Сверкающие глаза

      Доктор археологии Ильза Уоррен расположилась в кресле пассажирского челнока, пристегнулась и смогла немного расслабиться. Её не напрягали полёты и перелёты, в этот раз она опасалась другого – что ей не удастся покинуть Иден-Прайм и прибыть на Землю. Похоже, её работодатели сделали очередной шаг, приближая её к себе и давая возможность заниматься действительно пионерными исследованиями, а не тупым копанием в черепках и грязи.       Через несколько десятков минут доставщик пристыкуется к пассажирнику, а там – полсуток и – посадка на доставщик, который пойдёт вниз, на Землю, в один из европейских космопортов. Оттуда – такси и – до места.       Да, нормандовцы резво и резко взялись за дело. Хорошо, что вызов уже пришёл. И никто из иден-праймовских чинуш не смог сделать ничего такого, что задержало бы отлёт доставщика. Конечно, Ильзе было известно, насколько быстро местные спецслужбы могут задержать доставщик на пути к пассажирнику, но в этот раз… вроде бы обошлось.              Рисковать, конечно, пришлось. Особенно тогда, когда в лагерь археологов явился этот лейтенант-техник, Кайден-Аленко. Один из нормандовцев. А эта Эшли Уильямс, внучка опального генерала, решила, что прибытие лейтенанта – хорошая возможность улучшить своё собственное положение. Да, вроде бы она, как командир приданого археологам взвода космопехоты, выполняла свои обязанности нормативно, но… Не тупая же она в самом деле-то. Многое видела, многое чувствовала. Да, возможно и не вмешивалась, поскольку многие детали ей были не слишком понятны, но… Это ещё не основание для спокойствия.       А когда появился рядом этот Аленко… Так Уильямс вообще с цепи сорвалась. Да, возможно, она выполняла приказ старшего по званию – армейцы часто такими солдафонами бывают – залюбуешься. Но от этого «выполнения приказа» страдала теневая работа Уоррен, а это уже было слишком серьёзно.       Уильямс многого не знала. Как не знали и другие космопехотинцы её взвода, как не знали археологи и местные чиновники, не говоря уже о местных жителях. Уоррен действовала, не ограничиваясь рамками профессии археолога. Да, формально её пригласили в «Цербер». Но никто из иден-праймовцев – ни штатских, ни опогоненных – не знал, что она уже давно находится в штате «Цербера». В так называемом «подготовительном» уровне. Был, оказывается, и такой. А теперь, после получения формального приглашения, предстояло стать сотрудницей основного, пусть и самого начального, нижележащего уровня. И для этого надо было прибыть по обозначенному в «приглашении» адресу.       Пока доставщик шёл к пассажирнику, пока пассажирник будет добираться до орбиты Земли, пока земной доставщик пройдёт все посадочные процедуры – о, пройдёт слишком много времени и можно пока что вспомнить происшедшее на Идене и даже подумать о том, что это был своеобразный вступительный экзамен.       Трудно было удержаться от осознания, причём – почти постоянного – своего реального превосходства над очень многими иден-праймовцами. Они-то почти поголовно все ещё думали, что у них впереди лет тридцать спокойной мирной жизни, а на самом деле… Как там у многих пишущих? «Сжимается удавка на шее»? Именно так. Сжимается. Потому что конкуренцию ещё никто не отменял, потому что надо напрягаться, надо стараться быть выше, быстрее, сильнее. А тут, на Иден-Прайме столько проблем и вопросов образовалось даже вокруг одного только Маяка, что хочется завыть в голос от безысходности. Но ей то, доктору археологии и практику выть совершенно не обязательно, тем более, получив доступ к таким данным и технологиям…       Нет, со стороны всё выглядело вполне нормативно и даже обычно. Хотя… Куда же денешься от психической настройки-то?! Если подумать, то можно очень легко вспомнить и даже процитировать многие тексты, посвящённые Маякам и размещённые на сайтах в Экстранете и в планетном Интернете - как на Земле, так и на Иден-Прайме.       Что там писалось-то? А, вот «Протеанские маяки – древние части технологии протеан. Они встречаются исключительно редко, так как очень немногие палеотехнологии протеан сохранились после их исчезновения».       Эта цитата в разных вариациях повторялась на большей части сайтов Экстранета, не говоря уже о планетных Интернетах и планетных экстранетных зеркалах. И что? А то, что тут слишком много умолчаний. Да, не всем разумным органикам, независимо от расы, заметных, а тем более – понятных, но, тем не менее, не перестающих быть именно умолчаниями.       «Древние части технологии протеан»? Угум. Грамотеи. И спецы. Такое написать на общедоступных сайтах?! Конечно, попытка запутывания, замыливания. Ясная попытка. На самом деле каждая технология – отдельна, есть, конечно же, совокупность технологий, воспринимаемая, в том числе, и как единая технология. Маяк, как теперь понимала Уоррен, был не отдельной технологией, а совокупностью технологий, что усложняло и картину, и её понимание и восприятие. Именно поэтому обнаружение Маяка на Иден-Прайме вызвало сильнейший шок у научного сообщества Альянса, отрядившего на изъятие артефакта не какую-нибудь транспортную гражданскую лоханку, а военный разведывательный фрегат-прототип. Как говорится, взяли то, что попало под руку в тот момент и отправили. В первый раз, что ли?!       В некоторых документах даже, как знала Уоорен, было отмечено, что будто бы «Нормандия» направляется на Иден-Прайм для того, чтобы извлечь этот самый Маяк из-под земли планеты. Смешно - до колик. Так и представляешь себе боевой военный фрегат, выкапывающий лучами «Таниксов» и ПОИСКов шпиль Маяка из грунта планеты. А вокруг стоят, раскрыв рты, внезапно ставшие безработными археологи. Ясно, что ни один военный фрегат Альянса к такой тонкой и точной работе никогда не готовили, да и не предназначали.              Нет, поначалу всё было весьма стандартно. Особенно – на взгляд специалиста-практика. Это может быть среднестатистическому иден-праймовцу не ведомы детали передачи планеты Советом Цитадели в распоряжение человечества. Ильза Уоррен знала теперь благодаря своему статусу в «Цербере» эти многие детали и воспринимала картину совсем по-другому.       Да, Иден-Прайм был передан Советом Цитадели человечеству, а точнее – Альянсу Систем. Уточнение важное, потому что в этом и коренилась часть возникающей, усиливающейся и укрепляющейся проблемы. Иден-Прайм расположен в Скоплении Исхода. Так люди обозначили эту совокупность небесных тел и сами того, возможно, полностью не осознавая, подтвердили предположения очень многих отвязных фантастов и вполне уравновешенных футурологов о том, что рано или поздно человечеству придётся расселяться далеко за пределами не только Земли, но и Солнечной системы.       Что и говорить, прорыв в Большой Космос был сложнейшим предприятием, в осуществлении которого участвовали десятки тысяч землян, успевших к тому времени колонизировать большинство планет материнской системы и жадно поглядывавших за её пределы.       Энтузиазм и массовость колонизации Иден-Прайма были настолько масштабными, что на этом фоне были совершенно потеряны допущенные чиновниками Альянса Систем процедурные и протокольные ошибки. А ведь они, эти ошибки, повлияли на то, что человечество, точнее – страны Альянса Систем, в очередной раз дали повод ослабить себя Старым Расам. Тем самым, интересы которых представлял Совет Цитадели.       Казалось бы, чего проще?! А начнёшь приглядываться - и поймёшь, что ничего простого в этом реальном мире, может быть – одной из реальностей из многих, нет. И – никогда не было.       Люди всегда были предельно ленивы и нелюбопытны. И Совет Цитадели играл на этих струнах вполне профессионально и эффективно. Сейчас, найдись какой-нибудь въедливый публицист или аналитик, не связанный корпоративной или договорной этикой – он будет очень неприятно и глубоко потрясён. Фактически можно с особой доказательностью утверждать, что человечество сбросило на тот же Иден-Прайм излишки населения не только Земли, но и Солнечной системы в целом.       Да, Иден – живописная планета, на которой процветает сельское хозяйство. Да, именно Иден стал одной из первых земных колоний за пределами ретранслятора Харон. Биосфера Иден-Прайма удивительно хорошо подходит для распространения земных форм жизни. Именно природное изобилие, как правильно отмечено было на десятках сайтов Экстранета и сотнях сайтов планетного, в том числе и иден-праймовского Интернета. Оно и стало причиной притока большого количества иммигрантов. И - застройки - как Альянсом Систем, так и различными корпорациями поверхности Иден-Прайма.       Вот тут-то и возникает проблема, точнее – часть ещё большей проблемы. Альянс Систем возомнил себя представителем всего человечества, хотя любой, более-менее здравомыслящий человек, независимо от пола, возраста, социального положения и уровня образования, легко сможет опровергнуть это притязание, воспользовавшись сухой статистикой.       В состав Альянса Систем входят всего двадцать стран Земли. Фактически – не стран, а только правительств, что ещё больше усложняет картину и делает её ещё проблемнее. Значит, больше ста пятидесяти стран Земли, территорий, населённых стопроцентными людьми, оказываются, образно говоря, «за бортом». Альянс Систем потому на самом деле не может быть полноценным и полновесным представителем человечества, каким не могла быть и - не была - умерщвлённая бюрократическим постановлением древняя ООН. Корпорации – интернациональны и вненациональны, но и они не в состоянии охватить всё человечество.       Да, можно было счесть, что это – вполне нормально, но… Вместо одной – двух инопланетных разумных органических рас перед людьми, землянами, человечеством предстали полтора десятка. Уже этот факт, а не только обстоятельство, как понимала теперь Уоррен, должен был заставить человечество отодвинуть в сторону пиетет перед Альянсом Систем, постоянно пытающимся перебрать на себя функции Мирового Правительства. И, кстати, практически никогда не достигающим этого столь желанного для себя результата. А также – пиетет перед жадными и глупыми земными корпорациями. И - предстать перед инопланетными расами сплочённой и единой расой.       Какое уж тут единство, - с горечью подумала Уоррен, - самим бы разобраться со своими собственными «тараканами». Невероятно живучими и прыткими, к тому же.       Маскируя присутствие и влияние этих самых «тараканов» большинство сайтов Экстранета, принадлежащих человечеству и почти все планетные интернетные сайты – за небольшим, конечно, исключением, представляли Иден-Прайм идеальной моделью устойчивого и организованного развития. Прямо пасторальная картина маслом: население проживает в аркологических мегаполисах, эффективно использующих пространство башнях, которые возвышаются над тысячами километров зелёных полей и фруктовых садов.       На самом деле количество и сложность проблем нисколько не уменьшились. Маяк в очередной раз сотряс всю пирамиду – от властного верха до обеспечивающего и сопровождающего низа. Ничего из ничего не бывает. И Альянс Систем, получая из рук Совета Цитадели права на Иден-Прайм, грубо нарушил свои собственные, а не цитадельские протоколы освоения.       Да, конечно, можно сослаться на то, что желание множества колонистов в кратчайшие сроки осесть на предельно гостеприимной для людей планеты могло повлиять на чиновников Альянса и чиновников корпораций. Заставив их сделать всё для максимального ускорения колонизации. Но никто не мешал этим чиновникам, как была убеждена Уоррен, распараллелить процессы колонизации, освоения и изучения. А чиновники, как оказалось, способны делать что-либо только последовательно. Но даже тогда они не всегда эффективны и результативны в необходимой и достаточной степени.       Теперь Ильзе было ясно – Совет Цитадели «зевнул» Иден, не изучив планету досконально за несколько тысяч лет. Что же говорить о профессионализме землян, которые в Большом Космосе действуют только три десятка лет. Вот и «зевнули» люди планетку. Не стали внимательно её изучать, исследовать, сканировать в конце концов.       Да, были у людей такие технологии, которые могли "вскрыть" любую планету, показать её потроха. Да, несовершенные, но такие объекты, как Маяк, эти технологии смогли бы «увидеть» на раз-два. Особенно, когда был обнаружен сверхмаяк и база протеан на Марсе. Можно десятки и сотни раз сослаться на недостаток финансирования, но, насколько помнила Уоррен, никто из чиновников до сих пор ещё публично не сослался на недостаток ума у руководителей и распорядителей.       Тот же самый Маяк на Марсе, который вскоре нарекли «сверхмаяком» - это сделали не только вполне среднеобразованные земляне, но и налетевшие стаями на Красную Планету высокопрофессиональные эксперты и специалисты – стал настоящей пощёчиной Альянсу Систем, да и всему человечеству в целом.       Там, под поверхностью «Красного Глаза», в геологически сложном районе, обнаружились такие технологии, с которыми, если повезёт, придётся разбираться не столетиями - тысячелетиями.       Уоррен до сих пор помнила отдельные строки из финансовых отчётов о суммах, проглатываемых коллективами не самых последних по уровню подготовки специалистов, работавших только в некоторых залах подземного комплекса Марсианских Архивов.       До самого Маяка достучались за несколько лет далеко не в полной мере, хотя, как доказывали раз за разом самые разные источники, работа шла круглосуточно и посменно.       Сам комплекс Архивов… Это площадка, на которой можно по-страшному «пахать» круглосуточно и круглогодично и не добраться до закономерного окончания работ и за тысячу лет…       Альянс Систем сделал всё, чтобы к работам на Марсе в Периметре Архивов допускались в первую очередь только спецы из числа граждан этих двадцати стран. Остальные довольствовались малым. Изворотливости людей по-прежнему не было пределов. Но даже эта изворотливость не заставила Альянс Систем снять ограничения на участие в работах на Марсе спецов из Китая, Австралии, России. Даже на японцев и корейцев альянсовцы смотрели очень косо и всячески мешали им нормально работать.       Все люди захотели прибыли, денег, успеха, почёта - в астрономических масштабах. Марс с его Архивами оказался для реализации такого «хотения» слишком сложной площадкой – там невозможно было достичь всего и быстро. И тогда… Тогда, едва выморозив ретранслятор из глыбы льда, человечество выплеснулось на просторы Большого Космоса, проклюнулось сквозь скорлупу своей материнской звёздной системы.       Людей попытались остановить, но… не успешно. А точнее – безуспешно. За три десятка лет земляне успели стать гарантированной головной болью для множества инопланетных рас разумных органиков. И, естественно, Совет Цитадели, стремясь сдержать вулканическую экспансию людей, старался всячески препятствовать распространению колонизационной волны человечества. Одним из факторов сдерживания и стало требование Совета Цитадели передать найденный на Иден-Прайме Маяк в распоряжение Совета на Цитадель.       