Сверкающие глаза

      Эшли поздним вечером вернулась в свою палатку. По лагерю был объявлен «отбой» для всего личного состава двести двенадцатого взвода космической пехоты, но несколько часов тому назад Иден-Прайм получил полный доступ в информационные сети исследованной части галактики и теперь армейцы вовсю пользовались открывшимися возможностями. Работали любые каналы - больше не было никаких ограничений.       Усевшись на раскладной стул, Эшли положила винтовку на стол и задумалась. Идя по лагерю, она слышала обрывки реплик, разговоры, видела свечение экранов инструментронов. Космопехотинцы радовались тому, что могут о многом переговорить со своими родными и близкими, пояснить им очень многое, увидеться с дорогими разумными. Предстояло решить, стоит ли ей вот прямо сейчас связываться по видеоканалу с родителями. Наверное, и дед примет участие в разговоре. Сложно ему будет, хотя… Нет никаких сомнений, что ему сослуживцы и просто знакомые, имеющие доступ к секретам подобного уровня уже многое рассказали о происшедшем на Иден-Прайме.       Взвод был направлен на Иден с военной космической станции, на которой базировалась дивизия космической пехоты. Приказ, сборы, погрузка. Да, после войны Первого Контакта земные космопехотинцы всегда, так или иначе, но ожидали каких-то реальных боестолкновений с любой из инопланетных рас, но… Столкновения со Жнецом и с гетами мало кто планировал даже из старших офицеров. Возможно, на генеральском уровне, в штабе дивизии и были какие-то планы на этот счёт, трудно ведь поверить, что о Жнецах в ВКС Альянса совсем ничего не знали… А о гетах знали - три сотни лет известности этой синтетической расы - далеко не шутка.       Надо было многое обдумать, прежде чем набрать код вызова и увидеть на большом экране настольного инструментрона родителей. Взгляд Эшли пробежал по стенкам палатки: да, можно включить и настенные экраны. Пусть родители убедятся, что их дочь в полном порядке. Ведь всё прошло… более-менее хорошо, даже, можно сказать, нормативно: все остались живы и относительно здоровы, большинство проблем - решены. Теперь археологи Сташинского заняты только на первой базе, сейчас у них там базовый лагерь почти вся «тяжёлая» инфраструктура сконцентрирована над входом в протеанскую базу.       Когда Сташинский ей, командиру взвода космопехоты прислал сразу после снятия информационной блокады файл с данными о том, что же именно расположено под шатрами первой базы, Уильямс-младшая несколько минут не могла придти в себя - протеанская база, огромная многоуровневая и… явно не пустая. Единственный выживший протеанин - Явик передал эту базу в распоряжение иденцев и прежде всего - археологов Сташинского. Теперь, если прижмёт… а прижмёт, в чём Уильямс-младшая уже не сомневалась, обязательно, у иденцев будет дополнительный шанс выжить. Одно дело - бункера и убежища, построенные людьми за три десятка лет на Идене, а другое, точнее - совершенно другое - протеанская база. Протеане, в чём Уильямс-младшая была теперь абсолютно убеждена, знали толк в строительстве и в эксплуатации столь долговременных и сложных подземных искусственных сооружений. Да, базу Явик предназначал прежде всего для гражданских жителей Иден-Прайма, но ведь и охранять подступы к этой базе, защищать её периметр должны будут не только гражданские, но прежде всего - армейцы или, в худшем случае - ополченцы. Трудно сказать, чего больше теперь в формируемом на Идене Ополчении - гражданских или всё же армейских особенностей. Наверное, и того, и другого понемногу. Может быть, даже серединка на половинку, а может быть, и перевес есть в какую-либо сторону.       Иден-Прайм готовится к войне с внегалактическим врагом. И, насколько Эшли могла судить - ведь планетный Интернет никто и не думал ограничивать или, тем более, отключать - готовятся иден-праймовцы гораздо лучше, чем жители остальных человеческих - и не только человеческих - колоний. А теперь, с восстановлением полных объёмов связи - текстовой, аудио, видео - всё равно первенство иден-праймовцев в подготовке к будущему столкновению со Жнецами сохраняется. Возможно, оно сохранится очень надолго.       Простая боевая задача стала своеобразным Рубиконом. Между мирной и предвоенной жизнью. А для Эшли - между личным одиночеством и влюблённостью, переходящей в любовь к Кайдену Аленко, человеку-биотику. Да, пока ещё рано говорить о том, что именно с лейтенантом-техником она свяжет свою судьбу, но… Всё же следует отметить, что кроме Кайдена у неё и нет сейчас более определённых кандидатов, как говорили в старину, на «руку и сердце».       