Сверкающие глаза

      Джессика вошла в свою комнату в родительском доме, держа в руках включённый ридер. Она снова и снова перечитывала свои старые отчёты, уже отосланные на «Нормандию» и полученные Явиком. Сейчас у неё было несколько десятков минут для того, чтобы вспомнить о том, как всё начиналось.       Первое утро… считаные часы оставались до того момента, как она войдёт под своды портала высоченной протеанской башни. Да, она бывала здесь и раньше, ходила и в подвальные уровни, и поднималась на два-три уровня над землёй, но тогда это было время игр, а теперь… теперь наступило время работы.       Башни протеан были уникальными сооружениями – они простояли тысячи лет и до сих пор большинство инженеров и техников полагали, что смогут простоять ещё несколько тысяч лет. Ничего удивительного, ведь протеане живут очень долго – для них две-пять тысяч лет жизни – далеко не предел.       Тогда, в то первое утро Джессика тоже вспоминала. О том, как ушёл с планеты Жнец, ушла «Нормандия». Было немного больно и горько от осознания того, что два корабля покинули Иден. Да, ясно, что они пойдут разными путями. Жнец, наверное, уйдёт подальше от заселённых миров и оживлённых путей сообщения, а «Нормандия» направится к Цитадели. Пусть и по самому протяжённому маршруту, но…       Обитателям фрегата-прототипа надо хорошо подготовиться к тяжёлой работе на главной станции Галактики. Для этого нужно, прежде всего, дополнительное время. И остальным разумным органикам любой расы тоже надо было дать время «перестроиться» и «переключиться». Речь идёт не только о людях, но и о представителях всех известных ныне рас, включая таких экзотических, как ханары и волусы.       С момента отлёта «Нормандии» прошло несколько суток и сейчас фрегат-прототип намного ближе к Цитадели, чем к Идену. Получая несколько раз в день сообщения с фрегата – когда от Явика, когда от остальных нормандовцев, Джессика хорошо понимала, насколько сильно они хотят, чтобы их пребывание на Цитадели было максимально эффективным и результативным. Они тоже мало отдыхают, наверное, гораздо меньше, чем большинство других разумных органиков.       Приближается война… Интерес к протеанам и Жнецам продолжает нарастать, Экстранет и Интернет работают с полной, хорошо, что не предельной нагрузкой. Информация о происшедшем на Идене постоянно уточняется, дополняется, расширяется, изучается и анализируется.       Доклад Явика стал точкой невозврата. Теперь впереди – военное время. В этом не осталось никаких сомнений у большинства иден-праймовцев. Мама и папа устают, уходят на работу очень рано, приходят очень поздно. Иденцы перешли с восьмичасового на двенадцатичасовой график работы, а военнослужащие и ополченцы – на шестнадцатичасовой. И всё равно, как знала Джессика, постоянно отслеживавшая ситуацию на Идене, времени на многое катастрофически не хватает. Возможно, вскоре в ход у обитателей планеты пойдут медпрепараты, позволяющие обходиться без сна…       Теперь взрослым немного легче. Люди самого трудоспособного возраста – от двадцати до девяноста лет – ощутили поддержку молодёжи и пожилых. «Если радость на всех одна, на всех и беда одна». Так сказал человек-имперец, но он выразил мысли и убеждения, свойственные всем землянам. Пусть в разной степени, но, безусловно, свойственные. В трудные времена люди всегда объединялись и действовали сообща, устраняя дутые различия и барьеры.       Экономия ресурсов стала для иденцев обычной. Не потребовалось никаких начальнических и административных решений – приказов, инструкций, распоряжений. Иденцы всё сделали сами. Ресурсники теперь занимаются накоплением расходуемых материалов – воды, газа, электричества, реагентов. Складские работники перегружены, но никто из них не ропщет – теперь все ощутили их важность и нужность, даже необходимость. Чем больше будет сэкономлено ресурсов сейчас, тем больше их можно будет задействовать при отражении Первого Удара флотов Жнецов.       Резко, скачкообразно, всего за несколько часов возрос интерес иденцев-людей к информации о третьей, второй и первой мировой войнах. Другие расы тоже обратили внимание на военные периоды своей истории. Пробуждается, обновляется, дополняется историческая – и не только историческая – память.       Разнообразие блюд сократилось. Иденцы-земляне вернулись к простой, незамысловатой пище. Не все, конечно, но большинство. Медикам и диетологам пришлось напрячься, разработать упрощённые рационы, постаравшись сохранить калорийность и витаминность на достаточно высоком уровне. Физический и умственный труд в усиленных режимах требуют хорошего питания. Не всё удалось пока сделать в полном объёме, но уже сделанное – радует.       Явик внимательно изучает отчёты «четвёрки». Это заметно по частоте, полноте и детальности ответов. И когда он всё успевает? Да, Явик – Старшая Раса, для него такой уровень нагрузки не является критичным, но… для большинства нынешних разумных органиков любой расы это – нечто крайне непривычное. Что-ж, придётся привыкать. Потому что Жнецы по-прежнему могут вторгнуться в Галактику в любой момент, угроза Первого Удара никуда не исчезла.       Джессика сравнивала сейчас свои ощущения от посещения башен. Да, раньше она бы не решилась проверить такую громаду медленно и внимательно снизу доверху, да ещё и углубиться в подземные уровни, которые закономерно больше по площади, чем любой из уровней надземной части. А теперь – это обычная работа, приносящая свои плоды. Хорошо, что к игровому, можно сказать детскому восприятию интерьеров протеанской башни добавилось вполне взрослое. Мир в очередной раз стал богаче, разноцветнее и – понятнее.       Да, мама жалеет Джессику, знает, что она – ребёнок, а вынуждена напрягаться не по-детски.       Страхалась ли Джессика тогда, когда готовилась подойти к той, первой протеанской башне? Ещё как страхалась! Но после общения с Явиком она уже не боялась. И знала, не догадывалась, а именно знала – Явик сделал всё, чтобы никто из «четвёрки» не спасовал, не убоялся объёмов и сложности предстоящей работы, которую надо было сделать не только быстро, но и качественно.       Теперь взрослым – специалистам и профессионалам - оказывают помощь дети и подростки. Меняется восприятие детей, меняется восприятие взрослых. Рушатся некогда железобетонные догмы и правила. Происходит постоянное переосмысление реальности.       Улицы Идена… построжели. Гораздо меньше стало праздношатающихся, гуляющих, бездельничающих, играющих разумных органиков. Иденцы-люди почти массово перешли на быстрый шаг и очень часто – на бег. Надо слишком многое успеть.       Идя к башне в тот первый раз, Джессика отмечала только начало осуществления и важных и необходимых изменений, которые всего за несколько следующих часов становились обычными и привычными.       Когда уходили от Идена «Нормандия» и Жнец, никто из местных жителей не мог и предположить, какое паломничество начнётся на планету через несколько десятков минут после того, как фрегат-прототип покинул пределы орбитальной границы Иден-Прайма. Космопорты оказались перегружены, расписание предельно уплотнялось ежеминутно, борты следовали на посадку и выгрузку пассажиров один за другим, службы наземного сопровождения и обеспечения заработали в авральном режиме.       Меньше суток – и график приёма и отправки грузов и пассажиров, который раньше большинство экспертов называли бы не иначе, как апокалиптическим, стал вполне обычным, а многие иденцы и гости планеты и сами стали удивляться, какими же сонными и неповоротливыми они совсем недавно были.       Ванесса, Луис, Мигель. Да, они постоянно на связи с Джессикой – приходят от них текстовые сообщения, изредка – вызовы на аудиосвязь. «Четвёрке» пришлось резко и быстро повзрослеть, разделить между собой сферы влияния и ответственности, принять управление важными частями общего плана.       Миграция иденцев по планете усилилась – люди, как номинальные хозяева, и представители других известных рас разумных органиков переезжают туда, где требуются их знания, опыт, где они будут задействованы максимально полно.       Начав исследовать первую башню, Джессике пришлось задуматься и над тем, как совмещать эту работу с учёбой в школе. Хорошо, что наставники и педагоги тоже сработали на опережение – теперь не было жёсткой необходимости несколько часов пребывать в пределах школьного городка. Возросла роль дистанционного, заочного обучения.       Пассбусов стало меньше – многие машины были переданы ополченцам и армейцам, а также медикам – как гражданским, так и военным. Люди – и не только люди – вспоминали, что полезнее и быстрее много ходить пешком, ведь природа и эволюция подарили им совершенные тела, привычные к тяжёлым нагрузкам и постоянному напряжению.       Если бы не Явик… Не удалось бы так быстро перейти к экстренным, а кое-где – и к экстремальным режимам работы во множестве областей. Он осторожно, но чётко, полно и результативно пользовался своими расовыми возможностями и способностями. Но - не подавлял, а побуждал нынешних разумных органиков активнее пользоваться их собственными расовыми возможностями и способностями. Не секрет, что лень овладела слишком многими, отучила напрягаться, стремиться к чему-то большему.       У Ванессы появилось новое, пионерное направление работы. Да, она оказалась телепатом. Нестандартным, не таким, каким обычно представляли обладателя столь странного дара литераторы, сценаристы, драматурги, поэты. И теперь подружку Джессики рвут на части. Она всем нужна, потому что в отсутствие Явика только она оказалась способна хотя бы немного приблизиться к уровню понимания, свойственному протеанину.       Ванесса читает не только мысли, но и чувства, эмоции, а также настроение, причём читает настолько полно и чётко, что заставляет профильных исследователей и учёных менять свои воззрения за минуты. Конечно же, как Джессика понимала, Ванесса может не только читать, но и влиять на всё перечисленное – быстро и эффективно, но, к счастью, пока у неё не было необходимости часто переходить от пассивного считывания к активному воздействию.       Открыв в себе такой дар, Ванесса вынуждена была сильно откорректировать своё участие в программе работы «четвёрки», но… так всегда бывает. Сложно Ванессе пришлось, а кому сейчас из разумных органиков легко? Ей очень сложно ещё и потому, что до сих пор в телепатию и телепатов не очень-то и верили. А когда припёрло… пришлось поверить, ибо аналогов было – хотя бы в художественной литературе – слишком много, чтобы это счесть невозможной в принципе вещью.       «Четвёрка» прочла в Экстранете о протеанах всё, до чего смогла дотянуться. Пришлось действовать очень быстро, напрячься, чтобы успеть отработать огромное количество файлов, до этого лежавших без движения – счётчики посещаемости стояли на твёрдых «нолях» почти везде. Не считать же достижением скупые единички, двойки, тройки. И тогда… Тогда и пришло решение помочь протеанину. Многое пришлось обдумать, осмыслить, понять. Какое там детство, какая там детскость… Всё это оказалось настолько эфемерным… Любой текст, какой бы он ни был, представлялся Ванессе, Джессике, Луису, Мигелю слишком бледным после почувствованного и понятого в ходе непосредственного общения с живым представителем Старшей Расы.       Ванесса как-то в одном из личных сообщений написала Джессике, что, урывая десятки минут у времени сна, пишет воспоминания об общении с Явиком. О том, что она, телепат, сумела понять на недоступном для очень многих других разумных органиков уровне взаимодействия. Явик, как отметила Ванесса, менялся сам и менял других. Он делал всё, чтобы нынешние разумные органики не просто выстояли под ударами Жнецов – первым и последующими, но и победили этих «креветок», сколько бы их ни было.       Если протеанин отдавал всего себя подготовке к битве со старым своим врагом, то он, безусловно, нуждался в помощи и в поддержке. Он доверял силе и мудрости нынешних разумных органиков – без различия расы, возраста, пола, социального положения, не стремился насильно вытащить их из океана сладкой неги ничегонеделания. Если он остался один, то… Надо сделать всё, чтобы наследие его расы не погибло. Наверное, мама была права, когда в одном из личных сообщений прислала Джессике адрес одного из имперских сайтов. Точнее – не сайтов – страницы на сайте и не просто страницы, а части страницы. Только одна фраза: «Я достиг столь многого потому, что стоял на плечах гигантов». Перечитав эту фразу раз десять, Джессика поняла: протеане достигли столь многого только потому, что учитывали и использовали опыт своих предшественников. И Явик хотел, чтобы протеанское наследие было изучено хоть в небольшой мере теми расами, которые сменили протеан на просторах галактики. Наверное, надежды на Старые Расы у него было очень немного. Потому он очень рассчитывал на землян. Видел в них потенциал, понимал и трезво оценивал уровень их возможностей и способностей.       