Сверкающие глаза

      Алла Селезнева, расположившаяся за медицинским пультом, насторожённо поглядывала на подругу, сидевшую за своим командирским пультом. Шла обычная вахта, экипаж и команда занимались привычной работой по картографированию и изучению нового района космоса, до прихода «Волги» уже «вчерне» проверенного автоматическими и пилотируемыми зондами, катерами и фрегатами Империи. Пока было возможно, гражданский и военный сектора Управляющего Кольца Империи делили между собой нагрузку по исследованию звёздных систем, скоплений, туманностей, подлежащих дальнейшему освоению.       Насторожённость врача крейсера имела под собой основания – Стрельцова пережила сильную психовстряску. Если эта встряска и была необходима для того, чтобы командир корабля «разморозилась», то теперь важно было удержать ситуацию не только под контролем, но и под управлением. По своему обыкновению Светлана часто просиживала за своим пультом долгие часы, не обращая особого внимания на то, было ли это время её командирской вахты или нет. С одной стороны это – неотъемлемое право высшего командующего офицера корабля, а с другой… Селезнева отчётливо понимала, что теперь Светлана не только успокаивается и свыкается с сонмом новых для себя чувств, эмоций и ощущений, но и стремится сбалансировать их со своим сверхпривычным коктейлем ежедневной нагрузки.       Зирда, Зорд, Грей – все трое собачат - находились у входа в Центральный Пост крейсера. Они и мысли не допускали о том, чтобы оставить свою хозяйку в одиночестве. Зирда, как знала Селезнева, уже несколько раз вставала со своего полумягкого пришлюзового коврика, заглядывала в проём, находила взглядом Светлану, несколько секунд смотрела на неё, приглядывалась, прислушивалась и принюхивалась, затем, почти бесшумно поворачивалась и неспешно возвращалась на свой коврик. Грей и Зорд привыкли к тому, что именно Зирда плотнейшим образом контролирует свою хозяйку, и доверяли её чутью. Потому большую часть времени, пока Светлана была в Центральном, они спокойно спали на своих полумягких ковриках, редко когда просыпаясь и поглядывая на Зирду. Если овчарка была спокойна, то овчароны расслаблялись и заваливались спать дальше.              - Командир, – по аудиоканалу со Стрельцовой связался главный вахтенный корабля. – «Двина» запрашивает связь. Через пятнадцать минут. Командирский уровень.       - Приняла. Передайте согласие. – Светлана взглянула на пультовое табло часов. – Я приму канал в своей каюте. Можете передать уточнение.       - Есть, командир, – главный вахтенный отдал устное распоряжение службе связи корабля. – Согласие получено.       Пятнадцать минут – не много, но и не мало. Эти минуты уйдут в прошлое.       Стрельцова открыла экран своего пультового инструментрона, просмотрела файлы рапортов и докладов, быстро набрала на клавиатуре несколько распоряжений, отправила, получила квитанции в приёме на исполнение, чуть расслабилась, позволив себе глубже вжаться в спинку кресла.       Совсем немного. Дед снова хотел пообщаться со своей внучкой. Наверное, будет видеоканал, а может быть – только аудио. Наверное, кое-что дед перешлёт и по каналу обмена текстовыми сообщениями. Любит он комплексное общение и Светлану это нисколечки не напрягает. Последние месяцы «Двина» провела на стапельном космодроме – шло глубокое перевооружение линкора. Одной из важных деталей этого перевооружения была установка на корабль двигателей «прокола пространства», позволяющих за считаные секунды преодолевать расстояние между несколькими последовательно расположенными ретрансляторами. Конечно же, эти двигатели были предварительно многократно испытаны на стендах, непрерывно совершенствовались и уже не первый месяц устанавливались на крейсера и на фрегаты, а также на более мелкие корабли Имперского Военного и Гражданского Флотов.       «Двина» не так давно вернулась из дальнего похода – в простые походы имперские линкоры не ходят, там – стихия крейсеров и фрегатов. Конечно же, следуя имперской военной традиции, корабль уровня линкора сопровождала эскадра крейсеров и фрегатов. Эти корабли, как уже знала Светлана, тоже получили новейшие «пионерные» двигатели. Пройдёт совсем немного времени – максимум одна-две декады - и «Двина» вместе с эскадрой сопровождения отправится в Тестовый Квадрат – район Дальнего космоса за пределами Солнечной системы, чтобы там отработать полную программу испытаний новых двигателей, притереть их к кораблям, отработать взаимодействие, добиться максимального согласования.              