Сверкающие глаза

      Поезд неспешно приближался к станции. Пассажиры купейного вагона переодевались и собирали свои вещи. Станислав Романович сидел на нижней полке у окна, смотрел на поля, расстилавшиеся вдоль полотна железной дороги. Полсуток прошли с того момента, как он, отдавая воинское приветствие флагу корабля, сошёл по пассажирскому трапу с борта линкора "Керчь". И теперь ему предстояло прибыть к новому месту службы. Пока что - в распоряжение Штаба эскадры разведкрейсеров, а там… Никогда не угадаешь, как сложатся обстоятельства: на какой корабль его назначат служить, кто будет командиром, а кто - шеф-пилотом?        Проводник прошёл по коридору, заглянул в каждое купе, вежливо и спокойно предупредил пассажиров о необходимости собраться, о том, чтобы покидавшие вагон люди не оставляли свои вещи. Протокольное требование и очень полезное напоминание. Соседи Титова по купе несколько минут как собрались, поэтому на просьбу хозяина вагона отреагировали спокойно. Из коридора в купе доносились короткие разговоры, отдельные реплики, смех, шелест пакетов и стук укладок.              Состав плавно замедлил ход, подошёл к платформе, остановился. Открылись двери вагонов, проводники встали у трапов. Подхватив небольшой кейс и форменный плащ, Титов попрощался с попутчиками, вышел в коридор, подождал, пока из вагона выйдут чуть замешкавшиеся пассажиры из ближних к выходу купе, прошёл в тамбур и сошёл по трапу на платформу.       Город Ликино, насколько Титов смог оценить, неторопливо идя по платформе к подземному переходу на привокзальную площадь - небольшой, уютный и приятный. Рядом с городом - космодром Астроразведки, где базируется эскадра тяжёлых дальних крейсеров. На одном из них теперь, возможно, придётся служить. А пока впереди - пологая удобная лестница, широкий, хорошо и мягко освещённый коридор-тоннель, ещё одна лестница и большая привокзальная площадь.       До периметра космодрома общественный транспорт не ходил, но в управлении кадров Титова предупредили о том, что любой водитель такси по предъявлении «предписания» совершенно бесплатно отвезёт офицера к КПП космодрома. Таков был здешний порядок. И Титов пока что не ощущал никакого недовольства или настороженности. Если так сказали в управлении кадров, то значит, так оно и есть.              Подойдя к стоянке такси, Станислав Романович прошёл к машине, за ветровым стеклом которой приветливо светился зелёный огонёк, достал из кармана «предписание» и показал водителю, сидевшему в кабине. Тот провёл по «предписанию» лучиком ручного сканера, кивнул и распахнул дверцу пассажирского салона.       Титов положив на пол кейс, устроился на широком диване, закрыл дверцу. Водитель включил двигатель, вывел машину из ряда других «отстаивавшихся» в ожидании пассажиров таксомоторов и вскоре привокзальная площадь осталась позади. Несколько минут - и машина вырывается за пределы города. Офицер с интересом смотрел в окно - как-никак, возможно, здесь придётся провести несколько лет жизни. Конечно, будут многомесячные полёты, но, если база эскадры здесь, то будет возможность и неоднократно побывать в городе.              Остановив машину вровень со ступеньками, ведущими на невысокое крыльцо КПП, водитель такси обернулся и улыбнулся, обозначив окончание поездки. Титов подхватил кейс, перекинул через руку плащ и вылез из машины, выпрямляясь и поправляя форменный берет. Из дверей домика контрольно-пропускного пункта вышел лейтенант, козырнул прибывшему офицеру, просмотрел предъявленное удостоверение.       Такси отъехало от крыльца, развернулось и ушло в сторону Ликино.       - Всё верно, господин капитан третьего ранга. Комэск ждёт вас. Сергеев, - позвал лейтенант. На крыльцо вышел сержант с повязкой «дежурный по КПП». - Проводи господина капитана третьего ранга к комэску и возвращайся.       - Есть, господин лейтенант, - сержант козырнул, открыл дверь КПП. - Прошу вас, господин капитан третьего ранга.              Идя за широко шагавшим сержантом, Титов с интересом оглядывался по сторонам. Чисто, спокойно, везде порядок. Чувствуется, что разведчики не чужды дисциплине в её высших степенях. До здания штаба эскадры сержант и офицер дошли быстро - не прошло и пяти минут. Мимо вытянувшегося и козырнувшего вошедшим дневального-рядового Сергеев и Титов поднялись в вестибюль, прошли на второй этаж.       - Господин капитан первого ранга. Прибыл капитан третьего ранга Титов, - сопровождающий, жестом попросив офицера подождать в приёмной, вошёл в кабинет командира эскадры разведкрейсеров, прикрыв за собой дверь, доложил.       - Хорошо, сержант. Попроси войти. Спасибо, свободен.       - Есть, - сержант повернулся «на месте кругом», вышел в приёмную, придержал дверь. - Вас ждут, господин капитан третьего ранга.       Подождав, пока офицер переступит порог, сержант прикрыл дверь и вышел из приёмной.              Войдя в кабинет, Титов увидел хозяина кабинета - стоявшего у большого окна мужчину невысокого роста и крепкого телосложения в форменном старшеофицерском комбинезоне со знаками капитана первого ранга. Прибывший офицер чётко, по форме доложился.       - Присаживайтесь, Станислав Романович, - комэск вернулся за свой небольшой рабочий стол. - Рад, что вы к нам прибыли быстро. Как раз сегодня вернулся из Адского квадрата крейсер «Волга». И, по решению штаба эскадры, вам предстоит принять на нём должность старшего помощника командира.       - «Волга»? - изумлённо спросил Титов, усевшись в кресло и от неожиданности подавшись чуть вперёд. - Та самая, где…       - Именно, Станислав Романович, - по-доброму и очень понимающе усмехнулся командир эскадры. - Та самая, где командиром - Светлана Васильевна Стрельцова, капитан первого ранга. У вас есть возражения? Я готов их выслушать.       - Гм. - Титов выпрямился. - Неожиданно для меня это.       - Станислав Романович, вы же «прошли» все типы кораблей, послужили даже на линкоре. У вас есть все возможные допуски к управлению кораблями. Я уж не говорю об огромном практическом опыте и солидной теоретической подготовке. А «Волга»… Да, не скрою, это - особый корабль. И потому кого попало, мы туда не направляем.       - То есть… - Станислав обхватил пальцами обеих рук подлокотники кресла.       - Капитан первого ранга Стрельцова в курсе вашего планируемого назначения на её корабль. И она - не возражает. Более того - скажу, что вы - в числе наиболее вероятных кандидатов на занятие должности старшего помощника. Список был очень короткий, но вы, Станислав Романович, в нём были. И - остались, - подчеркнул командир эскадры.       - Я готов… - Станислав встал.       Комэск бросил короткий и быстрый взгляд на экран своего настольного инструментрона:       - Не торопитесь, Станислав Романович. Минут через пять капитан первого ранга Стрельцова придёт ко мне. Она решила встретиться с вами здесь, в штабе эскадры. И, не удивляйтесь, её будут сопровождать её собачата. Привыкайте, - снова усмехнулся старший офицер.       - Попробую, - тихо сказал Титов.              В приёмной зазвучали лёгкие и быстрые шаги. Титов сразу определил - идёт не мужчина, а женщина. И отчётливо послышалось «цокание» когтей по плиткам пластика: командира «Волги» действительно сопровождали все трое её постоянных спутников.       - Прошу разрешения, - в кабинет вошла женщина в лёгком бронескафандре со старшеофицерскими знаками различия, козырнула командиру эскадры, прикрыла за собой дверь.       - Проходите, Светлана Васильевна, - комэск встал, указал рукой на свободное кресло. - Присаживайтесь.       Овчарки не стали заходить, остались в приёмной. Стрельцова удобно и привычно устроилась в свободном кресле напротив Титова.       - Уважают наше право на спокойствие, - проговорил комэск. Стрельцова едва заметно кивнула. - Познакомьтесь, Светлана Васильевна. Титов, Станислав Романович. Прибыл несколько минут назад.       - Рада знакомству, Станислав Романович, - приветливо кивнула Стрельцова, окидывая Титова внимательным взглядом.       Комэск спокойно наблюдал за тем, как Титов выдерживает знаменитый «сканирующий» взгляд Стрельцовой. Он-то хорошо знал, что Светлана Васильевна собрала о наиболее вероятном кандидате на пост старшего помощника всю возможную информацию, а уж с доступом у Стрельцовой практически никогда не было проблем. Она досконально изучала каждого кандидата на место в своём экипаже и её суждения не были плодом эмоций и чувств.       Светлана Васильевна, помедлив, перевела взгляд с Титова на командира эскадры и едва заметно кивнула.       - Что-ж, - хозяин кабинета встал, жестом остановив собравшегося встать Титова. - Рад, что Станислав Романович прибыл. Думаю, вам, Светлана Васильевна и вам, Станислав Романович, есть, что обсудить. Поэтому - не задерживаю, - комэск обменялся крепким рукопожатием с капитаном третьего ранга, учтивым кивком попрощался со Стрельцовой.              Титов, поняв, что аудиенция у главы эскадры завершилась, встал, пропустил вперёд Стрельцову и вышел следом за ней из кабинета, чуть притормозив и дав возможность овчаркам окружить свою хозяйку.       - Собачата, познакомьтесь, - тихо сказала Светлана, выйдя на крыльцо здания штаба. - Это - Станислав Романович Титов, мой первый помощник.       Овчарки почти синхронно кивнули, приотстали от своей хозяйки и окружили капитана третьего ранга. Он остановился, присел на корточки, давая возможность собакам обнюхать себя с головы до ног. Несколько минут - и овчарки окружают Стрельцову, довольно помахивая роскошными хвостами.       - Считайте, Станислав Романович, что мои собачата вас приняли, - улыбнулась каперанг. - Давайте сейчас пройдём на борт «Волги», пока все на местах. Познакомитесь с экипажем, посты и отсеки обойдёте. А вечером - во время ужина - официальное представление.       - Согласен… - Станислав пока не знал, как правильно обращаться к своему новому командиру вот прямо сейчас. Вроде бы надо официально: «госпожа командир» или «госпожа капитан первого ранга», но… последние несколько минут Стрельцова вела себя так, словно напрочь отрицала необходимость, да что там - саму возможность официального протокольного обращения.       - Станислав Романович, я понимаю, - обернулась к нему Стрельцова. - Пока мы идём к крейсеру, вполне можете неофициально, по имени-отчеству. А на борту… Там уж придётся и по-протокольному. Мои все привыкли к смешанному стилю обращения и общения, вы тоже привыкнете, уверена.       - Гм. Постараюсь. - Станислав и не пытался скрыть своё смущение, рассматривая ангар, в котором уже скрылся прибывший после прохождения очередной серии испытаний, дальний тяжёлый разведывательный крейсер.       Стрельцова замедлила шаг, открыла экран своего наручного инструментрона, приняла несколько сообщений, отстучала на виртуальной клавиатуре команды и распоряжения, закрыла экран, огляделась по сторонам.       - Наш ангар, Станислав Романович, - коротко сказала каперанг, когда до гигантского укрытия осталось несколько десятков метров. - Вижу, наземные техники постарались на славу. Отмечу в рапорте комэску - пусть их поощрят, заслужили. - Она козырнула двум вахтенным сержантам у входа на пассажирский трап, подождала, пока они изучат "ай-ди карту" Титова и по-уставному откозыряют прибывшему старшему офицеру.       Титов отметил внимательные, пронизывающие взгляды вахтенных и в очередной раз, теперь уже - наглядно - убедился: вольности - вольностями, а службу экипаж «Волги» знает и несёт нормативно. Так, как надлежит.              Трап остался позади. Станислав понаблюдал, как коротко, сугубо по-деловому отдаёт командиру рапорт вахтенный офицер крейсера, как собачата меняют порядок сопровождения своей хозяйки - теперь овчароны шли по бокам, а овчарка - слева от Светланы Васильевны.       - Они так идут со мной только потому, что рядом вы, Станислав Романович. А так Зирда чаще всего идёт позади. Ей так удобнее - она любит контролировать происходящее позади себя, - без улыбки пояснила Стрельцова, ступая на лестничную ступеньку. - Я покажу вам вашу каюту, оставите там плащ и кейс. И сразу пойдём на обход корабля.       - Ясно. Понял. - Титов смотрел, как учтиво, но совершенно не по-казённому козыряют своему командиру шедшие по коридору волговцы, чувствовал их взгляды на себе - спокойные, уверенные, придирчивые и внимательные.              Остановившись у двери каюты с краткой надписью «Старший помощник командира корабля», Светлана приложила к пластине замка свою карту, створка ушла в стену с лёгким, едва слышным шелестом.       - Проходите первым, Станислав Романович. Ваше обиталище, - сказала Стрельцова.       Титов не заставил себя ждать, переступил порог, внимательно поглядывая по сторонам. Санитарный узел, кухонный блок, просторный холл, спальня и кабинет. Да, на линкоре, конечно, попросторнее, но и на крейсере тоже не каморки, а вполне нормальные комнаты. Повесив в шкаф форменный плащ, положив кейс на тумбочку, Станислав оглянулся на стоявшую у рабочего стола Стрельцову.       - Станислав Романович. На первый обход вы вполне можете выйти в обычном форменном комбинезоне. В дальнейшем прошу надевать лёгкий бронескафандр. И обязательно - оружие, - сказала Светлана. - Минимум - пистолеты. И шлем - тоже обязательно. У нас, разведчиков, всякое бывает. И срочные вылеты по экстренному протоколу - в том числе.       - Ясно… госпожа командир корабля, - сказал Титов, распахивая створки скафандрового отсека. - Хороший, – негромко отметил он, осмотрев свой новый скафандр.       - После обхода и представления в столовой жду вас через полчаса у себя в командирской каюте. Там мы с вами обсудим ваш «свежий взгляд». - Светлана повернулась к двери. - Идёмте.              Титов закрыл створки скафандрового отсека и пошёл следом за каперангом. Да, ему многое рассказывали о «чудачествах» Стрельцовой, но, видимо, не рассказали и десятой доли. Впрочем, эти чудачества удивительным образом способствовали тому, что экипаж крейсера «Волга» удерживал славу лучшего среди трёх десятков экипажей однотипных разведкрейсеров. Корабли-то может быть и однотипные, но вот экипажи - очень разные. И именно экипаж Стрельцовой - лучший.       Каперанг удивила Титова тем, что едва выйдя из старпомовской каюты, сразу приступила к обходу. Она не стала, как требовали инструкции и правила, начинать ни с двигательного отсека, ни с Центрального Поста, ни с кают-компаний. Вышла из старпомовской каюты - и вот она уже обсуждает с молоденьким лейтенантом режимы работы аппаратуры, чертит на экранчике ридера сложную схему, проставляет обозначения и размеры. Никакой работы «на публику», даже для одного зрителя. Никакой рисовки - только стремление сделать всё так, как необходимо, но - немного лучше и полнее.       Идя следом за Стрельцовой, Титов, конечно же, чувствовал на себе вопросительные взгляды членов экипажа крейсера, но каперанг, также отмечавшая эти взгляды - иногда Станиславу казалось, что у нового командира глаза не только на затылке, но и справа и слева над ушами - коротко поясняла: «Новый старший помощник, коллеги. Познакомитесь во время ужина», - и всё, больше никаких странных недоумённых взглядов и никаких напряжённых поз.       