Нет, он ни на чём ни настаивал. Более того – не желал взваливать столь огромную нагрузку именно на детей землян. Но взрослые… у них полно дел, они уже сформировались, у них нет нужной гибкости мышления, нет острой восприимчивости. Значит… принимать ответственность за протеанское наследие и его использование надлежало детям землян. Больше некому. Потому что если Явик выжил, он будет жить долго. Должен жить долго и знать, что наследие его расы не лежит мёртвым грузом, оно стало не только фундаментом окончательной победы над Жнецами, но и основой благоденствия более чем десятка выживших в Противостоянии рас разумных органиков. Дети должны уже сейчас формировать, обустраивать и защищать тот мир, в котором им будет удобно, комфортно и безопасно жить, взрослеть, растить своих детей и внуков.       Далеко не сразу «четвёрка» привыкла рассуждать так, совершенно по-взрослому. Ни Джессика, ни Ванесса, ни Мигель, ни Луис не торопились с решениями, кардинально менявшими их образ жизни. Да, спорили, да, сомневались, да, медлили. Но эта неспешность позволила избежать стольких проблем… Ведь вчетвером нечего было и думать о том, чтобы справиться с таким валом задач – мелких, средних, крупных. Надо было привлечь на свою сторону других детей, дать им дело, достойное их понимания и внимания. А для этого надо было самим понять и принять очень многое и очень, очень глубоко и полно.       Да, Явик влиял на «четвёрку». Неявно, мягко, незаметно. И в то же время – эффективно. Он не бросал детей землян на «амбразуру» гигантской задачи. Он стремился к тому, чтобы разумные органики поняли и приняли необходимость объединения усилий.       Балансировать между детским и взрослым уровнями понимания и восприятия оказалось… мягко говоря, непросто. Ладно там Мигель, Луис и Джессика. Но Ванесса… Её психике досталось по полной программе. Никакой особой подготовки, никакой особой постепенности в нарастании нагрузки на восприятие и на понимание. Может быть действительно дети – это уже маленькие взрослые? Со своим, очень специфическим взглядом на окружающую действительность? Может быть.       Наверное, Явик что-то такое в Ванессе разбудил. Если протеане повлияли на человечество во времена его младенчества, то… Теперь пришла пора постепенно собирать урожай. Вот и дополнительное основание верить в победу над Жнецами. Человечество окрепнет, разовьётся за месяцы Противостояния и сможет внести уникальный вклад в уничтожение Жнецов.       Благодаря переданной Явиком карте… «четвёрка» смогла более-менее оптимально построить свою работу и работу своих сторонников и сподвижников, число которых с каждым часом множилось. Ребёнок всегда поймёт другого ребёнка лучше, чем это сможет сделать взрослый.       Джессика вспомнила, как сошла с пассбуса и впервые увидела протеанскую башню по-новому. Не так, совсем не так, как видела её раньше, до встречи и общения с Явиком, до принятия трудного и тяжёлого решения о помощи протеанину. Тогда, стоя на обочине дороги, она смотрела на башню, в которой несколько раз уже бывала раньше. Но теперь понимала, что впервые пройдёт всю высоченную конструкцию снизу доверху и обратно. Углубится в самые потаённые уголки её обширных подземных уровней. С этой башни начнётся её личный путь к пониманию, глубокому и полному разумению протеан.       Сейчас эта башня уже освоена иденцами. В ней живут и работают ополченцы и гражданские, там полно аппаратуры – связь, управление, обеспечение. В подземных уровнях обустроены госпитали, убежища, жилые помещения и производственные цеха. Все артефакты башни учтены и собраны, описаны, зафиксировано с максимальной точностью и полнотой их исходное положение. Башня уже начала служить иденцам. Начинают служить и другие башни. Наверное, когда «Нормандия» приблизится к Цитадели и встанет на внешний рейд, Джессика сумеет обследовать хотя бы ещё одну-две башни. Благо теперь ей не нужно возвращаться в родительский дом – лёгкой просторной и прочной палатки-шатра вполне хватит, чтобы отдохнуть несколько условно-ночных часов и снова вернуться к работе.       Многое изменилось с того момента, как уставшая и утомлённая Джессика вышла из портала входа первой башни, подняла взгляд к небу и негромко сказала: «Первая высота – взята».       Несколько десятков минут – и к башне прибыла первая колонна пассбусов и грузовозов. Информация о найденных артефактах ушла под глубокой шифровкой в планетный Интернет, была получена, изучена и систематизирована многими иденцами. И реакция последовала незамедлительно. Точная, чёткая, просчитанная.              Джессика до сих пор помнила, как оказалась на самой вершине башни и впервые, пожалуй, увидела Иден с такой высоты. Огромный купол неба, облака, река, озеро, крутые берега. Зелень полей, лесов, лугов. Серое сияние скальных выступов и обрывов. Белые «кубики» археологических балков и разноцветные домики посёлков. Чёрные шпили протеанских башен, расположенные гораздо ближе к родному посёлку. Наверное, надо было решиться начать исследование протеанских башен не с них, а с достаточно удалённой от границы посёлка башни.       Теперь местные жители – хоть взрослые, хоть дети, поймут, что и поселковые башни должны быть исследованы и изучены предельно полно, точно и чётко, а затем – стать обиталищами для разумных органиков, объединённых одной целью – победить Жнецов.       Несколько минут, как помнила Джессика, она ходила по «смотровой» площадке на вершине башни и не могла заставить себя вернуться к лестнице, уходившей круто вниз, к самым верхним этажам и уровням. Тогда Джессика с особой силой поняла, что такое качество строительства и проектирования. Да, башня старая, но она оказалась по земным меркам невероятно прочной и долговечной.       Благодаря неявной подготовке, осуществлённой Явиком, Джессика справилась с осмотром огромной башни достаточно быстро. Да, были следы присутствия иденцев и не всегда приятные – мусор, следы костров, исписанные и изрисованные стены. Вероятнее всего, когда сюда, на эти уровни и этажи придут другие иденцы, такие следы исчезнут. Главное – что не пострадают протеанские артефакты…       Явик сделал больше, чем могла бы ожидать Джессика в самых смелых своих мечтаниях. Артефакты, которые она находила на уровнях высоченной башни, не стремились укрыться и спрятаться, но они и не «прыгали» прямо в руки. Осторожно поднимая их со ступеней, с полок, с уступов, Джессика раз за разом ощущала такой мощный вал ранее незнакомых чувств и эмоций, что не всегда была уверена в том, что выдержит их, добравшись до вершины башни. Выдержала. И поняла, что за эти десятки минут снова резко и глубоко повзрослела.       Артефакты… Многие из них «говорили» с ней. Так, как она не могла раньше и представить себе. Многое рассказывали, многое поясняли. Наверное, всё же Явик в каждого из «четвёрки» вложил частичку самого себя и потому, ощущая эту частичку в девочке-землянке, артефакты не молчали, не становились закрытыми и недоступными ни пониманию, ни восприятию, ни ощущениям. Да, вероятнее всего, они раскрылись бы ещё больше, окажись в руках протеанина, но и для девочки-землянки они раскрылись очень полно. Это… радовало. Заставляло Джессику в очередной раз, ещё более глубоко поверить в то, что она занята нужным и важным делом, которое поможет выстоять и победить в войне с загалактическим врагом.       Путь вниз, к подножию башни был несложен, но Джессика не спешила. Впереди было обследование огромных подземных уровней.       Явик помог Джессике – на обратном пути ко входу в подземные уровни она убедилась, что артефакты лежат на прежних местах и нет среди них ранее не отмеченных, не опознанных, не описанных.       Мягкий дневной свет струился сквозь стены башни. Удивительное сочетание прочности, монументальности и проницаемости. Когда Джессика поднималась по каменным лестницам, стены постепенно светлели, пропускали всё больше света. Нет, это был не искусственный свет, хотя… Чем выше поднималась девочка по ступеням, тем больше уровней заливалось ровным, мягким, нерезким светом.       Джессика, обходя залы, комнаты, коридоры каждого этажа и уровня очень хотела верить, что протеанская башня – и эта, и все другие, расположенные не только на Идене, во многом подобна хорошо знакомому людям «умному дому», приветливому для друзей и неприступному для врагов.       Удивительным было то, что едва спустившись на первый подземный уровень и, отойдя от лестничного портала, Джессика ощутила, как и здесь стены стали светлеть. Может быть, их свет был искусственным, а может, стены были созданы с использованием эффекта световода и каким-то образом принимали свет с поверхности планеты? Может быть.       Артефакты в подземной части встречались реже, но зато они были не в пример более ценными и сложными. Уровень взаимодействия снова пришлось повышать: находки радовали, озадачивали, заставляли задуматься, многое вспомнить. Да, механически, а может быть – автоматически надо было занести самую общую информацию о найденном артефакте в базу данных инструментрона, заснять артефакт на его обычном месте с разных точек, дистанционно, бесконтактно измерить. Но уже тогда, в первые секунды Джессика чувствовала, как артефакт контактирует с той самой частичкой Явика, а потом, убедившись в чём-то важном, устанавливает мощную и прочную связь с её носительницей.       Явик многое пояснил «четвёрке» о том, как будет осуществляться контроль и защита артефактов, но о таком он говорил вскользь и нечётко. Наверное, верил Ванессе, Джессике, Мигелю и Луису, понимал, что будет лучше и важнее им самим это почувствовать, а потом… потом - понять. По-своему, так как надлежит понять это детям, строящим вокруг себя свой мир, свою среду обитания.       Два с половиной, может быть и три часа Джессика потратила на обследование подземных уровней башни. Когда она вышла из портала входа и подняла взгляд к небу, она почувствовала, что повзрослела внутренне лет на двадцать-тридцать. Похоже, сто пятьдесят лет для неё теперь - не предел. И в этом – тоже заслуга Явика, защитившего членов «четвёрки» от перегрузок и многих проблем слишком надёжно и одновременно – давшего «четвёрке» возможность действовать свободно и ответственно.       Теперь исследованных лично Джессикой башен было больше трёх и в списках стояли несколько десятков других. Объёмы предстоящей работы впечатляли, но одновременно дарили такую острую и полную уверенность в своих силах и возможностях, что Джессика не испытывала страха или боязни перед огромностью задачи. Она делала свою часть работы, делала её хорошо, имела возможность прерваться, отдохнуть, подкрепиться, выполнить задания школьной программы.       Работу в первой башне Джессика запомнила в мельчайших деталях. Башня подарила ей уверенность в том, что Явик не лишил её, девочку, детства. Он подарил Джессике уникальное детство. Знать, понимать, чувствовать, разбираться во многом таком, о чём большинство ровесников и ровесниц и понятия-то никакого не имеют – разве это не прекрасный старт напряжённой, полнокровной, полноценной жизни? Неважно – детской, подростковой или взрослой. Главное – человеческой жизни.              Усталость и утомление были… приятны. Теперь Джессика хорошо понимала папу и маму, иногда говоривших о том, что после хорошей работы любая усталость и утомление - уместны. Главное, что работа была выполнена так, как должно.              Папа удивил и обрадовал Джессику. Когда к башне пришла первая колонна грузовозов и пассбусов, следом прибыл и военный грузопассажирский мобиль. Джессика, продолжавшая сидеть у входного портала, не обратила на появление новой машины особого внимания – ну приехала и приехала, обычное дело. Мимо – в портал и из портала уже сновали гравитележки, ходили туда-сюда люди – сплошь гражданские.       Сильные отцовские руки подняли Джессику с каменных ступеней. Секунда – и девочка видит лицо отца совсем рядом.       - Спасибо тебе, Джесси. За то, что так полно и плотно изучила башню и её артефакты, – тихо сказал отец. – Скоро сюда придут военные машины и машины ополчения. Башня будет взята под охрану и защищена.       - Пап… когда вы всё это успели? – полушёпотом спросила Джессика. – Я же только…       - Ты недооцениваешь себя, Джес, – так же негромко сказал отец. – Твоя работа впечатлила многих профессионалов. И они приняли твоё верховенство как должное.       - Но башни в радиусе – только мои, пап… - поудобнее устроившись на отцовских руках, сказала Джессика.       - Конечно, твои. А артефакты… Умники-разумники в очереди выстраиваются, чтобы поизучать их. Помню, помню, без вскрытия и калечения, – уточнил отец. – Ты всё равно остаёшься координатором. Это не подвергается никакому сомнению, – он понёс дочь к машине. – Я отвезу тебя…       - Только не домой, пап. – Джессика потянулась к поясной укладке, достала ридер, включила, вызвала на экран карту, прокрутила «полотно», ткнула пальчиком в точку. – Вот сюда. Ко второй по списку дальней от посёлка башне.       - Неугомонная, – сказал отец, устраивая дочь на мягком кресле в пассалоне. – Ладно, – он сел за руль. – Поехали?       - Поехали, – сказала Джессика.       - Подремли, – отец вывел машину с площадки перед башней. – Кстати, у этой, первой башни теперь есть имя. Башня Джессики.       - Опять… - чуть недовольно пробурчала девочка. – Па, я подремлю. Ехать больше получаса…       - Конечно, подремли. А потом изволь несколько часов проспать в палатке. Или предпочтёшь поспать на одном из надземных уровней второй башни?       - Посмотрю пап… По обстоятельствам. – Джессика закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Успев подумать, что так спать её тоже мог научить Явик.              