумными», однако возможность, а затем и способность объединения гетов в сеть, позволила шагоходам получить доступ к электронным архивам кварианцев и в результате - обрести коллективный разум.       - Нахватавшись информации в энциклопедически–академических объёмах, – с грустью отметила Сюзан. – И результат - не замедлил: обленившиеся кварианцы были «загнаны в угол» и почли за лучшее покинуть планету.       - Или… геты их просто бы уничтожили, – вздохнула Инори. – Я читала… Кварианцы пытались физически отключить гетов от сети, но не получилось. Думаю, что уже тогда каждый гет был переполнен информацией, а затем… затем кварианцы попытались задавить гетов силой оружия…       - Но оружие было предназначено для борьбы с органиками, а не с синтетиками, – сказала Сюзан.              Явик слушал девочек. И всё острее понимал, что дети иденцев оказались чрезвычайно восприимчивы к пониманию всей сложности складывающейся в галактике ситуации. Инори-азари и Сюзан-землянка не просто механически прочли сотни страниц текстов и просмотрели десятки изображений, они думали над всем этим, пропускали прочитанное и просмотренное через своё сознание, подсознание, память, а может быть – даже и душу. И теперь они видели то, что, вполне возможно, стремились скрыть не только от самих себя, но и от своих детей очень многие взрослые разумные органики. Только трудно обмануть детей: они обладают иммунитетом к вранью, лжи, полуправде. У них – свой мир, который они умеют и любят защищать от вмешательства взрослых. И, в то же время, дети хорошо знают, что им придётся жить здесь, в этом реальном и очень противоречивом мире.       - Геты очень быстро начали интересоваться вопросами, на которые и у нас, разумных органиков, до сих пор нет внятного ответа, – сказал Явик, дождавшись паузы в диалоге между Инори и Сюзан. Протеанин видел, что к их разговору начинают прислушиваться многие из тех, кто был в зале. Что-ж. Этого следовало ожидать. Появление изображений, связанных с гетами, этими шагоходами, рядом с изображениями Идена и исследованной части галактики трудно не заметить.       - Да уж, – вздохнула Сюзан. – Вопрос о том, есть ли у гетов душа… расколол органиков и синтетиков и стал… «спусковым крючком», повлёкшим за собой бегство кварианцев с Ранноха. Это – если кратко.       - Геты тогда… Получается, что они были неоднородны. Одни выступали против кварианцев, другие – на их стороне, – отметила Инори. – И кварианцы… Одни ненавидели и уничтожали гетов, а другие помогали шагоходам, защищали роботов…       - И этим ещё больше запутывали ситуацию, – добавил Явик, – дело ведь в том, что никто – ну, почти никто из разумных органиков – не только «скафандриков» - так и не понял, что кварианцы попытались соединить несоединимое. Результат - кварианцы также лишились всех колоний в Вуали Персея и их единственной базой стали борты кораблей так называемого Мигрирующего Флота.       - Явик… - Сюзан посмотрела на протеанина, тот чуть наклонил голову.       - Мы ведь тоже столкнулись сначала с агрессией синтетической расы. Я многого не знаю, многих деталей, – уточнил Явик. – Но одно могу сказать точно: мы тогда поняли, что нам будет сложно долго противостоять разумным машинам, если мы в короткие, а может быть – даже в кратчайшие сроки не изменимся в лучшую сторону сами, не усовершенствуемся, не прекратим заниматься глупостями. К сожалению, - вздохнул воин древней расы, - удар со стороны чистых синтетов очень сильно ослабил нас. И мы не устояли даже перед полумашинами.       - А теперь… - Сюзан продолжала смотреть на протеанина.       - Теперь мы видим, как полумашины объединяются с машинами. История усложняется, – сказал Явик. – Да, я читал о том, что о гетах после Утренней войны до сих пор известно крайне мало. Геты, как утверждают авторы ряда текстов, присутствуют в системах Терминус, но используют для своих баз заброшенные органиками космические станции. Да и те они используют только для хранения информации и сбора ресурсов из астероидных поясов. Совет Цитадели пытался установить какой-нибудь контакт с синтетами, но все попытки, как утверждается авторами ряда сообщений и комментариев, провалились.       - Геты не стали торопиться и, например, объявлять войну всем органикам или под любым предлогом подчинять себе всю Галактику, – сказала Сюзан. – Насколько я поняла, они вплотную занялись своими проблемами в пределах Вуали Персея и о них, этих шагоходах, органики предпочли просто забыть.       - И вот теперь информация о том, что Жнец использовал гетов, ушла, вне всяких сомнений, за пределы Идена, – сказал Явик. – Что, конечно же, вряд ли заставит Советников проявить должную активность, но покажет, что три сотни лет намеренного игнорирования органиками синтетиков закончились возникновением реальной угрозы организованной, а главное – массовой экспансии гетов.       - Если гетов поддержат Жнецы… будет очень сложно выстоять, – сказала Сюзан. Инори промолчала, но обозначила своё согласие со сказанным подругой лёгким, почти незаметным кивком. – Явик, а что конкретно удалось узнать нормандовцам о нынешних гетах.       - Многое, – не стал скрывать очевидное протеанин. – И это многое… совершенно не радует. Геты вполне могут стать одним из самых боеспособных подразделений армии сообщников Жнецов. Они хорошо защищены и очень выносливы. И если они договорились со Жнецом или он договорился с ними, что более вероятно, то эволюция гетов ещё больше ускорилась, а, следовательно, развёртывания массовой экспансии гетов надо ожидать в самое ближайшее время, – он несколько секунд помолчал. – Если же говорить о тех платформах, которые были задействованы Жнецом, то они… достаточно разнообразны, – коснувшись сенсоров своего инструментрона, Явик поставил рядом с объёмной фигуркой «стандартного» гета фигурки вооружённых гетов. – Вот, например, гет-снайпер. Он, конечно же, оснащён винтовкой, способной поражать цели на дальних дистанциях. Потому особенно эффективен, если не приближается к врагам. Кроме того, насколько я знаю, инженеры «Нормандии» выяснили, что эта платформа снабжена аппаратурой, способной глушить радарные установки и модули, проще говоря – ослеплять противников. Стандартной базовой боевой единицей гетов – и их в составе десантного подразделения, находившегося на борту Жнеца, было действительно очень много, является гет-солдат, которого специалисты «Нормандии» называют также гетом-бойцом или гетом-пехотинцем. Обладает слабыми щитами, малой бронёй и стандартным вооружением. Кроме того, инженеры фрегата обратили внимание на то, что данная платформа оснащена малым количеством установленных программ, а это, в свою очередь, заставляет гетов-солдат держаться почти постоянно небольшими группами. Поодиночке, - отметил Явик, - они мало что умеют и могут в реальном бою, насколько я смог понять, а вот толпой… С ними очень сложно справиться. Вооружены винтовками, есть у них и что-то вроде гранат, – уточнил протеанин. – В общем, стандартное вооружение, но количество этих шагоходов…       - Заставляет задуматься, – сказала Сюзан.       - Именно, – подтвердил Явик. – Удалось установить, что геты-пехотинцы уязвимы к гранатам и биотике. – он взглянул на Инори и та чуть заметно засветилась, улыбнулась и приосанилась, словно говоря: «Если так, то любая азари будет рада преподать этим железякам хороший урок. А потом – ещё раз. И - ещё раз. Столько, сколько надо».       - Сложнее справиться с гетами-штурмовиками. В группе, высаженной Жнецом, их было немного – всего десяток, но надо учесть, - сказал протеанин, - что это – тяжёлая пехота гетов. На поле боя такие платформы тоже заметны – они высокорослы и обряжены в чисто белую броню. Основной задачей штурмовика является по большинству ныне существующих мнений, прорыв линии фронта противника. Специалисты фрегата доказали, что гет-штурмовик способен установить на поле боя шестиугольный щит, защищающий машину и ближайших её союзников, а при необходимости – и выпустить из своей импульсной винтовки небольшую ракету, которая, по оценкам офицеров «Нормандии», способна нанести серьёзный урон врагам гетов.              Азари и человек слушали протеанина, а Явик, отмечая их внимание и понимание, всё же сомневался, стоит ли ему, взрослому органику, вот так много и подробно рассказывать о гетах не кому-нибудь из взрослых, а именно детям. Ответом на сомнения стало то, что прислушавшись к диалогу между воином древней расы и девочками, к креслам, в которых сидели Явик, Сюзан и Инори, довольно быстро подошли остальные члены «четвёрки» и очень многие взрослые. Явик отметил, что теперь в зале присутствуют почти все родители членов «четвёрки», многие братья и сёстры Ванессы, Мигеля, Луиса и Джессики.       - Геты штурмовики, – Явик вывел на экран, лежащий на столешнице, объёмное изображение фигурки обсуждаемой платформы, - вооружены импульсной винтовкой гетов и способны вести достаточно регулярный обстрел противника с помощью ракет. Хотел бы отметить, что, по неизвестным мне причинам, эти платформы гетов защищены достаточно прочными щитами, но имеют относительно слабое здоровье. Специалистам инженерной службы фрегата пришлось предположить, что зная о таком своём недостатке, геты-штурмовики склонны часто пользоваться укрытиями, а при встрече и сближении с противником, обязательно постараются обойти его с флангов, избегая фронтального боестолкновения. – Явик добавил на экран ещё одну фигурку. – Это – так называемый «разрушитель» – крупная штурмовая единица, характерная, по мнению офицеров и специалистов «Нормандии», для всех мест, где скапливаются значительные силы гетов.       - Значит, Иден-Прайм очень интересует гетов, – сказала Инори. – Если уж такие здоровяки появились.       - Скорее он интересует Жнецов. А уж геты действуют по указке полумашин, – уточнила Сюзан.       - Таких «здоровяков» на борту Жнеца оказалось всего пять, – продолжил Явик. - Специалисты фрегата установили, что эта разновидность гетов намного превосходит стандартную мобильную вооружённую платформу гетов – гета-пехотинца и потому способен нанести значительный урон врагу благодаря своей высокой скорости движения, сокрушительной атаке в ближнем бою и особо прочным щитам.       - Ларчик… - прошептала Сюзан. Явик ощутил, как девочке не хочется, чтобы её в этот момент кто-нибудь из присутствующих в зале услышал.       - Против него тоже хорошо и эффективно применять биотику, в том числе, - Явик посмотрел на Инори, - стазис, подъём и бросок.       Маленькая азари кивнула – эти термины и соответствующие техники были ей известны. Конечно, не во «взрослых» вариантах, но знакомы достаточно полно.       - Разрушителей нужно атаковать на дальних дистанциях, – уточнил протеанин. – И делать всё, чтобы до момента входа в радиус ближнего боя запас здоровья, брони и оружия у этих платформ был бы максимально сокращён. Некоторые разрушители, как предполагают нормандовцы, могут быть вооружены огнемётами и ракетницами. – Явик коснулся пальцами сенсоров своего наручного инструментрона, но вместо очередной, уже ставшей привычной для зрителей и слушателей, обступивших протеанина и его спутниц, человекоподобной фигуры «шагохода», над поверхностью экрана инструментрона замерцала какая-то явно летающая конструкция.       - Гетская военная авиация, – не стал испытывать терпение находившихся в зале разумных органиков Явик. – Перед вами – дрон-разведчик гетов. Быстрая и маневренная автоматическая разведывательная единица гетов, которая, по оценкам офицеров и специалистов «Нормандии», действительно в основном предназначена для разведки, а также – для патрулирования. Фрегатовцы предположили, что появление этих машин является первым признаком присутствия поблизости гетов. Эти платформы обладают очень небольшим количеством здоровья, а также слабыми щитами. Последние, кстати, хотя и восстанавливаются со временем, но обычно не особо существенно продлевают жизнь дрона. Между тем, орудия дронов скорострельны и, как показал проведённый анализ и углублённое исследование нескольких десятков образцов, способны наносить разумным органикам, а также искусственным укрытиям и сооружениям значительный урон.       - Так ведь тогда с ними надо как можно быстрее расправиться в самом начале боя, – предположила Сюзан.       - Да. Именно так, – подтвердил Явик. – К сожалению, дроны не восприимчивы к любым биотическим атакам, кроме разве что деформации, – он не стал смотреть на Инори, но отметил, что маленькая азари поскучнела: услышанное ей не понравилось. – А вот технические навыки наоборот, чрезвычайно эффективны, особенно если это – саботаж и перегрузка. – Явик взглянул на Луиса, тот едва заметно кивнул, чуть прикрыв на несколько секунд глаза веками. – Всё же лучше научиться всем нам, разумным органикам, метко стрелять, поскольку, как доказывают проведённые исследования, дроны эти в большинстве случаев легко нейтрализуются и даже уничтожаются всего лишь одним точным выстрелом. В качестве дополнения отмечу, что «перегрузка» и «сингулярность» будут эффективны против групп дронов. Так что сбрасывать со счетов и преуменьшать важность биотических умений не следует. – Явик мягко взглянул на Инори. Та едва заметно улыбнулась.       - Явик, – к протеанину подошёл Луис. – Но ведь…       - Ты прав, – согласился воин древней расы. – Геты – машины, вооружённые искусственным интеллектом. И потому они пойдут по пути дальнейшей специализации военных боевых платформ. Могу предположить, что в самое ближайшее время разумным органикам предстоит столкнуться с взрывниками, огнемётчиками, охотниками, призраками, ракетчиками. Есть предположения, что кроме уже известных нам десантных кораблей геты располагают и, возможно, используют или, в любом случае, готовы к использованию тяжёлых шагающих танков и артиллерийских установок. Основываясь на некоторых предположениях, сформулированных в результате исследования захваченных платформ гетов, можно предположить появление пулемётчиков-гетов, вооружённых дронами, а также ракетных, штурмовых и ремонтных дронов гетов. Артиллерию в мелком варианте представляет турель гетов – сведения о такой платформе, созданной шагоходами, были найдены в одном из сохранившихся гетских блоков памяти, – уточнил протеанин. – Танковые войска гетов уже располагают обычными шагающими танками. Колоссы – следующий, более высокий уровень. Изучив доступные мне материалы, я могу предположить, что очень скоро геты перейдут к строительству саморемонтирующихся тяжёлых боевых единиц.       - Кошмар, – выдохнул Луис.       - Один Жнец – проблема, а если ещё внутри каждого будет столько более мелких роботов, да тех же гетов, к примеру… - потрясённо сказал Мигель. - Как же их сдержать-то всех?! И ведь не только сдержать надо, но и остановить и уничтожить!       Явик промолчал. Отвечать что-либо не было необходимости. Надо было просто показать, что война с полумашинами, как доказало боестолкновение над Иден-Праймом, ожидаемо, а для нынешних разумных органиков совершенно, возможно, неожиданно, совместилась с войной с чистыми синтетиками. А использование этими искусственными платформами ИИ - ещё больше усложняло и запутывало ситуацию.        Рассказ Явика о Жнецах              - Явик. – Луис справился с волнением. – А ведь такие Жнецы, как этот… Они ведь могут тоже передвигаться на своих лапах по поверхности планет?       - Могут, – подтвердил протеанин. – Они, как известно, считаются основными истребителями всех живых органических и неорганических существ в истории известной нам галактики. Это, как теперь также доказано, биомеханическая раса. Иннусанон называли Жнецов по-другому. Большинство нынешних рас разумных органиков это название воспроизвести не смогут, к сожалению. Термин «Жнецы» был использован впервые нами, протеанами, – отметил Явик. – Мы посчитали, что чем проще название, данное врагу, тем лучше, тем более надо было как-то чётко и кратко позиционировать эту расу. Мы также, следом за иннусанонцами, а возможно – и их многочисленными предшественниками, являвшимися представителями рас имперского уровня, считаем, что это не просто раса биосинтетических существ, а раса кораблей-звездолётов. Она в наибольшей степени приспособлена для осуществления функции, именуемой Жатвой, а проще говоря – уничтожения высокоорганизованной, высокоразвитой органической жизни в Галактике. – Явик коснулся пальцами правой руки сенсоров своего наручного инструментрона, вызвав над всем обеденным столом огромное объёмное изображение. – Вот, посмотрите, это – известная вам, исследованная в разной степени часть галактики, – он помедлил несколько секунд, коснулся сенсоров и сверху одного объёмного изображения «легло» другое, ещё большее по размерам. – А это – известная нам, протеанам, часть галактики. О том, какая часть галактики была известна иннусанонцам, нам, протеанам, к сожалению, не известно настолько точно, чтобы можно было говорить об этом определённо. – Явик посмотрел на собравшихся вокруг стола разумных. – Вы понимаете, что охватить контролем и управлением и тем более – осуществить планомерное массовое уничтожение высокоорганизованной разумной органической жизни можно только средствами, способными быстро передвигаться, обладать значительной огневой мощью и десантно-штурмовыми возможностями. Кроме того, ясно, что необходимо было предусмотреть осуществление варварских орбитальных бомбардировок населённых планет и космостанций. Поэтому мы и считали, что Жнецы – это, прежде всего, корабли. Разумные корабли, – уточнил протеанин.       - И, как утверждает та же Лиара Т'Сони, каждый Жнец – это уничтоженная раса, – сказал Луис.       - Да. Есть такое мнение, – подтвердил Явик. – Оно может оказаться правильным, но в наше время не было возможности установить, так ли это на самом деле, а потом, когда Жнецы уничтожили нашу расу полностью… увы, в таком уточнении отпала и необходимость. Для нас, – тихо добавил воин древней расы. – Жнецы, как было установлено во время противостояния Протеанской империи с ними, обитают в Тёмном Пространстве, которое находится по некоторым оценкам, за пределами нашей галактики, в так называемом межгалактическом пространстве, природа, состав, структура и особенности которого и в наше время были исследованы очень слабо, чтобы делать какие-то определённые выводы. Ясно, что даже столь большие корабли далеко не всегда летают через миллионнокилометровые пространства. Жнецы используют ретрансляторы, а может быть – и другие средства - для того чтобы в кратчайшие сроки появиться в конкретном месте или в нескольких местах практически одновременно.       - В ваше время… - осторожно заметил Мигель.       - Да. В моём Цикле Жнецы впервые прибыли в галактику через масс-ретранслятор, скрытый в Цитадели.       - Это так страшно, когда твой дом, твоё обиталище вдруг становится… - всхлипнула Инори.       - Твоей могилой, – закончила Сюзан. – Да, это - страшно. Очень страшно, – девочка посмотрела на Явика. – «Тёмное Пространство» – место обитания этой расы… Но ведь…       - Нет ни одного внятного свидетельства того, – сказал Явик, – что кто-нибудь из разумных органиков побывал в этом пространстве и смог вернуться. Во всяком случае, я склонен предполагать, что побывавшие там разумные органики, если и возвращались, то уже сильно изменёнными, – протеанин убрал с экрана, лежавшего на столе, изображения окон и фигурки гетов, заменив фигурки разноразмерными объёмными моделями «креветок». – Самым крупным более-менее известным важным кораблём расы по многим обоснованным оценкам является Властелин. Тот самый Жнец-разведчик. Здесь, к сожалению, ещё много неясного, далеко не обо всём можно судить точно, определённо и доказательно. – Явик учитывал, что большинство слушателей всё же составляют дети, но не хотел, чтобы взрослые чувствовали себя некомфортно из-за необходимости слушать слишком адаптированное изложение, поэтому старался найти некую «середину». – Мне известно теперь, что едва увидев над Иденом Жнеца, многие нормандовцы, а затем и иденцы, отнесли этот разумный биомеханический корабль к разряду сверхдредноутов. – Явик указал рукой на один из корабликов-«креветок». – На самом же деле, как вы видите, Жнец, который пришёл к Иден-Прайму, не является самым крупным кораблём этой расы. По имеющимся у меня данным, в том числе и оставшимся от прошлой войны, я реконструировал внешний вид Жнецов. Вы можете видеть, что Жнец, попытавшийся забрать протеанский Маяк, действительно не является самым крупным кораблём в расовой жнеческой «табели о рангах». Первенство здесь прочно удерживает Предвестник. В прошлом Цикле мы, протеане, видели этот крупнейший и сильнейший разумный корабль расы всего несколько раз. И всегда после появления Предвестника разумные органики в наше время терпели сокрушительное поражение на огромных театрах военных действий. Этот корабль несколько раз опускался на крупнейшие заселённые планеты. И тогда мы видели, как он достаточно быстро передвигается на своих щупальцах. – Явик убрал фигурку главного Жнеца в «туман», но выключать объёмное изображение не стал. – Другие, меньшие по размерам «креветки» во множестве опускались на наши планеты и атаковали наземные войска и воздушные подразделения защитников. Корабли-Жнецы никогда не ходили ни вокруг планет, ни по самим планетам в одиночку. Войска их сопровождения, это - отдельная тема, поэтому я пока обойду её молчанием. Флоты, состоящие только из крупных Жнецов мы, протеане, встречали крайне редко. Видимо и сами Жнецы считали такие подразделения малоэффективными для выполнения некоторых задач. Да, мы встречались с носимыми Жнецами в своих корпусах десантными подразделениями, но далеко не всегда в качестве десантников выступали индоктринированные или трансформированные разумные органики. – Явик отметил, как вздрогнули многие слушатели, вероятнее всего вполне зримо представив себе эту пугающую картину. – Жнецы имели небольшие пилотируемые корабли, пригодные для атаки наземных сил Сопротивления, а также дистанционно управляемые аппараты. Но… мы, к сожалению, не успели закончить полный анализ обстановки, а по предварительным данным Жнецы каждый раз приходили в Галактику, уже располагая достаточно актуальной, точной, полной и разнообразной информацией. Иными словами, эти гигантские корабли, полумашины, приходили для совершения очередного акта Жатвы хорошо и индивидуально подготовленными. – Явик снова активировал фигурку Предвестника, поскольку отметил, что на неё присутствовавшие в зале разумные обращают достаточное внимание. – Поскольку со Жнецами мы воевали столетиями, у нас было достаточно времени, чтобы хоть как-то, но более-менее полно изучить своего противника. Мы убедились в том, что такие Жнецы, как, например, Жнец-Разведчик, прибывший к Идену, могли и не располагать носимыми внутри корпуса десантными силами. Часто мы видели Жнецов этого типа «пустыми», но обязательно - окружёнными силами охранения из трансформированных и подчинённых кораблей покорённых рас.       - Все Жнецы – это креветки? – спросил Луис.       - Увы, нет, – ответил Явик. - Раз за разом приходя в Галактику для уничтожения высокоорганизованной жизни, Жнецы, как нам, протеанам, пришлось убедиться на собственном опыте, действуют часто нестандартно. Я склонен утверждать, что, как полумашины, они чрезвычайно быстро и хорошо приобретают знания, овладевают самой разнообразной информацией, резко повышают свою квалификацию и становятся потому очень опытным и опасным противником. Да, далеко не всегда мы могли видеть Жнецов не в их стандартной креветочной форме. Но и такие, с позволения сказать, экземпляры, нам тоже встречались. Жнецы и в наше время активно пользовались маскировкой, причём самой разнообразной и далеко не всегда мы могли вовремя отреагировать на их «новинки». Я побывал на ряде театров военных действий в самых разных секторах исследованной нами Галактики, но только и убедился в том, что Жнецы… способны стать трудноустранимой проблемой. В том числе из-за того, что никогда нельзя точно и, главное, вовремя узнать, что скрывается в корпусе такого великана. Возможно, что внутри креветок скрывались пилоты, внешние корпуса которых напоминали представителей рас, из генетического и биологического материала которых были созданы эти огромные корабли.       - Вы видели, как погибали эти гиганты? – спросила Инори.       - Да, – подтвердил Явик. – Видел. И с тех пор знаю, что Жнецы не бессмертны и не являются неуязвимыми. Уже в моём цикле они несли потери в боях по всей галактике. То же самое в известных пределах происходило, уверен, и во времена всевластия иннусанонцев и их предшественников. Потому я убеждён, что, несмотря на явное технологическое, техническое - и любое иное -преимущество, каким могут располагать «креветки», можно, используя нужные сведения, оружие и стратегию, не просто остановить, но и победить, а в перспективе – и уничтожить Жнецов. Тогда, когда мы воевали с такими большими кораблями, мы имели все возможности убедиться: если по отдельной «креветке» вели сосредоточенный огонь три и больше дредноута, то Жнец может быть уничтожен с очень высокой вероятностью. Кинетические снаряды и обстрел ими, к сожалению, не оказывают калечащего или парализующего влияния на Жнеца, а вот удары таких орудий, как «Таниксы», которые, как я слышал, были созданы в том числе и для борьбы с тяжелобронированными и тяжеловооружёнными кораблями, снабжёнными развитыми кинетическими и иными барьерами, дают намного лучшие результаты и позволяют и серьёзно повредить и разрушить гиганта. – Явик выделил свечением одну из фигурок «креветок», меньшую по размерам, чем Предвестник или Назара. – Мы называли этот тип крупных «креветок» крейсерами Жнецов, – протеанин выделил ещё одну фигурку, чуть меньшую по размерам. – А это – самая массовая боевая корабельная единица – эсминец Жнецов. Мы уже через несколько лет противостояния твёрдо знали, что барьеры, установленные на таких массовых кораблях, конечно же, уступают по прочности тем, что стоят на более крупных кораблях – тех же крейсерах, к примеру. Стандартная практика. Потому один наш крейсер или несколько десятков истребителей вполне могли – и мы это не раз видели практически – нейтрализовать или уничтожить эсминец, но только тогда, когда крейсер и истребительные эскадрильи успевали приблизиться на расстояние выстрела до того момента, как эсминец Жнецов успевал изрядно проредить порядки атакующих оппонентов. Отмечу так же, что мы достаточно быстро узнали и о том, что источники энергии на борту любого из Жнецов не являются бесконечными. Нам довелось убедиться и в том, что, к примеру, если Жнец опускается на планету, то он просто обязан сделать многое для того, чтобы снизить свою массу. Далеко не каждая планета имеет настолько прочную и твёрдую поверхность, чтобы выдерживать вес такого гиганта, – уточнил протеанин. – Объёмы энергии, которую Жнец, садясь на планету, должен перенаправить на генераторы эффекта массы, снижающие давление лап на грунт планеты, настолько огромны, что стандартные, пусть и многослойные разнотипные барьеры Жнеца при этом работают далеко не на полную мощность. К сожалению, этот своеобразный энергокризис нисколько не облегчает задачу атакующих по нейтрализации гиганта. Очень редко спустившаяся на планету «креветка» была гарантированно слаба и беспомощна настолько, чтобы можно было уверенно прогнозировать успех любой попытки её уничтожения, – отметил Явик. – Размеры кораблей Жнецов, их энергетическая и орудийная вооружённость, совершенная броня и щиты, гигантское ядро эффекта массы, обилие специализированных и интегрированных программ, – говоря это, Явик отмечал, как мрачнеют лица взрослых и становятся задумчивыми лица детей и подростков. Не хотелось, очень не хотелось вот так сразу об этом говорить столь подробно, но… придётся. Как говорили земляне-имперцы, «предупреждён - означает - вооружён». И теперь долг Явика, его свободно осознанный и воспринятый долг состоял в том, чтобы предупредить нынешних разумных органиков, пусть и почти поголовно гражданских, о том, с каким противником им очень скоро всем придётся иметь дело, - и, конечно, многие другие средства, позволяющие Жнецу не только выжить, но и выполнить свою задачу – уничтожить как можно больше разумных органиков. Поскольку нет никаких сомнений, что Жнецы, которые придут в Галактику сейчас, уже учли в полной мере опыт столкновения с расами моей империи, ясно, что следует искать соответствия и параллели в той информации, которой мы теперь располагаем и о Жнецах и о гетах. Я пришёл к выводу, что Жнецы отличаются от гетов тем, что программы, обслуживающие каждый корабль-Жнец, обладают единой волей и мнением. Каждый корабль-Жнец, потому – единая личность. Геты – совокупность разумов, которые сохраняют индивидуальность и автономность, их программы универсальны, могут действовать и изолированно и в связке с подобными программами. Жнецы управляют собой, сохраняя внутреннее, я бы сказал, обще- и специально-корабельное единство.       - И поэтому геты… пошли в услужение к Жнецам? – спросил Луис.       - Возможно, что да, в том числе и поэтому. А может быть, они и не успели ни согласиться, ни воспротивиться. Жнецы приняли решение - и быстро воплотили его в жизнь. Сделав гетов своими послушными марионетками-инструментами. Тупыми исполнителями своей воли, – ответил протеанин.       - А более мелкие корабли у Жнецов есть? – поинтересовался Мигель.       - Есть. – Явик, коснувшись когтями клавиш виртклавиатуры своего инструментрона, вызвал рядом с фигурками «креветок» несколько объёмных изображений. – Это – наши оппоненты из моего времени. Думаю, что Жнецы теперь их обязательно и изрядно модифицируют. Тем не менее, перед вами – пример кораблика так называемого «москитного флота» - автоматические катера. Фактически – дроны, которые во многом аналогичны истребителям по применению, обладают, подчеркну, колоссальной для своих размеров мощью вооружения, а также – значительной маневренностью и энергоресурсами. Во время войны наши войска буквально «нарывались» довольно часто на целые поля из множества таких дронов, которые за доли секунды, а часто – и ещё быстрее – активизировались и наносили по нашим кораблям неожиданные удары.       - Минные поля, – сказал Луис.       - Хорошее сравнение, – одобрил Явик. – Да, соответствует признакам минного поля. Такие поля действительно прикрывали важные космические объекты Жнецов в ходе нашей войны.       - Жнецы… использовали космостанции? Свои космостанции? – удивлённо спросила Сюзан.       - И не только свои, построенные ими, но и захваченные и зачищенные от органиков, – подтвердил Явик. – А почему, собственно, они не могли бы использовать их? Война осуществляется по-разному и далеко не всегда Жнецы разрушали планеты или космостанции. Надо же было где-то селить, пусть и временно, индоктринированных и трансформированных в хасков органиков, составлявших, кстати, основную массу десантно-оккупационных сил «креветок». Возвращаясь к вопросу о классификации и, соответственно, о возможностях Жнецов, хотел бы уточнить: только самые крупные корабли типа Жнеца-разведчика, а также Предвестника, создавались из собранных воедино и переработанных представителей одной расы разумных органиков. Такие корабли в прошлом Цикле появлялись там, где было необходимо атаковать дредноуты, проломить защитные заграждения или уничтожить большие промышленные города на планетах и на орбитах. Эсминцы или, как мы их называли, «разрушители» - часто не превышают по длине две сотни метров, они не являются, по всей вероятности, уникальными и, возможно, производятся по однотипным шаблонам. Количество таких кораблей в предшествующую войну было просто огромным, они по праву составляли костяк флота Жнецов. Атаковали крейсеры и более мелкие корабли, а также – узлы связи и командные центры рас разумных органиков. Тем не менее, насколько мне известно, на строительстве таких кораблей мог быть использован и, вероятнее всего, использовался материал, полученный при переработке тех рас, которые по самым разным причинам не стали основой для корпусов больших Жнецов. Такие корабли часто, а в нашем Цикле, как теперь я понял – слишком часто, несли на борту крупнокалиберную артиллерию – зенитные орудия, использовавшиеся Жнецами для обеспечения как противовоздушной, так и противокосмической обороны захваченных населённых планет.       Явик замолчал на несколько минут, напряжённо глядя на ряд «креветок», фигурки которых светились над экраном инструментрона, лежащего на столе. Ему очень не хотелось продолжать рассказ, но хотя бы в общих чертах он обязан об этом сказать, поскольку чувствовал, что многие слушатели и зрители готовы обвинить его в утаивании информации.       Большую часть специальных данных о кораблях и войсках Жнецов и гетов воин древней расы намеревался передать ополченцам и воинам-профессионалам, а также их командирам, но гражданские… они тоже должны знать, что их ожидает в результате прихода Жнецов к Идену… А также и к любым другим населённым планетам.       - Явик… - Инори взглянула на протеанина. – Мы… мы согласны выслушать всё то, что ты скажешь. Я чувствую, ты не решаешься продолжить, но…       - Инори хочет сказать, Явик, – поддержала подружку Сюзан, - что так или иначе предстоящая война – всего лишь сплав межрасовых конфликтов. А их в истории нынешних рас разумных органиков хватало. Так или иначе, но мы все изучали в школах историю своих рас и помним, что всегда в результате таких конфликтов страдало мирное, гражданское население. Очень страдало. Потому… говори всё. Мы… - девочка оглядела собравшихся вокруг стола разумных, перевела взгляд на Явика. – Мы готовы выслушать и понять.       - Следующим типом кораблей… являются транспортные корабли Жнецов. Их задача – перевозка трансформированных и индоктринированных, полностью послушных воле Жнецов хасков на атакуемые планеты, а также - доставка собранных пленённых разумных органиков к стационарным и передвижным – наземным, воздушным и космическим - центрам обработки. – Явик зажёг над экраном очередную объёмную фигурку корабля. – Длина – от двухсот метров до одного километра, но такие корабли не обладают самостоятельностью, а относятся к категории дистанционно управляемых. Мы нашли в своё время немало доказательств того, что ими управляют другие Жнецы, при необходимости передавая управление друг другу. Четвёртый тип – корабли–обработчики, являющиеся передвижными центрами массового сбора генетического материала. Они также являются дистанционно управляемыми. И во многом схожи по своим характеристикам с транспортными кораблями, – помедлив несколько секунд, Явик заставил себя продолжить. – Все Жнецы обладают способностью воздействия на психику разумных органических существ. Именно это мы называем одурманиванием или индоктринацией. Она позволяет Жнецам порабощать разум органических существ, превращая разумных органиков в своих рабов или, проще говоря, в зомби. Для одурманивания-индоктринации Жнецы используют оставшийся неизвестным для нас, протеан, вид энергии, генерируемой кораблём-Жнецом. После осуществления подчинения разумный органик, как мы неоднократно убедились на своём опыте, часто продолжает считать себя абсолютно нормальным, но уже уверен, что только покорившиеся Жнецам расы смогут избежать уничтожения. На самом же деле… и в этом нам тоже пришлось убедиться, Жнецы нацелены на полную ликвидацию разумной органической жизни в галактике, что и осуществляли раз за разом. Подчинение психики – не единственное оружие Жнецов. Они также обладают возможностями и способностями для генетической модификации разумных органических существ, причём – в массовом, общерасовом масштабе. – сказал протеанин, гася настенные экраны. – Я понимаю, что у вас ещё есть вопросы и готов на них ответить… Мне надо несколько минут для того, чтобы собраться с мыслями.       - Явик. – Инори посмотрела на воина древней расы. – Включи, пожалуйста, изображения и фигурки гетов, оставь изображения и фигурки Жнецов и увеличь до предела объёмные изображения карт галактики и Идена, – она увидела, как согласно кивнула её мама. – Пожалуйста. А мы пока… приберём посуду и тоже немного «переключимся», – она встала. За ней со своего кресла поднялась Сюзан.       - Хорошо, – протеанин выполнил просьбу маленькой азари и сделал всё в точности так, как она просила.              Взрослые и дети вернулись к столу, теперь Явик видел, как они рассматривают изображения и фигурки, читают информационные баллоны, обмениваются короткими комментариями и репликами.       Удобно устроившись в кресле, Явик снова опустил голову и закрыл глаза. Сейчас он внезапно почувствовал, насколько потяжелели его веки. Спать – не хотелось, дремать – тоже, а вот просто посидеть с закрытыми глазами было… важно. Для него самого – важно. Пусть люди и азари рассмотрят всё в деталях. Необходимое знание бывает очень тяжёлым и трудным. Часто бывает.        Вопросы по докладу              Пауза затягивалась, но Явик не торопился, не спешил как-то включаться в обсуждение. Чуть приоткрыв глаза, он коснулся когтями виртуальной клавиатуры своего инструментрона и над столом рядом с объёмными изображениями галактики и Идена, рядом с изображениями Жнецов и гетов повисло своеобразное многоуровневое «меню». Теперь собравшиеся в зале разумные получили возможность самостоятельно выбирать, что смотреть из уже виденного ранее и как это смотреть – над столом, на настенных экранах или на экранах своих инструментронов.       Протеанин продолжал думать о том, что та война, которую его раса вела столетия, теперь снова должна была вернуться в галактику. Вернуться обновлённой. Жнецы, в чём у Явика не было никаких сомнений, получали всю оперативную свежайшую информацию, потому готовились, как протеане любили выражаться, «прицельно». Собственно, вся их подготовка сводилась к тому, чтобы обеспечить достижение нескольких главных целей – физической ликвидации всех представителей сильнейших и наиболее развитых разумных органических рас, вывозу всех высокоуровневых технологий, техники и ресурсов в Тёмный космос, накоплению материалов для строительства чисторасовых и межрасовых Жнецов. Были, конечно, и другие цели, но эти, вне всяких сомнений, являлись основными, самыми главными и важными.       Если бы предстоял стандартный межрасовый конфликт, не было бы необходимости говорить о таких деталях, да и в целом, о таких вещах с совершенно, в большинстве своём, гражданскими разумными. Вполне хватило бы передачи профильной специальной информации профессиональным воинам и ополченцам, а там… В конечном итоге это был бы конфликт между несколькими ныне живущими в Галактике расами. И если в этот конфликт не вмешиваются Жнецы – какое вообще право имел бы Явик как-то влиять на ситуацию-то? Да никакого! А вот если Жнецы снова возвращаются, да что там возвращаются – вернутся в галактику в очередной раз… То тогда раскрывать многие детали гражданским разумным - необходимо.              Явик наблюдал за тем, как люди и азари переходят от экрана к экрану, как пользуются объёмным светящимся меню, висевшим над столом, перекачивают информацию на свои наручные инструментроны. Пусть. Это его раса привыкла отрабатывать огромные объёмы данных за несколько секунд, а нынешние… Ну разве что саларианцы с их гиперактивностью могли бы составить протеанам хоть какую-нибудь конкуренцию. А так - не было среди нынешних рас таких, которые смогли бы сравниться в чём-нибудь существенном с протеанами. И это заставляло Явика действовать быстрее и жёстче.       Ванесса – кому как не ей, если уж сделала всё, чтобы стать одной из руководителей группы, то… Она подошла к Инори и Сюзан, пододвинула поближе к протеанину одно из свободных кресел, села и мягко так, спокойно посмотрела чуть искоса на воина древней расы. Тот повернул голову и взглянул на Ванессу ответно – спокойно и чётко.       - Явик… Так… Что же с Иден-Праймом-то? – тихо спросила девочка.       Спросила-то она тихо, но… Явик сразу отметил, что некоторые разумные уже повернули головы к нему… Если так дальше пойдёт… Надо как-то отрегулировать создающуюся ситуацию.              Протеанин тихо встал, выпрямился, отошёл от своего кресла. Прошёлся по кругу вокруг стола, искоса поглядывая на настенные экраны. Что отвечать главе «четвёрки»? Что отвечать всем, кто собрался в этом доме, в этом зале? Да, Иден-Прайм – человеческая колония, здесь есть главный город, своеобразная столица – Константа. Вот название-то… Люди во всём блеске проявляют свою оригинальность. И сразу заявляют о том, что если они куда пришли – то пришли всерьёз и надолго. Основана была колония в две тысячи сто пятьдесят втором году и уже в две тысячи сто восемьдесят третьем году – всего через тридцать с небольшим лет, численность населения колонии достигла отметки в три и семь десятых миллиона человек. По некоторым оценкам через три года количество колонистов вполне могло пересечь отметку в четыре миллиона человек. А если учесть, что здесь поселились не только люди, то население планеты росло достаточно быстрыми темпами. Не так лавинообразно, как у азари, конечно, но…       - Иден-Прайм надо защищать. Это – единственная освоенная, населённая, оборудованная планета... в этой звёздной системе, – тихо сказал Явик. – И защищать планету придётся всем её жителям. Без малейшего исключения. Да, в основном – людям, но… Уверен, что и другие расы, представители которых поселились на Идене, тоже быстро поймут, что Иден оставлять без защиты и тем более - отдавать Жнецам… нельзя. С Идена началась подготовка к войне со Жнецами и потому… Иден будет воевать, бороться и защищаться, будет готовить руководителей подразделений ополчения, командиров профессиональных воинских подразделений. – Явик остановился возле двери в залу. – И – будет продолжать снабжать всех разумных органиков продовольствием, – он помедлил, сделал несколько шагов к столу.       Кто-то из присутствовавших в зале разумных подошёл к экранам, кто-то – наоборот, вернулся в кресла, стоящие вокруг стола. Пусть. Эти передвижения ему, воину древней расы, не мешают. Пусть слушают, пусть слышат и пусть понимают. Или – стараются понять.       – Известно, - продолжил он, - что информация о происшедшем ушла с Идена едва ли не сразу после того, как прекратилась стрельба. Значит, кому-то эта информация пригодилась… так или иначе. Так всегда бывает. Редко, когда такая информация лежит мёртвым грузом, – уточнил Явик. – Потому… интерес к происходящему на Идене после боестолкновения со Жнецом… сохраняется. Да, это не топовая новость в инфосфере исследованной части Галактики, но и не новость с «последних страниц». Нормандовцы, насколько я понял и знаю, не ставили перед собой задачу и цель устроить полную глухую информационную блокаду Идена. Нет, – подчеркнул Явик. – Этого желания и стремления у них не было, – обойдясь без вполне ожидаемого восклицания, заметил воин древней расы. - Сейчас… в ближайшее время, пусть и очень постепенно, объём информации о происшедшем на Иден-Прайме, доступной за пределами планеты, будет расти. Затем - придёт понимание, что слишком многое изменилось. И - начнётся «волна изменений». Обязательно начнётся, – убеждённо сказал Явик, не стараясь повышать громкость голоса. – Результат? Иден сумеет и успеет многое сделать для того, чтобы успешно выдержать первый, самый мощный, сложный и трудный удар Жнецов. Да, потом - будут другие удары, может быть, даже более сильные, но… Главное – выдержать первый удар. И для этого, насколько я могу судить по имеющимся у меня данным, на Идене делается очень много. Иден не будет безоружен, беззащитен и слаб, – подчеркнул протеанин. – И, думаю, вы помните, что ваш системный ретранслятор соединён напрямую с масс-ретранслятором, расположенным в системе «Поток Арктура», а из этой системы – прямая дорога к материнской планете человечества – Земле. В итоге… - Явик сделал короткую паузу. – Иден-Прайм защищает самую короткую дорогу к Солнечной системе. – Явик прошёлся вокруг стола, уже не глядя на настенные экраны, но и не стремясь смотреть на стоящих и сидящих за столом разумных.       - Удержать одну планету из нескольких, расположенных в нашей звёздной системе… - задумчиво произнесла Джессика. – Это задача…       - Для богов, – закончил Явик. – Понимаю. Но… за тридцать лет вы всё же сумели довести почти до четырёхмиллионной отметки численность населения Иден-Прайма и сделать планету жемчужиной среди других, освоенных людьми, миров. Так?       - Так то оно так, – подтвердила Джессика, - но…       - Остальные планеты звёздной системы могут сыграть роль «дробилки» и «отвлекающих факторов» для войск Жнецов, – сказал Явик. – Потому… придётся подумать над тем, как вооружить эти планеты и сделать их «твёрдыми орешками». Тогда можно будет говорить о том, что на Иден-Прайм не будут направлены все возможные силы Жнецов, имеющиеся к моменту Вторжения в данном регионе космоса. Та же самая Аркадия… Она недружелюбна не только для нынешних разумных органиков, но и для Жнецов и для их приспешников. Можно сделать так, что эта планета тоже станет могилой для части войск полумашин. Можно, – подчеркнул, снова обойдясь без восклицания, протеанин. – Но для этого… иденцам необходимо будет поработать над созданием достаточного количества военной техники. Возможности для этого на Идене - есть. В деталях эти возможности вам по понятным причинам неизвестны, но…       - Стремление людей воевать… неистребимо, – вздохнула Джессика.       - Именно, – согласился Явик. – Воевать придётся всеми доступными средствами, способами и методами. Я уже говорил, что третья планета – Сион – источник топлива. В системе Утопия есть топливный склад, пополнять который можно и за счёт ресурсов, добытых на Сионе. Во времена прошлой войны со Жнецами сообщение между ретрансляторами было существенно нарушено, потому… в первую очередь придётся позаботиться о полном, экономном и бережном использовании местных ресурсов.       - Осада? – спросила Джессика.       - Да, – ответил Явик, видя, как к их разговору прислушиваются всё больше находившихся в зале разумных. – И блокада – тоже. Стандартное средство ведения войны. Истощение и изматывание. Думаю, в эту войну Жнецы будут тоже стремиться к этому. На спутниках и в первую очередь на Асфоделе – придётся ставить системы противокосмической обороны, создать гарнизоны. На автоматику надежды мало – потребуются нестандартные решения и нестандартные действия, а на это ВИ неспособны изначально. Придётся рисковать. – Явик увидел, как вздрогнула Сюзан, осознав, что стоит за словами протеанина.       - А протеанские данные на Асфоделе? – спросила Инори,       - Если их не найдут… Так и будет, а если найдут… То вы будете знать, что с ними делать, – тихо сказал Явик, осторожно и тихо ступая и отходя от стола. Надо было сделать ещё один круг вокруг стола, пусть все разумные видят и слышат его. – Нирвана… Сложный мир, но… ресурсы потребуются. И для их добычи на Нирване - придётся рисковать. Надо будет возрождать производство топлива, нужно будет поддерживать это производство в исправном, работоспособном состоянии. – Явик остановился у кресла, в котором сидела Сюзан. – Ресурсы придётся добывать и на Занаду. Понимаю, что это противоречит нынешним основным «установкам», но хочу напоминать, что эти «установки» применимы только для мирного времени.       - Впереди такая война, что любые ресурсы будут необходимы, – сказала Инори, кинув на Явика быстрый спокойный взгляд. – Явик, а как же… орбитальные бомбардировки…       - Жнецы вряд ли будут прибегать к этому средству слишком часто, – ответил протеанин. - Им будут необходимы послушные проводники, им будут необходимы те, кто станет материалом для строительства расовых и межрасовых кораблей-Жнецов. Потому… в случае с системой Утопия… Нет. Вряд ли, – сказав это, протеанин отступил к настенным экранам, повернулся, чуть прикрыл глаза веками. Снова ему приходится говорить слишком тяжёлые и неприятные для детей слова. Снова… А как не говорить? Как скрывать, если рядом с детьми – их родители, их друзья, их родные? Как? Они все теперь, без малейшего исключения - под ударом. Да, во времена Явика, во времена протеанской империи, эти расы находились в «яслях», редко когда – в «детском саду». А теперь? Получается, что многие нормандовцы – и не только нормандовцы – правы, когда говорят о том, что сорок тысяч лет азари, саларианцы, турианцы – и не только они – потратили впустую. И вот теперь… Теперь время прихода Жнецов сократилось, считай, до возможного минимума. Да, пока можно говорить о том, что в ближайшие дни, может быть – недели или даже месяцы – прихода Жнецов в Галактику можно не ожидать, во всяком случае – в массовом порядке, но ведь теперь нельзя говорить о том, что вторжение Жнецов – дело отдалённого или далёкого будущего. И можно говорить о том, что Жнецы придут, когда нынешние разумные органики ослабели предельно. Сами ослабели.       - Явик… А как же быть с протеанскими артефактами, расположенными на Идене? – спросил отец Джессики, Майкл.       Протеанин вспомнил, что мужчина по профессии – ополченец. Придётся говорить честно, откровенно, открыто. Может быть, лучше такое сказать наедине, но условий для этого сейчас нет. И вряд ли они будут…       - Очень многое теперь придётся делать не последовательно, а параллельно, – сказал Явик и несколько секунд молчал. – Мы… пытались и стремились изучать наследие иннусанонцев... Но… столкновение с чисто синтетическим разумом… отвлекло на войну с роботами значительные ресурсы. Потому многие исследования частей наследия иннусанонцев - были свёрнуты, многие – вообще прекращены. И мы упустили свою возможность стать умнее, развитее, сильнее. Я знаю, люди-имперцы, да и другие земляне часто говорят, что лучше учиться на чужом опыте. Мы пытались учиться на опыте иннусанонцев, сумели адаптировать многие их разработки и наработки к нашим условиям, к нашим требованиям. А потом… выяснилось, что эта работа была сделана не наполовину, а едва ли на одну десятую… Конечно, такие выводы многим протеанам… не понравились, они не добавляли оптимизма, не прибавляли энтузиазма, не способствовали спокойствию. Когда пришли Жнецы, полумашины, а не чистые машины, мы, протеане, уже были очень ослаблены противостоянием с роботами. Мы не успели вернуть уровень разработок, уровень изучения иннусанонского наследия даже к прежним отметкам, тем более – мы не сумели поднять этот уровень выше, чтобы успеть понять, принять и адаптировать хотя бы половину этого наследия. Мы… мы не сумели воспользоваться опытом своих предшественников в полной мере и потому мы не смогли сделать запасы для успеха в противостоянии Жнецам. Постоянного, ощутимого, можно сказать – эффективного успеха.       - Явик… Ты хочешь сказать, что азари… - Инори повернула голову к стоявшему у настенных экранов протеанину.       - Азари, к счастью, достаточно полно воспользовались наследием моей расы, Инори, – ответил Явик. – Они и сами это признают. Только вот… они не завершили этот процесс. Даже мне, солдату, ясно, что оставленная в Тессийском маяке информация была более разнообразной, чем та, которой азари к сегодняшнему времени сумели хоть как-то воспользоваться.       - Торможение, – тихо сказала Сюзан. – Чистое торможение.       - Или – нерешительность, – вздохнула Инори. – Явик, вы же… биотик?       - Да, – протеанин кивнул, не стал включать свою биотику – в этом, как он ощутил, не было никакой необходимости. – И я рассчитывал на то, что большинство азари станут… весьма профессиональными биотиками. К сожалению, этого не произошло. А биотика… это, прежде всего, оружие. И любое оружие пригодится в борьбе с этими полумашинами.       - Тессийский маяк? – спросила мать Джессики – Маргарет. – Но я не слышала ни от одной азари ничего об этом протеанском артефакте.       - Сейчас это – одна из расовых тайн азари, – ответил Явик. – Я знаю о маяке только потому, что информация о нём стала мне доступна как старшему офицеру спецназа протеанской армии.       - И он… не был уничтожен? – удивилась Маргарет. – Жнецы пропустили такой артефакт?       - Они, к сожалению, слишком хорошо разбираются в психологии разумных органиков, – вздохнул Явик, продолжив свой путь вокруг стола. – И они, как я полагаю, знали, что малоразвитая на тот момент раса далеко не в полной мере и очень не скоро сможет воспользоваться его богатствами. Зачем уничтожать что-то ценное, если ты знаешь, что этим ценным другой воспользоваться правильно и полно не сумеет? Мы получили от иннусанон знания о сверхсветовых двигателях и об эффекте массы, но мы освоили эту информацию далеко не сразу. В своём рассказе, как вы, наверное, поняли, я многое предельно упростил. Прошли десятилетия, прежде чем мы смогли выйти далеко за пределы своих звёздных систем и обнаружить первые ретрансляторы, которые, как вам известно, имеются далеко не в каждой звёздной системе, не в каждом скоплении и не в каждой туманности.       - Когда вы обнаружили Цитадель, вы… нашли её пустой? – спросила Ванесса.       - Да, – кивнул протеанин, на несколько секунд остановившись и затем продолжив свой путь вокруг стола. Воин древней расы ступал тихо и бесшумно, поэтому его «кружение» по зале не мешало остальным разумным подходить к настенным экранам и возвращаться к столу. – Там уже были Хранители. Так вы называете эту расу, постоянно живущую на Цитадели. Но никого другого… я имею в виду никаких других разумных органиков, никаких синтетов, никаких роботов мы там не нашли. Цитадель была пуста. Но, если учесть предположение, что Хранители тоже разумны и являются органиками… то… нет, она не была пуста. Это – сложный вопрос и в моё время для очень многих протеан Цитадель оставалась сказкой и мечтой. Попасть на неё хотя бы ненадолго, желали многие, но не у всех это по самым разным причинам получалось. – Явик остановился у кресла, в котором сидела Инори. – Мы, к сожалению, очень быстро, как люди часто говорят, «подсели» на ретрансляторы, забросили, а потом и отменили большую часть разработок кораблей и двигателей, позволяющих обойтись без масс-ретрансляторов. Потому нас впечатлило количество ретрансляторов вокруг Цитадели. И, как я понимаю сейчас, многих протеан это… впечатлило неприятно. Этот туман вокруг Станции… - Явик помедлил несколько секунд. – Он словно предупреждал нас о том, что мы всё же имеем выбор из нескольких вариантов. А мы… мы не воспользовались этим предупреждением.       - И вы, протеане, поселили на Цитадели очень многих представителей других рас, – сказала Ванесса.       - Да, – не стал отрицать Явик. – Но, конечно же, далеко не всех. Нетрудно изыскать основания как для согласия на поселение, так и для отказа. И силой обеспечить действенность - как отказа, так и согласия. Мы не были идеальной или святой расой и теперь, на таком большом расстоянии… спустя столько лет… Я понимаю, что мы совершили много ошибок и очень многое сделали… неверно, неправильно. И хочу, чтобы вы хотя бы попытались избежать необходимости и даже самой возможности повторить многие наши ошибки… - Явик опустил голову и так, уперев взгляд в пол зала, прошёл половину «круга» вокруг стола, остановился у одного из настенных экранов и добавил. – Потому… Скажу, что в этих артефактах, которые считаются протеанскими и в большинстве случаев являются такими… скрыта и информация, порождённая нашими предшественниками.       - Цепочка, – сказала Инори.       - Идущая сквозь времена, – добавила Сюзан.       - Эту цепочку Жнецы пытаются ослабить. – Явик сделал несколько шагов. – И, к счастью, пока им не удавалось её разорвать. Но ослабить – удавалось, удаётся и, к сожалению, удастся, если мы не будем этому ослаблению активно противодействовать. Я не знаю многих деталей, но и во времена Протеанской империи у нас были тайны, очень сложные и большие тайны, о которых хорошо, если знали несколько сотен или даже десяток разумных. Потому… я думаю, что за счёт таких тайн… Мы сможем помешать Жнецам достичь успеха в попытках разорвать связь рас и поколений. Мы недостаточно изучали иннусанонцев. Возможно, что иннусанонцы… недостаточно изучили своих предшественников, даже ближайших.       - Мы мало знали и понимали о протеанах… - тихо сказала Инори. – Но… возможно, что в ваше время не было ни одного случая, когда бы иннусанонец или иннусанонка выжили?       - Мне о таких случаях… ничего не известно. Я, как солдат, не оставался надолго на одном месте… мне довелось служить в разных звёздных системах Галактики, но я не слышал никогда и не читал о чём-то подобном. Возможно, это относилось к высшим тайнам моей империи, – сказал Явик.       - Как получилось так, Явик, что вы вошли в конфликт с роботами, действуя поодиночке? – спросил Эдвард – отец Ванессы.       - Мы далеко не сразу стали во главе множества рас, объединённых в Империю, – спокойно и просто ответил Явик, не прекращая своего кружения вокруг стола. – Нам тоже пришлось потратить много времени на установление дипломатических и всяких других нормативных и взаимовыгодных взаимоотношений с весьма отличными от нас расами. Годы, десятилетия и столетия. И, конечно же, многим, очень многим заниматься параллельно. Делать ошибки, допускать просчёты. И понимать, где кончается простор для индивидуального расового развития и начинается общерасовая программа. Появление роботов… Сложно это однозначно определить, есть в наших имперских источниках самые разные мнения и даже сведения о тех временах, которые сегодня можно трактовать по-разному. Оно могло быть вызвано и тем, что мы пережили период «острого стремления к халяве», потому породили множество машин, обязанных выполнять за нас, органиков многие сложные и трудные и тяжёлые работы. А могло быть вызвано и вторжением в галактику извне тех же роботов. Если уж мы допустили существование очень отличных от нас форм органической жизни, то почему бы не допустить существование неодинаковых форм жизни неорганической, в том числе – и синтетической? Это ведь для нас она – синтетическая и потому чуждая, а для самих роботов…       - Единственно возможная и заслуживающая права жить вечно, – сказала Инори.       Явик не стал ничего отвечать, молча шагая вокруг стола.       - Никогда разумные органики изначально не учились воевать с синтетиками, воевать с роботами, – сказала Сюзан. – Наверное, объединение всех разумных органиков под единым руководством действительно было одним из самых эффективных и результативных шагов на пути к победе над синтетическим разумом, ведомым искусственным интеллектом. И для этого объединения тоже пришлось потратить немало ресурсов…       - Главным из которых было время, – добавил Явик. – Ты права, Сюзан. Мы не ставили перед собой целью задавить индивидуальность всех разумных органиков любых рас, встретившихся нам в процессе изучения Галактики. Мы конкурировали между собой, мы воевали между собой, но без конкуренции, даже без войны, как это ни больно признавать, нет эффективного, подлинного развития. Мы соревновались между собой, но мы развивались. И то, что мы стали доминирующей расой было обеспечено, прежде всего, тем, что мы, протеане, очень внимательно постоянно изучали развитие и опыт окружавших нас рас. Исследовали, анализировали и приспосабливали полученные данные к своим потребностям. То же делали и наши соседи. Очень многие. Потому нашу культуру, наши традиции, обычаи, мораль, нравственность в значительной степени безболезненно и достаточно полно усваивали многие другие расы. Да, были и в наше время так называемые «не присоединившиеся». Несколько десятков рас, – уточнил Явик. – И мы считали, что это нормально. Отдельность этих рас от нашего объединения не мешала ни им, ни нам поддерживать экономические и культурные связи, взаимодействовать. Мы объединились в борьбе с синтетиками и победили благодаря единству. Действенному единству, – уточнил протеанин. - Мы не стали одинаковыми, мы сохранили достаточное разнообразие и научились действовать сообща.       - А молодые расы? – спросила Валери – мама Мигеля.       - Они… жили, развивались, действовали. Мы за ними наблюдали, но в их развитие вмешивались очень осторожно и ограниченно.       - Азари… действительно жили преимущественно в Океане? – спросила Инори.       - Да. Тому в наше время было немало документальных подтверждений, – кивнул Явик. – И мы столетиями поддерживали взаимоотношения с азари.       - А как же… выход на сушу и гибель мужчин? – Инори не унималась.       - Это не было одномоментным или очень быстрым действием, – ответил протеанин. – Мне самому мало что здесь ясно и понятно. Когда я учился, то нам давали только хронологию основных событий с минимальными пояснениями. Основу-то мы, конечно, знали, а вот детали знали только там, где специализировались. Невозможно знать всё, увы. Когда пришли чистые синтетики… Нам пришлось впервые подумать о сокращении сферы своего влияния и даже – сферы контроля. Нам пришлось серьёзно ужаться. И мы пошли и на это сокращение и на это ужатие. Пошли, хотя могли бы продолжать действовать, не допуская этого.       - Атака Жнецов из Цитадели… - сказал Освальд, отец Мигеля.       - Мы многое тогда не знали о Станции. А на ней, как я теперь понимаю, было много, даже - слишком много «белых пятен», зон, которые никто и никогда не исследовал.       - Разве Хранители вам не препятствовали? – спросила Сюзан.       - Препятствовали. Об этом мне известно. Мало, но известно, – сказал Явик. – И всё же… Причина, полагаю, в другом. Эта станция… очень быстро стала местом, где селились преимущественно богатые и знатные… Нет, не только протеане. Многие десятки рас основали свои колонии и представительства на Станции. И принцип приоритета богатства и знатности не позволял проводить мощные, развёрнутые исследования самой станции. Кому, как говорят земляне, понравится годами жить на стройплощадке? Потому… особых работ по изучению станции в наше время не велось.       - Станция и сейчас – загадка, – сказала Сюзан. – Вы… были на ней несколько раз?       - Да. В основном – по службе, – не стал отрицать Явик. – Мне удалось побывать на станции и до нашествия Жнецов и во время нашествия. Впечатления… неоднозначные. Сейчас, вспоминая предиденский период своей жизни, я часто склонен думать, что и для меня Цитадель осталась мечтой и сказкой и физически я никогда не был на ней. Хотя это, как я понимаю, совсем не так: я был на этой станции. Был. Физически был. – Явик на несколько секунд остановился, повернулся к столу. – Когда Жнецы ударили из Цитадели… Я был далеко. Сведения об этом ударе были очень противоречивы – слишком неожиданен для нас, протеан, был этот удар из Станции. Немногочисленные очевидцы, сумевшие улететь от Цитадели на своих кораблях, утверждали, что Цитадель… буквально взорвалась потоком кораблей Жнецов. По непроверенным данным… она окуталась почти непроницаемым туманом, раскрылась в ромашку и из центральной «Окружности» хлынули «креветки». Очевидцы путаются в показаниях, – отметил протеанин. – Одни утверждают, что корабли выходили рядами, строем, едва ли не держа парадное равнение, а другие говорят, что движение кораблей было достаточно хаотичным. Что интересно, столкновений и гибели кораблей, выходящих из Цитадели, очевидцы не отмечали. Пришлось, конечно, очень постараться, чтобы убраться от Станции как можно быстрее. Ппри такой скорости бегства… мало что можно заметить чётко и полно. Окружавшие станцию Ретрансляторы позволили Жнецам проникнуть в ряд районов исследованной части Галактики достаточно быстро, но уже тогда появились первые, документально подтверждённые сведения, что разумные корабли спокойно и свободно могут обходиться и без ретрансляторов. – Явик сделал ещё один круг вокруг стола, остановился у кресла, где сидела Сюзан. – Не буду скрывать. Известие о такой возможности Жнецов… было сильным ударом. С тех пор редко кто из протеан мог подойти к Станции достаточно близко и тем более – высадиться на неё. Были такие, не буду скрывать и отрицать. Были. И именно благодаря им мы, уже начав войну на сдерживание наступления Жнецов на множестве фронтов, получили доказательства, документальные доказательства того, что Цитадель зачищена от любой разумной органической жизни.       - А Хранители? – спросила Валери. – Не скрою, я хотела бы изучить эту расу поближе.       - Хранители и в наше время были малодоступны, – не стал скрывать Явик. – Те спецгруппы, которым удавалось уйти со Станции, доказывали, что Хранители на ней появлялись затем в очень немногих случаях. Их, проще говоря, разведчики там редко видели и тем более - встречали. Ясно, что тогда, когда Цитадель стала воротами Вторжения, Хранители где-то переждали это неблагоприятное время, а потом… Станцию-то надо обслуживать, ремонтировать. Думаю, что постепенно они вернулись к выполнению своих всегдашних обязанностей. Жнецы не стали препятствовать Хранителям, оставили Станцию в покое и воспользовались в полной мере её неорганическим и неразумным содержимым.       - Вы прекратили исследования развивающихся рас почти сразу после вторжения Жнецов через Цитадель, оказавшуюся гигантским ретранслятором, – сказала Валери. – Я помню, вы говорили о приказе, отданном кем-то из руководства. Но как вы сумели всё же прекратить эти исследования? Их невозможно вот так просто «щёлк» – и выключить.       - Невозможно. Вы правы, – согласился протеанин. - Но тогда… основное внимание уделялось противостоянию Жнецам. Их нашествие было массовым. Они использовали и ретрансляторы, и приходили в населённые миры, пролетев миллионы километров. Атаки их носили прицельный и в то же время - ковровоподобный характер. Потому трезво оценивать обстановку, планировать ситуации и обеспечивать управление ими удавалось немногим разумным органикам. Да, мы не сразу прекратили слежение, исследование, изучение «молодых» рас. Но мы и не могли вот так просто бросить эти расы. Потому что уже поняли, что многие из них вполне могут стать объектами уничтожающего внимания со стороны Жнецов, что, конечно, мы не могли допустить. Нам пришлось сделать многое для того, чтобы затормозить, замаскировать развитие этих рас. Не буду приукрашивать результат – нам многое не удалось. Хотя отмечу так же, что Жнецы соблюдали принцип «не отвлекаться на несущественные мелочи». Подчеркну – на несущественные. Если раса не соответствовала критериям, то её просто…       - Не замечали, – прошептала Инори.       - Да. Не замечали, – подтвердил Явик. – И хорошо, что не замечали, значит, мы смогли добиться своей цели – отвратить Жнецов от многих молодых рас. Должен также сказать, что как полумашины, Жнецы далеко не всегда были едины в своих решениях. В рамках общей задачи они могли поступать по-разному. Потому некоторые молодые расы, как доказывают сохранённые в моё время сведения, всё же пострадали из-за воздействия на них Жнецов. И это воздействие далеко не всегда было ясным и понятным. Разбираться в деталях такого воздействия мы не имели возможности, поскольку продолжали отступать. Пути сообщения между населёнными мирами переходили под постоянный или временный контроль Жнецов.       - Явик, а индоктринация? – спросила Арнил.       - Идеологическая обработка, убеждение, перепрограммирование, – остановившись, Явик чуть поднял взгляд, но поворачивать голову не стал. Слова, сказанные воином древней расы, прозвучали особенно чётко и безжалостно. – Какой смысл брать пленных, заковывать их в кандалы, сажать на цепи, содержать в камерах и в загонах, если можно просто сменить установки, которыми руководствуется и тело и душа отдельного разумного органика любой расы? Мы не любим предателей и изменников – это нормально, но мы никогда ничего не делали такого, что бы было способно в принципе исключить и измену, и предательство. Мы долгое время тоже не были единой расой, наша древнейшая история и для меня самого – большая загадка, потому что в ней мало осталось точных данных, не отмеченных хоть малой, но толикой противоречивости. А потом… Потом, почти так же, как и люди, мы вышли в космос и убедились, что мы – действительно не одна-единственная разумная раса в Галактике, а значит, и во вселенной. Да, мы приняли как должное утрату своей уникальности, но продолжали стремиться к тому, чтобы остаться индивидуальностями хоть на уровне семьи, хоть на уровне расы – всё равно. Это тоже – обычно, нормально и предсказуемо. Нам пришлось потом заниматься изучением других рас для того, чтобы они не смогли подчинить нас самих. Возможно, что мы в каких-то областях знали эти расы лучше, чем они сами. А возможно, что в каких-то областях они знали нас, протеан, лучше, чем мы сами. Именно это знание и понимание позволяло многим расам раз за разом бросать нам, протеанам, вызов. Но индоктринация… Это – насилие. – Явик удержался от восклицания, но успел отметить, что многие слушатели ждали от него именно этого повышения громкости голоса. - Да, молодой протеанин отличался от протеанина средних лет, а тот, в свою очередь отличался от протеанина пожилого, но эти отличия нарабатывались постепенно, может быть – даже последовательно, а не одномоментно.       - Вы, Явик, говорили о медленной и быстрой индоктринации, – сказала Маргарет. – Для меня, как для медика, непонятно, в чём здесь разница.       - Быстрая индоктринация приводит к тому, что перед вами сразу появляется стопроцентный враг. А медленная – к тому, что перед вами тоже появляется враг, только вы далеко не сразу распознаете, что этот разумный органик – незнакомый или знакомый вам лично – стал врагом. К тому же Жнецы – достаточно опытные захватчики и даже быстро индоктринированный разумный органик, как оказалось, может месяцами и даже десятилетиями – были и такие случаи – скрывать своё ставшее истинным, базовым, лицо. Скрывать, что вы, обычный разумный органик, для него – цель и одновременно - жертва, подлежащая уничтожению или перепрограммированию.       - Вы указали на то, что Жнецы – простые исполнители. А кто же тогда их так называемые «кукловоды»? – спросил Луис.       - Нам это не было известно, – сказал протеанин. – И даже сейчас, имея полную возможность посмотреть на историю своей расы и ход её борьбы со Жнецами без эмоций и спокойно, я не могу дать однозначного ответа на этот вопрос. Хотя не скрою, я просмотрел доступные ныне на Идене «зеркала» Экстранета, просмотрел планетный Интернет. Мнения – самые разные, но нет нужной степени единства. – Явик, тихо ступая, прошёл вдоль стены, увешанной экранами, остановился. – Жнецы действуют стандартно. Раз за разом они уничтожают почти исключительно разумную высокоразвитую органическую жизнь в масштабах Галактики, той её части, которая была исследована иннусанонцами, их предшественниками, нами, протеанами. Вопрос в том, что они каждый раз посчитают высокоразвитой жизнью. Они не смогли полностью уничтожить цивилизацию иннусанонцев, проще говоря – стереть её следы полностью. Они, как теперь я понимаю, не смогли полностью уничтожить мою цивилизацию, мою расу. Остались не только протеанские артефакты и протеанские постройки, сумел выжить я. Не буду скрывать, уверен, что Жнецам уже известно о том, что я выжил. И это их не беспокоит. Они всё равно постараются в очередной раз уничтожить разумную высокоразвитую органическую жизнь в Галактике. И, к сожалению, чем больше я думаю над предпосылками этого уничтожения, тем меньше я уверен в том, что теперь «под нож» не попадут слабо и малоразвитые расы. Слишком высока вероятность того, что ощутив ожесточённое сопротивление, Жнецы откажутся от избирательности – хоть какой-нибудь - и подпишут, а затем – исполнят – смертный приговор для всех разумных органиков.       - И всё начнётся сначала, – сказала Сюзан.       - Да, история разумной органической жизни начнётся сначала, – сказал Явик. - На тех планетах, на которые мы, нынешние разумные органики, не можем часто даже просто высадиться, может уже существовать разумная жизнь. Равно как и на тех планетах, которые мы легкомысленно объявили «не имеющими коммерческого значения» и потому не тратим время и иные ресурсы хотя бы на их изучение, а не только на их разработку, – подтвердил Явик. – Потому вопрос о наказании инициаторов и вождей Жатвы, уверен, каждый раз стоял перед ведущими расами всех прошлых Циклов.       - Если мы замахнулись не просто на противостояние, сопротивление, но и на победу, нам придётся параллельно со всем этим решать вопрос о поиске, преследовании и наказании этих вождей, – сказал Луис.       - Тоже верно, – согласился протеанин. – Да, слишком многое придётся решать и делать одновременно, но, насколько я сумел понять общие настроения, мало кто согласен и готов сейчас воевать со Жнецами столетиями.       - У нас просто нет таких ресурсов и нет такой степени объединённости, – сказал Майкл, отец Джессики.       - Возможно, – не стал спорить и возражать протеанин. – Хотя о кратковременной войне речь тоже не идёт. Мало кто из разумных органиков сегодня согласен сдаться и просто покончить с собой.       - Тоже верно, – сказал Эдвард – отец Ванессы. – Воевать придётся всем. И воевать не просто для того, чтобы подольше посопротивляться Жнецам, а для того, в первую очередь для того, чтобы победить Жнецов.       - И, тем не менее, думаю, что уже сейчас надо искать тех, кто стоит за Жнецами, – сказала Маргарет, – у меня лично нет уверенности, что они где-то там. Я имею в виду – за пределами нашей Галактики.       - Для провала наших поисков будет достаточно того, что они окажутся за одним из нескольких сотен известных на сегодня заблокированных ретрансляторов, – возразила Лаура, мать Ванессы.       - Давайте не будем спорить, – остановил назревающий конфликт Явик, чуть приподняв правую руку и повернувшись к женщинам, уже готовым продолжить словесную перепалку. – Ясно, что это – ещё одно направление работы для сил Сопротивления.       - Силы Сопротивления? – спросил отец Джессики. – Чертовски хорошо, а главное – привычно и понятно звучит. – А что относительно Горна?       - Это – устройство невероятной мощи и масштаба, чрезвычайно сложное и массивное. Мы нашли сначала документацию, потом - попытались сделать модель. Поняли, что оно способно уничтожить даже Жнецов и в результате восприняли его как свою последнюю надежду на победу над Жнецами.       - И вы построили это устройство? – спросила Инори.       - Да. Построили. Потратив на это многие, крайне необходимые на войне со Жнецами ресурсы, – подтвердил Явик. – Мы не смогли запустить его. Не нашли один из важных компонентов этой машины. А когда поняли, что не успеваем заменить этот компонент… было уже поздно. – Явик отметил возросший интерес к предмету рассказа и продолжил. – Горн не был изначально нашей разработкой. Как мы смогли понять, потратив десятилетия на профильные исследования, он был результатом работы многих других рас, которые, как оказалось, совершенствовали это устройство на протяжении многих Циклов.       - Как можно что-то совершенствовать Цикл за Циклом, не имея возможности ни разу запустить устройство в работу? – спросила Инори. – Не понимаю!       - Мы тоже поддались на эту иллюзию «средства для победы над Жнецами», – сказал Явик. Мы объединили усилия многих рас, собрали лучших учёных и инженеров, чтобы завершить его строительство.       - Уже не в модели? – спросила Сюзан.       - Да. В натуральную величину, – подтвердил протеанин. – Это было гигантское сооружение. Оказалось, что без этой детали оно – бесполезно. Мы определили эту деталь как «Катализатор».       - В наше время так определяют то, что способствует развитию чего-нибудь, – заметил Луис. – В химии – вещество, ускоряющее химическую реакцию.       - Примерно так и мы считали, полагая, что с помощью Горна сократим время на противостояние с полумашинами, – сказал Явик. – Эта вера, эта, можно сказать, надежда, вынудила нас согласиться на строительство этой гигантской конструкции. Конечно, мы создали модель и убедились, что чего-то важного в этой мешанине металлопластиковых частей не хватает, но… в результате гибели верховного командования у нас не осталось личностей, способных сломать тупое следование опасным протоколам. Мы решили строить – и мы построили. А вот запустить… не сумели. И в результате Жнецы уничтожили Горн. Как это произошло, мне в деталях неизвестно, я воевал тогда далеко от того места, где его пытались активировать. А потом я узнал, что единого мнения о способе уничтожения Горна Жнецами не существует. Проще говоря, возможно, что никто так и не понял, как это было сделано. Только потом, через несколько лет, я узнал, что это устройство, эта громадина, использовала технологии, на которых работали ретрансляторы.       - Обалдеть! – воскликнул Луис. – Значит ли это, что протеане уже приблизились к пониманию устройства этих масс-катапульт?!       - Мне об этом не известно, – тихо сказал Явик, продолживший своё кружение по залу вокруг стола. – Вполне возможно, что нам стали понятны только самые базовые принципы устройства и действия Горна. Считалось, в частности, что, как и ретрансляторы, Горн способен перемещать энергию и вещество на почти неограниченное расстояние и, следовательно, является оружием с огромной дальностью поражения. На моделях всё выглядело, как мне потом рассказывали, достаточно убедительно, а вот когда стали строить… Начали вскрываться проблемы, о которых, вполне возможно, раньше старались всерьёз не задумываться. Если бы Горн был завершён, то, при условии подтверждения его работоспособности, одной из основных проблем стала бы тонкая настройка этого оружия так, чтобы оно смогло, к примеру, уничтожить Жнеца через полгалактики и при этом не нанести колоссальный сопутствующий ущерб. Мне известно, что кое-какая настройка была выполнена, а вот испытать оружие в действии по вышеназванной причине не сумели. И, вероятнее всего, упустили один из важных шансов остановить, а затем и уничтожить Жнецов.       - Вы не останавливались перед финансовыми затратами? – спросил Мигель.       - Нет. Во время войны мы часто использовали натуральный обмен. Пропорциональный, конечно, но… Главное было – найти в Галактике необходимое количество нужных, временами - очень редких ресурсов и вовремя доставить их к месту строительства этого гиганта, – ответил Явик. – А деньги… Тогда они перестали быть важными…       - Явик, но ведь дело не только в ресурсах? – спросила Джессика.       - Да. Не только в ресурсах. Когда Горн был почти готов, в протеанском обществе созрел раскол. Одни протеане хотели уничтожить Жнецов, а другие – подчинить. Было и немало тех, кто колебался, не решившись однозначно встать на чью-либо сторону. Потом, много позже, стали появляться, а затем – множиться доказательства того, что те, кто выступал за подчинение Жнецов, были одурманены.       - И вы оставили чертежи Горна? – Мигель посмотрел на протеанина, завершавшего очередной круг вокруг стола.       Тот не стал останавливаться, посмотрел на спросившего, перевёл взгляд на настенные экраны.       - Мы их не оставляли. Мы просто… отступили. И сейчас я убеждён, что чертежи этой установки, сожравшей немало нужных для войны с полумашинами ресурсов, имеются и в других местах в Галактике. Вполне возможно, что мы просто не нашли их комплекты нигде больше. Нам было… не до таких поисков. – Явик замолчал, но опускать голову теперь не стал.       - Было ли уничтожение Жнецов единственной функцией Горна? – спросил Мигель.       - Нет. Его истинная функция для нас осталась неизвестной. Не думаю, что цикл за циклом множество рас стали бы скрывать от потомков результаты соответствующих исследований. Понимаю, что надежды на то, что будет где-то обнаружена надпись «оно не уничтожит Жнецов полностью» почти нет, но… Я должен признать, что протеане ничего не знали об основной функции Горна. Для нас это было просто оружие против Жнецов. Времени ни на какое-либо другое использование у нас, как я сейчас понимаю, не было.       - И каков же результат? – спросил Луис.       - Результат? – Явик остановился, крутнулся на месте, поворачиваясь к вставшему из-за стола мальчику. – Результат состоит в том, что мы, как и многие наши предшественники, потратили немало времени и ресурсов на строительство этой установки и только в самом конце строительства поняли, что запустить её мы не сможем. Результат состоит в том, - протеанин обвёл взглядом всех разумных, находящихся в зале, - что теперь, когда стоит задача не только противостоять, но и победить Жнецов, вы, нынешние, не должны повторить нашей ошибки. Проще говоря – не должны, найдя чертежи, даже планировать постройку Горна.       - А если это действительно средство для победы над Жнецами? – спросила Инори. – И мы, отказавшись от строительства, упустим шанс.       - Тогда нам, Ино, следует понять, какой именно детали не хватало в этой установке и постараться найти эту деталь, – сказала Сюзан. – Насколько я смогла понять, соплеменники Явика так и не установили, что это за деталь, – она посмотрела на протеанина. – А действительно, Явик. Ведь для того, чтобы понять, какова эта деталь хотя бы внешне, нам придётся…       - Построить Горн, – ответил воин древней расы. – Именно поэтому я и выступаю против того, чтобы вы тратили впустую невосполнимые ресурсы, занимаясь постройкой этой установки. Утилизировать её, разложить на составляющие… можно только полностью нарушив целостность установки. Таких технологий мы - не имели. И могу заметить, что мы попытались применить Горн, когда поняли, что иначе нам… конец, – тихо сказал протеанин. – А до этого мы только строили эту установку. И одновременно – искали эту деталь. Не нашли.       - Явик говорит нам всем об этом, чтобы мы не повторили многих ошибок, – сказала Арнил Т'Раино. – К тому же, мы действительно слишком мало знаем о предшественниках протеан – иннусанонцах. Явик передал нам всем информацию об артефактах своей расы потому, что многие эти артефакты созданы на основе опыта иннусанон. Это – ценно. Если мы хотим не просто успешно противостоять полумашинам, а победить их и найти и наказать их кукловодов, то… Мы должны учесть опыт протеан и опыт иннусанонцев. – Арнил встала с кресла, подошла к одному из настенных экранов. – Вопрос, кстати, шире, чем можно предположить на первый взгляд. Наши дети – Луис, Мигель, Джессика, Ванесса. Они - повзрослели. И, думаю, это смогли заметить не только их родители, братья и сёстры, но и знакомые, одноклассники, соседи. Наши дети захотели найти себе дело. Дело, подчеркну. Не игру, не забаву. Дело, которым можно было бы заниматься годами. Они обратились к Явику с предложением помощи и Явик не стал отказываться. Я полагаю, что он поступил честно и правильно. Он не стал обращать особого внимания на их возраст, на то, что они ещё, кстати, несовершеннолетние. Он не стал подставлять их под огромные физические и психические нагрузки. Он попросил их проследить за протеанскими артефактами. Все мы, так или иначе, знаем, слышали в планетных новостях, что и раньше, до прибытия «Нормандии» и до боестолкновения со Жнецом, с Идена не раз вывозились артефакты протеан. Наша планета уставлена башнями, построенными протеанами. Не буду говорить подробно обо всех остальных постройках, относимых достаточно аргументированно именно к протеанскому периоду истории нашей галактики. Мне во многих случаях слово «период» кажется более подходящим, чем слово «цикл». Да, придётся признать, что иденцы очень часто наплевательски относились к планетным богатствам, созданным разумными органиками. Мы по собственной глупости, а я скажу проще и чётче – тупости, лишились многих протеанских артефактов, которые сейчас осели в недоступных частных коллекциях или вообще утрачены безвозвратно, поскольку их уничтожили. Теперь нам нужно подумать о том, о чём Явик только намекнул. О преемственности. Раз за разом в Галактику приходят некие полумашины, которые под корень вырезают разумную высокоорганизованную органическую жизнь. Гибнут целые расы. Хорошо, если о них остаются пусть и немногочисленные, но хоть какие-нибудь материальные свидетельства. Пятьдесят тысяч лет назад протеане погибли. Теперь мы знаем многие детали, хотя, конечно, многое нам осталось непонятным. Явик – выжил. И он