Встав с кресла, Светлана приветливо кивнула подошедшему Титову. Старпом верен себе, он никогда не оставляет командирский пульт без своего присутствия, если командир корабля покидает его. Иногда Стрельцовой казалось, что одной из частей сложного жизненного девиза Станислава было «корабль ни на секунду не должен оставаться без верховного управления». Вот и сейчас Титов сел, пристегнулся и набрал на клавиатуре пультового инструментрона код, обозначавший принятие высшего контроля над кораблём.              Выйдя из Центрального Поста, Светлана отступила в сторону, присела на корточки и дала собачатам себя обнюхать. Зирда приязненно ткнулась носом в её щёку, но лизаться не стала – привыкла, что «на людях» хозяйка такие нежности старается ограничить. Зорд и Грей быстро разобрались, кто из них пойдёт спереди, кто сзади. Зирда заняла своё место слева от выпрямившейся хозяйки и «колечко» привычно и неспешно сопроводило Светлану в командирскую каюту.              До условленного времени связи с дедом – всё же командир «Двины» был, во-первых, действительно дедом Светланы и, во-вторых, он был адмиралом, то есть стоял по табели о рангах намного выше, чем Светлана, ещё оставалось время...       Устроившись за столом в холле, Стрельцова пододвинула к себе клавиатуру, удобнее повернула экран и стала ждать. Торопиться не хотелось, да и необходимости спешить никакой не было.       «Волга» тоже могла обзавестись новыми двигателями, позволяющими с лёгкостью обходиться без ретрансляторов, однако командование старалось разведкораблями крейсерского класса так не рисковать, да и какой же это нормальный крупный разведкорабль, если он скачет между туманностями и скоплениями как ужаленная блоха? Что бы там кто ни говорил, для обычного линейного крейсера и тем более для линкора двигатели прокола пространства нужнее. В разведке нужна неторопливость и основательность. Да, есть моменты, требующие быстрых решений, а также – действий. Но их гораздо меньше, чем те, что обычны для «линейщиков».              Мысли Светланы вернулись к «Нормандии». Быстрый и тихий корабль, как написали о нём на одном из земных сайтов Интернета. Похожее мнение высказал один комментатор на одном из сайтов Экстранета – он написал, что «Нормандия», сумевшая принудить Жнеца угомониться, является идеальным кораблём для Спектра.       Совет Цитадели. Империя считает – и не без оснований, что это – очень проблемная структура. Спектры – тоже проблемны.       Фрегат-прототип идёт к Цитадели. Предстоит встреча нормандовцев с Советниками, предстоит борьба за Маяк, предстоит разбирательство по поводу появления Сарена и, если Советники не смогут «надавить» - по поводу провала миссии Найлуса. Сарена пока что по странному стечению обстоятельств до сих пор не тронули… впрочем, чего тут странного-то, ведь Спектр просто исчез лет на – надцать, вполне обычное дело для одиночки-оперативника, а потому…       Нет никаких сведений о том, что Сарена Артериуса, турианца, легенду Корпуса Спектров вдруг лишили звания и статуса, скажем, в связи с тем, что он пропал без вести. А вот вернувшегося на Цитадель после долгого отсутствия Сарена даже Советник-турианец, которого аналитическая разведка ВКС Империи считает с недавних пор великим пофигистом, может не помиловать – инициирует лишение Сарена звания и статуса – и всё. Да, разведперехваты свидетельствуют, что сам Сарен относится к этой просчитанной им перспективе философски, но… Найлуса тот же Советник-турианец тоже не обойдёт своим негативным вниманием. Найлус – бывший наёмник, а таких в Иерархии… не то что не любят, просто не приемлют. И это – гораздо сложнее простой нелюбви.       Потому… «Нормандия» очень скоро может лишиться или одного или сразу двух Спектров. Андерсон и Шепард, конечно, посопротивляются, да и Явик тоже подключится… Вероятнее всего – пока в «мягком» режиме, не показывая все имеющиеся у него зубы и клыки. Если фрегат лишится Спектров… Положение Андерсона осложнится. Ненамного, но… существенно. Вряд ли надо напоминать, что Андерсон – первый из людей, «номинированный» на церемонию получения статуса и звания Спектра Совета Цитадели, но так и не прошедший процедуру полностью.       Даже если Сарен и Найлус согласятся остаться на «Нормандии» простыми воинами-стрелками, а о таких вариантах развития событий, прорабатываемых обоими турианцами, однозначно свидетельствуют данные разведперехватов, это ничуть не улучшит положения экипажа и команды фрегата-прототипа в целом. Фрегат, можно сказать, зафрахтовали как простой «грузовоз» для доставки протеанского артефакта. И сейчас, если верить разведперехватам, у Советников Цитадели пока что нигде ничего не ёкает, обозначая беспокойство по поводу успеха «заграбастывания» очередного Маяка. Но… Наличие на борту фрегата-прототипа рядом с Маяком живого и адекватного протеанина «уже» настораживает азари Тевос, беспокоит далатрессу-саларианку и нервирует турианца Спаратуса. В общем – полный комплект чиновничье-политиканской боязни присутствует. Когда политик начинает нервничать, он начинает делать глупости, от которых чаще всего страдают множество других разумных органиков. Гораздо чаще, чем занервничавший политик.              