Теперь для Джессики башни стали привычным и обычным местом работы. Башня, названная её именем вполне официально, стала настоящей крепостью. Её прикрывали противодесантные, зенитные и пехотные подразделения ВКС Альянса и Ополчения Идена. Огромная башня больше ни минуты не стояла пустой – она жила новой жизнью, была важной, полезной и нужной частью Системы Обороны Идена.              Мигель сидел на берегу рядом с катером, на котором несколько суток назад приехал ко входу в скальный подземный комплекс. Теперь здесь уже не было пустынно: швартовались и отшвартовывались катера, баржи, катамараны. Гравитележки носились туда-сюда, ловко огибая людей и складированные контейнеры. Техники, инженеры, строители, наладчики, учёные переговаривались по спикерам и инструментронам, стояли у походных и полевых экранов, обсуждали и уточняли планы работы.       Несколько часов назад Мигель вышел из портала входа в комплекс и подошёл к катеру, присел на деревянную скамью на корме и дал себе возможность немного расслабиться. Путь, по которому почти к центру комплекса прошёл протеанин, теперь был исследован в достаточной степени, чтобы можно было считать его достаточно безопасным.       Мигелю удалось на несколько сотен метров уйти в обе стороны от этого магистрального пути, исследовать многие боковые ответвления и понять, что комплекс этот – самый ценный подарок протеанина иденцам. Он был огромным и прочным, а также вполне комфортным по человеческим – и не только человеческим меркам.       Иденцы не замедлили воспользоваться открывшимися возможностями и сразу после получения и изучения пакета материалов, присланных Мигелем, направлявшимся по извилистому ходу к выходному порталу, организовали присылку на берег грузов и отрядов освоения – военных и гражданских. Медлить было нельзя – никто не знал, когда точно и как нападут на галактику Жнецы, но в том, что они могут напасть очень быстро ни у кого не было ни малейших сомнений.       От руководителя штаба освоения Мигель получил официальную письменную благодарность за проделанную работу и собранные материалы. Плюс - официальное письмо, извещавшее о том, что Мигелю и его родителям предоставлены в этом подземном комплексе жилые и вспомогательные помещения. А также - согласие на то, что он теперь может выбирать – продолжать исследовать комплекс или вернуться в посёлок, чтобы по-прежнему осуществлять работу в рамках общего плана деятельности «четвёрки».       Сотрудники отрядов освоения уже приступили к разведке других ответвлений «магистрального» хода – нечего было даже помыслить о возможности в одиночку полно и быстро исследовать всё многоуровневое пространство комплекса. Мигель очень приблизительно оценил вместимость комплекса в несколько десятков тысяч человек – больше чем достаточно для того, чтобы укрыть от бомбардировок значительную часть населения расположенных в округе посёлков, селений и ферм. На инструментрон регулярно приходили файлы с уточнёнными данными результатов разведки. Мигель изредка просматривал их, открывая малый экран.              Чувствовалась лёгкая, приятная усталость. Перекусив пайком, Мигель перебрался в каютку катера, устроился на жёсткой полке, но спать… не хотелось. Удалось подремать по несколько десятков минут в разных частях комплекса – тратить время на крепкий полноценный сон не хотелось – надо было ещё столько осмотреть, уточнить, нанести на карту. Приятно видеть на постоянно совершенствуемой большой карте комплекса район, в информации о котором содержалась строка, закреплявшая за Мигелем право первопроходца. Многие иденцы теперь знали, что первым комплекс открыл протеанин Явик, но, как понимал Мигель, для людей, составлявших большинство населения Идена, ещё важнее было знать, что первую пионерную разведку выполнил их соплеменник, расширивший и уточнивший данные, собранные представителем Старшей Расы.              Неожиданно лёгкая и тёплая биотическая дымка накрыла Мигеля от макушки до пяток. Повернув голову, мальчик увидел стоящую рядом с полкой Инори:       - Ино… Ты как здесь…       - Упросила маминого знакомого привезти меня сюда, Миге, – мягко и тихо сказала дева-азари, присаживаясь на край полки. – Тот не стал возражать, тем более что теперь сюда… как люди говорят… конвоями грузы и пассажиров возят. Мама тоже не возражала… Она поняла меня правильно, - Инори вздохнула. В этот момент Мигель поразился, насколько же она взрослая. Многие земляне были правы, воспринимая азари не иначе, как женщин, а женщинам свойственна особая житейская мудрость. Тем более, если гарантированный срок их жизни – невозможная для человека тысяча лет. - И отпустила. Ты же «скрылся в туман» и ни писал, ни аудиосвязью не воспользовался. Ни разу. Понимаю, что глубоко и даже далеко, но. Ладно. – Инори достала из поясной укладки ридер. – Прочти. Там - немного, - она включила прибор и подала его Мигелю.       - Я рад, Ино, – прочтя короткий текст, Мигель вернул азари ридер, та спрятала его в поясную укладку. – Значит, теперь у тебя и твоей семьи тоже есть здесь жильё. А для тягача – место в гараже.       - Я тоже очень рада. Жаль, что папа получит это сообщение и официальный документ-приложение уже в рейсе. Неделя… - задумчиво, с долей беспокойства сказала Инори. – Не случилось бы чего за это время.       - Я надеюсь, что ничего не случится, Ино, – негромко сказал Мигель, – убери дымку, не расходуй биотику.       - Мне это для тебя несложно, Миге, – мягко ответила Инори.       Мигель сел на полке, осторожно и бережно подхватил деву-азари на руки, посадил к себе на колени. Она благодарно прижалась к своему другу, обнимая его биотическим коконом. Забота Инори была Мигелю приятна, но он не хотел перегружать подругу.       Несколько минут они молчали. Инори изредка поглядывала на Мигеля, но не забывала посматривать и на каютные экраны, на которых виднелся берег и входной портал. Азари не спешила начинать длинные разговоры или задавать вопросы, всегда имевшиеся у неё во множестве. Мигель был склонен поверить, что подруга точно и чётко чувствует его усталость и не хочет без особой нужды заставлять напрягаться.       Минута за минутой уходили в прошлое. Мигель тоже посматривал на экраны, отметил, как быстро был оборудован портал, на берегу появились удобные причалы и пристани, от берега к порталу пролегли несколько широких и прочных дорог. Вокруг, как показывал один из экранов, вставали на боевое дежурство расчёты противовоздушной и противокосмической обороны, позиции маскировались, возводились блиндажи, укрытия для техники и вооружения.       - Я отдохнула, Миге, – тихо сказала Инори, чуть пошевелившись и гася биотический кокон. – Может, пойдём на берег?       - Пойдём, Ино, – согласился Мигель, вставая и выходя из каютки на корму катера.       Инори с интересом оглядывалась по сторонам. Работавшие на берегу взрослые узнали и Мигеля и его маленькую подружку, поприветствовали обоих и вернулись к своим делам.              Мигель сошёл по трапу на берег, поправил лямки рюкзака и неспешно направился ко входу по плиткам тротуарной полоски. Машины и гравитележки – как грузовые и пассажирские – шли по мостовой, пешеходы им не мешали и не задерживали.       Войдя под своды портала, Мигель кивнул знакомому охраннику, тот приветливо кивнул ответно, переслал на инструментрон Мигеля уточнённую совсем недавно план-карту и понимающе улыбнулся. Мигель улыбнулся в ответ и зашагал по тротуару вглубь необжитой части подземного комплекса, отмечая сдержанный интерес подруги к происходящему вокруг.       Люди стали приводить в пригодное для своих нужд состояние не только этот вход, но и все другие, информацию о которых они получили от воина древней расы. Здесь, в лабиринте ходов, идущих от прибрежного портала, в основном использовались средние и малые гравиплатформы – для больших места было мало. По стенам и потолку змеились кабели, кое-где висели лампы, дававшие достаточно света для того, чтобы сориентироваться и не заблудиться.       Инори достала из поясной укладки ридер, вызвала на его экран простую, почти контурную карту и изредка поглядывала на неё, оглядываясь по сторонам. Мигель высоко ценил способность своей маленькой подруги подолгу молчать и чувствовал сейчас её удовлетворение тем, что маршрут пролёг по пути, которым когда-то прошёл Явик. Сейчас, конечно, вокруг не было темно – разведчики из команд освоения проверили большинство извилистых ходов, нанесли их на карты и первый уровень всего за несколько часов был изучен почти полностью.       Вход во второй уровень Мигель нашёл быстро, спуск по пандусу – конечно же, природному, не слишком ровному и достаточно крутому - прошёл тоже без проблем. Здесь кабелей и трубопроводов было меньше, как и осветительных плафонов.       В ближайшем «зале» Мигель остановился, дав возможность своей подруге встать на ноги и обойти пространство подземного «холла» по периметру.       - Это… - несмело спросила Инори, остановившись почти в центре зала.       - Первый зал, в котором протеанин, насколько я помню отчёты, не задержался. Он сразу нырнул в один из этих извилистых ходов, чтобы побыстрее выйти к месту расположения входа в самый нижний третий уровень.       - В какой? – Инори с возрастающим интересом последовательно оглядела «арки» выходов из зала.       - В этот. – Мигель, не сверяясь с картой, поднял руку, указав на одну из «арок».       - Идём? – мягко и совсем не настойчиво спросила Инори, подходя к Мигелю.       - Идём, – мальчик наклонился, подхватил азари на руки. Ей понравилось, она снова включила лёгкую биотическую дымку, полностью скрыв под ней себя и своего друга. Вскоре вокруг были стены извилистого хода – того самого, каким уже прошёл Явик.       - Протеанин… он прав, – тихо сказала Инори, продолжая оглядываться по сторонам. – Целый веер тоннелей и нор. Не знаю, как назвать точнее.       - Называй так, как тебе удобнее, Ино, – ответил Мигель.       Маленькая азари молча кивнула, вглядываясь в светлевший проём впереди – там располагался вход в третий подземный уровень.              - Уже и лифт поставили, – восхищённо отметила Инори, увидев три колонны и площадку между ними. – А Явику, возможно, пришлось использовать биотику, чтобы спуститься, – азари запнулась. – Может… Я бы могла, Миге…       - Нет и нет, - Ино, – подойдя к площадке лифта, ответил Мигель. – Не надо тебе так напрягаться. Несколько десятков метров глубины, да и я – далеко не пушинка…       - Но и я не такая уж и слабая, – мягко и негромко возразила дева-азари. – Но если ты считаешь, что не надо… Что-ж, я согласна. Спускаемся? – она с интересом оглядела небольшое пространство то ли очень маленького зала, то ли небольшой комнаты, в которой располагался «колодец» входа.       - Спускаемся, – мальчик взошёл на площадку, надавил несколько сенсоров. Платформа неспешно поехала вниз.       Десять секунд, двадцать, тридцать. Скорость спуска была небольшой, Инори провожала взглядом отметки глубины, расположенные на поверхности стенок колодца и на каждой из колонн, удерживавших платформу лифта. – Приехали. – Мигель сошёл с площадки, отступил в сторону, пропуская к площадке нескольких мужчин в скафандрах разведчиков. – Ход – узкий, извилистый. Кажется, Явик определил его в своём отчёте, как обычный для столь большого пещерного комплекса. – Мигель отметил, что свет плафонов на потолке и стенах хода стал немного ярче. – Ага, вот и граница, где стены становятся рукотворными, – он остановился, и Инори смогла повнимательнее присмотреться. – Помню, что Явик уточнил в отчёте, что эту границу он прошёл быстро, не останавливаясь.       - Знать бы, - задумчиво произнесла дева-азари, прослеживая взглядом исчезающе-нерезкую границу между природной необработанностью и явно искусственной ровностью и чёткостью, - почему именно здесь неведомые строители комплекса прекратили обрабатывать стены и дали возможность сохраниться природному их виду. Предположу, что здесь вскоре поставят что-то вроде гермоворот…       - А может, сделают так, что будущие поселенцы смогут придти сюда – и не только сюда и вдоволь поразмыслить над тем вопросом, который ты, Ино, задала.       - Возможно, возможно, – согласилась дева-азари. – Интересно, – она посмотрела на экранчик своего ридера. – Граница… как ломаная линия. Может, они что-то понимали о необходимости не делать резкую границу между природным и искусственным?       - Может быть. – Мигель коротко взглянул на подругу. – Значит, Иден был обитаемым миром задолго до иннусанонцев. Для Явика это – тяжёлое знание.       - Но ведь и подземная протеанская база. – Инори переключила изображение на своём ридере и показала экранчик Мигелю, – по данным сканирования - намного более… многоэтажная.       - Боюсь, что Явик ещё долго не пустит иденцев в её пределы, – вздохнул Мигель. – Может он и прав. Нельзя сразу давать все возможности, лучше их раскрывать постепенно. Хорошо, что ему удалось найти этот подземный скальный комплекс.       - Который мы ещё толком и не видели, Миге, – мягко уточнила Инори. – Давай я пойду пешком. Ты же устал, я чувствую.       - Вот когда дойдём до входа в тот комплекс, там я не буду возражать, Ино. А пока… До входа в комплекс ещё довольно далеко.       - Ты…       - Наверное, я не буду оставаться здесь. – Мигель понял, о чём хотела узнать его подруга. – Мне, уверен, найдётся дело на поверхности. А здесь… Пусть обустраиваются другие. Всем хватит работы.       - Мне тоже не хочется переезжать под землю, – сказала маленькая азари. – Если Жнецы придут, тогда, а пока… Нет. Да и мама не согласится – дел в посёлке у неё сейчас хватает. Может быть, Явик предполагал, что мы далеко не сразу воспользуемся всей мощью этой базы?       - Боюсь, Ино, учитывая некоторые данные его отчёта, мы будем очень долго не знать об истинной мощи этой базы, – сказал Мигель. – Этот подземный комплекс скрыт под двумя малопосещаемыми подземными лабиринтами. Может это – двойная защита, может – что-то другое, – мальчик шагнул вперёд и пошёл по ровному, явно обработанному полу. – Пустовато тут.       - Да уж, – согласилась Инори, шаря взглядом по стенам, потолку и полу. – Впереди – ступеньки.       - Вижу, – подтвердил Мигель. – За ними – уже недалеко – первый зал, – он прошёл к лестнице, осторожно спустился, остановился недалеко от входа в зал. Небольшое такое помещение… По земным, конечно, меркам. Кому-то оно наоборот может показаться большим.       Явик прав – новым оно не выглядит, но и слишком уж заброшенным – тоже. Наверное, у обитателей был своеобразный взгляд на то, какие признаки свойственны разным степеням освоенности подземных пространств.              Инори с возрастающим вниманием оглядывалась по сторонам. Мигель отмечал – подружке стало интереснее. Одно дело – видеть вполне обычную пещеру с её извилистыми ходами и совершенно другое – понимать, что теперь стены, пол, потолок не только ходов, но и «залов» вполне могут быть обработаны разумными существами. Природа редко добивается столь заметной ровности и однородности в своих творениях. Есть, конечно, примеры. Но… они не слишком распространены и уж точно – не столь масштабны.       - Сразу из зала – на мост? – удивилась азари-дева, когда Мигель вышел из «зала» и остановился, сделав несколько шагов по мосту. – Вот так сразу? – повторила она, оглядевшись по сторонам. – Наверное, здесь было слишком темно, когда Явик впервые шёл здесь. А теперь… Да, лампы-плафоны поставили, тьму разогнали. Но, – взгляд Инори скользнул вниз, за «перила» моста. – Как же здесь глубоко! Миге, я хочу подойти к перилам!       - Уверена, Ино? – мальчик посмотрел на подругу. – Тут очень высоко.       - Уверена, – мягко ответила Инори.       Мигель наклонился, поставил подругу на ноги, разжал объятия. Дева быстро переместилась, использовав биотику – вот ведь неугомонная – к перилам. Перегнулась, посмотрела вниз, вытянула правую руку и запустила вниз биотический сгусток, наблюдая за его полётом.       Мигель знал – она не делает ничего нового – люди вместо сгустков использовали камни, бросали их вниз. А потом считали секунды до того момента, как услышат стук – значит, камень достиг дна. В этот раз считать пришлось Мигелю, но, наверное, Инори тоже считала, потому что, услышав еле заметный стук, она обернулась:       - Ты прав, Миге, здесь очень глубоко. Около шестисот метров. Во всяком случае, я столько насчитала. А ты?       - У меня… - помедлив, ответил мальчик, - примерно столько же. Хочешь пройти до того края моста?       - Да. – Инори протянула Мигелю руку. – Но бежать и спешить – не хочу. Ты ведь… ещё не отдохнул. Да и таскать меня на руках… тяжеловато.       - Мне – не трудно, – мягко возразил Мигель, беря деву-азари за руку и делая первые шаги к противоположному краю моста. – Пошли.       Каньон или, может быть, всё же овраг, впечатлял своими размерами. Края трещины, через которую был перекинут каменный, явно рукотворный мост, терялись в полумраке. Да, на «треногах» и присосках здесь уже были установлены софиты, но… Наверное, люди не хотели превращать залы и коридоры в залитые ярким светом пространства, потому темнота здесь тоже сохранила многие свои права.       Инори шла не спеша, внимательно поглядывая по сторонам, иногда подходя к перилам и заглядывая вниз. Шестьсот метров – впечатляющая высота. Почти одна треть высоты корабля-Жнеца. Эти тоннели и переходы с мостами и залами вырубили в скалах, конечно же, не Жнецы, но и не протеане, не иннусанонцы. Как бы ни мало знал Явик о предшественниках своей расы, всё же он оказался способен сделать чёткий и точный вывод, обоснованность которого была вполне достаточной. А чему тут удивляться-то? Протеане и иннусанонцы были только двумя из длинного перечня рас разумных органиков, погибших под ударами Жнецов.              Мимо неспешно идущих детей пролетели несколько средних гравиплатформ с грузами – по «пути Явика», как уже неофициально назывался этот маршрут, изредка ходили и люди, но чаще он использовался для переброски оборудования в глубины комплекса. Наверное, новые обитатели учли, что Мигель и его маленькая подруга хотят увидеть маршрут почти не тронутым и потому спокойно и легко перевели платформы и людей на другие, новооткрытые совсем недавно маршруты, ведь в комплекс вели несколько входов – сложно поверить, что тот, прибрежный вход был единственным.              - Какой ровный пол у этого коридора. – Инори остановилась, присела на корточки, коснулась рукой поверхности пола. – Явно обработанный, но, возможно не вручную, с помощью каких-нибудь машин или порождённых машинами полей. Можно представить себе и разумных, обладающих способностью продавливать такие коридоры и залы, ровнять стены, потолок, пол, – она помедлила, выпрямилась, огляделась, сделала несколько шагов. – Наверное, нам, ныне живущим будет интересно знать детали, но и то, что уже заметно… впечатляет. – Инори сделала новую паузу, подождала, пока подойдёт Мигель. – Цепочка, идущая сквозь времена… Вы, люди, умеете говорить кратко и ёмко. Мы, азари, редко можем подняться до такого уровня точности и чёткости в высказываниях, – она взяла Мигеля за руку. – Впереди зал? – она посмотрела на светлевший впереди проём.              Мигель кивнул и направился к порталу. В зале довольно оживлённо – устанавливаются лёгкие стенки, распаковывается оборудование, снуют гравитележки, ходят и переговариваются люди. Явик был прав, отметив в своём отчёте, что этот зал может быть использован для укрытия иденцев от орбитальных бомбардировок. Не только он, конечно.       - Жнецы… могут пойти на крайности и попытаться… разрушить планету, – рвано, стараясь говорить негромко, отметила Инори, оглядывая зал.       - Мы – тоже. Потому что тоже очень будем хотеть победить этих «креветок», – ответил Мигель, подходя к подруге и подхватывая её на руки.       - Миге… - чуточку недовольно сказала Инори, но больше ничем не стала выражать своё возмущение. – Ты…       - Мне это не сложно, Ино, – сказал мальчик, направляясь к лестнице.       Два марша вниз. Инори смотрит по сторонам, может быть – считает ступени – она любит такое делать.       Остановившись у места, где вероятнее всего, располагались ворота, Мигель даёт возможность Инори встать на ноги.       Дева-азари подходит к стене, проводит по ней рукой. Мальчик не стремится к тому, чтобы держать подругу под своим насторожённо-внимательным взглядом – здесь достаточно светло и безопасно, на стенах уже укреплены яркие софиты, по потолку струятся кабели и трубопроводы. Азари обладают своими возможностями чувствовать, они очень многое ощущают не так, как люди. Это – нормально.       Пусть Инори не спешит. Впереди – извилистый длинный переход с развилками, если бы не карта, составленная Явиком, плутать можно было бы здесь декадами.       Мигелю не удалось обследовать за несколько суток многие ответвления – здесь их слишком много, но уже сейчас заметно – их обследовали, обследуют и будут обследовать прибывшие разведчики – изучение будет продолжено.       Впереди – немало лестниц, заставляющих напряжённо перебирать в памяти возможные варианты того, как же двигались ныне неведомые строители и обитатели подземного комплекса. А эти мосты… Нет, они не заставляют думать о том, что разумные органики, построившие этот комплекс, не слишком отличались от, к примеру, людей.       Инори, как видел Мигель, заинтересовалась местом, где, вполне возможно, были ворота. Пусть. Присматривая за маленькой подружкой, мальчик вдруг заметил, насколько она выросла всего за несколько дней. Неужели… доклад Явика тогда… так повлиял на деву-азари, что она стала расти намного быстрее и, вероятнее всего, столь же стремительно взрослеть? А почему бы и нет? Инори – одна из участниц той встречи с воином древней расы, она многое теперь знает, понимает, разумеет. Почему бы ей не повзрослеть побыстрее, ведь для азари с её тысячей лет жизни это – не критично.       - Мама тоже отметила, Миге, что я… выросла, – дева-азари обернулась к спутнику. – Не знаю, хорошо ли это или плохо… Мои ровесницы… они далеко не все так… повзрослели, что-ли. Наверное, есть времена, когда надо взрослеть очень быстро, – задумчиво сказала Инори, подходя к Мигелю. – Идём дальше?       - Идём. Впереди – извилистый длинный ход, Ино, так что давай я возьму тебя на руки.       - Хорошо, Миге. – Инори удобно устроилась на руках своего друга, обняла его за шею, включила биотическую дымку.       - Ино… не надо… - Мигель отметил, что задействовав биотику, Инори постаралась стать полегче.       - Мне это нетрудно, Миге, – негромко ответила дева-азари. – Идём?       - Идём.       Позади остались метры извилистого тоннеля коридора. Проходя в арку ворот, Мигель вопросительно посмотрел на прильнувшую к нему Инори, та отрицательно мотнула головой. Значит, можно не останавливаться. Переход-коридор с виду прост, но… без карты или хотя бы без твёрдого знания маршрута в этот лабиринт лучше не соваться.       Инори склонила голову на плечо Мигеля, закрыла глаза, задремала. Может, её и укачало, а может быть, она просто расслабляется, отдыхает. Мальчик миновал несколько лестниц. Сейчас здесь более-менее светло и совсем не так страшно. Пугающего полумрака уже нет. В наушном спикере механический голос озвучил показания часов, встроенных в инструментрон. Прошло несколько десятков минут.       Два марша очередной лестницы. Мигель поднимается осторожно, стремясь не потревожить, не разбудить уснувшую подругу. Зал, переход-тоннель, ещё один зал. Нет ощущения полной заброшенности, покинутости. Снова – переход, снова – тоннель, снова – небольшой зал. Возможно, Инори было бы интересно увидеть всё это своими глазами, но она поступила лучше – уснула. Маленькая она слишком ещё для таких длительных переходов, а прыгать с помощью биотики здесь не получится долго и далеко – пространства для манёвра не хватает.       Очередной мост над расселиной. Вроде такой же и в то же время – какой-то другой. Снуют туда-сюда малые и средние гравитележки с грузами, осторожно и быстро огибают неспешно идущих маленьких пешеходов. Мигель отмечает изменения в залах и в переходах – там поставили двери, там укрепили резервные панели осветителей и дополнительные полки для кабелей и трубопроводов. Подземный комплекс, его внешняя часть обживается иденцами. Да, работа только-только началась, но сделано, как видно, уже немало.       В ближайших к подземному скальному научному комплексу залах и переходах оживление нарастает – иденцы решили обживать эти пространства «от центра к краям».       Мигель шагал дальше, спускался и поднимался по лестницам, проходил через разные по размерам залы, пересекал мосты. Более-менее цивилизованная часть осталась, вполне ожидаемо, позади, сменившись оставленной неведомыми строителями и эксплуатационниками нетронутой. Здесь тоже уже было светло от софитов, змеились трубопроводы и кабели, летали гравитележки и гравиплатформы. Несколько минут – и вокруг снова радующие глаз человека ровные стены, потолки, пол проходов и залов.              Остановившись перед одним из мостов, Мигель внимательным взглядом окинул высившийся перед ним встроенный в скалу комплекс. Инори проснулась, немного завозилась, устраиваясь поудобнее, огляделась:       - Какая красота, Миге, – шёпотом сказала она, насладившись видом фасада комплекса.       - Да, – негромко подтвердил мальчик.       В лучах уже установленных и настроенных прожекторов комплекс впечатлял ещё больше, чем, наверное, в тот момент, когда его впервые увидел Явик. – По какому из мостов пойдём?       - Выбирай сам, Миге, – спокойно ответила дева-азари.       - Помню, Явик шёл по крайнему правому из трёх, – уточнил Мигель. – Я поступлю так же, – он подошёл к выбранному мосту, ступил на него. – Здесь – оживлённо.              - Приветствую, Мигель, – послышался мужской голос позади. Мигель и Инори обернулись.       - Профессор Сташинский! – удивлённо воскликнула Инори.       - Он самый, – мужчина в научном скафандре кивнул. – Мигель, тут сейчас полно моих коллег, мы изучаем этот комплекс очень плотно, сюда прибыли специалисты в самых разных областях.       - А можно… - Мигель понял, к чему клонит собеседник.       - Конечно, можно. Твоими данными, собранными в этом комплексе, все активно пользуются и благодарят. Покажи Инори то, что сам сочтёшь нужным.       - Вы меня знаете? – удивилась дева-азари.       - Я знаю всех, кого знает Явик. Простите, мне надо прибыть через несколько минут в один из залов, – мужчина прощально взмахнул рукой и быстрым шагом направился через мост к одному из входов в комплекс.       - Он предупредил нас о том, что здесь может быть опасно, – негромко произнесла Инори, оглядевшись по сторонам.       - Это не помешает нам пройтись по маршруту, которым прошёл Явик, – ответил Мигель.       - Тогда, если ты не против, я пойду сама? – усмехнувшись, спросила Инори.       - Хорошо. – Мигель дал возможность подруге встать на ноги, взял её за руку и они неспешно миновали мост.              - Какая громадина! – восхищённо выдохнула дева-азари, запрокинув голову. – Как всё это прекрасно сделано – мосты над глубокой расселиной и рукотворный фасад, встроенный в прочную древнюю скалу.       Мигель молча кивнул. Здесь, перед входами в комплекс, царило оживление – прилетали и улетали гравиплатформы, устанавливались новые осветительные штативы, софиты заливали всё пространство площадки ровным приятным для человеческих глаз светом, сновали люди в научных, исследовательских и полувоенных скафандрах.       Сташинский оказался прав – в отличие от пространства перед комплексом, сам комплекс изучался очень внимательно, с применением самых современных технологий и потому здесь почти не было не занятых в работах людей.       - Когда придут Жнецы и начнётся эвакуация… Здесь… как вы, люди говорите, «яблоку негде будет упасть», – сказала Инори. – Внутрь пойдём?       - Пойдём, – подтвердил Мигель.              Створка входной двери ушла вверх. Мигель и Инори переступили порог. Здесь было светло – к стенам и потолку разведчики уже успели прикрепить достаточно мощные и яркие софиты, но и то освещение, которое было здесь раньше, продолжало работать. Мигель помнил неестественную пустоту многих помещений этого скального подземного комплекса. Да, люди принесли, подключили, задействовали свои светильники и свою аппаратуру, но… Удивительно, как всё это органично и естественно вписалось в интерьер первого же зала. Как будто так всегда здесь было.       Возможно, обитатели этого подземного комплекса, этой вполне научной, а может быть – научно-производственной его части были весьма отдалённо похожи на людей, но… Если забыть о некоторых деталях и данных, то вполне можно поверить, что вокруг – обычное земное производственное помещение. Обживаемое.       Инори неспешно обошла зал по дорожкам, проложенным вокруг штабелей контейнеров, работающих дек с приборами и «собраний» штативов с осветительными «люстрами». Мигель чувствовал – подруга отдохнула, отоспалась и теперь проявляла вполне обычный, сдержанный интерес к происходящему вокруг.       Дверь… она оставалась теперь открытой. Может быть, неведомые приборы уже отметили, что сюда пришли разумные органики с приборами и оборудованием. И теперь нет необходимости раз за разом закрывать монументальные тяжёлые створки.       Инори подошла к проёму, увидела лестницу, обернулась, коротко взмахнула рукой, приглашая спутника следовать за собой. Мигель кивнул. Вскоре дева-азари и землянин шагали по монументальной широченной лестнице, поднимающейся круто вверх.              Подойдя к последней ступеньке, Инори запнулась, но удержалась на ногах. Мигель, шедший чуть позади, сразу отметил, как она напряглась. Здесь, за порогом лестничного марша был зал с большими камерами… Теперь несколько камер были открыты, двери отодвинуты вверх, по направляющим и закреплены в этом положении.       От приборов и экранов немного зарябило в глазах. Несколько землян в научных скафандрах работали за пультами, двое землян – в одной из камер. Инори, как заметил Мигель, смотрела не на них, а на дверь одной из по-прежнему закрытых камер.       - Там… там… - послышался тихий шёпот девы-азари. Мигель подошёл ближе, убедился, что подруга смотрит именно на закрытую дверь. – Там… там полно… мёртвой энергии! – воскликнула Инори.       Возглас гостьи был услышан всеми, кто работал в это время в зале, где располагались камеры.       - Вскрывать? – тихо спросил Мигель, полуобернувшись к подруге.       - Да… Думаю… Я смогу подобрать… такие характеристики биотической дымки, чтобы… все увидели. - Инори говорила рвано, негромко, её волнение нарастало, но она сдерживалась. – Я… я не знаю, откуда это у меня. Но… попытаюсь.              Двое землян осторожно приподняли тяжёлую створку камеры, закрепили её в открытом положении. Дева-азари сделала несколько неспешных, мелких шагов, приблизилась, подняла руки на уровень плеч. Между пальцами заструился туман, цвет которого менялся. Инори действительно меняла характеристики «дымки» на глазах у удивлённых и изумлённых учёных и исследователей.       - Мы и не планировали в ближайшее время вскрывать все камеры, – услышал Мигель негромкий голос одного из ассистентов. – Рассчитывали только завтра начать работу с оставшимися закрытыми. А оно вот как повернулось…       Туман биотической дымки заполнял теперь всё пространство камеры – снизу доверху. И в этом тумане проступали… контуры. Послышались негромкие щелчки – это активировались автоматические записывающие устройства. Возможно, приборы уловят теперь что-то большее, чем общая картина.       Дева-азари сделала несколько шагов, отошла к правой направляющей колонне, удерживающей полотно створки двери. Контуры становились всё более чёткими. Почти человекоподобные фигуры в каких-то оболочках, напоминавших первые скафандры землян… Стойки с приборами, а на полу камеры лежали… Трудно было сразу определить, с кем можно было сравнить этих, безусловно разумных существ… Полностью обнажённых. Резкости не хватало. Именно над ними, распростёртыми в разных позах на полу камеры. А также - над окружившими их исследователями и учёными очень древней разумной, вполне возможно – органической расы. Над ними - курилась плотная, навевавшая ужас и страх тёмная дымка.       - Это она и есть… - выдохнула Инори. – Мёртвая энергия, – она сделала трудную для себя паузу, пытаясь придать чёткость контурам распростёртых на полу камеры существ. – В очень и очень древних азарийских… книгах, так будет точнее… есть упоминания о таких… ритуалах, способных вызвать эту энергию, скрытую в недрах тел и психики некоторых разумных существ. Я… я читала, там утверждается, что этих… носителей… не так уж мало… Это - страшная сила, но ещё более страшны те, кто может вызывать эту энергию в ходе ритуалов, формировать из неё…       - Оружие, – произнёс Мигель.       - Да, – кивнула с усилием Инори. – Именно оружие. Тяга к смерти… Она заложена очень глубоко в каждом разумном органическом существе. Я читала. Там есть строка: «только-только родившись, мы уже начинаем умирать, мы уже начинаем стремиться к смерти…». – Она сделала трудную для себя паузу, помолчала несколько секунд. – Нет, не могу. Чётче – не могу, не получается, - дева-азари отшагнула от колонны-направляющей и туман-дымка в камере стала меркнуть. – Я… я понимаю, что надо больше и дольше. Но… не могу. - Инори сделала ещё несколько шагов, опустилась в подставленное кем-то из учёных кресло, обмякла. – У меня… не хватило… Сама не понимаю, чего больше – умения или сил… А может быть – и того, и другого.       - Тебе удалось то, на что мы даже не рассчитывали, – сказал, подойдя к сидевшей в кресле деве-азари один из исследователей-землян. – Мы собрали немало данных…       - Я… я понимаю, что надо бы… повторить. Но… не могу, – тихо сказала Инори. – Я… Я сама не знала, что это во мне есть…       - Никаких повторов, – негромко произнёс, подойдя к деве-азари, пожилой учёный. – Нам будет необходимо изучить уже собранные данные, а это – не такой быстрый процесс. Нельзя нам спешить, - он подал Инори раскрытый и уже согретый пакет-паёк. – Подкрепись. А мы пока – поработаем, – обернулся землянин к своим коллегам. – Теперь – наша очередь.              Инори занялась пайком. Мигель присел прямо на плиты пола рядом с креслом, обдумывая увиденное и почувствованное. Вот и утверждай теперь, что Инори – маленькая. И по возрасту, и по уровню развития… Она, оказывается, владеет тем, что может помочь иденцам в гораздо большей степени, чем многие теоретические мудрствования.       Мёртвая энергия… Да, в древних книгах многих рас есть записи, которые открывают свой истинный смысл далеко не сразу. И не всем читателям.       Инори сложила пакет, поблагодарила техника, забравшего упаковку и отошедшего к рабочему столу. Несколько минут дева-азари просидела, полностью расслабившись и закрыв глаза. Никто из работавших в зале землян не торопил её.       - Миге… Я… Возьми меня на руки, – тихо попросила Инори. – Давай… продолжим. А потом… потом пройдём в жилую часть… Посмотрим наши квартиры. Не возражаешь? – спросила дева-азари, кинув на спутника мягкий тёплый взгляд.       - Ино… Может, закончим на этом? – осторожно спросил Мигель, ощущая, насколько его подруга утомлена.       - Нет и нет, Миге, – мягко возразила она. – Я вполне в форме, – она протянула навстречу Мигелю руки, устроилась поудобнее и, склонив голову на плечо мальчика, задремала.              Мигель направился к выходу из зала. Он вспоминал строки из отчёта Явика, те самые, где он описывал… Можно ли это назвать видением? Наверное, можно. Ведь после того, как оборона Идена пала, Жнецы вполне могли полностью оккупировать планету и делать на ней всё, что угодно. Явик «видел» пленённых протеан, которых держат в этих самых камерах. Держат в качестве подопытных. Индоктринационное воздействие. Не его ли имела в виду Инори, назвав «мёртвой энергией». Терминология меняется, далеко не всегда и не везде унифицируется, тем более, если сходное явление наблюдают расы, жизненные циклы которых отстоят друг от друга на десятки тысяч лет…       Протеане, как помнил Мигель содержание отчёта Явика, пытались создать оружие против индоктринации. Но… не смогли. Жнецы оказались умнее, изворотливее, быстрее, может быть даже – профессиональнее.              Тускловато освещённый здешним, штатным комплектом излучающих пластин портал остался позади Мигеля. Лестница уводила куда-то вниз. Уставшая, утомлённая Инори уже не дремала – спала. Крепко. Хорошо, если без сновидений – они сейчас ни к чему. Вот так сразу пробудить в себе такую способность… Встряска постигла деву-азари нешуточная. Хорошо, что Инори подкрепила свои физические силы. И теперь сон восстановит не только физическое состояние, но и психику. Лучше естественного крепкого сна – да нет ничего лучше его. Пусть Инори спит. Ясно, что она, вполне возможно, проснётся, едва только лестница закончится. Впереди – «лабораторная комната».       Вот и поверь теперь, что ничего иннусанонского и протеанского здесь не было. Кем бы ни были строители и первые эксплуатационники этого комплекса – хоть научной, хоть общей части, они действовали, вполне вероятно, по очень сходным сценариям. Пытали, изучали, исследовали… Если не своих соплеменников и даже кровных родственников, то очень близких к себе, но чем-то существенно отличающихся разумных органиков. Впрочем, даже если это и были не разумные органики, а разумные синтеты – разве дело меняется кардинально?       Мигель помнил из школьного курса истории, какое удивление вызвало в земном Интернете то, что беспилотный автомобиль правильно «распознал» пешехода, но не стал тормозить, а наоборот, ускорился и в результате наехал на человека. Повозмущались, пописали «неравнодушные» комментарии и на этом дело закончилось. Не надо было вот так, тихо и быстро заканчивать. Нужно было показать всему интернет-сообществу этих горе-проектировщиков, посчитавших, что не надо напрягаться, прописывать все процедуры и функции, а главное – не надо думать, не надо планировать, и не надо прогнозировать. У имперцев, кажется, такое называется «работать на авось». Сложно Мигелю, родившемуся не на Земле, а на Идене, определить достаточно точно и полно, что значит «авось», но, наверное, скорее всего оно означает рассчитывать на то, что опасность никогда не возникнет. А она - возникла. Кстати, в то самое время автомобили – тогда ещё бензиновые – электромобили уже были, но делали, как выражались «писаки», первые шаги. Так вот те самые автомобили – и, кажется, нет особой разницы, бензиновые или электро, назывались во вполне официальных и деловых документах – хоть бумажных, хоть электронных – «источниками повышенной опасности».       Инори, конечно, ещё долго будет считаться девой. Лет этак двести пятьдесят, как минимум. Да, внешне она выглядит как ребёнок, но внутренне… А кто из взрослых способен вот так сразу, предельно полно, увидеть в ребёнке сформированную личность? Мало кто, надо признать. И вот ребёнок, дева-азари Инори оказалась способной сделать из своей биотики средство, облегчающее познание и проявление до этого момента надёжно скрытого. Учёные правы – даже если сделать скидку на несовершенство аппаратуры – трудно представить себе, что всё происшедшее было зафиксировано с максимальной полнотой и точностью – они собрали немало данных. А Инори – пострадала. Она очень устала, истощилась. Возможно, психических сил у неё хватает, а вот физических. Ей же развиваться предстоит ещё долгие столетия… Она рискнула и… помогла.       Так вот… Если протеане ели древних турианцев, азари, саларианцев и Явик привычно именует все полтора десятка ныне существующих рас «примитивами»… Значит ли это, что Явик сам не примитив и не действует в рамках жёсткой программы? Наверное, не значит. Представлений о том, что «должно» гораздо больше, чем ответственных представлений о том, что «можно». Считается ведь, что детям нельзя всерьёз помогать взрослым. А если бы… если бы Инори не почувствовала что-то такое в себе, не смогла так изменить свою биотику, чтобы проявить что-то новое? Тогда бы исследователи и учёные не увидели «картинку», настолько информативную, что пройдут месяцы до того момента, когда будет ясна хотя бы в первом приближении одна треть массива предъявленных с помощью расового дара азари-девой данных. А там – ещё две трети.       