Сверкающие глаза

      Возвратившись в свою каюту после встреч с Ингваром и Андерсоном, Шепард успел перекусить и прибрать посуду и столовые приборы в ящики, когда вошедший Явик закрыл дверь и протянул руку.       - Есть идея, Джон. И мне нужен твой совет.       - Хорошо, Яв. Присаживайся. – Шепард протянул свою руку, понимая, что напарник не будет многое озвучивать и хочет обменяться мыслеобразами – так и быстрее и эффективнее.       Явик присел в свободное кресло, подождал, пока в своё рабочее кресло усядется Шепард и несколькими мыслеобразами пояснил, что хочет создать объёмный фильм о возвращении матриарха Бенезии к нормальной жизни.       - Чаквас? – коротко спросил старпом.       - Её участие тоже потребуется, Джон, – подтвердил Явик. – Мне нужно разрешение Бенезии и Карин на доступ к их памяти. Я воспользуюсь своими расовыми возможностями и техникой саркофага, думаю, за несколько часов справлюсь.       - Обычный носитель информации? – уточнил Шепард.       - Особо высокой плотности, защищённый и зашифрованный, – сказал протеанин. - Будет хорошо, если потом с его содержимым ознакомится Лиара, а затем и Этита.       - Согласен. Идём? – Шепард встал, шагнул к двери каюты.       - Идём, – кивнул Явик. – Хорошо, что пока что в Медотсеке кроме Карин и Бенезии никого нет. Значит, нашему разговору ничего не помешает.       - Не только разговору, – уточнил Шепард. – Ты ведь планируешь…       - Да, да, ты прав. Именно там. Медотсек… в достаточной степени изолирован, – согласился Явик, выходя в коридор.              - Джон, Явик. – Чаквас посмотрела на вошедших в кабинет сокомандников. – Рада вас видеть. Есть идеи?       - Есть, – подтвердил протеанин. – Если позволите, Карин, Бенезия, – он подошёл к креслам, в которых сидели землянка и азари, протянул руки. – Давайте сократим время. Я поясню своё предложение мыслеобразами, – он обернулся к стоящему у двери кабинета Шепарду. – Джон в курсе и согласен.       - Хорошо. – Карин и Бенезия подали Явику свои руки.       Несколько минут и Явик отпускает запястья человека и азари, понимая, что и Бенезии и Карин надо обдумать увиденное и почувствованное       Бенезия медлила. И Чаквас не торопила её…       Наконец матриарх «оттаяла», вынырнула из размышлений:       - Это… - несмело произнесла она, взглянув на протеанина, продолжавшего стоять.       - Память – сложный инструмент, рассчитанный на десятки тысяч лет, – негромко сказал протеанин. – Мы тоже не знали всех его особенностей и возможностей, но такое… изредка практиковали. В самых разных случаях.       - Мы… изредка тоже используем нечто похожее, - помедлив, сказала Бенезия. – Воспоминания… Как способ доказать важность и ценность взаимодействия с другим азари, высоту понимания и принятия. И… иногда, как способ… достойно попрощаться, – добавила она. Но такое… Материальный носитель…       - У нас, протеан, были в ходу кристаллы памяти, способные записывать и такую информацию, – уточнил Явик. – Но для нас по понятным, думаю, причинам, не было необходимости особо усложнять конструкцию кристалла.       - Что для этого требуется, Явик? – спросила Чаквас.       - Палата с двумя кроватями. Можно – с одной. И – внутреннее согласие на доступ к памяти, – ответил протеанин.       - Хорошо, – негромко сказала матриарх. – Я согласна, Явик. И хочу, чтобы…       - Джон? – воин древней расы повернулся к Шепарду.       - Согласен, – коротко сказал старпом. – Карин, у нас ведь есть двухместная палата?       - Есть, – вздохнула Чаквас. – Вижу, Джон, вы уже согласились. Явик?       - Если Бенезия не возражает…       - Не возражаю. И уверена, что так будет лучше всего, – матриарх встала, шагнула к выходу из кабинета. – Больше никаких приготовлений, Явик, не требуется?       - Нет, – подтвердил протеанин. Каждый может лежать так, как ему удобнее – на боку, на спине, ничком. Как угодно. Важно, чтобы положение было устойчивым и не мешало в достаточной степени расслабиться. Физически и психически, – уточнил Явик.       - Ладно. – Бенезия вышла из кабинета, отодвинула в сторону ширму, вошла в палату, подошла к расположенной слева кровати, легла, вытянулась, расслабилась. – Я готова.       Шепард встал, прошёл в палату, лёг на правую кровать, недолго подвигался, устраиваясь поудобнее. Явик вошёл в палату, поймал вопрошающие взгляды азари и человека. Следом за протеанином вошла Чаквас.       - Сколько займёт процедура, Явик? – спросила врач.       - От пятнадцати минут до часа, – ответил воин древней расы. – По обстоятельствам. И… - он на секунду запнулся. – Никаких видимых эффектов – не будет. Изменений температуры и иных параметров организма – тоже, – он прошёл на середину палаты, остановился, замер. – Вы, доктор, можете включить любую аппаратуру – её работа не помешает.       Чаквас кивнула, подошла к приборной деке, набрала на клавиатуре некую комбинацию.       - Этого, думаю, будет достаточно. Вы можете начинать, Явик.       - Хорошо, – протеанин закрыл глаза, превратившись в изваяние.              Минута истекала за минутой. Бенезия поглядывала на Чаквас, на Явика и не ощущала никаких настораживающих изменений. Всё было как обычно. Поворачивать голову – отростки снова «утонули» в специальной выемке – не хотелось, азари была уверена, что потом она сможет поговорить с Шепардом, поточнее узнать о его ощущениях, испытанных во время этой странной процедуры. Вроде бы ничего не происходит, но такого способа снятия информации с памяти азари не знали. Старшая Раса снова подтверждала своё совершенство. Не превосходство – именно совершенство.       Шепард лежал неподвижно, смотрел в потолок. Глядеть на Карин и на Явика – не хотелось, ясно, что протеанину сейчас тяжело, да и Карин занята – снимает и фиксирует множество параметров. Бенезия… Вполне возможно, она хочет пообщаться потом, узнать, как он воспринял эту процедуру. Что-ж, обычно… Да и рассказывать особо нечего – никаких изменений, тем более – нарушений привычных ритмов и процессов.              Минута следовала за минутой. Наконец, когда таймер на стене палаты отсчитал четвёртый десяток минут, Явик встрепенулся:       - Бенезия, Джон, – сказал протеанин негромко и мягко. – Спасибо. Доступ был достаточно полным и чётким. Можете вставать, – он посмотрел на Чаквас, переключавшую режимы на клавиатуре деки. – Теперь – вы, доктор.       - Я? – удивилась Карин. – Но я-то зачем? Бенезия и Джон – понятно, а я?       - Ваше восприятие тоже важно, – негромко отметил протеанин. – Думаю, это не займёт дольше часа. Мне нужно собрать побольше данных, а вы видели и, безусловно, многое почувствовали, когда Джон возвращал Бенезию к жизни. К тому же вы – врач, у вас – профессионально отстранённое отношение ко многим ситуациям.       - Хорошо. – Чаквас проводила взглядом выходившую из палаты азари, посмотрела на встававшего с кровати Шепарда, набрала на клавиатуре деки комбинацию команд, подошла к кровати, на которой ранее лежала матриарх, легла, расслабилась. – Начинайте, Явик.       Она видела, как вышел из палаты старпом, как протеанин, закрыв глаза, снова превратился в изваяние.              Шепард вышел из Медотсека, решив вернуться в свою каюту – надо было «отработать» очередную порцию документов. Свернув в каютный коридор, он увидел идущую навстречу азари.       - Джон… - Бенезия остановилась. – Не понимаю… То, что хочет сделать Явик…       - Он, вероятнее всего, хочет дать возможность не только тебе, Бена, но и Лиаре и Этите… глубже, полнее, чётче понять, через что тебе пришлось пройти, – негромко ответил старпом. – Да, он знает, что ты можешь многое рассказать дочери и мужу словами, «объятиями разумов», но… Наверное, Явик хочет только дополнить и немного уточнить картину, которая позволит Лиаре и Этите принять тебя… нынешнюю. – Шепард шагнул к двери своей каюты, взялся за ручку, потянул полотно в сторону. – Деталей, извини, не знаю. Наверное, должно пройти ещё несколько часов, прежде чем мы сможем увидеть результат.       - Ты прав, Джон, – тихо сказала матриарх. – Спасибо тебе. За уточнение. И – за понимание, – она коснулась лица Шепарда мягким взглядом и пошла по коридору, направляясь в сторону БИЦ.       Шепард проводил её взглядом, вошёл в каюту, закрыл за собой дверь. На экране настольного инструментрона уже светились ярлыки новых файлов сообщений и документов.              Явик не солгал – Карин ничего необычного не почувствовала. Не было причин настораживаться, напрягаться. Воин древней расы работал, действовал, ограничивая себя в возможности выйти за пределы необходимого и достаточного.       Закрывать глаза Чаквас не стала – незачем. Явик на этом не настаивал, он не делал из процедуры шоу, не гнался за дешёвыми эффектами.       - Спасибо, Карин, – протеанин открыл глаза, «разморозился», повернулся и вышел из палаты.       Карин взглянула на табло палатных часов – прошло около пятидесяти минут. Вполне приемлемо.       Встав с кровати, врач подошла к деке, просмотрела сводку показателей. Опасных изменений не было, значит… процесс был нормативным. Выключив часть приборов деки, Карин вышла из палаты, направляясь к себе в кабинет.              Протеанин вернулся в свою каюту, включил на внешней панели ВИ замка красный запрещающий сигнал, подошёл к рабочему столу, коснулся ладонью кольца своего расового наручного инструментрона. Несколько секунд – и мерцнул огонёк светодиода на настольном инструментроне – информация успешно была скопирована. Усевшись в кресло, Явик зажёг экран, развернул клавиатуру и углубился в работу.       Перенос информации из памяти Шепарда, Бенезии и Чаквас на кристалл памяти много времени не занял. Теперь матриарх азари могла не только вспомнить, но и почувствовать, а также – увидеть мельчайшие детали своего возвращения к нормальной жизни. Что-то запомнила азари, что-то – люди.       Если начинать с момента посадки Жнеца на Иден… Этого будет… мало. Учитывая то, что запись должна увидеть Этита и Лиара… Надо начинать очень издалека. Потому Явик сделал так, чтобы запись, доступная Бенезии начиналась незадолго до того момента, как Лиара разложила перед мамой «веер» ридеров. И включала в себя всё, что связано было с тем периодом, когда Бенезия была марионеткой Жнеца. К этим двум частям записи будет иметь доступ только сама Бенезия. Потом, если она захочет, доступ получит Лиара, затем – Этита. Или – наоборот. А то, как Шепард спасал Бенезию и Сарена, как он восстанавливал её психосферу в Медотсеке «Нормандии», как затем Бенезию оперировала Чаквас. И всё, всё, что произошло потом на Идене, включая последние часы перед отлётом с планеты. К этому и Бенезия, и Этита, и Лиара будут иметь доступ с самого начала. Конечно, Бенезия – приоритетный, с правом выбора, а Лиара и Этита – гостевой. Матриарх сама будет определять, что увидят дочь и муж.       Технология для протеан вполне рядовая, а здесь, в этом Цикле она вполне сойдёт за чудо. Но… Бенезия должна знать досконально свою жизнь за последние десятки лет. Ту жизнь, которую она по понятным причинам плохо помнит и плохо знает. Ей это знание поможет выстоять на Тессии, когда на неё ополчатся чиновники Матриархата, да и не только они. И поможет вернуть дочь.       Лиара… Она сильная и… несмотря на молодость, она достаточно мудрая, чтобы знать. А если она встанет рядом с Шепардом как его жена… Когда бы это ни случилось… Она имеет право знать, через что прошла её мама, прежде чем полюбила Шепарда. И, если Бенезия после войны станет женой капитана… дочь должна знать, что это – нормально и закономерно, тем более, если матриарх родит от Шепарда ребёнка. Возможно, что и не одного. Знание и понимание… требуют глубины и точности.       Пожилая азари сама сможет выбрать, увидит ли она всё это своим сознанием, оставшись полностью неподвижной физически или… увидит вовне, воспользовавшись совершенством своей биотики. Если бы на месте Бенезии была менее подготовленная азари… Такой выбор был бы невозможен, но Бенезия… Она была опытна, мудра, прошла через хаскококон и вернулась благодаря… да, да, героизму Шепарда. Разумным органикам нужно понимание героизма. Тонкое, точное. И оно у Бенезии и у Джона есть… Личное понимание. Важное для них двоих.       