Дед Георгий. Потому-то Светлана и захотела перевести канал связи из Центрального Поста в свою каюту, что желала обратиться к адмиралу-командиру именно так: по семейному, по родственному – «дед». В Центральном такое… малоприемлемо, а вот в командирской каюте – вполне допустимо. Какая-никакая, но личная территория высшего командующего офицера корабля.       До сих пор Светлана редко виделась с дедом-адмиралом – он, как и большинство высших кадровых имперских офицеров, не любил сидеть в штабах и консультационных центрах, продолжал командовать линкором «Двина», редко когда возвращавшимся в Солнечную систему и месяцами находившимся в сложных и дальних полётах.              Тренькнул сигнал настольного инструментрона. Экран осветился. Дед Георгий спокойно, чуть выжидательно смотрел на внучку.       - Здравствуй, Светлана, – негромко и спокойно поприветствовал он её.       - Здравствуй, дед. – Светлана сглотнула комок в горле. Дед смотрел на неё точно так же, как во время редких встреч в её далёком детстве. Когда она часами была рядом с ним, сидела у него на руках, задавала бесконечное количество вопросов. И - непременно получала точные, полные, а главное – понятные ответы. Сейчас дед Георгий, наверное, очень хорошо ощущал, что творится в душе у внучки. Поэтому не торопился продолжать разговор.       Светлана быстро оббежала взглядом его фигуру, лицо. Он всё такой же, подтянутый, строгий, немногословный, скупой в движениях и мимике. Офицерский комбинезон с полевыми знаками различия виднелся в «кольце» тяжёлого скафандра, предназначенном для крепления шлема. Дед находился в каком-то коридоре, сквозь стекло ближайшего окна Светлана узнала космодром – Сновск, где-то на Урале. Значит, «Двина» - на стапельно-верфевом космодроме. И адмирал Георгий как всегда, лично утрясает множество вопросов и проблем.       Дед не очень любит действовать дистанционно, обожает личный контакт, стремится сам приехать, прилететь, придти. У него столько знакомых, что мало какая электронная книжка способна вместить файл с их полным списком. Да, он адмирал, высший кадровый флотский офицер, но у него и среди штатских-гражданских немало знакомых.       - Ты права, Света, – мягко и по-прежнему негромко подтвердил дед. – Это – Сновск. Нас вызвали сюда и уже несколько недель мы здесь «простаиваем», – он едва заметно улыбнулся, – проходим крупные регламентные работы, – дед верен себе, даже по шифрованной командирской связи он очень многое не говорит. Ну и не надо – Светлана сама в состоянии не только понять многое несказанное вслух, но и обоснованно и точно догадаться об очень многом. – Скоро опять в многомесячный полёт, – дед Георгий вздохнул. – Ты опять решила принять канал не в Центральном? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он.       - Прости… - Светлана на несколько секунд опустила взгляд. – Я…       - Всё нормально, Света, – спокойно ответил дед Георгий. – Я вижу, ты… влюблена. Наконец-то. Это – очень хорошо. Очень, Света… Я рад за тебя.       - Ты… - несмело начала Стрельцова и осеклась – именно под влиянием деда Георгия она за несколько дней до выпускного школьного бала решила сделать всё, чтобы очень быстро стать командиром большого и красивого корабля, а не просто отслужить в армии, - ты знаешь?       - Знаю, Света, – не стал отрицать дед Георгий. – Знаю, – повторил он. – И очень рад за тебя.       - А… - Светлана взглянула повнимательнее в глаза деда и снова осеклась.                     - И о Джоне Шепарде я многое знаю. Он – хороший человек, – подтвердил адмирал. Дед верен себе. У него крайне трудно получить столь положительную характеристику. Если он сказал «хороший человек» - можно не сомневаться, что так оно и есть. – Я знаю, Света, что ты… пережила несколько часов не самых простых раздумий. Знаю, тебе тяжело пришлось – надо было «разморозиться», разогнаться, многое пробудить в себе, – в этот момент Светлана поняла, почему дед говорит с ней по инструментрону из какого-то коридора – он не стал покидать штабной корпус космодрома, видимо дел действительно, как всегда много. - Знаю и то, что «Волга» продолжает выполнять программу полёта, - он как всегда не говорил «приказ», «распоряжение», хотя, как адмирал и кадровый имперский офицер имел на это полное право. Всё же он говорил с родной внучкой. – Знаю и понимаю, что ты продолжаешь «размораживаться». Вижу, что не торопишься. Это – хорошо, – отметил адмирал. - Я рад увидеться с тобой – у нас тоже ограничивают видеоканалы, – он очень рассчитывал, что внучка поймёт его без дополнительных словесных пояснений и Светлана отметила – он очень рад, что она его понимает. – Я посылаю тебе комплект файлов и письмо с фотографиями. Прости. Перерыв между «планёрками» заканчивается и мне надо вернуться к коллегам. Успехов и спокойствия тебе, Света.       - Успехов и спокойствия тебе, дед Георгий, – тихо ответила Светлана, видя, как адмирал опускает руку с инструментроном – изображение его лица становится меньше, а вот изображение интерьера коридора – больше и детальнее. Секунда – и на экран вползла обычная заставка – автоматика отработала процедуру разрыва шифрованной связи и переключила каналы.              Три-четыре секунды - и звучит короткий мелодичный сигнал: на настольный инструментрон пришли файлы. Автоматика Службы Связи крейсера, конечно же, проверила их безопасность и целостность, так что беспокоиться не о чем. Когда начнётся противостояние со Жнецами – вступят в действие военные протоколы и программы защиты линий связи – там полно новейших разработок, о сути которых знают, конечно же, очень немногие люди.       Развернув на экране настольного инструментрона несколько окон, Светлана подождала, пока в них «подгрузятся» файлы и стала читать их содержимое, не особо заботясь о последовательности.       Дед Георгий оказался верен себе. Он подробно, насколько это, конечно же, было возможно при его занятости, рассказал о том, как «Двина» пришла к Земле из очередного дальнего похода. Как был получен приказ о прилёте в Сновск и постановке линкора на стапель-поле. Как «Двина» мягко опустилась на площадку и была «обнята» со всех сторон многоэтажными «лесами».       Представив себе, насколько будет сложно осуществлять «верфевание» таких больших кораблей во время предстоящей войны, Светлана еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть.       Далее адмирал описал, как впервые познакомился с ходом проектных, испытательных и предсдаточных работ по «двигателям прокола пространства». Неугомонный, он, конечно же, самолично летал и к проектантам, и к разработчикам, и к производственным, потратил минимум несколько суток на то, чтобы плотно пообщаться с ними и желательно – на их рабочих местах, а не в начальственных кабинетах. За это и многое другое деда Георгия уважали очень многие гражданские, для которых, вполне закономерно, его воинское звание было важным, но не определяющим показателем достигнутого человеком уровня мастерства и компетентности.       В нескольких файлах дед подробно описал то, как в Сновск были доставлены полные комплекты двигателей. На немногочисленных качественных цветных снимках были запечатлены важные моменты установки двигателей на линкор, а на одном – даже момент пробного запуска одного из них. Нет, «Двина» никуда не исчезла со стапель-поля, хотя… и такой вариант предполагался и даже был предусмотрен проектировщиками и разработчиками. Огромный корабль мог стартовать прямо с поверхности Земли и через считаные секунды оказаться, к примеру, у Тессии. О том, что «Двина» могла с такой же лёгкостью быстро прибыть к пределам Пространства Ягов и говорить-то особо не приходилось – разработчики создали прекрасные двигатели, достойные столь большого и хорошо вооружённого боевого корабля.       Адмирал Георгий не был бы узнаваем, если бы отказался поучаствовать в модернизации кораблей эскадры сопровождения. Светлана хорошо знала, насколько многие иностранные адмиралы плохо, откровенно говоря, относятся и к командирам, и к экипажам кораблей, входящих в их эскадры сопровождения. То ли считают плотное общение и заботу о них чем-то недостойным себя. То ли ещё по каким-то причинам они, бывает, месяцами отказываются появляться на бортах таких кораблей. Хотя жизнь и безопасность корабля-лидера и его команды и экипажа напрямую, в том числе, зависит от того, насколько экипажи и команды кораблей сопровождения «слётаны». И даже «спаяны» с экипажем и командой тяжёлого и крупного корабля.       Адмирал Георгий не просто инспектировал борты кораблей эскадры сопровождения «Двины». Он влезал в мелочи, в детали, интересовался взаимосвязями. Помогал (в том числе - и через своих многочисленных знакомых и коллег) намного быстрее и полнее, чем это предусматривали стандартные протоколы и процедуры «мирного» времени, решать текущие вопросы и проблемы. Благодаря этому, как всё глубже и точнее убеждалась Светлана, читавшая тексты присланных документов, многие корабли эскадры были полностью модернизированы задолго до установленных планом сроков.       