Археологи-то в большинстве своём не многое знали даже о сверхмаяке на Марсе, а уж о найденном Маяке на Иден-Прайме они, по понятным причинам, знали ещё меньше. Информация о находке ушла с Идена «молнией» и ответ с Цитадели прилетел на Иден тоже «молнией». Тот самый ответ, в котором содержалось категорическое требование передать Маяк на Цитадель.              Реакция на это требование была мягко сказать… неоднозначная. И всё потому, что сам Маяк был обнаружен случайно. Да, да, можно десять или сотню раз сказать, что случайностей в жизни не бывает, но на самом деле такие факты поначалу сознание и разум человека – да и не только человека – воспринимают именно как случайность.       Сама Уоррен воспринимала такие факты как следствие банальной невнимательности или, как до сих пор выражались молодые земляне – пофигизма.       Получалась, как теперь понимала Уоррен, более чем странная картина. Совет Цитадели, руливший и командовавший жизнью полутора десятков рас разумных органиков, не знал, что же это такое – планета Иден-Прайм на самом деле. Да, знали, что на ней немало протеанских артефактов. И даже памятников архитектуры. Да, знали, что на ней – прекрасный климат. Ведь не зря же на Иден ринулись - следом за людьми - азари, турианцы, саларианцы, кварианцы. Не все они здесь закрепились – в том числе и потому, что люди с похвальной быстротой ограничили возможность иммиграции и туризма на планету для нечеловеческих рас. А таковых было по прежнему почти полтора десятка… Но о том, что находится под ногами, под поверхностью планеты по причине стремления извлечь максимум из нещадной эксплуатации верхнего, самого плодородного слоя почвы, категорически и полностью забыли. Никого даже из самых, казалось бы, отвязных спецов не интересовало то, что расположено на отметке, превышающей минус двадцать-тридцать метров. А именно там и находился протеанский Маяк. Точнее – только его вершина.       На башни, утыкавшие Иден, поселенцы обращали поначалу внимание. Но, разграбив их, потеряли всякий интерес к этим «шпилям». Элемент пейзажа, не более того. Может быть, это и правильно.              Всегда среди разумных органиков найдутся излишне любопытные и не склонные ограничивать себя всевозможными рамками. Благодаря одному такому энтузиасту, решившему испытать очередную схему вроде бы гражданского локатора «на природе» и был найден Маяк.       Внешне всё выглядело вполне буднично: идёт человек по полю, по лугу, по лесу, по берегу реки. Держит в руках небольшой блок с антенной, похожий на древний большой деревянный ученический пенал. Антенна не вращается, человек медленно водит ею из стороны в сторону. Окружающие его разумные относятся к этому спокойно – на них он антенну не направляет, инструментроны не вопят о каких-либо незнакомых и тем более опасных излучениях. Значит, антенна работала больше на приём, чем на передачу.       Прогуливался этот человек регулярно – был любителем-электронщиком. Потому во время прогулок и испытывал свои «поделки». Соседи к его чудачествам привыкли – бывало, он опутывал себя проводами, но никогда никому из разумных органиков не вредил. Объективный контроль – видеокамеры и сканеры – тоже засвидетельствовали: вреда от любителя не было никакого.       А польза оказалась огромной. Впрочем, это ещё как посмотреть, с какой стороны. Нашёл этот человек с помощью своего нового прибора какую-то аномалию. Раз сходил на место, второй раз, третий. Покопался, конечно же, в Экстранете. В планетном Интернете - тоже покопался, но ничего не нашёл по этой «теме» и этому месту на самых что ни на есть малопосещаемых серверах и сайтах. А того, что нет в Интернете и в Экстранете, посчитай, вообще не существует. Так думали многие разумные органики. Думали и продолжают думать. Потому что так думать – удобно.       Если нет никакой информации в Экстранете и Интернете, как нет и никаких запрещений проводить земляные работы в этой точке, то… Кстати, по счастливой случайности эта земля не была отнесена к категории сельскохозяйственных, скорее всего, была «неудобьем». А как ещё можно было оценить землю у скальной гряды? Кто из фермеров в здравом уме рядом с таким количеством камня будет устраивать поле или теплицу или сад? Да никто!       И человек не поленился, уточнил в местной администрации, что же это за место. Чиновники чесали несколько минут в затылках, подняли планы, документы, местные сборники законов и сказали, что это – типичное «неудобье», таких участков на планете, в общем-то, хватает. Потому никаких ограничений нет, так как там ничего ценного нет.       Просчитались чиновнички, поторопились. Ну так они же не волшебники - обычные люди со среднестатистическим образованием. Рутина их заедает. На «пики» и «всплески» реагировать – нюх и силы не те, что потребны.       Любитель-электронщик-энтузиаст оказался, как вполне можно было бы ожидать, настырным. Два дня, как доказывали записи камер и сканеров, он ходил вокруг этого места, где обнаружил некую подземную аномалию, с самыми разными приборами, снимал показания, сидел на земле с ридерами, что-то подсчитывал, черкал планы. Вполне пристойно себя вёл, никому не мешал, никого не отвлекал ни от работы, ни от отдыха. Да и место было не то что бы малопосещаемым, но и на проходной двор не походило. Появлялись там и другие иденцы – от детей до пенсионеров. Работал этот энтузиаст совершенно открыто.       Через несколько дней он пришёл на это место с лопатой. Затем попросил приятеля подогнать мини-экскаватор. Земляные работы привлекли некоторое повышенное внимание, но энтузиаст с помощниками предъявляли все необходимые сведения об этом месте и доказывали быстро и доходчиво, что ничего особенного здесь не происходит.       Мини-экскаватор вырыл яму глубиной десять метров, затем нашёлся ещё один энтузиаст, прибыл на место с мини-буровой, которую усовершенствовал, а точнее – почти полностью модернизировал из вполне легально купленного комплекта.       Буровая показала себя выше всяких похвал – за несколько десятков минут добурилась до вершины Маяка. Нет, она не действовала подобно древней буровой – «световые» технологии отодвинули стандартные металлические буры в область невозможной к частому применению древности. Потому вершина Маяка не пострадала.       Глянув на экраны системы слежения, энтузиасты офигели, но справились с эмоциями и чувствами, позвали других профи-энтузиастов, те слетелись… Если не как мухи на мёд, то - очень похоже. Коллективными усилиями любители изучили все полученные к тому времени данные, журналы, логи, видеозаписи, затем - перелопатили планетный Интернет, залезли в Экстранет и самостоятельно и спокойно приняли решение о том, что дальнейшие исследования надо поручить профессиональным археологам. Любительство закончилось. Точнее – в основном закончилось.              Тогда-то и прозвучал в квартире доктора археологии Уоррен сигнал настольного инструментрона. В какофонии ежедневно звучащих сигналов он был явно новым. Так Ильза отметила только срочные и особые вызовы. Координатор Археологического Союза предложил ей возглавить археологическую экспедицию и переслал первичный пакет данных.       Ознакомившись с файлами пакета, Ильза отправила с инструментрона циркулярный вызов нескольким своим коллегам, быстро собралась и через несколько минут уже ехала в прибывшем к её дому микроавтобусе. Археологи привычны к таким вот «тревогам», тем более все они уже получили и успели ознакомиться с тем же пакетом первичных данных, что и Уоррен. Так что всю дорогу до места в салоне микроавтобуса шло обсуждение и планирование работы.              Когда археологи добрались до места нахождения странного артефакта, они увидели подходившие транспортёры – сработала система материально-технического обеспечения.       Спустя час к сформированному лагерю подошла колонна военных транспортёров. Уоррен познакомилась с сержантом Уильямс – командиром взвода космопехоты, прибывшего на Иден с военной космостанции для охраны периметра места раскопок.              В том, что здесь будут организованы именно археологические раскопки, местные жители убедились достаточно быстро. Сработал и «гражданский телеграф», и молва, и система оперативного информирования населения тоже постаралась. Из хорошо знакомой и привычной картины выбивалось только присутствие космопехотинцев. Но те на удивление быстро сосредоточились именно на охране периметра и в работу профессионалов-археологов почти не вмешивались. Да и трудно вот так сразу и быстро возвести на периметре непроницаемую стену, напрочь исключающую любое недозволенное взаимодействие с местным населением. Вроде бы такая задача поначалу и не ставилась.              Подогнали археологи свою колонну техники, развернули буровые установки и экскаваторы, приступили к выкапыванию. И чем больше работали, тем больше удивлялись и изумлялись. Неповреждённый протеанский Маяк становился всё большей и большей реальностью. В существование которой теперь не поверил бы только слепоглухонемой полностью парализованный разумный органик.       Уоррен редко когда работала столь увлечённо и активно. Совершенно новый артефакт, ранее малоизвестный. Нет, не неизвестный совершенно, но малоизвестный – стопроцентно.       Час проходил за часом, колонна Маяка «проявлялась» всё больше и больше. Да, пока в котловане, но почти все археологи понимали – долго в «яме» такой артефакт не простоит. Кое-какая информация о ранее найденных, пусть и очень немногочисленных Маяках уже была в распоряжении профессиональных археологов, так что сравнение, сличение и анализ выполнялись по ходу дела. Особых неожиданностей от артефакта не ждали, тем более - сразу поняли – Маяк ни разу ещё не был активирован. Да, определённое «давление» с его стороны было, но об этом «давлении» было предостаточно данных в археологическом сегменте Экстранета и планетного Интернета, так что специалисты сразу предприняли особые меры предосторожности и - продолжали работу.       Понимали ведь, что информация о находке ушла на Землю и на Цитадель. Знали об этом все археологи и их помощники, включая космопехотинцев.       Разные были ожидания. Были те, кто считал необходимым оставить артефакт на Идене и изучать его едва ли не прямо здесь, на месте, где он был найден. Были те, кто не сомневался, что Маяк заберут на Землю, где будут изучать в лучших лабораториях. И были, конечно, те, кто уже тогда, в самом начале работ был абсолютно уверен в том, что Маяк в очередной раз потребует Цитадель.       О том, что цитадельские сидельцы крайне нервно реагировали на любые попытки рас, в пространствах которых обнаруживались такие вот «подарки из прошлого», оставить Маяки себе, археологи были наслышаны в достаточной степени. Потому…              Нельзя сказать, что прибытие приказа Совета Цитадели стало полной неожиданностью. К тому времени артефакт с помощью нескольких подъёмных кранов и гравиплатформ извлекли из котлована и перевели на наземную площадку.       Факт оставался фактом: те, кто ожидал, что Маяк останется на Идене и те, кто ратовал за перевозку Маяка на Землю, оказались, мягко говоря, не правы. Нет, не в меньшинстве, а именно не правы. Потому что в очередной раз, пусть и достаточно внезапно большая политика снова проявила свою бездушную всеподавляющую силу.       Приказ Совета Цитадели многие рядовые археологи и их помощники оценили как личное оскорбление. Ведь понимали же, что Маяк исчезнет в недрах структур, подчинённых Совету. Альянс Систем и человечество очень серьёзно и реально рискуют не получить никакой профильной информации от спецов, которые вроде бы должны и, скорее всего, займутся потрошением этого артефакта.              Приказ в первую очередь должна была выполнять она – руководитель экспедиции и верховный администратор, доктор археологии Ильза Уоррен. Она и выполнила. Распорядилась готовить Маяк к перевозке. Да, ей тогда не было известно о том, что на Иден направлен военный боевой разведывательный фрегат-прототип, на борту которого артефакт и должен был быть доставлен на Цитадель.              Кое-какие работы по изучению Маяка неуёмные археологи всё же организовали и осуществляли. Бесконтактные, дистанционные. Такие, которые в принципе не могли повредить ни шпиль, ни основание артефакта. Всем, кто был причастен к работе с Маяком, было ясно, что пройдёт ещё достаточно много времени прежде чем корабль-доставщик придёт на Иден и надо будет подумать о перегрузке Маяка в его грузовые трюмы.       В некоторых сегментах Экстранета были сайты, на которых высказывались самые смелые предположения о том, что же такое были эти Маяки. Было, например, высказано предположение, что Маяки – части системы сверхбыстрой связи, используемой протеанами и предназначенной для взаимодействия с органиками. Протеан числили не только учёные, но и обычные жители нынешней Галактики именно по разряду разумных органиков. На основе принципов и схем, слишком пионерных для понимания и тем более – для сколько-нибудь реального использования.       Предполагалось авторами многих текстов, размещаемых на подобных сайтах, что Маяки были способны взаимодействовать с сознанием разумного органика. Не используя при этом принципы современной аудио или видеосвязи. Некоторые авторы поговаривали о воздействии, схожем с телепатией. А то - и телекинезом.       Некоторые данные о том, что «давление» Маяка – только первая, самая начальная ступень воздействия этой системы взаимодействия артефакта с сознанием и мозгом разумного органика также содержались на профильных сайтах. Потому Уоррен и распорядилась и приказала и ежедневно контролировала то, как взаимодействуют её коллеги – археологи с Маяком. Только сканирование, только дистанционные методы.       Кое-что удалось, конечно, узнать, но… слишком мало. Надо было комплексно воздействовать на артефакт, а это означало перейти от дистанционных и бесконтактных методов и средств к воздействию контактному и непосредственному.       Коллеги доктора Уоррен после трудового дня подолгу «зависали» в Экстранете и Интернете, обменивались сообщениями, делились опытом. Потому они и узнавали очень многое новое, но – профильное. И всё сильнее желали поближе «пообщаться» с артефактом.       Если протеане были разумными органиками, а Маяк, безусловно, что доказывалось и объективными данными, относился к эпохе протеан, то значит, протеане могли настроить Маяки для взаимодействия с разумными органиками многих рас. Трудно было себе представить, что протеане замкнули на себя систему Маяков и непротеанские расы разумных органиков, а существование таких рас не только предполагалось, но и обосновывалось, пусть даже теоретически, в принципе не могли получить доступ к информации, передаваемой или хранимой Маяком.              