Пусть Бенезия знает, какие возможности даёт совершенство владения расовым инструментом – биотикой. Она… достойна знать. И она – достойно этим знанием воспользуется. Для того чтобы стать женой Шепарда и матерью его детей. Для того чтобы нормально отнестись к любви к Джону своей дочери. Для того чтобы всё-всё точно и полно пояснить Этите и… стать уже не религиозным, нет, общественным лидером азари, что неизмеримо сложнее, труднее и ответственнее. Общественным лидером азари военного и послевоенного времени.       Джон многое знает о пути, пройденном Бенезией. Он тоже… опытен и мудр. Но прежде всего полное знание пути, полное его понимание должно стать доступным самой Бенезии. В том числе и для того, чтобы создать оружие против хаскизации. Своеобразную вакцину. А может быть – и не вакцину, а что-то другое. Вряд ли Жнецы откажутся от хаскизации – слишком эффективное это оружие, определяющее многое, слишком многое в «рисунке Жатвы», в схеме противостояния полумашин с разумными органиками.       Да, трудно и тяжело будет Бенезии видеть и чувствовать всё это. Технология… предусматривает полную включённость в происходящее. Матриарх сможет выбрать, видеть ли происходящее со стороны, причём – с любой или… видеть как непосредственная участница происходящего. Если Бенезия захочет – она сможет почувствовать, пусть и очень ограниченно, как воспринимают происходящее другие разумные органики, в том числе – Лиара, Сарен. Даже Жнец. Да, особо значительной свободы Бенезия здесь не будет иметь, ведь всё это уже случилось, всё в известном смысле закончилось, стало достоянием прошлого, которое… не исправить. Но понимать прошлое – значит знать настоящее и ответственно планировать будущее.              Закончив работу, Явик вынул из направляющих саркофага кристалл, повертел его в пальцах. С виду – совершенно обычный, ёмкость стандартная, средняя. Можно записать данные, стереть, снова записать. Несколько тысяч циклов записи-стирания. О том, что на нём записана какая-то информация, что называется, постоянно – никто не догадается.       Встав с кресла, Явик положил кристалл в скафандровую укладку, вышел из каюты, направляясь к салону матриарха.              - Рада вас видеть, Явик. – Бенезия, не вставая с кресла, повернулась к гостю.       - Я принёс вам кристалл. На нём… информация. – Явик, подойдя к азари, достал из скафандровой укладки носитель. – Просто сожмите его пальцами, – он вложил кристалл в правую руку азари, повернулся и вышел из каюты. Пусть Бенезия увидит и почувствует всё в одиночестве.              Бенезия медлила. Кристалл приятно холодил кожу, он не скользил в пальцах. Да, Явик многое ей пояснил. Безмолвно и быстро, чётко и убедительно. Достаточно было посильнее сжать кристалл… И она многое увидит. И со стороны, и так, как видела сама, тогда. Протеанин не стал ничего от неё скрывать. Она может увидеть… и почувствовать и то, как ушла Лиара, и то, как она оказалась во власти Жнеца, и то, что она делала, будучи рабыней Жнеца, и то, как возвращали её к нормальной жизни из-под власти хаскококона Шепард и Чаквас. Столько возможностей… Явик… пояснил, что она может в любой момент «заморозить», сцену, сменить точку зрения, увидеть и почувствовать, ощутить любую деталь окружающего мира. Такое не было доступно «объятиям разума».       Сейчас матриарху азари не хотелось возвращаться к началу, просматривать сцену, где она… оказывается перед Лиарой, вскрывшей обман, распространяемый и поддерживаемый Матриархатом. Горько и больно было бы сейчас снова это смотреть и… чувствовать. Явик честно предупредил о том, что память матриарха – и только она – сохранила ту картину в мельчайших подробностях. Любые обычные воспоминания… меркнут перед такой «картиной».       