Представляла ли она себе, насколько важно это перевооружение? Очень хорошо представляла. Третья мировая война тяжело прокатилась по России. И по народу, и по территории страны. Изменила она и государственную структуру. Саму суть имперцев изменила. Не во всём, но во многом. Хорошо, что Россия готовится уже сейчас. Внешне это почти никак не проявляется. Умные – заметят и поймут, а остальные… Остальным это не очень-то и нужно. Главное, что огромная территория страны будет прикрыта. И снабжение войск Империи будет отлажено, налажено и защищено должным образом. Война предстоит…              Светлана откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Да, война предстоит – странная. В старину, всего сотню лет назад такие войны называли… Ах, да, «гибридными». Всё же человек трудно привыкает к такому экстриму. Привыкает, конечно, куда он денется, но – трудно, больно, тяжело. А главное – медленно. Вот потому, пытаясь свыкнуться, и успокаивали люди себя – не только имперцы, кстати, выдумывая и прилепливая такие ярлыки к совершенно реальным ситуациям. Гибридная. Да любая война человечества, начиная от войны, которая велась дубинками и камнями в первобытной древности являлась гибридной. Соединяла в себе очень много всякого разного.       Установка на имперские корабли двигателей прокола пространства означает только одно – повышенную защищённость народа империи. Да, к этому есть свои особые приложения, но это – самое главное. Основа. Народ должен видеть и чувствовать заботу о себе. Теперь, даже если Жнецы каким-либо образом попытаются или реально отключат ретрансляторы, имперские ВКС не окажутся беспомощными и слабыми. Стрельцова знала, что перевооружение боевых и вспомогательных кораблей ВКС Империи идёт полным ходом. Если уж двигатели прокола пространства ставятся на линкоры, то… процесс набрал полную силу и остановить его – почти невозможно. Да и не нужно.       Прикрыть территорию страны, защитить её от угрозы орбитальных и воздушных бомбардировок, от угрозы массовых десантов войск противника. Хаски. Подобные азари-матриарху Бенезии и турианцу-Спектру Сарену. Достаточно методом клонирования размножить этих двух до численности дивизии или армии… Мало – никому не покажется. Жнецы – опытны и умны, это следует заранее признать, чтобы потом… горько не сожалеть о том, что в очередной раз недооценили оппонента.       В Империи идёт скрытая мобилизация Да, мудрый разумный сказал как-то, что мобилизация есть война, но… Если бы не сказал именно он эти слова, эту фразу, если бы не он её озвучил – нашёлся бы какой-нибудь другой разумный. Эту фразу должны были услышать, а затем – понять очень многие разумные. Прежде, чем понять другое: война никогда не кончается. Она идёт постоянно и непрерывно. Сложно такое… переварить, но – необходимо. Сила человека в его приспособляемости.       Батарианцы. Эти четырёхглазые человечество ненавидят самой лютой ненавистью. Как врагов, а не только как конкурентов. Батары могут воспользоваться началом войны со Жнецами в своих интересах. Попытаться «поймать момент». Имперцев они стараются не задевать – несколько масштабных военных операций, приведших Гегемонию к краю, за которым маячила оккупация и аннексирование, заставили четырёхглазых усмириться. Или – успокоиться. Пока. Как угодно можно понимать. С тех пор с Империей батары стараются не цапаться, соблюдают столь сложный для них нейтралитет. Боятся и опасаются. Потому – отыгрываются на остальных землянах, не принадлежащих к числу граждан Империи.       Теперь другие четырёхглазые появились – протеане. Которые вообще-то поработали над человечеством весьма солидно. Явику, как воину, многие научные детали могут быть по понятным причинам не известны, но… Если так готовят обычных офицеров Империи, то... Как же мощно и плотно готовили протеане своих высших? Неудивительно, что протеане столетиями успешно рулили более чем сотней рас. Совет Цитадели выворачивает наизнанку от ежедневной необходимости рулить чуть более чем десятком рас, а протеане столетиями рулили более чем сотней. Разница всё же.       Двигатели прокола пространства – это шанс выстоять. Да, потери – и материальные, и людские – будут огромными, но теперь можно надеяться не на то, чтобы нанести простое и, в общем-то, обычное поражение «креветкам», а на то, чтобы раз за разом уверенно теснить их к краю Пропасти, за которым – забвение. Жнецы будут огрызаться отчаянно и мощно, как и положено это делать разумным полумашинам, попавшим в безвыходное положение, но… потому и важно сейчас готовить и развивать козыри, которые надо будет в нужный момент задействовать.       