Сверкающие глаза

      Андерсон сидел за рабочим столом в своей каюте. Вспоминал, как фрегат-прототип ушёл с Идена. Да, с одной стороны уход был штатным, спокойным и быстрым. Так, в общем-то, и полагается уходить с планеты военному боевому космическому кораблю. А с другой стороны - состоялись неформальные проводы. Многие нормандовцы лично попрощались со многими местными жителями. Вполне возможно, что очень скоро знакомства укрепятся, а там - и до образования семей дойдёт. Странно было об этом думать, но… война - войной, а жизнь всё равно идёт по своему строгому расписанию. Да, пришлось «прижать» руководство колонии в Константе, да и в райцентре понадобилось проявить силу и твёрдость. Проявили. Иденцы начали готовиться к войне со Жнецами. Первыми или не первыми - не столь важно сейчас. Можно сказать – одними из первых. И этого пока достаточно.       Командирский обход корабля закончился несколько минут назад. Восстанавливая в памяти детали обхода, Андерсон всё больше и больше убеждался в том, что нормандовцы изменились. В лучшую сторону. Они почувствовали, что нудные тренировки, учебные тревоги, глупые проверки ушли в прошлое. Возможно, в оставшиеся до Вторжения месяцы не возникнет ни одной ситуации, которая потребует развёртывания даже самого маленького по масштабам межрасового конфликта. Не до того сейчас будет. И никто, никто из разумных органиков не может сейчас точно сказать, сколько времени осталось до Удара. Того самого удара, который способен сломить волю к сопротивлению. А если нет воли - не помогут ни армады боевых кораблей, ни многотысячные армии, ни героизм гражданских.       И раньше военным боевым кораблям никто из колонистов-землян особых проводов почти никогда не устраивал. Ни официальных, ни неформальных. Да, были отдельные исключения. Но прежде это случалось тогда, когда никто из жителей галактики и помыслить-то не мог о том, что придётся воевать с внегалактическим врагом.       Пока на стояночном поле и рядом с ограждением нормандовцы прощались со знакомыми им иденцами, на борт из Константы пришли некоторые документы. Сам Андерсон был склонен их называть «бумагами». «Официальные бумаги» - только так их и стоило называть, хотя давным давно документооборот у землян на семьдесят процентов был электронным. Чиновники в очередной раз проявляли патологический уровень непонимания ситуации. Первая бумага извещала командира фрегата о том, что руководство колонии намеревается устроить официальные проводы - с речами, оркестром, почётным воинским караулом. Вторая бумага содержала сообщение о том, что с организацией, а, следовательно - и с проведением этого церемониала возникли некоторые сложности. Третья - снова утверждала, что всё состоится по стандарту. Четвёртая - ставила это утверждение под сомнение. Читая эти файлы, Андерсон не раз ловил себя на том, что медленно закипает, с трудом гасит недовольство и раздражение. Невольно напрашивалось сравнение с тем, как отреагировали на приближение момента отлёта нормандовцы. Да, да, именно нормандовцы, а не некие «члены экипажа и команды». Как-то это понятие прочно и, главное, быстро и безболезненно, вошло в обиход на «Нормандии» и Андерсон знал, что и очень многие иденцы с лёгкостью приняли это звание, посчитав его не только приемлемым, но и важным.       Из глубин памяти всплыли обстоятельства, с которыми ему пришлось столкнуться после возвращения с миссии, которая неожиданно стала экзаменом на право войти в состав Специального Корпуса Тактической Разведки. Тогда довелось пройти немало инстанций, пытаясь доказать, что миссия была провалена не по его вине. Как оказалось, это было напрасным трудом - Сарен сделал всё, чтобы Совет Цитадели забыл о кандидате-землянине раз и навсегда. Тогда Андерсон впервые подумал о том, что неудачи в деловых и служебных взаимоотношениях с турианцами его начали преследовать с системным постоянством. Сначала - война Первого Контакта, потом - проваленная миссия с заводом… И вот теперь… снова столкновение с турианцами. Спектрами.       На таком фоне не хотелось даже думать о возможности каких-либо официальных проводов «Нормандии». И хорошо, что фрегат ушёл с планеты тихо, по-деловому. Попрощались нормандовцы с дорогими им лично разумными жителями Иден-Прайма - и хорошо. Большего и желать трудно. Не нужны эти дежурно-обязательные ритуалы, от которых за километр разит формализмом.       Вроде бы обычный уход с планеты. Сколько в практике Андерсона было таких уходов с планет? Много. И этот уход вроде бы ничем особенным не отличался: и раньше военные космические корабли провожали гражданские разумные. И раньше были сложности с организацией ритуалов - кто-то соглашался на их проведение, кто-то нет. Только теперь… эти, казалось бы, мелочи, приобретали большее, чем раньше значение. Приближение войны со Жнецами чувствовалось, когда вспоминались такие моменты: война Первого Контакта, кандидатская миссия в интересах Корпуса Спектров, работа с турианскими Спектрами. Три десятка лет… И вот, когда люди только-только начали адаптироваться в достаточной степени к тому, что вопрос «одиноки ли земляне во Вселенной» решён окончательно - стало известно о приближении времени вторжения Жнецов.       Командир фрегата знал, что нормандовцы теперь часто говорят между собой о пятидесяти тысячах лет, из которых только десять тысяч лет можно было считать достойными называться «оптимально прожитыми», да и то с изрядной натяжкой. Нельзя было сказать, что разговоры на эту, внезапно ставшую очень актуальной тему, начались только после появления на борту корабля протеанина - и раньше многие земляне, да и не только они, говорили об этом периоде времени. По-разному говорили. У людей - сто лет пилотируемых космических полётов. Плюс-минус двадцать-тридцать лет. Сейчас точность не существенна. У турианцев и азари - две-три тысячи лет дальних полётов. Птицемордые потратили эти годы на непрерывную войну с неизвестными расами на так называемых Дальних пределах, азари - на попытки слепить из полутора десятков рас некое подобие хотя бы относительного единства.       Кварианцы в последнюю тысячу лет умудрились породить новую расу - к счастью, не органиков, а синтетов, но так не решили проблему резкого повышения уровня своего иммунитета. Батарианцы, кажется, окончательно разругались с большинством рас и прежде всего - с людьми. Саларианцы несколько тысяч лет находятся в состоянии холодной войны с кроганами.       Если начать перечислять - не заметишь, как пройдёт несколько часов. Впрочем, такие мысли - вполне естественны и очень к месту. Впереди - Цитадель, а там, как часто говорят земляне, полный интернационал. Или интеррасовость - как угодно можно сказать. Потому что поймут правильно.       Не так давно сама мысль о том, что после Цитадели придётся направить фрегат в полёт по большинству населённых миров исследованной части галактики, Андерсону казалась едва ли не крамольной. Ведь письменный приказ со множеством виз и согласований был достаточно однозначным. Прибыть на Иден-Прайм, вывезти на Цитадель протеанский маяк, после чего вернуться к станции «Арктур». А теперь, когда на борту два турианца-Спектра, когда на борту и протеанский маяк и живой представитель имперской расы, до недавнего времени считавшейся вымершей, планы изменились. Пусть частично, но - изменились. Да, маяк будет доставлен к Цитадели. Но на Цитадель, в чём Андерсон был теперь убеждён, этот артефакт не попадёт. Есть большая вероятность, что благодаря возможностям и способностям Явика на этой станции будут обнаружены и остальные Маяки. Хоть целые, хоть разобранные на составные части. Может быть, их тоже придётся взять на борт фрегата и…       Надо помнить о том, что выжившие протеане сейчас заняты поиском приемлемой для себя планеты, а значит, скорее всего, там теперь и будут храниться все Маяки. А «Нормандия»… пойдёт от Цитадели, к примеру, к «Омеге». А потом… надо будет искать Лиару. Предварительно, конечно, известно, что молодая азари руководит археологической экспедицией, отправившейся на планету Терум. Но теперь, за эти несколько суток, которые придётся потратить на движение к Цитадели, многое может измениться. Во всяком случае, так полагает Явик, а его предвидению и чутью, как убедились очень многие нормандовцы, вполне можно доверять.       Маяки вполне могут пока быть на борту «Нормандии». И Явику будет спокойнее, и для управления ситуацией так тоже будет лучше. Ясно, что и протеанин, и нормандовцы будут проявлять к этим артефактам повышенный интерес. Надо будет подумать над тем, чтобы дать возможность и воину древней расы и остальным членам экипажа и команды заниматься на борту корабля научными исследованиями - в длительном полёте по обитаемым мирам это будет необходимо. Значит, придётся вскрывать контейнеры, которые содержат научное оборудование. Подарок от иденцев. Среди нормандовцев есть те, кто имеет допуск к научной и исследовательской работе. Требование, определяемое спецификой службы на разведкорабле.       Многое придётся обсудить на первом после отлёта с Иден-Прайма совещании командного звена фрегата. Предварительный список вопросов почти готов, теперь надо подумать над тем, в каком порядке их следует обсуждать и какие проекты решений можно уже сейчас сформировать. Явика необходимо официально ввести в состав командного звена экипажа фрегата-прототипа. Нельзя больше сохранять за ним неопределённый статус. Турианцев - обоих - надо оградить от любых попыток Советников отобрать статусы Спектров.       Бенезия… С ней - и проще и сложнее. Она уже неоднократно говорила и Карин и другим женщинам о том, что на Цитадели хочет «расшифроваться» окончательно. Да, в Экстранет ушло предостаточно роликов, не говоря уже о многочисленных текстовых материалах - от заметок до статей - о том, что матриарх азари, религиозный лидер расы синекожих красоток Бенезия Т'Сони непонятным образом оказалась на Идене. И, тем не менее, многие отслеженные нормандовцами признаки указывали на то, что этих свидетельств - недостаточно. Видимо, Бенезия это тоже понимает и потому уже сейчас, за несколько суток до прибытия «Нормандии» на Цитадель планирует, как должно будет происходить это действо, под условным названием «расшифровка».              Время, сроки. Это – основной вопрос. Ясно, что идя к Идену, никто из нормандовцев не знал, что на планете придётся провести несколько декад, до предела насыщенных работой. Приказ был прост: прилететь, забрать, отвезти на Цитадель, вернуться к «Арктуру». Да и после посадки на Идене не было ясно, сколько же продлится стоянка. Командир фрегата знал, что Джеф Моро, например, оценивал возможную длительность стоянки не больше, чем в несколько суток. Понятно, пилоту важно летать, а не ждать, когда дадут команду на взлёт. Техники и инженеры, кстати, наоборот полагали, что фрегат простоит на планете несколько месяцев: был бой, корабль получил пусть небольшие, но повреждения, которые требовалось устранить. Надо было также осмыслить и изучить данные систем объективного контроля, понять, насколько успешно техника выдержала первое реальное боевое столкновение. Перезарядить накопители энергии, внести изменения в программы, отвечающие за полуавтоматы двигательной установки. Можно долго перечислять, чем пришлось заниматься «трюмачам», но несколько месяцев стоянки на Идене – этот срок оказался намного более реальным. Корабль пробыл на планете столько времени, сколько требовалось и инженерам, и пилотам, и другим нормандовцам.       Казалось бы, нет необходимости особо задумываться о сроках, но… впереди война с врагом, который придёт из-за пределов Галактики. Тёмный Космос, межгалактическое пространство. И вот так, сразу всё это стало не отдалённой перспективой, а достаточно близкой реальностью. Время… можно сказать, что оно уплотнилось, стало вбирать в себя больше дел, занятий, решений, действий.       Результат пребывания «Нормандии» на Идене был нормативным – удалось запустить механизм реальной, деятельной, планомерной и масштабной подготовки к войне со Жнецами. Да, среди разумных органиков были и будут те, кто до самого последнего момента не поверит в приход в галактику множества враждебных гигантских кораблей. Были и будут те, кто ещё долго будет колебаться, выбирать, между «верить – не верить». Главное – уже есть те, для кого война со Жнецами – не перспектива, а современность. Потому что к такой войне надо готовиться намного серьёзнее, чем к любому – мелкому, среднему или крупному - межрасовому и даже мультирасовому конфликту. Одно дело – внутригалактические «разборки» и другое – война с внешним врагом, цель которого – уничтожение высокоразвитой, а вероятнее всего - любой разумной органической жизни.       Фрегат-прототип. «Нормандия». Да, по-разному можно оценивать и процесс, и результат формирования экипажа и команды корабля, но ясно, что только новейшие корабли, несущие на себе самое современное вооружение, самую современную технику смогут стать действенным средством, способным остановить и разгромить Жнецов. Сколько было споров о том, стоит ли вообще соглашаться на строительство такого корабля. Андерсон не знал многих деталей «подготовительного» этапа, но по кое-каким признакам догадывался – дело не совсем чистое. Адмирал Михайлович, которому «Нормандию» навязали в приказном порядке, до сих пор при каждом удобном случае заявляет во всеуслышание о своём несогласии с тем, что корабль, стоимостью в несколько тяжёлых крейсеров, используется явно не в полной мере и часто – не по назначению.       