Нет, не хочется. Как не хочется смотреть и то, что сохранила, оказывается, её память о том, как она, азари-матриарх, была марионеткой Жнеца-Наблюдателя. Нет. Сейчас на это у неё не хватит сил. Да, впоследствии, после Цитадели, возможно, она найдёт в себе эти силы и просмотрит эту часть «записи» очень внимательно. А пока… Нет.       Кристалл стал привычен для пальцев, но по-прежнему был холодным и чуть скользковатым. Явик сказал, что она может смотреть на происходящее, на то, что зафиксировала, как оказалось, её память, со стороны… Что-ж. Она очень хочет посмотреть на то, как Шепард спасал её, вытаскивал из Жнеца, а потом… потом возвращал к нормальной жизни в Медотсеке «Нормандии». Да, Явик предупредил её, что запись простирается вплоть до прошедших ходовых суток фрегата-прототипа… Тем ценнее будет возможность просмотреть всё записанное в любом порядке потом – и до Цитадели, и после Цитадели. А сейчас… Сейчас она хочет вернуться на Жнеца. За несколько минут до появления в «каюте» группы Шепарда.       Пальцы Бенезии чуть сильнее сжали кристалл. И… всё получилось. Сознание матриарха азари захлестнула проекция высочайшего качества. Не надо было двигаться, вокруг в мельчайших деталях предстала та самая каюта… Жнец шёл к Идену. Теперь матриарх об этом знала, а тогда… тогда вряд ли точно и полно догадывалась, только догадывалась, что «креветка» идёт к какой-то планете. Неточная догадка, Жнец слишком многое скрывал и таил…       Она увидела себя саму, сломанной куклой лежащую на стене, ставшей полом, потому что Жнец завалился на бок, точнее, его… уронили-уложили. Да, сложно сейчас воспринимать такое, зная, что было за пределами оболочки «креветки». Но в том-то и состоит изрядная ценность записи, сделанной Явиком. Бенезия осторожно обошла «каюту», теперь она видела Сарена, тоже лежащего без движения, явно потерявшего сознание. Она подошла к самой себе, склонилась. Да… Так она и представляла себе этот момент. Шепард не живоописал ей детали, но… как-то ведь он дал возможность ей понять поточнее, как было дело. Бенезия теперь видела и чувствовала, что и состояние азари и состояние турианца с каждой минутой ухудшалось.       На пороге появились члены группы высадки «Нормандии». Бенезия обернулась, увидела Шепарда и восхитилась его собранностью, деловитостью и уверенностью.       Капитан спецназа сразу позаботился о том, чтобы все входы в «каюту» оказались под прицелами штурмовых винтовок двух полисменов, а сам вместе с капралом Дженкинсом склонился над азари-матриархом.       Бенезия теперь не только видела, но и слышала очень многое. Теперь она могла видеть полную детальную хронологически точную последовательность.       Дженкинс был впечатлён возрастом найденной пострадавшей азари. «Привыкайте, Ричард. Теперь это – часть нашей с вами работы». Да, так Шепард и сказал вслух. А потом… потом зафиксировал шинами левое предплечье и правую голень азари, не забыв смазать раны дополнительным слоем панацелина. Затем Джон занялся турианцем.       Бенезия смотрела на происходящее и не верила, что это оказалось возможным не только увидеть, но и почувствовать. Она… Да, смотрела со стороны и в то же время была рядом, буквально в нескольких шагах. Нормандовцы быстро оказали помощь Сарену.       Шепард вернулся к азари, осторожно взял её на руки, попросил коллег пойти первыми. Бенезия видела, как её и Сарена вынесли из корпуса Жнеца, разместили в челноке, уложили навзничь на две скамейки. Члены группы высадки стояли всю дорогу до фрегата.       В ангаре «Нормандии» Бенезия увидела вошедшую в салон челнока Карин и восхитилась тому, как она быстро и чётко сняла медицинскую информацию и попросила доставить пострадавших в Медотсек. Чаквас была абсолютно уверена в том, что никаких словесных уточнений ей озвучивать не требуется – профессионалы-сокомандники сами сделают максимум возможного. Шепард мягко подхватил бесчувственную азари на руки и первым сошёл на плиты корабельного ангара.       