Теперь… Взгляд Светланы коснулся текста одного из файлов, раскрытых в отдельном окне. Теперь надо будет подумать и узнать поточнее, как Россия сможет «прикрыть» противодесантным и противобомбардировочным «зонтиками» не только себя саму, но и Европу и Азию. Да, на имперские армию и флот ляжет огромная нагрузка – Империя и так занимает одиннадцать часовых поясов, а тут ещё и ближайшие зарубежные страны придётся прикрывать. Да, с территории Империи, но и это придётся делать в постоянном режиме – нет никаких сомнений, что Жнецы обратят на материнскую планету человечества самое пристальное внимание.              Прочтя текст файла, Стрельцова закрыла глаза. Несколько минут она обдумывала прочитанное, вспоминала другие тексты, сопоставляла. Империя готовилась к тому, чтобы прикрывать не только себя от десантов, бомбардировок и обстрелов, но и своих ближайших соседей по планете. Понятно, что в соседи к Империи - едва только в Солнечную явятся несколько флотов Жнецов - будут набиваться всё больше стран – и не слишком сопредельных в том числе – но так уж здесь, в этом подлунном мире заведено. Надо это предусмотреть – и Империя это предусмотрела.       Двигатели прокола пространства, если подумать – тоже предусмотрительность. Да, дорого, да, сложно, но – необходимо. И Империя на это пошла. Потратила часть одного из Резервных фондов, оплатила разработку, проектирование, строительство, испытания – полный цикл, кстати, а не тяп-ляп и абы как. И теперь спокойно, с перспективой глубокой модернизации перевооружает свои боевые и гражданские корабли. Те, кто занят на этих направлениях, отчётливо и глубоко понимают: в случае вторжения Жнецов невоюющих землян физически не будет. Воевать будут все, поголовно. Так или иначе – но будут воевать. Имперцы к этому привычны. У них по сей день нет других союзников, кроме собственной армии и собственного флота. Но эти две структуры они обеспечивают по полной программе, зная, что случись что - и армейцы и флотские с лихвой вернут затраты. Защитят жизнь и здоровье имперцев от любого, самого опытного и умелого врага. Это – не патетика, не пропаганда, это – реальность имперской жизни, делающая граждан России столь непохожими на остальных землян.       Непохожими. Имеющими полное право самостоятельно сделать выбор: сблизиться или нет с соотечественником. Или - с гражданином другого государства, жителем другой страны, человеком другой культуры.       Сейчас Светлана смотрела на складывающуюся ситуацию не как теоретик, а как практик. Она полюбила британца Джона Шепарда. Она постаралась за очень короткое время собрать и о нём и о его окружении множество материалов. Ознакомиться с доступными данными, хорошенько и неспешно подумать. Ясно, что до встречи двух кораблей, встречи двух экипажей ещё очень далеко. Но уже сейчас она многое понимает и разумеет в Джоне Шепарде. Так, что этот британец для неё – не иностранец, не турист, не представитель нейтральной по отношению к Империи армейской европейской структуры. Он важен для Светланы как личность, как человек. И, конечно же, как мужчина.       Вот так, незаметно и естественно Светлана Стрельцова начала осуществлять свой второй личностный полёт на «двигателях прокола пространства». Формально она только предельно сокращает время на то, чтобы убедиться в глубине, точности, правильности и справедливости своего выбора. Чтобы не поставить ни себя саму, ни другого человека под угрозу конфликта, разбирательства, под необходимость страдать не физически – психически.       Раньше, совсем недавно она так же предельно сокращала время, необходимое в нормативе на то, чтобы достичь столь высокого должностного, рангового и профессионального положения. Алла как-то сказала, что теперь, возможно, Светлана обречена большую часть жизни пройти именно так: предельно ужимая длительность любых этапов. Да, так можно в стандартные сто пятьдесят лет втиснуть очень многое. Но… Сейчас, перед вторжением Жнецов уже не хотелось как-то снижать скорость, давать себе возможность что-то делать медленнее. Нельзя. Надо многое, очень многое успеть. И в профессионально-служебной сфере. И… в личной.       Слишком долго, многие, многие годы для Светланы важна и ценна была только одна – профессионально-служебная сфера. Родители её понимали, братья – тоже, родственники – в большинстве своём тоже хорошо понимали. Так что здесь сложностей не было. А теперь к этой сфере прибавляется другая – личная. Не та личная, которая называется личной, а точнее – индивидуальной жизнью каждого человека. А именно личная, связанная, причём накрепко, с перспективой замужества, свадьбы, рождения и воспитания детей.       