Может быть, Михайлович действительно является адмиралом мирного времени. Если так… то обязательно найдутся адмиралы, способные эффективно работать в условиях времени военного. Так всегда было. Только после Фариксенского соглашения таких адмиралов в военно-космических силах Альянса Систем осталось не так много. Гораздо больше там адмиралов, не желающих даже регулярно сдавать нормативы по физподготовке и стрельбе из личного оружия. Три десятка лет прошло после конфликта с турианцами, и вот результат: разленились, расслабились.       Взглянув на часы, командир фрегата отметил, что момент снятия информационной блокады с Идена уходит всё дальше в прошлое. Синусоиды и столбики на одном из настенном экранов доказывали, что информационный обмен планеты восстановлен в полной мере и теперь Иден снова тесно связан с другими населёнными мирами.              - Джон, зайдите ко мне, – активировав наушный спикер, Андерсон взглянул на экран настольного инструментрона, отмечая, что старший помощник уже закончил внеочередной обход корабля и направляется в столовую.       - Сейчас буду, командир, – донёсся ответ Шепарда. Прозвучал тихий щелчок, отмечавший момент переключения каналов.       Ровно через две минуты в дверь командирской каюты постучали.       - Заходите. – Андерсон пододвинул своё кресло поближе к рабочему столу, привычно взглянул на несколько пустых кресел. – Проходите, Джон, присаживайтесь.       Шепард вошёл, плотно закрыл за собой дверь, отодвинул кресло, сел, пододвинулся к столу, вопросительно посмотрел на хозяина каюты.       - Не хочу сразу всех собирать, хотя надо провести расширенное командирское совещание, Джон. Есть вопросы, которые не требуют полного состава командного звена. И первый вопрос, который я хотел бы обсудить с вами, это вопрос о вредоносности Советников Цитадели. Мне хотелось бы знать ваше мнение перед тем, как, возможно, выскажутся другие участники совещания. Решение надо принимать как можно быстрее.       - Согласен, командир, – кивнул Шепард. – Я помню, мне многое показал пилот Жнеца во время нашего разговора тет-а-тет. Вы правы, начинать придётся с Советников Цитадели, но я не уверен, что вот так сразу потребуется давить, пугать, ограничивать. Всё же «Нормандия» впервые прибудет на Цитадель и у нас и без аудиенций у Советников хватит проблем и вопросов, требующих решений в первую очередь. Виртуально – я сомневаюсь, что вот так сразу получится реально - пообщаемся, они почувствуют нас, мы – их. На этом – всё. Да, я знаю и понимаю, что нам нужно будет добиться от Советников сохранения за Сареном и Найлусом статусов Спектров, я помню и о том, что придётся «прочесать» научные лаборатории, подчинённые Советникам и изъять из них протеанские Маяки. Я помню также и о том, что надо будет сделать всё, чтобы Советники забыли о существовании иденского маяка. Но всё это вполне можно будет сделать, не выходя с Советниками на прямой непосредственный контакт. Знаю, этой точки зрения в основном придерживается Явик, да и Сарен с Найлусом не горят желанием пообщаться с Советниками непосредственно, пусть и официально. Что же касается информации, переданной мне Жнецом и касающейся Советников Цитадели, Дэвид, то здесь нужно будет посредничество Явика. Думаю, с ней следует ознакомить весь состав командного звена экипажа фрегата.       - А та часть информации… - Андерсон взглянул на Шепарда. – Та, которую Пилот позволил вам скопировать на инструментрон.       - Вот. – Шепард достал из кармашка на кирасе скафандра два кристалла памяти. – Копии, – он передал кристаллы командиру.       - Хорошо. – Андерсон вставил кристаллы в прорези накопителя настольного инструментрона, взглянул на экран. – Я ознакомлюсь с ней повнимательнее до начала совещания, Джон. И всё же…       - Дэвид, Советников придётся «прессовать», – сказал Шепард. – В первый прилёт на Станцию мы снимем максимум информации об обстановке на Цитадели, обработаем её, установим проблемные зоны, выделим важнейшие, требующие немедленного реагирования вопросы. Советники… Думаю, что именно Цитадель станет нашей корабельной и экипажно-командной базой, с которой мы сможем, после окончания нашего рейда, действовать, выполняя отдельные задачи.       - Штаб-квартира? – спросил Андерсон.       - Да. Считаю, что нам будет необходимо занять несколько корпусов в одном из кварталов. Научные лаборатории, общежитие, рабочие залы. В общем – всё, что необходимо для создания нашей экипажно-корабельной основной базы. И постепенно следует готовить Станцию к войне. Цитадель должна перестать быть только местом концентрации знаменитостей, богачей и хронических бездельников.       - А «ромашка»? – Андерсон кинул быстрый взгляд на лицо сидевшего напротив помощника.       - Эту проблему будут решать специалисты, которых мы оставим на станции перед уходом в рейд, Дэвид. Создадим базу, наберём штат, профильтруем персонал, поставим задачи, выделим важнейшие направления работы. Не спорю, предотвращение «раскрытия» Цитадели – сложная задача, но… в первый прилёт на Станцию мы, думаю, действительно не можем рассчитывать на длительную стоянку – нам нужно осуществить рейд по очень многим населённым и достаточно пустынным мирам исследованной части галактики.       - Согласен, Джон. Как предполагаете осуществить набор персонала?       - Здесь просто. Оставляем научную группу – таких спецов на Станции всегда хватает. Оставляем группу размещения – она займётся обустройством и содержанием зданий Штаб-квартиры. Оставляем группу охраны – наёмники на Станции часто пребывают очень подготовленные и нам такие, уверен, потребуются. Остальное – по обстоятельствам.       - Рассчитываете на Явика?       - Да, – подтвердил Шепард. - И он тоже, знаю, хочет принять в обустройстве базы самое активное участие. У него, не буду скрывать, многое получится быстрее и эффективнее. По понятным причинам. Его расовые технологии и возможности на многие порядки превосходят современные нам.       - А он сам как считает?       - Готовится он, Дэвид. Редко когда теперь, с момента отлёта, выходит из своей каюты. За последние несколько часов я видел его в коридорах и отсеках корабля всего один раз – он разговаривал с одним из техников. Красный светодиод на панели ВИ двери, кстати, горит постоянно.       - Тяжела для него будет эта высадка на Цитадель, – тихо сказал Андерсон.       - Не буду спорить, Дэвид, – согласно кивнул Шепард. – Боюсь, что он сорвётся и наговорит цитадельцам, без разницы – знаменитостям и богачам или простым, незнатным обитателям - кучу неприятных вещей. Может и обвинить их, кстати, совершенно заслуженно, в бездеятельности. От него сейчас не стоит ждать пропагандистских речей, ориентированных на поддержание уверенности в лёгкой победе над Жнецами.       - Соглашусь. – Андерсон посмотрел на Шепарда. – Мне тоже представляется, что у Явика сейчас полно работы. И ею, как я понимаю, он глушит своё негативное отношение и к Станции и к её нынешним обитателям. Предполагаю, что это негативное отношение всё же несколько раз прорвётся наружу. И, уверен, что Явик имеет право на такие «прорывы». На одном из настенных экранов в его каюте я видел план-схемы Цитадели. Лучшие и точнейшие, какие только нам удавалось достать с серверов Экстранета. Потому, думаю, что очень плотно интересоваться Цитаделью он начнёт ещё во время подлёта.       - Да уж. Когда станция выплывает из тумана… - протянул Шепард.       - Вот именно, – подтвердил Андерсон. – Только в этом случае, как я предполагаю, Явик будет проверять и уточнять собранную информацию и формировать план действий. Наших Спектров он «прикроет» в общении с Советниками?       - Уверен, что прикроет, Дэвид, – ответил старпом. – Он заинтересован в том, чтобы за экипажем и кораблём закрепили некий «особый статус». Детали этого просчитываемого протеанином статуса мне самому ещё не ясны, но Явик… Он уверен, что наличие на борту двух Спектров, да к тому же ещё и турианцев… Пойдёт только на пользу. И - не только нормандовцам.       - Джон… Хочу спросить вас.       - Дэвид, статус Спектра должны сохранить турианцы и получить вы. О том, чтобы принять статус Спектра я не думаю и даже не планирую этого, – ответил Шепард.       - Вы как всегда… - чуть недовольно произнёс хозяин каюты.       - Именно, Дэвид. Здесь я не стремлюсь выходить вперёд. Троих Спектров на борту фрегата-прототипа будет вполне достаточно.       - Бенезия всё говорит о «расшифровке»… - тихо заметил командир корабля.       - Да. Знаю, – кивнул Шепард. – Ей будет сложно. Всё же она – признанный религиозный лидер расы азари, матриарх, обладающая огромным жизненным опытом. И теперь… предполагаю, что известие о возвращении матери не пройдёт мимо внимания её дочери, Лиары. Археология – археологией, но кровно-родственные связи…       - Меня больше беспокоит, Джон, что она… очень остро воспринимает перспективу возвращения на Тессию. С дочерью, естественно, – уточнил Андерсон. – Ясно, что мы сделаем всё, чтобы найти Лиару и вернуть её матери.       - Да уж, – не стал возражать Шепард. – На Бенезии тессийские чиновники «отыграются» по полной программе. Предполагаю, что и на Лиаре тоже.       - И потому, Джон, считаю, что нам придётся на несколько дней задержаться на Тессии, – отметил Андерсон. - Обеспечить Бенезию и её дочь всем необходимым и дать чётко понять местным чиновницам, что эта семья – под нашей постоянной защитой.       - Я тоже думал об этом, Дэвид. – Шепард встал с кресла, прошёлся по командирской каюте, остановился у шкафов со скафандрами. – Вы правы, нам надо будет задержаться на материнской планете азари. Не на несколько часов, а на несколько суток. Если мы задержимся только на несколько часов…       - Сразу после нашего отлёта Бенезию и её семью начнут «прессовать». Как часто выражаются земляне-имперцы, повесят на возвратившуюся матриарха и её дочь «всех собак».       - У меня уже есть некоторые соображения на этот счёт, Дэвид, но всё будет зависеть от того, как Лиара воспримет возвращение матери. И как пройдёт их встреча. Не краткая – длительная.       - Уверен, Джон, что она так или иначе уже знает о том, что Бенезия была на Идене, – сказал Андерсон, поглядывая на стоящего у шкафов старпома. – А корреспонденты и журналисты Цитадели постараются заснять Бенезию на Станции. И у Лиары больше не останется особых сомнений в том, что её мать вернулась. Конечно, процесс осознания не будет быстрым, но… К моменту нашего появления на планете, где к тому времени младшая Т'Сони будет руководить очередными археологическими раскопками, дочь Бенезии уже не так остро воспримет необходимость вернуться в Азарийское пространство в целом и на Тессию – в особенности. Почему-то мне кажется, что Лиара по-особому любит материнскую планету азари и её обитателей. Свою родину, – задумчиво сказал командир корабля. - И она… будет рада вернуться туда вместе с матерью.       - И встретиться с отцом, – добавил Шепард.       - Да, Джон. Вы правы. Конечно, насколько я могу судить по материалам Экстранета, земного Интернета и данных альянсовской – и не только альянсовской – разведки, - уточнил командир корабля, - Мятежный Матриарх – сложная личность, но возвращению дочери Этита будет рада. В этом у меня сомнений нет.       - Корпус Спектров подлежит реформированию, – произнёс старпом, поворачиваясь спиной к шкафам со скафандрами и делая несколько шагов к командирскому столу.       - Трудно даже перечислить, что теперь нам, разумным органикам любой расы, придётся менять, – подтвердил Андерсон. - Мы все теперь знаем благодаря полученной вами, Джон, информации, и о вредоносности Совета Цитадели, и о проблемности Совета Матриархов, и о вопросах, мешающих повысить эффективность работы Корпуса Спектров. Не буду спорить и возражать – всем этим нам придётся, так или иначе, но заниматься уже на Цитадели. Если уж Назара согласился с тем, что Сарен и Бенезия теперь свободны от его всеобъемлющего влияния… И не стремится как-то с ними обоими продолжать плотно общаться… Значит, вся ответственность за подготовку к противостоянию…       - Ложится на каждого ныне живущего разумного органика. – Шепард отодвинул свободное кресло, сел, пододвинулся вместе с креслом к столу, включил инструментрон, развернул малый экран. – Несколько суток полёта к Цитадели…       - Не буду отрицать, Джон. Мне не хочется ставить экипаж и команду корабля перед необходимостью «скоростить», – сказал Андерсон. – И потому я выбрал самый длинный, можно сказать, что обходной маршрут полёта к Станции. Да, я понимаю, что за это время Советники – и не только они – смогут получше подготовиться к противодействию нашей работе – и не только той, которую мы намереваемся осуществить на Станции, но смею надеяться, что пребывание на Иден-Прайме многому научило наших сокомандников. И мы начинаем оправдывать предвидение Назары.       - О том, что кроме экипажа на борту фрегата формируется уникальная команда? – Шепард посмотрел на Андерсона спокойным внимательным взглядом.       - Да, – кивнул командир корабля. – Я не всегда стремлюсь разделять экипаж и команду даже по тому признаку, кто постоянно будет пребывать на борту, а кто – временно. В этой связи, Джон, есть два вопроса, которые я хочу с вами обсудить. Первый – работа нормандовцев с журналистами Идена и Цитадели в ретроспективе и перспективе. И второй – управление работой иденских и цитадельских археологических и научных подразделений. Также в ретроспективе и перспективе.       - У меня есть некоторые предложения, Дэвид. – Шепард вынул из кармашка кирасы четыре кристалла памяти, подал их командиру. – Озвучивать - не считаю необходимым.       - Понимаю. – Андерсон вставил кристаллы в щели накопителя и подождал, пока вспыхнут зелёными огоньками контрольные светодиоды, а на экране настольного инструментрона проступят окна с текстами. – Хм. Интересно. Предлагаю перебросить информацию на настенный экран и обсудить.       - Согласен. – Шепард встал, подождал, пока хозяин каюты подойдёт к включившемуся большому настенному экрану. – Мы вмешались достаточно глубоко в работу журналистов Идена, Дэвид. И не везде это прошло гладко и безопасно. Здесь, здесь и здесь, - лучиком лазерной указки старпом указал на экране нужные абзацы текста, - я отметил возникшие проблемы и вопросы, которые необходимо устранить, прежде чем мы подойдём к Станции.       - Да, – кивнул Андерсон, читая отмеченные старшим помощником абзацы. – Вы правы, Джон. А если вот так, – легко и быстро набрав на клавиатуре наручного инструментрона недлинный текст, командир корабля включил соседний настенный экран. – Просмотрите.       Несколько минут Шепард потратил на то, чтобы обдумать написанное. Андерсон не торопил помощника с ответом, читал с экранов другие тексты, делал заметки на малом экране своего наручного инструментрона.       - В основном я с этим – согласен, Дэвид, – сказал Шепард, закончив чтение. Андерсон искоса взглянул на помощника, убедился, что тот готов к обсуждению. – Но вот здесь и здесь и здесь я бы вставил следующее, чтобы присоединить к основным текстам, – старпом коротко и чётко негромко изложил почти готовые формулировки. Может быть, он и читал текст быстро, но думал над прочитанным не торопясь озвучить пришедшие на ум формулировки.       - Вполне, – резюмировал Андерсон, выслушав собеседника. – С этим, - он коснулся лучиком своей лазерной указки несколько исправленных Шепардом мест в тексте, - я соглашусь, а вот с этим… - командир фрегата помедлил, затем скороговоркой произнёс исправленный вариант. – Вот так примерно.       - Может пойти как предварительный, но вполне рабочий вариант, Дэвид. – Шепард выключил свою указку. – Давайте подумаем, как переформулировать для целостности.       Несколько минут старшие офицеры корабля потратили на то, чтобы отредактировать текстовые блоки, высвеченные в отдельных окнах на обоих настенных экранах.       - Вот теперь – вполне, – резюмировал Андерсон. – Сбрасываем на накопители?       - Сбрасываем, – кивнул Шепард. Андерсон нажал на виртуальной клавиатуре своего наручного инструментрона несколько сенсоров, настенные экраны мигнули и погасли.       - Возвращаемся за стол. – Андерсон отшагнул к своему рабочему креслу. – Там нам будет удобнее. И садитесь рядом со мной, Джон. Надоело перегибаться через стол, – едва заметно усмехнулся хозяин каюты.       Шепард пододвинул своё рабочее кресло к креслу командира корабля, и офицеры вполголоса продолжили обсуждение сформированных текстов.       - Теперь можно считать, что опыт работы с иденскими журналистами поможет нам обуздать цитадельских писак и снимак, – сказал Андерсон, гася экран своего настольного инструментрона и сворачивая экран наручного. – Не буду отрицать, на Станции собрались наиболее «отвязные», но, думаю, с ними тоже можно будет совладать.       - Надо будет совладать, Дэвид. – Шепард, устраиваясь в кресле поудобнее, погасил экран своего наручного инструментрона. – И РЭБовцам опять предстоят круглосуточные дежурства. Правда, теперь уже в режиме, не предусматривающем принудительную фильтрацию и установление почти полного «колпака».       - И это – хорошо, – усмехнулся командир корабля. – Если замолчала одна планета – это могут и не заметить, а вот если замолчит Цитадель…       - Парадокс, Дэвид, думаю, состоит в том, что эту станцию имеет смысл сохранить и оставить населённой, – сказал Шепард. – Если удастся найти ИИ, управляющий станцией, а также заблокировать условно-электронные и чисто механические системы «раскрытия», мы можем подумать и о том, чтобы сохранить Цитадель и после победы над Жнецами. Уникальная конструкция. Она вполне заслуживает перехода в послевоенную эпоху. Думаю, что и ретрансляторы, если мы сможем сломить почти полную от них зависимость, тоже могут остаться. В качестве некоей резервной транспортно-связной системы.       - Вот… Мы с вами думаем о послевоенной эпохе, Джон, а ведь впереди… - задумчиво сказал Андерсон, - Ещё даже неизвестно, сколько впереди у нас лет Противостояния. Наверное, правы умники-разумники, утверждающие, что подобные мысли – своеобразная защитная реакция психики разумного органика.       - Явик… - осторожно заметил Шепард.       - Да, он утверждает, что войну все разумные органики носят в себе самих, в своей сути. И ему, знатоку десятков ныне вымерших и забытых рас, безусловно, виднее. Имперцы, помнится, говорили и неоднократно, что там, где появляется человек, там появляются проблемы.       - Они также говорили, Дэвид, что от себя самого ни один человек убежать не сможет. Никогда, – добавил Шепард.       - И они - правы, – подтвердил Андерсон. – Кстати, Джон, как вы смотрите на то, чтобы поручить РЭБовцам организацию и ведение работ в рамках пресс-центра?       - Вполне возможно, – согласился старпом. - Нам всё равно придётся во время «Большого Рейда» передавать информацию, в обезличенном, конечно, виде, многим гражданским структурам и для начала работы Пресс-центра эта функция весьма подходит, – согласился старпом.       - Вы правы. Будет лучше, если именно РЭБовцы будут фильтровать, компоновать и передавать эту информацию. А все остальные нормандовцы – в данном случае – и на Станции и на борту фрегата – активно участвовать в её сборе и уточнении. – Андерсон взглянул на закрытый бронезаслонкой иллюминатор. – Начинаю привыкать к тому, что круглосуточно приходится жить и работать при искусственном освещении, – тихо сказал хозяин каюты. - Карин, правда, грозится задействовать свои медицинские – ультрафиолетовые и инфракрасные, а также некоторые другие светильники и я склонен поддержать её в этом начинании. Затворниками становимся, – командир фрегата перевёл взгляд на экран настольного инструментрона. – Спектр мнений у журналистов Цитадели будет, как всегда, широчайшим, что вполне нормально. Но есть в этом спектре сегмент, который настораживает.       - Передача информации от агентов и резидентов и сочувствующих «Церберу»? – спросил Шепард.       - И это – тоже. В первую очередь. – Андерсон посмотрел на Шепарда. – Если они заинтересуются «вернувшимися» Сареном и Бенезией…       - В том, что они заинтересуются ими, я уверен и даже - убеждён, Дэвид. – Шепард выдержал взгляд командира корабля. – Насколько я знаю, Найлус это предполагает и потому почти не отходит от Сарена, а Бенезию плотно опекают наши женщины и девушки. Так что, думаю, остальные нормандовцы уже «в курсе» и понимают, что и Сарена и Бенезию надо «прикрыть». Прикроем. И турианцев, и азари. Полагаю, особо уточнять и ориентировать никого из членов экипажа и команды на это - не потребуется.       - Хотел бы верить. Хотел бы верить, – задумавшись, тихо произнёс Андерсон. – Каковы результаты мониторинга? Меня интересуют первые часы свободного информационного обмена Идена с остальными населёнными мирами.       - Отчёты готовы. – Шепард достал из кармашка кирасы и передал хозяину каюты четыре кристалла памяти, подождал, пока командир ссыплет «плашки» в накопитель настольного инструментрона. – В целом могу сказать – результаты обнадёживают. Иденцы выходят на лидирующие позиции в деле активной подготовки к Противостоянию. Материалами, выложенными ими в Экстранет и посвящёнными этой проблеме и направлению работы, очень активно заинтересовались многие разумные органики. Причём – не только профессионалы и специалисты. На Иден уже прибыли первые эмиссары и порученцы самых разных структур, сориентированные на получение дополнительных данных.       - Похоже, мы уже начинаем пытаться что-то сделать, – произнёс Андерсон, вчитываясь в появившиеся на экране настольного инструментрона тексты. – Можно даже сказать, на какой уровень выйдут иденцы, когда «Нормандия» встанет на внешний рейд Цитадели.       - Процентов десять от запланированного они точно выполнят, – сказал Шепард. – Могут, конечно, довести этот показатель до пятнадцати, но вряд ли больше. Слишком велика сила инерции.       - Другие населённые миры и трёх процентов за эти несколько суток не осилят, Джон, – отметил Андерсон, открывая новое окно и ожидая, когда в него загрузится текст из файла. – Медленно мы готовимся, очень медленно.       - Жнецы… вряд ли будут нам особо мешать, Дэвид, – сказал Шепард. – Они уверены в своей победе заранее и для такой предварительной уверенности, не скрою, у них есть немало реальных оснований. Мы - слабы. По-прежнему - слабы, – уточнил старпом. – И эту слабость нам вряд ли удастся преодолеть не только за несколько дней, но и за несколько ближайших месяцев. А если учесть, что журналисты обычно отмечают почти весь спектр мнений, то воя «всёпропальщиков» вполне хватит для лавинного роста пораженческих настроений, если не в геометрической, то точно в арифметической прогрессии. РЭБовцы, конечно, что смогут, пресекут, отфильтруют и модифицируют, но…       - Придётся усилить внимание и воздействие на «болотников» и «локомотивов». Две трети есть две трети, Джон. И им – наше основное внимание, – сказал командир корабля.       - Согласен. – Шепард принял из рук Андерсона кристаллы. – Явик успел капитально прочистить мозги иденским журналистам. Изменения уже отмечаются не только РЭБовцами, но и остальными нормандовцами. А уж иденцы, причём – очень многие – весьма впечатлены изменениями в подаче материалов в местных СМИ.       - То ли ещё будет, – тихо сказал Андерсон. – Всем нам предстоит привыкнуть к военному стилю.       - Это – сложно, – отметил Шепард. - После стольких лет мира, если, конечно, считать мирным период, в котором уместились и противостояние с кроганами, и война с рахни и прочие, более мелкие конфликты, – отметил старпом. – Но привыкнуть – придётся. Иденцы под воздействием Явика уже готовят к работе «военные редакции» своих СМИ, этим же придётся заняться и цитадельским писакам и снимакам.       - Считаете, что мы уже сейчас слишком нагружаем Явика? – прямо спросил Андерсон.       - Да. Без него «перенастроить» очень многих иденцев нашими, более-менее привычными средствами, способами и методами было бы очень сложно. Мы бы упустили главный наш нынешний ресурс – время. А с помощью Явика и привычных для него технологий – мы можем надеяться на то, что иденцы справятся с ролью «локомотивов» нормализации ситуации подготовки к Противостоянию. Не буду отрицать, на Цитадели Явику придётся поработать очень много и напряжённо, но, насколько я знаю, он и сам не собирается оставаться в стороне и потому сейчас активно готовится, закрывшись в своей каюте. И писаки и снимаки – только часть объектов его воздействия. В недалёком будущем.       - Вы в своих «заметках», Джон, отметили, что Штаб-Квартира тоже должна иметь выход в информационное пространство, – сказал Андерсон.       - Да. Должна, – кивнул Шепард. – Что-то вроде «Голоса Цитадели». Понимаю, звучит слишком по-человечески, но земляне должны придти на Станцию всерьёз и надолго. Многое придётся менять. И с Земли на Цитадель надо привлечь многих мастеров клавиатуры и видеокамеры. Пусть работают в полном мультирасовом окружении, имеют доступ к самой свежей и разнообразной оперативной информации.       - Уже есть результаты по привлечению? – заинтересовался командир корабля.       - Да. – Шепард подал собеседнику извлечённый из кармашка кирасы кристалл памяти. – Первые отчёты РЭБ по данной проблеме. Я просмотрел – есть весьма ценные заявки, которые следует удовлетворить, Дэвид. Пусть эти журналисты и корреспонденты работают и живут на Цитадели и, полагаю, совершенно не обязательно их всех как-то аккредитовывать при нашей Штаб-Квартире. Контролировать и направлять мы их, конечно, будем, но…       - Очень скоро опыт иденцев будет распространён во многих населённых мирах, – уточнил Андерсон. – И новосёлам Цитадели придётся соответствовать. Хорошо, что в этом не будет усматриваться наше прямое влияние. А Цитадель… придётся чистить.       - Сейчас это – средоточие богачей, – подтвердил Шепард. – Или очень известных разумных. Часто – известных в негативном ключе. Да, для сохранения станции придётся пойти на ротацию населения.       - Если учесть то, что на Станции необходимо будет разместить значительные воинские контингенты… Землян - в первую очередь, но ведь и турианцы с азари и саларианцами не останутся в стороне, – сказал Андерсон.       - Насчёт саларианцев я бы поспорил, Дэвид, а вот относительно турианцев… Не исключено, что им придётся бросить дополнительные, причём – очень значительные силы на свои Дальние Пределы. Обычно в ситуациях противостояния с внегалактическими врагами такие мощные и масштабные конфликты, какие имеют место у Иерархии на Дальних Пределах, только обостряются.       - Может быть, саларианцы и согласятся с вашими прогнозами, Джон, да ещё учтя свою, откровенно незначительную даже по сравнению с людьми продолжительность жизни, но они не упустят возможности остаться влиятельными игроками.       - Пусть остаются. Многое изменилось, очень многое, – ответил старпом. – И теперь даже ураганной скорости мышления и деятельности саларов может не хватить для должной реакции на новые вызовы.       - Реакции землян за небольшим исключением – тоже, – сказал Андерсон. – Альянс, насколько я понял из представленных вами материалов…       - Весьма вяло отреагировал на известие о появлении на Идене Жнеца, – согласился Шепард. – Ни осуждать, ни винить их я не буду. Политики и чиновники не предназначены для действий в экстремальных ситуациях подобного уровня.       - Но и властью они поделиться с теми, кто «предназначен» не захотят. И попытаются надавить на СМИ, которые будут передавать в Экстранет и Интернет правдивую, более-менее объективную информацию, – отметил Андерсон.       - Насчёт «надавить» - согласен. Предсказуемый ход, который придётся блокировать. И, поскольку Альянс «гуляет» теперь под пятой у Советников Цитадели, придётся влиять на политиков и чиновников Альянса именно с Цитадели, Дэвид, – подчеркнул Шепард. – Для этого нам нужна Штаб-Квартира. Не только наука, но и информация, и силовая структура. Информация – прежде всего. Пусть РЭБовцы организуют и проведут на Станции своеобразный отбор, сформируют и обучат команду, которая займётся информационным противодействием беспределу чиновников и политиков Альянса. – Шепард активировал свой наручный инструментрон, взглянул на развернувшийся малый экран. – У меня есть одна мысль, Дэвид, но, уверен, она очень не понравится чинушам и политиканам Альянса Систем.       - Излагайте, Джон. Любая полезная мысль сейчас важна, – сказал Андерсон.       - Нам нужно… обратиться к правительствам и влиятельным людям остальных стран Земли. Тех, которые до сих пор не имели никакой реальной возможности войти в «клуб космических держав».       - Двести стран Земли… - Андерсон подпёр голову рукой, прикрыл глаза. – Что-ж. Я тоже об этом думал. И… Вы правы, Джон. Пришло время им тоже начать активную подготовку к Противостоянию. Если против Жнецов выступит часть человечества… люди могут не устоять. А если выступит вся наша раса… Мы в этом случае можем рассчитывать на успех. Или, хотя бы на то, чтобы выдержать первый удар. И, полагаю, что эта задача будет одной из приоритетных для тех, кто будет работать на Цитадели.       - Оставлять кого-нибудь из экипажа там будем? – прямо спросил собеседника Шепард.       - Нет. Состав персонала Штаб-Квартиры на Цитадели будет абсолютно новым, – твёрдо ответил командир корабля. - Набирать, как вы уже поняли, будем на месте, некоторых – пригласим. У нас нет другого выхода. – Андерсон посмотрел на клавиатуру своего наручного инструментрона, перевёл взгляд на экран настольного. – Можно, конечно, обойтись без базы на Цитадели, но тогда мы не сможем обезопасить Станцию от перспективы превращения в «ромашку». И от прочих проблем и вопросов – тоже.       - С тем, что у нас нет другого выхода – согласен. Нагрузка падает на Явика – огромная. Если он хотя бы попробует показать эпизод с раскрытием Станции в ту самую «ромашку»… Паника будет – страшная, – отметил Шепард. – И не только на Станции. Я не исключаю возможности ухода такой информации с Цитадели «на сторону» в кратчайшие сроки. За такой «взрывной» материал писаки и снимаки души и тела свои продадут кому угодно.       - Паника, Джон, в любом случае будет. Мне Явик прислал тут несколько наработок. – Андерсон нажатием нескольких сенсоров на настольной клавиатуре переслал файлы со своего наручного инструментрона на наручный инструментрон старпома. – Посмотрите. Далеко не всем нравится то, что мы делали на Идене. Пока, к счастью, такой поток не занимает две трети доступных мощностей Экстранета, но… Его придётся глушить всемерно. Не все, далеко не все способны поверить в близкую перспективу окончания периода мирной жизни. Далеко не все смогут с этой перспективой быстро смириться. – Андерсон подождал, пока собеседник откроет файлы на экране своего инструментрона, просмотрит их содержимое. – Как видите, опять вклиниваемся. Так же, как они уже попытались вклиниться. Разве что с другим знаком.       - Противодействие, – произнёс Шепард. – Как всегда.       - Полигон, как сказал классик, Джон, маленький. А поиграть и порезвиться на нём хотят очень многие, – поддержал собеседника хозяин каюты. – И важно будет то, что мы делаем, а также то – как мы это делаем. И только потом наступит очередь оценивать то, как будет освещено и запечатлено то, как мы это сделали.       - С каждым новым конфликтом уровень детальности запечатления растёт, – сказал Шепард. – Это – и радует и огорчает.       - Журналистов надо будет дрессировать. – Андерсон хлопнул ладонью по столешнице. – Надо. Иначе… будет сложно. Мы-то встряхнулись, а вот цитадельские сидельцы… Они всё сделают, чтобы хотя бы внешне многое и даже очень многое осталось по-прежнему. Эту тягу к прежней жизни придётся во многом ломать. Даже не знаю теперь, сколько времени отвести на стоянку у Цитадели, Джон. С одной стороны – надо сделать всё максимально быстро, а с другой…       - Нельзя забывать, Дэвид, что наши друзья заняты поиском удобной планеты для основания колонии. Конечно, учитывая возможности их корабля, этот процесс, смею надеяться, не особо затянется во времени, но с другой… Нам нужно будет сдублировать.       - Предполагаете, что наши коллеги выскажут пожелание сопровождать «Клинок Ярости»? – Андерсон коротко взглянул на Шепарда.       - Да. Вполне предсказуемо, – подтвердил старпом. – Но, предполагаю, что придётся отказаться от такого варианта. Готовиться к работе на Станции и сопровождать - даже локаторно – корабль… Не слишком посильный для нас, нынешних, вариант. И Явика светить с его возможностями до прибытия на Цитадель – нежелательно.       - Что-ж. Согласен. Будем вести дело к тому, что наши друзья будут путешествовать по Галактике в одиночестве и в неизвестности, – подытожил Андерсон. – Теперь, Джон, с журналистами предоставим разбираться РЭБовцам, – командир фрегата надавил несколько сенсоров на виртуальной клавиатуре своего наручного инструментрона, отправляя файлы. – А нам предстоит подробно обсудить управление работой иденских и цитадельских научных и особо – археологических подразделений. Что ни говори, с появлением Явика… археологам прибавилось работы. Именно так, – подчеркнул Андерсон. – Не прибавится, а прибавилось, – командир корабля встал, отодвигая своё рабочее кресло и подходя к настенным экранам. Несколько нажатий клавиш – и три пластины осветились. – Посмотрите, вот мои предложения и планы.       Шепард, встав рядом с командиром, потратил несколько минут на то, чтобы изучить тексты и таблицы. Андерсон провёл огромную работу, по-видимому, крайне редко покидая каюту. В какой-то момент Джону показалось, что боевой офицер и спецназовец ступил и уверенно идёт по дорожке, приводящей к столу мелкого офисного клерка, озабоченного, прежде всего, совершенством документов и правильностью канцелярских действий. Усилием воли Шепард отогнал от себя эту мысль.       - В целом согласен, командир, – тихо сказал старпом. – Но…       - Понимаю. Вы, Джон, почувствовали, что я становлюсь, как часто говорят в таких случаях многие разумные, канцелярской крысой, – сказал Андерсон, не глядя на собеседника. – А что прикажете делать? Основная информация, пока мы окончательно не перешли на боевой режим деятельности, заключена именно в документах, а те изложены, - Андерсон чуть раздражённо и явно недовольно махнул рукой, - таким языком, что без среднего уровня погружения в эту трясину понять что-либо правильно – невозможно. – Он чуть выпрямился. – Да, я помню, что нам свойственно рассматривать умников-разумников в целом и археологов, в частности, только как книжно-экспедиционных червей, упрямо копающихся в бумажно-пластиковых завалах или в каких-нибудь черепках. – Андерсон посмотрел на Шепарда. – Только это – слишком общий взгляд и слишком общее впечатление. Не всегда правильное, – уточнил командир корабля. – Пришлось копнуть глубже и оказалось, что там тоже неспокойно. Да, мы настроили Сташинского, с помощью Явика, конечно же, профильтровали и провентилировали многих его коллег – даже страшно подумать, скольких успели обработать. – Андерсон помедлил. – Пришлось привлечь даже детей… к научной тягомотине. Да, исследования, да, разведка, да, противодействие. Когда-то нам сладкими голосами говорили, что… каждый должен заниматься своим делом. А на поверку выходит, что приходится каждому заниматься всем понемножку. Археологи оказались беззащитны перед бандитами, умники-разумники - при всём их изощрённом интеллекте – бессильны перед безденежьем.       Шепард чувствовал, что ещё немного – и командир упомянет тёмную историю с «Нормандией».       - Нет, Джон, о «Норме» я говорить сейчас не буду, – понял собеседника «первый после Бога». - Может быть, когда потом, но сейчас… Сейчас – нет. Даже странно подумать о войне, где каждый будет вынужден стрелять. А то и биться с врагом врукопашную, используя, как мы, вояки, любим выражаться, все подручные средства. Каждый, – повторил Андерсон. – Гражданских… всегда было больше, чем вояк и каков результат? Аховый. Теперь и гражданским придётся вооружаться и научиться стрелять едва ли не на звук, а то и на дуновение ветра. Итак? – хозяин каюты разом вернулся в реальность, посуровел.       - Это, это и это – приемлемо, – понял командира старпом, указывая лазерной указкой соответствующие части текста на экранах. – А вот здесь и здесь – надо переформулировать. – Шепард набрал на виртуальной клавиатуре несколько абзацев текста. – Вот так примерно. Детали пусть делают сами умники-разумники. Всем хватит работы.       Андерсон помедлил, перечитывая новые варианты текстов и сравнивая их с уже имеющимися. Шепард не торопил, спокойно ждал.       - Согласен. Как основа – вполне пойдёт, но… детали придётся утрясать на совещании.       - Именно так, командир, – кивнул старпом. – Надо дать гражданским понять, что война эта… не навсегда. Не навечно. А значит, надо будет продолжать и наукой в целом заниматься и многими, сугубо мирными работами, – тихо сказал Шепард. – Окончательно детали сформулируют сами умники-разумники. А мы… заложим основу.       - Не хотел бы, чтобы нас ещё во главе нарождающегося общегалактического Сопротивления поставили, Джон. А как совсем недавно в разговоре со мной по аудиоканалу утверждал Явик, к этому есть определённые предпосылки. И некоторые факты тоже свидетельствуют об этом. Нас, нормандовцев, пытаются выдвинуть в руководители Сопротивления. И я думаю, Джон, что вы также об этом осведомлены.       - Не буду отрицать, Дэвид. Как всегда, ищут тех, кто потянет, – не повышая громкости голоса, ответил Шепард. – А сами… пытаются устраниться и спрятаться. Чаще всего – чтобы безответственно и, главное, безнаказанно поруководить из тени.       - Только вот Жнецы будут действовать по таким сценариям, что спрятаться – не удастся, – тихо ответил Андерсон. – А в том, что кто-то из разумных не сумел качественно спрятаться, Жнецы точно не будут чувствовать себя самих виноватыми.       - Нам нужна информация о прошлом Галактики, Дэвид. Как странно бы это ни звучало – любая информация. – Шепард ещё раз пробежал взглядом по экранам. – Опираясь только на настоящее, мы победить не сможем. Нам нужна поддержка из прошлого.       - С такой поддержкой, как Явик… - Андерсон бросил короткий взгляд на Шепарда.       - Знаю, Явик сам всё меньше склонен удерживаться в рамках, налагаемых нашей действительностью. Немногие сейчас понимают, что влечёт за собой появление живого представителя Старшей Расы. – Шепард несколько раз повернул голову, разрабатывая чуть затёкшую шею. – И его появление на Цитадели…       - Будет вполне нормативным. В конце концов, все – от Советника до последнего нищего должны понять: протеанин вернулся всерьёз и надолго. – Андерсон сделал паузу. – Пока – один, а там… всё будет зависеть от желания и от решения, принятого совместно другими протеанами. Так или иначе, Джон, мы пока выигрываем наш главный ресурс – время только благодаря тому, что Явик – на нашей стороне. И он - не бездельничает. Если бы не он – у нас был бы полный провал по научной в целом и по археологической части в особенности. А так… Мы сумели не расхолодить гражданских исследователей. О полувоенных и военных учёных я и не говорю – там своя специфика. Вынуждены будут подтянуться, – командир корабля набрал несколько абзацев на виртуальной клавиатуре. - Не озвучиваю, но - прочти и скажи своё мнение. Коротко.       Шепард вчитался. То, что написал Андерсон на экране в отдельном окне… стоило очень дорого. Ясно, что здесь не обошлось без мнения Явика. Да и мнение РЭБовцев здесь, как понимал старпом, было далеко не последним по значению.       - В целом – согласен. Можно использовать. С Цитадели сориентировать многих умников-разумников – и на этот раз – не только землян… будет легче и удобнее. Так что я принимаю это за основу, Дэвид.       - Странно мы выглядим, Джон. Понимаю. Решаем вопросы, ни в коей мере не связанные с армейской или военной спецификой. Пытаемся что-то сделать в сферах, до конца нам не понятных, – протянул Андерсон. – Вот, обсуждаем учёных в целом и археологов в частности. Стремимся выстроить для них безопасные маршруты в новой реальности. Хотя не мы им, а они – нам должны пояснять многое и способствовать выработке детальных решений. А у них… - Андерсон недовольно мотнул головой, сдерживаясь от озвучивания, несомненно, крепко-солёных выражений. – Беспорядок, который сейчас обернётся не просто проблемами… Приближением слишком многих разумных – и вовлечённых, и - пока что - не вовлечённых – к гибели. К гибели, – повторил командир корабля.       - Я знаю, что меня и вас, командир, учили действовать тогда, когда гражданские структуры лежат и попросту недееспособны, – негромко сказал Шепард. - Как основа – пойдёт, – он перевёл взгляд на экраны. – А детали пусть предлагают наши сокомандники и затем – «дорисовывают» сами умники-разумники. На местах.       - Хотел спросить вас, Джон. – Андерсон кинул быстрый взгляд на лицо собеседника. – Как вы насчёт того, чтобы в совещании приняла участие Бенезия? Она - матриарх, да и её опыт религиозного лидера… Нам сейчас очень пригодится.       - Если она согласится и придёт – не вижу препятствий, Дэвид. Пока мы не воссоединим её с дочерью, пока мы не наладим её жизнь на Тессии и в Азарийском пространстве – уверен, она сама не захочет оставаться в стороне, – ответил Шепард. – Главное – её желание и согласие.       - Хорошо. И, Джон, нам надо как-то решать вопрос с Адамсом. По протоколам мирного времени главный инженер боевого военного корабля не входит в состав офицеров, допускаемых к участию в совещаниях такого уровня. А протоколы военного времени… - Андерсон помедлил, не желая озвучивать ругательства, - мягко сказать – безнадёжно устарели… Не дают однозначного ответа на прямой вопрос: может ли главный инженер боевого военного корабля участвовать в таких совещаниях в военное время. Да и военное оно сейчас, к сожалению, далеко не для всех. – Андерсон замолчал, не глядя на собеседника и давая Шепарду понять, что сказал достаточно.       - Адамс – профессионал. И, поскольку мы идём к Цитадели, где можно будет получить любые детали для корабля, любую технику и любые запчасти – он должен однозначно участвовать в таких совещаниях, – сказал Шепард. – Вижу, командир, что это – не последний вопрос, который вас беспокоит гораздо сильнее, чем перестройка работы научных подразделений гражданского сектора.       - Вы правы. – Андерсон открыл ящик стола, достал ридер. – Ознакомьтесь. Пришло из Штаба ВКС Альянса. Недавно, – закрыв ящик стола, Андерсон положил обе руки на столешницу и замер.       Старпом включил прибор, вчитался в недлинный текст. С минуту подержал ридер в руке, потом положил его на столешницу. Отодвинул.       - Они что, пытаются нас обоих купить? – произнёс Шепард, не глядя ни на ридер, ни на хозяина каюты.       - А как ещё это можно трактовать, Джон? – Андерсон смотрел на мерцающие клавиши виртуальной настольной клавиатуры. – Вам хорошо известно, что «по совокупности» мы оба должны быть полковниками, но… до сих пор носим капитанские погоны. И теперь… военчинуши из Альянса встрепенулись и попытались… использовать момент.       - Я откажусь, Дэвид, – тихо сказал Шепард. – Я работаю не ради лычек и звёздочек. Даже тот «паркетный» полковник с «Арктура», как я понимаю, поступил бы с нами намного честнее. А эти… - старпом кинул быстрый недовольный взгляд на включённый ридер, лежащий на командирском столе. – Как всегда… Пытаются решить проблему чужими руками и чужими умами. Сами ни на что не годны…       - Я тут поискал на серверах кое-какую информацию. В Экстранете, – уточнил Андерсон. Оказывается, у имперцев есть среди переводчиков определённая… я бы сказал, показательная путаница в толковании некоторых слов английского языка… Они считают, что в нашем языке «капитан» и «полковник» - это не всегда одно и то же. И далеко не всегда понимают, что «коммандер» и «полковник» - именно одно и то же. В большинстве случаев, – хозяин каюты старался сохранить невозмутимость, но старпом чувствовал клокотавшее в нём недовольство.       - И что, Дэвид? Что это нам даёт? – спросил Шепард. – Кроме ещё одного подтверждения несовершенства английского языка и его ограниченности?       - То, что и я откажусь от повышения в звании. Излюбленный чиновничий приём – кинуть конфетку, а потом, когда ты съешь содержимое фантика, объявить при случае, что ты… - Андерсон передвинул по столешнице виртуальную клавиатуру, сцепил пальцы обеих рук, заставляя себя замереть.       - По гроб жизни кинувшему ту конфетку обязан, – тихо с изрядной долей сдерживаемой злобы в голосе сказал Шепард. – Нет. В этот раз такой номер у чинуш Альянса не пройдёт. Рапорт я подготовлю.       - Я уже подготовил. Предлагаю отправить одновременно. И меня не интересует то, как эту одновременность истолкуют альянсовские чиновники. Хоть гражданские, хоть военные, – ответил Андерсон.       - В тексте присланного нам на борт файла… явно сквозит душок испуга, Дэвид.       - Вот-вот, Джон, – подтвердил командир корабля. - Небольшая порция информации с Идена - попала на Землю и наделала изрядный переполох в Квартале Власти Альянса. Забегали чинуши… Как крысы, – проговорил Андерсон. – Да ладно. Нам свои проблемы здесь и сейчас надо решать, а на Земле… разберутся. Либо струсят - и погибнут, либо - возьмутся за ум и попытаются хотя бы выжить, поогрызавшись. Не на нас с тобой и не на нормандовцев. На Жнецов и их пособников, – уточнил командир корабля. – И для того, чтобы меньше было напрасных жертв… Нам надо, Джон, заняться проблемой спящих агентов и разведчиков. С любой стороны. Теперь – с любой, – сказал Андерсон, поднимаясь из-за стола.       Вставший почти одновременно с командиром старпом видел, насколько необходимо было Дэвиду встать на ноги. Сидение за столом сейчас тяготило Андерсона. Подойдя к стене с экранами, хозяин каюты активировал несколько пластин:       - Вот то, что нам известно на настоящий момент. И по Идену, и по ближайшим к нему населённым мирам. И по Цитадели, – сказал старший офицер, ещё раз просматривая таблицы и недлинные тексты. – Сомневаюсь, что агенты Жнецов не знают об этих разумных ничего такого, – тихо добавил Андерсон. – Приходится признать, что они могут быть использованы, мягко говоря, не по назначению, – командир корабля активировал ещё два экрана. – Явик… Не понимаю, как он всё успевает, но… факт остаётся фактом – со своей стороны он тоже профильтровал информацию и вот его выводы и обоснования, – на пластинах появились таблицы. – Тексты он не особо любит, но, наверное, это тот случай, когда нелюбовь к текстам… понятна. – Андерсон перечитывал собранные и обработанные протеанином данные со смешанным чувством зависти и удовлетворения. – Если совместить…       - Картинка ещё та получается, – подошедший к экранам Шепард закончил читать текстовые и табличные данные. – Как всегда, три варианта. Полный спектр. Кто-то продастся, кто-то сдастся, а кто-то будет идти до конца. Иногда… и теперь довольно часто… меня посещают мысли о запрограммированности нашего бытия. Не Жнецами… Может быть, эволюцией или самой природой, – старпом помедлил. – Всё и сразу мы, Дэвид, не потянем. Даже при поддержке всех нормандовцев и многих иденцев, – уточнил он. – Даже при поддержке Явика. Он и так сделал немало. Взгляд со стороны. Плюс огромный опыт представителя старшей, имперской расы… - размышляя, проговорил Шепард. – Даже азари, живущие больше тысячи лет, по сравнению с ним – соплячки. Сотни рас-партнёров, пусть младших партнёров, но таких, о каких мы сегодня ничего, совсем ничего не знаем. – Шепард перечитывал экранные данные, продолжая обдумывать создающуюся ситуацию. – Как всегда, тут есть один момент. Которым мы обязаны заняться.       - «Цербер», выросший под прикрытием Альянса Систем, – тихо и спокойно уточнил Андерсон. Похоже, как понял Шепард, командир корабля не ждал подтверждения или одобрения со стороны своего первого помощника. – Вы правы, Джон, с этой… гидрой… нам придётся схлестнуться. В основном – схлестнуться, – повторил старший офицер корабля. – Вот, как репитер говорить начал… Готовили нас, готовили. А к такому, как оказалось, подступиться полностью - так и не смогли. – Андерсон отступил от стены экранов, прошагал к столу, но садиться не стал, склонился, опёршись руками о столешницу, поднял голову, посмотрел на стоящего у экранов старпома. – Придётся начать борьбу с «Цербером», Джон. Потому что на Цитадели его агентов – слишком много. – Андерсон опустил голову, его взгляд зацепился за одну из строчек на экране настольного инструментрона. – Самим нам, землянам, придётся очищаться. А для того, чтобы нам очиститься… Придётся подключить ещё две сотни стран нашей материнской планеты. Хватит им довольствоваться ролью «запасных». Их «взгляд со стороны» поможет нашей «двадцатке» стран, увидеть то, что сейчас мы увидеть или не можем или, скорее всего, не желаем, – командир корабля опустился в кресло. – Садитесь, Джон. Будем обсуждать ситуацию с агентами. Цитадель… Если бы мы летели куда-нибудь ещё, то можно было бы вскользь сработать, а теперь… с учётом высадки десанта для основания базы… Придётся копать по полной программе.       Шепард молча подошёл к рабочему столу, сел рядом с командиром корабля и оба старших офицера вполголоса, а иногда и шёпотом стали обсуждать детали предстоящей работы.       - Мы ведь ещё не всех выявили. – Андерсон выпрямился в кресле, давая возможность спине отдохнуть от согбенного положения. – И выявление придётся осуществлять на подлёте. Я об этом думал, Джон, потому и решил пойти по самому длинному маршруту, – задумчиво сказал командир корабля. – Не скрою, диспетчеры Идена удивились, но промолчали, хотя я их удивление – и нешуточное – почувствовал и отметил. Нам нужно время и сейчас… Сейчас я не уверен, что мы будем способны чётко указать момент начала войны со Жнецами.       - Для нас – нормандовцев и очень многих иденцев – эта война уже началась, Дэвид, – сказал Шепард, выключая и сворачивая экран своего наручного инструментрона. – А остальные разумные… Да, для них начало войны будет связано с разными моментами и с разными событиями. Как всегда. Так называемая официальная точка зрения, это - всегда всего лишь частное и не всегда правильное и взвешенное мнение группы разумных. Мы выявили многих «спунов» на Идене, теперь предстоит прочистить и просканировать Цитадель. А там… Там возможно и другие населённые миры придётся тоже просветить специальным «рентгеном».       - Просветим. Я говорил с Явиком. Он уже на подлёте к Станции решил кое-что предпринять для этого. Не пояснял, но… я почувствовал, что это будет для цитадельцев неприятным комплексным сюрпризом. – Андерсон склонился над столом, положил руки на клавиатуру. – Да… Не знаю, когда мы теперь спокойно войдём на рейд Цитадели…       - А как ещё приходили к людям боги, Дэвид? – спросил Шепард. – Только так: в пламени, в дыму и в сиянии. Явик ничего нового не вносит, следует привычным для нас, нынешних насельников Галактики и, как оказалось, не только для нас, стандартам. Или - протоколам.       - И цитадельцы смогут почувствовать дыхание приближающегося Вторжения гораздо более ощутимо, – добавил Андерсон. – Вы правы, Джон. Приди мы тихо и спокойно…       - Не получится нам придти тихо и спокойно, Дэвид. – Шепард достал из поясной укладки скафандра ридер, включил, положил перед командиром корабля. – Ингвар передал мне некоторую информацию. Похоже, Советники в курсе нашей работы на Идене. Хорошо так в курсе. Да и не только Советники, но и их помощники. А значит – почти весь аппарат. При всей глухоте и слепоте такие новости они не пропустят мимо своего восприятия.       - Давайте прочтём тексты ещё раз. Вместе. – Андерсон пододвинул к себе ридер. – И подумаем, как и что следует делать. Вы правы, Джон, я также не верил в то, что Советники и их аппарат «зевнут» происшествие на Иден-Прайме. Как предвидение. Обоснованное предвидение, – уточнил он.       Замолчав, командир корабля вывел на экран настольного инструментрона дополнительные окна с текстами и графиками. Убавив громкость голоса до полушёпота, Андерсон и Шепард обсуждали отдельные моменты, вносили правки в формируемый в отдельном окне текст.       - Не чувствую, что у них есть единая точка зрения, Джон, – сказал хозяин каюты. – Вот не чувствую и всё. Разнорасовость, как оказалось, прочно препятствует пониманию. А на таком уровне, как советнический, это оказалось в очередной раз слишком опасно.       - Спаратус… мягко говоря, недееспособен. Он уже давно скрывает свою непригодность к службе в армии Иерархии, почти никого не принимает лично, загородился адьютантом. Саларианец-советник пляшет по указке некоей соплеменницы-далатрессы. Может, в их сообществе так и принято и считается нормативным, но… на советническом уровне это выглядит чистой и вредной экзотикой, – отметил Шепард. – А Тевос… До сих пор не понимаю в деталях, но она… она колеблется сильнее и Спаратуса и саларианца-Советника. Имеет очень тесные связи с Арией – матриархом и некоронованной королевой преступного мира Галактики. Той самой, что обосновалась на станции «Омега», куда нам, думается, придётся заглянуть. И не «проездом», а с остановкой, а может быть – и со стоянкой, – сказал старпом. – Похоже, дипломатии азари наступает предел. И этот предел выставляют сами Жнецы.       - Дипломаты, – зло бросил Андерсон, умело сдерживая раздражение. – Как только будут первые данные о начале вторжения, вся эта «пирамида» ляжет. И замолкнет. Потому что сказать им – нечего. Вместо речистых дипломатов будут говорить, как всегда, пушки.       - Только вот с такой войной Старые Расы ещё не сталкивались, – сказал Шепард. – И потому у них нет схем реагирования на такие ситуации. Будут колебаться. Будут пытаться увильнуть в любое безопасное место. Будет паника. Волусы… вряд ли они прогнозировали подобные обвалы на биржах и рынках. Да, «кредит» - хорош в мирное время, а в военное, да ещё такого уровня… Как бы до массового бартера не дошло.       - У многих – дойдёт, – проговорил Андерсон. – Не хочу тыкать пальцем, у кого, но – дойдёт. Ингвар молодец, раскопал такое.       - Явик – подтвердил, – сказал Шепард.       - Не сомневаюсь, – сказал Андерсон. – Для него наши игры - действительно «игры». Но - не «патриотов», а «примитивов». Помню, сам был недоволен, когда Явик пытался бесконечно озвучивать это определение, но, как оказалось, он прав. Во многих вопросах мы, нынешние, действительно, не больше, чем «примитивы». Мним себя венцами творения, а прижмёт – вопим как детские пищалки в игрушках. – Андерсон помедлил несколько минут, изучая данные на экране. – Боюсь, Джон, что многие, в том числе и Советники… не знаю точно, кто, но уверен – и среди них есть и такие, кто уже начал смещаться на сторону Жнецов, становиться их помощниками, пособниками и сподвижниками.       - Как всегда, Дэвид, как всегда, – произнёс Шепард. – И если за дело в этой сфере взялись Жнецы… Похоже, это другой уровень предательства, только отдалённо походящий на тот, который нам, землянам, так или иначе, но знаком. И «Цербер» здесь – один из главных кандидатов на переход, причём – быстрый и окончательный – на сторону этих «креветок».       - Согласен. – Андерсон помолчал несколько минут, затем быстро набрал на клавиатуре своего настольного инструментрона несколько страниц текста. – Это – по вопросу работы с Советниками. Я переслал копию Ингвару – он и его люди уже занялись реализацией. Просмотрите.       - Может сработать. – Шепард потратил на чтение файла десяток секунд. – Может.       - Может. Нам сейчас любые работоспособные вещи… очень нужны. – Андерсон погасил экраны. – И я думаю, Джон, что Явик должен стать офицером корабля. Его нынешний статус… недостаточен. Неформально да, он – воин, в его армейских талантах никто из нормандовцев не сомневается. Но, если мы решились на рейд по населённым мирам… То Явик на борту оставаться часто не захочет. А за пределами фрегата нужен приемлемый - прежде всего и для разумных органиков и для систем доступа - формальный статус. И этот статус мы должны нашему соратнику предоставить. Полагаю, это следует сделать на совещании. Предполагаю, что уровень старшего офицера корабля Явик вполне заслужил.       - Согласен, командир. Здесь нечего обсуждать особо, – подтвердил Шепард. – Не думаю, что у кого-нибудь из участников совещания будут аргументы «против» такого решения.       - Я также пока не вижу оснований верить в наличие таких аргументов, – кивнул Андерсон. – Для Явика, уверен, предоставление статуса старшего офицера «Нормандии» будет и важно и приятно. Неформальное признание – основа, а формальное – необходимое дополнение.              - Прошу разрешения, командир, – на пороге каюты встал Прессли.       - Заходите. – Андерсон привстал, рукой указав навигатору на свободное кресло. – Закройте дверь и присаживайтесь.       - Я только на несколько минут. – Прессли остановился у командирского стола. – Вопрос о сопровождении «Клинка Ярости».       - Понимаю, – кивнул Андерсон. – Тем не менее, скоро начнётся совещание командного звена корабля и хотелось бы, чтобы вы присутствовали на нём, – старший офицер повторно указал навигатору на свободное кресло. Тот понял, что придётся задержаться в каюте и занял кресло, пододвинув его к командирскому столу. – Чтобы не терять времени, вот, ознакомьтесь, – хозяин каюты достал из ящика стола ридер, включил, положил перед навигатором. – Все данные по проблеме сопровождения. И мы хотим знать ваше мнение. Предварительно мы решение уже сформировали и хотели бы уточнить некоторые моменты прежде, чем выносить вопрос на совещание.       - Я прочёл, – сказал через несколько минут Прессли. – И понимаю, к какому решению вы склоняетесь. Согласен, нам нет необходимости уходить с маршрута «Иден-Прайм – Цитадель». Мы и так идём медленно и по самому длинному. Если мы сейчас рыпнемся куда-нибудь ещё… С учётом восстановления информационного обмена между Иденом и другими населёнными мирами… Это будет отслежено и за нами установят наблюдение. А значит, несмотря на систему «невидимости», какой бы спорно-надёжной она ни была, нам не удастся долго скрывать свой путь и, соответственно, путь «Клинка Ярости». Кстати, в реестрах всех известных ныне рас, коллеги, я не нашёл ни одного корабля с таким названием.       - Поэтому мы и не пойдём следом за «Клинком…» - подытожил Андерсон при молчаливом согласии Шепарда. – У нас и на Цитадели будет предостаточно работы, потому придётся готовиться всё то время, какое осталось у нас до прибытия на внешний рейд Станции.       - О стыковке… - Прессли взглянул на Андерсона.       - Не может быть и речи, – уточнил командир корабля, набирая на своём наручном инструментроне короткие команды. – Теперь проведём совещание в расширенном составе. Для начала пригласим Явика, Сарена, Найлуса, Бенезию, Чаквас, Адамса. Сообщения они уже получили, скоро подойдут. Дверь я уже отпер, – добавил Андерсон.              Пока ждали приглашённых, Шепард поглядывал на Прессли и понимал: штурман надеется на то, что первым придёт Адамс, а вот инопланетяне придут позднее.       Навигатор ошибся в своих предположениях: первым пришёл Явик и по его виду и выражению лица старпом понял: протеанин очень хорошо подготовился к этому совещанию и ему определённо есть что сказать и показать. А ещё Прессли почувствовал, что Явик в курсе мельчайших деталей разговора, состоявшегося в каюте командира фрегата.       Следом за протеанином пришли оба турианца. Сарен вошёл первым, за ним в шаге-двух следовал Найлус, подтверждая, что он является учеником и последователем Сарена. Старший Спектр уселся в кресло, сразу пододвинулся к командирскому столу. Найлус сел в стоявшее у стены свободное кресло, но пододвигаться не стал. Шепард понял – рассчитывает на свой сверхострый слух. Пусть уж лучше Сарен многое увидит, а для Найлуса достаточно услышать.       Бенезия и Чаквас пришли вдвоём, чему никто из остальных участников совещания не удивился. Азари и землянка сели в кресла, стоявшие на дальнем конце рабочего командирского стола. С таким их выбором тоже все согласились.       Адамс пришёл последним. Андерсон взглядом указал главному инженеру на одно из оставшихся свободными кресел и жестом попросил пододвинуться поближе к столу. Развернув экраны настольных инструментронов, командир корабля коротко озвучил тезисы обоснования своего решения об отказе от сопровождения «Нормандией» «Клинка Ярости» и попросил коллег подумать несколько минут перед тем, как начать высказываться.       Просьба Андерсона была услышана и понята. В каюте воцарилась тишина. Турианцы ещё раз просмотрели всю предложенную информацию на экранах своих наручных инструментронов, Адамс что-то скупо черкнул стилусом по экрану своего наручного инструментрона, только Явик остался недвижим.       - Прошу разрешения, командир, – первым нарушил молчание Адамс. – У «Нормандии» не хватит ресурсов сопровождать корабль протеан. О маскировке я не говорю – если за протеанами следил Жнец-наблюдатель, об этом можно забыть. Если мы будем следить за кораблём… легенда о единственном выжившем протеанине рухнет в кратчайшие сроки.       - Советники моментом отдадут приказ, командир. И несколько Спектров – не обязательно турианцев – займутся плотным слежением теперь уже за «Нормандией». А там… раскрутить несложный клубок нитей до конца… У Корпуса и его сотрудников ума вполне хватит, – коротко и тихо произнёс Сарен. Найлус только кивнул, подтверждая своё согласие со словами наставника. – И я поддерживаю мысль Адамса о том, что у фрегата-прототипа не хватит ни ресурсов, ни возможностей безопасно сопроводить протеанский корабль.       - Я понимаю, командир, почему вы раз за разом возвращаетесь к проблеме сопровождения «Клинка…» - вступил в разговор Явик. – Но сейчас действительно для такого «хода» - не время. После «Иденского происшествия» - я склонен пока именовать нашу работу на Идене именно так, в духе писак и снимак, у многих разумных органиков к нашей деятельности появится совершенно не праздный интерес. Давать им дополнительную пищу для всяких-разных размышлений – не следует. Я согласен с мнением Адамса о том, что сейчас у «Нормандии» не хватит ресурсов и возможностей для того, чтобы сопроводить «Клинок…». В настоящее время важнее подготовиться и осуществить всю необходимую работу на Цитадели, а не летать по исследованной части Галактики. – Явик помедлил несколько секунд. – Тем более что по моим данным, «Клинок…» ушёл в области, лежащие за закрытыми ретрансляторами. Целая цепочка. Непрослеживаемая вашими средствами, способами и методами. С самого начала мои сородичи планировали скрыться там, куда ещё не летали даже автоматические зонды разведки современных вам рас. Области за закрытыми ретрансляторами – одни из первейших кандидатов на размещение нашей колонии. К тому же… наш корабль обладает возможностью летать без использования ретрансляторов.       Восхищённый вздох Адамса услышали все собравшиеся в командирской каюте.       - Как вы понимаете, ни я, ни мои соплеменники не стремимся показывать сразу все возможности и способности нашей расы, – продолжал Явик, вполне, как понимал Шепард, наблюдавший за протеанином, ожидавший такой реакции. – И мне известно, что и у землян есть страны, которые уже сейчас достигли значительных успехов в создании двигателей и кораблей, не зависящих от этих гигантских катапульт и способных преодолеть значительные межретрансляторные расстояния за приемлемые периоды времени. Мне в деталях неизвестно, по какой цепочке ушёл фрегат, но могу сказать – слежение за ним силами «Нормандии» - дело, которое вполне можно обозначить как бесперспективное.       - Поддерживаю мнение Явика, командир, – негромко сказал Сарен. – Нам сейчас надо заниматься «домашними» делами, а не рыскать, как нитка за иголкой следом за протеанским кораблём. Я могу предположить, что за время моего отсутствия в Галактике дела во многих сферах пошли не настолько беспроблемно и успешно, как раньше, но… от такого факта не отвернутся самые беспечные сотрудники Корпуса Спектров. И могут послать на слежку за «Нормандией» весьма въедливых. Фамилии и расы я бы не хотел сейчас озвучивать. Цитадель – важнее. А подготовка к работе на Цитадели – ещё более важна.       - Когда я получил приказ об Идене… - задумчиво сказал Найлус. – Я… вспоминаю сейчас, как меня насторожила обстановка в Квартале Корпуса. Там… менялось отношение к людям. Из экзотической, но малоинтересной расы земляне… определённо переходили в разряд расы, за представителями которой Корпус готов был теперь наблюдать очень внимательно. Не по приказу Советников, а по…       - Долгу службы, – произнёс Адамс.       - И это – в том числе, – согласился младший турианец-Спектр. – Так что если бы «Нормандия» пошла следом за «Клинком…» то за ней бы отрядили несколько кораблей. Фрегат – прототип, стоимостью в несколько тяжёлых крейсеров – любой оперативник Корпуса сказал бы, что здесь…       - Есть то, что следует «копать», – сказал Прессли. – Потому, считаю, что следить за «Клинком…» нет необходимости.       - Значит, решили, – подытожил Андерсон. – Вопрос снят, – он помолчал несколько секунд. – Следующий вопрос – вредоносность Советников Цитадели, коллеги. Передаю на ваши инструментроны информацию, – командир корабля нажал несколько сенсоров. – Прошу ознакомиться.       В каюте воцарилась тишина, прерываемая едва слышным шёпотом. Чаквас слушала Бенезию, отмечала некоторые моменты на экране своего наручного инструментрона. Найлус кивал, слушая Сарена, не забывая делать отметки на экранчике своего инструментрона. Прессли пояснял Адамсу некоторые моменты, известные ему, как навигатору в более значимых деталях. Шепард и Андерсон обменивались с Явиком мыслеобразами.       - Советники… нестабильны, – сказал Найлус. – Я не могу сейчас указать среди этой троицы наиболее слабое звено, но оно, безусловно, есть.       - Только не надо вот так, Найлус, – подняла голову Бенезия. – Я прекрасно понимаю, кого вы имеете в виду. Согласна, нынешняя Советница-азари – не подарок, но она, по меньшей мере…       - Не только она. – Найлус выдержал взгляд матриарха. – Я говорю и о Спаратусе и о саларианце-Советнике. Они все трое – проблемны.       - Но вы указали, пусть и неявно, на азари-Советницу. – продолжала матриарх.       - С таким же успехом я мог бы указать и на Спаратуса, леди Бенезия. – Найлус определённо начал закипать, что сразу отметили, отвлёкшись от обсуждения, Шепард, Явик и Андерсон. – И я никого персонально не называл. Попрошу только не указывать на мой молодой возраст. Это, как говорят земляне, быстропроходящий недостаток, а в условиях приближающейся войны – обычное явление. Многие рискуют остаться навечно молодыми, – подчеркнул Найлус. – Очень многие.       - Коллеги, пожалуйста, высказывайтесь определённее. – Андерсон обвёл взглядом собравшихся вокруг стола разумных. – Найлус, отойдите к настенным экранам и обсудите с Бенезией ваши подозрения более подробно. Без резкостей, – уточнил командир корабля.       - Есть, – коротко ответил младший Спектр, встав со своего места и шагнув к настенным экранам. Следом поднялась азари.       Оставшийся за столом Сарен пододвинулся ближе к Прессли и Адамсу, предоставив своему ученику и последователю полную свободу действий.       Чаквас, как отметил Андерсон, через несколько минут присоединилась к Найлусу и Бенезии, но большую часть времени разговора только слушала, ограничиваясь короткими репликами или вопросами. Найлус довольно нервно указывал когтем на отдельные абзацы текстов, но теперь старался удерживаться в рамках. Бенезия прислушивалась к словам молодого турианца более спокойно и проявляла даже мягкую заинтересованность.       - Похоже, Найлус у нас будет первым докладчиком по проблеме, – сказал Шепард Андерсону.       - Угум. А вторым докладчиком будет Бенезия, – подтвердил командир корабля. – Хотя… я бы сказал, что действительно все три Советника проблемны, но расовую солидарность, в чём и как бы она ни выражалась, преодолеть каждый раз не так-то просто.       - Да и у Прессли есть что сказать, – отметил Явик.       - И это – хорошо, – кивнул Андерсон.       Продолжив обмен мыслеобразами, Андерсон, Явик и Шепард всё же не забывали отслеживать ситуацию. Полчаса истекли и, как и предполагал Шепард, Найлус, вернувшись за стол, вопросительно посмотрел на Андерсона.       - Вам слово, Найлус, – хозяин каюты согласно кивнул.       Молодой турианец несколько минут уделил подробной характеристике каждого из трёх Советников, игравших ключевую роль в управлении делами Пространства Станции. Он не стремился теперь выделить кого-то из них, не акцентировал внимание только на недостатках, свойственных Тевос-азари, достаточно резко и чётко обрисовал состояние дел, подведомственных Спаратусу-турианцу и Советнику-саларианцу.       - Я должен признать правоту леди Бенезии, коллеги. Все трои ключевых Советника – проблемны в примерно равной степени. Считаю также необходимым отметить, что перед Вторжением будет важно определить, кто же из этой троицы наиболее слаб и податлив. Моё предположение остаётся в силе. К сожалению, это Тевос-азари.       - Я внимательно выслушала Найлуса, коллеги и могу согласиться с его доводами только частично. С моей точки зрения - не менее проблемными являются и Спаратус, и советник-саларианец, которого, как нам всем здесь присутствующим, хорошо известно, плотно опекает одна из саларианских далатресс. Таковы особенности их расового устройства. Здесь мало что можно быстро и полно изменить, – отметила Бенезия. – Тем не менее, я не считаю, что самой проблемной и самой слабой среди «троицы» является именно Тевос-азари. Во-первых, ей уже достаточно много лет, что предполагает наличие какого-никакого, но разнообразного и значительного жизненного опыта. Которым, кстати, по совершенно объективным причинам не могут похвастаться ни турианцы, продолжительность жизни которых вполне сравнима с человеческой и не превышает двухсот лет. Ни, тем более, саларианцы, для которых пятьдесят лет – предел возможного в подавляющем большинстве случаев. Во-вторых, турианцы и саларианцы почти всегда заняты внутрирасовыми проблемами гораздо в большей степени. А Тевос-азари вынуждена выполнять балансирование потребностей и интересов едва ли не в постоянном, а то и круглосуточном режиме.       - Расовую характеристику дипломатов надо оправдывать, – заметил Артериус.       - Согласна, – кивнула Бенезия. – И считаю, что Тевос её оправдывает. Благодаря Тевос-азари, что можно считать, в-третьих, у Цитадели и окружающих расовых миров вполне мирные взаимоотношения с королевой «Омеги» Арией Т'Лоак. Которая, в свою очередь, удерживает под контролем разнорасовые преступные элементы Траверса и Терминуса. А также, что важно, на мой взгляд, сейчас отметить, в остальной исследованной и заселённой части Галактики. Не будь контакта нужной глубины и определённости между азари Тевос и Арией – мы бы жили в гораздо более криминализированном мире. Неспокойном и опасном, – подчеркнула Бенезия. – К тому же, баланс сил, интересов и потребностей, обеспеченный той же Тевос, проявляется и в том, что Цитадель только по оценкам достаточно немногочисленной группы аналитиков и журналистов, является средоточием богачей и всякого рода известных положительно или отрицательно личностей. На самом же деле Цитадель – вполне обычная станция, в том числе - и по социальному составу населения. Это было обеспечено той же Тевос потому, что именно она не стала акцентировать внимание жителей Станции на Архивах Цитадели. И на многих других её частях, до сих пор по разным, но вполне понятным причинам, остающимся малодоступными или совершенно недоступными для большинства гостей и обитателей станции. Здесь и отсеки с чанами Хранителей, и отсеки ИИ, и отсеки двигателей станции и прочие отсеки не только технического назначения. Которые вполне могут и в дальнейшем остаться вне поля зрения большинства разумных органиков, посещающих или пребывающих на станции. Тевос не стремится «взорвать» Станцию открытием этих отсеков для всеобщего доступа. Она не делает из их наличия полной тайны. Считаю, что каждый органик проблемен по-своему и нельзя всегда указывать только на кого-то конкретно. Мы все проблемны по той причине, что никогда не сталкивались с таким врагом, – матриарх бросила быстрый взгляд на Найлуса. – И дело даже не в том, что «всё когда-то бывает в первый раз». А в том, что этот самый первый раз для многих разумных органиков станет последним. Я согласна с тем, что влиять на Советников – всех троих – надо. Но нельзя забывать и о менее важных Советниках других рас, которые в силу сложившейся ситуации и даже традиции, удерживаются в тени. Нам нужна комплексная санация Станции, а не точечные удары. И я согласна с тем, что сделать многое в первый прилёт на станцию мы не сумеем. С тем, что на Цитадели нам нужна база – согласна, здесь у меня возражений нет. Могу согласиться с дистанционностью аудиенции у Советников Цитадели – вполне работоспособный и даже обычный вариант действий. Хотела бы только подчеркнуть, что нельзя оставить без внимания Аппарат Советников. Как справедливо говорят многие земляне, «короля играет свита». Потому – да, Советниками придётся заниматься плотно, но не они – настоящая проблема и угроза. Проблема и угроза, на мой взгляд – вся станция, со всем её содержимым – живым и мёртвым. И нам предстоит заниматься не только всеми тремя Советниками, но и Станцией и её жителями. Поэтому я не считаю необходимым выделять среди трёх ключевых Советников кого-то одного и обвинять именно его или её во всех проблемах, имеющихся как на Цитадели, так и в её Пространстве. – Бенезия вернулась за стол, села и коротко взглянула на Найлуса. – Я помню, что именно азари нашли Цитадель и первыми высадились на неё, Найлус. И я помню так же и о том, что многие азари считают турианцев «цепными шавками азари», но не разделяю этой точки зрения. Мы должны заниматься Станцией в целом, коллеги. Сконцентрировавшись только на Советниках, мы рискуем многое упустить.       - Найлус. – Андерсон взглянул на молодого Спектра-турианца, успевшего уже удобно устроиться в кресле, – ваше мнение.       - По совокупности я попытался ранжировать признаки опасности, коллеги. Чистая статистика и математика. Никаких эмоций. И именно потому я выделил Тевос-азари. А не потому, что мне эта матриарх уж очень чем-то не нравится. Она не хуже и не лучше, чем большинство чиновников-функционеров. Бенезия-азари права, когда говорит, что нам, нормандовцам, придётся заниматься всей станцией в целом, а не только Советниками и их аппаратом. Вопрос лишь в том, что далеко не всё мы сможем сделать полностью в ходе первого посещения Цитадели. И даже работа персонала Базы поначалу не будет полномасштабной и стабильной. Я не считаю необходимым забывать о проблемности Тевос-азари, коллеги. – Найлус замолчал, всем своим видом показывая, что от своей точки зрения он не откажется.       - Хорошо, – кивнул Андерсон. – Мы обратим особое внимание на эту Советницу. И одновременно – на все остальные направления работы со Станцией и её жителями.       - Могу лишь отметить, что Тевос не всегда успешно совмещает защиту интересов расы азари и дипломатию, – сказал Прессли.       - А кто её вообще умеет практически постоянно совмещать? – спросил Сарен. – Да никто. Потому Советники и создали Корпус Спектров, способный выходить в своей деятельности за любые рамки.       - Прошу всех внести в отдельные файлы свои предложения по Советникам, коллеги. – Андерсон почувствовал, что ещё немного – и в каюте разгорится жаркий спор, имеющий все шансы перерасти в конфликт. – Время не ограничиваю, но постарайтесь побыстрее. У нас ещё есть вопросы, требующие обсуждения. Ваши предложения по Советникам будут обработаны до момента прибытия на Цитадель и станут основой программы действий в нескольких сегментах плана работы.       Пока Сарен, Найлус, Прессли, Чаквас, Адамс и Бенезия набирали на клавиатурах своих инструментронов тексты предложений, Шепард, Андерсон и Явик продолжили обмен мыслеобразами, не забывая отслеживать ситуацию в каюте.              - Хорошо, – отметив, что на настольные инструментроны поступили предложения от всех участников совещания, Андерсон встал. - Коллеги, есть предложение предоставить протеанину Явику статус старшего офицера корабля. Возражения есть? – Андерсон обвёл взглядом собравшихся за столом разумных. – Нет. Решение принято.       Воин Старшей Расы только с достоинством, но весьма отчётливо кивнул, воздержавшись от любых высказываний. Явик не стал обводить своим внимательным взглядом офицеров «Нормандии», он посмотрел только в глаза Шепарда и Андерсона, после чего стал смотреть на один из выключенных настенных экранов.              - Я знаю о том, что мы, по мнению многих, задержались на Идене, – сказал Андерсон, прерывая молчание. – И у нас было много работы. Тем не менее, я также знаю, что предстоящая война не заставит нас полностью отказаться от обычной жизни, и потому остановлюсь только на одном вопросе: днях рождения членов нашего экипажа. И нашей команды. – Андерсон взглянул на Шепарда, прошёлся взглядом по лицам собравшихся вокруг стола разумных. – Праздновать - будем. Когда – день в день, когда – раз в месяц. В самое ближайшее время отметим все дни рождения тех, кто родился в этом месяце, – подытожил командир корабля. – Если нет других вопросов – все свободны. Спасибо.       Адамс, Найлус, Сарен и Явик покинули каюту. Следом за ними ушли и Чаквас с Бенезией. Шепард остался сидеть в кресле, чувствуя, что Андерсон, закончив совещание, сказал на нём далеко не всё.              - Очень многое изменится, Джон, когда мы встанем на рейд Цитадели, – сказал хозяин каюты. – Я также думаю, что очень многое изменится, когда мы приблизимся к станции, и её контуры проступят из тумана. – Андерсон встал, неспешно прошёл к закрытому бронезаслонкой иллюминатору, остановился, сцепил руки за спиной, прогнулся. – Я часто теперь думаю, что многое, очень многое неправильно сделал в своей жизни. Нет, не по службе. А в обычной, штатской, гражданской жизни. Например, с моей женой. До сих пор мы окончательно не разведены, Джон. Да, в общих информационных ресурсах есть информация, что мы – в разводе, но на самом деле… Даже не знаю, как это сказать… Ни я, ни она не сделали финального шага, не подписали все документы. Пакет – огромен, а я… Я никогда не был сторонником бумагомарательства. Только вот десятилетия всевластия сторонников феминизма и эмансипации - ниоткуда не вычеркнешь. До сих пор законодательство Британии защищает женщин больше, чем мужчин. Может быть, это и правильно, – задумчиво сказал Андерсон, разглядывая своё отражение в стекле каютного иллюминатора. – Всё же она не виновата в том, что не сумела, не смогла приноровиться к моему бешеному графику. Мы так мало знаем о том, кто рядом с нами… Я после отлёта с Идена написал ей письмо и недавно получил ответ. Не ожидал, прямо говорю, что получу ответ, тем более – такой тёплый. Видимо… она всё же постаралась узнать о нашей иденской эпопее… можно и так назвать нашу работу на Иден-Прайме, побольше. Не знаю, конечно же, в деталях, что она подумала и тем более – могла бы подумать, но… письмо было необычно тёплым. Таких писем я от неё давно не получал. Наверное, с того момента, как у нас родился сын. О котором, кстати, Джон, мало кто знает. Мы условились, что так будет лучше. И в интересах моей службы и в интересах её жизни. – Андерсон обернулся к сидевшему за столом Шепарду. – И сейчас я подумал… А может, она что-то важное скрыла от меня? Может быть, наш разрыв на самом деле не был разрывом? Может быть, она просто устала? Бывает ведь такое – живут рядом два человека. И накапливается усталость от общения, от взаимодействия. Потом возникает охлаждение, потом – дело стремительно идёт к разрыву. А мы даже и не разведены официально. И чем больше я вспоминаю свою жизнь с ней, наше общение, тем я больше уверен в том, что она что-то очень важное скрыла от меня. Не о себе, нет. О том, что касается нас двоих. Сейчас, когда «Нормандия» идёт к Цитадели… у нас ещё есть время и даже некоторая возможность многое оставить в прежнем виде, а потом… потом для каждого из нас многое изменится. Когда мы достигнем Цитадели, уровень информационного обмена Идена с остальными населёнными мирами окончательно, хочется верить, войдёт в привычные рамки и тогда мелкие детали могут сложиться в картинку… Заставляющую многих разумных измениться. Я не знаю, Джон, чего я сейчас бы хотел больше – официального развода или сохранения отношений. Меня смущает то, что я чувствую недосказанность в письме жены. Большую и важную недосказанность. Могу догадаться об основаниях такой недосказанности, но… Не хочется заниматься пустыми предположениями.       - У меня почти та же самая ситуация, Дэвид, – тихо сказал Шепард. – Дэйна… Она очень хотела от меня ребёнка. А я… я дотянул до самого последнего момента и так и не понял, не уловил, не распознал её желания. Она не хотела на меня давить, я это знаю, но… сначала я улетел от Дэйны на Акузу, а потом… потом этот полёт. Встреча со Жнецом… Умом-то я понимаю, что может быть, поступил правильно. Ей ещё десять лет как минимум надо пробыть в большом спорте. А ребёнок… он отбросит её на средний уровень подготовленности. И ей придётся навёрстывать… И теперь мне кажется, что этих десяти лет, спокойных, мирных десяти лет у неё нет. – Шепард не смотрел на стоявшего у иллюминатора каюты командира. – У меня даже уверенности нет, что этот предвоенный период будет… достаточно длительным. Так хочется, чтобы прошло хотя бы несколько лет, прежде чем начнётся Вторжение, но это моё желание… оно слишком слабо. Понимаю, что Жнецы могут войти в Галактику в любой момент. Дэйна никогда не покидала Землю, а теперь… Теперь я не уверен, что это её решение было правильным. На родной для людей планете, конечно, будет легче, но…       - Мне тоже, Джон, хочется, чтобы моя половинка была рядом со мной. Да, я знаю, что наши чувства охладели, что мы уже не так наивны и легковерны, но… - Андерсон сделал несколько шагов, подошёл к столу, коснулся рукой спинки своего рабочего кресла. – Бенезия и Карин почти всё наше совещание молчали. И это их молчание я нахожу очень красноречивым. Карин мне поверила, Бенезия – вам, Джон. Они – женщины, нам, мужчинам, поверили. Потому что ситуация складывается такая, что… Она в корне противоречит тому, с чем любая женщина рождается и живёт. Противоречит стремлению давать, сохранять и развивать жизнь. А мы… мужчины… Не знаю, Джон. Я смотрел во время совещания на Карин… Она напряжена. И ей… неспокойно. Вопрос ведь стоит не об обычном вооружённом, пусть даже остром, длительном и мультирасовом конфликте. Вопрос стоит так: жить нам, разумным органикам дальше в Галактике, избавившись от всяких там креветок и их помощничков разного калибра или… Или всем почти одновременно перестать жить. Умереть, исчезнуть. Явик многое мне рассказал и показал. Когда имел время и желание, конечно. Такое просто так не покажешь. Ему тоже тяжело – пятьдесят тысяч лет анабиоза или как такое состояние у протеанских умников-разумников называется. И главное – то, почему протеане отступили в анабиозные капсулы. Для нас, землян, людей, такое решение – как минимум, странно. Может быть, даже экзотично, но… Нечеловеческая логика должна как-то проявляться вовне. И она здесь проявляется. То, что мы, люди, земляне, считаем трусостью и даже предательством, слабостью и паникёрством – для протеан - нормальный ход. Расе, представители которой живут в три-четыре раза дольше, чем любая азари… возможно, такое – в порядке вещей, совершенно понятный и естественный выбор. И, если учесть, что Жнецы приходили в нашу Галактику на протяжении тысячелетий… Много-много раз… Тогда даже на Существа Света следует посмотреть по-иному. Опять выбор, опять неопределённость. Всегдашняя неопределённость, но… совершенно особая. Теперь впереди – не просто конфликт, пусть даже мультирасовый. Теперь впереди – конфликт, противостояние с внегалактическим врагом.       - Сарен с Найлусом тоже… всё чаще обращаются в статуи, замирают, – тихо сказал Шепард. – Возможно, для турианцев это и характерно, но… им тоже тяжело понять и принять, что придётся воевать на два фронта.       - Ещё тяжелее понять, Джон, то, не придётся ли нам всем воевать на два фронта. Те, с кем воюют турианцы на их Дальних Пределах, могут воспользоваться моментом. И – неоднократно воспользоваться. Тогда нам будет очень сложно, – ответил Андерсон. – А у нас тут… своих проблем очень много. Не все расы готовы в короткие сроки – за несколько, скажем, месяцев, полностью перейти на военные режимы. Батарианцы, волусы, кварианцы, саларианцы.       - Те же яги… - сказал Шепард.       - О них тоже… можно так сказать, хотя о расе этих высоченных гигантов мало что известно… с необходимой степенью доказательности, – уточнил Андерсон. - Карантин этот, учинённый цитадельскими сидельцами, – командир сделал недлинную паузу. - Как можно «запереть» расу, познавшую космические полёты? Чиновники Цитадели явно не головами думали, когда «ваяли» соответствующий пакет документов, – раздражённо бросил Андерсон. – И вот теперь мы стоим перед угрозой исчезновения. Нелегко узнать столько нового за короткий промежуток времени, – снова пауза, на этот раз – чуть длиннее. - Иденцы стали не только первопроходцами. Они стали… мощным раздражающим фактором. Ладно там мы – несколько десятков разумных. Прилетели, побыли, улетели. Но иден-праймовцы – их на планете больше миллиона и уже сейчас РЭБовцы мне приносят интереснейшие данные. Сельскохозяйственная планета стремится вооружиться и защититься так, что очень скоро не каждая человеческая военная космическая станция или планетная база сможет сравниться с ней по уровню оснащённости всяким смертоубийственным инвентарём. – Андерсон подавил проступившую было на лице гримасу полуулыбки. – Как вспомнишь, что сотням рас этот милитаризм не помог… Поневоле думаешь, что и в этот раз может не помочь. Я тут посчитал предварительно, насколько позволяют мощности бортовых ВИ фрегата… Потери среди разумных органиков любой расы будут огромными. До двух третей. ВИ выдаёт такую апокалиптику настолько быстро, что я поневоле подумываю о даре предвидения у этой железки… Хотя, с другой стороны, тут и предвидения никакого не надо. От рассказов Явика веет такой убедительностью и доказательностью… Прямо физически представляю, как протеанина обступают жители Цитадели, а он им откровенно заявляет, что вероятность всеобщей гибели приближается к ста процентам. – Андерсон помедлил. – Я бы не стал одёргивать Явика, скажи он такое вслух цитадельцам. А с другой стороны… Паника будет ведь тогда. Хотя… Можно и избежать общестанционной паники.       - Паника уже сейчас отмечается РЭБовцами, Дэвид, – сказал Шепард. – На том же Идене. И на Земле, кстати, тоже. Когда мы прибудем на Цитадель, большинство данных о предстоящем Вторжении уже перестанут считаться чем-то новым и тогда…       - Тогда на них обратят самое пристальное внимание. Да, возможно, они перейдут в разряд рутины. И всё же даже среди гражданских полно энтузиастов, готовых копать самую твёрдую землю до потери пульса, если есть хотя бы мельчайший шанс откопать что-то похожее на бриллиант, – сказал Андерсон. – А этим бриллиантом может оказаться паника. Теперь уже не планетная, не станционная. Всеобщая.       - РЭБовцы также отмечают, Дэвид, что многие расы активировали и даже реанимировали программы «Капсула времени». По-разному, конечно, эти программы называются. Но суть, как доказывают отчёты, одна: оставить после себя, прежде всего, информацию о случившемся. – Шепард не смотрел на командира, взгляд старпома был расфокусирован и устремлён на один из выключенных настенных экранов. – Возможно, они понимают, что шансы выжить – очень невелики. Инстинктивно, а может, интуитивно понимают, осознают. И это даёт им право осуществлять такие программы в приоритетном порядке.       - Когда подумаешь о том, что множество рас разумных органиков эти «креветки» уничтожали на взлёте… Зло охватывает. Неописуемое, – отметил Андерсон. – Может, мы и берёмся за слишком сложное дело, но должны хотя бы попытаться победить Жнецов, а не только устоять под их натиском. Явик утверждает, что в этот раз «картина» и «рисунок» вторжения будут другими.       - Они и будут другими, Дэвид, – подтвердил Шепард. – Жнецы достаточно опытны, они понимают, что в таком конфликте ничего нельзя повторить. Повтор – основа для проигрыша. А Жнецы… проигрывать не хотят. Не просто не умеют – не хотят, – повторил старпом.       - Мы – тоже не хотим. Мне было слишком неуютно под взглядом Чаквас, Джон. Карин, как медик, конечно, сделает всё, но… она ведь бездетна и пока… не нашла свою половинку. А я… до сих пор не могу чётко и однозначно дать ей понять, что я могу стать её половинкой. Она понимает, что я ещё, пусть и формально, но женат, поэтому не торопит меня с окончательным решением. И сама окончательного решения не принимает. И я, как могу, конечно, понимаю, насколько ей больно всё это ощущать, чувствовать. – Андерсон сел в своё рабочее кресло. – Медотсек… надо готовить к развёртыванию в госпиталь. А для этого… придётся напрячь наш небогатый номерной счёт. Но без укомплектованного Медотсека я Цитадель не покину, – сказал командир корабля. – Карин должна получить всё, что ей даже гипотетически, но может понадобиться, как медику-профессионалу.       - Адамс… склонен настаивать на проведении скорейшей модернизации, Дэвид. Фрегат-прототип хорош для мирного времени, а в военное это должен быть полноценный корабль.       - Где же нам теперь взять док и средства для проведения этой самой модернизации, Джон? – спросил Андерсон. – Альянс, парализованный страхом перед Жнецами, отягощённый «Цербером», стремительно теряющим личину прочеловеческой структуры. Множество других малых, средних и больших проблем, с каждым часом всё усложняющихся. Я помню о странах Земли, которые до сих пор ни официально не реально ещё ни разу не были членами «космического клуба», но вряд ли нам удастся достучаться до их профильных структур в разумные сроки. Пока что придётся рассчитывать на то, что два Спектра-турианца на борту станут достаточным основанием для присвоения «Нормандии», её команде и экипажу особого, внерамочного статуса. Вариант, конечно, слабо предусмотренный известными мне инструкциями, положениями и приказами, но… Можно, по меньшей мере, хотя бы попытаться.       - Особо «надавив» на то, что на борту фрегата – единственный выживший протеанин, – сказал Шепард.       - И это – тоже. Да ещё и матриарх азари, религиозный лидер расы. Хотя, если верить данным, предоставленным РЭБовцами… то Бенезия – уже сейчас стопроцентный кандидат в диссиденты. Персоны нон-грата, иными словами, на Тессии. – сказал Андерсон.       - Потому, возможно, Дэвид, она и молчала большую часть времени нашего совещания. А потом… потом сорвалась на Найлуса. Понимает, что расшифровка на Цитадели, которая должна, уверен, состояться, может ударить по ней двояко: и положительно, и отрицательно. А если она появится на Тессии, где захочет остаться… Да не одна, а с дочерью, с которой не общалась, страшно даже подумать, пять десятков лет, то… Вероятность отрицательного удара возрастает. Ещё её муж – матриарх-азари. Этита. Мятежный матриарх. Тоже… осложняющий фактор, – проговорил Шепард. – У обоих матриархов, конечно, полно учениц и последовательниц, но всё это по большей части – на уровне общественных организаций, а не каких-либо более-менее официальных и стабильных государственных или окологосударственных расовых структур.       - Не скажите, Джон. Государства приходят и уходят, а гражданские, штатские люди – остаются. Власть меняется, народ – остаётся. Да и нет у меня уверенности в том, что госструктуры – что на Земле, что на Тессии – способны удержать ситуации в расовых космопространствах под должным контролем и управлением во время Вторжения. – Андерсон посмотрел на Шепарда, перевёл взгляд на экран настольного инструментрона. – Так что в такие периоды именно обычные люди, а не государственные чиновники способны повернуть ситуацию к победе над врагом. Даже таким страшным и, чего уж там умалчивать-то, совершенно неизвестным и непонятным. Азари, конечно, слабы. Ведь дипломаты – лгут и любую ситуацию топят в сотнях и тысячах слов, за которыми часто нет реального смысла и какого-нибудь чёткого содержимого. А азари лгали. Лгут и будут лгать до последнего момента. Потому что слабы. Не так, как мы, Джон. По-своему слабы. Армия – милиционная, из регуляров – только десант более-менее вменяемый, но его – мало. Пугать азари, возможно, умеют хорошо, только вот Жнецы – не из пугливых. Был бы я поэмоциональнее, Джон, сказал бы, что они, эти «креветки» как-то пугаться или разучились или вообще не умели в нашем, человеческом понимании, никогда. Сложно представить себе силу, которая раз за разом отправляет в небытие не слишком малоразвитые разумные расы и при этом сохранила какую-либо способность пугаться. Это нам, людям, с детства втемяшивают, что страх – охранительный механизм, что бесстрашный человек превращается в зомби, что бесстрашие – нонсенс или атавизм. Нечеловеческая же логика вполне утрясает это противоречие. И утверждает, что для системы, а в том, что Жнецы – это именно система, у меня лично сомнений никаких теперь нет, нацеленной на постоянное уничтожение вполне развитых рас разумных органиков – когда всех, когда части особо развитых… - Андерсон помолчал несколько секунд, - испуг действительно излишен. Ладно. Будем работать. Спасибо, Джон. – Андерсон кивнул встававшему Шепарду и включил настольный инструментрон.