Меняются детали, меняется их восприятие, а полигон, по меткому выражению Явика, остаётся прежним. И у Жнецов по понятным причинам нет особого выбора – они могут и должны уничтожить все высокоразвитые расы разумных органиков, только вот представление о том, какие именно расы на момент Жатвы «креветками» в очередной будут признаны высокоразвитыми… Явно не одинаково от Жатвы к Жатве. Оно меняется.       Если выжил Явик, то… наверное, Жнецы тоже не идеальны и перфекционизмом, то есть стремлением к максимальному результату они явно не отягощены. Легче от этого кому-то из разумных органиков? Нет, никому не легче.       В этой лабораторной комнате, которая впереди – там уже пульты и установки. Исследовательские. Если Инори опять там что-то учует… Её невозможно будет остановить. Расовое оружие, расовая способность – биотика. Протеане… изменили азари очень существенно. Многое, очень многое дремлет в синекожих девах любого мыслимого возраста – от ноля до пяти-шести тысяч лет. А разумные органики любой расы – и прежде всего сами азари – привыкли к некоему чёткому, ну пусть относительно чёткому «стандарту постоянства». И весьма неоднозначно встречают такие вот всплески. Один из которых недавно продемонстрировала малолетняя дева учёным-землянам. Обживающим даже не протеанский и не иннусанонский – теперь, после «картинки» это совершенно ясно, даже если учесть условность «скафандров», а непонятно какой расой построенный научный и жилой комплексы. Подземные притом…       Явик предположил, что комплекс и эти камеры могли использоваться военными структурами разумных рас. Возможно, он прав – военные вообще обожают копошиться в считаных шагах от Грани.              Переход не может быть бесконечным. Мигель, не останавливаясь на пороге, входит в зал. Тот самый – с пультами и исследовательскими установками. Инори продолжает спать. Мигель слышит её ровное неглубокое и нечастое дыхание, понимает, что подруга не притворяется – она действительно спит, восстанавливает силы. Не может каждый разумный органик быть профессионалом и универсалом во всех мыслимых областях. Даже Явик, подготовка которого в ряде профессий и специальностей уже признана на уровне «эксперта высшего класса», всегда при любом удобном случае подчёркивает, что он – не ходячая энциклопедия, что он – только воин, которого в основном учили убивать врагов и всё остальное он знает весьма обзорно. Большинству бы нынешних разумных органиков такую «обзорность» – цены бы им не было! Вот и Инори продолжает спать. Хотя здесь, в зале, довольно шумновато. Переговариваются земляне-исследователи, инженеры, наладчики, техники, гомонят учёные. Приборов натащили – монорельсовый вагон-контейнер можно забить доверху. Конечно, постепенно, на множестве грузовых гравитележек, в основном – средних и малых. Большим трудно продвигаться по извилистым ходам. Взяли объём частотой и количеством рейсов.       После увиденного в зале с камерами… Мигель обоснованно предполагал, что далеко не сразу пульты и установки проявят перед умниками-разумниками своё истинное нутро. Может, пройдут недели и декады, прежде чем, подобрав параметры излучения, удастся преодолеть «барьер невзрачной внешности». Но люди – упорны в своём стремлении узнать больше. Явик был прав – иденцы костьми лягут, но попытаются вскрыть и установки и пульты.       Если верить карте, которую Мигель держал уже в памяти – задействовать инструментрон снова и снова было нельзя, ведь на руках – спящая утомлённая подруга – то… до места, где Явик общался с проекцией Жнеца ещё далеко. Оттуда надо будет идти уже в жилые части подземного комплекса, наверное, мама Инори уже получила информацию о квартире в одном из уровней и, насколько понимал мальчик, не преминёт увидеть её своими глазами.       Хозяйка… Муж-землянин в рейсе, но уже сейчас надо готовиться к худшему и многостолетняя матрона-азари не будет ждать крайнего срока… Да и Инори рядом с мамой отоспится лучше, отдохнёт, поест. Ей рядом с мамой будет спокойнее и привычнее.       Выходной – а может быть – одновременно и входной – портал зала-лаборатории остался позади. Мигель шагал по лестнице, уходившей вниз.       Следующим помещением по плану, составленному Явиком и уточнённому Мигелем, был склад. Здесь – тихо и пустынно, но уже стоят деки с приборами, подняты хищные жерла излучателей и приёмников. Сразу видно – запланирована большая и сложная работа, но кого-попало, без должной проверки и инструктажа в этот подземный комплекс из числа умников-разумников - не направляют. Техников с инженерами гораздо больше, чем учёных, но и их, видимо, не спешат сразу и быстро привлекать к работам в научно-производственной и лабораторной частях подземелья. Аппаратура завезена, установлена, предварительно настроена. Надо будет умникам-разумникам – завезут и установят другую.              Лестница вниз – и снова зал. Пять камер. Теперь уже все пять – открыты и внутри каждой открытой камеры стоят деки с аппаратурой. Идёт работа. Сканеры и излучатели действуют – инженеры и техники пытаются подобрать параметры излучения, чтобы, возможно, увидеть похожую картинку, какую их коллеги уже видели благодаря Инори.       Один из исследователей поднял голову, посмотрел на проходящего мимо Мигеля:       - Спасибо твоей подруге. Она помогла нам, – тихо сказал он.       Мигель только кивнул. Впереди по плану Явика – зал с огромными исследовательскими установками. Аппаратуры здесь – гораздо больше, чем во многих предыдущих залах. Неудивительно. Первое впечатление об увиденном и почувствованном бывает очень верным. Не всегда, но – часто. И Явик определил эти установки как сканеры, излучатели, а может быть – некие программаторы. И теперь умники-разумники пытались понять поточнее – что же это за установки, какую работу они выполняли.       Инори продолжает спать. Мигель нащупал взглядом портал выхода – не самый ближайший, кстати, неспешно направился к арке.       В следующем зале – не только «стоячие», но и «лежачие» исследовательские установки. Явик определил их сходство с анабиозными капсулами-саркофагами. Да, очень похожи. И их чистота… Неприятно впечатляет.       Мигель видел множество работающих обеззараживающих и чистящих установок. Попадать в рабочую зону большинства из них разумным органикам категорически не рекомендовалось. Здесь не действуют прямые запреты, потому в планетном Экстранете были распространены видеоролики, которые содержали компьютерные реконструкции последствий таких попаданий. Пробирало – как качественный фильм ужасов. Потому там, где работали такие установки, обычно не находилось разумных органиков, желающих непременно испытать их воздействие на своём теле. Были, конечно, отдельные случаи, но они не связаны с нормативным поведением.              Мельком заглянув в один из «кабинетов», Мигель прошёл по короткому крытому переходу, миновал тоннель. По всем признакам – площадка, где состоялась встреча Явика с проекцией Жнеца уже совсем рядом.              Четыре лестничных марша вниз и вот она, та самая площадка. Мигель увидел открытый проём входа на «короткий путь наверх», как определил это Явик в своём отчёте. Значит, можно будет не идти обратно, хотя…       - Миге… - сонно произнесла Инори. – Мы пришли на то место, где Явик беседовал с проекцией Жнеца?       - Да, – кивнул мальчик. – Ты спи дальше, обратно мы пойдём в жилую часть…       - Ты устал, Миге… - Инори открыла глаза. – Дай мне встать на ноги. Отдохни.       - Нет, я не устал, Ино, – негромко возразил Мигель, всё же давая возможность подруге самой подойти к перилам площадки. – И обратно мы пойдём не коротким ходом. Так будет быстрее и лучше добраться до жилых уровней.       - Миге… - чуть укоризненно протянула дева-азари, оглядываясь по сторонам. – Да… Я читала отчёт Явика. Сложный разговор у них тут состоялся.       - Согласен. – Мигель посмотрел на открытый проём «короткого прохода», удержавшись от дальнейших рассуждений. – Кстати, тебя поблагодарили учёные и исследователи. Тут таких залов, с «камерами» - несколько.       - Я слышала, Миге, – не оборачиваясь сказала Инори. – Рада, что помогла им… Надо сокращать время, необходимое для достижения высоких уровней понимания… - задумчиво продолжила она. – Вот так побываешь на месте событий – и многое, очень многое, воспринимается совсем по-другому.              Обратный путь много времени не занял. К тому же не пришлось выходить на второй и первый уровни – были найдены и освоены переходы, позволявшие свободно попасть из одной части комплекса в другую.       Мигель хотел, чтобы Инори осталась в новой квартире, но дева-азари уговорила, а точнее – упросила, чтобы её друг осмотрел квартиру, предоставленную его родителям. И обязательно посмотрел на ближайшее футбольное поле.       Когда Мигель и Инори сидели на трибунах и, включив инструментроны, вовсю знакомились с характеристиками спортивного подземного комплекса, они и не заметили появления Арнил Т’Раино.       Матрона подождала, пока дочь и её друг вдоволь насладятся снимками и текстами, представлявшими во всей своей красе богатые возможности спортивного городка, затем обняла мальчика и девочку своим биотическим сиянием.       Инори обернулась, восторженно взвизгнула и с места, использовав биотику, прыгнула на колени к маме. Мигель, тоже обернувшись, улыбнулся – Инори была очень рада встретиться с мамой. Дева-азари отоспалась, отдохнула и снова была полна сил.       - Мам… Мигель – он волшебник! Я столько много нового интересного увидела, почувствовала и узнала!       - Рада, доча, – сказала миссис Т’Раино. – Спасибо тебе, Миге. Ты…       - Я решил, что вернусь на поверхность. Там ещё очень много работы, – ответил Мигель, сворачивая экран своего инструментрона и вставая. – Пока, Ино.       - Пока, Миге, – маленькая азари прощально взмахнула рукой и Мигель пошёл к выходу с трибун. Мяч он попинает как-нибудь в другой раз и не обязательно на этом подземном футбольном поле. Сейчас надо помочь Ванессе и Луису, а также Джессике. Подземный скальный комплекс теперь осваивается и изучается коврово-точечно, значит, можно переключиться на наземную работу. Подземелье… пригодится потом, во время атак Жнецов на Иден. Хорошо, что удалось начать обустройство пораньше.              Луис за несколько суток, прошедших с момента ухода «Нормандии» и Жнеца-наблюдателя спал всего несколько часов. Иден, - полагал он, - теперь реально и разнопланово готовится к войне со Жнецами, значит, связь и информация должны быть отлично защищены и многократно продублированы.       Именно этим и занялся Луис, стремясь использовать максимум своих знаний, умений и возможностей.       Арнил Т’Раино – мама Инори стала главным консультантом Луиса, решившего, что прежде всего он обеспечит высочайший уровень связи и защиты данных в своём родном посёлке. И только затем будет работать в других селениях. В перспективе 0 добравшись и до райцентра. А если потребуется – то и до столицы Идена.       Конечно, нечего было и думать потянуть такой объём работы в одиночку. Потому Луис был очень рад получить на свой инструментрон немало предложений от своих ровесников, тоже увлечённых компьютерами, системами связи и информации. «Четвёрка» постепенно и неуклонно обрастала сподвижниками, работавшими в разных уголках планеты и делавшими одно дело.       Приходилось теперь часто чутко дремать, устроившись на несколько минут посидеть – редко когда полежать – на голой земле, на плитах подземных коммуникационных тоннелей. За прошедшие сутки Луис узнал о системах связи и информации столько, сколько не узнавал за всю свою жизнь. А главное – он получил богатый и разнообразный практический опыт.       Явик… Он передал Луису – незаметно и ненасильственно – немало полезнейшей информации, навыков, умений. Теперь раз за разом взрослые, умудрённые опытом специалисты очень быстро признавали за мальчиком не только право работать рядом с ними, но и право полностью самостоятельно решать сложные вопросы и проблемы. К мнению Луиса стали прислушиваться, его рекомендации – учитывать, советы – принимать во внимание. Всего лишь за сутки благодаря коллективной работе многих землян – и детей, и подростков, и взрослых, и пожилых – система связи и информации посёлка стала лучшей на Иден-Прайме. Конечно же, она постоянно совершенствовалась – Луис категорически отказывался снижать интенсивность работы, редко когда позволял себе прерваться для отдыха. И тем более – для сна.       Вторые сутки – с раннего утра до полуночи – Луис потратил на объезд и облёт селений, окружавших родной посёлок. Карты и планы систем коммуникаций пополнялись новыми значками, соединительными линиями и условными надписями.       Взрослые выделили Луису большой грузопассажирский мобиль, в котором было предостаточно места для аппаратуры, запчастей и расходных материалов. Теперь Луис не беспокоился о том, что куда-то сможет не успеть прибыть вовремя – диспетчерская служба Идена внесла идентификатор этой машины в «лист-приоритет» и обеспечивала полёты по максимально прямым и коротким маршрутам.       