Дети… Ещё размораживаясь, оттаивая от многолетней спячки. Снимая с себя по частям, неспешно и напрягаясь, плотный служебный кокон. Впервые так полно и так… быстро. Светлана вспоминала, а может быть иногда и заставляла себя вспоминать, что она – женщина. Та самая «амфора мыслящей жизни», которой дано право выбора и право рождения новых поколений землян. Сколько виртуальных, а бывало – и реальных копий было сломано, пока пришли к «триадному» мнению: женщина может не рожать вообще ни одного ребёнка за свою жизнь. Может рожать мало детей – к примеру, одного, двух, трёх. А может полностью сконцентрироваться на том, чтобы стать действительно многодетной мамой для четверых, пятерых… Да, в общем-то, сколько захочет она детей, столько и родит. Было бы желание и возможности медицинские и физиологические, а остальное – приложится.       Светлана не торопилась, она не рассматривала Шепарда как своего гарантированного мужа, нет. Она давала ему свободу, ограничивалась раздумьями, наблюдениями, внимательным изучением и анализом данных разведперехватов. Сценарий от всего этого «торможения» не переставал быть стандартным. Он… приобретал желанную вариативность.       Всё острее становилось для Светланы понимание того, что и Шепард прошёл по своему жизненному пути, точнее - по его части - очень быстро и очень напряжённо… Он не расслаблялся, не ленился, не стремился отдыхать. Он… стремился работать и служить. В лучшем понимании этих слов. В их самом эффективном и приемлемом понимании и значении. Может быть, действительно, сердце не обманешь. И оно, не обращая особого, а то и никакого внимания на человеческие терминологические, понятийные, теоретические заморочки, просто выдало вердикт – «подходит». Остальное – право и дело самой Светланы.       Важно было ещё и ещё раз убедиться в том, что этот человек, этот британец, этот мужчина ей, имперке, девушке – подходит. Сердечный вердикт – хорошо, но и разум тоже нельзя «гасить». Мудрые говорят, что мужчина – голова, а женщина – шея. Что-ж, они – правы. Во многом, пусть и не во всём – правы. И потому, если Шепард поглощён сейчас подготовкой к работе экипажа и команды фрегата-прототипа на центральной станции галактики, ей, командиру разведывательного крейсера Империи, надо многое обдумать. Очень внимательно, спокойно, неспешно и непременно глубоко и полно. Потому что многое зависит только от неё.       Она знает и понимает стремление и желание Шепарда всех остальных разумных органиков в минуту опасности запихивать себе за спину, отсекая от угроз. Сама любит и умеет поступать так же с теми, кто рядом, кто меньше подготовлен и защищён. Надо использовать «дальнее планирование» - думать уже сейчас о семье и о детях. Не от выдуманного, а от вполне реального мужчины.       Ясно, что притираться придётся… Хорошо, если неделями и декадами, а если месяцами?! Шепарду, родившемуся в две тысячи сто пятьдесят четвёртом году – двадцать девять лет, ей, родившейся в две тысячи сто пятьдесят пятом – двадцать восемь. Год разницы. Вроде бы ничего особо сложного нет, но это – только на первый взгляд. Не было бы угрозы Жнецов – встречалась бы с Джоном месяцами и кварталами, не позволяя ни ему, ни себе особых вольностей за пределами обниманий и поцелуев с небольшими подарками. А тут… Естество требует ускориться, снова сжать время и… Решить вопрос о детях в очень короткие сроки. Потому что впереди – война, потому что впереди – война галактического уровня. Потому что и она, и Джон – воины, офицеры, командиры. Да, она помнит, что Джон – старший помощник командира корабля. Но это сейчас настолько малозначительное уточнение, что на него не хочется обращать внимание.       Бывает, что многие люди втискивают в хронологические границы своей жизни очень многое. Об их жизненном пути – насыщенном, сложном, разнообразном – потом помнят десятилетиями и столетиями. А от многих остаётся, как сказал один мудрый, «только "тире" - между датами рождения и смерти».       Надо сделать всё, чтобы от многих землян – и не только землян – не остались эти самые "тире" между датами рождения и смерти. Жизнь каждого разумного органика – разнообразна и ценна. Потому что она – единственная. Потому что она – уникальная. Да, похожая, схожая, но – не полностью. Разумные органики – не клоны.              Сейчас дед Георгий сам многому учится: пилотировать корабль, оснащённый двигателями прокола пространства – это совсем другое дело. Да, в основе своей – вполне обычное и понятное, а в деталях, в особенностях – другое. Глядя на адмирала-командира так же – напряжённо и постоянно – учатся его коллеги – члены экипажа и команды линкора и члены экипажей и команд кораблей эскадры сопровождения. Для деда Георгия они, прежде всего - коллеги, а уж потом – формальные подчинённые.       