Совет Цитадели настоял в своём приказе на том, чтобы Маяк был передан в неактивированном и неповреждённом виде. И уж само собой разумелось, что должна быть исключена возможность похищения артефакта из пределов охраняемого Периметра. Ясно, что именно для усиления защиты и был прислан взвод космопехотинцев из состава ВКС Альянса Систем. Стандартное реагирование. Протокол и процедура. Ничего особенного для того, кто пожелает вникнуть поглубже и помыслить более чётко и внимательно.       Отношения Уоррен и Уильямс не складывались особо ровно и мягко. Армейцы не любили гражданских, те тоже платили им негативной взаимностью. И, тем не менее, доктор археологии не могла сказать, что космопехи доставляют археологам какие-либо существенные проблемы. Полного «кокона» они устанавливать не стали, видимо, их внутренние армейские приказы и распоряжения не требовали этого даже в обозримой перспективе. Были, конечно, у некоторых археологов подозрения, что такой «кокон» будет очень быстро установлен, но… Сложно всё втиснуть в бюрократические рамки и схемы – хоть гражданские, хоть армейские.       Археологи не делали тайны из данных, полученных в ходе «пассивных» исследований артефакта. Час проходил за часом, а корабль-перевозчик всё не появлялся над планетой.              То, что произошло дальше – вряд ли ожидали увидеть и почувствовать не только археологи, но и иден-праймовцы. На планету явился ставший легендой Жнец. А следом за ним прибыл и фрегат-прототип, который, как стало ясно позднее, успел провести некоторую, оказавшуюся весьма уместной и даже необходимой подготовительную работу и с помощью планетных систем – энергетических и климатических – заставить неожиданного древнего и агрессивного визитёра угомониться и вполне мирно прилечь на иденскую землю.       Тогда-то, в момент противостояния и дошло до Ильзы Уоррен то, чем в принципе занимается «Цербер», в котором она к тому времени уже несколько лет работала. Эта организация ориентировалась на то, чтобы поставить человечество выше не только всех остальных рас разумных органиков – и в первую очередь инопланетных, но не для обеспечения достаточно дутого превосходства, а для того, чтобы встретиться почти на равных с такими вот гостями из далёкого прошлого. В том числе и прежде всего – со Жнецами.       Археологи как никто знали и понимали многое, что было тщательно закрыто и оставалось неизвестным для большинства разумных органиков независимо от расы. Настоящая, обычная для археологов история развития разумных рас мало совмещалась с той, какую преподавали подрастающим поколениям людей – и не только людей - в учебных заведениях. Впрочем, как и приличествует специальной версии истории. Только вот, как оказалось, нельзя до бесконечности безопасно и безнаказанно заниматься местечковостью и, соответственно, узко мыслить.       Фрегатовцы быстро оградили место стоянки своего корабля и включили в его периметр место «лёжки», а затем – стоянки Жнеца. Сделали это быстро и качественно. Уоррен понимала – на экипаж прибывшего земного разведывательного корабля свалилось слишком многое, что, вполне вероятно, не смог бы качественно, а главное – быстро «потянуть» и экипаж стандартного альянсовского крейсера.       Тем не менее, совмещаться пришлось, ведь Жнец не просто свалился на Иден, он, как достаточно быстро выяснилось, прибыл за Маяком. И где тогда числить Совет Цитадели с его «хотелкой»? И где тогда числить «хотелки» землян, стремившихся если не увезти артефакт на Землю, то хотя бы оставить его гарантированно на Идене, то есть там, где он был найден?       Жнец своей быстротой и мощью быстро выбился в лидеры и, если бы не активность «Нормандии», поддержанной иден-праймовцами, события бы развились совершенно не так выгодно для нынешних разумных органиков. Из категории маловразумительной и малоинтересной легенды Жнец стремительно перешёл в категорию стопроцентной реальности. Опасной и страшной.       Потом выяснилось, что Жнец проявил похвальную активность и решил добиваться своего быстро и качественно – он даже высадил десант гетов, последние три сотни лет терроризировавших, как помнила не только Уоррен и её коллеги, но и иден-праймовцы и не только они – населённые миры Большого Космоса. Стараниями нормандовцев геты были остановлены.       Страшно было представить, что смогли бы учинить эти сетевые искусственные интеллекты на вооружённых далеко не детскими пукалками платформах в лагере археологов. Уоррен достаточно остро поняла, что даже взвод космопехоты – вроде бы профессионалов-воинов – слишком слабая защита от активности такого оппонента.              С появлением Жнеца на Идене слишком многое пошло не по плану. Даже археологи, которые, казалось бы, лучше многих других разумных органиков подготовлены к весьма специфическим неожиданностям, оказались бессильны перед воздействием, которое, как оказалось, был способен оказывать Жнец. Да, да, тот самый более чем полуторакилометровой высоты корабль. И это воздействие, скорее всего, можно было отнести к полевому, но никак не лучевому.       Отказавшие замки на контейнерах и кофрах, вышедшие из-под любого контроля наблюдательные, исследовательские и охранные дроны, потерявшие над собой контроль органики-учёные – это были только самые «верхние», можно сказать, что наиболее заметные проблемы, с которыми пришлось столкнуться археологам и космопехам.       Вроде бы всё происходило достаточно быстро и в то же время удивительно медленно. Кто-то пальнул по приближающемуся к периметру челноку «Нормандии» из штурмовой винтовки. Дроны вдруг решили устроить для разумных органиков некую резервацию, ограничив свободу людей границами Периметра. Замки вдруг решили, что никто из разумных органиков их не должен вскрыть в принципе. Нормальные, адекватные, относительно здоровые люди вдруг преображались так, что какой-нибудь не самый бесталанный сценарист фильмов ужасов продал бы последние штаны за возможность в деталях узреть такое действо.       На таком фоне доктору археологии Ильзе Уоррен, было трудно сохранить профессиональное спокойствие и напускное безразличие. Приходилось многое осмысливать по-новому. События развивались слишком стремительно, время уплотнялось. Многое, очень многое приходилось доделывать и переделывать едва ли не параллельно.       Нет, совсем не так представляла себе Ильза Уоррен прибытие доставщика. И уж тем более не могла себе представить реальное появление на планете легендарного Жнеца.              Доставщик пристыковался к борту пассажирника. Включилось табло, информирующее пассажиров о том, что теперь можно встать и пройти в пассалоны лайнера. Уоррен, подхватив сумку, бросила быстрый взгляд на уползавшие в кресельные ниши привязные ремни. Встала и по проходу быстро миновала шлюз, вошла в нужный, обозначенный в посадочном талоне, салон. Села в свободное кресло, пристегнулась и решила подумать теперь не только над общей картиной происшедшего на Иден-Прайме, но и над её деталями. В первую очередь теми, которым она была свидетелем, а иногда – и участником.              Лейтенант-техник Кайден Аленко, офицер-биотик. Он возглавил группу нормандовцев, прибывших с борта фрегата-прототипа в периметр археологической площадки.       К тому времени Уоррен знала, хотя бы примерно, в самых общих чертах, насколько усложнилась ситуация в периметре археоплощадки. Кое-что ей, конечно же, сообщили сотрудники, кое-что она и сама видела и слышала – не сидела ведь безвылазно в своём балке-офисе, по территории много и часто ходила. Так что и об ухудшении состояния здоровья многих археологов, и о взбесившихся дронах, и о том, что на территории вроде бы находящейся под охраной космопехотинцев площадки продолжают появляться местные жители, которые никак не оформлены в штат археологической экспедиции – обо всём этом Уоррен имела представление. Когда – самое общее, а когда – и детальное.       Может быть, слишком многое произошло или происходило тогда слишком быстро? Может быть. Люди часто проявляли неумение воспринимать время, его течение, его изменения должным образом.              Когда Аленко подошёл к балку, Уоррен поначалу решила встретить его мягко, не очень формально. Рассчитывала, что это сработает правильно. Хотя и понимала, что после того, как впавший в неуравновешенность космопех-охранник выпустил очередь из своей штурмовой винтовки по подлетавшему к археоплощадке фрегатскому челноку и едва не попал, командир прибывшей группы нормандовцев вряд ли будет настроен тихо, мирно и спокойно.       Мануэль, её ассистент… Да, хорошо, что он не очень сильно рвался выйти из балка… Что-то тогда знали нормандовцы, что-то тогда уже знали археологи и космопехи. В сумме это было настолько непривычно, насколько и неприятно, прежде всего - потому, что почти никто не знал, как реагировать на такое изменение обстановки.       Ладно. И так ясно, что Мануэль попадёт очень скоро в руки медиков – пусть и иден-праймовских, прежде всего, хотя Уоррен помнила и о том, что была возможность воспользоваться и услугами фрегатского врача. А вот внимание прибывшего младшего офицера-фрегатовца к тому, что по территории вроде бы закрытой для посторонних археоплощадки ходят местные жители, до сих пор не получившие внятный статус, это был уже камешек в огород Уильямс.       Похоже, глава группы с «Нормандии» не был падок на женские прелести и, если Уоррен вполне могла сойти за пресловутый «синий чулок», то Уильямс вполне могла сойти в восприятии Аленко за «солдафоншу». А когда был найден схрон с оружием – и не только с оружием… Оказалось, что виновными могут счесть и Уоррен, и Уильямс. Не только счесть, но и осудить, применив вполне ощутимые санкции. Вот это уже было совершенно неприемлемо для Ильзы.       В лучших традициях бюрократа-проверяющего Аленко лез в любые детали и щели и не стеснялся предъявлять – хорошо, что только по делу, хоть и не уголовному и не административному – претензии. Как к Уоррен, так и Уильямс. Каждой из двух дам сопровождающих, как помнила Ильза, доставалось далеко не всегда в равной степени, ну так было ведь и ясно, что Аленко специально не выискивал проблемы, относящиеся к компетенции кого-то персонально из двух верховных местных администраторов археоплощадки. Кому-то доставалось раньше, кому-то позже. Как всегда абсолютно невиновных не оказалось и если Уоррен и Уильямс были на вершинах местной властной «пирамидки-двугорбки», объединяющей военную и гражданскую власть, то…       Да, Ильза успела «попикироваться» с Эшли. Тогда ведь она не знала, что очень скоро покинет «в связи с переводом на другую работу» пределы археоплощадки, а взаимодействовать с другим разумным органиком можно не всегда только исключительно по-доброму. Иногда и попрепираться для пользы дела необходимо.       Благодаря – надо быть честной хотя бы перед самой собой – вмешательству прибывших нормандовцев обстановку в пределах археоплощадки удалось достаточно быстро нормализовать. Аленко занялся изучением, составлением и подписанием документов, пострадавших археологов и космопехов забрали местные медики – вмешательство фрегатского врача не потребовалось, да и вряд ли фрегатовцы захотели бы отпускать надолго в пределы археоплощадки своего медика.              К Уоррен явились представители местной администрации. Отношения с ними у доктора археологии не всегда были ровными, но сейчас… Сейчас они осложнились предельно. Или так самой Уоррен тогда казалось и на самом деле ситуация не была такой уж критической? Хотя… Это ещё как посмотреть.       Оказалось, что Маяк всё же успел повоздействовать на некоторых археологов. Показал им некую запись. Нет, никаких экранов, внезапно возникающих в воздухе, никто не видел. Всё было гораздо проще и страшнее – мало кто из нынешних землян был готов к такому авангардному воздействию – запись транслировалась, как оказалось, прямо в сознание, проще говоря – в мозг. И то «давление», которое испытывали археологи, приближавшиеся к артефакту на несколько десятков метров, оказалось только «цветочками». Ягодкой была эта запись.       Страшная запись. О событиях конфликта малоприятного и малопонятного галактического уровня. Конфликта с внегалактическим врагом. Которым, как оказалось, были корабли, подобные явившемуся на Иден Жнецу. Сразу, конечно, возникло много вопросов. И ещё больше возрос уровень непонимания деталей и взаимосвязей.              Пассажирник плавно набрал скорость, в салоне воцарилась почти полная тишина. Пассажиры спали, тихо переговаривались, кто-то слушал через наушники музыку, кто-то работал на виртуальных клавиатурах своих инструментронов, кто-то ел, кто-то смотрел в иллюминатор. Обычная обстановка. И не скажешь ведь, что очень многое изменилось. Да, о происшедшем на Идене кое-что уже известно многим разумным органикам, но пока что это не вызывает особой напряжённости и тем более – особого ажиотажа.       Впереди была Земля, впереди был визит в фирму, работавшую под руководством «Большого «Цербера». Так во всяком случае предполагала Уоррен, а как дело обстояло на самом деле – да кто же ей об этом прямо, честно и полно расскажет-то? Особенно – теперь, когда визит Жнеца на Иден-Прайм замолчать полностью не удалось.              Да, с момента прибытия корабля-доставщика на Иден функции археологов-профессионалов на данной археоплощадке были исчерпаны. Поэтому специалисты сразу начали собираться, причём – очень быстро. Нет, их никто не подгонял, никто не стоял с кнутом над душами и телами, но происшедшее в Периметре археоплощадки, эти неполадки с дронами, замками и странное состояние многих специалистов – не лучшим образом влияло на вполне понятное желание делать всё размеренно и спокойно. Нет, торопились, спешили, словно в очередной раз верили – едва только соберутся и уедут – станет намно-о-го легче. Прежде всего - на душе. Да, душевный раздрай присутствовал – Уоррен не могла этого отрицать ни эмоционально, ни логически. Не та у неё была подготовка, чтобы при любом усложнении обстановки руководствоваться чувствами, а не разумом.              Для Ильзы визит местных властей на археоплощадку оказался очень важным ещё и по причине того, что из рук одного из прибывших чиновников она получила ридер с файлом официального письменного приказа. Предписывавшего сдать должность руководителя археологической партии доктору Сташинскому. А после сдачи дел – убыть в распоряжение директора Центра Археологических Исследований при местном университете.       Выполнив необременительную процедуру передачи дел прибывшему на археоплощадку коллеге-профессионалу, доктор Уоррен собрала вещи и на наёмном флайере покинула пределы Периметра, уже зная, что теперь подчинённым Сташинского предстоит сменить место размещения лагеря. С этой работой, пока доктор Сташинский входит в курс дела практически, а не только документально и теоретически, вполне справятся его заместители по хозяйственной и административной части.       