По-разному, конечно, у людей бывает. Кто-то влюбляется в похожего на себя, причём настолько похожего, прямо до зеркальности чуть-чуть не дотягивает, а кто-то, оказывается, способен по-серьёзному влюбиться и остаться рядом с человеком, который весь - полная противоположность. Кайден - биотик и это, пожалуй, основное препятствие, которое удерживало Эшли от того, чтобы ринуться в омут близких взаимоотношений «с места - в карьер». И, в то же время, Кайден - воин, офицер. Здесь - полно общих тем для разговоров, общих восприятий, опытов. Общая сфера - очень важна, но она совершенно не определяет всю остальную жизнь, где, безусловно, будут присутствовать и оказывать своё, часто - определяющее влияние, другие сферы. Кайден прошёл суровую школу жизни и сейчас, как знала, понимала и чувствовала Эшли, благодаря службе и работе на борту «Нормандии» специализированного разведывательного фрегата-прототипа, он в короткое время ещё больше усовершенствуется, разовьётся, профессионализируется, просто вырастет. С такими коллегами, друзьями, товарищами, сослуживцами Кайдену будет легко и спокойно. А уж опыт он получит - поистине уникальный.       Нормандовцы уверены, что мирное время закончилось. Началось предвоенное. Что-ж, с этим взглядом можно согласиться. Тем более - если твои же подчинённые были подвергнуты индоктринации. Успел-таки Жнец, успел. Комплексное воздействие. Нормандовцы прибыли к лагерю космопехоты вовремя. Если бы не они - у археологов были бы большие потери среди гражданских. Да и среди космопехотинцев были бы потери. Невозвратимые. Врачи сказали, что тот космопех, который стрелял по приближающемуся к лагерю челноку с «Нормандии», отделался шоком. Своеобразным, специфическим шоком, но всё же. Конечно, если копнуть поглубже, то, возможно, этого рядового следовало бы отправить на базовую военную станцию. Но… совсем ведь недавно Иден вернулся в информационное пространство исследованной разумными органиками части галактики. И надеяться на то, что военные чиновники ВКС Альянса среагируют быстро, полно и правильно. Глупо на это надеяться.       Нормандовцы обезвредили и переставшие подчиняться приказам наземных пультов управления разведывательные дроны Альянса - и гражданские и военные. Пусть технари досконально, если смогут, разберутся, как и почему такое произошло.       Двоих космопехов группа лейтенанта Аленко спасла от гибели. Если бы не нормандовцы - разведдроны располосовали бы скафандры рядовых и… Невозвратных потерь не удалось бы избежать. Тогда-то Уильямс и познакомилась с лейтенантом Аленко. Ясно, что Кайден почувствовал - сержант напугана. Кто же знал, что дроны будут перепрограммированы и сориентированы на создание «периметра недоступности»? Хорошо, что внешняя помощь пришла вовремя, а то ведь и археологи и космопехи вполне могли бы оказаться в своеобразном концлагере. Связи нет, выйти за периметр - не получится. Археологи подняли свои дроны - почти все, кстати, да и космопехи, как оказалось, в полной мере воспользовались прелестями пребывания на землеподобной планете. В резерве осталось меньше десятка дронов, да и то пять из них, как доложил взводный техник, порывались сорваться с креплений. Хорошо ещё, что стрелять не начали…       Проблемы с замками кофров и контейнеров… Об этом не хотелось даже думать. Военные полисмены, прибывшие вместе с лейтенантом Аленко… оказались прекрасно подготовленными воинами. А казалось бы - простые «палконосцы». Аленко объяснил и причину молчания каналов связи… Трудно было поверить в то, что такая технология будет применена реально. Даже на больших полигонных учениях эти системы не включали в полной мере, а тут… Весть же о близкой войне с такими гигантами… тяжело повлияла на Эшли и её подчинённых.       Доктор Уоррен… Проблемная дамочка-руководитель. Эшли сейчас, когда напряжение «режима изоляции» немного спало. С особой остротой она вдруг поняла, как она, эта археологиня, её, сержанта космопехоты, напрягала. Да, Ильза Уоррен была высшим руководителем для археологов. Но всё же доктор Сташинский, заменивший её, оказался намного легче, проще. И… не сказать, что удобнее, но как-то комфортнее с ним и общаться и работать. Может, потому, что он - мужчина? А может, потому, что именно Сташинский теперь в курсе многих «деталей», наглухо закрытых от почти всех иденцев? Конечно же, археолог даёт «тем, кому следует» крупицы информации и эти крупицы очень ценятся и крайне быстро находят практическое и теоретическое применение, но…       Когда проходишь тренировки, полосы препятствий, виртуальные и реальные полигоны… Думаешь, что в реальном бою, на реальной войне будет всё так. Но сколько Эшли ни вспоминала, она не могла припомнить ни одной тренировки, ни одного полигона, ни одной полосы препятствий, на которых бы хоть в самой незначительной степени отрабатывалось противодействие роботам. И, как оказалось, противодействовать роботам нужно уметь. Три сотни лет «гетской проблемы» как-то прошли мимо восприятия инструкторов ВКС Альянса. Так и не разработавших планы и программы адаптации войск Альянса к угрозе нападения со стороны синтетов.       