хочет не отсиживаться в тылу, он хочет воевать. С уже знакомым, можно сказать – известным ему лучше, чем кому-нибудь другому, врагом. Он один знает о Жнецах столько, сколько не знаем все мы, нынешние разумные органики, вместе взятые. И он эти знания не скрывает от нас. Он нам помогает, он старается передать эти знания, сделать их доступными для нас, нынешних. Он не собирается возглавлять Сопротивление, хотя, думаю, мало кто из присутствующих усомнится в том, что он стал бы прекрасным лидером Сопротивления. И он хочет, чтобы эти Жатвы прекратились. Чтобы разумная органическая жизнь в Галактике больше не начиналась с почти полного нуля. – Арнил опёрлась о спинку кресла. – Я… волнуюсь, потому и говорю путано… - Мы ведь действительно собрались здесь, чтобы поддержать наших детей. Помочь им. И понять самим, что же происходит сейчас и что будет происходить через несколько месяцев, к примеру. Я часто не могу заставить себя снова и снова глубже и чётче понять, как вообще можно подготовиться к такой войне. И совсем не потому, что принадлежу к расе, которую многие другие расы определяют как расу дипломатов. Когда приходит такой враг… который готов тебя убить, переработать в пасту и слепить из этой пасты плиту для своего нового корабля… Как-то не хочется думать о всякой дипломатии. Люди-имперцы говорят проще: «либо твоя грудь - в крестах, либо, голова твоя – в кустах». Я видела и чувствовала, что Явик неоднократно опасался говорить нам и нашим детям об очень многом. Он опасался, что это будет слишком больно, трудно, неудобно и остро. Но мы-то с вами, взрослые, прекрасно знаем, да и наши дети всё чаще убеждаются, что жизнь разумного органика не состоит из одних приятностей, – азари-матрона сделала паузу, отшагнула от кресла, но рук со спинки не сняла. – И Явик… Он - прав. Нам предстоит своя собственная война со Жнецами, с этими полумашинами. Во многом не похожая на ту, которую пришлось вести протеанам. Эта война затронет и нас, взрослых, и наших детей. Геты объединились со Жнецами… Не все, но… многие. Думаю, что очень многие. И Явик, осознав случившееся, стремится нам пояснить очень многое об этих шагоходах. Он об этом думал, размышлял, он провёл, смею утверждать, серьёзный научный анализ очень большой совокупности разнообразных данных. Нельзя исключать, что теперь эти шагоходы будут проникать на Иден-Прайм. Самыми разными путями. И потому мы должны быть готовы к встрече с ними. Если к нам явился разведчик Жнецов, если он решил использовать гетов для того, чтобы забрать протеанский Маяк с Идена, то другие геты, ставшие слугами Жнецов, не будут вообще церемониться с нами, органиками. Я предлагаю сделать получасовой перерыв, а затем - продолжить обсуждение, подробно остановившись на гетах и Жнецах. Без этого результат нашей встречи будет неполным и неоптимальным, – азари подошла к столу и села в своё кресло       Обошлось без голосования. Возражений, как и проявлений недовольства и несогласия не было, потому присутствовавшие в зале чуть оживились, некоторые покинули пределы зала.       Протеанин вернулся в своё кресло и снова замер, прикрыв глаза веками.       - Явик. – Сюзан подошла к протеанину. – Ты ведь до сих пор ничего не ел, – она указала на стол. – Я тебе собрала, давай, поешь.       Воин древней расы посмотрел на настенные часы.       - Спасибо, Сюзан, – он пододвинул кресло к столу, взял в руку нож, быстро нарезал запеканку. – Вкусно, – сказал он, прожевав кусочек.       - Я рада, Явик, – ответила девочка. – Мне особенно нравится, что ты не называешь меня всякими уменьшительными именами. Арнил… права. У нас теперь действительно есть интересное, полезное и важное дело. Не только у «четвёрки». Наверное, и у вас такое было – возникала группа лидеров. А вокруг них вставали и начинали действовать их сподвижники.       - Партнёры и соратники, – уточнил Явик. – Ты права.              Перерыв закончился. Для Явика он прошёл незаметно. Воин древней расы большую часть времени паузы молчал, старался не смотреть на находившихся в зале разумных – понимал, что многих его внимательный взгляд нервирует даже сейчас, когда, казалось бы, к единственному выжившему протеанину большинство иденцев уже привыкли.       Встав со своего кресла, Явик тихо подошёл к столу, убрал изображения Жнецов и увеличил в размерах фигурки гетов.       - Кварианцы создали гетов, желая использовать их как своих слуг, – тихо сказал он, привычно отмечая, что на звук его голоса обернулись очень многие взрослые и дети. Несколько раз приглушённо стукнули двери – в зал возвращались те, кто выходил, воспользовавшись объявленным перерывом. – Это был их выбор. И - их решение, – добавил протеанин. – К чему привела реализация этого решения – всем достаточно хорошо известно. На Иден-Прайме есть небольшая колония кварианцев. Совет Цитадели считает «скафандриков» изгоями и вредителями. – Явик сделал паузу. – Одновременно Совет Цитадели не спешит разбираться с гетской проблемой и за три сотни лет масштабы гетского присутствия стали угрожающими.       - Имперцы говорят – «выпустили джинна из бутылки» - сказала Маргарет.       - Именно так. Желая облегчить себе жизнь, кварианцы только усложнили её. Не только себе, но и многим другим расам. В том числе и людям, которых, как я знаю, пытаются теперь обвинить в некоем пособничестве продолжению работы над искусственными интеллектами, – уточнил Явик. – За подобные «передёргивания» виновные в моей Империи наказывались. Мы не терпели в своей среде подобную манипуляцию общественным мнением – хоть расовым, хоть имперским. Но - дело в другом. Дело в том, что кварианцы фактически породили не механических или, к примеру, полуавтоматических слуг. Они породили новую расу, – он указал рукой на фигурки гетов. – Не похожую на них, не похожую ни на одну из рас, известных ныне.       - Раса машин, – тихо сказала Джессика.       - Если бы всё было так просто, – ответил Явик. – Не было бы так больно и горько. Я видел много рас, руководимых искусственными интеллектами. Мы, протеане, с ними вели длительные войны. Но даже тогда представители этих рас были более предсказуемы, более похожи друг на друга. За прошедшие несколько дней… я ознакомился со многими материалами по гетам. И могу сказать, что решение проблемы гетов – в самих гетах.       - Это как? – отец Джессики, Майкл, развернулся в кресле к стоявшему у стола протеанину. – Нельзя ли уточнить?       - Можно, – спокойно и тихо ответил Явик. – Даже - нужно. Ключевое утверждение здесь – вам всем хорошо известно: «геты – неоднородны».       - То есть, они не представляют собой клонов? – спросила Джессика.       - Именно так, – подтвердил протеанин. – Они – разные. И настроены – по-разному. В том числе и по отношению к разумным органикам. В соответствии с Законом Триады, среди гетов действительно есть те, кто ненавидит, не любит и не желает видеть разумных органиков в числе живых.       - Экстремисты, – сказал Майкл.       - Можно сказать и так, – сказал Явик. - Но именно благодаря им геты осуществляют сейчас активную, пусть и малозаметную для нас, органиков, экспансию в Галактике, в первую очередь – в исследованной к настоящему моменту её части. По данным, которые мне довелось изучить, гетов видели в большинстве обитаемых миров.       - Теперь и мы сподобились их увидеть, – тихо сказала Маргарет.       - Да. Увидеть их в боевом обличьи, – согласился Явик. - Гетов-экстремистов – не так и много, может быть, не более одной трети, но их активность позволяет предположить, что геты готовы воевать с разумными органиками.       - И мы получим вторую войну Метакона. Модифицированную, – сказал Луис, пододвигая своё кресло к столу.       - Да. Ты правильно сказал – модифицированную. У каждого поколения – свои войны, – добавил Явик. – Как было доказано в ходе Утренней войны, среди гетов есть и те, кто готов помогать органикам и защищать их.       - Но их было не так много, – сказал Мигель.       - А как их может быть много, если большая часть кварианцев вообще бегала от гетов – любых, если полиция и армия кварианцев стреляла в роботов? Не давала им никакой возможности объяснить свою позицию, – возразил протеанин. – Результат вы знаете – полное изгнание кварианцев с Ранноха.       - И теперь геты… подчиняются Жнецу-разведчику. – сказала Валери.       - Часть гетов, – уточнила Ванесса.       - Да, часть, – рассеянно проговорила женщина. – Но… разве это не предпосылка?       - Сложно сказать, – ответил Явик.       - Если кварианцы подарили гетам связь между собой и возможность действовать автономно, а потом… потом отступили под их объединённым натиском. – Сюзан посмотрела на фигурки гетов, зависшие над столом.       - Попробуй тут не отступи, – сказала Ванесса. – Мы бы тогда имели в своей галактической межрасовой истории пример насильственной ликвидации расы.       - То теперь мы… знаем о том, что часть гетов, довольно многочисленная, уверена, с радостью и с готовностью подчиняется Жнецам. Хотя бы одному Жнецу, – продолжала Сюзан. – А если в галактику явятся флоты Жнецов, то…       - Геты станут их первыми самыми верными союзниками, – сказал Луис. – Даже если сами Жнецы – биомеханические корабли, разумные корабли, то геты… договорятся с этими «креветками» почти моментально.       - И первый удар Жнецов действительно будет страшен, – сказал Эдвард. – Если мы потратили несколько десятков минут и кучу ресурсов, чтобы двойным ударом обездвижить одного Жнеца, то... Как же нам придётся напрягаться, чтобы задержать продвижение к Идену нескольких таких Жнецов в окружении десантных кораблей гетов?       - Очень придётся напрягаться, – ответил Явик. – Очень, – повторил он. – Потому… нам будут необходимы любые ресурсы, которые помогут выдержать первый, самый сильный и сложный удар Жнецов. Даже если они полезут только из ретрансляторов…       - У гетов есть свой плацдарм – Вуаль Персея. Уже сейчас есть, – сказал Луис. – Насколько я понимаю, мало какой органик-капитан корабля по своей воле направит звездолёт в эту область галактики. Есть также случаи, когда геты возвращали корабли из Вуали и на борту были… неадекватные разумные.       - Луис преуменьшает опасность, – сказала Джессика. – Я понимаю причины преуменьшения. Уже были несколько случаев, когда возвращаемые экипажи фактически были хасками. Это… скрывается, но… несмотря на нагнетаемую секретность, расы об этом уже знают достаточно много.       - Получается, что теперь надо… решаться на активное использование разработок в области искусственного интеллекта? – сказала Сюзан. – Несмотря на запрет, фактически узаконенный Советом Цитадели.       - Детский сад какой-то, – ответила Инори. – Что вообще могут реально запретить эти Советники? Издали они пластобумажку с несколькими строчками текста. И что? Все разумные органики сразу взяли под козырёк и начали выполнять там написанное с точностью до запятой? Да не было никогда такого! Разработки в области искусственного интеллекта – я это точно знаю – ведут многие, очень многие расы. Ведут, фактически начихав на этот запрет!       - Мы ведь тоже использовали платформы с ИИ для борьбы с роботами, – тихо сказал Явик, заранее зная, какую реакцию вызовет его заявление.       - И… - Мигель крутнулся в кресле так, что почти все, кто находился в зале, услышали резкий скрип. – Получается, что имели место… боестолкновения машин?       - Да. На нескольких десятках планет, – подтвердил Явик. – Где к тому времени уже не оставалось или - почти не оставалось - никаких разумных органиков, – он коснулся когтями клавиш своего инструментрона и над столешницей выше фигурок гетов повис экран, а на нём…              Несколько минут разумные органики потрясённо наблюдали уникальные кадры битвы машин.       - За такие кадры… - сказал Луис, – любой здешний режиссёр или продюсер… отдаст всё, что имеет и влезет в любые долги.       - Какая разница? – повернулся к нему Явик. – Если это – не игровая запись. Фактически – документ, – добавил он. – И, к тому же, такое в войну Метакона... Происходило на многих планетах. Автоматы, ведомые ИИ, сражались друг с другом часто одновременно и в космосе, и на орбите, и в атмосфере планеты, и в воздухе, над планетой, если планета была лишена пригодной для дыхания атмосферы, на поверхности планеты, под поверхностью планеты, в водах планеты. Мы теряли сотни тысяч боевых единиц автоматов, мы вынуждены были напрягаться, работая на конвейерах практически круглосуточно. Мы должны были понять, что сможем задержать роботов только тогда, когда сами станем ненамного менее сообразительными, быстрыми и профессиональными воинами.       - Единство… - выдохнула Сюзан. – Как же трудно будет его достичь в войне со Жнецами… Теперь, когда геты смогут стать, да что там смогут – станут, пусть и частично – верными сподвижниками разумных кораблей… пусть даже и биомеханических.       - Нам придётся напрячься ещё больше, – подытожил Явик, гася экран.       - Теперь геты… хотя бы некоторые… будут нападать на разумных органиков уже не по собственному выбору, а по приказу Жнецов, – сказал Мигель. – Значит ли это, Явик?       - Да. Значит, – кивнул протеанин. – Вам, разумным органикам, придётся сделать всё, чтобы разработка платформ с ИИ была продолжена, усилена, развёрнута в ещё больших масштабах.       - Иначе мы не выстоим, – сказала Маргарет. – Если полумашины объединятся с машинами… Вероятность нашей победы будет стремиться к нулю.       - И Жнецы будут стремиться всех гетов полностью подчинить своей воле. Без малейшего исключения, – добавил Мигель. – А это значит, что мы, так или иначе, потеряем разумную синтетическую расу, созданную кварианцами. И будем считать целую расу гетов только своими врагами. Учитывал, что это – машины с ИИ… Нам будет очень… грустно, – сказал мальчик.       - Если геты получат программы от Жнецов… мы можем и не суметь перепрограммировать тех гетов, что высадятся на Идене, – сказала Арнил. – У нас едва хватает программистов, способных в короткое время понять хотя бы приблизительно и – в общих чертах постоянно совершенствуемый код ИИ гетов, а если его усилит код Жнецов… Даже взломать его будет почти невозможно.       - Почти. – Явик отошёл от стола к экранам. – Вот ключевое слово. Мы обязаны будем раз за разом постараться вскрыть этот код. Да, Жнецы будут постоянно совершенствовать как защиту, так и сам код, но… Если мы не будем пытаться защитить себя от гетов-экстремистов, то нам нечего рассчитывать на понимание со стороны гетов, которые, вполне вероятно, до сих пор нормально, спокойно и по-дружески относятся к разумным органикам.       - Как бы они ни относились к разумным органикам по-дружески, они не будут делать ничего, что способно ослабить расу «шагоходов» в целом, – сказал Майкл.       - Тоже верно, – кивнул Явик. – Потому вам придётся поработать для того, чтобы завоевать расположение так называемых «колеблющихся». А такие в среде гетов тоже есть. И их, не избравших пока что ни одну из «крайностей», достаточно много.       - Придётся постараться успеть, – сказал Луис. – Или нас… того… успеют. Уже сейчас геты хорошо защищены и очень выносливы. Явик, мы много теперь знаем о разновидностях гетов, но как быть с их проникновением на планету?       - Выявлять и стараться понять, к какой из трёх категорий относятся проникшие на Иден геты, – ответил протеанин. – Уверен, что не только геты-экстремисты просачиваются на планету. Среди прибывших на Иден роботов есть и «колеблющиеся» и «сочувствующие».       - Это же машины! О каком сочувствии вообще может идти речь?! – вспыхнула Лаура. – Может, я чего-то не понимаю, но мой плеер покорно играет ту мелодию, которую я ему указала! Следовательно, может сложиться ситуация, когда все без исключения геты будут послушно выполнять приказы Жнецов.       - Пока что такая ситуация не сложилась, – ответил Явик. – По опыту прошлой протеанской войны с машинами, ведомыми ИИ, могу сказать, что тогда активность расы синтетиков подскакивает до запредельных для разумных органиков величин. Результат – тотальная война, тотальное противостояние. Соответственно – ни о каких дипломатических переговорах или договорённостях, носящих взаимопонятный и взаимовыгодный характер, уже говорить не приходится. Пока что есть время, пока есть возможность подготовиться к встрече с гетами. Разными гетами, подчеркну. Они – не клоны, они – очень разные. Мы, кстати, до сих пор, как я смог понять, мало знаем о гетах действительно ценного, важного и необходимого. Значит, придётся напрячься и поработать над очень многими направлениями. Не над отдельными вопросами и проблемами, а над целыми направлениями. Геты эволюционируют очень быстро. Они не тратят время на сон, еду, ничегонеделание, они отрабатывают терабайты информации в секунды, они распространяются – тайно и явно – по Галактике, они занимаются исследованиями обитаемых и необитаемых миров. Сейчас мы видели в действии некоторые разновидности вооружённых боевых военных платформ гетов. И «шагоходы» на этом – не остановятся, – здесь Явик выпрямился. – Геты будут совершенствовать разведку, создавать платформы, которые стандартными сканерами и датчиками выявить будет крайне трудно, если не невозможно.       - Работа предстоит большая, – сказала Арнил. – Потому… Я позволю себе выразить понимание, почему Явик пригласил не только Луиса, Ванессу, Мигеля и Джессику, а всех нас – их родителей, родных, знакомых и друзей. Нам всем надо будет поработать для того, чтобы подготовиться к встрече со Жнецами и с гетами, которые встанут на их сторону или уже встали, – она ненадолго замолчала. - Казалось бы, простая и вполне посильная для детей задача – проследить за протеанскими артефактами, остающимися в пределах Иден-Прайма. Выясняется, что она – намного более сложная и важная, чем может показаться на первый взгляд. И фактически для «четвёрки» будет важна и необходима любая наша помощь.       - Явик просто показывает и доказывает нам в очередной раз, что на самом деле противостоять Жнецам придётся всем, – сказала Сюзан. – Хорошо ещё, что мы имеем пусть и немного, но – время для подготовки к противостоянию.       Явик увидел, как очень многие разумные, кто присутствовал в это время в Зале, кивнули. Не одновременно, но – согласно и вполне искренне.       - Явик… если каждый Жнец – это уничтоженная раса, то… Луис замялся. – Как же мы сможем решиться разрушать их корпуса… Я тут прочёл несколько статей на «зеркалах» и в местном Интернете. Там… в общем, там утверждается, что если корпус «креветки» будет потерян, будет утрачен «канал» в ноосферу к сегменту, где хранится память расы.       - Очень похоже на изощрённую защиту, – сказала Арнил. – Высокоорганизованный разумный… десять раз подумает, прежде чем разложить корпус Жнеца на мельчайшие детальки.       - А пока он будет думать – «креветка» успеет разложить этого «мыслителя» на аналогичные составные части, – сказала Маргарет. – И всё же я… понимаю, как мне кажется, тех, кто беспокоится об утрате «канала связи» с памятью о погибшей расе. Сколько же всего нам придётся делать параллельно! – чуть повысив громкость голоса, сказала женщина. – И ведь… если я правильно поняла, то… с Тёмным Космосом нам тоже придётся разбираться… Если там – база Жнецов, то… нам придётся туда лететь, чтобы заставить их сдаться, капитулировать или – чтобы уничтожить их окончательно, – размышляя, проговорила Маргарет.       - Именно так, – подтвердил Явик. – Придётся думать и о том, как собирать информацию о погибших расах, переработанных в корпуса Жнецов, и о том, как оттеснить врага в Тёмный Космос, и о том, как проникнуть в это Пространство, и о том, как уничтожить врага в его логове. – протеанин вернулся к столу. – И начинать изучение Цитадели… тоже придётся уже сейчас. Более внимательное, более придирчивое изучение.       - Намного более внимательное, – сказал Мигель.       - И решать вопрос о борьбе со Жнецами, с этими десятками и сотнями кораблей, – сказал Луис. – У нас не так много дредноутов… чтобы их хватило на все «креветки». А ведь иначе… вряд ли можно быть уверенным в том, что даже эсминец Жнецов удастся остановить, обездвижить, а при необходимости – и разрушить.       - Мелкие корабли тоже смогут внести свой вклад, – отметила Ванесса. – Облепят как рой и… попробуй, отмашись! – она взглянула на замершего у стола протеанина, словно ища поддержки или хоть какого-нибудь подтверждения правильности своего суждения.       - Редко, но получалось остановить Жнеца ударом десятков и сотен мелких и средних кораблей, – подтвердил Явик. – Тем не менее, уже сейчас придётся вооружать все гражданские космические корабли: от лайнеров до катеров.       - Работы то сколько… - протянул Луис. – Успеть бы…       - Главное – начать, – рокотнул Явик. – Жнецы-корабли - многослойны…       - Как земные имперские «матрёшки», – сказала Сюзан.       - Примерно так, – согласился протеанин. – Потому разрушение главного большого корпуса далеко не всегда ведёт к гибели Жнеца.       - Я слышал о Жнеце… точнее, о корабле, похожем, как я теперь понимаю, на Жнеца. Он дрейфует у Мнемозины. Карлика… - сказал Мигель.       - На деревне - не спрячешься, – фыркнула Ванесса. – Предпочитаешь думать, что он… не мёртв?       - Не знаю… – ответил Мигель. – Район… объявлен запретным. Гражданские корабли – а таких, как я знаю, большинство, заворачивают за много-много километров до границ охраняемой зоны. Кто туда влетает и кто вылетает – данных у меня нет. Но картинка… один в один, если не учитывать общие размеры и некоторые детали корпуса.       - Говорят, что там работают люди из организации «Цербер» - уточнила Джессика.       - Об этой организации ходят самые разные слухи, – добавил Луис. – Не всегда, к сожалению, позитивные. Некоторые, скажу так, источники, утверждают и, кстати, небезосновательно, что действия церберовцев подходят под определение «терроризма».       - И, тем не менее, эта организация – почти единственная в Альянсе, у которой хватает связей, денег и прочих возможностей, чтобы вести такие работы, – подтвердил отец Джессики – Майкл, – нам на лекциях много интересного рассказали. Одни факты, а выводы… выводы предоставили делать самостоятельно. Если церберовцы там ищут и исследуют… Вряд ли это можно считать однозначно положительным. Репутация у этой структуры – далеко не такая уж хорошая.       - Жнецы и в космосе представляют для нынешних боевых кораблей огромную проблему, а уж на планете… - Инори посмотрела на Явика. – Можно посмотреть часть того фильма, где…       - Можно, Инори. – Явик не стал кивать, прикоснулся когтями к сенсорам своего инструментрона и над столом снова вспыхнул экран. Видеоролик, запечатлевший атаку Жнецов на Иден пятьдесят тысяч лет тому назад. Плюс-минус несколько сотен лет. Присутствовавшие в зале разумные смотрели, как эсминцы Жнецов опускаются на Иден, как передвигаются на своих гигантских лапах-опорах по поверхности планеты, выжигая малыми и средними лазерами очаги сопротивления и изредка пуская в ход главные излучатели. Толстый горячий луч… Для него, казалось, нет преград.              Экран погас и свернулся. Несколько минут все молчали, обдумывая и осмысливая увиденное.       - Москитный флот. Эти дроны… Шарики… - тихо сказал Мигель. – Ещё одна проблема. Они ведь… как я заметил, способны пролезть в мельчайшую щель.       - Да, – подтвердил Явик, – от них сложно защититься. Мы – пытались, но не всегда могли сделать защиту достаточно плотной. Эти же шарики способны зарываться в землю и тогда этот участок становился для органиков непроходимым. Его невозможно было разминировать привычными и обычными средствами…       - Цитадель, «Омега»… Ещё несколько космостанций, достаточно крупных. Их… мы можем тоже потерять, – сказала Сюзан.       - Можем, – не стал отрицать Явик.       - Главное – огромные потери среди разумных органиков, – сказала Арнил. – Я многое смогла понять, о многом подумала… впервые так полно и глубоко, но… даже нам, азари, способным за считаные десятилетия сделать из колонии густонаселённый мегаполис… придётся признать, что потери в будущей войне несопоставимы даже с потерями в войне против кроганов и тем более – против рахни. Есть самые разные точки зрения на этот счёт, но… Явик, эта индоктринация…       - Перепрограммирование, – тихо сказал протеанин. – Изменение управляющего кода личности.              В зале повисла напряжённая, звенящая тишина. Мерцавшие экраны – настольный и настенные, казалось, перестали существовать для присутствовавших в зале разумных.       - Тем не менее, воевать, бороться, драться – придётся, – сказал воин древней расы. – Мы не можем отступить и сдаться, – добавил он.       - Отступить – сократить время выполнения Жнецами Жатвы, – тихо и внятно сказал Луис. – Это – не в традициях людей. Да, в словарях есть слово «отступить» и есть слово «сдаться», но бывают моменты, когда такие слова исчезают из активных словарей. Имперцы-земляне часто говорят, что у них в языке нет слова «отступить». И я раз за разом убеждался в этом. В словаре – есть, в языке – нет.       - Хорошо бы сократить количество тех, кто будет колебаться, – произнесла Джессика. – Иначе Жнецы успеют навербовать себе добровольцев из числа тех, кто испугается, – она помедлила. Явик уселся в своё кресло, опустил взгляд на столешницу, привычно замер. – Нам всем есть о чём подумать, – она посмотрела на протеанина, перевела взгляд на родителей. – Эта наша встреча – не последняя. Мы обязательно будем встречаться и общаться в будущем. А сейчас…       - Сейчас вы можете скачать файлы с уточнённой информацией, – тихо сказал воин древней расы, – порты для кристаллов есть в каждом из экранов, так что… думаю, очередей не возникнет. – Явик не стал даже пытаться улыбаться. Джессика видела, что он измотан и только усилием воли держит себя в рамках допустимого. – Эта наша встреча – не последняя. До того момента, как «Нормандия» покинет Иден, мы сможем увидеться и поговорить ещё несколько раз. – Явик встал. – Спасибо всем вам. Мне… надо возвращаться к озеру. Очень скоро у меня – встреча с другими иденцами. Мне нужно… подготовиться, – он не стал озвучивать своё желание - отдохнуть, побыть в тишине, но присутствовавшие в зале разумные поняли его правильно.              Выйдя на веранду, Явик оглянулся – дом родителей Джессики по-прежнему находился в незаметном для нынешних органиков и их приборов, но очень, очень действенном коконе защиты.       Сделав несколько шагов по тропинке, ведущей к ограде, протеанин остановился у калитки, нащупал рукой замок засова, отодвинул пластину, толкнул створку, вышел. Вокруг была ночь. Фонари на высоких столбах еле теплились – энергию уже сейчас экономили. Посёлок спал – только несколько окон в близлежащих одно-двухэтажных домах светились.       Протеанина никто не провожал. Да и сам Явик не хотел никаких проводов. Людям и азари надо дать возможность поговорить, обсудить увиденное, услышанное, понятое. Обменяться мнениями. Пусть. Защита сохранится на ближайшие несколько суток, а потом… потом сработает защита, переданная Явиком каждому из присутствующих. Даже если разумный органик, присутствовавший на встрече, ничего не почувствовал – он уже был защищён. Так надо. Иначе – не победить.              Идя по улице, Явик обдумывал свой следующий шаг. Предстояло пообщаться с Жнецом-разведчиком. Да, впереди – несколько часов медитации, которую нынешние органики склонны считать сном, а там… там будет сложный разговор с посланцем расы разумных полумашин. Слишком многое изменилось. Пятьдесят тысяч лет назад Явик бы и не подумал вести какие-то переговоры с «креветкой» и её пилотом, а сейчас… сейчас это было необходимо. Жнецы тоже были неоднородны. И эту неодинаковость надо было использовать.       Несколько десятков минут – и поселение осталось позади. Опустившись на колени, протеанин оглядывается на кусты, полутораметровой стеной высившиеся позади, расслабляется и закрывает глаза, погружаясь в оцепенение. Ночь… Надо многое обдумать и многое решить. Несколько часов – и придётся снова действовать.