Многое Станиславу говорили о Стрельцовой, но, как всегда, одно дело - слушать и слышать, а другое дело - самому видеть и чувствовать. И теперь Титов видел и понимал, что каждый обход корабля для молодой «каперангши» - не формальность, не процедура, а работа, которую она привыкла делать только на «отлично». «Волга» была кораблём Стрельцовой с чертежей. И командир корабля ежедневно делала всё, чтобы никто из членов экипажа не вредил кораблю. Никоим образом. Наблюдая за тем, как Стрельцова «ныряет» в проблемы и вопросы очередного отсека или поста, Титов не мог не отметить, что она раз за разом добивается одного: чтобы корабль и экипаж были едины. Человека, не любящего «Волгу», она не терпела на борту дольше самого минимального, допустимого протоколами и регламентами срока. И избавлялась от такого «проблемного» члена экипажа быстро и жёстко.       Титов несколько раз в своей карьере проходил через такие «представления». Да, фактически это было деловое представление нового офицера всему экипажу корабля. Большую часть времени командирского обхода Титов молчал, только смотрел, наблюдал, запоминал. И чувствовал, как волговцы смотрят на него. Внимательно, спокойно, без всяких попыток понравиться будущему старшему помощнику командира корабля заранее, до официального представления.       Пост за постом. Отсек за отсеком. Этаж за этажом. Уровень за уровнем. Титов не смотрел на часы - ему было ясно, что уже закончился один час командирского обхода и подходит к концу второй. Стрельцова, казалось, не ведала усталости, расслабленности и не испытывала стремления плавно так, воспользовавшись правом командира, «закруглить» проверку и посчитать, что в остальных постах и отсеках почти всё соответствует хотя бы минимальной норме. Нет, Стрельцова шла по всем отсекам и постам, вникала во все детали и делала это спокойно и быстро. Волговцы не пытались скрыть от командира проблемы и вопросы, не скрывали они и неполадки и непонимание. Бывало, на один пост Стрельцова тратила несколько минут. А бывало - что и больше десятка минут задерживалась в посту. И не просто наблюдала, а сама становилась к пультам и штурвалам, садилась в кресла и совсем не обидно показывала, как следует поступать в сложных и неоднозначных ситуациях. Никакого менторства, никакого натаскивания. Спокойный, деловой, мягкий и очень уважительный стиль общения.       Выходя из поста, Титов ни разу не слышал за спиной недовольного шёпота и не чувствовал недовольных взглядов. Хотя Стрельцова не скрывала своей неудовлетворённости результатами работы отдельных сослуживцев, не делала вид, что всё в порядке, всё нормально, когда наличествовали и вопросы, и проблемы, и неполадки.              Незаметно для себя Станислав втянулся в процесс командирского обхода. Ему понравился стиль работы Стрельцовой. Да, крейсер совсем недавно прибыл из Адского квадрата, где прошёл очередную серию испытаний. Да, экипаж устал. Но, удивительное дело, Светлана, тоже, безусловно утомлённая, излучала столько энергии, причём - только позитивной, подзаряжающей, что рядом с ней невозможно было остаться квёлым и лишённым желания поработать. Нет, она не бравировала своей способностью оставаться активной и бодрой. Она показывала всем вокруг, что всё зависит от внутренней настройки, внутреннего выбора. Да, Адский квадрат, да, тяжёлые испытания, потребовавшие от разведчиков огромного нервного и физического напряжения. Причём - многочасового. Да, крейсер там попадал в сложные ситуации и условия были далеко не теми, которые даже с натяжкой можно было счесть комфортными. Всё это, как начинал остро понимать Станислав, было совершенно реальным. И, тем не менее, «Волга» вернулась на свой космодром, над ней сомкнул свою крышу родной ангар. Теперь члены экипажа могли порадоваться хотя бы тому, что все эти испытания не преследовали цель разрушить корабль и умертвить экипаж. Это была трудная и тяжёлая учёба. Впереди будет, обязательно будет не менее, а более тяжёлая работа. Потому сейчас Светлана не давала своим волговцам возможности расслабиться, уверовать в свою утомлённость, измотанность, выжатость.       Волговцы продолжали работать, продолжали действовать. Как слышал Титов, даже на ужине - общекорабельном мероприятии - далеко не все члены экипажа сядут за столы: у многих будут продолжаться вахты и дежурства. Разведчики были особым «слоем» в «пироге» военно-космических сил Империи. Для них не существовало понятия «мир», они всегда пребывали на войне. И, как всё острее понимал Титов, Стрельцова с первых минут знакомства, с первых минут неформального вступления в должность нового старшего помощника стремилась к тому, чтобы Станислав оставил позади стандарты обычных «линейных» подразделений ВКС Империи. И именно поэтому она предложила Станиславу поучаствовать, пусть и по большей части пассивно - в вечернем командирском обходе.       Простой «экскурсионный» интерес Титова к происходящему вокруг быстро сменился профессиональным и, как понял Станислав, Стрельцова это сразу весьма положительно отметила. Может, она даже где-то поставила, пусть и виртуальную, но всё же «птичку» против какого-нибудь пункта своего плана «введения нового старпома в курс дела на «Волге»». А пока продолжался путь капитанов первого и третьего рангов по постам и отсекам.       