В Медотсеке Чаквас подождала, пока члены группы высадки разместят азари и турианца на медицинских кроватях и одним взглядом – только взглядом – приказала всем покинуть помещение Медотсека.       Чаквас поблагодарила Джона за то, что он мягко «транспортировал» пострадавшую азари в Медотсек и правильно и быстро оказал всю необходимую первую помощь.       Бенезия переводила взгляд с себя самой, лежащей на медицинской кровати на Шепарда, погружённого в изучение собранной автоматикой Медотсека совокупности медицинских данных, убедительно доказывающих, что азари пострадала в более значительной степени. И дивилась тому, что теперь может видеть это всё в динамике и одновременно – в мельчайших деталях. Она может видеть это и с точки зрения Карин, и с точки зрения Шепарда, и с точки зрения себя самой, распростёртой навзничь на медицинской кровати. Теперь она видит всё, чувствует всё и, хочется верить, понимает всё. Это… Потрясающая картина, технология, позволяющая поднять документальность фиксации информации на ныне недосягаемую высоту. Явик сделал это для выжившей матриарха азари, потратил несколько часов своего времени, отвлёкся от выполнения задач, включённых в оперативный график.       Богиня, он что, считает, что его раса виновна единолично в страданиях азари? И теперь пытается, а точнее – стремится хоть как-то загладить свою вину? Наверное, так оно и есть, но… Протеанин, оставшийся «на свету» предельно конкретен и чёток в своём личном покаянии. Личном! Он знает, понимает и чувствует вину своей расы и стремится помочь любой азари, в данном случае – азари-матриарху. Если это увидит Лиара, а она, думается, обязательно это увидит, должна увидеть, ведь тогда… тогда Явик будет малодоступен или вообще недоступен для прямого непосредственного общения… Лиара будет впечатлена… Должно быть, она поймёт о протеанах слишком многое. Поймёт, насколько детскими, насколько несовершенными были её писания о протеанах.       Ей будет очень сложно «согласоваться» с реальным, живым протеанином и эта запись… должна помочь ей, молодой азари… адаптироваться к необходимой и достаточной, требуемой высоте понимания Старшей Расы. Это – трудно, сложно, даже горько и больно, но… Необходимо. Если же Лиара влюбится в Шепарда, а она вполне может в него влюбиться, пусть и руководствуясь поведенческой логикой и правилами приличий. То… Эта запись, обладающая гигантской степенью пластичности и в то же время – непререкаемой документальностью… Поможет ей глубже, точнее, полнее понять, кто же такой Джон Шепард.       Бенезия слышала, как Карин честно и точно «расписалась» перед Шепардом в своём бессилии. Как Шепард обретал настройку «Струны», конечно же, не боевую.       Джон… не стал лишать Чаквас права проявить высочайший профессионализм и компетентность. Он сразу сказал, что психосферы обоих пострадавших разумных органиков должны обрести возможность регенерировать, справиться с оставшимися проблемами самостоятельно.       Бенезия отчётливо видела, как Шепард скользнул взглядом по телу лежавшей навзничь пожилой азари и сконцентрировался на её лице. Матриарх видела, как Джон освобождает разум и суть азари от зацепок, обеспечивающих Жнецу возможность гарантированно прямого управления личностью и телом религиозного лидера расы синекожих красоток. Чувствовалось, что Шепард предельно сконцентрирован.       Такой детальности, точности, чёткости и полноты не могли дать никакие, даже самые полные «объятия разумов».       Мягкий негромкий голос Шепарда: «Карин, просмотрите показатели. С ней я закончил» заставил Бенезию прослезиться. А когда Джон сказал: «Надеюсь, что это ей поможет…», матриарх азари почувствовала, как слёзы самой искренней благодарности, густо смешанной с восхищением, хлынули из глаз. И их не хотелось сдерживать. Хорошо, что в своём салоне она одна…       Явик не стал обрезать и фрагментировать запись. Азари видела, как Шепард работает над психосферой турианца и остро понимала, что Сарен обязан Джону в гораздо большей степени, чем она, матриарх. Неудивительно, что турианец-Спектр, широко известный своей легендарной жестокостью, принял решение остаться на борту «Нормандии». И согласился с перспективой стать рядовым бойцом-стрелком в группе высадки, если Советники измыслят что-то вроде оснований для лишения его статуса сотрудника Спецкорпуса тактической разведки.       