Уоррен уже знала, что доктор Сташинский остался верен себе – он намеревался сосредоточиться и на собственных научных исследованиях и на самом непосредственном участии в предстоящих на новом месте раскопках. Руководство археологической партией он оставил «на третье», приняв вполне взвешенное решение о том, что надо больше нагружать профильной работой заместителей и ассистентов. В конце концов, растить научную смену надо на практике, а не в теории.               Когда флайер уже был на полдороге к городку Центра Археологических Исследований, на инструментрон пришёл файл. Теперь уже от самого директора Центра, в котором доктору Уоррен предписывалось вылететь на Землю. В конце файла стояла ссылка на знакомый Ильзе файл с официальным приглашением поработать в одном из научных подразделений «Цербера».       Остаток времени до посадки возле терминала космопорта, откуда должен был очень скоро уйти доставщик на пассажирник, следовавший обычным рейсом до Земли, Уоррен размышляла о том, как совместить работу в Центре и работу в «Цербере». Оказалось, что и Центр и «Цербер» тесно между собой взаимосвязаны. Достаточно легко было проследить, что обе организации работали под контролем Совета Альянса Систем. А уж какая из этих двух структур была выше или ниже в табели о рангах – тут не было особой необходимости спорить. Если они и были равновесны, то вероятнее всего – только ситуативно. В каких-то обстоятельствах первенствовал Центр, а в каких – то «Цербер».       Просмотрев ещё раз на экране инструментрона оба файла – вызова, Уоррен выключила инструментрон, свернула его экран и, откинувшись на спинку кресла, разрешила себе расслабиться ещё больше. Если эти две организации взаимосвязаны, то, вполне возможно, нет необходимости особо обращать внимание на то, где конкретно ей, доктору археологии придётся работать. Междисциплинарные взаимосвязи с каждым годом и с каждым десятилетием только усложнялись и множились. Надо было потратить много времени и сил, чтобы в каждый момент времени понять и определить, кто же играет в тандеме, триаде или квартете роль первой скрипки, а кто – второй.       Посчитав, что многое будет зависеть от того, как её встретят в фирме, работавшей в структуре Центра, Ильза позволила себе закрыть глаза и погрузиться в дремоту. Слишком много свалилось на неё за последние часы. Теперь требовалось дать организму отдых, а разуму – возможность спокойно отработать и рассортировать полученную информацию.              Миранда Лоусон прошла пограничный контроль, вышла в зал прилёта местного аэропорта и направилась к стоянке такси, обдумывая разговор с Харпером и задание, которое он ей поручил. Всё просто – встретиться и переговорить с некоей Ильзой Уоррен, которая уже успела поработать на «предварительной» ступени «Цербера». А теперь - претендовала на то, чтобы стать кадровым сотрудником «Цербера», начать свою карьеру с низов организационной пирамиды. В научных подразделениях.       Водитель такси захлопнул дверцу, сел за руль, включил счётчик и двигатель. Миранда назвала адрес – обычная фирма, каких в этом небольшом городе – районном центре – немало. Водитель кивнул, вывел машину со стоянки возле терминала аэропорта. Всё обычно, привычно, сотни раз делалось и потому Лоусон не стремилась напрягаться. Она сейчас в гражданском скромном и неброском платье, документы «прикрытия» сделаны сотрудниками обеспечивающих подразделений «Цербера» и проведены по всем необходимым базам данных. Хорошо работать под маркой «Альянс Систем». Не спокойно, но… Привычно, что ли.       Поглядывая в окно, Миранда вспоминала, как её разбудил утренний звонок. Обычный, ничем не отличающийся от всех прочих. Лоусон не любила особого разнообразия, да и расшифровывать перед посторонними, кто именно ей звонит, не хотела.       Призрак… Его, несмотря на добротно изменённый голос, Миранда опознала сразу. Короткий разговор вроде бы ни о чём особом. Всё остальное было изложено в файле, пришедшем спустя несколько секунд на настольный инструментрон. Прочтя текст, Миранда выключила экран, свернула клавиатуру, устроилась поудобнее и задумалась. Много времени на раздумья у неё не было, но несколько десятков минут она могла уделить планированию и анализу.       План составился почти автоматически – опыт всё же позволял не особо медлить. Оставалось собраться, добраться до места и поговорить с этой Уоррен. Возможно, придётся передать её в руки мозговедов и костоломов. Стандартная процедура – надо же знать, на что способен новичок, вступающий в ряды кадровых сотрудников основной части «Цербера».       Уоррен – обычная женщина, бездетная, нерожавшая, незамужняя. Работала в структуре «Фонда Млечного Пути», занималась там достаточно ответственными проектами. Фонд – обычная, вполне легальная структура. Как помнила Миранда – он передал в исследовательский центр, расположенный на Марсе, мощные суперкомпьютеры, благодаря которым за считаные декады были открыты и изучены ранее недоступные зоны обширных протеанских руин.       Одновременно этот фонд… Был обычным «детским садом», своеобразным фильтром, через который «Цербер» ежегодно «прокачивал» десятки и сотни подающих надежды обычных разумных органиков. Большое заблуждение – верить в то, что «Цербер» интересуется только предельно нестандартными разумными органиками. Всё зависит от того, что считать предельной нестандартностью. Как говорил не раз Призрак, надо готовить базу для расширения. Такие фонды, как «Фонд Млечного Пути» и готовили эту базу. И – не только такие фонды, но и многие другие, разнообразно залегендированные структуры. Тот же самый Центр Археологических Исследований, в который была приглашена вернуться Ильза Уоррен – тоже структура, действующая по указке «Цербера».       Вот так незаметно и происходят важные изменения. В том числе и те, которые по большей части считаются необратимыми. Хотя… необратимого в этом мире… слишком мало. Даже смерть шаг за шагом сдаёт свои позиции. Точнее – сдаёт позиции прежнее понимание смерти. Основанное на вере в неизменность окружающего мира. А мир-то постоянно изменяется. И изменяет живущих в нём разумных органиков. Независимо от расы, независимо от возраста, пола, социального положения, уровня образования, профессии, специальности, трудового стажа.       Что можно ожидать от Ильзы Уоррен? Предоставленные Миранде предварительные данные, которые сама Лоусон называла «установочными» достаточно определённо свидетельствовали – она будет ценным сотрудником для низовых научных подразделений «Цербера». Подняться снизу ей возможность предоставят. Наверное, не одну единственную – несколько. Сможет ли Уоррен подняться раз за разом – зависит только от неё. И каждый раз ей предстоит круто и серьёзно меняться. Самой меняться. Только потом она получит возможность менять других. Менять людей, обстоятельства, ситуации.       Проблема в том, что времени для изменений у Уоррен очень мало. Несколько месяцев, вряд ли несколько лет. Сможет ли Ильза максимально использовать эти дни? Неизвестно.       Обычное задание. Обычная работа. Из этого состоит жизнь любого разумного органика. Кто-то сравнивает её с беличьим колесом, кто-то - с бесконечной чередой рутинных дел. Другое… вряд ли открывается большинству разумных органиков. Далеко не все из них готовы выйти за пределы этого пути.       Взглянув на циферблат часов на экранчике наручного инструментрона, Миранда отметила, что до времени встречи с руководством осталось немного времени.              Водитель остановил машину у кромки тротуара. Миранда передала ему чип, подождала, пока на экранчике таксометра отметится уплаченная сумма с «чаевыми». Выйдя из машины, Миранда закрыла дверцу, отшагнула за линию столбиков, препятствующих стоянке машин на тротуаре. Огляделась по сторонам спокойно и медленно. Вокруг – обычная жизнь, спешат или гуляют люди, играют дети, сверкают рекламные щиты, слышатся разговоры.       - Леди Рэйчел Чендлер? – послышался приятный негромкий мужской голос.       Миранда повернулась на каблуках – мягко и быстро. Перед ней стоял высокий мужчина средних лет в прекрасно пошитом костюме. Он мог бы быть банкиром или инженером, а мог быть школьным учителем или преподавателем университета.       - Прошу следовать за мной, леди, – он отступил на шаг. – Вас ждут.       Старшая Лоусон пошла за провожатым к ступеням, ведущим к главному входу.       Сотрудник охраны распахнул створку, придержал дверь и закрыл, едва только Миранда переступила порог.       Огромный вестибюль не заинтересовал Лоусон – она видела раньше и не такие «пространства». Провожатый зашагал к лифтовому холлу, остановился перед одной из шахт, распахнулись стеклянные пластинки. Мужчина вошёл, развернулся и вопросительно посмотрел на спутницу. Лоусон прошла в кабину, ощутила, как позади захлопнулись пластины. Кабина плавно пошла вниз.       На поверхности – открытые для посещений части учреждения. Там работают обычные сотрудники, у которых нет доступа к настоящим тайнам и секретам. А внизу – те, кому совсем не обязательно ежедневно видеть солнечный свет и иметь возможность в любое время выйти на поверхность. Есть, конечно, учреждения, в которых всё устроено наоборот – самые секретные части внешне расположены открыто, а вот обычные части скрыты под землёй.              Кабина остановилась. Створки разошлись в разные стороны. Неширокий коридор, стены спокойной расцветки, пластины-излучатели на потолке и на стенах. Неяркое освещение. Провожатый прошёл по коридору метров тридцать, остановился у одной из дверей, толкнул створку, отшагнул в сторону. Миранда заглянула внутрь – небольшая комната, всё по минимуму.       - Ваша комната, леди. Всё приготовлено по стандарту. И – готово к использованию, – провожатый повернулся, намереваясь уйти. Немногословен, собран, готов к немедленному действию. Это всегда нравилось Миранде в мужчинах.              Ничего не ответив, Миранда вошла и закрыла за собой дверь. Экран настольного инструментрона осветился. На нём открылось файловое окно, проступил текст. Подходить к столу не было никакой необходимости – шрифт машина подобрала такой, чтобы можно было прочитать на расстоянии нескольких метров.       Уточнения к уже полученным ранее данным. Вовремя. Уоррен уже скоро прибудет и теперь надо подумать над тем, где следует с ней встречаться – на поверхности, на одном из наземных этажей или всё же лучше здесь, в подземельях.       Как же просто знать о том, что есть только три варианта решения: на поверхности, в подземелье или… отложить. Уоррен, возможно, будет поселена в ближайшей гостинице, в том числе и прямо здесь, в этом здании и будет ждать столько, сколько нужно. На бюрократическом языке это называется «находиться в резерве» или «находиться в распоряжении руководства Центра».              Время полёта на пассажирнике подошло к концу. Ильза открыла глаза, через несколько секунд увидела вспыхнувшее табло, информировавшее пассажиров о том, что прибыли челноки-доставщики. Пассажирник дрейфовал, не покидая обозначенного буями квадрата.       Уоррен встала, подхватила сумку, прошла к выходу из салона, свернула налево, спустилась по пандусу к шлюзовому контуру. Челноки, стоящие в ангаре, постепенно заполнялись людьми, азари, турианцами, саларианцами.       Разместившись в кресле, Уоррен мельком взглянула на ридер-буклет, прочла уже хорошо знакомые строчки краткого инструктажа, устроила на коленях поудобнее дорожную сумку, пристегнулась и закрыла глаза.       Несколько десятков минут будет длиться спуск челнока на поле космопорта, а там – травелатор и зал прилёта. Вспоминать о пограничной полосе особо не хотелось – это так привычно, что и не требовалось акцентировать на этом внимание. В жизни всегда должно быть то, что очень рутинно – это успокаивает, придаёт ощущение дополнительной стабильности.              Дремота овладела сознанием за несколько секунд. Возможно, глупо тратить даже десяток минут на сон, но… Она не знает, что её ждёт там, в этом Центре. Собеседование? Возможно. Хотя… «Цербер» - такая специфическая организация, что рассчитывать на стандартную процедуру, по меньшей мере, неосмотрительно. Потому… Надо сохранить физические и душевные силы, а не напрягаться и не волноваться весь путь с орбиты на поверхность Земли. Пришлось привыкнуть к полётам… когда-то ведь полёт на другую планету считался чем-то сродни воплощённому в реальность чуду. А потом… потом полёты даже за пределы Солнечной системы стали рутиной, обращать на которую внимание… не хотелось, да и не требовалось.              Мелодичный сигнал автоинформатора возвестил о прибытии челнока на поле космопорта. Обычный шелест возвращающихся в вертикальное положение спинок кресел, мерцание информационных табло, дублирующих озвученное приятным женским голосом предупреждение об окончании полёта.       Прохождение «пограничной полосы» не заняло много времени – несколько минут. Да, Уоррен помнила, что множество датчиков и сканеров с локаторами ощупывают и просвечивают каждого пассажира, его одежду, багаж, анализируют походку и выражение лица. Всё это - привычно. Правду говорят – тому, кому нечего скрывать, тот пройдёт любую проверку. А большинству разумных органиков особо скрывать нечего. Всё, что они в состоянии и, главное – желают скрыть… настолько обычно и привычно, что не может заинтересовать ни одну мало-мальски серьёзную спецслужбу. Правда, существует опасность того, что из всей этой совокупности что-то может быть переведено в список деяний подлежащих наказанию. Такое тоже случается, но - редко и не в массовом масштабе.       Во всяком случае, Ильзе пока что беспокоиться не о чем. Файл с приглашением в «Цербер» она может предъявить открыто. Это – оригинал, заверенный надлежащим образом, так что никаких задержек не ожидается.              Уоррен села в таксомотор, назвала водителю адрес и пристегнулась, отметив включение счётчика. Машина выкатилась за пределы автостоянки у терминала, миновала многоэтажный паркинг, влилась в поток.       Ильза смотрела в окно. Спать не хотелось – отдых был полным и длительным. Часы на спинке переднего кресла отстукивали секунды и минуты. Жизнь… прежняя. Совсем прежняя. Вокруг – всё спокойно. И мало кто из землян знает, что Жнецы уже пришли, во всяком случае – проявились. Появление Жнеца, пусть даже такого, который считается всего лишь наблюдателем, можно счесть знаком. Для тех, кто хочет верить в знаки.       Археологи склонны верить в знаки, но среди них есть те, кто очень верит и есть те, кто совсем не верит. Или – не верит, пока не сложатся обстоятельства так, что не поверить будет крайне сложно. Почти невозможно.              - Ваш адрес, леди, – чуть обернувшись назад, сказал водитель, останавливая машину у кромки тротуара.       - Ваша плата, мистер, – ответила Ильза, подавая водителю чип. Тот провёл кристалл по считывателю, глянул на экранчик таксометра, вернул чип пассажирке.       Уоррен покинула салон, выпрямилась, закрыла дверцу машины, посмотрела, как мобиль встраивается в поток. Наверняка водитель получил очередной вызов и теперь спешит к клиенту. Время подачи машины – очень ограничено. Современные компьютеры учитывают все нюансы, автоматика вполне может без всякого участия водителя привести таксомотор к цели. Земляне… консервативны во многих вопросах.              - Леди Ильза Уоррен? – раздался приятный мужской голос.       - Да, – доктор археологии обернулась. Мужчина. Среднего роста. В чёрном костюме. От хорошего дорогого портного. Ботинки чистые, но не блестят. Скромно и со вкусом. Рубашка – не белая, но и не очень тёмная. – Полагаю, вы – из Центра.       - Да, – мужчина чуть заметно кивнул. Спокойно и с достоинством. – Прошу следовать за мной, леди.              Ступени, открытая настежь входная дверь. Раздвижная, стеклянная. Сотрудник службы безопасности – в скромном костюме. Вестибюль. Пустой, гулкий и большой. Провожатый идёт к лифтовому холлу. Кабина плавно и почти бесшумно скользит по направляющим вверх. Этаж за этажом, уровень за уровнем. Везде жизнь – снуют люди, иногда пролетают гравитележки – пустые и гружёные.       Створки дверей кабины расходятся. Неширокий коридор, не пустой, но и не многолюдный. Обычная обстановка – то ли офис, то ли гостиничный этаж.       - Гостиница, леди. Здесь вам приготовлена комната. Вас пригласят и проведут в зал для собеседований, – провожатый останавливается у одной из дверей, толкает створку, та уходит внутрь. – Всё необходимое уже приготовлено. Располагайтесь, – он отступает на два шага.       Ильза входит в комнату, чувствуя, что провожатый остался на месте. Не подошёл к двери, не переступил порог. Створка осталась открытой.       Небольшая комната. Кровать, шкаф, стол, полки для мелких вещей. Действительно. Всё необходимое. Провожатый не обманул. Обернувшись, Уоррен увидела закрытую створку двери, но мысли о том, что замки закрыты, не появилось. Инстинкт самосохранения молчал.       Подойдя к окну, Ильза отодвинула занавеску. Обычная улица и… сравнительно небольшая высота. Толстое стекло. Чистое и очень прозрачное. Внизу видны люди, машины, мимо пролетают флайеры. Большой город. Кто-то считает его центром графства, кто-то – центром района.       Жители занимаются своими обычными делами. Видна группа туристов, внимательно слушающих своего гида и глазеющих по сторонам. Видимо, экскурсовод не настаивает на том, чтобы все смотрели только туда, куда он указывает. Что-ж, можно посчитать, что он подтвердил свой профессионализм. Сведущие это отметят, а туристам… Им - приятно. Они заплатили деньги и ожидают получить услугу должного качества.       Отойдя от окна и не задёргивая занавеску, Ильза подошла к столу. Почти новый инструментрон. Подключённый к сетям, не заблокированный. Можно провести рукой над экраном - и засветится клавиатура. Но – не хочется. Сейчас хочется… сесть и подумать. Сесть не в кресло, на кровать.       Собеседование приближается. Каким оно будет? Да, есть единая процедура, но… каждый работодатель вносит в неё те изменения, которые ему персонально необходимы.              Опустившись на кровать, Ильза провела рукой по покрывалу. Обычная койка. Скромненько, но во вкусе местным сотрудникам службы обеспечения не откажешь. Теперь можно подумать. О многом.              - Леди, на какое время назначить вашу встречу с Уоррен, – из динамика в инструментроне послышался голос провожатого.       Лоусон подняла взгляд, повернула голову к стоящему на столе инструментрону. Следующим вопросом будет уточнение места встречи.       - Через два с половиной часа. На одном из надземных этажей. В зале для собеседований. И - подготовьте каталку, – распорядилась Миранда.       - Будет исполнено, – в динамике отчётливо послышался щелчок. Да, с маскировкой работы техники здесь явно не заморачивались.              Старший офицер «Цербера» перевела взгляд на окно, по-прежнему задёрнутое тяжёлыми шторами. Можно счесть поблажкой для Уоррен решение провести первый раунд собеседования на одном из наземных этажей «башни» Центра. А каталка… Что-ж, предосторожность и предусмотрительность никогда не были лишними. Уоррен… своеобразна. И может «взбрыкнуть». Это… неприемлемо.       Ей надо попробовать подняться с низов основной части «Цербера», потому что возврата в «подготовительный уровень» для неё – нет. И – не будет. Не пройдёт проверку, не выдержит испытаний – что-ж. Бывает. Ни она, никто другой, включая Лоусон, не знают совершенно точно и заранее, каков будет результат пути Ильзы в «Цербер». Будет положительный результат собеседования, но Уоррен может не справиться с множеством последующих заданий, связанных с реальным влиянием на ситуацию не только на Земле, но и в Солнечной системе. Будет отрицательный результат собеседования, но на самом деле Уоррен вполне в состоянии справиться с большинством будущих задач.       Нельзя угадывать, надо решать и быть готовым воспринять и перенести последствия любых решений. Мыслимых и немыслимых. Вот через два с половиной часа и придётся беседовать. И решать. В том числе – и с помощью науки. Надо же знать, что в мозгах и памяти этой Ильзы Уоррен. А она должна понять, что из «Цербера», его основных частей просто так не уходят.       Если Ильза согласилась на продвижение – она уже взрослый человек. И она обдумала своё согласие и поняла хотя бы часть его последствий. Собеседование – только небольшая часть пути. Дальше Ильзе будет сложнее. После собеседования она не узнает Миранду. Потому что не запомнит её. Есть технологии, есть возможности. И так будет и в том случае, если Уоррен пройдёт собеседование и в том случае, если не пройдёт. Безопасность – индивидуальная и коллективная - требует своего.              - Доктор Уоррен. Вас ждут в зале для собеседований, – на пороге комнаты встал прежний провожатый. – Я сопровожу вас.       Ильза поднялась с кровати, открыла сумку, достала папку. Это всё, что ей сейчас понадобится. Подхватила папку поудобнее, повернулась к стоящему в проёме мужчине. Тот отступил в сторону – мягко и тихо.              Спустившись на лифте, Ильза последовала за провожатым по коридору. Вокруг – обычная офисная сутолока. Кто-то идёт быстро, кто-то – медленно, многие читают ридеры на ходу, есть те, кто что-то набирает на виртуальных клавиатурах инструментронов. Провожатый идёт не быстро и не медленно, но и не стремится идти в ногу с гостьей. Вышколили здесь персонал – отметила Уоррен – вряд ли это можно сделать быстро, но результат приятно впечатляет.              Провожатый открыл какую-то совершенно обычную дверь – стеклянную, матовую, вошёл. Ильза остановилась в шаге от порога. Мужчина повернулся налево, выпрямился, отвесил короткий поклон кому-то находившемуся внутри:       - Доктор Уоррен, леди, – сказал он.       - Пусть войдёт, – послышался женский голос.       - Прошу вас войти, леди Уоррен, – провожатый повернул голову влево, встретился взглядом с Ильзой. – Леди Рэйчел Чендлер ждёт вас.              Доктор археологии переступила порог, увидела женщину в простом платье.       - Присаживайтесь в кресло, – сказала Миранда. – Папку можете положить на стол и пользоваться её содержимым совершенно спокойно и свободно. Это не помешает нашей беседе. – Лоусон перевела взгляд на стоящего у двери мужчину. – Спасибо вам. Вы можете идти.       - Да, леди, – провожатый Уоррен повернулся и бесшумно покинул зал, плотно закрыв за собой дверь.              Ильза опустилась в кресло. Теперь её и сотрудницу «Цербера» разделял только неширокий офисный стол.       Миранда открыла свою папку, лежащую перед ней на столе. Чистый лист. И карандаш. Древний. Чёрный или… такой, какой издавна называют «простым».       - Начнём, леди. С этой минуты наша беседа фиксируется. Видео, аудио. Включена аппаратура фиксации параметров вашего организма. Советую говорить обдуманно. Правду и только правду, – сухо, чётко и жёстко сказала Лоусон. – Расскажите о себе. С того момента, как себя помните.              Для Лоусон было очевидно, что Уоррен достаточно опытна и не будет рассказывать о себе в мельчайших деталях. На многих сайтах была размещена информация, что ответ на такой вопрос рекрутёр ждёт от соискателя в объёме не превышающем одной страницы формата А4 – где-то две минуты неспешного устного рассказа.       Ильза с похвальной точностью и полнотой уложилась в полторы минуты. Примерно одно предложение, одна фраза, максимум – две она использовала для характеристики каждого предшествующего этапа своей жизни. Фразы она строила правильно, уверенно, не увлекаясь сложносочинённостью и сложноподчинённостью, не плетя «кружева». Может быть, следовало бы Уоррен говорить о себе только в позитивном ключе, но она дала понять – в том числе и интонацией, что готова рассказать и о своих недостатках и слабостях, предполагая, что об этом потенциальный работодатель всё равно узнает или – уже знает.       Лоусон не стала задавать собеседнице такие казалось бы несложные вопросы, как «Что вы знаете о нашей компании?» и «Почему вы хотите работать у нас». И для неё и для Уоррен ответы на эти вопросы были очевидны и понятны, потому на них не следовало тратить время.       Не стала старший офицер «Цербера» спрашивать кандидатку и о том, что она может сделать для организации. А также - уточнять, есть ли у претендентки возможность делать что-то уникальное – Уоррен уже знала, что шутки кончились. При вступлении на службу в основную часть «Цербера» все положительные и отрицательные стороны её как личности и как работника уже ясны и понятны работодателю в очень значительной степени. Не требовалось спрашивать и о привлекательности или непривлекательности будущей должности. Ильза понимала, что «церберовцы» сами назначают людей на работы и умеют использовать их опыт и знания в максимальной степени.       Ответ на вопрос о том, что же хочет Ильза Уоррен получить от будущей работы, интересовал Миранду больше, чем многие другие вопросы из обширного списка.       Ильза помедлила несколько секунд, затем коротко ответила, что рассчитывает работать над интересными пионерными проектами, где сможет оптимально использовать свои навыки и получить признание своей роли и заслуг. Уоррен также отметила, что желает развиваться и совершенствоваться. Потому хочет не только работать в команде, но и заниматься сложными самостоятельными исследованиями.       «Что-ж, ответ на вопрос - весьма достойный, - отметила Миранда, - И – вполне ожидаемый».       Не было необходимости спрашивать Уоррен о том, сколько времени ей потребуется на то, чтобы освоиться и внести существенный вклад в работу «Цербера». В основных частях организации умели получать от сотрудников максимум. Не менее излишним в данной ситуации выглядел и вопрос о том, сколько Уоррен рассчитывает работать в основных частях «Цербера». И Ильзе и Миранде было очевидно, что решение о переходе в основные части «Цербера» принимается очень долго. Далеко не сразу и не всегда оно бывает положительным. После столь длительной процедуры выбора нет необходимости уточнять, что наиболее желательным вариантом является «пожизненный найм».              Слушая Ильзу, Миранда отмечала: кандидатка уже осознала простой факт - работа в «подготовительных» частях «Цербера» ограничивала её в профессиональном развитии. Доктор археологии уже не только уверена, но и убеждена в том, что необходимо двигаться дальше. Сложнее для Уоррен было бы определить, переведут ли её в «основные» части «Цербера» по её собственному желанию. Или, всё же, в значительной степени это будет выбор, сделанный руководителями «Цербера» и его наиболее знающими специалистами.       По настроению, выражению лица, интонации и тембру голоса Лоусон с большой вероятностью определила, что одним из таких наиболее знающих специалистов Ильза считает интервьюершу. И отчаянно пытается определить, кто же она на самом деле. Только вряд ли она это сможет сделать качественно и профессионально. В низовых частях мало знали о том, чем занимаются в основных частях структуры «Цербера», излишнее любопытство там не только не приветствовалось, но и активно пресекалось.       Уоррен озвучила стандартную формулировку о том, что она хочет заниматься новыми, сложными задачами. Добавила, что уверена - приобретёт, выполняя их, намного больше, чем могла приобрести и приобрела раньше. Миранда слушала кандидатку спокойно, не показывая эмоций и чувств и не давая собеседнице малейшей возможности «читать» интервьюершу.              Вопросы, предназначенные для тестирования претендентов на руководящие должности, Миранда напрямую задавать не стала – в «Цербере» не было принято вот так сразу ставить людей на лидерские позиции. И не только обычных, но и необычных людей. Пусть новичок, начинающий карьеру с низов, проявит себя на исполнительском уровне. А там… Там будет видно.       - Каковы, Ильза, ваши сильные и слабые стороны? – негромко спросила Миранда, не спуская пристального взгляда с лица и фигуры собеседницы. – Не торопитесь отвечать, у вас есть несколько минут на то, чтобы обдумать запланированное к озвучиванию, – сказав это, Лоусон опустила взгляд на остававшийся чистым лист бумаги в раскрытой папке. Многие интервьюируемые очень явно ожидали, что сотрудник организации – потенциального работодателя непременно должен начать черкать этот лист и рассчитывали, что по этим каракулям и рисункам смогут, пусть даже отвлёкшись от сути и темы разговора, понять, склоняется ли интервьюер к положительному или к отрицательному решению.       Ильза не стала испытывать терпение Миранды и ровно через тридцать секунд короткими фразами стала характеризовать себя. И начала, конечно, с отрицательных сторон, следуя хорошо известному правилу заканчивать высказывание в позитивном ключе.       Слушая собеседницу, Лоусон кивала, но не задавала никаких наводящих вопросов, не прерывала кандидатку и не проявляла никаких излишних чувств и эмоций. «Если она считает, что я бесчувственная и холодная – что-ж, пусть так и считает, – подумала Миранда. – Не я буду руководить её работой, так что… Трудно обычному человеку вот так сразу воспринимать ситуацию многоканально, а Ильза Уоррен и есть самый обычный человек.       Да, она знает, что в «Цербер» часто идут работать люди, не нашедшие своего места в обычных сообществах, но она также понимает, что критерии необычности и обычности у нас, сотрудников организации – своеобразные».              Рассказ Уоррен не занял много времени. Да, Миранда отметила огрехи и недостатки, но в целом… Всё же придётся задействовать каталку. Ильза воспринимала интервьюершу не как бездушную куклу, а как обычную женщину и пыталась, нажимая на это, повысить свои шансы. Что-ж, придётся выяснить, что она скрывает и каковы её действительные психические и физические возможности. Хотя… Ясно, что Уоррен после случившегося на Идене выпускать из-под «колпака» нельзя – она слишком многое видела, а ещё больше поняла и осознала. Её память, сознание, восприятие хранят опасную информацию. Так что… пусть работает в низовых уровнях научных подразделений «Цербера». Сейчас их достаточно много и они часто организованы и действуют так, что мало чем отличаются от «подготовительных» подразделений.              