Титов по-прежнему молчал, но теперь и замечал сам, и понимал, что это отмечают и многие волговцы, насколько у него повысился интерес к тому, что реально, вот сейчас, в эти минуты происходит на «Волге». Да, Стрельцова, может быть и необычна, но, как сказал бы любой кадровик, она, прежде всего, эффективна. Каперанг не стала топить процедуру «введения в должность» своего старшего помощника в словах, а взяла и предложила ему составить ей компанию на обходе.              У Светланы, как предположил Станислав, было три выбора: закончить обход где-нибудь в районе Центрального Поста или кают-компаний или столовых залов, но Стрельцова поступила по-иному - она завершила обход корабля у медицинского отсека. И, как оказалось, совершенно не случайно. Едва только старшие офицеры подошли к тяжёлой створке герметдвери владений медиков, красный сигнал на панели ВИ сменился зелёным и плита плавно ушла в сторону. На пороге, облачённая в белый лёгкий форменный медицинский бронескафандр стояла майор медслужбы.       - Вот, Алла Кирилловна. Познакомься: Станислав Романович Титов, мой старший помощник, - отрекомендовала спутника Стрельцова. - Передаю его тебе, - она помедлила, подождав, пока Станислав и Алла обменяются приветственными уставными кивками. - Вас, Станислав Романович, я жду в офицерской столовой, - сказав это, командир корабля кивнула главному врачу и направилась к лестнице.       - Проходите, Станислав Романович, - врач отшагнула в сторону. - Рада познакомиться с вами. Прошу за мной, в лабораторию главного сканера.       Титов, идя на два шага позади медика, с интересом оглядывался вокруг. Чистота, порядок, уют. Всё, как полагается во владениях медиков.       - Раздевайтесь до пояса, снимайте обувь. Всё сложите в шкаф и на тумбочку. - Алла Кирилловна уселась в кресло перед пультом. - Хорошо, - она увидела, как Титов складывает поверх горки аккуратно уложенного обмундирования берет. - Проходите к каталке, ложитесь навзничь. Процедура, думаю, вам знакома.       - Да, знакома, - подтвердил Титов, ложась на пластиковую каталку и чувствуя холодок жестковатого покрытия. - Готов.       - Хорошо. Процедура займёт час, не больше. Затем будете проходить такую процедуру раз в месяц или - по показаниям, - сказала Селезнева.       Каталка пришла в движение и плавно "вдвинулась" в жерло сканера. Послышались тихие щелчки, рокот приводов и шипение воздуха.       Титов прикрыл глаза. Конечно, сразу попадать под излучатели главного корабельного медицинского сканера - мало где в ВКС Империи такое можно было ожидать, но… Если Стрельцова хотела всё знать о своём старшем помощнике, то и медицинская информация, причём свежайшая для неё лишней явно не была. Нормальное желание - сразу знать всё о здоровье человека. Старший помощник всё же. Впрочем, как понимал Титов, даже если в экипаж приходил простой рядовой матрос - Стрельцова поступила бы точно так же. В разведке мелочей нет. Это в линейных частях можно было ожидать пусть небольшой, но всё же вероятности того, что недосмотрели, недообследовали. Сам Титов с этим сталкивался за годы своей службы неоднократно.       Кстати, Стрельцова назвала только имя-отчество врача, а вот фамилию - так и не сказала. Забыла или посчитала, что этого вполне достаточно для первого знакомства. Всё же женщина-врач, так что - без излишней формалистики… Вполне нормально получилось.       Трудно словами многое почувствованное пояснить. Может и не надо пояснять?! Пока, во всяком случае.              Каталка пришла в движение, выехала из "жерла" сканера, остановилась.       - Можете вставать, Станислав Романович, - врач, сидевшая за пультом, обернулась. Титов, садясь на каталке, отметил, как по-доброму, ободряюще она улыбнулась. - У меня, как главы медслужбы крейсера, замечаний к вашему здоровью нет, - она протянула руку к "щели" принтера. - Вот, возьмите список продуктов питания, которые вы будете должны исключить из рациона. А это, - она протянула руку к другой "щели", откуда уже выползал лист пластика, - список продуктов, которые вполне заменят исключаемые, - она подождала, пока листы окажутся в её руках, крутнулась в кресле, встала, шагнула навстречу встававшему с каталки офицеру. - Возьмите и ознакомьтесь.       - Эм, доктор… - Титов пробежал взглядом тексты на листах. - Против замен я ничего не имею, но… исключений уж больно много.       - Согласна, много, - подтвердила врач, возвращаясь к пульту и беря в руки из "ковшика" третий лист. - Тем не менее, Станислав Романович, вам будет необходимо придерживаться этих ограничений. А это, - она подала одевшемуся офицеру третий пластиковый лист, - комплекс упражнений для ежедневного утреннего выполнения.       - Доктор, много ограничений, - сказал Титов, поправляя берет и пряча полученные пластики в укладку.       - Зато много возможностей и вероятностей остаться здоровым очень надолго, - отпарировала врач, отходя от пульта. - Идёмте, Станислав Романович. Кстати, моя фамилия - Селезнева.       - Читаете по глазам, - едва заметно улыбнулся Титов.       - И это - тоже, - не стала отрицать врач, выходя из лаборатории и направляясь к выходному шлюзу. - Офицерскую столовую найдёте?       - Да, уровень три, палуба четыре, этаж три-два. - сказал Титов, переступая порог шлюза. - Спасибо, доктор.       - Через неделю придёте ко мне на полный медконтроль, Станислав Романович, - сказала Селезнева, закрывая створку герметдвери. - И, кстати, не вздумайте сейчас идти к себе и переодеваться в парадную форму. У нас тут - всё по-простому, без особых затей.       Ответа, видимо, ей не требовалось. Титов подошёл ко второй двери шлюза, открыл её, переступил порог и, вспоминая дорогу, направился к офицерской столовой.              Да, у него была мысль: вот сейчас пойти в свою каюту, переодеться в парадную форму. Всё же представление экипажу бывает один раз. И повторить эту процедуру ещё никому из военнослужащих "с нуля и полностью" не удавалось. Но… если у разведчиков принято представление новичка экипажу в обычной форме, то это лучше многостраничных талмудов подтверждает, что разведка действительно не гонится за внешним, она ценит и интересуется, прежде всего, внутренним.       Почему-то Титову казалось, что между Стрельцовой и Селезневой есть крепкая связь. Они, как минимум, подруги, притом - очень близкие. И Стрельцова совсем не потому направила нового старпома в медотсек, что ей вот так сразу и срочно потребовались самые актуальные данные о состоянии здоровья нового "второго офицера" на корабле. Она, вероятнее всего, потом побеседует с Селезневой наедине, спросит её мнение, которому очень доверяет.       Теперь, идя по коридорам и переходам крейсера в одиночестве, Титов мог острее и полнее воспринять, как к нему относятся члены экипажа крейсера. Да, есть настороженность, есть любопытство, есть положительные и отрицательные ожидания, но по большей части, к новому старпому относятся нейтрально. То есть - никак. Есть теперь на борту офицер, назначенный на должность старшего помощника командира корабля, но пока есть сам командир корабля, да ещё такой, как молодая каперанг Стрельцова - никакой старпом волговцам не интересен, да и, в общем-то, не особо и нужен. А может быть - и совсем и вообще не нужен. Потому что, во-первых, каждый из волговцев - профессионал не последнего десятка, прошедший к тому же суровую школу у самой Стрельцовой. А, во-вторых, на корабле уже есть командир. И любой старший помощник на таком фоне, как молодая каперанг, просто теряется и надёжно пропадает в тень. Темнее всего, как убеждены разведчики, бывает именно около фонаря. По той простой причине, что там тьма сгущается плотнее и полнее.       Волговцы козыряли новому старпому, но делали это спокойно, буднично. Может и вправду до официального представления они не желали проявлять к новоназначенному офицеру повышенного внимания. А может быть… пока точно не знали, какой специалист к ним пришёл, как он будет работать.              Сдержанный гул голосов в офицерской столовой нарастал по мере того, как Титов приближался к распахнутым дверям. Отдельных офицеров Станислав Романович узнавал, он с ними встречался во время командирского обхода. Командирский стол в проёме дверей зала не был виден и Титов подумал, что Стрельцова ещё не пришла. Переступив порог, старпом огляделся по сторонам и увидел Светлану Васильевну, сидевшую не за отдельным столом, а среди своих офицеров и со смехом что-то обсуждавшую сразу с тремя лейтенантами.       - Станислав Романович, подходите и присаживайтесь! - Светлана приветливо махнула рукой, рядом с ней мгновенно освободилось место, причём все три лейтенанта остались на своих местах и продолжили разговор с командиром корабля, нимало не смутившись появлением рядом нового старпома. - Давайте к нам поближе, у нас тут интересный разговор и нам важно знать ваше мнение!       Титов обошёл стол, уселся на свободное место и прислушался. Несколько секунд - и он уже погрузился в обсуждение действительно интересной и важной проблемы. Никто из волговцев не испытывал никакой скованности из-за присутствия нового офицера, никто не делал вид, что надо бы соблюсти некий протокол и ритуал. На настенных экранах – небольших, висевших под потолком зала, виднелись лица и фигуры старшин, сержантов и рядовых членов экипажа крейсера. Они видели и слышали всё, что происходит в офицерском зале и не чувствовали себя выделенными в некий второсортный «террариум».       - Коллеги. - Светлана отсмеялась, встала и в офицерском зале сразу установилась полная тишина. - Представляю вам нового старпома, капитана третьего ранга Станислава Романовича Титова. Он пришёл к нам на "Волгу", пройдя службу на всех типах кораблей Имперских ВКС, начиная от катеров и заканчивая линкорами. Вы все могли ознакомиться с его послужным списком и отзывами, а также результатами работы, поэтому могу сказать с уверенностью: Станислав Романович по полному праву занял должность старшего помощника. А сейчас - короткий видеофильм о работе и службе нашего старпома. Экраны, пожалуйста. - Стрельцова села на своё место.              Титов сглотнул, когда на стенах офицерского зала включились большие экраны. Конечно же, он знал, что многие военнослужащие снимали короткие видеоролики о службе и работе своих коллег, но… Как удалось волговцам за столь короткое время собрать все видеоролики, в которых был запечатлён капитан третьего ранга?       