Имперский линкор – боевой тяжёлый корабль, способный в одиночку потягаться с несколькими Жнецами. Светлана знала, что данные о бое «Нормандии» со Жнецом-Наблюдателем на Иден-Прайме в самом полном комплекте ушли в распоряжение командиров линкоров и крейсеров. Именно этим кораблям предстоит в будущем противостоянии сыграть основную роль в уничтожении крупнейших «креветок», несущих прямую угрозу населённым планетам и космостанциям. Двигатели прокола пространства ставятся на линкоры и крейсера для того, чтобы эти мощные корабли имели возможность почти мгновенно появляться там, где корабли меньших размеров и вооружённости будут втянуты в долгие бои с «креветками», грозящие большими материальными и людскими потерями. Не только, конечно, людскими, всё же земляне теперь точно не одиноки в галактике, как разумный вид, но прежде всего – людскими. Потому имперские линкоры и крейсера уже сейчас готовятся прыгать по исследованной части галактики, появляясь там, где сложнее и труднее всего.       Жнецы могут пойти и, скорее всего – пойдут на блокаду пространств, находящихся «в ведении» отдельной расы. Это означает, что, не имея возможности воспользоваться многочисленными кораблями, способными обойтись без ретрансляторов, будет трудно рассчитывать на длительное противостояние с «креветками». Империя оказалась единственной страной, способной поставить двигатели прокола пространства на большинство своих военных и гражданских кораблей. Привычно концентрируясь на «Двине» по вполне понятным причинам, Светлана не забывала ни о крейсерах, ни о фрегатах, ни об эсминцах, ни о кораблях других типов и классов. Имперский флот готовился воевать со Жнецами серьёзно и мощно.              Стрельцова уже знала, что в ведомстве иностранных дел Империи лежат прошения от ряда правительств государств Земли о предоставлении военной и технической помощи. Но… Прежде всего – имперские интересы, а потом уже – всё остальное. Если останутся ресурсы и силы, то Империя поможет. Скорее всего - поможет очень избирательно и ограниченно. Политика «таскания каштанов из огня для других» в Империи не находила поддержки ни у руководителей, ни у обычных граждан. Так что… Пусть другие страны сами активируются, сами напрягаются. И сами пытаются решить свои собственные проблемы. Империя никому ничего не указывает, но использовать себя в качестве безотказного помощника не позволит никогда.              Сумбурно мыслит Светлана сейчас. А как иначе? Время в очередной раз - спрессовывается. Ситуация – усложняется. Чем ближе Вторжение, чем ближе «Нормандия» к Цитадели, тем труднее будет сохранять мирные настройки, сценарии, стандарты в действии. Для того чтобы воспользоваться двигателями прокола пространства в полной мере, необходимо правильно, быстро и точно решить множество сопутствующих и взаимосвязанных проблем и вопросов. И – никак иначе. Если, конечно, не хочешь потом, в самой ближайшей перспективе столкнуться с валом последствий недоработок, лени, ошибок.              Взглянув на табло часов на стене холла каюты, Стрельцова встала и направилась к двери, сопровождаемая тремя овчарками. Зирда вполне могла бы остаться, но в этот раз она не захотела и привычно шла слева от хозяйки. Предстояло совершить обычный, не командирский, а внеочередной обход крейсера. Чтобы удержать ситуацию под контролем и управлением, чтобы знать реальное, а не «экранно-отчётное» положение дел на корабле.       Закрыв за собой дверь каюты, Светлана увидела, как Зорд и Грей быстро и чётко «разбираются», кто из них пойдёт позади, а кто – впереди хозяйки. В этот раз впереди оказался Зорд и Светлана, поймав вопросительный взгляд обернувшегося к ней овчарона, едва заметно кивнула, делая первый шаг.       Что-ж, если двигатели прокола пространства перестали быть для имперских ВКС экзотикой – это очень хорошо. Значит и война не будет длиться десятки лет. Большинство нынешних рас не готовы к галактической войне таких масштабов и сложности, потому рассчитывать на то, что их сил и ресурсов хватит больше чем на несколько лет противостояния – по меньшей мере, недальновидно.       Следуя своей привычке, Светлана начала свой обход с командирского коридора, хотя вполне могла бы начать с любого другого места на корабле.       Разговаривая с офицерами и старшинами, она отслеживала психическое состояние собеседников, отмечала индивидуальные проблемы. И старалась сразу, по горячим следам, начать формировать пути к их решению. Обычная командирская ежедневная работа продолжалась.