Если Ильза воспринимает интервьюершу как обычную женщину… Что-ж, Миранда именно к такому результату и стремилась. Настало время задать Уоррен вопрос, который очень часто задают именно женщинам.       - Хорошо. – Миранда взяла в руку карандаш, покрутила его в пальцах и Ильза восприняла это как сигнал о необходимости завершить свой рассказ. – Работая на Идене вы, насколько нам известно, не поддерживали особо близких отношений ни с кем из коллег или местных жителей. Вы понимаете, я уверена в этом, что в будущем многое может измениться. Потому – подумайте и скажите: не помешает ли ваша личная жизнь работе, которая, как вы уже знаете – мы это и не скрывали – будет связана с серьёзными и длительными дополнительными нагрузками. Среди них сейчас я могу отметить только некоторые, например – ненормированный рабочий день, длительные и дальние командировки, постоянные разъезды в пределах звёздных систем и планет со станциями.       Слушая, что отвечает Уоррен, Миранда не кивала, изредка поглядывая на кандидатку спокойным и несколько расфокусированным взглядом. Да, Уоррен не глупа, она понимает, что «Цербер» - достаточно специфическая организация. Если в неё принимают нестандартных людей, то, как доказывают совершенно открытые и общедоступные данные, «Цербер» может вполне законно предъявлять к своим работникам жёсткие требования и выдвигать условия, не являющиеся законными для других организаций, использующих наёмный труд.       Медики и мозговеды, конечно, определят пригодность Уоррен к планируемым и неизбежным перегрузкам точнее и полнее, но сейчас важно понять, как сама кандидатка оценивает и воспринимает свои резервы. Сложно, конечно, ей смириться с тем, что в «Цербере» считается вполне обычным запрещать женщинам беременеть в течение нескольких лет. А также - препятствовать получению отпусков «без сохранения заработной платы», но… Хочет она работать не в «подготовительных», а в основных частях – должна понять, что здесь учитывают и пол, и возраст, и способность к адаптации к кошмарным условиям. А не только совокупность дипломов, сертификатов и свидетельств.              Уоррен занервничала. Снова попыталась пробить «скорлупу» психозащиты, выставленной интервьюершей. И не один раз попыталась, кстати. Надо, - посчитала Миранда, - сделать всё, чтобы она не почувствовала бездетность интервьюерши. Это – совершенно излишняя для неё информация, потому… Пусть считает меня кибером безмозглым, но «покопать» себя я ей не дам – решила Лоусон, продолжая слушать то, а главное – как – отвечает на поставленный вопрос Ильза.              Очень неудобно женщине, а Ильза Уоррен, как знала Миранда, была стопроцентно нормальной более-менее здоровой женщиной детородного возраста, оказываться перед необходимостью спокойно воспринимать положение, когда её половая принадлежность может стать препятствием к получению новой работы. Обдумывая услышанное от Уоррен, Миранда параллельно раздумывала над тем, какие вопросы и в каком порядке следует задать ещё. Хотя всё больше убеждалась – без вмешательства мозговедов и медиков обойтись не удастся.       Нет, Лоусон не колебалась: большинство кандидатов, так или иначе, попадали в объятия врачей. Иногда - и в объятия мозговедов «Цербера». Но… это была общая практика для столь сложных и важных организаций и учреждений. Очень многие соискатели знали об этом и соответственно готовились. Только вот вряд ли они знали, какой уровень медицинских вмешательств доступен «Церберу», активно использовавшему не только земные, но и внеземные методики и технологии.       Что-ж, Уоррен сама захотела пройти повыше по структуре «Цербера». И постепенно, но неуклонно отсекала от себя большинство возможностей остановиться. Остаться на «подготовительном уровне».              - Хорошо, – остановила рассказ собеседницы Миранда. – Вижу, что вы готовы приложить определённые усилия для того, чтобы достаточно хорошо справиться с теми задачами, которые будут перед вами поставлены. Как вы предпочитаете повышать свою профессиональную квалификацию, доктор Уоррен?       Ильза, как сразу отметила Лоусон, снова постаралась удержаться от многословия. Не стала подробно и нудно перечислять семинары, конференции, особо останавливаться на том, как знакомится с профильными публикациями в Экстранете. Ответила чётко и по-деловому. Пусть. Надо задавать следующий вопрос, нельзя давать кандидатке время на атаку на интервьюершу:       - А что вы можете рассказать о своих профессиональных связях, которые могли бы использовать на новой работе? – спросила Миранда.       Уоррен упомянула Сташинского, положительно охарактеризовав его как высокопрофессионального специалиста. Назвала и охарактеризовала ещё нескольких учёных-археологов – как тех, что работали на Идене, так и тех, кто работал на других планетах.              Что-ж, весьма похвально, отметила Миранда, что Ильза никоим образом не акцентирует на том, что намерена и в дальнейшем поддерживать тесные контакты с упомянутыми людьми. Может быть, она даже понимает, что в «основных» частях структуры «Цербера» у неё будут многочисленные контакты с другими специалистами. Причём настолько плотные и регулярные, что времени на поддержание старых контактов может оказаться слишком мало.       - Чем вы, леди Уоррен, любите заниматься в свободное время? – спросила Миранда, уже подняв из своей памяти информацию, собранную службой слежения и разведкой «Цербера».       Возможно, Ильза догадывается о том, что за ней следили очень плотно, но… В истории человечества, как и любой другой разумной органической расы не было даже нескольких часов, когда никто ни за кем не следил.       Ответ в большей степени был стандартным. И в самом деле – жизнь увлечённого работой разумного органика не так уж и разнообразна, чтобы в ходе собеседования увлекаться описаниями множества направлений деятельности. Столь обычных для заполнения так называемого «свободного времени».       - Что-ж, – предварительно подытожила Миранда. – На этом основную часть собеседования можно считать завершённой. Какие у вас есть ко мне вопросы, леди Уоррен? Сразу скажу, что ответить слишком подробно, полно и конкретно я сразу не смогу. По, надеюсь, понятным вам причинам.       Ильза, облегчённо выдохнув, кивнула собеседнице:       – Я понимаю, что о содержании работы спрашивать…       - Можно, – остановила собеседницу Миранда и коротко рассказала о том, чем, скорее всего, предстоит заниматься доктору археологии. Если решение о приёме на работу будет положительным.       Уоррен слушала внимательно, не проявляя никаких особых эмоций и чувств. Лоусон отмечала, что собеседница немного расслабилась. И даже дала себе возможность отдыхать.       – Вот так, в общих чертах. Ещё вопросы?       - Каков стандартный режим зарплаты, отпусков и перерывов? – спросила Уоррен.       Миранда отметила, что собеседница не особо рассчитывает получить ответы.       А вот здесь надо ей, интервьюерше, поработать в гораздо большей степени. Потому что надо плавно перевести ситуацию в направление использования каталки. Миранда не стала закрывать папку – в этом не было необходимости. Да и подобное действие могло быть неправильно истолковано соискательницей.       Рассказывая спокойно и неторопливо о «вилках» зарплат, возможных отпусках и правилах их предоставления и использования, характеризуя возможные перерывы в работе, Миранда не смотрела на Ильзу. Приберегая прямой «ударный» взгляд для обеспечения скорейшего усыпления кандидатки.       С виду будет всё более чем нормально: Уоррен неожиданно уснёт сидя в кресле, просто «отключится». Она ничего не почувствует – ни боли, ни неудобств. Кресло – да, жестковатое, но… Через несколько секунд Уоррен уже будет лежать на каталке, а там – лифт, подземные части.                            Всё прошло нормативно. Едва Миранда подняла взгляд на лицо собеседницы, как та уже «поплыла». Секунда-две - и женщина опустила голову на грудь. Теперь она крепко спит. Нет, руки с подлокотников не упали – сон управляемый и контролируемый.              Мягко и бесшумно открылись двери. Двое мужчин ввезли каталку, взяли Уоррен за руки и за ноги. Уложили на каталку навзничь, закрепили тело ремнями, покрыли простынёй. Повезли к выходу из зала. Миранда встала, закрыла свою папку. Папку Уоррен она забрала с собой – её предстоит передать медикам и мозговедам. Пусть поработают, покопаются параллельно.              Каталка почти бесшумно и быстро проскользила по коридору – на неё никто не обращал особого внимания. Мало ли кому из сотрудников могло стать плохо – бывало, что люди умирали от перегрузок прямо на рабочих местах. К этому сотрудники Центра привыкли. Окажут помощь человеку, им займутся медики. А то, что тело накрыто простынёй с головой, так ведь всем известно, что не надо окружающим видеть лицо страдающего человека. Пусть он сохранит своё инкогнито. И избежит необходимости отвечать на многие не всегда этичные вопросы впоследствии.              Лифт раскрыл свои створки, кабина осветилась. Закатив каталку, мужчины замерли, подождали, пока войдёт Лоусон, закроются внутренние и внешние створки дверей. Кабина плавно заскользила вниз.       Пропустив сопровождающих с каталкой вперёд, Миранда последней покинула кабину, которая тотчас же ушла по вызову.              - Это и есть Ильза Уоррен? – спросил медик, откинув покрывало с лица лежащей на каталке женщины. – Спит крепко и без сновидений, – констатировал он.       - Вот её папка. – Миранда подала медику пакет, в который по дороге упаковала единственную вещь, которую кандидатка взяла с собой в зал. – Я буду присутствовать на первой стадии исследования. Остальное проведёте по усиленному варианту и информацию – сразу мне.       - Слушаюсь, – медик черкнул в своём служебном ридере несколько строчек, жестом отпустил сотрудников, привезших каталку, кивком головы подозвал одного санитара - отвези в палату тридцать шесть, проведи процедуру пятьдесят шесть.       - Слушаюсь, – санитар ухватился за ручки каталки, та заскользила к открывающимся дверям палаты.              Миранда пошла следом. Войдя в палату, она удовлетворённо отметила – этот санитар своё дело знает – он уже заканчивал снимать со спящей крепким сном женщины платье, быстро открыл на стерильных столиках чемоданы с аппаратурой и химреактивами.       Что-ж, Уоррен мало что почувствует, а ещё меньше поймёт. Одно дело – вот так обычно словесно общаться в стандартных условиях зала для собеседований и другое – быть полностью во власти медиков и специалистов по психике, памяти и сознанию. Надо будет – и болевые спецы тоже подключатся, но вряд ли это произойдёт скоро.              Сложив снятое с Ильзы платье, санитар уложил его в пакет, который положил на свободный табурет, после чего приступил к разуванию пациентки. Миранда стояла у входа в палату и наблюдала за работой рядового сотрудника, ожидая, когда он закончит выполнение процедуры.              Уложив туфли в пакет и разместив пакет на другом табурете, санитар стал быстро снимать со спящей Уоррен бельё. Лифчик и трусики кандидатки на должность в основном составе «Цербера» отправились в непрозрачный пакет, который занял своё место на полке, а санитар взял со стерильного столика тампоны и стал «снимать» макияж, меняя тампоны по мере их загрязнения.       Миранда продолжала наблюдать за процессом, не торопясь подходить и приступать к обследованию.              - Процедура выполнена, – санитар, негромко озвучив этот доклад, стал закрывать чемоданы с реактивами. – Одежда и бельё…       - Оставьте. Надо будет – их заберут, – ответила Миранда, подходя к лежащей навзничь полностью обнажённой Уоррен. – Свободны.       - Слушаюсь, – санитар погрузил на гравитележку неиспользованные чемоданы и покинул палату, плотно прикрыв за собой дверь.              Лоусон подошла к спящей Уоррен, встала у изголовья каталки. Обычная женщина, молодая, нерожавшая, беременной не была, но мужчин она знала: трудно в условиях изолированных археологических коллективов хранить полное целомудрие – природа своего требует.       Вряд ли Ильза рассчитывала на такое продолжение собеседования. Но переход из детского сада в школу – нешуточная встряска для любого ребёнка. Почему не должен быть ещё более серьёзной встряской переход из «подготовительных» в «основные» части «Цербера»? Для которого обычные люди, к которым, безусловно, относилась по большинству известных Миранде параметров доктор археологии Ильза Уоррен - слишком примитивны?              Управляемый глубокий сон – стандартная технология, массово используемая сотрудниками «Цербера». Незачем Ильзе знать в деталях, что с ней сделали тогда, когда она прошла первую ступень собеседования. Эта ступень – уже история, в значительной степени – формальность. Сейчас Ильза – на второй ступени, о которой она почти ничего не будет помнить. Разве что – как об обычном контрольно-профилактическом медосмотре. Столь обычном при приёме на любую мало-мальски серьёзную и сложную работу. Хотя… нет. Об этом эпизоде своей жизни она ничего не будет помнить.              Уоррен, как была убеждена Миранда, постоянно в ходе устного собеседования пыталась понять, кто перед ней, пыталась узнать, уточнить для себя самой, что представляет собой интервьюерша как личность. Обычные земные женщины всегда стремятся получить такую информацию, чтобы попытаться её использовать.       Как сказал кто-то из мудрых «женщина женщине – всегда враг, до тех пор, пока не состарится». Ильза пока ещё не состарилась. Потому отчаянно пыталась во время устного собеседования понять, что представляет собой интервьюерша и как можно на неё повлиять.       Не смогла Уоррен понять, что перед ней – не обычная женщина. И это как раз то, к чему Миранда стремилась – незачем какой-то доктору археологии знать, что перед ней не рядовая сотрудница отдела кадров Центра, а старший офицер «Цербера». Не-за-чем! А вот Миранде надо знать об Уоррен всё по максимуму.       Хотя… Лоусон не стала бы столь много времени тратить на Ильзу, если бы та не прибыла с планеты, на которую явился, успевший стать достаточно древней легендой, Жнец.              Что-то серьёзно подстегнуло «Цербер», когда была получена самая первая информация о происшедшем на Иден-Прайме столкновении, которое вполне можно назвать и боестолкновением.       Вероятнее всего сбывались худшие предположения, уже сделанные Мирандой. «Цербер» слабел и всё сильнее подпадал под власть Жнецов, а возможно – и тех сущностей, что стояли за этими гигантскими «креветками» - полумашинами. Сил «Цербера» на должное противостояние с таким врагом, скорее всего, не хватит надолго. Об этом знает не только Лоусон, но и Харпер – он-то от своей приближённой это знание не скрывает. Оно вполне доступно для понимания и другими высокопоставленными сотрудниками «Цербера».       