Карин… Она тоже работала. Действовала. Наблюдала и не вмешивалась в то, чем был занят Шепард. Да, если бы не Джон. Артериус бы не смог освободиться от влияния Жнеца столь полно. Теперь Бенезия чётко и полно понимала, знала, почему Сарен несколько раз её душил. И всё же оставил в живых. Если бы Жнец захотел… Сарен бы не смог воспротивиться. И - удушил матриарха азари очень быстро и… качественно.       Бенезия услышала слова Карин: «Джон… Вы сами не представляете, чем владеете», а затем – ответ Шепарда: «Может быть, Карин, может быть». Увидела глаза Чаквас, смотревшей на старпома, почувствовала лучащиеся из них доброту и участие. И, едва Андерсон сказал: «Хорошо, Джон. Спасибо вам. У вас появились разумные, обязанные вам жизнью. И свободой», расплакалась, закрыв лицо руками.       «Картинка» тут же заморозилась.              Бенезия опустилась в кресло, не опуская рук. Сама не понимала тогда, как смогла так удобно и быстро усесться. Детальность, полнота… зашкаливали. Чувства, эмоции, забурлили с новой силой. Понимание… возросло скачкообразно. Это было так волнительно и в то же время приятно. Проявляло такие глубины понимания происшедшего, что многоопытная пожилая азари потерялась и знала, что эта потерянность… Важна, необходима и… целительна.       Сколько времени она проплакала – матриарх не знала. Ей было всё равно. Она вспоминала старые, уже известные ей детали происшедшего. Находила новые, совмещала, соединяла и растворялась в понимании, в благодарности Карин и Джону.       Теперь она с особой силой понимала, почему Дженкинс с таким благоговением, почти шёпотом рассказывал своим коллегам о том, как летел в челноке рядом с капитаном Шепардом, видел полуприкрытые веки утомлённых глаз капитана. Видел его строгое, сосредоточенное лицо и молил всех известных ему богов, чтобы его, капрала Дженкинса, не перевели на другой корабль, под начало другого командира десантного экипажа. Слушатели кивали и слушали рассказ со всем вниманием и пониманием. Дженкинс говорил от сердца, открыто, честно. Вот она, причина его честности и открытости: то, что совершил Шепард, вряд ли мог совершить кто-нибудь ещё.              Достав платок и промокнув заплаканные глаза, Бенезия удивилась, ощутив зажатый между пальцами правой руки кристалл. Он каким-то неведомым образом приклеился к боковым поверхностям указательного и среднего пальцев. И совсем не мешал плакать…       Явик столь многое предусмотрел. Если он действительно загнал в кристалл всю информацию от момента ухода Лиары до событий последних прошедших ходовых суток… Это просто гигантский объём. Который поможет Бенезии усилиться, сделать немало важного и полезного…       Явик сделал Бенезии роскошный подарок. Точнее – дар. И этим даром надо будет воспользоваться в полной мере.       Матриарх успокаивалась, осознавая, сколько всего интересного, важного, полезного скрыто в этом, с виду - совершенно обычном кристалле памяти. Этот носитель займёт почётное место рядом с укладкой, где хранятся другие кристаллы памяти. С информацией о протеанах. Пожалуй, теперь надо будет сначала изучить эти материалы. Максимально полно, внимательно и вдумчиво. А потом… Используя данные этого уникального носителя… Написать книгу об индоктринационном воздействии. С позиции разумного органика, на себе ощутившего всю губительность и сложность, а также эффективность этого оружия Жнецов. Если в этом кристалле действительно скрыта восстановленная из её личной долговременной памяти информация обо всём, что случилось с момента первой встречи с Сареном – агентом Жнеца-наблюдателя. То… Эта информация не должна пропасть. Она должна стать основой горькой, тяжёлой и сложной книги.       