Сверкающие глаза

      Командирские заботы имеют обыкновение становиться непрерывными. И всё же Андерсону удавалось заставлять себя как-то отвлекаться от круговерти вопросов, проблем, согласований, решений. В такие минуты он вспоминал, как всё начиналось.       Знал ли он о том, что в составе ВКС Альянса Систем должен появиться такой фрегат, как «Нормандия»? Конечно, знал. Немногое, конечно, но - знал. Достаточно полно и чётко. Потому что многие месяцы провёл в опале, будучи отстранён от полётов, от привычной для спецназовца работы. Тренировки, учения, выезды на полигоны. Да, и это всё было, но…       Было неприятно чувствовать на себе взгляды. Оценивающие, внимательные, чуть ли не измеряющие. Сочувствующие, выжидательные, сканирующие. Было неприятно понимать, что за стандартными фразами, за манерой разговора стоит… непонимание. Да, мало кто в деталях знал, что случилось тогда на том горно-обогатительном заводе. Из общедоступной информации большинство тех, с кем Андерсону приходилось так или иначе общаться, обращали внимание только на количество жертв и на материальный ущерб.       И то, и другое было непозволительно большим. Даже с точки зрения штатских, гражданских людей. Для него, спецназовца, тоже неприемлемым, но… войны без потерь - материальных и людских - не бывает. Это суждение помогало Андерсону сдерживаться, не срываться, оставаться спокойным и уравновешенным в самые «кризисные» моменты взаимодействия с другими разумными органиками.       Журналисты быстро потеряли к нему интерес. Секретность, её режим, сделали своё дело. Недостаток информации заставил писак и снимак искать «жареные» факты и «сенсации» в другом месте. И тогда… Тогда на Андерсона обрушилась тишина. Холостяцкая небольшая личная квартира стала стремительно превращаться в «берлогу». Да, вещей и мебели в ней мало - служба в спецназе не предполагает одобрения стремления к «обрастанию» имуществом всякого рода, но… Андерсон пытался забыться. Нет, не в выпивке, а в физических нагрузках. Изводил себя, сотни раз повторяя одно и то же упражнение. Ел механически, часто - не ощущая вкуса и аромата пищи. Спал спокойно внешне, но очень неспокойно внутренне. Нет, до криков, воплей дело, к счастью, не доходило, но…       Садясь в очередной раз в военный автобус, следовавший на полигон или стрельбище, Андерсон заставлял себя не прибегать к стандартным мерам пассивной защиты: он не надевал очки, не надвигал на глаза козырёк форменного кепи, не утыкался взглядом в какой-нибудь очередной ридер с «лёгким чтивом». Он садился на жестковатое сиденье - на лавку или в кресло - и терял интерес к окружающему миру. Внешне - терял. А внутренне - старался сохранять контроль над происходящим вокруг, но полностью игнорировал всё, что выходило за рамки драконовски ограниченного протокола общения и взаимодействия с другими пассажирами автобуса. Так же он вёл себя и на полигоне: в классе или на позициях, на полосах препятствий. Выполнял нормативы, выслушивал разборы и оценки, заполнял требуемые документы. И всё. Минимум словесного общения.       День за днём, месяц за месяцем. Иногда, конечно, он думал о том, насколько же бездарно расходует время жизни. Куда от таких мыслей денешься? Полюбил неподвижно стоять часами у окна, смотреть, как восходит и заходит солнце. Старался не думать о происшедшем, об этой миссии-проверке на допуск к званию Спектра. Сидел за столом, просматривал новостные порталы, читал аналитику военных порталов. В детали не углублялся, понимал, что незачем. Быстро его в строй не вернут. Чиновники Альянса такие «проколы» не любят. Хотя… Они ведь не подготовили должным образом всё, что должны были подготовить. Да, Спектров, как считалось, не готовят. Их - выбирают. Сам Андерсон никогда не видел себя в мундире сотрудника Спецкорпуса. Не было у него таких мечт. Да, мысли были, обычные. Но - не более того. Хватало полигонов, стрельбищ и многочасовых тренировок, когда так удобно «выключать мозг», превращаясь в орудие. Или - в оружие. Выполнять функцию.              Вечером пришёл приказ. Обычный файл на инструментрон. Короткий текст. Суть - «Прибыть на «Поле комплектования»». Без пояснений: для чего и зачем. Закрыв экран наручного инструментрона, Андерсон собрался и, когда на часах в холле появились четыре нуля - вышел, сел в наёмный флайер и через час уже стоял у стойки регистрации военного космопорта. Процедура проверки много времени не заняла. Садясь в кресло военного шаттла, Андерсон бросил короткий взгляд в иллюминатор и щёлкнул замком привязных ремней.       Приказ пришёл - и это хорошо. Неопределённость закончилась. Подголовник обнял затылок. Андерсон закрыл глаза. До космостанции - центра управления и связи «Поля комплектования» полётное время составляло всего четыре часа. Можно было подремать. Андерсон отметил время по внутреннему «будильнику» и забылся.       Мягко приземлившийся в ангаре станции шаттл никто не встречал. Не было необходимости. Люди здесь сплошь военные, знающие, что да как. Праздношатающихся и экскурсантов-посетителей на этом «железном острове» не бывает. «Поле комплектования» - сложный объект. Рейды - внешний и внутренний, сегменты стояночных уровней. Все корабли, находящиеся здесь, даже рассмотреть толком не удаётся - их слишком много и стоят они достаточно плотно.       Андерсон отметил пиликание наручного инструментрона, когда сошёл по трапу на плиты палубы ангара шаттлов. Взглянув на малый экран, перевёл инструментрон в режим построчной выдачи информации. Так было удобнее - можно не раскрывать малый экран. Уточнение пришло вовремя. И его суть Андерсону не понравилась: принять командование фрегатом «Нормандия». Тем самым, проблемным.              Разместившись в одноместной офицерской каюте в жилом блоке станции, Андерсон переоделся в скафандр и решил сразу осмотреть корабль. Если его назначили командиром «Нормандии», то… Лучше приступить к работе сразу же, без «раскачки». Хотя… в приказе не оговаривалось, что надо вот так сразу, немедленно. Может, в очередной раз, подразумевалось.       Небольшой шаттл за несколько минут домчал Андерсона до нужного стояночного места. Открылся стыковочный шлюз, просвистел воздух, мигнули индикаторы. Голос шлюзового ВИ привычно доложил о том, что осуществляется «процедура очистки».       Открылась крышка внутреннего люка и, переступив высокий порог, Андерсон огляделся. Только дежурное освещение. Корабль, безусловно, живёт - основные системы работают в нормальном «стояночном» режиме. Но… никого из техников, инженеров, «вещевиков». Пусто. Взглянув на часы инструментрона, Андерсон отметил перевод на «среднесистемное» время и направился в БИЦ.       Освещение в корабле было настроено на «экономный» режим и лампы включались только там, где чуткие датчики фиксировали присутствие разумного органика. Пустые пульты, погашенная Звёздная Карта. Стояночный режим. Почти полный.       Обойдя БИЦ, Андерсон потратил несколько десятков минут на ознакомление с большинством отсеков корабля. Можно ли это было назвать «беглым осмотром»? Вполне.       Новый корабль. Да, прошедший заводское тестирование и облёт-обкатку. Минимум систем запущены в работу. Вполне достаточно для стоянки.       Ядро Андерсону показалось слишком большим для фрегата. Сразу подумалось: будет сложно управлять таким кораблём. Нужен пилот, знакомый с «выкрутасами» этой «птички», а где его найти? Голубовато-белое мягкое свечение ядра завораживало, но… надо было идти в другие отсеки, хотя бы бегло ознакомиться с их состоянием.       Значит, на борту больше никого из людей. Корабль - турианская разработка двухвековой давности. Постепенно Андерсон дополнял скупые, уже известные ему данные, почерпнутые из военных сегментов Интернета и Экстранета, личными впечатлениями и результатами осмотра. Многое совпадало. Очень многое. И было то, что не совпадало, с чем придётся разбираться.              Значит, ему предоставили возможность одному из первых увидеть «Нормандию». Странный корабль. Очень странный. Да, секретный, да, супердорогой. Чиновники Альянса могли посчитать, что достигли успеха - уломали турианцев на вот такой результат сотрудничества. Надо будет вникать теперь в очень многие детали, набирать экипаж. И выполнять первую миссию. Какой она будет? Куда придётся лететь? Зачем? Что будет приемлемым результатом?       Об этом Андерсон думал, когда после окончания осмотра отсеков фрегата входил в командирскую каюту. Необжитую, пустую. Оставил дверь открытой: глупо закрывать створку, когда ты один на корабле. В своей квартире Андерсон тоже дверей не закрывал - разве что входную, да и ту не на замок, а на защёлку. Вполне достаточно.              Стопка ридеров на рабочем столе. Значит, кое-какую информацию чинуши из ВКС всё же соизволили передать ему, опальному офицеру спецназа ВКС. Андерсон остановился у стола, переворошил ридеры. Обычные, никаких особых «наворотов». Зажёг настольный софит, отрегулировал «конус», сел в кресло. Покрутился, покачался, привыкая.       Новый корабль. Явный подвох. Хорошо, если не подстава. Хотя некий «аромат» подставы присутствует. Как можно опальному офицеру, заработавшему прочную репутацию «неудачника», передавать командование таким кораблём? Какие мотивы лежат в основе принятия такого решения адмиралитетом Альянса? Да, можно успокоить себя. Убедить, что всё - в пределах процедуры, протокола, установленного порядка, наконец. Но… Неспокойно на душе. Тянет, тянет запашок «подставы». Многоуровневой, сложной, запутанной. Где - намеренно, а где - и случайно.       Взяв в руку первый, лежавший сверху в стопке ридер, Андерсон включил прибор и углубился в чтение файлов. Как всегда, время ускорилось. Это когда бездельничаешь или ждёшь, оно тянется, а когда занят делом - не заметишь, как и сутки уйдут в прошлое.              Когда на каютных часах цифры показали «06:00», Андерсон отложил последний ридер, прогнулся, откинувшись на спинку кресла. Несколько раз повернул голову вправо и влево. Информации о корабле - много. Самой разной, но в основном она вполне обычная. И ничего такого, что бы могло ответить на вопросы, список которых Андерсон уже сформировал. Для себя, не для кого-нибудь другого.       В шесть часов пятнадцать минут раздался мелодичный сигнал и один из настенных экранов осветился.       - Капитан Андерсон, - на пластине проступило хорошо знакомое опальному офицеру лицо адмирала Михайловича. - Мне поручено сообщить вам, что вы официально назначены на должность командира фрегата-прототипа «Нормандия», - адмирал помедлил несколько секунд, внимательно глядя на стоявшего у стола офицера. - Понимаю, что у вас много вопросов, но, боюсь, что далеко не на все из них смогу ответить. Корабль предназначен для спецмиссии, цель и ход которой точно определены не командованием ВКС Альянса Систем, капитан, а Советом Цитадели. Приказ с полным текстом получите со временем. Очень скоро, капитан, - уточнил Михайлович. - Пока что скажу только одно: вам предоставлено право набрать экипаж. Основных офицеров. Список возможных кандидатур, - Михайлович, сделав заметное для Андерсона ударение на слове «возможных», чуть скосил глаза куда-то вправо и вниз, видимо нажимал клавиши на инструментроне. Пиликнул сигнал и на экране настольного инструментрона, стоявшего слева от Андерсона, проступило изображение листа пластобумаги. - Вижу, список вы получили, капитан, - сказал Михайлович. - И знаю, что вы уже с ним бегло ознакомились, - добавил адмирал, дав офицеру несколько минут на чтение. - Да, часть штатных специалистов придётся оставить «не у дел». Требование Совета Цитадели. Вместо них на борт фрегата прибудут военные полисмены. Двенадцать человек. Это - не обсуждается, капитан. - Михайлович отметил недовольство, проявившееся на лице Андерсона. - Приказ Совета Цитадели. Санкция командования ВКС Альянса Систем. Вам надлежит предоставить полисменам места в кубриках и возможность взять под охрану важнейшие отсеки корабля.       - В трюме - морской контейнер, адмирал. Особой степени защищённости, - сказал Андерсон.       - Необходим для миссии, - коротко ответил Михайлович. - По связи сказать ничего не могу. Всё прочтёте в письменном приказе. С момента получения распечатки файла приказа - действуйте согласно его положениям. Могу лишь уточнить, капитан, что на борт «Нормандии» прибудет Спектр Совета Цитадели. Турианец. Найлус Крайк. Оказывайте ему всяческое содействие. Он работает в интересах миссии. Это всё, капитан. - Михайлович едва заметно кивнул. Экран погас. Сеанс связи завершился.       Встав с кресла, Андерсон шагнул к иллюминатору. Остановился, коснулся рукой поверхности стекла. Предположение о подставе начало переходить в ранг доказательства. Не хотелось верить, что опала сменилась… издевательством, но… почти всё указывало именно на это. Миссия - непонятная, явно незаконная, да ещё не в интересах Земли и человечества. Совет Цитадели. Удобное прикрытие. Гражданские чиновники, ни за что не несущие ни персональной, ни коллективной ответственности.              Вспоминалось всё… достаточно полно и чётко. Да, эти воспоминания не доставляли Андерсону особого удовольствия, но… Что ещё осталось, кроме воспоминаний? За несколько суток всё так изменилось, что… Трудно со всем происшедшим совладать.              Тогда, после разговора с Михайловичем, Андерсон долго стоял у каютного иллюминатора. Ждал. Чего? Прибытия файла с приказом, конечно. Если Михайлович в разговоре так упирал на содержимое приказа… Что-ж. Он подождёт. Раньше момента получения этого приказа начинать действовать… по меньшей мере, глупо. Если не преждевременно и вредно.       Принтер выплюнул в лоток лист пластобумаги. Андерсон обернулся, отшагнул от иллюминатора, подошёл к рабочему столу, взял в руки лист, просмотрел текст. С одной стороны и с другой. Убористый, мелкошрифтовой текст. Через один интервал.       Михайлович прав. Приказ многое поясняет. Многое. Но - не всё. Основная информация присутствует, но… самое важное, скрывающееся в мелких деталях, в тексте приказа отсутствует. Чиновники - или альянсовские, или цитадельские - всё равно, какие. Они… действуют стандартно. Чужими руками, не сообщая всех данных исполнителю.       Что и говорить, опальный капитан, проваливший отборочную миссию, предполагавшую зачисление в Корпус Спектров - удобный исполнитель. Михайлович против обыкновения постоянно именовал Андерсона в разговоре «капитаном», словно подчёркивал - не бывать тебе ни майором, ни, тем более, полковником. Как всё стандартно. А чего он, собственно, ожидал? Что чиновники-инопланетяне поступят как-то по-иному, поставят свои расовые и группорасовые интересы ниже интересов людей? Наполнят реальным смыслом многочисленные устные и даже письменные заявления о сотрудничестве, добрососедстве? Смешно. Очень смешно! Чиновники - лгут. Всегда лгут. Иначе… они просто не выживут. Человечество искало братьев по разуму, а нашло… своё отражение. Не только лучшее, но прежде всего - худшее. Потому что для лучшего надо напрячься, надо постараться, а для худшего - расслабиться и предоставить инстинктам сделать своё дело.       Приказ подтверждал всё, что говорил Михайлович. И оставление «на берегу» почти двух десятков специалистов, и привлечение военно-полицейского подразделения. И прибытие и полномочия Спектра-турианца Найлуса Крайка. И многое, многое другое.       Сев в кресло, Андерсон ещё раз перечитал текст приказа. Убрал лист в каютный сейф, щёлкнул замком. Встал, прошёл к двери. Девять часов. Начало десятого. Ложиться спать уже поздно, надо… ещё раз обойти корабль. Теперь уже - основательно. Отсек за отсеком. Пост за постом. Внимательно просмотреть всё. Пока он - единственный обитатель корабля. Потом - будет сложнее. Надо зафиксировать все недостатки, ошибки, просчёты, допущенные теми, кто готовил корабль, кто облётывал, кто перегонял его на «поле комплектования». Время устранения выявленных проблем – впереди.              Выйдя из каюты, Андерсон тогда оставил дверь открытой. Сейчас, спустя декады, он не мог себе пояснить внятно, почему так сделал. Может, из-за одиночества, а может быть потому, что почувствовал свою изолированность. Меньшую изолированность, чем когда был на Земле, когда мотался только по полигонам и стрельбищам, всё остальное время скрываясь, практически - прячась в своей холостяцкой квартире. Теперь наступало время другой изолированности. Изолированности командира корабля. Традиционной, вошедшей в обычай.       Сложно всё это воспринимать. Странный корабль, странный приказ, странная миссия. Сложности. К ним его, спецназовца, готовили долгие месяцы. И вот теперь эти сложности соединились в нечто такое… единое. С чем ещё придётся разбираться.              Чаквас, вставая с кровати в своей выгородке-кабинетике, не смотрела на индикаторы состояния здоровья членов экипажа фрегата. Зачем? И так ясно, что там, по большей части - всё нормально. Поправляя комбинезон и пристёгивая к поясу коробок автоспасателя, Карин уже знала: надо придти к Дэвиду в каюту. Да, вроде бы так не полагается делать, но… Сейчас она не может не придти к нему. Потому, что он снова думает, вспоминает. В том числе и то, чему она сама не была свидетелем. Если он расскажет ей об этом… И о многом другом. Даже о том, чему и она была свидетелем. Ему должно стать легче. Должно!       Пройдясь по Медотсеку, Чаквас дожевала плитку «рациона» - подниматься в столовую, пусть даже и импровизированную, не было никакого желания. И так пришлось заставлять себя поплескаться в санкомнате, немного взбодриться. Нехорошо, когда врач корабля похожа на сушёную воблу, нехорошо.       Сняв показатели, убедившись, что и согласно данным автоматики на корабле всё более-менее спокойно и нормативно, Чаквас облачилась в скафандр и, мельком взглянув на себя в большое коридорное зеркало, вышла из Медотсека.       Отвечая на приветствия членов экипажа, Карин, отказавшись от лифтов, дошла до двери командирской каюты. Остановилась, прислушалась. Да, напряжённая тишина. Надо входить. Тихо войти, незаметно, чтобы Дэвид… чтобы ему было хорошо, чтобы он почувствовал, что не один. Сейчас это - важно.              Створка двери бесшумно скользит в сторону. Чаквас переступает порог, пальцы её левой руки нащупывают сенсоры панели ВИ замка и створка закрывается. Незачем другим видеть, что она делает в командирской каюте. Все знают, что командир не покидал своё обиталище. Остальное сейчас не так важно. Главное - тихо подойти к Дэвиду, обнять его.              - Кари… - прошептал Андерсон, ощутив, как руки Карин обвили его. - Ты…       - Я - рядом, Дэвид. Рядом с тобой, - прошептала Чаквас, чуть усилив объятия. - Знаю, ты думал, вспоминал. Прошлое. То, что произошло тогда, когда «Нормандию» привели на «поле комплектования». Расскажи мне. Пожалуйста. Ты… раньше не рассказывал много. Так, общие детали.       - Ты права, Кари. Ты - права, - сказал Андерсон. - Не рассказывал. И сейчас…       - Нет, Дэвид. Сейчас ты можешь мне рассказать. Всё. Знаю, ты вспоминаешь. Сейчас для таких воспоминаний ещё есть время и возможность, а дальше… вряд ли мы все и каждый из нас удостоимся такой роскоши. - Чаквас помедлила. - Так что - расскажи.       - Кари…       - Дэвид. Пожалуйста. Я знаю, что ты вспоминаешь сейчас происшедшее детально.       - Ладно. - Андерсон мягко и осторожно повернулся в кольце рук Чаквас, обнял подругу. - Спасибо тебе, что пришла, - он склонился, поцеловал Карин. Троекратно - лоб и щёки.       Чаквас едва заметно улыбнулась и поцеловала Дэвида ответно. В губы, конечно. Пусть не думает, что она отдалилась от него. Нет, она хочет быть как можно ближе к нему. Ей это надо. И сейчас, и в будущем.              Дэвид… Он понял. Подхватил Карин на руки, отнёс на диван, усадил. Сел рядом.       - Я действительно, Карин, вспоминал. Как пришёл на пустой корабль, как прошёл по нему. Как прочёл гору ридеров с «вводной информацией». Странно мне вот так было принимать командование над новым кораблём. Странно и, как я сейчас понимаю и ощущаю - больно. У меня была мысль, что меня… подставили. И эта мысль меня долго преследовала. Было много, очень много оснований думать именно так. Я тогда несколько раз обошёл корабль, но, как мне кажется, ещё больше времени я провёл тогда в каюте. На пустом корабле… Где работают только основные, «стояночные» системы… Да, я понимаю, что для меня это должно быть вполне рабочей, а значит - привычной ситуацией, но… Слишком много тогда на меня свалилось непонятного. Не неожиданного, Кари. Именно непонятного. А потом… потом позвонил Михайлович. Познакомил с основными моментами. - Андерсон взглянул в глаза подруги. - Сказал, что придёт приказ. Письменный, который я должен распечатать по получении. После этого наступит время действий. Так и случилось. После разговора с Михайловичем я настроил принтер. Ждал. То ли долго, то ли - не очень долго. Сейчас мне кажется, что хорошо, что приказ пришёл не через минуту. И хорошо, что пришёл не через сутки. Раньше.       - Можешь показать текст? - спросила Карин.       - Могу, - ответил Андерсон, включая свой наручный инструментрон. - Прими файл.       - Приняла. - Чаквас развернула малый экран своего наручного инструментрона. - Всего две страницы?       - Да, - подтвердил Андерсон. - Но какие!       Несколько минут он молчал, давая возможность подруге внимательно прочесть текст. Сидел неподвижно, смотрел на выключенный экран настольного инструментрона.       - Да уж. Навертели чиновнички. - Чаквас свернула экран. - Файл я уничтожила, Дэвид. Стёрла.       - Правильно, - кивнул Андерсон.       - А этот Михайлович…       - Тогда, как ты знаешь, он служил в Пятом Флоте и командовал шестьдесят третьей разведывательной флотилией. Только вот «Нормандия» в состав подчинённой Михайловичу флотилии, как ты, наверное, уже поняла, так и не была принята официально. По самым разным причинам.       - Любит Михайлович краткость, - сказала Чаквас.       - Любит, - подтвердил Андерсон. - И это - хорошо. Не юлит, не топит дело в тысячах слов. Откровенен, но не слишком, в пределах. Любит знать ситуацию во вверенном ему подразделении в деталях и потому обожает устраивать внеплановые проверки. Для него это - важно и необходимо, а для подчинённых - не напряжно. Честно и сразу обратил моё внимание… Не в разговоре, конечно, позднее, на то, что, по его мнению, судно, которое стоит огромное количество кредитов, бесполезно, а деньги, ушедшие на его постройку, можно было с гораздо большим положительным эффектом потратить на тяжёлый крейсер. Может быть, даже на несколько, два-три тяжёлых крейсера. Мне, Карин, нравится его честность. Хотя бы в этом вопросе. Он, кстати, утверждал, что «стеллс-система», которая вроде бы позволяет «Нормандии» работать незамеченной во вражеских системах или тайно проводить высадки на вражеские планеты, не стоит вложенных денег. Сейчас мне кажется, что он что-то предвидел. Понимал, что для Жнецов, для их кораблей, этих «креветок» наши ухищрения вроде той самой «стеллс-системы» - глупость. Они мало помогут. Или, точнее, совсем не помогут в предстоящем боестолкновении. Понимаю, Карин, что ты скажешь - мы готовились воевать с внутригалактическим и только с внутригалактическим врагом. И не могли даже всерьёз помыслить о том, что придётся вступить в схватку с внегалактическим врагом…       - Именно так, Дэвид, я и скажу, - тихо проговорила Чаквас. - Продолжай, пожалуйста.       - Михайлович не скрывал и своего возмущения турианским дизайном БИЦА. А сейчас я уверен, он возмущён и тем, что у нас на борту полно инопланетян.       - Сейчас он - контр-адмирал, Дэвид, - уточнила Чаквас.       - Знаю, Карин, - подтвердил Андерсон. - Его собираются… И давно собираются повысить до адмирала, но… Эти чиновничьи игры…       - Они не мешают Михайловичу. Он к ним привычен, - сказала Чаквас.       - Как почти любой адмирал. Наверное, прежде всего, став полным адмиралом, Михайлович обновит и отремонтирует вверенные ему корабли. Он пойдёт по трупам, но добьётся того, чтобы его корабли были отремонтированы как можно быстрее и лучше.       - Думаю, Дэвид, что уже сейчас Альянс хоть как-то, но прорабатывает вопрос о модернизации флотов. А Михайлович… Насколько я вообще его знаю, он способен учитывать опыт современной войны, а не зацикливаться на «делах давно минувших».       - Может быть, - кивнул Андерсон. - Трудно сказать, как он поведёт себя в момент Удара и в период Вторжения.       - Кстати, Дэвид, ты знаешь, как его имя?       - Знаю, - подтвердил Андерсон. - Пётр. И знаю, что вторым именем он выбрал «Борис». Думаю, что именно это второе имя станет его позывным во время Вторжения.       - Может быть, - согласилась Чаквас. - Итак, ты поговорил с Михайловичем и прочёл приказ. А дальше? - она посмотрела на сидевшего рядом мужчину мягким внимательным взглядом.       - Я… тогда решил внимательно, подробно осмотреть корабль. И вышел из каюты. Не хотелось терять время. Мне не нравилось, что меня сразу направили на пустой полумёртвый фрегат, сделали так, что я оказался там единственным разумным органиком на очень долгий срок. Тогда для меня несколько часов действительно были очень долгим сроком, Карин. Я шёл по кораблю, изучал приборы, сверял спецификации, уточнял множество деталей и не понимал… очень многого. Да, вроде бы я спецназовец, эн-семёрка, но… Никакие вирт-полигоны не дадут того вала информации, какой способна дать реальность. Приблизиться к уровню полноты реальности можно. Сложно - но, к счастью, теперь можно. Только приблизиться, но - не достичь. Часы, потраченные на этот проход… Были последними спокойными часами. Я тогда свыкался с мыслью о том, что мне дали проблемный корабль. А впереди… мне ещё предстояло свыкнуться с мыслью, что у меня будет очень проблемный экипаж.       - И…       - Обход корабля… Наверное, третий по счёту с момента моего появления на борту… Дал мне возможность успокоиться. Потом… Потом была рутина. Пришли техники, инженеры, началось устранение отмеченных неполадок и недостатков. Хорошо, когда на небольшом корабле нет толпы народа. Два… Нет, - уточнил Андерсон, - три дня у меня ушло на решение чисто технических вопросов. И только потом я обратился к пришедшим на инструментрон файлам из Управления Кадров. Надо было подбирать экипаж. Михайлович сбросил мне список офицеров, которые были готовы перевестись на «Нормандию». Не знаю, все ли они хотели перевода на этот корабль добровольно, но… С этим списком было как-то легче просчитывать ситуацию.       - Я в этом списке была? - спросила Чаквас.       - Там была не только ты, Карин. Там были почти все нынешние нормандовцы. Большая часть, - подтвердил Андерсон. - Но я не торопился. Прошли эти три дня, потраченные на сугубо технические корабельные вопросы и, когда корабль обрёл вполне обжитое состояние и вид, я смог уделить внимание кадровым проблемам.       - Проблемам? - удивилась Карин.       - Да, Кари. Проблемам. Да, знаю, офицеру обычно не всегда сообщают, на каком корабле он будет продолжать нести службу. Часто просто откомандировывают в распоряжение Управления Кадров, а его чиновники уже ставят служаку перед фактом. И тогда, сама понимаешь, «отвертеться» очень трудно.       - Не спорю, Дэвид. Трудно. Но, согласись, по меньшей мере, Михайлович со своей стороны провёл большую предварительную работу. Ведь почти никто не отказался.       - На этом вроде бы и благоприятном фоне, Карин, любая «несработка» выглядит ярким, чужеродным пятном.       - Сложности со старпомом, - уточнила Чаквас.       - Именно. Я был удивлён, когда получил от Михайловича служебное письмо, в котором он известил меня о том, что кандидатура старпома утверждается в «верхах». Не буду сейчас спорить, мне это не понравилось. Сразу подумалось о том, что пришлют «соглядатая» или… того, кто в кратчайшие сроки заменит меня на посту командира корабля, если сложится такая ситуация. Пока решался вопрос со старпомом, надо было «закрыть» большинство позиций старших и средних офицеров корабля. Тогда-то я и обратил особое внимание на этот, переданный Михайловичем, список. И решил, что лучше будет начать с врача корабля. Если сложный экипаж, то надо, чтобы первым, следом за командиром, на борт корабля пришёл медик.       - И ты выбрал меня, Дэвид? - Чаквас бросила короткий мягкий взгляд на лицо собеседника.       - Да, - кивнул Андерсон.       - Можешь показать тот список… мне?       - Могу, - согласился Андерсон. - Прими файл.       Чаквас просмотрела на экране своего наручного инструментрона содержимое файла, задумалась.       - Я предполагала, но… Пять врачей… И не самых слабых и беспомощных в сложных ситуациях… И ты выбрал меня, Дэвид, - она посмотрела на сидевшего рядом мужчину. - Я очень, очень это ценю.       - Карин… Я тогда просмотрел сокращённые варианты личных дел всех, кто был в том списке. Не только врачей. Не могу сказать, что мне этот просмотр доставил сколько-нибудь заметное удовлетворение. Разве что временами… Я знал, что ты постоянно занята, что ты меняешь борта кораблей на стены медцентров с быстротой молнии… И понимал, что, наверное, мой вызов придёт не вовремя.       - Да, он пришёл тогда, когда я оперировала. Поручила ассистентам завершить, в сопровождении военных полисменов прибыла на борт, - сказала Чаквас. - И увидела тебя, Дэвид. Сразу поняла, что ты… Ты необычный и очень, очень важный лично для меня.       - Понимаю, Кари. Ты… ты могла бы отказаться.       - Могла бы, не спорю, Дэвид. Но - не захотела и не стала. К тому же, ты оказался очень прав и очень честен. Потому что ты пригласил меня на борт нового корабля сразу после того, как пришёл туда сам. Не стал приглашать на борт инженеров, техников, которые вроде бы по штату должны работать в техническом и инженерном отсеках фрегата. Ты пригласил меня, Дэвид.       - Я до сих пор помню твоё напряжённое и недовольное лицо, Карин, когда ты переступила порог входного корабельного шлюза…       - Не буду спорить, Дэвид. Если бы встретил меня тогда кто другой… Думаю, что вероятность моего ухода с корабля тогда была бы очень высока. Очень, - подчеркнула Чаквас, обнимая и целуя Андерсона. - И я не ушла, потому что пригласил меня именно ты. И именно ты встретил меня у шлюза. Мне не пришлось идти через полкорабля к твоей командирской каюте. Не пришлось официально представляться… Я очень это ценю и скажу так: ты поступил правильно.       - Мне очень ценно, Кари, что именно ты разделила со мной все трудности этих дней. Первых дней активной жизни «Нормандии». Без тебя я бы не справился.       - Кроме рутины, Дэвид, у нас ведь были и «острые» моменты, - сказала Чаквас. - И, кстати, в подборе экипажа - тоже, - она явно переводила разговор на другую тему. Андерсон согласился с этим стремлением.       - Да. Я тогда не стал особо указывать Управлению Кадров ВКС Альянса на то, что слишком много набрали в тот список и молодых, и не слишком опытных. Как ещё должно было поступить Управление, если спецмиссия должна была быть, хотя бы по идее, простой и короткой: «полететь, забрать, отвезти, отдать, вернуться». Я ведь понимаю, что для такой миссии не нужна в принципе команда суперпрофессионалов. Миссия - совершенно проходная. Весьма незамысловатая. Только вот…       - Незамысловатая миссия с самого начала показала нам, многим из нас, что незамысловатость, Дэвид - понятие очень и очень относительное, - отметила Чаквас, отстраняясь от Андерсона и взглянув на каютный циферблат часов. - Вспомни, сколько мы с тобой спорили в этой каюте по поводу почти каждой кандидатуры. Выбирать приходилось ведь… На каждую позицию в штатном расписании Управление Кадров предоставило нам выбор из трёх-восьми кандидатур. Самых разных. Приходилось выбирать. И, знаешь… я рада, что ты далеко не всегда был со мной полностью согласен.       - Спорили, Карин. Не отрицаю. Спорили, - подтвердил Андерсон. - И хорошо, что ты спорила со мной. Потому что я в силу известных причин… далеко не всегда смог бы сделать правильный, точный, обоснованный выбор. Одна голова - хорошо, как говорят имперцы, а две - лучше.       - Я очень ценю, Дэвид, что ты принимал решения по отбору в экипаж фрегата не один, - сказала Чаквас. - Знаю, ты много и долго думал над каждой кандидатурой.       - Сейчас ты, Кари, скажешь, что я почти не спал, плохо ел и мало двигался, - без усмешки уточнил Андерсон.       - Скажу, - согласилась Чаквас. - Врач я или кто?! Я также знаю, что тебе очень не нравилось решение командования оставить почти пятнадцать спецов «на берегу». Да, вроде бы в «доставочной» миссии они и не нужны, но… Некомплект экипажа, не обусловленный боевыми причинами… Уже тогда я понимала, что здесь что-то очень не чисто.       - Мы с тобой вдвоём, Карин, плохо представляли тогда, насколько это не чисто. С рядовыми и младшими офицерами дело обстояло более-менее равномерно и нормативно: отправили вызов, подождали, приняли, разместили, дали информацию на ридерах по рамочным условиям службы, жизни и работы, а там… Там - только наблюдай и контролируй, - произнёс Андерсон.       - Вот-вот, Дэвид, - подтвердила Чаквас. - А со средними и старшими офицерами так поступить было нельзя. От них зависело и зависит очень многое даже в таком, казалось бы, очень простом задании.       - И потому пришлось сразу решать вопрос с Прессли, Адамсом, Моро, - уточнил Андерсон. - Честно сказать, Моро меня удивил. Я слышал о происшедшем «казусе», сотрясшем немаленькую часть подразделений ВКС Альянса, но как-то… не сразу связал это с «Нормандией». Той самой, которой позднее мне пришлось командовать. Мало ли одноимённых кораблей… Хотя… что-то такое мелькало на задах сознания. Какой-то червячок сомнения и беспокойства.       - Ты сам помнишь, что учудил Моро. А «Нормандия»… Лётные испытания есть лётные испытания. Для такого специфического, прежде всего - в техническом смысле - корабля нужен нестандартный пилот, Дэвид. И Джефф, пожалуй, один из лучших.       - Ну, он-то претендовал на то, чтобы стать лучшим, Карин.       - Согласна. Претендовал, - кивнула Чаквас. - Но своего полного потенциала он, к счастью, ещё не раскрыл. Может, во время Удара или в начальный период Вторжения его тоже…       - Тряханёт, - понимающе проговорил Андерсон.       - Именно, - согласилась Чаквас. - Может и тряханёт. Главное, Дэвид, в том, что ты не побоялся официально пригласить его в состав экипажа и команды корабля. Джефф, знаю, это очень ценит.       - Я тоже знаю это, Карин. И согласен с тем, что у Моро ещё многое впереди. Жаль только… что мы так и не сумели помочь Джеффу облегчить боли…       - Курсы обезболивания я ему провожу регулярно, Дэвид, - сказала Чаквас. - И кое-что удаётся сделать. Только боль - не главная проблема. Ломкость костей. В мирное время это - уже серьёзное, труднопреодолимое основание для списания «на берег», а в военное - почти автоматическая, полная и быстрая демобилизация.       - Надеюсь, Карин, что именно «почти». Я постоянно убеждаюсь в том, что только Моро сможет эффективно, качественно и правильно управлять «Нормой». Именно в его руках она - настоящий боевой военный корабль. А придёт кто другой из этой восьмёрки кандидатур, исключая, конечно, самого Джеффа… Наплачемся ещё, - уточнил Андерсон.       - Думаю, пока у нас нет оснований беспокоиться и волноваться на этот счёт, Дэвид. Кстати, ты слышал о нововведении Альянса?       - Знамёна боевых кораблей? Дредноуты, линкоры, крейсера и фрегаты должны получить их, - сказал Андерсон. - Помню, читал. Правда, с трудом представляю, как это действо командование осуществит относительно нас… Спецстатус, два Спектра на борту.       - Всё равно. Думаю, вручение Боевого Знамени кораблю - это можно будет осуществить и на Цитадели. Позднее… Это вряд ли получится, - размышляя, проговорила Чаквас. - Да. Именно на Цитадели и - не позже. Не на Тессии же этим заниматься и тем более - не в полёте. А экипажу и команде, Дэвид, это необходимо. Подчеркнёт и подтвердит единство со всем земным флотом ВКС человечества.       - Всё чаще думаю о том, Карин, что наша стоянка у Цитадели грозит затянуться. Опять на несколько суток. А может быть - даже на декаду. Не знаю. Сейчас для меня это не выглядит оптимальным вариантом. Надо… согласоваться с воссоединением Бенезии и Лиары, а у археологов… - Андерсон посмотрел на сидевшую рядом женщину.       - Ну, пока что нам известны и предварительный план и возможные вектора полётов экспедиционных кораблей с археопартиями на борту, Дэвид. Лиара - последовательна. Так что очень заблаговременно заявленный ею Терум - вполне может считаться «основной» планетой, где мы эту молодую азари найдём и убедим присоединиться к матери, - то ли возразила, то ли уточнила Чаквас.       - Да уж. Пятьдесят лет не общаться. У нас после шести лет люди редко когда могут восстановить нормативно взаимоотношения…       - А у азари… Взять хотя бы пропорцию сравнения продолжительности жизни, Дэвид. - Чаквас не стала поднимать и поворачивать голову, сцепила пальцы обеих рук и постаралась сохранить неподвижность. - Так что пятьдесят лет молчания… вполне предсказуемый вариант. Можно утверждать, что как пять лет молчания у нас. Те самые пять лет, которые входят в упомянутые тобой шесть. Не спорю, нас, людей, до сих пор потрясает тысячелетняя продолжительность жизни этих синекожих красавиц, но мы обязаны были это предвидеть. Законы природы и эволюции, всё такое… - Карин очень многое не хотела уточнять вслух. Андерсон это чувствовал. - Понимаю, тебя беспокоит безопасность, нормативность и полнота не только начальной фазы процесса воссоединения матери и дочери, но и процесс в целом. Да и Шепарду… придётся несладко. Как ещё дело повернётся, когда Лиара окажется на борту фрегата…       - По-всякому может повернуться, Карин. Тут ты права. Вот потому и пытаюсь просчитать ситуацию в целом и варианты её развития, - сказал Андерсон. - Многое непонятно, многое просчитать точно невозможно сейчас - отсутствуют важные «опорные» данные. Многое, очень многое придётся делать по факту.       - В разведке, насколько я помню, всегда так, - тихо сказала Чаквас.       - Почти всегда, насколько я вообще смог понять, - подтвердил Андерсон. - Хотя и планирование, и прогнозирование разведке тоже далеко не чужды. Только вот запланировать и спрогнозировать всё и вся мы до сих пор не можем. Я, например, не смог спланировать и спрогнозировать то, что именно Шепарду придётся «усмирять» турианца-Спектра.       - Найлуса Крайка? - уточнила Чаквас.       - Его. Сама ведь помнишь, каким он пришёл на корабль.       - Да уж. Без конца «светил» «корочкой» и значком, пугал, пытался показаться едва ли не святее и могущественнее папы римского.       - А мы в его представлении очень недалеко ушли от каких-нибудь плебеев, - дополнил Андерсон. - Ты несколько раз с ним разговаривала, но ведь…       - Из-за того, что турианцы очень-очень неохотно отпускают турианок из пределов Пространства Иерархии, наверное, у Крайка в мозгах сформировалась прочная убеждённость в том, что женщина любой расы не имеет права голоса и не может иметь своё собственное суждение об очень многом. И для Крайка тогда не было разницы, кто перед ним - соплеменница или инопланетянка. Для него было очевидно, что перед ним - именно женщина. И он сразу включал стандартную расовую программу в работу. Что поделать, молод он и неопытен. Да, он наёмник, но - Спектр. Молодой Спектр с огромными полномочиями, которые наложившись на юношеский молодёжный максимализм, дали не слишком приятные и оптимальные всходы, обусловив спорные реакции. Потому у меня и не очень получалось раз за разом урезонивать этого молодого турианца. Не всегда получалось, - уточнила Чаквас. - Да, он Спектр, но ты, Дэвид, понимаешь, насколько порочной и проблемной может быть практика «назначения» на такую должность без подготовки, без обучения.       - Понимаю. Но несколько дней его прессинга…       - Измотали экипаж, - подтвердила Чаквас. - Время подготовки к вылету к «Арктуру», плюс время подхода к «Арктуру». Плюс время стоянки у станции. Многовато возможностей было у Найлуса, чтобы попытаться в очередной раз «построить» экипаж «Нормандии» и заставить, точнее - попытаться заставить его действовать только в рамках указаний, исходящих от сотрудника Спецкорпуса.       - И плюс время полёта к Идену, пока не пришло время отсылать развёрнутый доклад в Совет Цитадели. Отчётность, чтоб её… - едва сдержался Андерсон. - Молодёжный юношеский максимализм. Хорошо сказано. Лез в детали, которые его ни в коей мере не касались.       - У Совета Цитадели до сих пор существует точная и чёткая установка: Спектры должны использовать корабли других рас в интересах Корпуса. И никак иначе. Совет не слишком богат. А точнее - совсем не богат.       - Настолько не богат, что у него не хватает денег на небольшой флот малых и средних фрегатов и небольшие, минимальные команды? - Андерсон посмотрел на Чаквас. - Ты всерьёз веришь в это, Карин?       - Вопрос, Дэвид, не в том, верю я во что-нибудь такое или не верю. Вопрос в том, что это - всего лишь один из вариантов развития событий. Не самый лучший, не буду спорить, отрицать или возражать. Но, согласись, и не самый худший. До сих пор, помнится, в правилах дорожного движения, к примеру, закреплено положение, согласно которому водитель транспортного средства обязан предоставить свой личный или служебный транспорт в распоряжение сотрудника полиции или спецслужбы.       - Хорошее такое положение, подтверждающее экстремальный характер деятельности и полиции и спецслужбы. Особенно - спецслужбы, к разряду которых относится Спецкорпус Тактической Разведки, - уточнил Андерсон.       - Тактической, - фыркнула Карин. - Они бы хоть озаботились сменой названия. А то… неудобно получается.       - Слов - мало. Смыслов - много, - сказал Андерсон. - Всегда так было. И, думаю, будет ещё очень долго. Попробуй, начни уточнять, так ведь никому ничего не докажешь. Даже с формулировками из ставших классикой и эталоном толковых языковых словарей.       - Может так и нужно, чтобы мы, разумные органики, не превратились в узкозапрограммированных киберов? - спросила Чаквас, посмотрев на сидевшего рядом Андерсона.       - Может быть. Наверное, никто не скажет точно, - согласился командир корабля.       - Или нам самим этот ответ не понравится. А может - и очень не понравится, - прошептала врач. - Во всяком случае… Мне вот интересно, как бы ты спрогнозировал развитие ситуации, если бы Шепард не «построил» Найлуса?       - Это - и просто и сложно одновременно, Карин. Ну, допустим, что Найлус получил бы право на использование корабельных каналов связи. Отправил отчёт. И результат был бы… намного хуже для всех нормандовцев. И - не только для них, но и для очень многих иденцев. Крайк - горяч, потому что молод и не слишком опытен. Привык действовать в соответствии с наёмническими протоколами, потому и считает, не особо утруждаясь, что они универсальны. Ну, взял бы он командование кораблём на себя…       - Ты бы внёс запись в бортжурнал, - тихо сказала Чаквас. - И…       - И мы бы пострадали. Не спорю, - ответил Андерсон. - В какой мере и как - другой вопрос. И на него я бы не стал сейчас отвечать. Убеждён в одном - пострадали бы и мы, и очень многие иденцы. Потому - хорошо, что Шепард нашёл в себе силы ограничить своеволие Найлуса.       - Найлус сейчас, как и Сарен, очень рискует. Ему Советники и их аппаратчики могут припомнить наёмническое прошлое.       - Ну, даже если и припомнят, что из этого следует, Карин? Сами ведь задекларировали, что Спектров - не готовят, не отбирают, их просто назначают.       - В твоём случае - попытались отобрать, Дэвид, - возразила Чаквас.       - А как бы ты на месте тысячелетней азари поступила, Карин? - спросил Андерсон. - Ты - дипломат, ты обязана хранить равновесие. Знаю, что саларианцы резали людей на мелкие кусочки и изучали и наши тела и нашу психику очень и очень внимательно. Знаю, что они до сих пор желают продолжать такую практику. Я также знаю, что далеко не все турианцы смирились с тем, что с людьми теперь вроде бы у них мир и дружба. Как в таких условиях сманеврировать? Только задействовав процедуру отбора вместе с процедурой тестирования и контроля. Собственно, именно то, через что я попытался пройти. Неудачно попытался.       - Не знаю, как бы я поступила. Может быть, как медик, действительно задействовала анализы, тесты, испытания. Может быть, - задумчиво сказала Чаквас. - Удержать от крайностей саларов - трудно, но возможно. И удержать от крайностей турианцев - тоже трудно, но возможно. В конечном итоге сейчас, подозреваю, Советники общаются между собой достаточно активно, потому что знают: «Нормандия» идёт к Станции. Готовят они нам встречу и пытаются поставить в рамки.       - По-другому они и не могут поступить, - подтвердил Андерсон. - А Крайк… Думаю, теперь он - на нашей стороне. Даже если он и будет лишён решением Советников статуса и звания Спектра, он останется на борту «Нормандии». Для нас всех он важен не только как воин, но и как партнёр. Надёжный и мощный партнёр.       - Хорошо сказал, Дэвид. В том, что он останется, я лично не сомневаюсь. Да и его наёмническое прошлое… поможет нам действовать нестандартно. Не так зарегулированно.       - Рано или поздно очень многие разумные органики поймут, что законы мирного времени - уже не настолько совершенны и всеобъемлющи, чтобы им слепо и тупо всегда следовать. Должны будут понять, - тихо сказал Андерсон.       - Ты о военполисменах? - уточнила Чаквас.       - О них, Карин, о них, - подтвердил Андерсон. Появились на борту корабля они по-военному чётко и быстро, разместились и сразу взяли под охрану почти все «болевые» точки «Нормандии».       - Я лично, Дэвид, чувствовала себя иногда как заключённая в какой-нибудь исправительной колонии строгого режима. Уж на что я неприхотлива и не люблю просто так ходить по кораблю без дела, но видеть эти фигуры у дверей… Было сложновато, - сказала Чаквас.       - Действовали они стандартно, по протоколам мирного времени. Пытались предотвратить… Да какая разница, что именно они пытались предотвратить! - чуть вспыхнул Андерсон. - Им сказали «охранять» - они и «охраняли». Большего от них и не требовалось. Наверное. А что они временами и даже очень часто мешали нам, фрегатовцам, работать и служить, так это всего лишь следствие несовместимости. Они - полисмены, а мы - флотские. Разница всё же.       - Чиновники Альянса под давлением Совета Цитадели вынуждены были направить военную полицию на борт, Дэвид.       - Ну вот, ты уже пытаешься просчитать ситуацию, встав на их сторону, Карин, - чуть недовольно протянул Андерсон.       - Да, пытаюсь. Потому что психологическая атмосфера с прибытием полицейского подразделения на борт стала накаляться очень быстро. Ещё немного - и не избежать бы многих мелких, ряда средних и одного-двух крупных столкновений. У полисменов - своё командование, внефлотское. А значит - и протоколы свои, мало учитывающие флотскую специфику. Скажешь, не так обстояло дело, Дэвид?       - Именно так. И всё это время, Карин, если помнишь, на борту отсутствовал старший помощник. Мне и тебе приходилось без конца «разруливать» конфликтные и предконфликтные ситуации. Прессли уж насколько ненавидит инопланетян, но, в конце концов, он стал ненавидеть полисменов гораздо больше, чем ксеносов.       - Шепард довольно изящно, а главное - быстро и эффективно перевёл полисменов из категории «подпирателей стен» и «палконосителей» в категорию полезных для экипажа, команды и корабля специалистов. Реальных специалистов, без кавычек, - сказала Чаквас.       - Которых нам так не хватало для осуществления полноценного освоения корабля, - согласился Андерсон.       - На Михайловича, как я теперь понимаю, давили. И из штаба ВКС Альянса Систем, и из Совета Цитадели. Некий посол Удина - тоже давил. Ингвар меня познакомил с некоторыми данными перехвата, добытыми из серверов Идена. Интересное чтиво, - отметила Чаквас.       - Пока мы осваивали корабль - и на «поле комплектования» и во время полёта к «Арктуру»… Я и подумать не мог, что пост РЭБ когда-нибудь вырастет в целую службу, активно работать в которой и для которой согласятся многие, пусть и не очень профильные спецы корабля, - произнёс Андерсон.       - Согласились ведь. А Михайлович… Он тоже кое-в-чём прав. Фрегат-прототип - жутко дорогое удовольствие. Я тут ради интереса проверила - средств, затраченных на его строительство и оснащение, действительно хватило бы на суперсовременный тяжёлый крейсер.       - Только в этом случае Михайлович никогда бы не смог стать его командиром и начальником. Ведь в разведфлотилии нет крейсеров. Только фрегаты, - уточнил Андерсон.       - Опять трудно сказать, кто тут прав, а кто виноват. Ты же с боями выбивал аппаратуру, расходники, запчасти, - напомнила Чаквас.       - Выбивал. А куда б я делся, Карин? Пришёл на пустой корабль, хорошо, что не полностью мёртвый. Да, не спорю, было удобно вот так в одиночестве собирать нужные данные для развёртывания работ. А то бы в уши всякое «пели». И справа, и слева, и сзади.       - И даже спереди. Как тот же Михайлович, например, - дополнила Карин.       - Тоже верно. Но Михайлович, по меньшей мере, не особо и мешал. Да, он не особо помогал, но… «Нормандия» выбивалась за любые, привычные даже для комфлотилии, рамки. Так что… Впору и растеряться.       - Если Михайлович и растерялся, то - не на много, - сказала Чаквас. Он ведь нам действительно не особо и мешал всё время, пока шло дооснащение фрегата и пока мы двигались к «Арктуру».       - У тебя, Кари, это время тоже было загруженным. Ты устраняла многочисленные, очень многочисленные шероховатости во взаимоотношениях между членами экипажа фрегата и полисменами.       - До конца мне их устранить не удалось, Дэвид. И ты это знаешь. Всё же сухопутчики-полисмены и мы, флотские - разница большая. Временами - огромная.       - Тебя эта разница не останавливала и не смущала, Карин. Пока мы шли от «поля комплектования» к «Арктуру», ты смогла почти полностью нормализовать ситуацию.       - Ты ведь мне помогал и всемерно поддерживал, Дэвид. - Чаквас взглянула на сидевшего рядом мужчину. - И мне было спокойно, потому что я знала: мой тыл - закрыт и меня никто не сможет ударить в спину. А если так, то и работать и действовать я могла оптимально.       - Кари. - Андерсон посмотрел на подругу. - Ты мне очень помогла тогда. Не буду скрывать, отсутствие старпома меня напрягало. Много я знал таких ситуаций со старпомами… И понимал, что одна из таких негативных ситуаций может быть реализована… в отношении меня. И ты меня раз за разом… укрепляла в понимании того, что всё можно преодолеть, всё можно решить.       - Дэвид. А как иначе? Ты - командир, руководитель экипажа и команды. Если ты не будешь стабилен, чёток, силён… Такой раздрай начнётся на борту, что даже мастерство Джефа проявит свои пределы.       - Карин. Ты ведь могла написать рапорт и уйти. Прямо на «Арктуре», - сказал Андерсон.       - Могла, - не стала отрицать Чаквас. - Приглашения на работу приходили. И от командиров кораблей, и от начальников медцентров и клиник. Ты об этом знаешь. Но… я не привыкла уходить из опасных мест только потому, что там опасно и страшно. Я понимала, что необычный корабль, необычный экипаж и необычная миссия… Это слишком серьёзно, чтобы вот так просто потребовать или попросить скорейшего перевода. Не буду отрицать, в моём случае перевод был бы почти мгновенным, но… Мне самой стало интересно, справлюсь ли я с такой нестандартной ситуацией.       - Ты справилась, Карин! - Андерсон обнял подругу. - Справилась, хотя…       - Хотя полюбила одиночество и замкнулась в Медотсеке. Надолго замкнулась, Дэвид, - тихо сказала Чаквас. - Думаю, меня сможет «разморозить» только результативная стоянка на Цитадели.       - Кари… - Дэвид привлёк Карин к себе, прижал к груди. - Составь, пожалуйста, рапорт о мерах, необходимых для развёртывания Медотсека в Госпиталь. Я подпишу и постараюсь, чтобы на Цитадели ты получила всё необходимое.       - Хорошо, Дэвид. - Чаквас обняла Андерсона. - Мне ведь ещё придётся поработать над отбором персонала для медчасти базы.       - Штаб-квартиры, - уточнил Андерсон.       - Ну, пусть будет Штаб-Квартира. Я рада, Дэвид, что смогу чередовать работу на корабле с работой на станции.       - Опять пойдёшь в какую-нибудь больницу? Ту же больницу Гуэрта?       - Пойду. Если стоять будем несколько суток - смогу выкроить по несколько часов на консультирование, а если получится - то и на операции.       - Сможешь. Неугомонная. - Андерсон поцеловал подругу.       - Такая уж есть. - Карин ответила на поцелуй и ещё крепче обняла Андерсона.       Несколько минут они обнимались и целовались. Удобно устроившись на коленях Дэвида, Карин постаралась, чтобы Андерсон на несколько минут забыл о служебных заботах и проблемах. Ей нравилось, что Дэвид подчёркивает, причём - совершенно естественно и ненавязчиво - её роль в нормализации ситуации с кораблём и экипажем. Да, впереди Цитадель, но… Так всегда бывает. Хорошо, что впереди есть что-то, требующее работы, участия, действия.              Почувствовав, что подруга хочет встать, Дэвид отпустил её из своих объятий. Карин неспешно и очень тихо поднялась на ноги, отошла к окну, остановилась.       - Я помню, ты очень долго не закрывал окно в своей каюте бронезаслонкой, Дэвид.       - Да, - согласился Андерсон. - Так оно и было. Хоть мне немало беспокойства доставляло ощущение… какой-то надвигающейся откуда-то издалека тьмы, но… Нельзя же было показывать нормандовцам, что всё, конец близок. Знаю, что многим из них, обживавшимся на корабле, тоже казалось, что что-то приближается, тёмное и страшное. Немногие рисковали со мной говорить на эту тему. Часто отделывались репликами, по которым приходилось делать выводы. Разные. А не закрывал… Да как-то я не привык прятаться, Карин. Хотя… не спорю, моё многочасовое сидение за столом в каюте тоже можно счесть «прятками».       - Можно. Но я лично - не буду, Дэвид. Потому что понимаю, что это «многочасовое сидение» - не только «прятки», - ответила Карин.       - Рад, - коротко сказал Андерсон, поглядывая на подругу.       - И ещё, Дэвид. - Карин отошла от иллюминатора, повернулась к сидевшему на диване Андерсону, шагнула к креслам, стоящим у стены. - Я знаю, ты… всегда говоришь нашим нормандовцам о том, что на борту фрегата должны остаться только военнослужащие, - она посмотрела на аккуратные стопки ридеров, лежавшие на левой стороне рабочего командирского стола. - Если бы…       - Кари… пожалуйста. - Андерсон поднял на собеседницу просительный взгляд. - Ты же понимаешь, ты способна понять очень точно и полно, почему именно так я поступаю.       - Да, Дэвид. Способна, потому и понимаю, - согласилась Чаквас. - Но и ты… пойми. Если бы дело касалось межрасового конфликта, ну там одна-две, три-четыре, даже пять-шесть оппонирующих рас. Даже если нас, землян, попросили бы другие инопланетяне. Да, да, Дэвид, инопланетяне. Выступить на чьей-нибудь стороне в межрасовом конфликте в качестве союзников. Я бы слова не сказала против, потому что тогда на военном боевом корабле должны быть только те, кто принял присягу и прошёл, как минимум, "учебку". Но сейчас впереди у нас, не буду и не хочу уточнять, когда именно это случится. Конфликт с внегалактическим врагом. С внегалактическим, Дэвид, - повторила Чаквас, переведя взгляд на «мозаику» настенных экранов. - И сил ВКС любой расы, как бы они, эти силы, не назывались, сил армейских подразделений планетного и станционного базирования. Не хватит, Дэвид! Ты это хорошо понимаешь. Я это хорошо понимаю. Поэтому воевать будут все. Все разумные органики! Может быть очень небольшой по численности группе удастся обойтись без прямых боестолкновений с врагом. Но… я в такое, откровенно говоря, не верю. Если у Жнецов и в этот раз будет приказ уничтожить не только высокоразвитую, а вообще всю разумную жизнь в галактике. То… остаться в стороне не удастся никому. Жнецы вычислят, найдут и достанут, чтобы уничтожить, каждого разумного органика. Уверена, насколько вообще могу быть уверена в этом, как военврач, что очень многие гражданские корабли нам - и землянам, и инопланетянам - придётся вооружать и оснащать броневой защитой. И потому… На этих кораблях будут воевать гражданские разумные, Дэвид.       - Это - понятно. И я с этим согласен, Карин, - сказал Андерсон.       - Хорошо, что согласен. Но потери в армейских и флотских подразделениях будут страшными. Сразу - страшными. Далеко не всех удастся спасти, Дэвид. Легкораненые, тяжелораненые, - проговорила Чаквас. - Если бы не индоктринация, не одурманивание… Но с этими двумя инструментами, которые, уверена, Жнецы будут очень активно применять… Мы не сможем всех пострадавших воинов, армейцев, в кратчайшие сроки вернуть в строй, Дэвид. В том числе и потому, что Джон не может всех и каждого вытаскивать из хаскоподобного состояния, а без него медики, даже высокопрофессиональные… Мало, что смогут сделать для того, чтобы вернуть разумного органика - и не одного, кстати, хотя бы в нормальное психическое состояние. О физическом я не говорю - медицина, к сожалению, до сих пор не всесильна. У нынешних медиков, знаю, нет отработанных "конвейерных" методик беспроблемного изъятия всевозможной синтетики из тел разумных органиков. Примерно такой, какой Жнец насытил тело Сарена Артериуса. Потому очень скоро и на боевых военных армейских кораблях появятся разумные органики... До этого момента имевшие об армии весьма общее. Неточное и нечёткое представление. Но если их, таких штатских разумных органиков на бортах кораблей не будет… Мы проиграем. Очень быстро проиграем, Дэвид. - Чаквас обернулась, посмотрела на Андерсона. - Потому… На многих кораблях появятся разумные органики, до этого ни дня не служившие в реальной армии. Даже в «учебках».       - Я надеюсь… - прошептал Андерсон.       - Понимаю, на что ты надеешься, Дэвид, - кивнула Чаквас. - Но ты и сам не можешь отрицать, что твоя надежда… рухнула, едва только на борту «Нормандии» появилась Бенезия. Сугубо гражданская азари. Об Артериусе я сейчас не говорю - он воин и им останется. Расовая специфика. А Бенезия… она гражданская. Да, она религиозный лидер.       - Церковь - это тоже армия, Карин, - прервал подругу Андерсон. - И Матриархат Азари при всей «штатскости» - очень жёстко централизованная и зарегулированная структура, близкая - по многим признакам и показателям - к армейскому стандарту, - он встал, подошёл к рабочему столу, опёрся руками о столешницу.       - Может быть, церковь и является почти армейской структурой, - согласилась Чаквас. - Тем не менее, в понимании большинства обитателей Азарийского Пространства матриарх Т'Сони - гражданское лицо. И это не изменишь, Дэвид, так быстро, как тебе бы хотелось. У нас, как ты знаешь, есть такое понятие, как «гражданское оружие». И, следовательно…       - Карин… Это же… - вставил Андерсон.       - Да. Немного другое. Согласна. Тем не менее, как ты понимаешь, даже на Земле гражданское оружие далеко не сразу стало обычной деталью бытия. Но, Дэвид, благодаря именно гражданскому оружию и его распространению… Кто, к примеру, мог бы чётко сказать, распространено ли оно за пределами турианского сообщества разумных органиков ещё тридцать лет тому назад. Мы теперь можем говорить, что и штатские разумные органики будут, образно говоря, способны больно кусаться. Если дело дойдёт до противостояния с десантами Жнецов.       - Всё равно, Карин. «Нормандия» - разведкорабль. - Андерсон поднял голову, коснулся взглядом лица Чаквас. - Сама понимаешь, здесь штатские - совершенно не к месту.       - Они уже здесь, Дэвид, - сказала Чаквас. - И ты не можешь это отрицать. Те же военные полисмены… Их ещё называют «палконосцами» или «палконосителями». Они… Почти гражданские, потому что… Потому что далеко не всегда полиция способна соответствовать уровню подготовленности спецназа. И военная полиция, кстати, в том числе. Чуть что, сам понимаешь, полисмены, в том числе, к сожалению, и военные, вызывают спецназ. А в будущей войне… Спецназа на всех не хватит.       - Вот, Карин. И разбавлять спецназ гражданскими… Пускать на борт корабля-прототипа гражданских - совершенно не дело. Это ослабит всех остальных нормандовцев. И мы будем заниматься защитой «своих» гражданских от всевозможных неприятностей. А не выполнять поставленные задачи. Нет, Карин.       - Да, Дэвид, - сказала Чаквас. - Гражданские - уже на борту корабля. Нашего корабля, – подчеркнула собеседница. - И, уверена, их будет больше.       - Я помню о том, что Бенезия должна встретиться со своей дочерью. И вместе с ней вернуться в Азарийское Пространство, Карин, - сказал Андерсон. - Но…       - А Мятежный Матриарх? Ты ведь не будешь отрицать, Дэвид, что нам, нормандовцам, потребуется поддержка на планетах?       - Не буду, - кивнул Андерсон. - Агентура нам будет нужна. И если…       - Да, да. Именно так, Дэвид. - Чаквас подошла к рабочему командирскому столу, села в кресло. - Ты садись, нечего стоять.       - Сажусь, сажусь. - Андерсон уселся в своё рабочее кресло, пододвинулся к столу, положил руки на столешницу. - Гражданская агентура, Карин, это - одно. А те, кто на борту - другое. Вспомни, с каким трудом Джон заставил всех нормандовцев облачиться в скафандры и носить постоянно боевое оружие. Да, вроде бы, на первый взгляд всё прошло просто: появился на борту новый старпом, вышел из своей каюты не в форменном комбинезоне, а в бронескафандре. На него внимательно посмотрели остальные члены экипажа и команды. Подумали над увиденным и решили последовать примеру. Только я искренне, Карин, сомневаюсь, что если бы это не был Шепард, заметь, что он ещё тогда не был подвергнут «трансформации». То вряд ли, учитывая события, происходившие на борту «Нормандии» от момента начала комплектации экипажа на Поле и до момента прибытия фрегата к «Арктуру». Вряд ли нормандовцы восприняли личный наглядный пример старшего помощника столь полно. И я бы сказал, эффективно и нормативно. Даже не знаю, как бы пришлось этого облачения в бронескафандры добиваться, не будь на борту Джона. Иногда я думаю, что мы без него – бессильны. Или, в лучшем случае, почти бессильны. А он считает, что мало что стоит без всех нас и без корабля.       - Он правильно поступил, Дэвид. И ты это знаешь, - отчеканила Чаквас.       - Знаю, - не стал возражать Андерсон. - Хорошо. Бенезию, Лиару, Этиту мы «прикроем».       - Это - только начало. Вспомни о том, что и Найлус и Сарен имеют множество знакомых и - не только в Пространстве Иерархии. И вспомни о том, Дэвид, что нам придётся иногда, но, уверена, придётся заниматься эвакуационными мероприятиями. И не только по отношению к знакомым и родственникам наших нормандовцев и «агентов»…       - Да уж. Разведфрегат в роли эвакотранспорта. - чуть слышно фыркнул Андерсон, легко удержавшись от улыбки. - Малораспространённая практика.       - А в предстоящую войну эта «малораспространённая практика» станет, Дэвид, очень даже распространённой. Я в этом не только как военврач уверена и даже убеждена. Короче, Дэвид, надо, конечно, сохранить общее направление на то, чтобы на борту «Нормы» действительно не было много гражданских - и в экипаже и в команде, но… при этом следует сделать всё, чтобы появление гражданских на борту фрегата не вызывало сложностей и трудностей. Иными словами, Дэвид, надо дать понять нормандовцам, что гражданские разумные органики в ходе предстоящей войны могут появиться на борту фрегата и задержаться на нём очень надолго. Потому что эта война - всеобщая. Не делающая разницы между "опогоненными" и штатскими.       - Трудно с этим… совладать, Карин, - тихо сказал Андерсон.       - Трудно. - Карин привстала, положила свои руки на руки Андерсона. - И, тем не менее, возможно и необходимо, Дэвид. Я тебе… помогу. В этом - помогу, - уточнила она, коснувшись мягким и нежным взглядом лица Андерсона. - И - не только в этом, Дэвид.       - Ты… - Андерсон всмотрелся в лицо собеседницы.       - Дэвид, ты не хуже меня знаешь: я - рядом с тобой. Надолго. Очень надолго. Теперь - надолго.       - Кари… - Андерсон встал, положил руки на плечи женщины, привлёк её к себе, поцеловал в лоб. - Ты…       - Решила, Дэвид. Решила, - тихо сказала Чаквас. - Пусть и не всеобъемлюще… времени было мало, но - решила. Я - с тобой рядом, - повторила она, целуя Дэвида в губы. - Многое менять придётся, если такая война… начнётся. Так что лучше начать менять заранее, Дэвид. И твоё одиночество…       - Кстати об одиночестве, Кари. - Андерсон отстранился, взглянул в глаза Карин. - Ты…       - Для меня, Дэвид, не имеет ни малейшего значения, что ты не подписал некие документы из весьма объёмистого пакета. Пусть юристы там хоть оборутся, но… Многое придётся упростить. А эти документы… Они - для мирного времени, которое уже - закончилось. Закончилось, Дэвид! - убеждённо сказала Чаквас. - И я считаю, что ты… ты теперь мой! Только мой! И твоё одиночество, твоё некое «подвешенное» состояние - в прошлом, Дэвид. В прошлом, - повторила женщина. - Юристы могут до потери пульса кричать о нарушении законоуложений, но это - их работа. Пусть кричат, пусть возмущаются. А я - рядом с тобой. И этого - не изменить ни им, ни кому-нибудь другому, Дэвид.       - Кари… - Андерсон подался вперёд, его губы нашли губы Карин и на несколько минут они оба «выпали из реальности». - Ты, как всегда, очень убедительна… - он ещё больше перегнулся через стол, подхватил Чаквас на руки, повернулся и шагнул к дивану. - Кари… Моя Кари!       - Твоя, Дэвид. Твоя, - прошептала Чаквас, целуя Андерсона в щёку. - Теперь - твоя. Знаю, что не задавишь! - она легла навзничь, позволив Андерсону лечь рядом и заключить её в объятия. - Знаю, Дэвид. Поцелуй меня!       - С радостью, Кари. - Андерсон сильнее приобнял подругу. - С радостью!              Полчаса пролетели незаметно. Карин посмотрела на лежавшего рядом Дэвида, чуть повернув голову вправо и коснувшись мягким взглядом его лица. Андерсон смотрел на потолок каюты. Чаквас видела, как медленно двигаются его глаза, «сканируя» светильники, излучатели, трубопроводы, кабели.       - Ты… права, Кари, - тихо сказал Андерсон. - Ты - права. Мы… не рождаемся военными. Мы рождаемся гражданскими, штатскими. Но как же сложно вернуться опять в это «штатское» состояние! Как же сложно это сделать!       - Дэвид… - Карин взглянула на Андерсона чуть искоса. - Ты это сделаешь. Не только для себя, если потребуется. Но прежде всего - для других. Потому что… Потому что я помогу тебе. Всегда помогу, Дэвид. В любом достойном деле!       - Спасибо, Кари… - Андерсон повернул голову, посмотрел на подругу. Та ответила ему прямым и спокойным взглядом. - Спасибо… Я… я склонен сейчас многое вспоминать из того, с чем пришлось встретиться в своей жизни… И рад, что ты разделила со мной это… немного странное занятие.       - Ничего странного в этом занятии нет, Дэвид, - ответила Чаквас. - В большинстве случаев мы, разумные органики, действуем автоматически, можно сказать, что рутинно, но обязательно в жизни любого человека… я сейчас не говорю об инопланетянах… есть моменты, которые вспоминаются нечасто, по очень значимым поводам.       - Предстоящая галактическая война - такой повод, - сказал Андерсон.       - Именно такой, Дэвид. Я знаю, как врач, что очень многие нормандовцы, да и иденцы тоже, сейчас вспоминают, пусть и изредка, важные для них моменты. Индивидуальные и коллективные. Мы живём в настоящем, но наше прошлое - всегда с нами, - задумчиво сказала Чаквас. - В какой-то мере, временами - очень значительной, именно прошлое определяет наше будущее.       - Ты права, Кари… - Андерсон приобнял подругу, поцеловал её в щёку. Чаквас улыбнулась, пройдясь мягким взглядом по лицу Дэвида. - Ты - права.       - Я рада, что ты это признаёшь, Дэвид. Очень рада.       - Вот… - проговорил Андерсон. - Повторяемся… как два пожилых человека.       - А мы и есть пожилые. По общечеловеческим меркам, Дэвид, - сказала Чаквас. Сто-сто пятьдесят лет - да, теперь это вполне достижимые хронологические отметки, но - не для всех людей. Знаю, когда сам приближаешься к полувековому юбилею своей собственной жизни… Многое воспринимается по-другому. Часто - очень неожиданно. И это… заставляет задуматься.       - Изменить свою жизнь… - прошептал Андерсон.       - Да, - согласилась Чаквас. - В том числе и это. - Чаквас провела рукой по щеке Дэвида. - Побрился ты сегодня чисто.       - Я не совершенен, Кари. Не всегда мне удаётся достичь максимума необходимого, - сказал Андерсон.       - Никто не совершенен. Совершенство - оценочная и очень, очень индивидуальная категория. У каждого разумного органика - совершенство своё. Собственное, - тихо сказала Чаквас.              Несколько минут в каюте царила почти полная тишина.       - Знаешь, Кари. Я согласен, - сказал Андерсон. - Пусть на борту нашего фрегата появляются и живут, действуют, воюют… не только военнослужащие. В конце концов, быть армейцем - это только социальная роль, а каждый разумный органик за свою жизнь столько этих ролей играет… с переменным успехом… Куда там актёру или актрисе большинства театров! Только вот… Шепард и все остальные… Они ведь далеко не сразу изменят эту точку зрения.       - Ты прав, Дэвид. - Чаквас приподнялась, повернулась к Дэвиду, опёрлась на локоть. - И, тем не менее. Ты - командир «Нормандии». Хочешь ты или не хочешь - на тебя смотрят. Внимательно. Наблюдают, оценивают. Всё это есть. И - будет. Потому… Изменишься ты - изменятся другие нормандовцы. Так уж в нашем обществе разумных органиков заведено. Не знаю точно, природой, эволюцией или чем-нибудь другим, но - заведено.       - Понимаю и знаю, Кари. Но услышать это от тебя… мне очень ценно и важно!       Вместо ответа Карин приникла к Дэвиду. Он обнял подругу. Несколько минут поцелуев и обниманий сказали каждому из них больше, чем любые слова.              - Дэвид… - Карин легла навзничь. - Я тут покопалась в своих старых базах контактов… Есть возможность помочь Джону… Он так остро переживает ситуацию со слежкой со стороны российского разведкрейсера… Да ещё эта влюблённость Стрельцовой на него так подействовала… Неоднозначно. - Чаквас, замолчав на несколько секунд, бросила на собеседника быстрый взгляд. - Есть у меня один контакт. Алла Селезнева. Непрямой, к сожалению, но - рабочий. Я тут навела справки, через наших РЭБовцев. Сейчас Алла - главный врач крейсера «Волга». И, по некоторым, заслуживающим доверия данным - очень близкая подруга той самой Стрельцовой.       - Тесен медицинский мир… - проговорил Андерсон, посмотрев на Карин. - Очень тесен…       - Как и командирский, Дэвид, - в тон ему ответила Чаквас. - Я вот думаю, поскольку я виделась с Аллой на одном из медицинских собраний… Не помню сейчас точно - конгресс или совещание, а может быть - некий семинар… При возможности - уточню, конечно. Я… поговорю с ней. По медканалам. Думаю, она сразу поймёт, почему звоню именно я. Она далеко не дура. Восемь поколений медиков - показатель, - размышляя, проговорила тихим голосом Чаквас. - Может, что и выйдет из этого разговора. Во всяком случае… Не думаю, что волговцы не понимают: мы можем обнаружить почти любую слежку, особенно если «соглядатай» не особо и шифруется. Надо уже сейчас…       - Готовить почву для встречи Джона и Светланы, - сказал Андерсон. - Ты права, Карин. Надо готовить. И я рад, что ты сможешь это сделать. Лучше, чем кто-либо другой.       - Ну, Дэвид, не торопись с выводами. РЭБовцы мне тут намекнули… Есть в России в структуре имперского военного ведомства некий Спецфакультет. И по ряду признаков… Не слишком заметных, но всё же… Селезнева - выпускница этого факультета. Да, она врач, но на этом «спецфаке» учатся не только пилоты и десантники.       - А Стрельцова? - спросил Андерсон.       - С ней… сложнее. Если Селезнева шла обычно, не торопясь, совершенно нормативно - в том числе и по срокам - получила майорские погоны, в целом - не скоростила, то Стрельцова шла, я бы сказала, напролом с огромной для стандарта скоростью. Так что я бы пока не торопилась с высказыванием предположения о том, что и она - выпускница этого самого Спецфакультета. Хотя… вполне возможно. Если Стрельцова сумела стать каперангом и получила право на прямое активное участие в проектировании и строительстве своего корабля, то… Может быть, очень даже может быть.       - И… - осторожно поторопил подругу Андерсон.       - Дэвид, ты же понимаешь. Если Джон… не собирался торопить Дэйну с беременностью и рождением ребёнка, понимая, что ей, как профессиональной спортсменке, надо как минимум ещё десять лет провести в сфере большого, профессионального спорта, то…       - Ты права, Кари. Сейчас… эти десять лет превращаются, вполне возможно, в недостижимую роскошь. У нас, думаю, нет этих десяти лет мира.       - И потому… Я опущу, для краткости, длинные и, не скрою, путаные изложения своих соображений, скажу только резюме-выводы, Дэвид. Джон и Светлана - созданы друг для друга. Я редко видела столь высокую степень совместимости двух людей. Так что желание Стрельцовой… стать единственной для Шепарда - не блажь. Далеко не блажь. Совсем не блажь, - уточнила Чаквас. - Стрельцова мёртво, даже в такие моменты держит себя в руках и потому… Она вполне может стать единственной для Джона. Той, которая займёт место главной подруги не просто так, а всерьёз и очень надолго. Я бы сказала - на всю жизнь, только…       - Только для воина эта жизнь… хотя бы по продолжительности… не слишком определённа, – негромко проговорил Андерсон.       - Именно, Дэвид. И я хочу… провентилировать ситуацию с…       - Кари, ты шутишь, - озабоченно заявил Андерсон, посмотрев на подругу. - Беременная командир корабля такого уровня в военное время…       - Хотела бы я пошутить, Дэвид. Очень хотела, - сказала Чаквас. - Но не получается. Я убеждена, хотя словами причину такой моей убеждённости пояснить вразумительно даже тебе… не смогу, но вот убеждена, что Стрельцова не будет списываться «на берег» для вынашивания ребёнка и родов. Не будет. Потому что отцом этого ребёнка, а может быть - и не одного - будет Джон Шепард. Очень необычный человек, очень необычный землянин.       - И потому… - осторожно продолжил Андерсон.       - Потому Стрельцова категорически откажется покидать борт «Волги», хотя по всем мыслимым протоколам - и армейским и медицинским - она обязана это сделать и для своей собственной безопасности и для безопасности детей. Сколько бы их ни было, - уточнила Чаквас. - Думаю, она готова к этому варианту, к тому, чтобы «не уйти», ещё и потому, что у неё не просто экипаж. У неё - семья. И она там - мама. Волговцы… Они сделают всё, чтобы Светлана выносила и родила детей нормативно. И Селезнева сделает для этого всё, что сможет. И даже - сверхвсё, - подчеркнула Чаквас. - На мой взгляд это - самый оптимальный вариант. Беременность и роды могут совместиться по времени с Ударом Жнецов, с началом Противостояния. Насколько я сумела понять Стрельцову, просмотрев многие материалы - она не уйдёт с корабля в такой момент.       - Джон… - проговорил Андерсон.       - Ему будет сложно, не спорю. Приказ Имперского командования, насколько я смогла понять - ясен и однозначен: установить контакт с нами, встать рядом и поддержать. Помочь, - сказала Чаквас. Конечно, Имперское командование сконтактирует с командованием ВКС, не без этого, но… Главное, что крейсер встанет рядом с фрегатом. И будет рядом с нами, Дэвид, очень долго.       - Старпом и командир… - тихо сказал Андерсон. - Сложновато это будет. Разность культурных кодов…       - Эта разница культурных кодов, Дэвид, не помешала нам спасти Бенезию и Артериуса, - сказала Чаквас. - Не помешала нам понять и принять протеанина. И, уверена: она не помешает нам действовать совместно с имперцами. Двумя кораблями, экипажами, командами. В конечном итоге мы можем со своей стороны сделать всё, чтобы союз двух кораблей, двух экипажей, двух команд был прочен. Имперцы… Они как никто умеют создавать и поддерживать именно такие союзы. Восемь-одиннадцать часовых поясов в стране - далеко не шутка, - отметила Чаквас. - А любовь Светланы и Джона… Поможет и им обоим, и нам всем - волговцам и нормандовцам - выполнить наши задачи.       - Далеко не сразу это всё будет… - отметил Андерсон.       - Согласна. Далеко не сразу крейсер встанет рядом с фрегатом. И хорошо, что не сразу. Мне, Дэвид, почему-то кажется, что до этого момента, когда бы и как бы он ни получил право на реализацию, и Светлана и Джон… в значительной степени успокоятся. Да, острый период… он будет у Светланы и у Джона. Всплески, пики, спады. И до встречи кораблей и экипажей, и после неё. Обоим им… сложно уже сейчас и будет сложно в будущем. Мне многое не известно точно, о многом я только догадываюсь или строю, так или иначе, предположения, но… Джон поможет Светлане, а она - поможет ему.       - Всё же созданы… - тихо сказал Андерсон.       - А как же, Дэвид, - подтвердила Чаквас. - Столько лет говорить людям о том, что где-то всегда существует другая «половинка». Ну не на пустом же месте всё это построено.       - Ясно, что не на пустом. А как же…       - Дэвид, - чуть укоризненно произнесла Чаквас. - Джон и Светлана очень похожи и в то же время они - очень разные. Значит, у них будут многочисленные и очень серьёзные причины и для общения, и для взаимодействия - служебного и неслужебного. Будет обычная жизнь. Для нас, окружающих эту пару - обычная. Для них - своя, пусть даже и необычная. Они оба - очень необычные люди. А какие у них могут быть необычные дети…       - Вот так всегда… - протянул Андерсон.       - Мы слишком долго шли наощупь, Дэвид, - уточнила Чаквас. - И далеко не все люди и сейчас понимают запрограммированность жизни. Да, да, Дэвид. Запрограммированность. Рождение - жизнь - смерть. Триада. И одновременно - путь. Единственно возможный, ограниченный множеством барьеров. Но - свой путь. Калейдоскоп возможностей, вероятностей.       - Мне придётся…       - Придётся. Как командиру корабля - придётся, - подтвердила Карин. - Да, да, я понимаю, что если ты должен будешь посетить борт иностранного корабля, то Джон, как твой старший помощник, должен остаться на фрегате. Однако «Нормандия» - прототип, разведфрегат. Потому, я уверена - можно будет отойти от этого формального правила, Дэвид. И пойдёте вы на борт «Волги» вдвоём. Ты и Джон. Оба, - подчеркнула Чаквас. - Только вы двое. На первый раз, для первого визита - этого будет достаточно. Передашь командование Прессли, Джон проинструктирует Аленко.       - Намекаешь, - вздохнул Андерсон.       - И это - тоже. Пусть Джон посмотрит на Светлану, пусть она посмотрит на него. Уверена, что смотреть она на Шепарда будет очень внимательно. А переговоры, служебное общение… Никуда это не уйдёт, ведь будет осуществлено совмещение не командиров, а экипажей. Нормандовцы, со своей стороны, поработают с волговцами и потому особых сложностей, уверена, не будет.       - Одиночество… - тихо сказал Андерсон.       - Оно бывает разным, Дэвид. Да, у Джона оно… особое. Его любит Дэйна, его любит Бенезия. А Светлана… она впервые в своей жизни полюбила по-настоящему, уже не подростковой, во многом - платонической, первой любовью, а большой и серьёзной. Джон… Достойная кандидатура. Он - достоин такой любви. И он даст Светлане то, в чём она нуждается. И поможет ей… раскрыться, укрепиться, усовершенствоваться. Я в этом - убеждена и уверена. А детали… они могут быть разными. Главное - они хоть посмотрят друг на друга уже не на экранах, а вживую. Почувствуют друг друга точно и полно. Все эти изыски предварительного понимания и разумения на основании разведданных… Уверена, Дэвид, что Стрельцова собрала о Джоне - да и о «Нормандии» и её экипаже в целом - всю доступную информацию и изучила все полученные данные не раз и не два. - Чаквас несколько секунд молчала. - Джон… Думаю, он тоже поинтересуется Светланой. РЭБовцы ему помогут, да и Явик, убеждена, тоже использует свои возможности. Обычное дело, Дэвид. Непривычное для многих разумных органиков, но - обычное. Если уж мы столкнулись с перспективой галактической войны, то такая перспектива обычно одна не приходит. Меняется, Дэвид, очень многое. И придётся обращать внимание на многие детали и делать многое по-новому.       - А как это воспримут нормандовцы, Карин? - спросил Андерсон.       - Ты о том, что близкие взаимоотношения Джона и Светы… вызовут неприятие? - уточнила Чаквас. - Не буду отрицать и спорить: такое тоже может быть. Но… Впереди у нас - полёт по «большому кругу». Впереди у нас - напряжённая работа по сбору и актуализации множества данных о реальном положении дел в населённых мирах исследованной части Галактики. Мы в любом случае будем далеко от Земли, большую часть времени проведём вдали от пределов Турианской Иерархии и Республики Азари. Так что с этим проблем, думаю, особых не будет. Да и, если присмотреться… Джон не такой человек, который склонен будет преследовать Светлану, постоянно оставлять экипаж и корабль, проводить много времени на борту «Волги». Нет, Дэвид, я смею утверждать, что знаю Джона. Он будет работать много, напряжённо и результативно. А отношения… От них никуда не денешься. Но крена в сторону ущерба для общего дела Джон, уверена, не допустит. И Светлана, я это утверждаю, не будет частой гостьей фрегата. У неё на крейсере всегда забот хватит. А с приближением момента Удара - количество забот только увеличится. Аудиосвязь, видеосвязь, текстовые сообщения - всё это Джон и Света будут использовать. И - достаточно активно. Но пока не придёт момент реального начала войны… Всем этим воспользуются и другие нормандовцы. Потому особых обид и непонимания - не будет.       - Джон… - уточнил Андерсон.       - Он не будет теперь один. Мне сложно пояснить причины, но… Светлана - и только она - разрушит эту его психическую установку. Надёжно разрушит. Джон не изменится в очень многом, но…       - А если… - проговорил Дэвид.       - Раствориться в Светлане он не сможет, Дэвид. Она не позволит. Да, он будет невероятно, уникально близок с ней. Во многих смыслах. Но - они останутся самостоятельными личностями, самодостаточными. Как уж это им удастся - другой вопрос, Дэвид. Джон, знаю, не склонен подчинять себе жизнь, судьбу и поведение другого разумного. Тем более - женщины. А Светлана… Она найдёт в Джоне то, чего была лишена многие годы. И это позволит ей… стабилизироваться и развиться. Раскрыться.       - Меня беспокоит, что… - заметил Андерсон.       - Светлана нормально отнесётся к тому, что Джона любят многие женщины. Две - как минимум. Может быть, с чем-то из этого "комплекса" ей просто придётся смириться, но я очень рассчитываю на понимание. Глубинное понимание, доступное Светлане, как уникальной личности. Иногда, Дэвид, просто надо дать право самому себе вскрыть свои собственные душевные, сущностные «запасники». Любовь Светланы к Джону… мне сложно это словесно пояснить развёрнуто, но она уже позволила Светлане ощутить себя по-новому, более сильной, мощной, глубокой и… разной. Она в своей жизни видела мало приятного… Это только кажется, что такой «марш-бросок» лёгок и беспроблемен. Нет, он и проблемен, и очень нелёгок! Светлана отказалась от очень многого, что, безусловно, совершенно обычно и потому - привычно для очень многих людей. Отказалась, чтобы как можно более быстро и полно достичь своей цели. А достигнув её, она… получила возможность увидеть перед собой другие, ещё более важные цели.       - И одной из этих целей… - уточнил Андерсон.       - Стал Джон Шепард, Дэвид. Стал совершенно заслуженно. Она знает его очень хорошо. Заочно, конечно, но - знает. Понимает и, главное - принимает таким, каким он есть. Она - разведчик и потому судит о разумных органиках точно и полно. Да, эмоции, да, чувства, но главное - понимание. А Светлана… понимает Джона. И, в конце концов, увидев его рядом, без посредничества экранов и прочих технических изысков, она поймёт его глубже и полнее. И примет. Я убеждена, Дэвид, что она его примет.       - Считаешь…       - Да. Спешить с беременностью и рождением ребёнка она - не будет. Как врач, могу это утверждать со всей определённостью, Дэвид. Долго, даже очень долго взаимоотношения Светланы и Джона будут платоническими. Поцелуи, обнимания, переписка, разговоры, подарки. Да, секс тоже будет, но - максимально безопасный. Ни Джон, ни Светлана не допустят здесь никаких возможностей для «проколов». В этом я уверена, – подчеркнула Чаквас. - Как и в том, что именно такие платонические взаимоотношения будут важны, ценны и необходимы и для Джона и Светланы и для того, чтобы волговцы и нормандовцы были спокойны и не считали, что Шепард и Стрельцова…       - "Используют служебное положение в личных целях". Как всё стандартно… - проговорил Андерсон.       - Как часто говорит Явик: "жизнь разумного органика всегда очень стандартна и даже - однообразна", - уточнила Чаквас. - Главное - в деталях, в непохожести сочетаний этих деталей жизни у каждого разумного органика. А детали жизни Джона и Светланы, их совместной жизни… покажут и волговцам и нормандовцам новые возможности и новые перспективы.       - В войне… - осторожно и тихо заметил Андерсон.       - И в войне - тоже, - подтвердила Чаквас. - Жизнь побеждает смерть. Часто. Очень часто побеждает. Надо просто помочь жизни победить в очередной раз. И…       - Может быть, - кивнул Андерсон. - Но смирится ли Светлана с тем, что Джона уже любят многие другие женщины? И с тем, что и он любит всех их и каждую - особо.       - Я бы не сказала, что «смирится» - удачное слово здесь, Дэвид. - Поймёт. - Чаквас села на диване, спустила ноги на пол, легко встала, обернулась. - А если поймёт - сделает всё, чтобы Джону не было больно. Это - главное. Прости. Мне надо возвращаться в Медотсек. Надо подумать над тем, как говорить с Аллой о Джоне и Свете. Это - дело не быстрое. - Чаквас поправила скафандр, проверила шлем, пристёгнутый к поясу, подошла к столу. - Дэвид, сначала я пообщаюсь с Селезневой, – не оборачиваясь к Андерсону, сказала она. - Не знаю, как получится - по видео или только по аудио, но - пообщаюсь. Потом… мы с тобой обсудим детали по факту этого общения. "Построим" ситуацию. Спешить - не будем, - она шагнула к двери каюты. - Уверена, что «Волга» ещё не скоро встанет рядом с «Нормандией». А значит - незачем торопиться. - Чаквас открыла дверь. - Я - к себе.       - Успехов. - Андерсон сел на диване.       - И тебе - тоже. - Чаквас переступила порог, закрывая за собой дверь командирской каюты. - И нам всем, - тихо добавила она.