Миранда убеждена в том, что это знание уже сделали своим многие старшие офицеры организации. И значит… Значит, будут страдать обычные люди - такие, как спящая на каталке Ильза Уоррен Ещё, кстати, не познавшая радостей и горестей материнства. А это уже серьёзно, потому что «Цербер» - это не только структура, организация, пирамида, имущество, ресурсы и сотрудники. «Цербер» - это, прежде всего, идея самостоятельности, независимости. И даже верховенства человечества над другими разумными органическими расами. Трудно одержать верх и победу в противостоянии с полумашинами, если разумные органики не выложатся по максимуму.       И потому… Да, Лоусон знает, что записи, сделанные многочисленными приборами, установленными в зале для собеседований, уже исследуются независимыми командами медиков, психиатров, психологов, кадровиков. Обычная практика.       Решение всё равно будет предсказуемым – одним из трёх. Либо Уоррен вернётся на работу в «подготовительные» части или уйдёт даже ниже – в части, которые никоим образом с «Цербером» не связаны. Либо она будет месяц, два, три, в общем – сколько потребуется – ждать решения. Либо она будет напрягаться на серьёзной и ответственной, пусть даже и низовой работе в основных частях «Цербера». Станет кадровым рядовым сотрудником научных подразделений. А сможет ли она пойти выше и дальше – это уже зависит не только от «Цербера», но и от неё самой.       Потому… медицинская проверка тела и мозгов соискательницы необходима. Лоусон знала – такая проверка всё чаще применяется «церберовцами» по отношению к большинству соискателей. И уж конечно немногие из этих соискателей знают доподлинно или - хотя бы догадываются о том, как проходила эта проверка и какие её результаты. «Цербер» умеет хранить свои секреты и маскировать свою деятельность. Иначе организации, движимой идеей достижения превосходства человечества над большинством рас разумных органиков – не выжить. В принципе – не выжить.              А выжить - надо, потому что впереди – выбор. Очередной. Страшный и важный. Выбор между противостоянием и победой и противостоянием и поражением в битве со Жнецами и теми сущностями, которые, вне всяких сомнений, стоят за этими «креветками». Оцениваемыми компетентными землянами, как полумашины. И для выживания надо было погрузить ту же Уоррен в управляемый глубокий сон, чтобы профильные узкие специалисты спокойно и свободно узнали очень многое о том, что Ильза могла скрывать от обычных медиков долгие месяцы и годы. По самым разным причинам скрывать, кстати.              Можно до одурения спорить о том, допустимо или недопустимо вот так, во многом насильственно заставлять взрослую самостоятельную женщину предоставить своё тело со всеми внутренностями в распоряжение множества медиков-спецов. Можно утверждать, что Ильза сама согласилась бы пройти любое медицинское обследование, даже связанное с госпитализацией. Только результат был бы явно ниже нормативного. Пришлось              бы многое пояснять, ждать, пока Ильза ознакомится с многостраничными талмудами – пусть даже только в электронном виде. Ждать, пока она обдумает и примет решение, которое далеко не всегда будет положительным. Формально Уоррен может отказаться от прохождения многих проверок, применения многих манипуляций. И это серьёзно и негативно повлияет на полноту сбора информации о ней и на выработку обоснованного решения.              Нет, такое замедление – неприемлемо. Потому хорошо, что сейчас Ильза Уоррен лежит перед старшим офицером «Цербера», как часто говорят обычные люди «в чём мать родила». И спит, будучи неспособна помешать проведению любых манипуляций. Миранда хорошо понимает, что проверка может занять и несколько часов и несколько дней и несколько месяцев. Управляемый сон позволяет обеспечить беспомощность пациентки в течение любого мыслимого времени, благо процедура отработана до возможных мелочей.              Короткая стрижка, каштановые волосы. Формат – «горшок». Хорошо для археолога, часто вынужденного носить скафандр, а значит и шлем. Там длинные волосы неприемлемы по вполне понятным причинам. Чем проще причёска и стрижка, тем легче поддерживать чистоту и часто проводить дезинфекцию. Мало ли в каких запылённых и загрязнённых пространствах приходится часами работать археологу.       Лицо – почти круглое, особой худобы не отмечается, значит, Уоррен - не любительница поесть. Но и голодать она часто и подолгу не желает. Блюдёт некую «золотую середину».       Брови – короткие, не слишком тонкие и острые, обычные. Глаза с минимумом косметики, кожа лица в целом очень чистая. Значит со здоровьем более-менее всё в порядке. Детали будут уточнены в ходе углублённого медицинского обследования. Пока только первый этап, общее ознакомление.              Миранда разглядывала лицо Уоррен гораздо более внимательно, чем на собеседовании. Теперь Ильза не могла противодействовать интервьюерше. Это облегчало задачу получения точной и непротиворечивой информации в необходимых объёмах. Лоусон помнила, что глаза у доктора археологии – тёмно-зелёные. Отмечала, что выражение лица в большинстве ситуаций – спокойное. Заставляющее окружающих поверить, что перед ними – именно учёный, а не представитель какой-нибудь другой профессии. Собранность, сдержанность и – легко читаемая отстранённость.       Начнёшь заниматься археологией в больших объёмах и поймёшь очень глубоко не только тезис о бренности земного существования. Но и многое другое, о чём обычные разумные органики – и не только люди – стараются по понятным причинам не задумываться.              Да, лицо – круглое, что свидетельствует, в том числе, и о готовности к физическим перегрузкам. Хорошо, по меньшей мере «база» для спецтренировок, в которых должны участвовать все кадровые сотрудники «Цербера», особенно – низовые, у Уоррен имеется. Нет у Уоррен на лице болезненной худобы, скулы не выпирают, кожа не натянута на кости слишком уж сильно. Нет и «пухлости», указывающей на проблемы с весом и обменом веществ. Уже есть положительные объективные доказательства пригодности кандидатки к работе в основных частях «Цербера». Но их недостаточно. Надо собрать побольше. Потом можно будет решить – после отработки всей информационной базы. А это дело не быстрое – решение должно быть обосновано стопроцентно. Происшедшее на Иден-Прайм – событие с далеко идущими последствиями и спешить с решением нельзя.              Миранда надела перчатки, раздвинула пальцами обеих рук губы Уоррен, профессионально осмотрела зубы. Чистые, белые, без признаков множественного кариеса. Для археолога это – несомненный плюс, а то слишком много случаев, когда именно зубы становились входными воротами для инфекций. Ими столь богата среда, окружающая «гробокопателей» - так и обозначают археологов во многих кругах профильных и не слишком профильных специалистов самых разных профессий. Черепки, кости, разрушенные строения.              Да, выражение лица спокойное, губы – не пухлые. Значит, даже во сне Уоррен не слишком расслабляется. Потому и время реагирования на раздражители при внезапном пробуждении может оказаться меньше среднестатистического. Если Уоррен в перспективе сможет прорваться к низовым руководящим должностям – это важно и ценно.       Открыв рот кандидатки, Миранда осмотрела зубы, горло, прошлась пальцем по внутренней поверхности щёк, дёснам. Посветила фонариком в плохо просматриваемые закоулки ротовой полости. Можно, конечно, включить «бестенёвку» или воспользоваться гибким и длинным ярким световодом. Но пока это не требуется – всё равно профильные спецы на последующих этапах медобследования проведут все необходимые процедуры. Пока ей, старшему офицеру «Цербера» не надо подменять других профессионалов.       Ощупав пальцами губы Уоррен, Миранда закрыла соискательнице рот, ощупала шею. Нет, здесь проблем нет, указаний на какие-то неполадки - тоже нет. Будут проведены уточняющие обследования, но первично особых признаков неблагополучия… Можно считать, что «не отмечено».              Взяв голову Уоррен обеими руками, Миранда повернула её вправо, влево. Затем ощупала череп, нос, скулы, челюсти, подбородок и шею. Нет, голова не бугристая, череп ровный, почти куполообразный, без особенностей. Сантиметровая лента скользнула, датчик высветил на экранчике наручного инструментрона цифру, обозначавшую размер окружности головы. Вполне укладывается в стандарт. Значит… Размер окружности головы ещё не свидетельствует о том, что человек чрезмерно глуп. Или, наоборот, очень умён. Хотя и этот показатель важен для принятия решения о пригодности кандидатки.              Плечи… Миранда, вернув голову Уоррен на плоскую подушку, ощупала ключицы, предплечья. Сильные руки, развитые мышцы и мускулы. Значит, Уоррен – не кабинетная сиделица, а практик. Что-ж, хорошо. Далеко не все «ячейки» нынешнего «Цербера» расположены на Земле. Многие из них разбросаны по планетам, станциям, а там мало возможностей для того, чтобы неделями не поднимать ничего тяжелее стилуса или ридера. Подкачаться Ильзе придётся, но это – стандартное требование для всех кадровых «научников», получивших право работать в основных частях «Цербера». Так что мышцы и мускулы она нарастит, а также разовьёт координацию, быстроту и точность. Тренеры и инструкторы ей помогут.       Скользнув взглядом по туловищу лежащей на каталке обнажённой женщины, Миранда потеребила в пальцах сантиметровую ленту. Груди у Ильзы стандартные, нормально развитые, внешне никакой патологии не отмечалось – а Миранде приходилось в своей работе сталкиваться с самыми разными скрытыми недостатками в телах людей.       Если бы Уоррен знала, что Миранда не сможет даже зачать нормально ребёнка. Может быть, это ей доставило хоть какое-нибудь удовольствие и помогло сохранить душевное равновесие на собеседовании. Но слишком мелка Ильза по сравнению с Лоусон. Потому о таких деталях бытия старшего офицера «Цербера» соискательница не знала, не знает и не будет знать.              Миранда вспомнила, что Призрак как-то сказал: мы должны будем пойти на очень многое, чтобы встать над всеми остальными расами. Лоусон с присущей ей бездушностью просчитала ситуацию и поняла: обычным женщинам-землянкам придётся понапрягаться особо. Требование эволюции, требование природы. Наверное, да не наверное, а точно Харпер знал, почему на встречу с Ильзой надо направить именно Миранду. Полуженщина и стопроцентная женщина-землянка – интересное сочетание для противостояния. Совмещённое с гарантией непредвзятости и предельной отстранённости.       Скользнув взглядом ниже грудей, Лоусон отметила нормальную талию, развитые бёдра Ильзы… Да, с вынашиванием и рождением детей у Уоррен проблем не будет. Только вот не всегда, даже далеко не всегда экспедиционная и лабораторная деятельность кадрового сотрудника научных подразделений «Цербера» предполагает возможность нормального деторождения. Да и с детьми далеко не всегда можно будет Ильзе совмещаться во время выполнения служебных обязанностей. В большинстве «ячеек» и на большинстве баз – хоть планетных, хоть станционных – по-прежнему нет условий для пребывания детей. Уоррен об этом знает – в документах, пересланных ей ранее, на это обращалось особое внимание. Так что утверждать «не видела», «не прочла», «не учла» Ильза не сможет.              В дальнейшем визуальном осмотре тела претендентки и в ручном обследовании нет никакой необходимости. Теперь можно подключать автоматику и прежде всего - сканеры. Интересно, что покажет предварительное сканирование?              Миранда отшагнула от каталки, включила наручный инструментрон. В потолке открылся люк, откуда на двух гибких манипуляторах опустилась сканирующая головка. На стенах вспыхнули экраны.       Головка плавно провернулась, зажглись фокусирующие лучи. Обозначила себя сканирующая сетка-плоскость. Обычная процедура, сначала предельно полно «обкатанная» в фантастических фильмах и книгах, а затем постепенно перешедшая из категории «натурных образцов» в категорию «ширпотреба».       Поглядывая на экраны и на головку, Миранда изредка переводила взгляд на тело соискательницы. Да, Уоррен молода. Но её ждёт крайне интенсивная, изматывающая работа и минимальные возможности для безнаказанного совершения ошибок. Кадровый сотрудник «Цербера» - это работяга и профессионал. Его уровень часто намного выше уровня, доступного лучшим спецам из числа «нецерберовцев».       Немного завидно, да. Эта женщина узнает счастье материнства. Если сможет и успеет. Если на Иден заявился Жнец, то времени до нашествия осталось очень мало. Эта раса шутить и медлить – не любит. Так что не факт, что Ильза успеет выйти замуж и забеременеть. И, тем более – родить одного или нескольких детей. По данным центра общей статистики «Цербера», количество двоен и троен среди новорождённых детей землян возрастает в геометрической прогрессии. Эксперты пока не могут однозначно выразить свои прогнозные заключения.              - Леди… - послышался голос от двери.       Миранда обернулась – пришёл врач-диагност. Теперь его обязанность собрать информацию сканера и правильно первично интерпретировать её.       - Приступайте. Жду от вас результаты в установленный срок, – коротко и чётко сказала старший офицер «Цербера». – Материалы – на столике. Всё - по усиленному варианту. Потом доставите пациентку в зал для собеседований. Одетую. Со всеми вещами. Усадить в кресло в прежнее положение.       - Слушаюсь, – ответил мужчина. – Приступаю к выполнению, – он шагнул к каталке, из потолочного люка опустился небольшой пульт, засветилась клавиатура.              Всё. Лоусон может несколько часов отдохнуть. А точнее – переключиться на другую работу. Отдыхать теперь можно будет только переговорив с Ильзой Уоррен. Когда она будет доставлена в зал для собеседований. Полностью одетая и со всеми вещами. Потом её сопроводят в гостиничный номер – ту самую комнату, где она сможет переночевать. Утром на машине её отправят к месту работы. На Земле или на другой планете, в том числе и за пределами Солнечной системы. Это уже не компетенция Миранды – для этого в «Цербере» есть соответствующие специалисты.       Бросив последний взгляд на обнажённое тело лежавшей навзничь профессора археологии, Миранда вышла из комнаты, направляясь в свой гостиничный номер. Несколько минут – и она закрывает за собой дверь комнаты, проходит к столу, садится, пододвигает к себе инструментрон, включает и открывает все пришедшие по электронной почте файлы – каждый в своём окне.              Надо прочесть, обдумать, написать свои «заметки по поводу». Да, в это время Уоррен уже, наверное, переведена на каталке в Исследовательский центр и там ею вплотную занялись профессионалы и специалисты – те самые медики и мозговеды.       Большую часть проверок она пройдёт в том же состоянии, в каком её оставила Лоусон, то есть в управляемом сне. Мозговеды используют свои методики, врачи – свои.       