Интенсивность и разнообразие практической работы нравились Луису – он не испытывал желания заняться чем-то другим. Его некоторую «зацикленность» окружающие признавали нормальной. Человек увлечён, делает полезное дело качественно и быстро, чувствует признание и поддержку – чего ещё надо-то?       Благодаря постоянной связи с другими энтузиастами – и детьми, и подростками, и взрослыми, Луис мог отслеживать все изменения, происходящие в сфере планетной связи и информации.       Большая часть новосозданных и отлаженных систем - после непродолжительных испытательных запусков - переводилась в дежурный или ждущий режимы. Некоторая часть – выключалась, чтобы в случае необходимости быстро принять на себя нагрузку.       Системы связи и информации Ополчения Идена создавались, если и не с нуля, то с крайне низкого уровня – ведь раньше никто всерьёз ополченцев не воспринимал. Луиса в подразделениях Ополчения, отвечавших за связь, принимали «на ура», в отличие от профильных подразделений ВКС Альянса Систем. Но Луис, благодаря поддержке и советам Явика, пошёл дальше – через своих друзей и знакомых он установил связь с гражданами стран Земли, которые не входили в состав «космического клуба» человечества. И те с энтузиазмом взялись за осуществление всемерной поддержки и обеспечения нужд иденцев, постепенно и неуклонно расширяя своё присутствие в очень многих сферах иденской жизни.       Такая самодеятельность вызвала, конечно же, вполне ожидаемо, недовольство чиновников Константы, но против силы народа у них не нашлось контраргументов. Да и возможностей вовремя задавить эту инициативу на корню у них не оказалось.       В подразделениях ВКС тоже далеко не все офицеры и сержанты со старшинами оказались законченными индивидуалистами и узкозапрограммированными службистами. Поняв, что выстоять можно только при полной поддержке со стороны всех иденцев, они дали возможность Луису не только продублировать гражданские системы связи, использовав военные ресурсы, но и обеспечили сопряжение и согласование армейских и гражданских систем связи и информации.       Работая с армейцами, Луис часто вспоминал фразу, прочитанную на одном из земных имперских сайтов: «Народ и армия – едины». Именно такое единство сейчас надо было обеспечить на Идене, чтобы выдержав первый удар флотов Жнецов, одержать скорейшую победу над «креветками».       Совсем недавно, всего несколько суток тому назад с Идена к Цитадели ушла «Нормандия». Улетел, вероятнее всего, стремясь как можно быстрее покинуть мало-мальски обжитые и посещаемые районы, Жнец-наблюдатель. За это время… Конечно, в отчётных файлах можно найти немало информации. Но вряд ли сейчас можно было просто и быстро сформировать полную, пусть и весьма обзорную картину изменений. Иден-Прайм и его жители стали другими.       Явик продолжал влиять на иденцев – встречи с ним до мельчайших деталей запомнили десятки людей, получивших от воина древней расы уникальную ценнейшую информацию. И теперь - использовавших её в полной мере. Армейцы и гражданские написали десятки текстов, пользовавшихся огромным спросом в иденском Интернете и в галактическом Экстранете. Но ещё больше они способствовали распространению знаний, умений и навыков, полученных от протеанина в ходе практических занятий. Для участия в которых на Иден прибывали всё новые подразделения с Земли, из земных колоний и с военных космостанций.       Часто Луис ловил себя на мысли, что не понимает, как Явика на всё хватает. Он присылал на Иден сотни сообщений – от коротких до весьма объёмных. Адресных и предназначенных для всех интересующихся. Ни одно из этих сообщений не носило праздного характера. Все были направлены на то, чтобы ознакомившиеся с ними разумные органики в короткие сроки стали более подготовленными к будущим сложностям и трудностям.       Постепенно «четвёрка» и её сподвижники и сторонники делали достоянием гласности материалы той памятной встречи с Явиком. Луис много раз видел на счётчиках посещений файлов резкие всплески – новые материалы сразу попадали в «топы» востребованности и читаемости. Изучались со всем вниманием и использовались в полной мере.       Луис отмечал и интерес к материалам, присланным на Иден с борта «Нормандии» от турианцев-Спектров, матриарха Бенезии, капитана Шепарда. Все они вызывали раз за разом огромный интерес – бывало, что даже восьмиразрядные счётчики посещений исчерпывали свою «ёмкость» за считаные часы. Нормандовцы помогали иденцам. Хотя, конечно же, основной их заботой сейчас являлась подготовка к большой и сложной работе на Цитадели. Тем не менее, Иден-Прайм продолжал находиться в приоритет-листах у обитателей фрегата-прототипа.       Инженер Адамс, пилот Моро, доктор Чаквас – все они стали для иденцев признанными авторитетами и экспертами в профильных областях. К их мнению прислушивались, задавали множество вопросов и радовались точным, чётким и ёмким ответам.       Строилось и оснащалось посадочное поле для «Нормандии» - иденцы постарались оборудовать его, использовав самые пионерные, лучшие разработки. Согласившись с нежеланием нормандовцев иметь что-то вроде персонального космопорта.       На вторые сутки после ухода с Идена фрегата-прототипа были осуществлены тестовые посадки однотипных с «Нормандией» кораблей ВКС Альянса Систем. По результатам их проведения вносились изменения, дополнения, усовершенствования.       Инженеры, техники, наладчики работали, не обращая особого внимания на перерывы. Часто отказывались и от повышенной оплаты за скорость, срочность и сложность. Благодаря их напряжённому и результативному труду «поле «Нормандии»» на вторые сутки приняло крейсер ВКС Альянса Систем «Уэльс». На котором на Иден прибыла большая группа земных армейцев для прохождения курса доподготовки в Штабе Обороны Идена. Том самом, в котором побывал Явик. Успешная посадка и взлёт крейсера, возвращавшегося для несения боевого дежурства в Солнечную систему, доказали пригодность поля к тому, чтобы принять фрегат после дооснащения, когда статус «прототипа» уйдёт в прошлое.       Луис помог Джессике и Мигелю изучить протеанские башни и подземный скальный комплекс, обеспечив накопление, хранение и управляемую пересылку огромных массивов собранных данных. Конечно, прошло всего несколько суток и до того момента, как будут изучены все протеанские башни и все уголки и закоулки гигантского подземного скального комплекса ещё очень далеко. Но, благодаря круглосуточной работе десятков помощников и сподвижников, «четвёрка» смогла обеспечить недоступность сотен и тысяч протеанских артефактов для «чёрных» археологов и барыг, частных коллекционеров и финансово богатых собирателей. Для всех, не стремящихся сделать свои богатства достоянием общественности Идена.       Благодаря усилению систем связи, передачи и хранения информации, были заблокированы и пресечены очень многие попытки вывезти протеанские артефакты за пределы Идена. Полиция, погранслужба и таможенники раз за разом впечатлялись полноте, точности, оперативности и чёткости получаемой информации. Позволявшей работать «точечно», предельно адресно и главное – вовремя, с максимально необходимым и возможным результатом.       Пусть не везде и не всегда, но такая же работа по охране культурного протеанского наследия разворачивалась и в других, населённых преимущественно землянами, колониях. Да, там масштабы были поменьше, но главное – начало положено. И эта работа – не на одну неделю и не на одну декаду, она обязательно будет продолжена.       Луис готовил оборудование и линии связи для приёма, обработки и хранения информации о том, как будет осуществляться работа нормандовцев на Цитадели. В том, что ход и результаты этой работы окажут прямое многогранное влияние на жизнь и работу иден-праймовцев, никто из «четвёрки» и её, множащихся с каждым часом сторонников и сподвижников, не сомневался.       Сюзан, Бетани, Мэй. Три сестры. Они тоже поддержали «четвёрку», но сконцентрировались на своих, самостоятельно выбранных ими направлениях. Сложно сразу точно определить, кто сторонник, а кто – просто попутчик. Главное, что и прямо не заявившие о своей приверженности идеалам и интересам «четвёрки» младшие иден-праймовцы тоже менялись в лучшую сторону. Сюзан за эти несколько суток раз за разом прилетала на наёмных флайерах туда, где работал брат, заставляла его питаться не пайками, а домашней едой. И - прерываться для отдыха – даже для того, чтобы подремать несколько минут, редко когда десятков минут. Молчаливая, сосредоточенная Сюзан не стремилась «заболтать» брата, вывалив на него все мало-мальски заслуживающие внимания новости.       Бетани и Мэй не приезжали к брату, ограничиваясь только текстовыми сообщениями. Но и по ним было ясно, что у них – полная загрузка и их работа даёт положительные результаты. Бетани и Мэй продвигали свои «направления», активно распространяя и используя достижения «четвёрки» и информацию, получаемую от нормандовцев.       Сюзан, когда была рядом с братом, молча, где световой указкой, где рукой указывала на важные места на многочисленных схемах, планах, таблицах, диаграммах. А уж Луис мог сам решать – как использовать выявленное сестрой. Она помогала Луису спокойно, по-деловому, сама вела большую работу. И - очень не любила хвастаться и рассказывать подробности сделанного. Для неё важно было, что была оказана помощь, что сделанное было полезным.       Софи… Она, как знал Луис, тоже действует, работает, совмещает с учёбой в школе. Как бы ни были велики объёмы работы, об учёбе никто из детей забывать не хотел. Да, теперь не было необходимости просиживать пять-шесть часов в классах. Можно было в полной мере воспользоваться системой дистанционного обучения. Но как раз это сильно дисциплинировало детей, заставляло понять и осознать, что взрослая жизнь на самом деле не так уж проста и легка.       Дети и подростки взрослели. А как иначе? Впереди – война. И если полагаться только на взрослых – хоть армейцев, хоть ополченцев, хоть гражданских, можно будет, как максимум достичь только относительно значительной длительности противостояния. А нужна была окончательная победа над «креветками». На меньшее иденцы теперь не соглашались.       Софи поняла Луиса правильно, хоть он за несколько последних суток не смог с ней встретиться «в реале». Не стала подруга отвлекать Луиса и по связи – хоть аудио, хоть видео. Да, она присылала сообщения, но только делового характера. «Всё – для фронта, всё для победы» - это стало и её принципом, которому она старалась полностью соответствовать. Ей, как чувствовал Луис, было вполне достаточно знать, что Луис не бездельничает, не только командует и руководит своими помощниками, сторонниками и сподвижниками, но и сам напряжённо и много работает.       Иденцы знают, что нормандовцам на Цитадели надо будет сделать очень многое за короткое время. И стараются по максимуму воспользоваться открывающимися возможностями, проявить свою самостоятельность, неотделимую от высочайшей и жесточайшей ответственности - как за ход, так и за последствия работы.       Одно из направлений работы Софи Луис знал достаточно хорошо, поскольку сам активно участвовал в его развитии. Общее название – «Капсула времени». Несколько десятков побед Жнецов над множеством рас разумных органиков заставляли иденцев понять очень остро и быстро то, что и нынешние полтора десятка рас могут проиграть битву с «креветками». Надо было сохранить информацию о Противостоянии, сделать всё, чтобы она была правильно и полно понята и воспринята теми разумными органиками, кто придёт позднее, через десятки тысяч лет. Да, прежде всего, в приоритетном порядке – информация о ходе Противостояния, конечно же – с анализом и прогнозом. Но и лучшие ценнейшие образцы расовой культуры тоже надо будет сохранить.       Софи полностью погрузилась в эту работу и крайне редко прерывалась, возвращаясь в обычную жизнь. Да, она тоже училась, пусть и дистанционно, но в основном работала для проекта «Капсула времени». Луис, отслеживая этапы развития проекта, всё острее понимал, насколько тяжёлую ношу взвалила на себя его подруга. Понимать, знать, ведать, что то, что будет сохранено в «капсулах» будет на долгие века единственной материальной памятью об ушедших в небытие расах. Невероятно трудно и больно. Софи терпела эту боль стоически, опровергая раз за разом расхожее мнение о том, что ребёнку надо чаще и больше играть в игрушки, смеяться, радоваться. Участвуя в этой работе, Софи, вполне возможно, стала лучше понимать и Луиса, и остальных членов «четвёрки».       Несколько суток прошло с момента отлёта «Нормандии» с Иден-Прайма. А кажется, прошла целая вечность, сколько всего вместили в себя эти часы. Иден менялся. Менялись иденцы. Менялись гости Идена, теперь многое знавшие. И понимавшие гораздо полнее, глубже, чётче то, что почти невозможно качественно понять на расстоянии, которое привычно именуется «космическим».              Ванесса по-прежнему не покидала родной посёлок. Джессика и Мигель с Луисом настояли на том, чтобы она осталась и действовала дистанционно. Луис, компьютерный гений, сделал всё, чтобы системы связи Идена любого уровня пропускали запросы Ванессы вне всякой очереди. И благодаря этой приоритетности Ванесса смогла отдаться многоплановому общению в самой полной мере. Если бы её сейчас попросили одним словом определить цель, к которой она стремилась. Этим словом стало бы «понимание».       