Хотя… И без роботов проблем, как оказалось, хватает. Та же проблема посторонних на территории лагерей космопехотинцев и археологов. Казалось бы, в чём проблема-то? Ну ходят тут гражданские, изредка помогают, выполняют какие-то работы, давая возможность археологам и космопехам заниматься более специальными задачами и вопросами. Теперь легче - Сташинский провёл со своими коллегами - всеми, кстати, без малейшего исключения: от своего заместителя до последнего в штатном расписании разнорабочего - разъяснительную, а может быть - даже и воспитательную работу и теперь у археологов почти везде царит порядок, схожий с армейским. Никаких посторонних в археологическом лагере нет. Младшие коллеги Уильямс довольны - им теперь меньше работы: не пускай посторонних в периметр и… на этом почти всё.       О том, что члены археологической экспедиции, руководимой Сташинским, вели работы на закрытой для посторонних второй археоплощадке, сержант Уильямс, конечно же, знала, как и о том, что теперь там - естественный котлован. Археологи сняли охранный периметр и вернулись в полном составе на первую археоплощадку, не желая говорить о том, чем они занимались во время работы на второй. Хорошо, что протеанский Маяк быстро взяли на борт прибывшего военного фрегата. Теперь и у местных и у пришлых будет меньше оснований попадать на охраняемые космопехами территории. Постепенно удалось решить проблемы, сопутствовавшие прибытию Жнеца. Теперь определённо будет, что рассказать своим детям и внукам… Только вот где-то в глубине сознания «пиликает» мысль, что из-за такой предстоящей войны с «креветками» думать серьёзно о детях и внуках как-то… преждевременно, что-ли. Местные власти тоже немного, но активизировались. Не бегают, конечно, как ужаленные в одно пикантное место. Но… всё же «поворачиваются» быстрее, чем раньше. Значит, воспитательная и разъяснительная работа, проведённая нормандовцами, сработала, дала свои многочисленные и положительные результаты.       Странно, конечно, что вот прибыл какой-то разведывательный фрегат, пусть даже и прототип, а его экипаж не стал заниматься только воинскими обязанностями и делами, а проявил себя во многих непрофильных для армейцев и флотских людей направлениях и областях. Потому, наверное, удалось и спасти азари-матриарха и турианца-Спектра, и найти выжившего протеанина, и обнаружить древнюю протеанскую базу, до сих пор, кстати, как утверждает Сташинский, а ему-то верить можно, прекрасно сохранившуюся. Впрочем, если со Сташинским тесно пообщался своими мыслеобразами Явик-протеанин, то у доктора археологии могут быть очень и очень веские основания оценивать состояние подземной базы как весьма и весьма хорошее. Теперь, по меньшей мере, есть куда скрыть гражданское население от орбитальных бомбардировок и ударов десантов Жнецов.       Мысли путались, хотелось думать сразу о многом одновременно. Да, уже раньше Уильямс поняла, что спокойная жизнь её подразделения закончилась. А значит, закончилась и спокойная, ну пусть относительно спокойная жизнь её командира, то есть Уильямс-младшей. Да, пока что никаких приказов о перебазировании подразделения не поступало, да и вряд ли поступит такой приказ в ближайшее время - пока там ещё прокрутится колесо военно-бюрократической машины. Эшли привыкла выполнять приказы, особенно - разумные и точные. Прикажут - сменят она и её подчинённые место временной дислокации. Не прикажут - не сменят. И здесь будет, чем заняться - на инструментрон пришли приглашения-вызовы от командования местного контингента ВКС Альянса систем - воинов взвода Уильямс приглашают принять участие в программе доподготовки. Не переподготовки, что звучит, как полагала Уильямс, несколько оскорбительно, а именно доподготовки. Пришёл приказ на перебазирование взвода в район размещения первой археологической базы. Теперь не придётся каждый раз нагружать транспортёры и гонять их туда-сюда. Можно, конечно и пешком, но - долго. А время сейчас - дорого.       Явик передал археологам уточнённую специальную карту с отметками, где учёные могут гарантированно найти немало ценных артефактов протеанской эпохи. И теперь коллеги профессора Сташинского не занимаются пустой работой, а действуют, как принято говорить - целенаправленно. И получают результаты. Да, разные, но - всё же безрезультатных поисков теперь практически не бывает. Всегда есть небольшой, но важный результат.       Вот она сейчас думает о работе, о проблемах «рабочего» характера, а ведь понимает, что почти везде отметился Кайден Аленко. Когда-то, совсем ведь недавно она считала, что непозволительно быстра, потому что… Потому что она и Кайден едва знакомы, Аленко вообще не проявляет к ней никакого интереса, далеко выходящего за рамки служебного, рабочего и обычного протоколов. И всё же, и всё же… Если придётся говорить с родителями, то… они ведь почувствуют, что в личной жизни дочери произошли значимые изменения. Обязательно почувствуют. И ей теперь, когда полная связь Иден-Прайма с остальной Галактикой восстановлена, будет что рассказать и маме и папе. Она многое знает о Кайдене. И формального и неформального. Она не просто знает Кайдена, она понимает его. Он стремится стать высокопрофессиональным офицером, наверстать упущенное из-за преследовавших его совсем недавно почти ежедневно головных болей.       