Объяснить Уоррен, почему она вдруг проснулась в кресле перед столом интервьюера, Лоусон сможет. Тем более, что там особо долго говорить не потребуется – огласить решение и предложить последовать за провожатым. Остальное уже – не забота Миранды. Пусть и другие сотрудники поработают, подтвердят действенно свою нужность и полезность.              Вчитываясь в строки текстов, просматривая графики, диаграммы и таблицы, Миранда набирала на клавиатуре короткие фразы, фиксируя ссылки на файлы. Обычная работа. Пока что всё свидетельствовало о том, что Уоррен прошла проверку и сможет получить допуск. Да, только на исполнительские, не на руководящие должности. Но такова уж политика «Цербера» - не научившись подчиняться, не научишься командовать. Старый, но очень действенный принцип.              Больше трёх часов Лоусон провела за столом, пока не закончила писать последнюю «заметку по поводу». Конечно, Призрак прочтёт эти заметки, а при необходимости – просмотрит и все исходные материалы. Он любит иногда влезать в детали, его нельзя обвинить в излишней доверчивости и верхоглядстве.              Встав из-за стола, Миранда подошла к окну, отодвинула занавесь, посмотрела на улицу. День плавно переходил в вечер.       Если Жнецы атакуют, они будут делать всё, чтобы превратить сопротивляющихся землян в хасков. Это ясно и слишком очевидно для тех, кто готов смириться с этой очевидностью. Миранда – готова. Потому она и смотрит на складывающуюся ситуацию с такой позиции.       Призрак… Он уже – не человек, почти полный хаск. В очень значительной степени – хаск. Он сам об этом знает. Но… пока он имеет малейший шанс продвигать свою идею в массы, он будет это делать. И заставлять помогать ему других – людей, полулюдей, нелюдей. Всё равно.       Если за три десятка лет человечество позволило другим разумным органическим расам числом больше десятка так издеваться над собой. Вряд ли у него хватит сил достойно сопротивляться Жнецам. В «Цербере» этих «креветок» часто называли обиходно «несущими гибель». Или – «несущими смерть». Потому особых иллюзий - не питали. Выбор-то всё равно небольшой: либо - жизнь под давлением полутора десятков оппонентов-конкурентов, хотя это вряд ли можно назвать нормальной жизнью. Либо – гарантированная смерть от Жнецов. Неизвестно, что лучше.              Миранда, расфокусировав взгляд, думала, что если она перестанет быть частью «Цербера», решится на выход из его штата, то её жизнь не улучшится и не станет легче и проще. Наоборот, нестандартность Лоусон явно и точно не придётся по душе большинству разумных органиков. Слишком уж Миранда отличается и внешне и тем более – внутренне от большинства землян. Женщины будут мечтать прижать её, унизить, растоптать. А мужчины… Они будут стремиться её, мягко говоря «поиметь». Во многих смыслах. Только вряд ли они представляют, какой «приём» со стороны Лоусон их ожидает. Да и с бабской конкуренцией Миранда вполне может совладать. Мягко или жёстко – как получится.       Дифференцированный подход. Многому её научили наставники, нанятые отцом, многое она освоила в «Цербере». Но пока… Нет, пока смысла покидать штат «Цербера» нет. Можно и нужно, конечно, подумать о перспективе жизни вне «Цербера». Но – только подумать.       Вот так всегда. Жить в обществе и быть свободным от общества – нельзя. Убеждают, зудят: «Человек – существо общественное». А точнее – «общественное животное». Да, резко, грубо, но зато – точно и определённо, без излишних политесов и реверансов.              Мозговеды проведут с Уоррен разъяснительную работу. Пояснят, что пока что она – никто и звать её, в общем-то, никак. Заставят подчиняться, повиноваться, выполнять приказы вышестоящих начальников – а у этой профессорши теперь их будет очень много – быстро и точно. Потому – несколько часов можно будет уделить текучке, не связанной с Уоррен. У старшего офицера «Цербера» такой текучки хватает ежедневно – приходится и вести собственные разработки, и участвовать во множестве условно «чужих» проектов.       Вернувшись к столу, Лоусон свернула на экране инструментрона все «окна» с файлами, относящимся к Ильзе, отправила их в режим ожидания, взамен развернула из заранее заготовленной и постоянно пополняемой и обновляемой папки окна с файлами по ряду приоритетных проектов.       С ними надо разобраться побыстрее – работа не может ждать, надо распараллелиться, но собеседование с Уоррен потребовало временно отодвинуть всё остальное в сторону. Приказ Призрака, причём прямой – всегда приоритетен.       В этот раз Миранде предстояло только запустить процесс и вынести окончательное решение на основе совокупности данных, полученных другими специалистами. Неизвестно, что проще. Все три части процесса – сложны и уж конечно – тесно взаимосвязаны. А вариантов – всего три: «да», «нет», «не знаю». С обоснованного выбора и оглашения одного из этих «результатов» для Уоррен начнётся новый этап в жизни…       Новый этап в жизни. Как будто жизнь – бесконечна. Да, телесно и календарно Уоррен – достаточно молода. У неё ещё очень многое впереди. Сто пятьдесят лет – если верить интуиции, а также прислушаться к предвидению и к голосу опыта – и профессионального и жизненного – то можно сказать точно – Уоррен смогла бы прожить эти сто пятьдесят лет достаточно спокойно и легко. Да, работая в «Цербере», делая успешную и ровную карьеру. Она – не карьеристка изначально и преимущественно, но вполне согласна с тем, что профессиональный и должностной рост – необходимая составляющая жизни разумного органика. В том числе и человека.       Только вот у Уоррен нет теперь этих ста пятидесяти лет. И, если ещё раз прислушаться к голосу опыта и к предвидению, то можно обоснованно заявить во всеуслышание: этих лет жизни и мира ни у кого нет. Не только у землян. Жнецы… пришли как всегда не вовремя.       Хотя… А когда бы они пришли вовремя? Какой период человеческой истории ни возьми – никому из землян не хотелось думать о массовой гибели – хоть народа, хоть расы в целом.              Прочитывая файл за файлом, просматривая снимки, знакомясь с содержимым таблиц и успевая заполнять файл «заметок по поводу», Лоусон разбиралась с текучкой. Ещё немного, меньше получаса - и можно будет вернуться к изучению материалов по Уоррен. Оперативная работа, временно отодвинутая в сторону, будет выполнена и интересы службы не пострадают.       Набирая на виртклавиатуре текст, Миранда иногда переводила взгляд с экрана настольного инструментрона на настенные экраны – земляне уже давным-давно – больше чем двадцать лет, как привыкли, что в любом помещении, где живут или где работают люди, эти экраны предусматриваются и устанавливаются ещё на стадии проектирования и строительства. Их всегда много в каждой комнате, в каждом зале, на каждом этаже. Потому что теперь очень многое хранится в электронной форме и эти экраны позволяют предоставлять доступ к этому информационному богатству в почти любом месте. Да, удобно, но прежде всего это очень экономит время, затрачиваемое ранее на доступ, то есть впустую.       Написав последний абзац и нажав клавишу «ввод», Миранда убрала с экрана настольного инструментрона «окна» с файлами «оперативной текучки». Всё, теперь можно вернуться к файлам Уоррен.              Лёгкое касание экрана и окна занимают прежнее положение, сразу выделяются цветами изменившиеся данные. Где – исправленные, где – уточнённые. Да, надо потратить несколько минут на вчитывание, зато потом «заметки по поводу» обновятся, станут конкретнее, что Призраку и нужно. Не нравится, а именно нужно, необходимо. Важное уточнение, на которое далеко не все кадровые сотрудники «Цербера» способны обращать внимание постоянно, а не эпизодически.       Сенсоры бесшумны – Миранда далеко не всегда включает режим озвучивания нажатия виртуальных клавиш. Взгляд скользит или летит по строчкам, ощупывает столбики и кривые диаграмм и графиков, плетётся по табличным «перекрёсткам». За такой работой время течёт совершенно незаметно. Иногда Лоусон склонна согласиться с тем, что календарный и даже биологический возраст не важен. Потому-то пословица «сделав дело – гуляй смело» на самом деле имеет другой, несколько пугающий смысл – «сделав дело – умирай смело».       Да, было время, когда пугало повышение так называемого пенсионного возраста. Но потом, когда само понятие пенсионного возраста отошло в область преданий и исторических артефактов. Сколько анекдотов и легенд на эту тему появилось! И ведь ничего особенного не произошло – люди работают ровно столько, сколько необходимо. Или - столько, сколько могут в данный конкретный момент времени. А пенсионный возраст – бюрократическая фикция. Попытка сделать кадр, «заморозить» непрерывно меняющуюся объективно существующую реальность.       Да, эта фикция работала десятилетиями. Но… ушла, как только стал властвовать гарантированный доход. И в самом деле – человечество уже достаточно богато и влиятельно для того, чтобы платить за то, что люди живут, работают, действуют. Выполняют десятки и сотни социальных функций, придерживаются рамок многочисленных социальных ролей. Теперь гарантированный доход – основа благосостояния миллиардов землян. Можно не работать, но с голоду никто не умрёт и без крыши над головой не останется.       Всё остальное – вариативно. Хочешь зарабатывать своим трудом? Сотни тысяч возможных сценариев - к твоим услугам: выбирай и действуй. Хочешь зарабатывать немного или много больше? Нет вопросов, вот варианты, просмотри, обдумай, реши и действуй.       Эта условная простота далась человечеству слишком дорого. Третья мировая война перепахала землян в очередной раз. Война за ресурсы. Война за влияние. Война за возможности.       Нет, её что-то потянуло «не туда». Надо вернуться к просмотру уточнённых и изменённых данных. Увязать всё в картину, обновить заметки. Минута за минутой, получас за получасом.              Отправив Призраку решение со ссылками на адреса размещения вспомогательных файлов, Миранда перекинула на чистый ридер несколько десятков файлов. Создала своеобразный «стартовый пакет» для Уоррен. Время встречи с соискательницей приближалось. Ильзу привезут на каталке в зал для собеседований, посадят на прежнее место и в прежнее положение. Процедура обычная, стандартная, персонал всегда с ней хорошо справляется.              Положив ридер в папку поверх чистого листа бумаги, Лоусон встала, выключила настольный инструментрон. Огляделась, оценивая состояние и обстановку в комнате. Можно было бы подойти к зеркалу и взглянуть на себя, но Миранда давным давно привыкла обходиться без этого «ритуала». Она отлично знала и помнила, как выглядит в любой момент времени.       Дойдя до двери, Миранда взяла папку поудобнее, открыла створку, переступила порог. Путь до зала собеседований не занял много времени – лифт, затем коридор.              Уоррен уже сидит в кресле перед столом. Миранда проходит к своему креслу по другую сторону стола. Садится, кидает сканирующий взгляд на кандидатку.       Мелодичный сигнал инструментрона известил Лоусон о решении, принятом Призраком. Хаск он и есть хаск – мыслит быстро, полно, чётко. Иначе нельзя – на Харпере слишком многое «завязано». Решение – положительное, Уоррен может приступить к работе в качестве низового сотрудника одного из научных подразделений «Цербера».              Открыв свою папку, Миранда отмечает, что папка Ильзы лежит на прежнем месте. Сотрудники «Цербера» вернули всё так, как было до того момента, когда Уоррен уснула.       Всё. Можно пробуждать женщину.       Дверь в зал автоматически закрывается – ничто не должно отвлечь кандидатку-соискательницу от участия в процессе.              Взгляд - на Уоррен. Ильза открывает глаза.       - Я спала? – тихо и несколько удивлённо спрашивает собеседница Миранды.       Лоусон кивает:       - Обычное дело. Мы не стремимся изматывать людей на собеседованиях. Вы готовы выслушать решение?       - О, да, конечно, – ненадолго оживляется Ильза.       - Оно – положительное. – Миранда не медлит, пресекая попытки кандидатки «ускорить» процесс. В этот раз не нужно ждать, не нужно «томить» соискательницу. Решение принято и поддержано Призраком, который, конечно же, ознакомился со многими, а может быть – и со всеми вспомогательными материалами. – Вы приняты на работу в Научную Ячейку «Цербера», на низовую исполнительскую должность. Ниже вас – должности вспомогательного персонала, – чётко, сухо и негромко говорит Миранда. – Вот ваш ридер, там все «установочные» документы, с которыми вам предстоит ознакомиться.              Щёлкает задвижка на двери, входит уже знакомый Уоррен провожатый.       - Вас проводят в ваш гостиничный номер. Туда уже принесли плотный горячий ужин. Поешьте - и ложитесь спать. Утром, в девять, вам принесут в номер завтрак, в десять - придёт машина. На которой вы отправитесь к месту работы. – Миранда пододвигает ридер по столешнице поближе к Ильзе. Та протягивает руку, несмело берёт его, прячет в свою папку. – Проводите доктора Уоррен в её номер, – добавляет Лоусон, наблюдая, как бывшая соискательница, а теперь – кадровый начинающий сотрудник «Цербера» встаёт и делает несколько несмелых шагов к двери зала.       Провожатый чётко отступает от двери – пусть Ильза не пугается, придерживает створку открытой – пружина есть пружина. Здесь не принято держать двери кабинетов и залов распахнутыми и даже полуоткрытыми. Специфика Центра, специфика «Цербера». В том числе – секретность.              Уоррен не оборачивается, переступая порог. Что-ж, так даже лучше. Дверь плавно и тихо закрывается, нерезкий щелчок отмечает срабатывание защёлки.              Лоусон берёт папку, оглядывает зал. Привычка. Надо поддерживать способность отмечать мельчайшие детали на должном рабочем уровне. Несколько минут – и старший офицер «Цербера» выходит из зала для собеседований. Всё. Теперь можно и расслабиться. Надо вернуться к себе в гостиничный номер. Можно некоторое время – до получаса – потратить на созерцание жизни горожан, это успокаивает и позволяет переключиться.       Можно спуститься в столовую Центра. Можно зайти в ресторан – крытый переход исключает необходимость выходить на улицу.              Нет, в ресторан она не пойдёт. В столовую – тоже. А вот выспаться – не помешает. Завтра в шесть утра надо будет сесть на пассажирник и, спустя несколько часов - вернуться в свой основной кабинет. Служба и работа продолжаются, а общение с Уоррен – отдельный эпизод, не более того.              Миранда идёт к лифту, нажимает кнопку нужного этажа и очень скоро закрывает на замок дверь гостиничного номера. Меньше получаса – и свет в комнате гаснет – Лоусон засыпает за несколько секунд, ведь встать придётся в четыре утра. А в пять – уже быть в космопорту, где ждёт доставщик. Билеты заказаны и принесены, конверт с ними лежит на столе рядом с инструментроном.              Прозрачность оконных стёкол плавно уменьшается, шторы снижают яркость и интенсивность уличного освещения ещё больше. Город – такое место, где очень редко когда можно увидеть по-настоящему чёрное ночное небо.