Трудно и, если совсем честно, немного боязно было принять на себя обязанность продолжить работу матриарха Бенезии. Ванессе пришлось лично и по связи пообщаться почти со всеми иденцами, в домах которых побывала необычная азари. Прочесть тысячи файлов планетного Интернета, запечатлевших многие моменты огромной работы Бенезии.       Явик… Что-то он такое в ней увидел, что-то смог пробудить. А может быть – даже и настроить. Но теперь… не было нужды в длинных разговорах. Ванесса за секунды читала собеседника – хоть в ходе аудиоконтакта, хоть по видеосвязи. Выделяла главную и сопутствующие проблемы, которые необходимо было решить. Находила и уточняла взаимосвязи. Сложно это было ей самой себе объяснить достаточно внятно, многое она делала, как чувствовала, на полном автомате. Но эта «автоматичность» приносила весьма положительные, а главное – приемлемые результаты. Значит, не столь важно, как это выглядит в теории. Главное – помочь, главное – понять, а там… Там, после победы, можно будет и теоретическую базу подвести.       Она знала, что многие иденцы – и взрослые, и подростки, и дети – считают её первым по мощи, силе и значению телепатом среди людей, возможности которого доказаны практикой, а не рекламой. Пусть – как бы ни называли, кем бы ни считали. Она должна помочь иденцам подготовиться к отражению атак Жнецов. Помочь выдержать первый, самый сильный и разрушительный удар флотов «креветок». Война будет сложной, тяжёлой и даже длительной. Столкновение и противостояние с таким врагом кардинально отличается от любого межрасового конфликта, сколько бы рас разумных органиков в этот конфликт ни было вовлечено.       Десятки аудиоконтактов, видеоконтактов, сотни текстовых сообщений. Если бы не подготовка, осуществлённая Явиком, справиться с таким валом проблем и вопросов было бы невозможно в принципе. Протеанин и сейчас помогал Ванессе, присылал файлы с рекомендациями, советами, иногда даже схемами решения типовых, как он выражался, ситуаций.       Пришлось изучить за несколько суток всё, что имело хоть какое-нибудь отношение к психологии – и не только человеческой. Прочесть сотни и тысячи разнообразных текстов – не абы как, по диагонали, а очень внимательно, пусть и очень быстро. Явик поддерживал в Ванессе уверенность в своих силах. Многое пояснял неявно, так, чтобы поняла она одна. Матриарх азари тоже изредка присылала письма – она следила за ситуацией на Идене очень внимательно. А за работой «четвёрки»… Ванесса была убеждена, что для Бенезии здесь нет никаких тайн. И не только потому, что восемьсот лет жизни предполагают огромный жизненный опыт и совершенную разноплановую мудрость. Но и потому, что Бенезии предстояло самой заняться на Тессии примерно тем, чем сейчас на Идене занималась Ванесса и её друзья по «четвёрке». Вместе, конечно же, с множащимися сподвижниками и сторонниками. Матриарх умела в своих письмах Ванессе представать разной – по-матерински доброй, мягкой и понимающей и по-наставнически чёткой, точной, упрямой и очень, очень знающей.       Средства массовой информации Идена в очередь выстраивались для того, чтобы взять интервью или предложить поучаствовать в телемосте или видеоконференции. Присылали множество вопросов, описаний проблемных ситуаций. Ванесса изредка соглашалась, но по большей части предпочитала, чтобы ей предоставляли исходные материалы. Поработав с ними, она очень часто находила решение без прямого контакта с журналистами, как пишущими, так и снимающими. Связывалась непосредственно с теми иденцами – и не только иденцами – которые попали в сложные жизненные обстоятельства.       Благодаря Джессике, Мигелю и Луису Ванессе удалось избежать угрозы паломничества – не секрет ведь, что многие земляне – и не только земляне – предпочитали личное общение и не доверяли - по вполне понятным причинам - возможностям современных средств связи. Да, несколько десятков встреч пришлось провести. Но… Ванесса за несколько секунд сумела каждый раз «увидеть» полную картину ситуации и достаточно быстро сформулировать и пояснить визитёрам – когда письменно, а когда – устно то, как следует действовать, чтобы решить проблему.       Да, были неожиданные для очень многих взрослых рекомендации и советы. Но никакого экстрима Ванесса не допускала. Не тратила время на то, чтобы даже попытаться пояснить любопытствующим, как это ей удаётся и как это у неё получается. Не было у неё таких слов - она действовала. И считала, что время для пояснений наступит очень нескоро.       Первые сутки иденцы присматривались к Ванессе, проявляли недоверие и скептицизм. Зато на вторые сутки стали быстро и надёжно менять своё отношение. И к Ванессе и к тому, что она делала. Третьи сутки прошли под знаком почти всеобщего признания и огромного доверия. Ванессу стали узнавать на улицах, ограждать от проблем, стремились экономить её время.       Явик… Как он сумел так быстро и полно научить маленькую девочку справляться с валом ситуаций, проблем и вопросов? Да, были, конечно, необычные, даже уникальные «схемы», но в основном они укладывались в немногочисленные «стандарты».       Ванесса часто лишь подсказывала в самых общих чертах путь решения. И - ни на чём не настаивала, понимая, что так же действовал и Явик, веривший в потенциал землян и представителей других современных рас разумных органиков. Нельзя раз за разом решать за других их проблемы. Надо, чтобы у десятков тысяч иденцев – и не только иденцев – быстро и полно вошло в привычку глубокое и полное понимание своих собственных возможностей и способностей.              - Хорошо, что «четвёрка» не тратит время на попытки облечь в словесную форму многое, - задумчиво сказал Явик, скользя взглядом по настенным экранам своей каюты и неспешно переходя от стены к стене, изредка касаясь когтями сенсоров клавиатуры наручного инструментрона. – Далеко не всё они могут сейчас пояснить словесно даже самим себе. Не говоря уже об иденцах, нуждающихся в помощи и поддержке.       - Из более-менее мобильных остались только Мигель и Луис, – отметил Шепард, стоявший у одной из каютных стен и смотревший на экраны, посекундно менявшие картинки.       - Ванесса и не должна стремиться передвигаться по Идену. Пока что идёт фаза «вработки», – уточнил Явик. – Джессика… Я бы сказал, что она достаточно мобильна, поскольку на ней – обязанность отработать несколько десятков, а возможно – и несколько сотен башен за ближайшие декады. Луис… Его специализация тоже не требует «метаний» по Иден-Прайму. На Мигеле… Думаю, что он уже понял, в чём состоит его задача – отработка многих подземных комплексов. Иденцам предстоит понять, что их планета – место, где не только бывали, но и жили и работали многие ныне капитально забытые расы разумных органиков.       - Инори… Она потрясла спецов в том подземном комплексе, – сказала Бенезия, оторвавшись на несколько секунд от чтения на экране своего наручного инструментрона очередного сообщения, пришедшего с Иден-Прайма. – Теперь спецы хотя бы знают, где и что следует искать. В первом приближении, – уточнила матриарх.       - За несколько суток первого приближения – вполне достаточно, – коротко и чётко отметил Явик, останавливаясь у входной двери каюты. – Они действуют самостоятельно, ответственно и достаточно эффективно. Это – главное.       - Как и то, что у них теперь – немало сторонников, сподвижников и помощников, – добавил Шепард.       - И врагов – тоже немало, – сказала матриарх.       - Я «отметил» их, – уточнил Явик. – Все члены «четвёрки» уже знают, кто проблемен. Разберутся. В дальнейшем – будут чувствовать и читать окружающих разумных органиков очень точно и чётко. Научатся «видеть» и прогнозировать импульсные и постоянные желания и намерения, определяющие поведение разумных органиков. Наработки уже есть, пусть пока они и находятся в резерве.       - Пока что особых паломничеств - не отмечаю, – сказала матриарх. – Но…       - Главное, что они умеют концентрироваться на главном. А паломничества… - Явик помедлил, не стремясь оборачиваться и смотреть на азари, - обычное явление для разумных органиков. Не все желают напрягаться самостоятельно. Некоторым, - в голосе протеанина просквозила неприязнь, - вынь и положь решение. Да обеспечь его скорейшее воплощение в реальность. Знаю. «Четвёрка» уже защищена от такого экстрима. Со временем очень многие иденцы поймут, что необходимо полагаться на свои собственные силы и возможности. А не тупо ждать посторонней помощи.       - Сложно это, - проговорил Шепард, садясь в кресло и переключая экран наручного инструментрона.       - Нелегко, – согласился протеанин. – Но - прошло всего несколько суток. Давайте согласуем «сетку взаимодействия», чтобы Ингвар с коллегами смогли многое делать автоматически и вовремя.              Несколько десятков минут Бенезия, Явик и Шепард обсуждали направления работы и схемы их совмещения.       - Я – к Карин. – Бенезия встала, свернула экран инструментрона. – Ванесса нуждается в поддержке. Да и Джессику подстраховать надо. Мне надо согласоваться.       Шепард и Явик понимающе кивнули, проводили взглядами матриарха до двери каюты. Подождали, пока створка закроется.              - Она права, – негромко произнёс Шепард. – Девчат надо поддержать особо. В старину как-то умудрялись понимать, что любая война в том числе – война нервов, а сейчас… Сейчас – особо. Несколько суток, а я не могу…       - Джон, они – сделают. Как всегда было, есть и будет в сообществах разумных органиков: сначала – категорическое отрицание, потом – принятие, а затем – понимание, что без этого обойтись невозможно, – мягко заметил Явик. – Да, среди сторонников и сподвижников, а также помощников «четвёрки» есть проблемные. О многих из них «четвёрка» уже узнала совершенно самостоятельно, я не ориентировал их здесь ни в коей мере. Кое-какие кандидатуры у «четвёрки» уже состоят на подозрении – это тоже нормально. Не было бы плохого, мы бы не понимали толком точно и полно, что такое хорошо, – помолчав, продолжил протеанин. – Ситуация во многом - стандартна. Та же схема: «родиться – жить – умереть». Можно сутками бездельничать, предельно лениться. Можно сутками работать в режиме «серединка на половинку». А можно вкалывать до потери пульса и сознания, да так, что тебя окружающие мигом запишут в передовики и нагрузят ещё больше, – Явик подошёл к рабочему столу, передвинул несколько контейнеров с кристаллами. – Тебя, Джон, ждёт Андерсон, да и к Ингвару надо зайти, – напомнил он.       - Хорошо, что сказал, – мягко улыбнулся Шепард, вставая и направляясь к двери. – Успехов.       - Тебе – тоже, Джон, – не оборачиваясь, произнёс Явик.              Дверь каюты закрыла проём, но красный сигнал не загорелся. Шепард, отметив это, усмехнулся одними губами. Все нормандовцы уже привыкли, что Явик помногу и подолгу работает в своей каюте и совершенно не обязательно лично приходить к нему. Достаточно текстового сообщения. А часто Явик сам чувствовал проблему и предупреждал её развитие, реагируя полностью самостоятельно, не обижаясь на запоздавшие вопросы и запросы. Да, он по-прежнему иногда называл разумных органиков «примитивами», но теперь это не воспринималось как острое оскорбление, скорее – констатация факта. Протеанин хотел, чтобы нынешние разумные органики не только выстояли под ударами «креветок», но и уничтожили Жнецов окончательно, прервав горькую череду Жатв и Циклов.              Идя к командирской каюте, Шепард вспоминал многие моменты из сообщений, пришедших за несколько часов с Иден-Прайма. «Четвёрка» действовала, обрастала сторонниками и помощниками. Да, Луис, Мигель, Джессика и Ванесса оставались детьми. Десять – двенадцать лет – совсем немного по нынешним человеческим меркам. Играть и учиться – вот и все приемлемые для детей занятия, как, несомненно, ещё совсем недавно считали большинство землян. А теперь «четвёрка» живёт по правилам взрослой, ответственной и сложной жизни. Выполняет непростые задачи, координирует действия групп поддержки и одиночек-энтузиастов. Способствует работе правоохранительных органов и армейских и ополченческих подразделений, размещённых на Идене. Луис и Ванесса, конечно же, архивируют многие данные, на основе которых впоследствии можно будет создать чёткую и полную картину подготовки к противостоянию.       Сейчас «четвёрка» занимается не только тактикой, но и стратегией. Шепард многое знал, о том, как члены «четвёрки» вместе с другими детьми занимались охраной археологических площадок. Выявляли чужаков, стремящихся получить доступ на территории, где велись раскопки. Участвовали в опознании задержанных и описании изъятых у правонарушителей протеанских артефактов.       Сейчас, спустя несколько суток, задачи «четвёрки» и её сподвижников усложнились и расширились. Взрослые иденцы убедились в надёжности своих младших помощников, поверили, что и дети и подростки – не балласт и действительно многое могут взять на себя. И - сделать быстро и качественно.       Иден продолжал готовиться к войне с Жнецами и удерживать передовые позиции в деле распространения опыта эффективного решения множества проблем и вопросов.