Станислав Романович видел, с каким интересом и вниманием смотрят офицеры-волговцы на экраны, как они по-доброму и очень спокойно воспринимают показанное в клипах. Никакой игры, сплошная документалистика. Звук был прекрасным, изображение чистым, будто бы снимались клипы и ролик в целом на высокопрофессиональной аппаратуре. А ведь снимали-то на обычные инструментроны военного класса. Там камеры, конечно, не любительские, но ведь и не профессиональные. Значит, волговцы успели и «чистку» видео и аудиоряда провести.       - Станислав Романович, отведайте наши блюда. И… мы очень хотим однажды поесть ваших блинов и пельменей. Знаем: вы - большой мастер по их изготовлению, - усмехнулась Стрельцова. Командира улыбками поддержали сидевшие рядом офицеры. Титов почувствовал, как холодок отчуждённости стал постепенно рассеиваться.       Видеофильм завершился. Офицеры вполголоса стали обсуждать увиденное. Титов, уделяя должное внимание пище, прислушивался к репликам и не мог не отметить, что не услышал за всё время ужина никаких настораживающих и тем более обидных суждений. Обычная служба, обычная работа. Да, есть, конечно, «шероховатости», но у кого из армейцев ВКС их нет – службу несут не киберы, а люди, которые не могут вот так просто – раз-два и освободиться от всех недостатков хотя бы на время вахты.       Ужин был необычайно вкусным. Станислав Романович отметил, что многие офицеры ели быстро и сразу же покидали офицерский зал столовой, видимо, торопясь на посты и в отсеки. Некоторые пришли много позже режимного начала ужина, многие так и не появились и их кресла за столами никто не занимал.       - Станислав Романович. – Стрельцова промокнула губы матерчатой салфеткой, сложила её и положила на край стола. – Через полчаса я жду вас у себя в командирской каюте. А пока… знаю, вы хотели зайти к себе в каюту. Зайдите сейчас, – сказав это, командир встала и направилась к выходу из столовой. Ей привычно и спокойно уступали дорогу, причём делали это, как отметил Титов, совершенно естественно, а не потому, что она – самый старший офицер на борту крейсера. В том, как волговцы пропускали Светлану Васильевну, Титов без труда прочёл уважение к её рангу, званию, должности, а главное – к тому, что она – женщина.              Если командир корабля сказала – значит, надо выполнять. Воспользовавшись салфеткой – не бумажной, как на большинстве военных кораблей, а тканевой, Титов встал и вышел из офицерского зала.       Теперь волговцы смотрели на него по-другому. Нет, они не пытались понравиться новому старпому, не стремились завоевать его расположение. Не навязывали ему своё общество. Во взглядах, в жестах, Титов читал уважение и понимание. Да, конечно же, впереди были реальные боевые будни, впереди были старпомовские регламентные обходы, впереди была круглосуточная работа. И волговцы, как ощущал Станислав Романович, были готовы делить всё это с ним, новым старшим помощником командира корабля.              Открыв дверь своей каюты, Титов переступил порог и сразу обратил внимание на рабочий стол. На нём лежали два новейших инструментрона: один настольный, офицерский и второй – наручный, тоже служебный, специальный. Ни в одной из инструкций не было ни слова о том, что новому старшему помощнику экипаж должен передавать во владение столь совершенную технику, а оказалось, что для волговцев такое действие – в порядке вещей.       Сняв с руки свой инструментрон, капитан третьего ранга перевёл всю информацию на новый прибор и с удовлетворением закрыл замки браслета новинки на своём запястье. Инструментрон встал как влитой, видимо, техники и инженеры «Волги» как-то умудрились заранее адаптировать инструмент к особенностям, пусть даже пока что телесным – будущего владельца. Здесь ясно ощущалось влияние и внимание Стрельцовой: без неё волговцы вряд ли решились бы на такое, хотя, как знал Титов, Светлана Васильевна никогда особо не ограничивала своих сослуживцев в праве на проявление инициативы.       Усмехнувшись, Титов понял, почему Стрельцова рекомендовала – не приказала, а именно рекомендовала ему зайти ненадолго в каюту. Включив экран нового наручного инструментрона, Станислав Романович увидел богатое оглавление – почти вся документация по «Волге» была уже «закачана» на накопители прибора и разложена «по полочкам». Ненавязчивая и искренняя забота, проявленная и командиром корабля и её коллегами, понравилась Титову.       Взглянув на часы, капитан третьего ранга устроился в кресле. Открыв средний экран настольного инструментрона, Титов вызвал поуровневый, а затем – поэтажный план крейсера. До командирской каюты от каюты старпома было достаточно близко. Можно было уделить четверть часа ознакомлению с виртуальной моделью крейсера.       Удобная и полезная штука, позволявшая видеть происходящее на корабле в реальном масштабе времени. Вот двигаются по коридорам, лестницам и переходам фигурки людей, вот эти фигурки находятся в отсеках и на постах, вот уровни постепенно заливаются сигнальными цветами: зелёный – всё в норме, жёлтый – есть проблемы и они устраняются. Ожидаемых красных секторов не было – видимо, волговцы делали всё, чтобы исключить саму возможность возникновения неполадок и опасностей. Жёлтых отметок, кстати, тоже было очень мало, но и зелёная раскраска уровней и этажей не «резала» глаз, не «кричала» и не нарушала общей деловой и спокойной картины. Так, едва заметное зеленоватое подсвечивание. Для того чтобы сделать правильные выводы – вполне достаточно.       