Имплант «Эль-два» оказался недоработанным. Уильямс знала из материалов военсети, что далеко не все люди-биотики имели столь сравнительно небольшие проблемы из-за установленных в приказном порядке имплантатов.       Кайден… Он так стремится наверстать упущенное. Он столь жёстко настроен на то, что сумеет это сделать… Конечно, он немногословен, даже сух, конечно, он не проявляет излишних эмоций и чувств, но почему-то Уильямс не только верила, но и знала - она нравится Кайдену. Очень, очень, очень нравится. А то, что он вот так сразу не стал рассказывать едва знакомой сержанту-космопеху о том, что в действительности произошло на «Нулевом скачке»… Что-ж, он имел на это полное право. О таком… так просто не расскажешь всем и каждому.       Теперь у Кайдена такой шеф… Шепард… Это - нечто. Даже трудно кратко определить, что он такое и кто он такой. Для нормандовцев, конечно, он привычен, но и они знают, что у Шепарда немало припасено всяких неожиданных для разумных органиков возможностей и способностей. А Кайден… Он у Шепарда заместитель по десантно-штурмовой работе. Поэтому и босс - командир фрегата капитан Андерсон свободно назначал Кайдена на пост руководителя группы охраны и обороны стояночного поля и знал, что Аленко - не подведёт, выполнит всё надлежаще.       «Нормандия» ушла к Цитадели. Сняла с Идена «колпак» ограничений в обмене информацией и направилась к центральной станции исследованной части галактики. О мирной жизни надо постепенно… забывать.       Уильямс встала с раскладного стула, прошлась по «пятачку», свободному от мебели. Да… Вот так сразу и не поймёшь, о чём говорить теперь с родителями. На Земле, вне всяких сомнений, теперь многое знают о происшедшем на Иден-Прайме. Дед, наверное, не преминул заинтересоваться боестолкновением со Жнецом. А уж для младших сестёр - Эбби, Линн и Сары… она всегда была примером и эта троица обязательно коллективными усилиями прочешет Экстранет в поисках любых материалов об Иден-Прайме.       Странно, но теперь ей не очень хочется бомбардировать командование рапортами с просьбой о переводе на борт какого-нибудь корабля. Оказывается, и наземная служба богата вот такими интересными, важными и ценными событиями, как встреча с Кайденом, встреча с Шепардом. Если бы она в эти дни была не на Идене, а где-нибудь на борту десантного корабля… Она бы не увидела, не почувствовала и не узнала и десятой доли того, что стало ей доступно здесь, на этой землеподобной планете. Потому…       Ещё более необычно ощущать уверенность, что будущий разговор с семьёй пройдёт очень хорошо. Её услышат и поймут. Все - от деда до самой младшей сестры.       Дед… Ему сложно. Он вошёл в историю расы как единственный человек-командир, который сдал земную, человеческую колонию инопланетным войскам. Вот так - взял и сдал. И никого впоследствии особо не интересовало, какими соображениями он руководствовался, отдавая приказ о сдаче. А ведь ничего не было сделано для того, чтобы войскам, защищавшим колонию, была вовремя и полностью оказана вся необходимая помощь. Как всегда, общие проблемы, общие ошибки и недочёты «повесили» на одного человека. Раз у этого землянина было больше звёзд на погонах, и все они были предельно большого размера - значит, он и должен отвечать за всё.       Эшли до сих пор считала, что дед - боевой генерал и не хотела ни слышать, ни знать о том, что старший Уильямс был разжалован и изгнан из армии ещё до того момента, как в соответствующие инстанции поступили официальные, документальные обвинения. Да, сейчас дед работает строителем в одной из новых человеческих планетных колоний, а его сын - отец Эшли и её сестёр, как ни старался, так и не смог подняться выше рядового первого класса. Военные чиновники отыгрались не только на генерале Уильямсе, но и на его сыне. А казалось бы, следовало помнить старую истину: сын за отца не отвечает.       Больно было ощущать, что чиновники оказались намного злопамятнее: отвечать за надуманную вину генерала пришлось не только его сыну, но и его внучке. Дед… не смирился. Он стал работать строителем в колониях. А военное офицерское прошлое… Что-ж, оно всегда при нём, всегда внутри него. Те, кто служил под его началом - помнят генерала Уильямса и знают строителя Уильямса.       