Да, далеко не сразу эта книга обретёт окончательный вид. Начать придётся… издалека, что-ли. Написав что-то вроде «записок о происшедшем». Похоже, у неё, пожилой азари, появился новый, важный смысл жизни, определяющий её судьбу на ближайшие несколько лет. Да, «Нормандия» уйдёт с Тессии. Уйдёт в длительный и сложный полёт. Уйдёт, соединив Бенезию, Этиту и Лиару в крепкую семью, где есть папа, мама и их любимый ребёнок. Этита продолжит действовать на своих «фронтах», а у Бенезии появился свой «фронт» и – не один. Несколько «фронтов».       Даже трудно сразу представить, что теперь она может просмотреть свою жизнь детально – день за днём, час за часом, минута за минутой. Да, разумным органикам свойственно вспоминать прошлое, но редко когда, по самым разным причинам, они могут вспомнить минувшее столь точно, полно и чётко. А ей, матриарху азари, благодаря Явику это - удастся. Пусть и не вся многостолетняя жизнь, но, безусловно, один из важнейших её периодов.       Явик делом доказал совершенство и высоту своей расы. Он… он искупил вину протеан перед азари. Пусть не перед всеми синекожими красотками – живущими и уже ушедшими. Но – перед матриархом азари – точно искупил. А потом… Потом искупление вины протеан перед азари признает и Лиара. Этита… Тоже признает. Пусть не сразу, но – признает. В этом у Бенезии сейчас не было никаких сомнений.       В кристалле, конечно же, содержится детальная информация и о встречах матриарха с Чаквас, и о встречах Бенезии с Джоном, и о встречах с иденцами. Терабайты, гигабайты информации, петабайты. Явик… Если он в очередной совершил не чудо, то, безусловно, что-то очень-очень близкое к чуду. Персональному, точному, личному чуду.       «Картинка» в сознании стала меркнуть. Несколько минут – и пожилая азари ощутила себя… отоспавшейся и отдохнувшей. А главное – успокоенной. Это было столь неожиданно и приятно, что Бенезия улыбнулась. Спокойной и полной мудрой улыбкой. Сама для себя улыбнулась. Если это и был фильм о возвращении её к нормальной, обычной жизни, то за такой фильм надо было дать все существующие сейчас в галактике кинематографические премии в любых номинациях. Раса протеан, овладевшая иннусанонскими технологиями передачи и хранения гигантских объёмов информации, построившая и разместившая в Галактике десятки Маяков, смогла не замкнуться на вере во всемогущество техники. И развила до очень заметных высот искусство владения памятью и сознанием органических разумных существ.              Слёзы высохли. Бенезия встала, не ощущая ожидаемой слабости, разбитости и раскоординированности движений. Да, не было пружинистости, не было молодой резкости и чёткости. Но… Матриарх неспешно подошла к шкафу, открыла створку, достала укладку и вложила в одно из отделений кристалл. Холод его граней стал привычным, обычным. Столь дорогой подарок, дар… Надо обязательно, пусть только словесно, поблагодарить Явика. Он… поймёт.       Шагнув к рабочему столу, Бенезия достала из тумбы укладку, подаренную Явиком. Открыла крышку, провела пальцами по кристаллам. Столько информации о протеанах. Новейшей, точной, ценной. А главное – ещё много дней, как же остро хочется верить, что очень много дней у неё, пожилой азари, будет немало возможностей пообщаться с Явиком. Реальным, настоящим протеанином.       Надо будет запомнить очень многое. Ведь Лиара… Она будет задавать маме десятки и сотни вопросов о протеанах даже тогда, когда «Нормандия» уйдёт с Тессии, отправится в свой длительный и трудный полёт. Надо знать, надо понимать очень полно и чётко то, что и как следует говорить дочери.       Вынув из ячеек несколько кристаллов, Бенезия вставила их в накопитель читального аппарата. Пододвинула к столу кресло, включила настольный инструментрон, взглянула на засветившуюся широкую полную виртуальную клавиатуру. Усмехнулась и, опустившись в кресло, надавила несколько сенсоров. Надо изучать материалы о протеанах. А затем – переходить к написанию «записок о происшедшем».