Увлёкшись ознакомлением с деталями виртуальной модели, Титов всё же сумел заставить себя очнуться и, взглянув привычно на каютные часы холла, отметил – до встречи с командиром осталось всего пятнадцать минут. Выключив настольный инструментрон, капитан третьего ранга свернул экран наручного инструментрона и вскоре уже шёл по коридору к лестничным «стволам», привычно игнорируя пассажирские и грузовые лифты.              - Прошу разрешения, госпожа капитан первого ранга. – Титов постучал и приоткрыл дверь командирской каюты, увидев Стрельцову, сидевшую за столом, установленным прямо в холле. Да, очень непривычно. Обычно холлы командиры кораблей в своих каютах как кабинеты не использовали. Тем более что уже на фрегатах была возможность разделить холл и кабинет в периметре командирской каюты.       - Заходите, Станислав Романович. – Стрельцова отвлеклась от чтения информации с экранов настольного инструментрона, указала рукой на свободное кресло. – Присаживайтесь.       Она подождала, пока старпом войдёт и закроет за собой дверь. Лежавшие на ковриках овчарки приподняли головы и окинули гостя внимательными спокойными взглядами. Титов прошёл к креслу, сел и огляделся. Обычная командирская каюта. Никаких многочисленных рамок с дипломами и сертификатами, никаких витрин с призами и почётными подарками экипажу и командованию корабля. Несколько картин – пейзажи и ландшафты, вполне обычные, никакого авангардизма или кубизма. Две витрины одна - с аквариумом и вторая - с зелёным «лужком».       Стрельцова спокойно наблюдала за тем, как старпом оглядывается по сторонам.       - В кабинете, Станислав Романович, я редко кого принимаю. Большинство вопросов привыкла решать здесь, в холле каюты, – пояснила каперанг, когда Титов немного расслабился и откинулся на спинку кресла. – Итак, каков ваш «свежий взгляд»? Говорите всё так, как почувствовали, ощутили и поняли. Без приукрашиваний, – попросила Светлана.       - Хорошо. – Титов едва заметно кивнул, пододвинул кресло к столу и начал свой рассказ.       Стрельцова слушала внимательно, делала отметки на экранах своих инструментронов. Задавала короткие, чёткие вопросы, интересовалась деталями, но не стремилась к тому, чтобы собеседник сразу же говорил о множестве мелочей.       - Что-ж, – сказала она, когда старпом завершил повествование. – Правильно говорят: «свежий взгляд – полезен». Многие ваши «заметки» - важны и необходимы, Станислав Романович. Знаю, что вы уже поинтересовались вашим ежедневным общим распорядком.       - Да, – коротко ответил Титов.       - Во внеслужебной обстановке, как, например, сейчас, Станислав Романович, обращайтесь ко мне просто по имени-отчеству. – сказала Стрельцова. – Вот спецдокументация, – она вынула из ящика стола и подала старпому кристалл памяти и встала. – Я – в Центральный.       - У меня – вечерний старпомовский обход, командир. – Титов встал, уступая дорогу каперангу.       - Пройдём до Центрального вместе? – Светлана остановилась у двери каюты, погладила подошедшую к ней Зирду.       - Согласен.              Зорд и Грей быстро разобрались, кто пойдёт спереди хозяйки, а кто позади. Зирда вернулась на свой коврик, решив остаться в каюте.       Дойдя до герметдвери Центрального Поста, Титов козырнул Стрельцовой, та откозыряла ответно и переступила порог.       Зорд и Грей заняли свои коврики у входа в пост, Титов подождал, пока командир дойдёт до своего пульта и сядет в кресло, после чего направился на обход.       Через час капитан третьего ранга вошёл в свою каюту. Предстояло несколько минут уделить оформлению документов, после чего можно было выполнить команду «отбой». День завершился. Устроившись за рабочим столом в кабинете, Титов включил настольный инструментрон и соединил его с наручным, перекачав новые файлы.       Закончив оформление документов, старпом просмотрел на экране настольного инструментрона содержимое переданной командиром флешки и, убрав флешку в сейф, прошёл в санблок. Струи душа обняли тело, принося с собой желанное небольшое расслабление. Вытершись банным полотенцем, Титов переоделся в новый комбинезон, перецепил знаки различия и шевроны, проверил, всё ли соответствует стандартам, облачился в скафандр и, погасив свет, прошёл в спальню.       О том, что на «Волге» в каютах старших офицеров устанавливались двуспальные кровати, Титов знал и раньше, а теперь убедился в этом наглядно. «Информированные люди» из числа офицеров говорили, что решение об установке именно двуспальных кроватей «продавила» при проектировании крейсера сама Стрельцова и этому вполне можно было поверить, счесть реальным фактом. Если у Стрельцовой и были основания, то она их не особо и афишировала, рассчитывая на понимание.       Устроившись на кровати поудобнее, Титов набросил покрывало и, взведя будильник на половину пятого, через минуту уже крепко спал.