Эшли помнила, что тоже пострадала: было достаточно просто выстроить логическую цепочку - если бывший генерал Уильямс переквалифицировался в гражданские строители и теперь активно работал на стройплощадках в человеческих колониях, то пусть его внучка эти самые колонии и охраняет. Кому из чиновников ВКС Альянса Систем пришла эта мысль в голову - не столь важно, но немного раньше Эшли была склонна сделать всё, чтобы пойти по стопам деда и отца, а её направили в распоряжение командования группировки альянсовских сухопутных войск, занятой в основном охраной колоний землян.       Трудно было всё это принять, трудно было всё это терпеть. Очень трудно. На армейцев в мирное время смотрят как на дармоедов - это Эшли Уильямс чувствовала постоянно и знала слишком хорошо, чтобы продолжать верить альянсовской пропаганде. А не верить пропаганде вообще - это… слишком сложно, ведь тогда придётся подумать и о том, что не все идеалы Альянса достойны того, чтобы в них верить… безоглядно.       Уильямс закончила кружение по «пятачку» палатки, села на раскладной табурет. Странно, но протянув руку к настольному инструментрону, она вдруг поняла, что прибытие «Нормандии», бой фрегата со Жнецом, появление и присутствие рядом, пусть и очень краткое по времени, Кайдена Аленко что-то очень важное и глубокое изменили в душе и сути сержанта космопехоты. Теперь, когда впереди война… может, на армейцев и флотских уже не будут смотреть, как на нахлебников? Скорее всего, теперь - уже не будут. И тем более, если впереди война с таким врагом, который не будет разбирать, кто перед ним - воин или гражданский. «Воюют все!» Чем не лозунг новейшего времени? Война будет такая, что тыла в ней практически не останется. Везде будет фронт. Конечно же, удар будет направлен, прежде всего, на населённые разумными органиками миры - планеты, колонии, станции. И это значит… Это значит, что у деда начинается горячая пора - спрос на строительство укреплённых по военным стандартам колоний будет расти скачкообразно и очень-очень скоро достигнет максимума. Потому дед не будет бездельничать, он любит напряжённо и много работать.       Отец… Он, безусловно, вспомнит о том, что он - воин. И, скорее всего, уйдёт в армию. Теперь не будут смотреть на прошлое, потому что… потому что просто может не быть будущего, если жить с лицом, повёрнутым только назад. И отцу будет полегче. Да и маме… Гражданским… тоже достанется. Работы будет много, очень много. Самой разной. Вскроются или проявятся многие вопросы, проблемы, недоработки. Их придётся устранять и решать. Свободного времени почти не останется. Так, несколько минут в день.       Сёстры… Им тоже придётся повзрослеть, понять, что «пятно», навешенное на семью Уильямс неумными альянсовскими чиновниками, существует теперь в воображении только этих чиновников. И пусть существует только там. Эбби - самая младшая, ей всего девятнадцать, она едва-едва поступила в университет, выдержала сложный и большой конкурс, теперь старается всеми силами удержаться, вечерами - подрабатывает. Устаёт очень, но предпочитает большую часть средств на своё обучение зарабатывать самостоятельно. И теперь она знает о приближении войны с загалактическим врагом… Линн - вторая младшая, ей - двадцать два, она тоже учится, ей предстоит ещё минимум год обучения в университете на Земле, в Австралии. Будет ли у неё этот год прежде, чем в галактику придут Жнецы? Трудно ответить определённо, но так хочется, чтобы был. Сара - средняя сестра, ей двадцать четыре и она уже закончила учёбу и пошла работать. Только-только начала строить карьеру, а тут - Жнецы. Сколько же судеб людских будет сломано приходом этих Жнецов?!       Ей самой - двадцать пять лет, Кайдену - тридцать два. Кажется, у многих умников-разумников в большом почёте теория о приемлемой разнице в возрасте между мужчиной и женщиной для создания семьи. Может быть, эти умники-разумники в чём-то и правы, но ведь всё настолько индивидуально, а сейчас приходится думать и о неопределённости и о сложностях. Кайден служит, работает, у него день, как знала Эшли, расписан по минутам. Да, на корабле, возможно, в чём-то легче, а в чём-то и труднее. Везде - по-разному.              Пальцы автоматически набрали на засветившейся виртуальной клавиатуре хорошо знакомый и памятный код, автоматически развернулся во всю доступную высоту и ширину экран настольного инструментрона. Несколько секунд - и вместо заставки - хорошо знакомая картина: семья Уильямс собралась за обеденным столом на кухне.       - Эшли! - обрадованно воскликнула Сара. Глазастая и чуткая, она сразу уловила короткое негромкое жужжание вызывного динамика. - Наконец-то ты проявилась! Здравствуй!       - Здравствуй, Сара. - Эшли едва заметно кивнула. Мам, пап, сёстры, здравствуйте.       - Здравствуй, Эш, - сказал отец. - Рад, что ты выбрала время увидеться с нами.       - Мы тут, Эшли, посмотрели подборку, - вступила в разговор мама. - Тяжело там тебе и твоим коллегам пришлось.       - Мам, не буду отрицать, - ответила Эшли. - Где-то и тяжело, но в основном… Нам тут очень помогли «нормандовцы».       - А, экипаж фрегата-прототипа «Нормандия»! - вклинилась Линн. - Вроде мне уже не по возрасту использовать подростковый сленг, но то, что они провернули - реально круто! И, да, я помню, что им очень помогли гражданские иден-праймовцы.       - Эш, - мягко включилась в разговор младшая - Эбби. - Ты… Ты прости, но ты какая-то взрослая… Даже внешне.       - Повзрослеешь тут, Эбб, - вздохнула Эшли. - Не буду напоминать…       - Да, тут уже несколько часов почти все каналы Экстранета, те, что из новостных, публикуют всё новые и новые ссылки на видео и аудиоматериалы из Экстранета, - мама перехватила инициативу. - Так что… О том, что предстоит нам всем, я имею в виду разумных органиков, возможно, через несколько месяцев. Не хотелось бы, чтобы раньше… Мы - знаем, Эш. И всё же Эбби не то имела в виду, Эшли. Ты… Нашла кого-нибудь, дорогого твоему сердцу и твоей душе?       - Нашла, мам, - не стала отрицать младшая Уильямс. - Это Кайден Аленко, лейтенант ВКС Альянса Систем, техник. Член экипажа фрегата «Нормандия».       - В «новостях» сказали, что фрегат недавно ушёл с Иден-Прайма, дочка, - к экрану подсел отец. - И, как я слышал, сразу же восстановилась полная связь Идена с другими человеческими колониями.       - Да, пап. Так и было. «Нормандия» помогла избежать…       - Многих сложностей. Понимаю, Эш. Не уточняй. Понимаю, - повторил отец. - Я многое слышал о Кайдене. Он… стоящий парень.       - Рада это слышать, пап. Он - действительно хороший.       - Эшли, он… биотик? - спросила Линн.       - Да, Линни, - кивнула младшая Уильямс.       - И он помог защитить лагерь археологов? - уточнила Сара.       - Да. - Эшли не стала стремиться сразу узнавать у сестры, откуда у неё столь полная информация. Ясно же, что если восстановилась связь Идена с остальными населёнными мирами, то в соцсетях бурлят цунами и ураганы, а журналисты - работают в поте лица, чтобы добыть побольше маленьких, средних, а если и получится, то - больших сенсаций. - Он помог и моим коллегам избежать значительных проблем. Он и его коллеги, - уточнила Эшли.       - Тут пока об этом мало говорят, - сказала Эбби. - Но тем эти разговоры и кажутся мне, да и не только мне - более ценными. А то утопят в словах смысл - лови его потом.       - Эш, как мыслишь? - спросила мама. - Насчёт Кайдена.       - Буду присматриваться, мам, - ответила младшая Уильямс. - Это не тайна, фрегат ушёл к Цитадели. Там у нормандовцев запланирована большая работа. Кайден - обещал писать. А я - обещала писать ему. Я проводила его… - Эшли увидела, как мама едва заметно кивнула. Значит, пространные уточнения и пояснения не нужны. Их можно не озвучивать.       - Эш, а ты протеанина видела? - не утерпела Эбби.       - Видела, - подтвердила старшая сестра. - Не рядом, конечно, но достаточно отчётливо.       - И… какой он? - поинтересовалась Линн.       - Разный. Но… очень опытный и… мудрый.       - А матриарха Бенезию и Сарена-Спектра видела? - не унималась младшая.       - Видела, но только издали, - подтвердила сержант. - У матриарха на Идене было много работы: она вместе с женщинами - членами экипажа фрегата ежедневно подолгу общалась с крестьянами, живущими в районе, где совершили посадку Жнец и фрегат. А Сарен Артериус со своим учеником Найлусом Крайком взяли на себя решение многих вопросов и проблем в правоохранительной сфере планеты и колонии. - Эшли сказала всё это ровным голосом с минимумом эмоций и постаралась сделать так, чтобы избежать необходимости давать какие-то более развёрнутые пояснения.       - Видели мы… И слышали, - сказала Эбби. - В соцсетях фан-клубы азари и турианцев растут как грибы после дождя. Но всё равно они - исчезающе малые величины по сравнению с активностью и численностью членов фан-клубов протеанина.       - Вот даже как? - усмехнулась Эшли. - Протеанин - впереди?!       - Он - рулит. Вот! - довольно улыбнулась Эбби. - К турианцам и к азари мы уже привыкли, а вот протеанин - это что-то очень и очень новое. Потому и сторонников и поклонников у него - уже десятки тысяч.       - Это хорошо. - Эшли посерьёзнела. - Мам, пап, как дед?       - Звонил недавно. Ограничился аудиоканалом. Но я понял по голосу, дочка, что он… очень и очень доволен тобой и уже многое успел узнать о происшедшем на Иден-Прайме, - сказал отец. - Он особо просил тебе передать, что сейчас у него резко прибавилось работы. Строители стали очень востребованы. Сама понимаешь, почему.       - Понимаю, - кивнула Эшли.       - Вот. Но всё равно он обещал, что как только сможет выкроить побольше свободного времени - обязательно переговорит с тобой. А пока просил передать тебе дословно следующее: «Ты права, Эш. И ты… Ты шагнула выше и дальше. Никакого семейного проклятия и тёмного пятна больше нет. Потому что у всех у нас появился шанс сделать что-то очень значительное за короткий срок», - отец помедлил, увидев, как замерла его старшая дочь.       - Я… я понимаю, - младшая Уильямс едва справлялась с волнением. - Спасибо, пап. Скажи деду… если будет звонить… Скажи, что я… я поняла и я ему благодарна!       - Обязательно скажу, Эшли, - кивнул отец. - Да ты и сама ему скажешь.       - Ты… - Эшли увидела в глазах отца стальную искорку.       - Да. Ты права. Я решил… вернуться в армию. Мне пришло приглашение. Не повестка, не вызов. Приглашение. Мне предложили пройти доподготовку. С реальной, совершенно реальной перспективой получения сержантского, а затем - и унтер-офицерского звания, - сказал глава семьи. - Я пока думаю, но… склоняюсь к тому, что я приму это предложение, - он помолчал. - В том числе и потому, что говорил со многими своими знакомыми - как армейскими, так и флотскими и гражданскими. Они мне многое рассказали об изменениях, захлестнувших ВКС Альянса. Не все подразделения, конечно, не все. Но - начало положено, дочка.       - А дед? - Эшли спросила об этом тихим голосом, чувствуя, что без этого вопроса и без ответа на него разговор не будет полным.       - Он тоже думает. Ему предложили генеральскую должность в ветеранском спецподразделении.       - «Волки»? - спросила Эшли.       - Да, они. Я знаю это потому, что один из моих знакомых успел навести справки. Я знаю, что твой дед поставил единственное условие - он будет воевать, а не отсиживаться в штабе. И это условие удовлетворили. Да, звание - штабного уровня, но ты же знаешь…       - Знаю. - Эшли видела, как отец мягко уступает своё место у экрана дочерям. - Сара, что ты решила?       - Знаешь, Эш, - сестрёнка помедлила, пододвигаясь к экрану поближе. - Я подала заявление с просьбой о зачислении в отряд местной самообороны. У нас такой организуется в районе, где расположен офис моей компании. Если… тыла не будет, каждый из нас может и даже должен стать и фронтом и тылом одновременно. Понимаю, что многого нам не преподадут и оружие будет, по всей вероятности, только гражданское, но, по меньшей мере, лёгкой целью для Жнецов мы - не будем. И у нас… многие поступили так же. Так что я в этом отряде буду не одна - рядом будут коллеги и хорошие знакомые. Учёба уже началась, пока - теоретические лекционные занятия, но через декаду начнётся и практика. Пока - на полигоне, - уточнила Сара.       - У нас в университете тоже создали отряд самообороны. - Линн привычно чётко включилась в диалог. - Из студентов старших курсов, Эшли. Младших пока решили не привлекать, но они сами, что называется, ломятся. Так что сейчас уже обсуждаем и решаем, как быть с ними. Энтузиазма, конечно, не буду отрицать, многовато. Ещё больше - эмоций. Но… чувствую, постепенно очень многие студенты начинают понимать, что предстоящая война - другая. Очень сложная и тяжёлая. Потому решили готовиться очень серьёзно всё время, какое только будет до начала. А там… там - будем защищаться. И - воевать. Многие говорят, что пройдёт несколько месяцев, прежде чем придут в Галактику эти «креветки». Хочу в это верить… и очень боюсь, что это - пустая надежда. Преподаватели тоже создали свой отряд самообороны, так что нас, средне- и старшекурсников понимают. У нас сейчас будет больше производственной практики, многие фирмы теряют персонал из-за того, что люди переходят в армию, уходят в отряды самообороны и частные армии. Так что мест для бывших студентов пока достаточно и, значит, наша задача - учиться. И одновременно - готовиться к войне, - вздохнула сестра.       - Линн не уточняет, Эш, но мы, «младшие», тоже не сидим без дела, - сказала Эбби. - Да, нас не принимают официально в отряды студенческой самообороны, не принимают в ряды ополченцев, не принимают в армию Альянса, но… Мы готовимся сами, нанимаем инструкторов, учимся стрелять. Изучаем не только гражданское, но и армейское оружие - сейчас это разрешили, - младшая сестрёнка понимающе посмотрела на Эшли. - Знаю, ты не одобришь такую мою активность, но я вечерами после практики хожу ещё на курсы медсестёр и в стрелковый тир. Скоро у нас выезд на полигон. Пока готовимся.       - Видишь и знаешь, Эшли, что… многое изменилось, - к экрану ближе подсела мама. - Всё так закручивается… Вспоминаются годы третьей мировой. А сейчас… Знаю и чувствую, что будет гораздо сложнее и тяжелее. А уж больнее - многократно. Впрочем, пока что сделано мало. И очень многие земляне это понимают - и гражданские, и армейцы, и флотские. Хорошо, что отряды самообороны теперь почти везде созданы. Хорошо, что люди учатся стрелять. Многое пришлось менять быстро, но лучше… подготовиться.       - Правда, Эш, - отец передвинул кресло к экрану. - Мы готовимся. И я знаю, что очень много материалов по борьбе со Жнецами и их приспешниками или сообщниками переданы протеанином Явиком. Он провёл на Идене огромную работу среди армейцев. И, вполне возможно, армейцы многое передали ополченцам, а те - гражданским. Информации сейчас об этом уже не так и мало в Экстранете, а со временем, уверен, будет ещё больше. Главное, что иденцы успели собрать, сохранить и передать всё, что нам поможет, убеждён, что поможет выстоять под первым и последующими ударами Жнецов.       - Я рада, пап, - тихо сказала Эшли. - И рада, что вы многое решили и сделали правильно.       - Эш… - отец наклонился к экрану. - Тут армейцы, да и не только армейцы, но и флотские говорят, что теперь космопехов со станций будут распределять по планетам и колониям. Я рад, что ты уже закрепилась на Идене, дочка. Слышал так же, что тасовать подразделения не будут - идёт распределение с баз постоянной дислокации. Редко, очень редко кого возвращают.       - Возможно, пап. Очень возможно. - Эшли уже знала многое из того, о чём сейчас говорил отец, поэтому не удивилась и не стала прерывать рассказ. - Ты же знаешь - сейчас мы, космопехи, здесь, а через минуту - кто знает, где мы можем оказаться.       - И, тем не менее, Эшли, - отец посерьёзнел. - Я вижу, что ты… задумалась. Я многое узнал о Кайдене и его коллегах. Достойные люди. Очень достойные. Думай, Эш. Мы примем любое твоё решение. Ну, будь, - он прикоснулся к экрану пальцами правой руки. Младшая Уильямс повторила жест отца со своей стороны так, что пальцы её руки коснулись пальцев руки отца. Пусть только на экране, но всё же…       Несколько секунд - и отец встаёт с кресла, уходит в глубину комнаты. Освободившееся место у экрана тут же занимают Эбби и Линн. Младшие сёстры всегда умели бесконфликтно делиться друг с другом.       - Эш, ты… Ты там думай насчёт него… - выдохнула Линн.       - Да, да, Эшли. Думай. И не накручивай там себя, - добавила Эбби, ставшая вдруг такой серьёзной и рассудительной, что её неполные двадцать куда-то улетели и заменились едва ли не двадцатью пятью годами жизни, причём - не самой простой и уж точно - не беззаботной. - Мы… мы рядом с тобой, Эш. И теперь действительно у нас многое будет лучше. Обязательно будет, - сказав это, Эбби встала и быстро вышла из кухни.       - Эб волнуется, - сказала Линн, склонившись к экрану. - Она на многое смотрела… чувственно, эмоционально, а тут - бац - и такая Ниагара, что… Даже не определишь, чего в этом потоке больше. Ладно, Эш, это я так, озвучиваю то, что лежит ближе к поверхности души и сути, - вздохнула первая младшая сестра. - Ты там будь… поспокойнее. Теперь и папу признали, и деда. Да и на нас, их дочерей и внучек смотрят уже по-иному - по-доброму и спокойно. Честно скажу, Эш. Сама не ожидала таких изменений во взглядах на нашу семью и её прошлое. Но ведь изменилось очень многое! Реально, деятельно изменилось! И - не в худшую ведь сторону! Легче дышать стало, свободнее. Нет, не спокойнее, но это беспокойство… Оно - другое. И - теперь по другим поводам, Эш, - сестра помедлила. - Мам…       - Эш. Сёстры и отец - правы. В очень многом правы. Почти во всём, - сказала женщина. - Нам действительно с недавних, пусть даже очень недавних пор… легче стало жить. Смотрят на нас не так осуждающе и неприязненно - и это мы все чувствуем очень хорошо. Так что… не накручивай себе там, что у нас всё по-прежнему в серо-чёрных тонах. Нет, теперь и светлые тона часто проявляются и не очень быстро исчезают. Понимаю, Эш. Ты… опасаешься. Кайден - биотик, а ты - нет. Это - сложно, спорить не буду. И потому скажу - я приму любое твоё решение. Думаю, что Кайден, насколько я смогла полно его узнать, пусть и заочно - очень достойный молодой человек. Решать всё равно - тебе, Эшли. Рада, что ты смогла увидеться со всеми нами и поговорить. Спасибо тебе. Пиши, мы будем очень рады получить от тебя весточку. А если сможешь - то и позванивай.       - Обязательно, мам. - Эшли сглотнула - комок в горле образовался как-то уж очень незаметно. К счастью, он был небольшим. И вздрагивать не пришлось. - Буду писать, мам. И буду звонить. Видео - не обещаю. Это пока сейчас не все ещё привыкли, а там…       - Всё равно, Эш, - улыбнулась женщина. - Вот и Линн скажет, - она повернула голову к дочери, сидевшей рядом. Та кивнула. - Пиши.       - Буду, мам. - Эшли надавила клавишу на виртуальной клавиатуре. Экран инструментрона померк, сворачиваясь в компактный квадратик, привычно и быстро спрятавшийся в браслете. - Вот и поговорила. Как же всё же хорошо, что у моих всё более-менее наладилось. Даже у отца и мамы всё стабилизировалось, - младшая Уильямс встала, задвинула складной табурет под столик, подошла к узкой армейской койке. - Надо выспаться. - Эшли села на койку, оглядела палатку, уменьшила яркость свечения софитов. - И - надо думать. И - о Кайдене и - о многом другом, - с этими словами она откинула покрывало, легла и, повернувшись на правый бок, закрыла глаза. Сон пришёл быстро.